Повозка до горы Ацерат

Васанта была в пути уже два месяца и насмотрелась всякого.

Через дюны белого песка тянулась ниточка: самоходную повозку на шести колёсах тащили, вывалив языки три огромных пса. Четвёртая упряжь пустовала. Караванщик то и дело покрикивал на ездовых, повозка шла неровно зигзагом и норовила опрокинуться на гребне песка. За повозкой шли дети.

Васанта покрепче затянула шарф на лице, поправила капюшон. Ветер иногда взбрыкивал и закидывал горсть колючего песка в лицо. Девушка потрогала под просторной накидкой клинок отца.

«Пять».

Накидка надувалась колоколом, лёгкий шарф вился сзади полупрозрачной дымкой. Караванщик заметил её и ослабил поводья. Собаки тут же замедлили шаг и повалились одна за другой на песок. Накидки на их спинах сбились, слезливыми глазами псы поглядывали на небо.

— Эй! Тебя подвезти? — крикнул караванщик.

— У меня нет монет! — отозвалась Васанта, поправляя сумку за спиной. Караванщик тут же вцепился в неё взглядом.

— Это ничего! Нам же по пути, подброшу.

Он явно обрадовался, услышав звонкий голос.

— Мне до горы Ацерат.

— Ооо! — протянул погонщик. — Это не меньше трёх декад ехать! Садись, до города докину.

Васанта медленно подошла, обойдя собак по дуге. Они были ей по плечо, здоровенные лысые псы с плоской мордой. Крайняя псина потянула носом в сторону Васанты, ощерила пасть. Дети за повозкой молча стояли, укутанные в серое тряпьё, словно маленькие мумии.

Васанта взобралась на повозку, пристроилась на крыше рядом с караванщиком.

— Воды? — караванщик вытащил из кожаного мешка огромную зеленоватую виноградину, прозрачную и сверкающую на солнце как алмаз. Издалека Васанте показалось, что караванщик старик. Но вблизи он оказался крепким мужичком средних лет. Из-под тюрбана выбивались выцветшие до белизны вихры, отчего тёмная дублёная кожа казалась почти чёрной.

Васанта с поклоном приняла половину разломленного фрукта. В пустыне не принято отказываться от такого дара.

— Что за дело у тебя на горе Ацерат? — караванщик поднял собак и направил вперёд.

Повозка зашаталась, песок с шелестом расступился из-под колёс.

— Я иду к Великому Мудрецу.

— Да ты паломник, малец!

Васанта глянула на караванщика, ничего не ответила.

— Что ж ты один через пустыню идёшь?

Васанта обернулась, пятеро детей шли на привязи за повозкой.

— Это кто у тебя? — кивнула она назад вместо ответа.

— А, — караванщик махнул рукой, — корм для собак. Никудышный на рынке был выбор в этот раз. Пришлось брать, что есть.

— Что везёшь?

— Да вот, воду везу.

Караванщик достал дудку и затянул дорожную мелодию.

Повозка покачивалась среди монотонных дюн. Васанта задремала.

Очнулась она от того, что кто-то тянул её за сумку. Васанта подскочила и уж было схватилась за клинок, но увидела лишь караванщика перед собой. Он поднял руки вверх, показывая пустые ладони.

— Приехали. Привал. Завтра с утра двинемся, к обеду в городе уже будем.

Солнце скрылось за далёкой цепочкой гор у горизонта, осиротевшее небо заблестело искорками звёзд. Собаки улеглись у невысокой скалистой стены, которая укрывала путников от ночных ветров.

— Подсоби с костерком, — караванщик кивнул на кипу сухого кустарника вдали, а сам направился к кучке детей. Никто из них не присел, все стояли, прижавшись друг к другу, лишь глаза блестели из-под серых повязок. Правило простое: кто раньше упадёт в пути, тот и пойдёт на корм.

— Так… — сказал караванщик, примеряясь. Он снял с пояса тесак и помахивал им, — где-то тут я хромоножку заприметил. Показывайте ноги.

