Познавшие смерть

Мужчина и женщина стояли в престижном торгово-развлекательном центре возле выхода из игрового зала, куда их дети: Робин и Айда – брат с сестрой, неотличимые друг от друга близняшки, отпросились пойти, провести время, пока их родители ходили по многоэтажному зданию, совершая покупки. 

– Где они? Ждём их уже полчаса!

– Пусть наиграются. У них ещё семь минут осталось.

– Хорошо, дорогой, я волнуюсь за них.

– Понимаю, но им скоро четырнадцать, пусть привыкают к самостоятельности, не всё же время с ними нянчиться.

– Ты прав…

– Вот и они, как думаешь, кто первый подойдёт? Робин или Айда?

– Как всегда Айда и начнёт хвастаться, что опять им удалось кого-то обмануть, пользуясь своим сходством, – улыбаясь, сказала женщина.

– Мама, мама! А я сейчас прошла лабиринт!

К супружеской паре подбежали два одетых одинаково и неотличимых внешне подростка. Только на пальце одного из них надето тоненькое колечко из светлого материала, которое совершенно незаметно, если не обращать внимания.

– Брат постарался?

– Да, он. Сначала Робин прошёл в комнату, где симулятор боя в лабиринте, а потом я, сказав контролёру, что выходил, так и не поиграв, и меня пропустили, и мы вдвоём играли! Как же это здо́рово! Почти весь прошли!

Робин стоял рядом, довольный своей сообразительностью и скромно улыбался, глядя, как веселится его сестра.

– Так, дети, мы всё купили, теперь поехали домой. Вечером к нам приедут гости, а мне ещё проверить надо, всё ли доставили, как заказывала.

– Ну, маа-м, паа-п, давайте ещё погуляем!

– Нет, дочка, пора домой. Мы здесь с самого утра, а скоро в гости приедут дядя Феонир с женой и своими детьми. С ними поиграете. Смотри, брат уже взял тележку и повёз её к аэромобилю на стоянку. Давай, помоги ему!

– Ну, так он мужчина, справится. Я лучше с тобой пойду, помогу не заблудиться…

– Дети, не шумите и Робин, пристегнись!  

– А, почему вы не пристёгнуты?

– Потому что дети до шестнадцати лет обязательно должны быть пристёгнуты, а остальные – необязательно, брат! Ты же собираешься получить разрешение на управление моби́лем, но не знаешь то, что даже я знаю, – вздёрнув вверх носик, ответила Айда.

– Не мобиля, а спортивного болида, – нехотя ответил Робин, пристёгивая ремень безопасности.

Аэромобиль взмыл вверх и, набрав высоту, полетел из торговых кварталов в спальный район мегаполиса с непроизносимым названием Йоцинкерчин, который в обыденности называли просто – мегаполис Йочин. Внутри транспортного средства находилась семья, согласно статистическим данным, обычная и ничем непримечательная для Империи Хорнариса, владения которой простирались на весь континент.

Семья летела домой праздновать день рождения главы семейства, когда сверху в их аэромобиль спикировал автоматический бот городской муниципальной службы. Болтанка… крики… лица, искажённые страхом и безысходности…

Подросток вскрикивает, открывая глаза.

– Робин, успокойся, что, опять сон плохой приснился? – спросила пожилая сиделка, склонившись над кроватью, окружённой со всех сторон медицинскими аппаратами.

– Да, опять тот день, снова и снова, уже который раз.

– Не волнуйся, я рядом, всё хорошо, – тут сиделка осеклась, но продолжила, – ну, почти всё, ты и сестра живы. Утром придёт врач, а через неделю, помнишь, какой день?

– Помню, но я не хочу праздновать свой день рождения. Пусть лучше родители вернутся.

– Эх, мальчик… – тяжело вздохнула тётушка Мирра, поглаживая подростка по коротко стриженой голове.

***

– Доктор, не помешаю?

– Да, проходите!

– Я по поводу ваших пациентов.

– Представьтесь, пожалуйста! Не расслышал, чей вы родственник?

– Нет, я не родственник, я нотариус – Норис Гонитар, вот мои документы. Представляю интересы семьи Оскини попавшей в катастрофу.

– Да-да. Помню. Семья, которая попала в аэроаварию на высоте не менее ста метров, если не ошибаюсь, взрослые погибли, а дети, мальчик и девочка, чудом остались живы, но состояние тяжёлое, – пробормотал мужчина в белом халате.   

– Именно так, доктор, мне необходимо уладить некоторые вопросы наследования.

– Но, уважаемый Гонитар, им же нет ещё четырнадцати и, соответственно, они не могут самостоятельно принимать решения до совершеннолетия.

– Всё улажено, есть письменное согласие на опекунство их дальней родственницы по материнской линии, документы я вам переслал официальным курьером.

 – Официальным? Но я не получал… минутку, – доктор нажал на кнопку вызова и торопливо заговорил, – Вениалина, посмотри курьерскую почту, есть там что?  

– Доктор Тирос, – ответили по конференц-связи, – курьерская почта получена сегодня утром и пакет находится у вас на столе, справа от атласа Беренгара.

– Справа от атласа, справа от атласа, – бурча себе под нос, доктор принялся разбирать свой стол, заваленный всякой-всячиной, включая планшеты с историями болезней, отчётами, а также раритетными, вышедшими из моды бумажными изданиями медицинской литературы, – ага, нашёл! – победно воскликнул доктор, извлекая из-под атласа объёмный пакет официального отправления.

– Вижу, что вы ещё не изучали документы, позвольте мне, вкратце, объяснить суть.

– Если можно, уважаемый, – перебирая бумаги, торопливо заговорил доктор, – сами понимаете, я не юрист, а изучать это, – он картинно взвесил в руках объёмную стопку плотных листов, – у меня времени нет.  

– Хорошо, но если позволите, я начну сначала, – и, не дождавшись утвердительного ответа, Гонитар, как будто желая убаюкать собеседника, продолжил тихим монотонным голосом, – как вам известно, две недели назад произошла катастрофа – аэромобиль, в котором находилась семья Оскини, потерпел аварию. Обстоятельства в данном случае не суть важны, этим занимается полиция. Выжили двое: брат и сестра – Робин Фонбрук Оскини и Айда Фонбрук Оскини. Им сейчас ещё нет четырнадцати, и они считаются несовершеннолетними, как вы правильно заметили. Согласно завещанию, составленному семейной четой Оскини, всё состояние: имущество, как движимое, так и недвижимое, а также иное – отходит детям в равных долях. Если вы изучите документы, получается не такая уж большая сумма, но действие медицинской страховки истекает через три дня, а несовершеннолетние не могут распоряжаться денежными средствами, соответственно и оплачивать счета, – нотариус сделал многозначительную паузу, – для этого и необходимо вступление в наследство несовершеннолетних, конечно, под опекой двоюродной сестры Заноры Оскини – Мелианоры Тривстан, являющейся единственной прямой родственницей несовершеннолетних. Вы же не хотите, чтобы их отправили в интернат?   

– Нет, что вы, я понимаю, – смутился доктор.

– Так вот, я, как нотариус, обязан удостовериться в личности Робина и Айды Оскини, огласить им завещание и по выздоровлению сопроводить к опекунше. Поверьте, оглашение завещания займёт немного времени, главное, что оплата за услуги клиники по-прежнему продолжит поступать.

– Да-да. Лечение у нас недёшево, а если страховка закончится, продлить её соответственно никто не сможет, а благотворительные фонды…

– Доктор, вы же знаете, какая бюрократия в благотворительных фондах Империи. Подай им один отчёт, подай второй отчёт, а время… вы же не будете прекращать лечение?  

– Нет, что вы, состояние больных хоть и стабильно, но всё равно тяжёлое. Когда вы сможете исполнить свои обязанности?

– Готов огласить завещание прямо сейчас, – выпалил нотариус, как будто ожидая этого вопроса.

– Нет, что вы, сейчас уже поздно, давайте, – доктор пролистал несколько страниц на личном планшете, – давайте завтра, после шестнадцати часов, как раз обход проведу, процедуры закончатся, мои подопечные отобедают, отдохнут и персонал их подготовит… морально, ну, вы сами понимаете, ещё не так много времени прошло. Психика, особенно у Айды, неустойчивая, её необходимо настроить. 

– Думаете, завтра что-то изменится?

– Нет, я так не думаю, но считаю, необходимо сначала подготовить пациентов. Если у вас всё, то позвольте заняться своими делами, – вставая со своего места, произнёс доктор, – у меня сейчас планёрка с младшим медперсоналом.

– Если вы так настаиваете, соглашусь с вашим предложением. Значит завтра, в шестнадцать?

– Да, завтра в шестнадцать и не опаздывайте.

– Не опоздаю. Всего хорошего, доктор, – нотариус нехотя встал со своего места и направился к выходу, где обернулся и сказал сквозь зубы, – до завтра.

Дверь за посетителем закрылась, а доктор уселся назад в своё кресло, обдумывая стремление нотариуса как можно быстрее огласить завещание, а соответственно совершить процедуру вступления в наследство дальнего родственника.

– Да, точно, – изучая медицинскую карту пациентов по фамилии Оскини, разговаривал сам с собой доктор, – им через неделю исполнится по четырнадцать, зачем такая спешка с оглашением завещания, не понимаю…

Доктор хоть и не страдал паранойей, но позвонил знакомому юристу, проконсультировался по вопросу наследования, на что получил неожиданный ответ, заставивший его задуматься и остаться на рабочем месте допоздна…

– Доктор Тирос, вы здесь? Вас срочно вызывают в палату номер двадцать четыре. Доктор, вы меня слышите?

