Повенчанные войной

- Маша, пожалуйста, береги себя, - крепко обнимая молоденькую женщину, которую отправлял с санитарным поездом в глубь страны, скороговоркой ронял Дмитрий. – До Смелы доберись. Родителям весточку отнеси. Я написал там все. Примут тебя. Хорошие они у меня. После войны свидимся, обещаю. Обязательно поженимся.

- Если живы будем, - в ответ обнимая молодого человек, сквозь сдерживаемые с трудом слезы, шептала очаровательная девушка с красивыми, серыми глазами, смотрящими на мир с тревогой.

Впрочем, все тогда застыли в тревожном ожидании. Второй месяц войны. Страшное слово ворвалось в жизнь советского народа утром 22 июня 1941 года. И, кажется, собиралось задержаться на долго.

- Будем, - уверенно прозвучал в тот момент голос Димы, еще раз крепко обнявшего девушку. – И я обязательно найду тебя. Дождись только. Ради тебя всем смертям на зло, живым останусь. Месяц-два, как закончим врага гнать с нашей земли, вместе будем. Люба ты мне, Маша…

В тот момент никто еще не знал, даже предположить не мог, что погонят врага еще не скоро. Что враг пришел топтать советскую землю не на месяц-два, на несколько лет. Тяжелые будут эти годы. Для всех. И для тех, кто с оружием в руках на защиту встал родной земли. И для тех, кто в тылу для защитников работать будет…

1941 год Советский Союз встретил не только достижениями в промышленности и подъемом народного хозяйства в целом, но и приращением земель.

В 1939 – 1940 годах в состав молодого государства вошли земли Западной Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и северной Буковины, а также – Западной Украины.

В последнем случае государственная граница проходила через город Перемышль, по реке Сан, которая делила город на две части – советскую и польскую, к 1941 году уже захваченную войсками вермахта.

На территории этого городка проходил службу Дмитрий Леонтьевич Лошаков. По его воспоминаниям, сохранившимся в семейном архиве, городок был небольшой, достаточно уютный.

До дембеля оставалось всего ничего – несколько дней. Отслужил срочную, как полагается.

Не стыдно будет родителям перед сослуживцами на работе и соседями в доме, за сына, - так размышлял, посматривая на прибывший в часть, «молодняк». Тем еще только предстояло пройти курс молодого бойца. Стать настоящими мужчинами, способными защитить, в случае необходимости, Родину.

С недельку планировал отдохнуть, а там и на работу. Жениться тоже пора бы. Двадцать три уже исполнилось. Призыв на срочную в те времена с двадцати одного года шел.

О Наташе Шоховой всё чаще вспоминал и размышлял. Красивая девчонка была. Какая сейчас стала? Два года прошло. А, может, замуж уже вышла?

Нравилась сильно, да не решился сблизиться. Уверен не был, что станет ждать. За два года его отсутствия дома всё, что угодно могло случиться. Влюбиться могла…

Командир, мимо проходивший, поздоровался.

- Товарищ командир…

Нарушал. Знал, что нарушал. Не смотря на маячивший дембель через пару дней, от строевых, и прочей прелести срочной службы, на самом-то деле, никто не освобождал. Отлынивал, получалось. Хотя, разгильдяем не был никогда.

- Вот я бы вас, дембельных, в отдельной части собирал, - с усмешкой в тот момент обронил командир, задерживаясь около солдата. – Дурной пример новобранцам показываете. И управы на вас нет. Ты же у нас, боец, завтра на дембель?

- Двадцать шестого, товарищ командир, - отчеканил Дмитрий, словно по струнке вытянувшись. Двухлетняя тренировка даром не прошла. Знал, как при вышестоящем руководстве держать себя следовало.

- Вольно, боец, - настроение командира, судя по всему, отличным было сегодня.

Впрочем, и в другие дни особо не лютовал, как про некоторых рассказывали. Может тот факт о себе знать давал, что не из штабных вышел, не с институтской скамьи в командование пришел. Из бывших боевых офицеров.

- Планы уже есть, как дальше жизнь строить будешь? – задал вопрос, на новобранцев оглядываясь. Только одних до ума довели, новое пополнение. Начинай всё по новой.

- Есть, товарищ командир. В Смелу, к родителям вернусь. На завод пойду.

- Это правильно, - кивнул тот, явно удовлетворенный ответом своего бойца. – Нашей стране нужны молодые рабочие. На подъем идем. Запад по всем показателям перегоняем. Нельзя нам по-другому. Иначе задавят, - задумавшись на минуту, спросил, вдруг, - А, чтобы службу продолжить, не думал? Толковый ты парень. Нам толковые очень нужны.

Не думал. Совсем. Не видел себя Дмитрий Лошаков военным. Считал, что больше пользы может на гражданке принести. Не означало это, что совсем не видел перспективы в армии. Нет. И к военным с уважением должным относился. Но вот как-то не лежала душа.