Один из мальчишек, самый старший, лет двенадцати, загородил меньших тонкими руками.

— Эт-то ещё что такое? Бунтовать вздумал? — караванщик выдернул мальчишку за плечо, занёс тесак.

— Постой, дядя, может, отпустишь детей? — спокойно сказала Васанта из-за спины. Она аккуратно сложила сумку на песок и достала клинок.

— А? — караванщик обернулся. Сначала глянул на её лицо, освобождённое от шарфа и капюшона, потом на клинок. Усмехнулся.

— Девка. Тем лучше, — он быстро облизал тонкие губы, словно ящерица.

— А чем предлагаешь собак кормить? Тобой? Ты ножичек-то свой убери — я с тобой воду разделил. Прольёшь мою кровь — не выйдешь из пустыни.

— Это и тебя касается. А вот его — нет.

Васанта выкинула руку вперёд, перебрасывая клинок мальчишке. Лишь бы поймал!

Она прыгнула, выбивая тесак из руки караванщика. Он неловко отступил, покачнулся и рухнул навзничь. Васанта придавила сапогом лодыжку мужичка. Караванщик трепыхался под ногой, как пойманный таракан. Тюрбан слетел с головы, обнажив плешь на макушке.

Мальчишка меч поймал, молодец. Васанта кивнула ему, чтоб подошёл ближе.

— Режь.

Парень с беспокойством посмотрел на неё, потом на караванщика. Перехватил рукоять, руки у него дрожали.

Голос караванщика осип.

— Да что ж ты делаешь! Я тебя подвёз! Воду разделил! Живого человека губишь и из-за чего? Они же — тьфу! Мусор! Навоз!

— Нам нужно покормить собак. Без них мы до города не дойдём, — спокойно сказала Васанта и снова кивнула мальчишке.

Дико взвыв, мальчишка замахнулся клинком и полоснул караванщика поперёк груди.

* * *

Девчушка и трое мальчишек жадно набивали щёки виноградинами с водой, запуская пыльные руки в прохладные корзины повозки. Грай старался не смотреть туда, где Васанта кормила псов. Всё-таки ей пришлось самой разделывать тело, Грая вывернуло на песок желчью после первого же удара. Он сидел в стороне и вполголоса вспоминал тех, кого караванщик успел скормить псам.

— Ты как? — подошла Васанта, хлопнула мальчишку по плечу. — На, не кисни.

Она протянула Граю горсть сухарей и виноградину.

— Что у вас за край такой дикий… — вздохнула она. — Уже восьмую повозку распускаю. В наших краях не принято собак людьми кормить, а вот смотри — сама докатилась до этого.

Грай еду принял и держал в ладонях.

— Собак придётся тоже порешить, как доберёмся до города, — рассуждала вслух Васанта, — малышню пристроим куда-нибудь. Знаешь эти места?

Грай помотал головой. Он так и не заговорил в это вечер.

Снова Васанта проснулась от того, что сумку тянут из-под головы. Она вскочила, хватаясь за клинок, но клинка не было. Грай стоял, расставив ноги, направив отцовский меч ей в живот. Кто-то из малышей подхватил сумку и шмыгнул мальчишке за спину.

— Зря ты так, — сказала Васанта, опуская руки, — Что делать будешь?

— Не твоё дело! — прокаркал Грай. Голос у него был хриплый, ломкий от волнения, — Повозку захватила, теперь ты будешь отдавать нас псам?

Грай отступал к скалам. Малышня уже вскарабкалась на гребень и смотрела вниз.

— Вот же дурак… Да идите, куда хотите! Сумку-то зачем забрали?

— И пойдём! Сумку для воды возьмём.

— Я ж помочь думала. Хочешь, я этих собак прямо сейчас приговорю? Мне повозка не нужна, до города я бы и сама дошла.

— Без проводника? — не поверил Грай.

— Ага. С попутным ветром. Сумку верни.

«Сейчас».