– Вениалина, кто там и, что случилось? – выходя из кабинета, спросил Тирос.

– У пациентки Айды Оскини остановка сердца, проводятся реанимационные мероприятия. Вы необходимы в реанимационной, – отчеканила секретарша.      

***

Уставший доктор сидел в своём кабинете. Сегодня ему так и не удалось уйти домой. Клинику, которую он уже более десяти лет возглавлял, посетила смерть. Впервые за столь долгий промежуток времени за ночь умерло четверо и все молодые, до двадцати лет: трое парней и одна девушка. Вскрытие, конечно, покажет, что явилось причиной смерти, но доктор не сомневался, началась чёрная полоса, а сколько она продлится, неизвестно.  

Тирос сделал очередной глоток выдержанного алкогольного напитка, когда-то подаренного ему благодарными пациентами. Закрыл глаза. Неужели это всё? Конец карьеры, конец всего, чему он отдал практически все годы своей жизни. Если не завтра, то через день приедут проверяющие из различных ведомств и начнут копать, а то, что найдут мелкие прегрешения и предъявят на суд общественности раздутые и переиначенные домыслы в этом он не сомневался.

«Но, почему именно сегодня, почему именно сейчас?»

Взгляд доктора упал на объёмную стопку плотных листов и в памяти всплыл разговор с его другом юристом. «Неужели!» – промелькнула мысль. Отставив стакан, он лихорадочно перечитывал ровные строчки текста, не как обычно переданные по сетевому каналу и подписанные личной цифровой подписью, подтверждённой ДНК–структурой отправителя, а выполненные на хорошей, плотной бумаге, подписанные чернильной ручкой и заверенные нотариусом.

Свет от восходящего солнца медленно проникал в помещения, а доктор шёл по коридору, обдумывая то, что намеревался сделать.  

– Робин Оскини не спит? – подходя к палате девятнадцать, поинтересовался доктор.

– Не спит, – сонно ответила медсестра, – всю ночь уснуть не может, зовёт родителей. Как чувствует, что сестра… – но под взором доктора медсестра потупила взгляд и замолчала.

– Сходи в реанимационную. Я, кажется, там забыл свой планшет, принеси.

– Хорошо, доктор, – медсестра лениво поднялась и ушла в противоположное крыло больницы.

– Не спишь? – в палату зашёл доктор.

– Нет. Не могу уснуть.

– Позволь, мы с тобой поговорим, как взрослые, – тихо заговорил доктор.

– Хорошо, я скоро совсем большой стану, мне через неделю четырнадцать и мне паспорт оформят, мы… – но тут он притих. Слёз не было, подросток просто смотрел на доктора и ждал, что он скажет. Именно так: «поговорим, как взрослые», начинался разговор, когда ему рассказали, что его мама и папа погибли, а сейчас он ждал, что может быть хуже этого.

– Ты знаешь, где работал твой отец?

– Знаю. Он учёный, но работал в службе безопасности Императора.

– Правильно, Робин, а знаешь, что твой отец за день до смерти с официальным запросом… – но тут доктор осёкся, факты, которые ему удалось найти, не продлевают жизнь и посвящать в них ребёнка плохая затея.

– Нет, мне не рассказывали. Папа о работе вообще ничего не говорил, только был горд, что его изобретение послужит Императору.

– Понятно… – тут доктор задумался, как объяснить подростку, что его семью убили, а когда нотариус ознакомит с завещанием то, возможно, и его дни будут сочтены, – Робин, твоя сестра сегодня ночью умерла и тебе надо бежать из мегаполиса, а лучше покинуть Империю, перебраться на другой континент, где будет легко затеряться.

– Айда?! – вскрикнул подросток, но крик жалости и отчаяния утонул в слезах, проступивших на юном лице. Он не успел свыкнуться с мыслью, что его родителей не стало, а теперь ещё известие о смерти сестры.

– Сочувствую, мы боролись за её жизнь до конца, но… у нас нет времени. Я сейчас тебе введу препарат, от которого ты потеряешь сознание, твоё сердцебиение замедлится, и тело начнёт постепенно остывать. Не волнуйся, это необходимо всего лишь на сутки, чтобы убедить в твоей смерти тех, кто охотится за тобой, кто… кто убил твою семью и сестру, а через сутки, мы с тобой поговорим снова, хорошо?  

Подросток ничего не ответил, он лежал на кровати, укутавшись с головой в одеяло.   

– Вот и договорись, ты сильный. У меня будет, наверно, всего дня два, максимум три, чтобы всё подготовить, а пока, ложись и расслабься, – доктор достал из внутреннего кармана готовый к использованию шприц-инъектор, ещё раз посмотрел на подростка и осторожно ввёл препарат.  

***

– Норис, не понимаю, почему ты не в больнице?

– Сандр, я с утра там был. В ней такой переполох. Кто бы мог подумать, четыре трупа за одну ночь! Когда, как договорились, встретился с врачом, то узнал, что оба Оскини тоже мертвы. Или спецы, что-то перепутали, или, действительно, не выдержало сердце от известия о смерти сестры. В общем, перестарались.

– Ты не понял вопроса, Норис, почему ты у себя, а не в больнице, не контролируешь вскрытие, или, что у них там положено проводить в этом случае?

– Вскрытия не будет, я договорился, кстати, с вас плюс десять процентов к сумме аванса, доктор оказался сговорчивым. Тела я видел. Признаков жизни индикатор не уловил, так что я выполнил ваше задание, даже быстрее, чем планировалось. И считаю, что мой контракт закрыт полностью.

– Думаешь, доктор ничего не заподозрил?

– Скорее наоборот, всё понял. Предлагаете ликвидировать?

– Да, но этим займётся другая группа. Проконтролируй процедуру кремации и получишь расчёт в полном объёме.

– Договорились. Кремация пройдёт завтра. Акт о смерти передан по инстанции для фиксирования в базах данных. На этом всё?

– Да. Завтра от тебя отчёт о процедуре кремации. Если понадобишься – с тобой свяжутся!

Немолодой мужчина откинулся на спинку дорого кресла, отключив защищённый канал видеосвязи.

– Ну, что ж, всё произошло быстрее, чем планировалось. Можно докладывать хозяину, надеюсь, он будет доволен.

***

– Робин, просыпайся. Давай-давай, дыши-дыши!

Доктор Тирос лично проводил реанимационные мероприятия, закрывшись один в морге. Времени прошло больше, чем он планировал, так как от этого нотариуса удалось отделаться только под вечер следующего дня. И подросток, введённый в заторможённое состояние, аналогичное клинической смерти, которое не определяет ни один из известных сканеров или приборов, пролежал под воздействием пока плохо изученного вируса дольше, чем предполагалось. Чтобы выпроводить вездесущего нотариуса, доктору пришлось согласиться не проводить вскрытие, хотя знал, что это будет одним из фактов, свидетельствующих против него. Но из опыта прожитых лет, он понимал, что всё равно его не оставят в покое, так как слишком много знает.  

– Дыши-дыши, – приглушённый вздох вырвался из груди бледного, болезненного вида подростка, – вот, хорошо. Возьми, попей, согреешься и не пугайся, это на тебе грим. Всё хорошо. 

Доктор уселся на рядом стоявший стул и тяжело вздохнул. Булькающие вздохи перемешивались с хриплым кашлем, а доктор сидел, уставившись в одну точку, отрешённый от происходящего. Сейчас подросток должен сам очистить лёгкие от скопившейся в них жидкости. Её немного, но помочь он ничем не может, только переданный тёплый отхаркивающий отвар да жажда жить вернут мальчика с того света... 

…Два часа назад прошла процедура кремации, прибавив несколько сотен седых волос доктору. Нотариус так и вился вокруг, следил за процедурой, не отходя ни на шаг, но когда убедился, что огонь поглотил бездыханные тела, его интерес тут же исчез. Доктор вместо тела Робина Фонбрук Оскини, предъявил тело одного из пациентов, в тот же день скончавшегося в больнице. Благо, что мёртвые тела подростков оказались схожи не только благодаря гриму. Нотариус бегло осмотрел тела брата и сестры, увидел на пальце кольцо, принадлежавшее Айде, и сразу принялся с кем-то говорить по коммуникатору…

Подросток откашлялся, его дыхание выровнялось, лицо постепенно приобретало естественный цвет. Доктор встрепенулся.

– Молодец. Теперь всё будет хорошо. Сейчас расскажу, что делать дальше.

– Дальше, а это ещё не всё? – вопросительно посмотрел подросток.

– Нет, мальчик. Это только начало. 

Подросток с небольшой сумкой на плече, одетый в непримечательную одежду, в какой ходит бо́льшая часть детей в мегаполисе, робко шёл к стойке регистрации на океанский лайнер. Его неуверенные движения выдавали сильное волнение, но совладав с собой, он успокоился и подошёл к стойке регистрации. 

– Добрый день. Желаете зарегистрироваться на рейс?

– Добрый, мисс, да. У меня билет на океанский лайнер до Валинэи.

– Вашу регистрационную карточку, пожалуйста.

– Возьмите, вот карточка и билет, – протягивая документы, ответил подросток.

