⚔️❤️ Повышение уровня с помощью любви

— Беги!

Я даже не успела понять, кто кричал и почему. Слёзы всё ещё застилали глаза, размазывая мир в мутные пятна, и я моргала, пытаясь хоть что-то различить. Реальность качалась, а в голове стоял белый шум — слишком много всего навалилось разом за этот проклятый день.

Я повернула голову, и мир сузился до одной точки.

На меня мчался волк.

Огромный, взъерошенный, с разинутой пастью, полной острых, нечеловечески длинных клыков. Его глаза горели мутным жёлтым светом, а с морды капала слюна. Пол содрогался под тяжестью его лап.

В голове не осталось мыслей — только оглушающий, первобытный ужас. Мне казалось, что я слышу собственную кровь в ушах, а воздух вокруг дрожит от его приближения.

Я хотела закричать, но горло сжалось. Хотела бежать, но тело будто приросло к месту.

— Прекрасный план. Закрыть глаза и ждать, когда волк разорвет тебя пополам! Гениально! — рявкнул кто-то совсем рядом.

Я открыла зажмуренные от страха глаза — и лишь тогда до меня дошло, что волк больше не несётся на меня.

Он завис в воздухе.

Его удерживали руки — сильные, напряжённые, с выступившими венами. Пальцы вцепились в шею волка так уверенно, будто этот человек делал подобное не впервые.

Я подняла взгляд выше, и дыхание оборвалось уже по другой причине.

Передо мной стоял он.

Тот, кого я была уверена, что больше никогда не увижу. Тот, от воспоминаний о котором у меня до сих пор болезненно сжималось сердце.

Волосы растрёпаны, лицо напряжено, взгляд — холодный и сосредоточенный. Ни тени паники. Только хищная собранность, от которой по коже пробежали мурашки.

— Встала столбом и ревёшь, — процедил он, даже не глядя на меня, продолжая удерживать бьющегося зверя. — Очень вовремя, ничего не скажешь. В следующий раз попробуй ещё и дыхание задержать — может, повезет, и станешь невидимкой.

И вот тут во мне вспыхнула старая, знакомая дерзость — та самая, которая всегда спасала меня от того, чтобы окончательно сломаться.

— Ну уж извините, на меня не каждый день бежит волк, — выпалила я, дрожащим, но упрямым голосом.

Зверь взвыл и дёрнулся, словно понял, что речь идёт о нём, но Минхо был быстрее — одним резким движением он вдавил его в пол.

А я стояла, дрожа всем телом, мокрая от слёз и дождя, и не могла решить, что пугает меня сильнее: чудовище у моих ног или человек, который только что спас меня от него.

— И что вообще, чёрт возьми, здесь происходит? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Голос прозвучал хрипло, сорванно, будто я только что долго кричала — хотя, возможно, так оно и было. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, ладони дрожали, а внутри меня клубился такой хаос, что я едва могла собрать мысли в одно целое.

Я заставила себя оторвать взгляд от моего спасителя, оглянулась вокруг.

И убедилась: мир сошёл с ума.

Мы находились в огромной комнате. Или зале.

Нет, скорее это было нечто среднее между залом, клеткой и… ловушкой. Ни окон, ни дверей. Только бесконечные серые стены, уходящие вверх так далеко, что потолок терялся в полумраке.

Воздух здесь был тяжёлым, вязким, почти металлическим на вкус.

Вокруг меня стояли люди — десятки, если не сотни. Совершенно разные: в офисных костюмах и спортивках, в домашних халатах и даже в вечерних платьях, словно их вырвали прямо из ресторана или с банкета. Их лица были бледными, во взгляде — немой ужас. Кто-то всхлипывал, прикрыв рот ладонью, кто-то судорожно дрожал, а кто-то просто смотрел в пустоту, будто сознание наглухо отключилось, отказываясь верить в реальность происходящего.

— Что за бред?… — прошептала я уже тише, почти себе под нос.

Я ведь помнила. Чётко. Ярко.

Ещё несколько минут назад я шла домой по главной улице Сеула. Под холодным, безжалостным дождём. Босиком, с туфлями в руках, с разбитым каблуком и таким же разбитым ощущением собственной жизни.

Я помнила запах мокрого асфальта. Гул машин. Неоновые вывески, отражающиеся в лужах. Вибрацию телефона в ладони.

Я помнила, как сердце сжималось при мысли о маме.

Как я шла и перебирала в голове сотни вариантов слов — и ни один не подходил.

«Мам, меня уволили».