Ветра в пустыне были дикими, не прирученными, плохо её слушались. Но когда Васанта свистнула команду, ближайший небесный дракон, видимый только ей, повернул к земле. Накидка затрепетала, надулась парусом, малышня с гребня покатилась кубарем. Того, кто держал сумку, потащило волоком по песку к Васанте, пока он не выпустил ремешок. Ветер ещё немного потрепал добычу и кинул к её ногам. Клапан развязался и на песок выкатились тёмные корешки.

Грай заслонил лицо от поднявшегося столба песка. Он опомнится не успел, как клинок оказался в руке у Васанты. Она беззлобно тюкнула его кулаком по лбу.

— Ещё такое выкинешь и пешком пойдёшь.

— И пойду, — буркнул Грай, держась за лоб. — Всё равно нас пустыня вместе с тобой не выпустит. Ты пролила кровь того, с кем разделила воду.

— Ерунда, — отмахнулась Васанта. Она уже собирала корешки, похожие на куриные лапки, обратно в сумку.

— Я из клана Синих крыльев. Меня ветра выведут, — и крикнула малышне, — садитесь в повозку!

Дети робко подходили, поглядывая то на Васанту, то на Грая.

Девчушка подала откатившийся корешок.

— Спасибо, — улыбнулась ей Васанта. — Это ба.

— Какая ба? — удивилась девочка.

— Моя ба. — Васанта бережно убрала корешок в сумку. — Можно ехать. Всё равно уже не засну.

* * *

— А про три декады он наврал, — сказал вдруг Грай, когда у горизонта вспыхнул золотой край солнца.

— Знаю, — кивнула Васанта, — гора уже близко.

— Откуда?

Васанта показала пальцем вверх.

— Они рассказали.

Она рассчитывала добраться до города с рассветом. Драконы резвились в утренних лучах, иногда спускаясь к ней, чтоб поиграть с шарфом.

Направление было верным, но солнце уже давно шло к зениту, а города всё не было. Будто собаки шли кругами. Грай вертел головой и всё время привставал, чтобы посмотреть вдаль. Четверо малышей сидели кучно, держась друг за друга, у всех оттопыривались щёки от виноградин.

— Всё-таки кружит, — тихо сказал мальчишка.

Васанта закусила губу. Ветра показывали путь, но вырвать из пустыни не могли. Нужно было откупиться. Грай посмотрел на неё и сразу понял.

Она остановила повозку. Псы лениво распластались по песку, тяжело дыша.

Васанта и Грай спустились, оставив наверху малышню.

— Послушай. Ты ведь мне жизнью обязан.

Грай переминался с ноги на ногу, смотрел исподлобья.

— Мне нужно на гору Ацерат. К Великому Мудрецу. Кровь искупается кровью. Я готова искупить грех перед пустыней, если ты проводишь меня к горе. Одна я не дойду.

Грай посмотрел наверх, на крышу повозки, где возились малыши. Кивнул.

— Хорошо.

Васанта достала клинок отца, посмотрела на Грая. Её бросило в холодный пот.

— Как думаешь: руки будет достаточно?

— Я тоже с тобой на гору пойду, — раздался сверху голос. Выглядывала девчушка.

— Мия, брысь! — шикнул Грай. Голова исчезла.

После ритуала искупления, Васанта лежала пластом, обессилив. Руку рубить не стала, просто напитала песок из раны, обойдя повозку по кругу. Грай в это время сдерживал псов гибким щупом караванщика.

Вскоре перед ними вырос город, как из-под земли. Васанта вложила в руку Граю клинок и кивнула на псов: сможешь?

Грай оскалился: ещё бы!

В городе они зашли в ближайшую чайную и первым делом наелись от пуза. Васанта с улыбкой посматривала на разомлевших малышей, раздумывая, есть ли в городе храм, готовый принять детей. Путь до горы нелёгкий. После сладкого чая у Васанты прибавилось сил и поднялось настроение. Скоро она встретит Великого Мудреца!

Васанта нежно погладила сумку.

Скоро она вернёт себе семью.