Мисс, стоявшая за стойкой регистрации, приняла две пластиковые карточки, одну побольше, являющуюся удостоверением личности несовершеннолетнего, а вторую – билет на обозначенный рейс.

– Извините, Эрик Минозский, но без согласия или сопровождения взрослых, на корабль дальнего следования, согласно правилу нашей компании, вход запрещён.

– Да, простите, – подросток закопался в многочисленных карманах, извлёк сложенный в несколько раз лист плотной бумаги и, развернув его, протянул регистраторше. Она со строгим видом изучила поданный лист и нехотя вернула.

– Понимаете, Эрик, я верну вам этот лист, потому что на нём указан адрес и схема, как добраться до дома вашего дяди, но передайте ему, что при следовании несовершеннолетнего подростка, которым вы являетесь, необходим или официальный вызов, заверенный цифровой подписью, или дубликат письменного приглашения, который остаётся в компании, предоставляющей услуги перевозки. Но, с учётом того, что регистрация заканчивается и до отплытия корабля остаётся меньше получаса, я сделаю в этот раз послабление и отступлю от установленных правил.

Корабль-челнок отшвартовался от пристани и бодро пошёл к океанскому лайнеру. Подросток смотрел в иллюминатор и вспоминал наставления доктора: «Робин, запомни, подойдёшь к стойке регистрации на корабль не ранее, чем за полчаса до отплытия корабля-челнока. Билет я приобрёл за наличные. Если тебя пропустят без приглашения, не показывай вот этот лист, в котором я объяснил, почему ты следуешь один и попросил вернуть его, так как на нём указаны схема, адрес и контактные данные дяди. Можешь их не запоминать, его не существует. Потяни время, если всё получится, то этот лист не отсканируют и не снимут копию, хотя, если всё сделаешь правильно, так оно и произойдёт. Возвращать уплаченные за билет деньги компания не захочет и закроет глаза на мелкое нарушение. Ещё, возьми и выучи все данные в свидетельстве о рождении, и запомни, с этого дня тебя зовут Эрик Мирони Мизонский. Надеюсь, к новому имени привыкнешь легко. Что ещё… да! Круизный лайнер часто заходит в порт. Отправить тебя самолётом я не решился, с него нельзя сойти раньше. До указанного в билете конечного пункта не плыви, выйди в промежуточном порту. Уж это сам постарайся, привыкай, я больше тебе ничем помочь не могу».    

Эрик пощупал карман, в который он положил переданные доктором наличные деньги и немного успокоился. Для того чтобы дальше жить под чужим именем и не только именем, необходимо думать как другой, тот, новый человек, и теперь он – Эрик Мизонский…

Корабль-челнок плавно пришвартовался к круизному лайнеру. Стюарты вежливо встретили и проводили пассажиров, которых оказалось довольно много, как-никак рейс транзитный, с заходом в каждый крупный порт восьми континентов, что сказывалось на количестве пассажиров. Войдя в личную каюту, подросток уселся на кровать, бросив сумку на пол. Сколько он так просидел недвижимый, размышляя о событиях последних суток, неизвестно, но, как только прозвучали склянки об отплытии, он облегчённо выдохнул.

Его не поймали, когда, окольными путями, меняя аэрокары такси, он летел в порт, не остановили у стойки регистрации и не сняли с рейса в последний момент до отплытия. Сейчас, когда океанский лайнер медленно набирал ход, будто гора свалилась с плеч щуплого тела подростка. Теперь он точно будет жить, и жить назло всем.

Эрик поднялся, подошёл к зеркалу. В нём отразился кареглазый, коротко стриженный, с тёмными, даже чёрными волосами худощавый парнишка. Подросток отвернулся, улёгся на кровать и тихо заплакал, подтянув колени к подбородку. Ему ничего не хотелось, ни есть, хотя, уже почти целый день ничего ни ел, ни спать. Ему хотелось домой: к маме, папе, поиграть, побегать с сестрой на площадке возле дома, но его желание несбыточно. Теперь придётся самому принимать ответственные решения и жить, ни с кем не советуясь.

Вспоминая последние наставления доктора, который строго-настрого запретил связываться с ним, даже, если что-то случится, а тем более говорить или как-то сообщать, где сойдёт с лайнера, Эрик вытер руками влажные от слёз глаза, уселся на кровать и задумался. То, что детство закончилось, оборвавшись роковой случайностью, он уже понял, но, неожиданно вспомнилась фраза, которую любил повторять отец: «Случайностей не бывает». 

***

– Мистер Мизонский, – ожил динамик над дверью, – Мистер Мизонский, капитан корабля приглашает вас в кают-кампанию, на обед.

Эрик не сразу понял, что это к нему обращаются и не сразу сообразил, как ответить, но разобрался, что необходимо подойти к двери и нажать кнопку переговорного устройства, и только потом говорить.

– Я не пойду. Можно обед доставить в каюту?

– Да, конечно, мистер. Есть какие-нибудь пожелания к меню?

– Пожеланий нет. Хочу, чтобы не нарушали мой покой.

– Понимаю вас. Через десять минут обед доставят в каюту.

– Хорошо, я буду в ванной, пусть оставят и не беспокоят меня.

– Будет исполнено, мистер.

«Хорошо, что доктор предусмотрительно приобрёл билет первого класса. К таким пассажирам особое отношение, да и каюта в полном распоряжении, без соседей и назойливых попутчиков», – промелькнула мысль. 

Эрик пошёл в ванную комнату и включил воду. Убрал свои вещи с пола, растормошил кровать, придавая ей вид, будто в ней провела несколько часов влюблённая пара и, когда услышал звук открывающейся двери, заперся в ванной.

Он не торопился выходить, а умылся, немного посидел в напененной ванне и только через полчаса, одевшись в несоразмерно большой халат, вернулся в комнату.

Взглянув на уставленный яствами столик, Эрик понял, что голоден. Взяв приглянувшееся блюдо, он пересел к инфопанели и набрал запрос о маршруте следования океанского лайнера. Ему предстояло выбрать, в каком промежуточном порту незаметно сойти на берег и как это сделать, не привлекая внимания, он пока не знал.

Эрик взобрался с ногами на стул. На колени положил тарелку с тонко нарезанными ломтиками салями и, смотря на экран инфопанели, медленно изучал предоставленный текст, проговаривая вычитанную информацию вслух.

– Океанический лайнер… маршрут: Трениасса – Йоцинкерчин – Интеррика –  Санора – Болливан – Валериания – Зугуния, идёт сорок четыре дня. Та-ак, заход в порт не планируется, только корабль-челнок курсирует, высаживая и принимая новых пассажиров. Санора, посмотрим, где это.

– Санора, – отозвалось из динамиков, и подросток от неожиданности чуть не уронил тарелку. Оказывается, он случайно активировал голосовое управление, неаккуратно задев сенсор, включающий громкую связь, – …столица государства Сано, входящего в состав Империи Хорнариса. Основной вид деятельности – сельское хозяйство, – сделав чуть тише, Эрик с удовольствием откинулся на спинку стула, продолжая слушать. Когда умная инфопанель дошла до описания порта Валериания, он встрепенулся. Именно о посещении этого континента он мечтал. Именно там находилась старейшая школа боевых искусств и именно там базируется команда «Кулак Валерианы», членом которой он хотел стать.

До Валериании оставалось двадцать дней. За это время необходимо было придумать, как попасть на корабль-челнок. Просить у кого-либо помощи – нельзя, об этом неоднократно предупреждал доктор. Пришлось вновь засесть за изучение информации, которая имелась в свободном доступе, но ничего интересного найти не удалось. Осталось только во время прибытия к очередному промежуточному порту выйти, погулять, осмотреться и узнать, как проводится посадка на корабль-челнок…   

Приятный женский голос оповестил пассажиров, что лайнер прибыл в прибрежную зону порта Болливаны и встал в дрейф, ожидая корабль-челнок. 

– Уважаемые пассажиры, следующие в Болливану, напоминаем, что корабль-челнок отправляется с пятой палубы через сорок пять минут. Просим вас не забывать свои вещи и бережно относиться к имуществу транспортной компании. Экипаж пассажирского лайнера «Звезда Гонтариса» желает вам счастливого пути, – в очередной раз прозвучало сообщение через динамик.

– Извините, мистер, не скажете, как пройти на пятую палубу?

– Мальчик, посадка заканчивается через пятнадцать минут, – ответил строгий стюард, которого Эрик остановил, бродя по многочисленным коридорам лайнера, чуть не заблудившись, – пойдём, я тебя провожу, тут рядом...

– Эй, подождите, – выкрикнул стюард, когда массивный посадочный трап начал подъём, – пассажира забыли.

– Кто ещё? Вроде все?! – раздался приглушённый голос из переговорного устройства.

 – Ребёнок, парнишка остался, – ответил стюард и, обращаясь к подростку, спросил, – тебе точно в порту Болливаны выходить? Где твои родители?

– Да, мы плыли до Болливаны, родители ушли раньше, а я остался в туалете, у меня живот разболелся, – не моргнув глазом, ответил подросток. 

– Фернанд, подожди, говорю, прими на борт парнишку. Он заблудился,  а его родители уже в челноке. Придёте в порт, так и найдёт их, не отправлять же его потом за счёт компании, разве не помнишь случай в Ситрогоне, нам его ещё на каждых курсах по сто раз повторяют. 

– Понял-понял. Жду. Проводи его, чтобы опять не заблудился.