Слишком резко.

«Мам, всё будет нормально».

Ложь.

Я помнила, как слёзы смешивались с дождём, как плечи тряслись, как я чувствовала себя маленькой, потерянной, загнанной в угол.

И вдруг — серая, бездушная комната без выхода и куча незнакомцев вокруг.

Тревога, сжимавшая горло, переросла в полноценную истерику. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, в ушах зазвенело, а мир поплыл перед глазами, теряя чёткие очертания.

— Этого не может быть… — выдохнула я, делая шаг назад. — Я же… я же просто шла домой…

Пока начальник бубнил что-то о квартальных отчётах, я отчаянно боролась со сном, мысленно посылая проклятия себе вчерашней. Глаза так и слипались, а винить в этом было некого, кроме себя любимой.

Всю ночь играла в новую игру с открытым миром. Ничем не примечательную, однако хвалебные оценки критиков зацепили моё внимание. Вот я и запустила её, чтобы убить время.

Но незаметно вечер перетёк в ночь.

А ночь — в утро.

Я сидела, поджав ноги на кресле, с холодным кофе и горящими глазами, упрямо убеждая себя, что ещё один квест — и точно спать. Механики были средними, боссы не вызывали особого восторга, но сам мир… он затягивал.

Его хотелось исследовать вдоль и поперёк — свернуть с протоптанных троп, заглянуть в каждый закоулок.

— Вот зачем тебе это? Завтра же рано вставать на работу… — ворчала я себе под нос. — Начальник точно устроит мне взбучку за помятый вид и опять полезет со своими похабными расспросами.

А рука уже тянулась принять еще один квест.

— Ладно, ещё полчасика... история это НПС слишком затягивает.

В отличие от многих игр, где неигровые персонажи — просто говорящие указатели, здесь они были живыми: со своими странностями, юмором и непростыми историями. Они отвечали не так, как «должны», сбивали с толку, спорили, запоминали выбор. Один торговец вообще отказался со мной разговаривать после неудачной реплики, и я тогда усмехнулась, думая, что разработчики явно перестарались.

Как оказалось — не только они.

К утру я была похожа на одного из монстров. Рассеянная, злая и с единственным желанием — чтобы коллеги забыли обо мне на весь день и не лезли со своими просьбами.

Но вселенная, разумеется, плевала на все мои желания с высокой колокольни.

Кофе выскользнул из рук в самый неподходящий момент. Прямо на белоснежную рубашку моего начальника.

Я замерла. На секунду. Затаила дыхание, чувствуя себя мышкой перед котом. Большим, толстым и ужасно самодовольным. Правда, кот этот был изрядно потрёпан жизнью и собственной жадностью, но от этого он не становился менее опасным.

Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, с тем самым выражением лица, которое я знала слишком хорошо. Он придирался ко мне каждый день. К запятым, к тону, к длине юбки, к тому, как я дышу — казалось, ещё немного, и он начнёт вызывать меня «на ковёр» за сам факт моего существования.

— Простите, я вас не заметила, — вырвалось автоматически, прежде чем я успела прикусить язык.

Говорить человеку, который считал себя пупом вселенной, что я его «не заметила», определенно отвратительное решение.

— За мной! — рыкнул он, развернулся на каблуках и зашагал к своему кабинету.

Печально вздохнув, я опустила голову и поплелась следом, как приговоренный на эшафот. Широкая дубовая дверь его кабинета выглядела как вход в пасть хищника.

— Закрой дверь и подойди ко мне.

Я послушно повернулась, и щелчок замка за спиной прозвучал как защёлкивающаяся ловушка. Затем медленно, почти не отрывая ног от дорогого персидского ковра, подошла к массивному столу.

А в мыслях было только: «Мне нельзя потерять эту работу, терпи, Юн Кюри».

Эта мантра, холодная и рациональная, должна была заглушить отвращение и леденящий страх. Я вцепилась в неё, как утопающий в соломинку: квартира, кредит, больная бабушка — тысяча причин, оправдывающих эту маленькую капитуляцию здесь и сейчас.

Его кабинет был прекрасен и абсолютно бездушен, как аквариум для хищной рыбы. А он сам, откинувшись в кресле, наблюдал за моим приближением с видом человека, оценивающего уже купленный, но ещё не доставленный товар.

От него тянуло сладким, удушающим одеколоном, смешанным с запахом пота. Полулысая голова блестела под лампами, а редкие пряди прилипли ко лбу.