- Родному городу я тоже нужен, - произнес в тот момент, даже не подозревая о том, на сколько жизнь в одно мгновение может перемениться.

- Ну, смотри, боец. Передумаешь, милости просим. Даже сюда. В эту часть. Дай знать только, похлопочу, чтобы оставили дальше именно тут.

Дальше пошел, ни слова о нарушении не сказав. Мер никаких в плане наказания не предпринял. А ведь должен был бы на «губу» отправить…

Утро 22 июня 1941 года перечеркнуло все планы. Жизнь пошла совершено в другом направлении. В четыре часа десять минут утра, когда весь мир наслаждался предрассветной тишиной, подразделения, базировавшиеся на территории Перемышля, подняли по тревоге. Что происходит, не сразу поняли.

Вернее, понять-то поняли – нападение. Но почему? Подписан же пакт. Не должно было подобного случиться. Чья-то диверсия? Провокация? О возможных провокациях предупреждали постоянно. Призывали к бдительности, выдержке.

- Тревога боевая, не учебная! – сообщили им, собрав. - Нападение. Вероломное! – говорил командир, - Выдвигаемся, согласно приказа, в места сосредоточения прикрытия государственной границы. Приказ – отбить врага любой ценой! Не пустить на советскую землю!

Не знали тогда еще, что командующий 17-й полевой армией, генерал Штюльпнагель, получил четкий приказ – сковать советские силы, оборонявшие Перемышль и территорию, южнее города.  И силы сделать это – позволяли. Немецкие дивизии были уже развернуты от Томашува до Перемышля и значительно превышали советские войска своей численностью в людской силе и технике. И фактор неожиданности сыграл огромную роль в стремительном продвижении противника по советской территории.

Оборону держали несколько часов. Но натиск противника оказался слишком мощным. Командованием было принято решение отступить, дабы сохранить людские ресурсы.

- Запрещаю отступление! – вот кто, а политрук свою работу отлично знал. – Приказываю до последнего бойца держаться!

- Последний боец не удержит позицию. Обмозговать надо, - не побоялся тогда возразить командир. – Подкрепления нет. Что происходит, неизвестно. Силы сберечь необходимо. Со своими состыковаться.

Правду говорил. В неведении полном находились. Связь оборвалась, как только нападение началось. Грамотно действовал противник. Подготовился основательно. Напролом шел, на своем пути смерть сея.

Отступать решение было принято, в направлении расквартированных в этой части страны, пограничных войск НКВД СССР (народный комиссариат внутренних дел СССР). Дивизия в районе Перемышля стояла под командованием генерала Николая Ивановича Дементьева. Талантливого командующего, стратега, не на одной войне успевшего побывать с начала своей военной карьеры.

 - Задача у нас одна – удержать укрепрайон любой ценой, - вероятно, именно это говорил тогдашний командующий, когда разрозненные военные подразделения, отступая, дошли до их места дислокации. – Выбить противника из Перемышля необходимо. Не пустить дальше. Остановить.

Все это понимали. Не должен враг топтать родную землю. Только как сделать это, когда информации почти никакой о том, что вообще происходит.

Дмитрий, не раз за этот летний день уже мысленно, на всегда, простившийся с родителями, понимал, очередное их наступление может стать последним. Для него. Страшно ли было? Страшно. В двадцать три года умирать. Жизнь только начиналась. Но…

Враг лез на родную землю. Кто, если не он, остановит? Если все бояться и прятаться начнут? Страшно умирать, не отрицал. Но еще страшнее, что матери, сестры, любимые в руках врага, окажутся. Беспощадного…

- Как думаешь, получится освободить? – спросил, остановившийся за спиной сослуживец.

- Не получится, так хоть потрепим, как следует, - не оборачиваясь, произнес Дмитрий, на ночное небо взгляд подняв. Если последнюю ночь в своей жизни проживает, на звезды насмотреться хотел.

- Отставить упаднические настроения, - приказал появившийся неожиданно за спиной командир. – Отобьем врага. На прежние позиции отбросим, а то и погоним еще взашей. Пожалеет, что на нашу землю пришел. А сейчас, бойцы, спать.

Грамотно выстроены были действия каждого подразделения. Уже на следующий день советские войска снова вошли в Перемышль.

- Враг отступил, но не сдался, - говорили на политсобрании. – Наша задача – продолжать сдерживание. Дать основным силам перегруппироваться. Наступление начать. Тяжело будет. Тылы далеко. На себя только рассчитываем.

Основные бои за город, силы подкопив и наблюдения проведя, враг начал через несколько дней. Все силы в ход пошли.

К этому времени поступила директива – начать отступление. Ситуация на фронте складывалась непростая. На фронте наблюдалось общее ухудшение ситуации. Немцы рвались ко Львову.

Советские войска оставили городок. Город Перемышль был полностью оккупирован немецкими войсками 27 июня 1941 г.
Мост через реку Сан. г. Перемышль
(фото из открытого источника)