Спускаясь по трапу к челноку, подросток обернулся, провожая взглядом доброго стюарда.

– Не стой, заходи. Родителей твоих потом найдём, присаживайся в это кресло, – поторопил приятный женский голос, – как тебя зовут?

– Меня? Эрик, – дрожащим голосом ответил подросток. Он ещё не успел привыкнуть к новому имени.                                                                                                               

– Не бойся, найдём твоих родителей. Садись, шторм начинается. Через минуту отшвартуемся, и надеюсь, очень быстро пойдём в порт, пристегнись.

Эрика усадили рядом со стюардессой, которая аккуратно помогла пристегнуться и дала конфетку от укачивания.

 «Неужели всё так просто и можно было также попасть на челнок, в следующем порту? Но нет, как говорил папа, нужно очутиться в нужном месте и в нужное время». 

Иллюминатора не было, и подросток осмотрел небольшое служебное помещение, осторожно проверил карманы. Вещи, часть одежды осталась в рюкзаке, но деньги и документы он предусмотрительно взял с собой, опасаясь не столько кражи, сколько недоразумений с их возможной потерей.

Полчаса качки и швартовый конец корабля-челнока зафиксировали у пристани. Стюардесса засуетилась, подготавливая обеспечить высадку. Створка дверей откинулась, спустился трап.

– Можно мне ещё конфетку?

– Укачало?

– Да. Я, наверно, на свежем воздухе подожду, а то мутит меня.

– Хорошо. Спускайся первым, сейчас подадут электрокар до здания порта.

– Спасибо, мисс.

Как только подошёл электрокар, Эрик вошёл в него и уселся в уголочке у окна, наблюдая, как по трапу спускаются пассажиры. Их было много, ручеёк спускающихся человеческих фигур долго не иссякал. Когда последний пассажир покинул челнок, стюардесса вышла, и хотела было спуститься, но подросток помахал ей через окно, натянув на лицо улыбку, давая понять, что нашёл своих родителей.   

Электрокар тихо заурчал моторчиками и понёсся к массивному зданию порта. Эрик молча сидел у окна. Никому до него не было дела. Суета, усталость от качки и личные проблемы отвлекали пассажиров от уставившегося в окно подростка, а он сидел и вспоминал найденное в информатории описание государства.

«Государство Болливан, бывшая колония Империи Хорнариса. Специализация: наука и техника, ремонт, модернизация…», – и прочее, и прочее, что Эрик не запомнил».     

– Уважаемые жители и гости Болливана, – послышалось из динамиков, как только электрокар остановился у здания порта, – приглашаем вас посетить кафетерий, расположенный в секторе А2, а также магазины беспошлинной торговли, расположенные в секторе А1. Выдача багажа начнётся через сорок минут. По всем вопросам обращайтесь к администратору или работникам порта.  

Информация прозвучала второй раз, когда Эрик поднялся со своего места и, пристроившись чуть позади пожилой пары, пошёл за ними, засунув руки в карманы. Хотя, мама и говорила, что руки в карманах держат только некультурные люди, но он так постоянно поступал, когда нервничал, не обращая внимания на замечания. 

– Такси! Такси! Аэротакси, – негромко говорил зазывала у выхода из здания порта.

– Извините, – подошёл к нему Эрик, – сколько стоит доехать до гостиницы, которая подешевле?

– Что, поступать приехал? – оценивающим взглядом смотрел мужчина.

– Да, поступать.

– Тогда тебе надо ближе к месту учёбы. Куда поступать собираешься?

– Пока не знаю, мама только завтра прилетит, а меня почему-то никто не встречает.  

– Так позвони, свяжись с тем, кто тебя должен встречать.

– Звонил, отчим ответил, что приехать не сможет и велел добираться в центр самому, но я не хочу.

– Думаешь, раз не встретил, так и не нужен, самостоятельным побыть захотелось? – ухмыльнулся мужчина и, видя, что подросток кивнул,  продолжил, – тогда, мой совет, иди на платформу аэроэкспресса. У него один маршрут – до площади Вартимина, а оттуда во все стороны мегаполиса добраться можно.    

– Спасибо мистер, – ответил подросток и пошёл в указанную сторону.

– Что-то ты добрый сегодня, Митрофий, – подошёл к таксисту мужчина в форме представителя охраны правопорядка, – не узнаю тебя. Давно бы раскрутил его на экскурсию по мегаполису с тройной оплатой. 

– Зачем? Своего клиента я и так найду. День, считай, только начинается, а с парнишки, что взять? К нам не от хорошей жизни приезжают. Были бы, у родителей деньги, он или в Вернуллу, или в Трисаниду учиться полетел, а не приплыл бы к нам, в захолустье.  

– Ты прав, Митрофий, я деньги откладываю. Хочу своих оболтусов в Вернуллу отправить, чтоб не маячили здесь, но, сам понимаешь...

– Понимаю, понимаю. У самого такие проблемы.

– Ничего подозрительного не замечал? – вдруг поменял тему мужчина в форме.

– Нет, гражданин начальник, – в шутку вытянулся Митрофий, – всё, как обычно, но день только начался, если что, сообщу. 

– Правильно, с полицией надо дружить, – улыбнулся полицейский, смотря вслед уходящему подростку...

«Следующая остановка площадь Вартимина – конечная, не забывайте свои вещи в салоне аэроэкспресса», – прозвучал приятный голос.

Эрик шёл по центральной улице мегаполиса Самава, глазея по сторонам. Он никак не мог привыкнуть, что теперь нужно заботиться о себе, не только в бытовых мелочах, но и во всех насущных потребностях. Так, захотев по нужде, подошёл к экокабинке, что стояли на каждом углу, но не смог отрыть дверь, а спросить у прохожих – постеснялся. Вспомнив, что бесплатный туалет есть в каждом кафе, он выбрал первое попавшееся, на вид не дорогое, и зашёл внутрь. Второпях перепутал двери экокабинок и столкнулся с выходящей пожилой женщиной, которая неодобрительно пробурчавшая что-то про современную молодёжь.

Закрывшись в кабинке туалета, он облегчился и, переведя дух, пересчитал деньги, которые были с собой. Их оказалось не так много, как казалось. Хорошо, что обменивать не придётся. На планете одна валюта, она принимается в любом государстве без ограничений.

– Молодой человек, заказывать что-нибудь будете? – обратился к выходящему подростку официант.

– Нет, наверно.

– Тогда с вас восемь кредитов за посещение экокабинки.

– Сколько?

– Восемь, вы не являетесь клиентом нашего заведения, а для посторонних цена посещения установлена не нами, а магистратом. Так будете что-то заказывать? 

Эрик присел за свободный столик и уткнулся изучать лежавшее меню.

«Позавтракать всё равно не помешает», – подумал он, делая заказ. – Мне вот это и это, – ткнул пальцем в самые дешёвые блюда.

– Если вы хотите плотно позавтракать, молодой человек, советую выбрать на следующей странице номерной завтрак, – сухо произнёс официант. 

– Принесите вот этот, второй номер завтрака, – как оказалось, номерные завтраки были сублимированные и поэтому дешевле, а порция – куда значительнее, чем у обычных блюд, так что и позавтракать можно и подумать, что делать дальше.

– Хороший выбор.

Неторопливо пережёвывая безвкусную котлету, Эрик, изредка смотря на посетителей кафе, обдумывал, что делать дальше.

– Что-нибудь ещё? – подошёл официант.

– Нет, спасибо, сколько с меня?

– Двенадцать кредитов.

– Возьмите, – подросток протянул пятнадцать, одной купюрой. – Сдачи не надо, но можно я ещё чуть-чуть посижу?

– Как вам будет угодно, – ответил официант и отошёл, но тут же вернулся со стаканом, наполненным прозрачной жидкостью, в котором плавала долька лимона и стояла трубочка, – в заведении не положено сидеть за пустым столом, – он поставил стакан, и вновь удалился.

– Вода с лимоном, – попробовав напиток, тихо произнёс подросток, и откинулся на спинку стула, изучая прохожих через большие панорамные окна.   

Незаметно время перевалило за полдень. Посетителей в кафе прибавилось, и на него стали коситься работники заведения, так как он занимал отдельный столик, а время близилось к обеду. 

– Молодой человек, ещё что-нибудь?

– Нет, спасибо, наверно, пойду. Я что-нибудь должен?

Официант посмотрел на подростка оценивающим взглядом, а потом сказал: – Счёт оплачен, спасибо, что посетили наше заведение.

Погода стояла хорошая. Светило солнце, тучи, которые с утра закрывали небо, рассеялись. Подросток гулял, читая вывески и рекламные плакаты. Обратил внимание на табличку: «Сетевой салон «Курнарис» и, не раздумывая, вошёл внутрь.

– Добрый день, у вас можно воспользоваться выходом в сеть?

– Да, молодой человек, но только местной. Вам необходимы игры, запрос, поиск информации, или иные развлечения?

– Поиск информации в местной сети сколько стоит?

– Час работы в континентальной сети с ограничением по контенту, два кредита. Если вам необходим расширенный поиск, обращайтесь.

– Спасибо, не надо.

– Проходите, второй зал четвёртый стол. Оплата после сеанса, возьмите карточку, – заученными фразами говорил администратор.    

В погружённом в полумрак зале у инфопанелей сидели в основном подростки. Эрик мимоходом заметил, что посетители ищут информацию, смотрят записи по боевым дисциплинам, а одна, сидевшая вместе пара, активно, но тихо обсуждала рейтинг клановых школ подготовки бойцов.