— Ну чего ты зажалась? — Его губы растянулись в ухмылке, а тяжёлая ладонь легла мне на колено. — Ты же знаешь мои правила. Всё можно простить... за одну маленькую услугу. Хватит строить из себя недотрогу, Кюри.

Меня передёрнуло от отвращения так сильно, что к горлу мгновенно подкатила тошнота, а живот болезненно сжался. Я отодвинулась, но стол упёрся в поясницу, не оставляя шанса сбежать.

— Пожалуйста, уберите руку, — сказала я.

Голос дрожал, и это бесило сильнее всего. Я ненавидела себя за эту дрожь.

Он усмехнулся — сыто, лениво. Пальцы сжались сильнее, медленно поползли выше. В этот момент что-то во мне лопнуло. Все годы молчания, все компромиссы, все «потерпи, так надо» рухнули разом.

Я ударила, не думая.

Ладонь встретилась с его щекой с громким хлопком. Он замер. Я тоже. В голове было пусто и звеняще тихо, будто мир на секунду выключили.

— Ты охренела?! — заорал он, вскочив так резко, что кресло с визгом отъехало назад.

И в следующий миг мир схлопнулся до одной вспышки боли.

Удар пришёлся прямо в живот.

Меня швырнуло назад, словно тряпичную куклу. Спина с глухим стуком впечаталась в стену, воздух вылетел из лёгких одним рваным, беспомощным хрипом. В глазах потемнело, а внутри всё будто скрутило узлом.

Я сползла вниз, хватая ртом воздух, который никак не хотел возвращаться. Живот пронзала тупая, пульсирующая боль. Глаза защипало от слёз.

На секунду мне показалось, что я сейчас просто отключусь.

Но вместо этого во мне вспыхнула злость.

Я подняла голову, тяжело дыша, и посмотрела на него снизу вверх. Дрожащая, сломанная, но всё ещё не сломленная.

— Уволена, — выплюнул он. — Собирайся и проваливай!

Я кое-как поднялась, цепляясь рукой за стену, и выдавила из себя:

— Отлично. С таким начальником это звучит как подарок судьбы.

Он ещё что-то кричал мне вслед, его голос срывался на истеричный визг, но я уже не слушала. Толкнула дверь плечом и вышла из его кабинета, не оглядываясь, с прямой спиной и дрожью, спрятанной глубоко внутри.

В коридоре на меня уставились ошарашенные коллеги: кто-то притих, кто-то сделал вид, что срочно занят, кто-то смотрел с жалостью. Я прошла мимо них и молча начала собирать свои вещи, медленно, нарочито спокойно, хотя руки едва заметно тряслись.
Дорогие читатели!
Спасибо, что нашли время для моей истории! ❤️📚
Добавляйте в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение, и ставьте сердечки — это огромная поддержка. ⭐️

Я вышла из здания почти на автомате. Стеклянные двери разъехались в стороны, выпуская меня на улицу, и холодный воздух ударил в лицо так резко, будто город решил добить меня напоследок. Шаг, второй — и всё, что я так старательно держала внутри, вырвалось наружу.

Слёзы полились сами. Я остановилась у стены, прижавшись лбом к холодному камню, и закрыла глаза. Плечи тряслись, дыхание сбивалось, а внутри была пустота, которая пугала сильнее любой боли.

Я снова стала никем. Без работы. Без плана. Без уверенности, что завтра вообще наступит.

Телефон в кармане завибрировал, и я вздрогнула. Мама.

Я не взяла трубку. Просто смотрела на экран сквозь слёзы, будто он мог сам дать ответ на вопрос, который жёг изнутри.

Как сказать ей?

Как объяснить, что деньги, на которые мы рассчитывали, исчезли?

Мама и так сводила концы с концами. Пенсия бабушки уходила на лекарства, коммуналка росла каждый месяц, а моя зарплата была тем самым хрупким мостиком, который держал нас на плаву. Я помнила, как она улыбалась, когда я переводила деньги, делая вид, что это пустяк. Как говорила:

— Ты у меня умница, — и в этих словах было больше надежды, чем я могла вынести сейчас.

Я сползла на корточки прямо у входа, закрывая лицо ладонями. В груди жгло.

Меня накрывала истерика. Кредит за холодильник. Плата за интернет. Очередной счёт за свет. Всё это вдруг стало моей виной. Мне казалось, что я подвела её. Что оказалась слабой, не сумела стерпеть, не сумела побыть удобной ещё немного.

