Поводырь Чёрного мора

Заполночь харчевня опустела. Только за столом возле дверей дремал какой-то человек, уронив голову на руки. Поверх чёрного плаща рассыпались по плечам тёмно-русые волнистые волосы. Рядом стояла пустые глиняная кружка и миска из-под каши. Я не помнила, что подавала ему еду. Наверное, это сделала сама хозяйка заведения "Сыт и пьян", где я служила и официанткой, и посудомойкой.

– Господин, – окликнула я, – уже поздно, мы закрываемся.

Он повёл плечами, и я оценила, какие они широкие. Потом поднял голову. Молодой. Загорелый. Кажется, привлекательный. Приоткрытые полные губы. Волевой подбородок с лёгкой ямочкой. Прямой нос. С удивлением я заметила чёрную повязку, которая закрывала его глаза. Чуть виднелись тёмные атласные брови.

– У вас нет комнаты для ночлега? – Спросил он хрипловатым от сна голосом.

– Нет, господин. Но буквально в соседнем доме находится гостиница "Сладкий сон". – Я понизила голос. – Там и девушки есть для одиноких путников. Дёшево.

– Я не могу видеть. – Прервал он мою речь. – Проводи меня.

Я оглядела помещение, где больше не было ни души. От последнего гостя надо было избавиться и запереть дверь. В столице Дзинтарии был закон: заведения, где подают спиртное, закрываются в два часа ночи, иначе штраф. Поэтому я согласилась. А ещё сердце дрогнуло от непрошеной жалости: на вид посетителю не больше двадцати семи, а уже слеп. Вот и посох в углу стоит.

– Хорошо, я доведу вас.

Я коснулась его загорелой руки, немного шершавой, обветренной и очень горячей. В ответ он нащупал мою руку, слегка погладил, а потом сильно сжал. Моё сердце встрепенулось.

Бывало, в харчевне кто-нибудь из посетителей обнимал меня спьяну или пытался поцеловать, но я вырывалась с отвращением. А этот просто взял за руку, но у меня голова пошла кругом.

Я не сближалась с мужчинами. Жениться на бесприданнице с обычной внешностью никто бы не захотел. А становиться подстилкой для утех не хотелось. Мне исполнилось двадцать лет. Предыдущие восемь прошли в харчевне. С утра я слышала:

– Яська, шесть кружек пива на четвёртый стол.

– Яська, запеченную свинину на третий стол.

– Яська, смени пепельницу на первом столе.

И так до вечера. А вечером новые приказы: "помой котёл", "постирай скатерти", "поставь тесто".

Для кого-то харчевня "Сыт и пьян" это отдых за широким столом, а для меня нескончаемая работа.

Когда сгинули от чёрного мора мои родители, я устроилась в это заведение. Здесь, по крайней мере, не умру с голоду и меня не обесчестят. Владелица харчевни – подруга моей покойной матери, она не допустит, чтобы меня обидели. Зато обижает сама, порой отвешивает затрещину или хлещет полотенцем, если не услежу и что-нибудь подгорит на плите или разобью чашку.

– Пойдём. – Сказал гость, взял посох, чёрный, резной, поднялся. Я поглядела на слепца снизу вверх. Какой он высокий! Я макушкой не достаю до его плеча. Настоящий богатырь. И одежда из дорогой материи, чёрная. Пуговицы – рубины в золоте. Странствующий богач? Порой кто-нибудь из сильных мира сего давал обет богам дойти пешком до священного места, например, до камня Королевы фей, и пускался в путь пешком, подобно простолюдину…

Мы вышли за порог. Вдохнули весеннюю свежесть. Над городом сияла луна. Откуда-то пахло ландышами, наверное, от гостиничной клумбы. До дверей гостиницы было шагов пятнадцати.

– Ну вот мы и на месте. Сейчас позову хозяина. – Сказала я.

– Не стоит. Я передумал. – Сказал мой спутник. И что-то в его тоне насторожило меня. Я робко попыталась высвободить руку. Вместо этого, он перехватил её за запястье, повернул ладонью вверх и вдруг жарко поцеловал туда, где бился пульс. В этот момент запястье сдавило нечто невидимое. Я вырвала руку, поглядела на неё, но ничего не заметила. Однако ощущения были иными, запястье сдавливала верёвка, невидимая, но прочная. Я дёрнула рукой, верёвка больно врезалась в кожу. Я нащупала другой рукой эту привязь, которая вела к моему спутнику. Вблизи него она словно растворялась в воздухе. 

– Что вы сделали? – Вскрикнула я.

– Не бойся, Яся. Тебе ничто не грозит. – Сказал он ровным голосом. – Мне нужен поводырь. Сослужи мне службу, и я отпущу тебя с наградой. 

– Но я не хочу. Мне нужно вернуться в харчевню.

– Вернёшься позже, если захочешь. А пока забудь. Веди меня к городским воротам. 

– Если вы богаты, то могли бы нанять себе поводыря. – Плачущим голосом сказала я.

– Мне не нужен кто попало, я избрал тебя.

– Почему, господин? У меня не благородное происхождение.

– Это не важно.

– Мне неизвестны дороги, мы заблудимся.

– Это не страшно.  

– Если кто-то назвал меня доступной, это ложь!

– Мне нужна не шлюха.

– Что вас привлекло? Я даже некрасива. Я толстая! Просто вы не видите меня!

– Зря я не купил в дорогу еды. Ты, наверное, не привыкла голодать? – Усмехнулся он.  

– Не обижайте сироту. Боги накажут вас. – Я понимала, что иных заступников у меня нет.

– Довольно хныкать. – Голос слепца стал суровым. – Веди. Мне надоел этот город, хочу продолжить странствие.

И я побрела рядом с ним. Он нашёл мою руку своей рукой, как будто было мало верёвки. И мы пошли рядом, как пара.

…Порой, плача от обиды в своей комнатушке, я проклинала хозяйку, её харчевню, посетителей, мечтая оказаться далеко-далеко отсюда. Но где и кому я была нужна? И вот во мне возникла нужда – слепой, но сильный мужчина, тащит меня по грязным улицам под луной, которая ныряет в облаках. И никто не видит моей беды.

Даже городская стража попряталась в свои будки с нарисованными гербами, стоящие близ перекрёстков, и спит сидя, спрятав под табурет бутылочку пива. Вышли бы, служивые, оглядели город. Но нет. Видят сны.

А я доживу ли до утра? Может быть, меня похитил злодей-маг? Вдруг он хочет принести меня в жертву демонам?..

Тем временем мы приблизился к воротам, которые выводили за городскую стену.