Эрик уселся напротив инфопанели, вставил карточку и погрузился в изучение предложений среди дешёвых гостиниц, желательно с одноместными номерами. Боевые дисциплины его интересовали, но сейчас существовала задача поважнее, нужно найти ночлег. Можно, конечно, спросить или поискать информацию о школах боевого мастерства и устроиться туда хотя бы полы мыть, но, во-первых, он не хотел защищать интересы школы или клана, становясь на долгие годы связанным клятвой верности, а, во-вторых, гордость и воспитание не позволяли. Он хоть и мечтал стать учеником бойцовской школы, но тяга к учёбе перевешивала. Эрик мечтал, что, когда вырастет, пойдёт по стопам отца – станет великим учёным, а ещё будет ездить на красивой гоночной машине. 

Просматривая объявления, Эрик сразу отбрасывал хостелы и совсем дешёвые гостиницы, так как в них не удастся скрывать себя, а предложения дорогих, ему не по карману. Найдя несколько подходящих по цене вариантов, он расплатился и вышел из салона.

Стемнело. Посетив пару адресов, Эрик так и не нашёл подходящего пристанища, то слишком грязно, то слишком дорого и, почти отчаявшись, направился по последнему адресу, но забредя в тупик, понял, что заблудился.

– Что стоишь, давай, выворачивай карманы и куртку снимай, что у тебя ещё есть? – послышалось из темноты.

Эрик всмотрелся: в полумраке стояли трое, окружив одного парня.

«Что делать? Убежать?! Уйти?! А как бы поступил мой отец?» – отступив чуть назад, задумался подросток.

– Эй, посмотри, ещё один к нам в гости пришёл! Самил, пощупай его!

– Что смотришь, выворачивай карманы, – басом сказал грузный парень, подойдя на расстояние вытянутой руки.

– У меня ничего нет, я заблудился.

– Сейчас посмотрим! – ухмыльнулся пухлый и потянулся к куртке.

Рука, сжатая в кулак с выступающим средним пальцем, как учил отец, понеслась к глазу пухлого, стоявшего с ухмылкой на лице. Душераздирающий вопль разорвал тишину пространства, резанув по ушам. Пухлый согнулся, держась за лицо. Сквозь пальцы проступала кровь.

– Ты, что творишь?! Я тебя найду!!! – послышалось из темноты тупика. Шум быстрых шагов: «Не стой, бежим!», – кто-то Эрика дёрнул за рукав, и две фигуры понеслись по слабоосвещённым улицам, отрываясь от преследователей...

– Меня Трис зовут, Тристан Ванкирски, – отдышавшись, протянул руку курчавый, с веснушчатым лицом парень.

– Эрик.

– Хорошо ты его, спасибо, а то бы не справился один. Думал, что всё – прощай честно заработанные кредиты. Тебе куда? Я в общаге на пятаке живу.

– Не знаю. Я гостиницу искал, или, где переночевать.

– Гостиницу? Кредиты девать некуда? Ты что, один тут? Поступать приехал или от родителей сбежал?

Эрик пожал плечами, не зная, как ответить на многочисленные вопросы.

– Понятно, не говори. Я тоже от родителей пару раз сбегал, пока меня не отдали в техникум, а у нас в общаге хорошо, тепло, по крайней мере, – мечтательно протянул парень, – хочешь, переночуешь у меня, всё равно одна койка пустует, если совсем некуда податься. Не особо сейчас в механики идут. Все инженерами, конструкторами хотят стать, ну, или сразу начальниками, – ухмыльнулся Трис.

– А можно? Полдня хожу, но так ничего и не нашёл подходящего.

– Можно, сейчас пару кварталов пройдём, а там и пятак. Кстати, знаешь, почему именно пятак? – задал вопрос парень и, не дожидаясь ответа, продолжил, – пятак, это потому, что стоит на пятаке! – с гордым видом, парень указал на номера домов на перекрёстке. У всех на фасаде красовался номер «пять», хоть и улицы обозначены разные.

– Всё, пришли. У тебя документы есть?

– Есть.   

– Это хорошо, а то иногда полиция к нам заходит, проверяют. Я скажу, что ты мой троюродный брат по материнской линии, приехал в гости. Но заходить будем через трубу, нечего старика напрягать.

– Какого старика?

– Да, есть у нас один старик, который сидит на входе, дед уже, говорят, что хорошим бойцом был, но слухи это. Вот и труба. Я лезу первым, потом ты.

Эрик смотрел, как парнишка ловко забирается по трубе на второй этаж, перешагивает на балкон и машет, мол, давай, лезь теперь сам. 

С опаской Эрик подошёл к трубе, попробовал – устойчивая, не качается, подпрыгнул и пополз вверх, ногами упираясь в выступы, как будто специально сделанные для удобства подъёма.

– Хорошо, теперь нам на восьмой, лучше по лестнице, чтобы у лифта ни с кем не встретиться.

***

Пожилой мужчина, голова которого покрыта густыми седыми волосами, а лицо испещрено морщинами, открыл глаза. Время делать обход, но вставать так не хотелось. Однако, работу, на которую его устроили когда-то давным-давно немногочисленные друзья, надо выполнять. И не осталось уже и тех, кого он учил, только воспоминания и пришедшая старость. С приходом новых порядков он оказался не нужен, оставалось доживать свои дни, иногда вспоминая десятилетия бурной молодости, а вспоминать можно часами, не отвлекаясь на суету происходящего вокруг. Старик снова прикрыл глаза и погрузился в своё прошлое, которое не оставляло его одного…

– Раскин, ты сегодня пойдёшь с нами смотреть выступления бойцов Империи?

– Нет, не пойду, я сегодня в лес собираюсь, с ночёвкой. Я, сестра и её ухажёр.

– Он тоже свою сестру берёт? – ухмыльнулся парнишка лет пятнадцати.

– Не твоего ума дело, – огрызнулся Раскин.

– Ладно-ладно. Только не заблудитесь. 

 – Не заблудимся. Мы на аэромобиле полетим.

– Удачи, если что выступление потом посмотришь. Обещали повторить в записи на следующий день.

– Посмотрю...

– Собираемся! Надо уезжать, сейчас дождь будет, – поторапливал высокий парень на вид чуть старше Раскина.

– Не будет. Давай переждём в аэромобиле, тут тепло, – ответила девушка лет семнадцати.

– Сина, нельзя во время грозы пользоваться аэромобилем, разве не знаешь.

– Брат, сколько тебе раз говорить, я не Сина, а Синэла! Раскин, я ж тебя не называю Раса, хоть тебе это имя больше подходит.

– Не спорьте! Если не заводить аэромобиль, то можно и в нём переждать.

– Нотрис, ну почему ты с собой сестру не взял? Ведь обещал! Хоть бы с братом моим познакомилась, а то, смотри, ему делать нечего – вот и умничает.

– Дождь начинается. В моби́ль заходите, дверь закрываем.

– Я снаружи, под деревом постою, – обиженно ответил Раскин.

– Дело твоё. Правда, Нотрис, – подмигивая, сказала Синэла.

– Смотри сам, если что, прибегай, – понятливо ответил Нотрис.

Дождь усиливался, начиналась нешуточная гроза, а Раскин стоял под деревом, смотря, как невдалеке сверкает молния. Яркая вспышка и электрический ток пробежал через тело, уйдя в землю…

– Сынок, сынок, ты очнулся?!

– Да, мама. Где я?

– В больнице, ничего не помнишь? Тебя молния ударила, ты в палате уже третий день лежишь, – всхлипнула пожилая женщина.

– А сестра, Нотрис?

– Они тебя и привезли, и как только им самим не досталось?! Но ничего, не волнуйся, всё теперь будет хорошо, врач сказал, что кризис миновал.

Через неделю Раскин вышел из больницы, но ощущения нереальности происходящего не покидали его с момента, когда открыл глаза в больнице. Он почему-то стал видеть и ощущать окружающий мир по-другому, видел сгустки энергии плавно текущие в своём теле, а иногда даже мог воздействовать на них, перенаправляя свою энергию в нужное русло. О своём приобретённом даре он никому не рассказывал, опасаясь, что его засмеют, или, ещё хуже, отправят в больницу для опытов.  

Через несколько лет он закончил обучение, получил диплом и работал обычным монтёром в энергогенерирующей компании, но ежедневно тренируя и развивая полученную способность, в один из дней почувствовал, увидел человеческое тело в другом спектре, понял, как генерируется и течёт энергия в другом живом организме. От одной мысли, что он стал воргэном, его передёрнуло. Как раз в это время пошла информационная волна об их поиске, как узнал из открытых источников, слухов и домыслов друзей и знакомых, воргэны – закрытая каста людей со специфическими способностями, которые состоят на учёте государства, а сфера применения их способностей обширна – они боевые машины. Один воргэн способен противостоять десятку, если не сотне обычных бойцов. О них – воргэнах, ходило много легенд и небылиц, но сведения во всеобщей сети информатория были скудны и противоречивы. Самый известный на планете воргэн – это великий воин и неоднократный победитель Императорского турнира Доринар Читорский, которому десять лет не было равных на состязаниях.