Я подняла голову и посмотрела на серое небо между высотками. Мир жил своей жизнью: люди спешили, машины сигналили, кто-то смеялся, проходя мимо. А я сидела здесь, сломанная, с дрожащими руками и пустыми карманами.

— Я что-нибудь придумаю… — прошептала я сама себе, и эти слова прозвучали жалко и неубедительно.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в ногах и немного успокоить истерику, я поднялась.

Телефон снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение.

«Ты где? Всё хорошо?»

Я не знала, что ответить. Я стояла, гипнотизируя взглядом сообщение, и очнулась лишь тогда, когда на экран телефона упала первая капля.

Начался дождь.

Я шла, не прячась, не ускоряясь, позволяя воде стекать по лицу, смешиваясь со слезами.

В этом было даже что-то атмосферное, как в тех самых популярных фильмах, где героиня идёт под дождём, и главный герой обязательно появляется, чтобы её согреть.

Но в моём случае всё пошло не по сценарию.

В следующий же миг каблук предательски застрял между плит. Я дёрнулась вперёд, едва удержав равновесие, и услышала оглушающий треск. А опустив взгляд, увидела сломанный каблук.

— Ну конечно, — прошептала я, и губы дрогнули.

Не долго думая, я быстро стянула туфли и сжала их в руках. Ноги сразу обожгло холодом — мокрый асфальт был ледяным и шершавым.

Я шла босиком под дождём, не думая о том, как это выглядит.

Вода стекала по волосам, затекала за воротник, капала с кончиков пальцев. Каждая трещина, каждый камешек впивались в ступни, но я упрямо шагала вперёд, стиснув зубы.

Машины проносились мимо, обдавая брызгами из луж. Прохожие оглядывались на меня с нескрываемым удивлением. А мне было всё равно. Пусть смотрят. Мне уже нечего терять — по крайней мере, так мне казалось.

И тут прямо передо мной встала женщина.

Старая, сгорбленная, в промокшем плаще, из-под которого торчала бесформенная кофта. Лицо — морщинистое, злое, будто она всю жизнь копила в себе раздражение на весь мир. Она встала у меня на пути так, словно специально караулила именно меня.

— Ишь, шляется тут босиком, — выплюнула она, оглядывая меня с ног до головы. — Срамота! Совсем молодёжь обнаглела!

Я остановилась, тяжело дыша, и уставилась на неё сквозь мокрые ресницы.

— Отойдите, — сказала я, стараясь держать голос ровным.

Но она и не думала двигаться. Наоборот, шагнула ближе, почти вплотную, так что я почувствовала запах алкоголя.

— Ишь ты, какая нежная, — фыркнула она, кривя губы. — Ходит тут, как бомжиха, нормальных людей пугает. Ещё и волосы выкрасила!

Меня передёрнуло от злости.

— Я сказала — отойдите, — повторила я жёстче, в голосе прорезалась привычная дерзость. — Не ваше дело, как я выгляжу.

Бабка прищурилась, ткнула в меня костлявым пальцем.

— Вот поэтому у тебя жизнь и наперекосяк, — зашипела она. — Никакого уважения к старшим! Думаешь, раз молодая, так всё можно?

Внутри вспыхнуло раздражение, смешанное с усталостью и болью.

— А вы, значит, образец добродетели? — бросила я в ответ, не сдержавшись. — Стоите под дождём и орёте на незнакомых людей. Найдите себе занятие получше.

Я обошла её, задев плечом, и ускорила шаг. За спиной она ещё что-то орала, ругая «пропащую молодёжь», но её визг тонул в шуме дождя и машин.

Я прошла ещё пару метров, затем прислонилась к холодной стене дома, переводя дыхание. Сердце стучало как бешеное, а пальцы онемели от холода. Я опустила взгляд на свои босые, грязные ступни — и в этот момент телефон в руке завибрировал.

Сообщение с неизвестного номера.

«Ты потеряла себя. Выживи или умри».

— Дурацкий спам… — пробормотала я, машинально стирая сообщение.

Но палец не послушался. Экран завис.

Всё вокруг замерло: мужчина с поднятой ногой, женщина с зонтом, капля дождя, зависшая в воздухе прямо перед моими глазами.

Пространство задрожало.

Здания вытянулись, словно отражения в кривом зеркале, асфальт под ногами пошёл волнами. Меня охватил ужас. Я попыталась закричать — и не услышала собственного голоса.

Телефон в руке стал тяжёлым, будто налился свинцом. Экран вспыхнул снова.

[Инициализация переноса.]

[Статус: Игрок.]