Раскин уже было хотел заявить о себе, но начался метидоновый кризис, и возникли другие проблемы, которые остановили его. Иногда он встречал таких же воргэнов, разговаривал с ними. У некоторых учился, но каждый советовал не раскрываться до лучших времён. С чем это связано он не понимал, но внял совету и никогда не участвовал в боях и не имел учеников, хоть и было желание открыть школу или организовать клан и вырваться из нищенского существования. Но всё в прошлом, время упущено. Он стар и, наверно, больше не осталось в живых ни одного воргэна.

За долгие годы он, просматривая мысленным взором ауру человека, научился распознавать её отличительные черты и тончайшие оттенки и убедился, что у воргэна она ярче, имеет множество полутонов, но увидеть получивших дар удавалось всё реже и реже. Из собственного опыта и редких встреч с владеющими тайными знаниями он понял, что воргэном становятся выжившие после клинической смерти, но не все, а лишь некоторые из них. И этот процент слишком мал, чтобы проверять всех имевших опыт возвращения. Он знал, что проводили эксперименты, вводя добровольцев в контролируемую клиническую смерть, но результата не достигли и объявили знание об энергии вогэна ложным, обвинив на весь мир воргэнов в шарлатанстве и организации всемирного заговора. Отношение к ним кардинально поменялось – они стали изгоями. Хотя давным-давно, именно воргэны стояли у истоков зарождения империи Хорнариса. Но все разговоры и упоминания об экстраординарных людях попали под запрет. Начались гонения и страх быть раскрытым, скрываемый под маской обычного человека, наложил на него свой отпечаток.

Оставаясь в одиночестве, Раскин сидел и мысленно, как умел только он, изучал здание и обитателей ничем непримечательного общежития, где проживали ученики и приезжие работники ремонтного завода с одной из многочисленных судовых верфей. За последние двадцать лет ему не встретился ни один такой же, как он – со способностями. Может, он не там искал, а может и вправду их больше не осталось.

Его мысленный взор скользнул с первого этажа на второй, третий, сделал для себя пометку: надо сказать коменданту, что нагревательный элемент электроплиты в третьем боксе скоро перегорит – выработал свой ресурс. Затем четвёртый, пятый – всё, как обычно, ничего нового. Все те же обитатели, те же проблемы, кто-то ругается, кто-то спит. Шестой этаж, седьмой, и последний – восьмой.   

Не поверив ощущениям, старик открыл глаза – неужели в здании воргэн?! Аура неизвестного переливалась знакомыми тонами, но он слаб, неопытен и вероятно ещё не знает, какой дар достался ему, но кто же он?!

Раскин поднялся со своего места, взял со стола архаичную книгу, в которой ещё его предшественник пятнадцать лет назад начинал делать записи. Открыл книгу, пробежался по страницам, но, как и предполагал, поиск не дал результатов. Никто не попадал в аварию, никому не вызывалась медпомощь, и тем более, за последние два месяца новых постояльцев записано не было. Старик вновь уселся в кресло, закрыл глаза и устремил свой взор на восьмой этаж, проверяя каждую комнату, каждого постояльца, ауру которых помнил наизусть.

***

– Входи. Это моя каморка, конечно, на последнем этаже, но нормально, – сказал Трис, открывая дверь и пропуская вперёд нового друга, – есть хочешь? 

– Не откажусь.

– У меня есть сублимированные пайки, правда, просроченные, но есть можно, если соуса хорошенько добавить. Вроде, пока не отравился.

– Пайки?  

– Ну, да. Я их в контейнерах нашёл. Их выкинули, а я подобрал. Деньги-то экономить приходится, стипендии нет, только то, что заработаешь после занятий, но этого мало, а в команду или клан попасть трудно, вот там, да, если показываешь хорошие результаты, усиленные пайки дают. Но там отбор жёсткий, не прошёл. Но ничего, хорошо, что бесплатную комнату дали просто за то, что работаю.

– Понятно, а где можно умыться?

– В конце коридора, там туалет и умывальник, – кивком головы указал Трис.

Эрик в очередной раз посмотрел на бедно обставленную комнату, в которой кроме двух кроватей, стола и двух стульев ничего не было, обречённо пошёл на выход.

– Подожди, возьми полотенце, там его нет. Хотя, пошли вместе, мне тоже умыться надо.

Трис скинул куртку, снял майку, извлёк откуда-то из-под кровати полотенца, и оба подростка пошли по плохо освещённому коридору.

– Темно, не упади. Тут ещё технический этаж есть, всё барахло сначала в коридоре сваливают, и только потом заносят наверх, туалет вот здесь рядом, а я умываться.

Эрик зашёл в туалет, на двери привычно красовалась картинка «М». Вонь аммиака ударила в нос, но, сдерживая рвотные рефлексы, подросток по-быстрому сделал свои дела и вышел тяжело дыша.

– Что, непривычно? Вижу, первый раз в такую экокабинку заходил, но, что поделать, до цивилизации тут ещё далеко, ладно, я пошёл разогревать, не задерживайся. Комнату запомнил? Я её закрывать не буду.

– Запомнил, найду. 

Эрик остался один. Снимать лёгкую курточку не стал, помыл руки, умылся, но тут даже мыла не было! Хорошо, что тёплая вода текла, имея хороший напор. Вдруг подросток замер, ему показалось, что на него кто-то смотрит и таким пристальным, изучающим взглядом, что стало не по себе. Осторожно разогнулся, посмотрел на темнеющий дверной проём – никого. Пристальный взгляд не отпускал. Закончив умываться, на ходу вытираясь, он, осторожно оглядываясь по сторонам, пошёл в сторону комнаты.

– Эрик, что с тобой, на тебе лица нет! Ты весь бледный, не заболел? У нас тут на пятом живёт одна медичка, если что, можно к ней сходить.

– Нет, всё хорошо, просто устал.

– Так давай поужинаем и спать, а то поздно уже. Время-то, к полуночи.

– Я, наверно, не буду ужинать, так лягу. Что-то голова кружится.

– Ты, это, туалет знаешь где, если рвать будет, беги туда.

– Хорошо.

Подросток не раздеваясь, только сняв куртку и скинув кроссовки, улёгся на кровать, которую указал ему новый друг Трис. Отвернулся к стенке и закрыл глаза. Ему было не по себе от наваждения, что его кто-то пристально рассматривает, проникая внутрь, изучая каждую клетку души.

– М-да, намаялся. Меня тоже несколько дней колбасило, как от родителей убежал в первый раз, но ничего, привык, – приглушив освещение, себе под нос произнёс Трис и уселся за стол перекусить.

***

Раскин открыл глаза. Сомнений нет! Совсем рядом, в здании находится воргэн, который очень молод и устал, но аура у него необычная, такую он никогда прежде не встречал.  

Старик поднялся, прошёлся по комнате. Он не знал, как поступить. В нём были ещё силы и теплились знания, которые он по крупицам, где опытным путём, когда с подсказки старших, получил и освоил. Но всему приходит конец. Раскин понимал, что и его век подходит к концу, а чтобы накопленные за почти полсотни лет знания не пропали даром, их необходимо передать.

Каких-то десять лет назад он пытался обучать племянника, помогая ему вступить в команду местной школы боевых искусств, но не обладающий даром не смог совладать, а в большинстве случаев даже просто увидеть потоки энергии, которые окружают всё вокруг. И он бросил безнадёжные труды, превратив в шутку свои занятия с сыном сестры, а вскоре они улетели, оставив его одного.      

Раскин хотел подняться на верхний этаж и познакомиться с так неожиданно возникшим обладателем дара, но остановился. Молодой воргэн очень устал, напуган и отдыхает, зачем его беспокоить. Но завтра утром он пойдёт и, сначала познакомится с ним, поговорит и, возможно, станет обучать, если… Множество этих «если» закрутились в голове старика. Открываться перед незнакомцем, пусть даже потенциальным воргэном опасно. Десятилетия, проведённые в тревоге, что его раскроют и заставят убивать, научили осторожности. Не только Империя, а любое государство не жалует тех, кого не может контролировать, не может заставить делать неприглядные вещи, а воргэны способны на многое. Способны убить одним прикосновением, перенаправив энергию в другое русло или заблокировав её в нервном узле. Могут предвидеть, предугадывать варианты будущего, избегая не желаемых осложнений. И это не те бойцы, которых готовит практически любая школа или клан. Можно обучить практически любого в той или иной степени технике боя, но дар воргэна – это Знание, как оперировать энергиями неподвластными другим и достичь такого уровня может только познавший смерть.

Старик уселся обратно в кресло. Он, наверно, последний из воргэнов не знал, что делать.  

– Что ж, если это судьба, то от неё не уйти. Я сделал свой шаг навстречу, теперь твой ход, – вслух произнёс старик, вновь закрывая глаза. 

В большом зале за массивным столом сидели, расположившись согласно рангу, представители одного из сильнейших кланов Империи Хорнариса. Во главе стола – мужчина средних лет. Очередной совет клана подходил к концу. Он выслушал доклад и произнёс:

– На этом всё. Сын, останься, – и, дождавшись, когда рядовые члены клана покинут помещение, продолжил, – снова не принял?

– Нет, отец. Говорят, что его величество император Дириан Второй плохо себя чувствует.

– Который месяц говорят. Он и на официальном приёме послов не появился, хоть бы двойника вместо себя отправил, – ухмыльнулся мужчина, делая приглашающий жест пересесть ближе.

– Но, отец, официальный приём требует подтверждения личности присутствующих, а сам знаешь, что…

– Эх, Варнас, молод ты ещё. Что придумали люди, то люди смогут и обойти, взломать или изменить, всё зависит от сил и средств, затраченных на это, ну, и времени. Присаживайся. Что ещё узнал? Говори, не стесняйся, в этой комнате прослушивание невозможно.

– В кулуарах дворца распространяются слухи, что император при смерти, – заговорил молодой человек, лет тридцати.

– При смерти, или умер?

– Ходят и такие слухи, но ты же знаешь, отец, – лишь наедине, сын позволял себе так обращаться к главе клана, – скрывать смерть императора никому не выгодно. Желающих занять его место предостаточно. Я говорю не только про его детей, прямых наследников, но и следующие в очереди не дадут долго скрывать уход в иной мир Его Величества. 

– В этом ты прав. Сколько кланов поддержат нас в случае начала действий? 

– Сегодня разговаривал с представителем клана «Сувнакан», обещали поддержку.

– Итого семеро, – задумчиво произнёс глава клана.

– Отец, этого мало, нас сомнут. У нас хоть и сильная школа бойцов, но с восемнадцатью представителями мне так и не удалось поговорить, а сам понимаешь, в этом деле важен личный контакт.  

– Ты прав, доверять кому-то такой разговор не стоит. Будем надеяться, что Его Величество Император проживёт полгода или лучше год, пока всё подготовим. Но экстренный план на случай его внезапной смерти я подготовлю, а сейчас, оставь меня. И, да, жду на ужин. Приходи с семьёй, давно не виделись.

– Хорошо отец, к восемнадцати часам прибудем, – с поклоном ответил Варнас.

– И ещё, сын. Не посвящай никого в наши дела и в особенности жену. Она у тебя девушка молодая, горячая. Невзначай что взболтнёт, потом не отмоемся.

Варнас кивнул, а глава клана посмотрел вслед молодому человеку, которого он называл сыном…

Двадцать лет назад, он – Ратисон Савид Гонце́во, склонившись над умирающим другом Миттерой Томасом Романидом, стоявшим вместе с ним у истоков клана, дал клятву присмотреть за его единственным сыном. Своё обещание Ратисон выполнил. Усыновил Варнаса и воспитал достойным продолжателем не только рода Романида, но и Гонцево. Сам Ратисон не женился, детей не завёл и поэтому в Варнасе души не чаял. Клан, созданный в те далёкие годы небольшой группой единомышленников, за четверть века превратился в мощнейшую организацию, и это благодаря не только дерзким операциям на заре становления, но и мудрому управлению, когда уговорами, подкупом, а кое-где и грубой силой Гонцево высоко его вознёс в иерархии Империи. И сейчас, скопив боевую, экономическую мощь, Ратисон Гонцево, замыслил подкрепить своё влияние политическим весом. Того, что он является одним из теневых лидеров Империи, ему становилось мало. Он хотел бо́льшей власти, чем у него была, ведь со временем вырастаешь из той рубашки, в которой ходишь долгие годы. Чтобы с его кланом считались не только на одном континенте, а на всей планете, нужна власть – официальная власть. Поэтому он задумал невероятное – занять место Императора. Сам он не желал восседать в Перламутровом дворце, намереваясь посадить на престол названного сына – Варнаса. Он уже предпринял нужные шаги, но одна случайность едва не разрушила все планы. Какой-то учёный изобрёл новый способ распознавать ложь среди внедрённых в окружение императора бойцов, подготовленных для прохождения такого рода проверок, и только экстренное вмешательство предотвратило катастрофу. Пришлось ликвидировать всю семью учёного, так не вовремя сделавшего своё открытие. Жёстко, но совесть его не мучила – проблема решена, а значит путь к Императорскому трону открыт.  

***

– Эрик, ты проснулся? Мне надо уйти на пару часов, побудешь один? Дверь никому не открывай.

– Хорошо.

Трис, выйдя из комнаты, прислушался и, когда с обратной стороны закрыли дверь, спокойно пошёл по своим делам. Тристан не знал, почему оставил в своей комнате, считай, постороннего человека, но Эрик заслужил его доверие, вмешавшись в драку. Парень вышел через центральный вход, мельком глянул на старика, привычно сидевшего за стеклом в каморке и, ничего не говоря, направился в мастерскую «Дядюшка Томми», в которой иногда подрабатывал, выполняя мелкие поручения. А так как сегодня выходной день и на занятия идти не надо, самое время немного подзаработать.

– Дядюшка Томми, это я. Помощь сегодня нужна?

– Здравствуй Трис. Конечно! – ухмыльнулся бородач, подняв голову от ремонтного верстака.

– Я готов, что сделать?

– Как обычно, отнеси заказ. Он лежит на столе, адрес там же. Клиент оплатил ремонт, но сам прийти не может, или ленится, так что, отнеси ему. Цену доставки я сказал, поэтому всё что заплатят, твоё.

– Спасибо, дядюшка.

– Смотри, не урони! – крикнул бородач убегающему парнишке…

– Вот и хорошо, на обед заработал. Теперь можно и поесть, – улыбнулся Трис, получив причитающиеся за доставку деньги. Их было немного, но на обед в столовой хватит.

– Совсем забыл, надо же что-нибудь Эрику взять перекусить, – идя по улице, вспомнил о новом друге Трис. Пришлось отказаться от посещения столовой и заглянуть в мегамаркет за сублимированными обедами…

– Эрик! Я вернулся, открывай, – постучав в дверь, шёпотом произнёс парень. Дверь открылась, на пороге стоял заспанный Эрик.

– Ты что, всё это время спал?

– Да, голова болела и выйти боялся. Вдруг, кто заметит.

– Правильно, я поесть принёс. Сейчас разогрею, а ты иди, умойся хоть.

В коридоре по-прежнему темно, но Эрик уже ориентировался в лабиринте заставленного всякой всячиной пространства. От мысли о посещении невыносимо воняющего места, которое язык не поворачивается называть «экокабинкой», его передёрнуло, но других вариантов не было. Набрав в грудь воздуха, зажржав дыхание он вошёл внутрь. Быстро сделал свои дела и пулей выскочил обратно. Зато умываться было приятно, подросток любил воду. Любил нежиться в бассейне, расположенном прямо в небоскрёбе, в котором они жили… нахлынувшие воспоминания, прервал чей-то голос.

– Что стоишь столбом? Ты новенький?

– Да, – вздрогнул от неожиданности Эрик.

– Так, не задерживай место. Тут только три рукомойника работают.

Эрик посмотрел по сторонам. Действительно, два рукомойника заняты, у третьего застыл он, а из коридора слышен недовольный ропот.

– Извините. Я сейчас, – плеснув пару раз тёплой воды на лицо, он, вытираясь полотенцем, вышел в коридор. Стараясь, чтобы его лицо никто не рассмотрел… 

– Что-то ты долго, – спросил Трис, когда Эрик вернулся в комнату.

– Там народа много.

– Точно! Сегодня же выходной. Все, как назло позже проснулись, вот и очередь образовалась. А в будний день, когда все просыпаются раньше, прям, не протолкнуться. Я обычно вечером воды набираю в таз и утром умываюсь здесь, чтобы не терять время. Не стой, присаживайся, обед уже остывать начал. Фиговое у них сохранение тепла после вскрытия, быстро стынет.

– Спасибо, может мне за комнату заплатить?

– Не сто́ит, но надо придумать, что делать дальше, – пережёвывая кусочек, сказал Трис, – у тебя документы есть?

– Есть.

– Точно, я уже спрашивал, давай попробуем тебя устроить стажёром или учеником куда-нибудь. Завтра с утра пойдём вместе к мастеру, вроде, он говорил, что ещё люди нужны, но полностью платить не хотят, вот и нанимают стажёрами или учениками, а взрослые на такие должности не идут.

– Хорошо. Завтра во сколько?

– Да, с утра, прям. Сегодня гулять пойдём? Тут рядом «Маргонис» есть, можно там пошляться.

– «Маргонис»?

– Ну, да – мегацентр, там есть всё, ну или почти всё, вроде, только летательных аппаратов не видел в нём, – ухмыльнулся Трис, – там уже неделю, как выставка достижений с разных континентов работает, главное, что бесплатный вход, а поглазеть есть на что. 

– Можно сходить.

– Сейчас поеди́м и пойдём, прогуляемся, а то тяжко в четырёх стенах сидеть.

– Хорошо.

Оставив недоеденные контейнеры с едой, они пошли на выход. Трис сказал, что днём можно спокойно выйти через центральный вход, всё равно никто не контролирует.

– Добрый день, – поздоровался Трис со стариком, выходя через неработающий турникет.

– Добрый день, – повторил Эрик. Когда его взгляд встретился с глазами старика, всю его сущность обжёг смотревший внутрь, пронзительный взгляд. Такой осторожный, но в этот раз тёплый, не пугающий. 

***

– Всё-таки классно здесь, – произнёс Трис, оглядываясь по сторонам. Оба парня сидели в удобных креслах в мегацентре «Маргонис» и пили недорогую газировку.

– Я первый раз в таком большом центре, обычно с родителями летали в тот, что ближе к нам, но он не такой большой, – согласился Эрик, – зато, в нём игровые автоматы были. 

– Игровые и тут есть, на восемнадцатом этаже, но дорого там, хотя, гулять так, гулять! Пошли по разу сыграем. Завтра тебя попробуем на работу устроить, если получится. Потом времени совсем не будет. Допивай и пошли. Нам ещё на двадцатый попасть надо, там выставка Империи Хорнариса.

– Да?! – удивился Эрик.

– Ага, – кивнул Трис, – привезли образцы вооружения. Есть, на что посмотреть и вход  бесплатный, так что, пойдём, посмотрим, но… лучше сначала разок сыграем, чтоб потом спуститься на лифте сразу на выход, а то заплутаем.   

– Хорошо, давай так, – согласился Эрик. Ни встречаться с имперцами, ни оставаться одному ему не хотелось, – у меня есть немного денег с собой, я заплачу за игру.

– Тогда точно, сначала на восемнадцатый, – оживился Трис.

Зал игровых автоматов оказался привычным для Эрика. Такой же стандартный набор кабин, с симуляцией пилотских рубок планетарных кораблей различного типа с разными по сложности заданиями, вплоть до примитивных шутеров на любой вкус. 

– Куда пойдёшь? – спросил Эрик друга.

– В зомбиляторную, зомбей попинаю. А ты? 

– В лабиринт.

– Так там тяжко. Мой знакомый как-то играл, но не смог и полусотни баллов набрать.

– У меня пару раз получалось и больше, – ухмыльнулся Эрик.

– Ладно, твоё дело. Я пошёл зомбей отстреливать, встречаемся у выхода из зала. Никуда не уходим, ждём друг друга. Запомнил? А то ещё потеряемся.

– Договорились, – Эрик утвердительно кивнул, – я, если честно, и дорогу назад, на пятак, не найду.

– Это плохо. Я тебе потом зарисую, как добираться, если что. Вот совершеннолетним стану, куплю себе коммуникатор, – мечтательно произнёс Трис, – мне ещё два месяца ждать. Мама, вроде обещала подарить, но знаю что тяжко с финансами у неё, так уж я как-нибудь сам. Ладно, как раз в зомбиляторную никого нет, я побежал, – и он, лавируя между посетителями, быстрым шагом пошёл к кубу с жуткими картинами.   

 Эрик знал этот аттракцион, но он ему не нравился, примитивный какой-то. На входе в куб, где располагалась «зомбиляторная», игроку выдавали шлем и макет оружия, а когда заходил внутрь, то активировался визуальный ряд, объёмный, практически неотличимый от реальности. Можно было выбрать или лабиринт различной сложности, или городские кварталы. Игрок ходил, прыгал, бегал, иногда переползал, чтобы убить всех зомби со страшными, перекошенными лицами.

Эрик пожал плечами и подошёл к стенду, где стоял симулятор лабиринта, точь в точь такой же, как тот, на котором играл раньше. Очереди не было, что и понятно, игра считается трудной и относительно дорогой.

Зашёл, надел амуницию, водрузил на голову шлем-очки, проверил, что движения точно, без замедления воспроизводятся на экране. В отличие от зомбиляторной, в лабиринте нужно не стрелять, а наносить удары ногами-руками, прыгать, бегать, а главное, зайдя в лабиринт, суметь выбраться из него. Побежали строчки описания задания.

– К бою готов! – выкрикнул Эрик, так как знал, что за отсутствие предстартового голосового доклада снимаются баллы за прохождение миссии.

– Десять секунд, девять… – раздалось в наушниках, а на объёмном экране шлема побежали цифры отсчёта, – бой!

– Бой! – улыбаясь, повторил Эрик, – и сразу перед ним возник первый противник. Толчок выброшенной прямо ногой отталкивает его. Добивание! Удар сверху вниз в прыжке рукой. Вперёд! Лабиринт он такой, неизвестно, с какой стороны на тебя выйдет противник, а если зайдёшь в тупик, то выбраться из него задача сложней, чем укусить локоть своей руки. Если стоять на месте, противники всё прибывают и прибывают и их умения с каждой минутой возрастают, накатываясь снежным комом, а против снежной лавины ни один человек не устоит. Вперёд… влево! Два шага вперёд, три налево. Удар ногой в развороте – нокаут!

Эрик не задумывался, куда ему идти в лабиринте, он просто знал, что надо именно туда, куда идёт. Казалось, внезапные появления аватаров противника не вводили в ступор, а наоборот, только придавали уверенности. Он просто знал, что достигнет финиша и выберется из лабиринта. Подобное состояние он ощущал, когда в тот памятный день вместе с сестрой проходил лабиринт. Удар! Уклон! Блок! Ещё блок, и удар! Четыре шага до постамента, возвещающего о прохождении лабиринта.

Эрик снял шлем и вспомнил слова отца: «Сынок, аналогичного типа симулятор используется для тренировки начинающих бойцов, проверки начальных навыков кандидатов для зачисления в школу мастерства. Если хочешь стать бойцом, тренируйся, развивай себя и, возможно, когда вырастешь, встанешь рядом с Императором». Эрик не помнил, что в тот раз ответил отцу.

С десяти лет он одновременно грезил карьерой учёного, чтобы как его отец, быть призванным на службу самому Императору и карьерой пилота. Он мечтал управлять гоночной техникой, а также войти в команду, чтобы участвовать в соревнованиях. Его привлекала не столько скорость, а неудержимая тяга к осознанию того, что лучше всех управляет гоночным болидом. Много часов он проводил в симуляторе гонок, но после аварии у него появился страх. Всепоглощающий страх снова испытать ту боль, которую испытал очнувшись среди обломков аэрокара, но теперь он нашёл новое увлечение – это единоборства! Когда лицом к лицу встречаешься с противником, когда только от тебя, твоих умений и твоих способностей зависит победа. В бытность размеренной жизни заниматься единоборствами ему не было нужды, да, он посещал обязательные занятия при школе, но они в то время его интересовали постольку поскольку, а сейчас появилась новая отдушина и мечта. Мечта стать бойцом императорской гвардии, о которой ходит столько легенд и, считай каждый мальчишка, грезит предстать перед Императором, получив отличительный знак высшего мастерства. 

 «Поздравляем! Вы прошли миссию с лучшими показателями, ваш результат: девяносто девять целых восемь десятых балла из ста – зафиксирован. Хотите идентифицироваться для отображения результата?» – появилось сообщение на экране симулятора. 

– Нет, – осторожно произнёс Эрик, хотя всё внутри него кричало от радости. Он один, без сестры, достиг такого высокого результата! Ему хотелось поделиться своим малым, но успехом. Он смог, он прошёл миссию с результатом близким к идеальному! И, неважно, что всего лишь на средней сложности, но для него и это являлось удачей. Сегодня, он в первый раз превзошёл свой же результат в восемьдесят пять баллов и вошёл, если не в тройку, то в десятку лучших результатов, зафиксированных игровым симулятором за всю историю существования, но в этом и была опасность. Эрик от сверстников слышал, что данные о лучших результатах передаются в корпорацию, производящую симуляторы, для анализа и дальнейшего совершенствования аппаратов. И при идентификации личности, его – Эрика могут найти, так как идентификация подразумевает считывание индивидуальной карточки – документа удостоверяющего личность, но он помнил, что доктор советовал как можно реже пользоваться выданным ему документом. По крайней мере, пока не пройдёт достаточно времени, но, сколько должно пройти времени Эрик не уточнил, а доктор так и не сказал. 

– Нет, – повторил Эрик, – идентификацию не проводить, зафиксировать только имя – Эрик.

«Результат зафиксирован под именем Эрик. Желаете пройти бонусную игру сейчас или получить сертификат?»

– Сертификат, – выпалил Эрик, так как понимал, что если вновь запустит игру, то Трису придётся долго ждать, а они собирались ещё попасть на выставку военных Империи.

Приятно щёлкнула панель симулятора и из приёмной щели, куда вставлялась карточка оплаты игрового аппарата, медленно выполз металлизированный жетон, такого же размера, как и карта. Эрик осторожно взял его в руки и рассмотрел. На блестящем полированном металле красовалась надпись: «Сертификат на бонусную игру в аппаратах фирмы «Магностик». Действует в течение месяца с даты активации. Активировано: сегодняшняя дата». 

– Вот и хорошо. Ещё разок потом сыграю на сложной миссии, – улыбнулся Эрик и, сняв амуницию, вышел из кокона аппарата...

– Что так долго? Уже минут двадцать тут стою. Я всех там укокошил, а мне бонус не дали, оказывается сотню надо набрать, а у меня только девяносто четыре, – пожаловался Трис.

– Так получилось. Долго проходил, – ответил Эрик, улыбаясь. Хвастаться и говорить, что получил сертификат, не стал, потом как-нибудь.

– Ладно. Поехали на двадцатый теперь. Побродим немного там, посмотрим, и домой.

***

– Как тебе? Красавцы, правда? – говорил Трис, обходя вокруг боевую технику.

– Не знаю, – ответил Эрик.

– Что, призывники, хотите пойти служить Империи?

– Мы не призывники. И не граждане Империи, – тут же среагировал Трис, на вопрос человека в форме незаметно подошедшего к подросткам.

– Ничего. В кадетский корпус берут с четырнадцати лет, и, замечу, не граждан тоже. Смотрю, уже взрослые, если одни ходите.

– Нам ещё нет четырнадцати, только через пару месяцев получим документы, что совершеннолетние, – соврал Эрик.

– Всё равно уже взрослые. Хотите пройти спарринг-тест имитатора рукопашного боя? – не унимался рекрутёр.

– А можно?

– Можно, – офицер нажал что-то на пульте, и, прям на полу, активировалась голограмма спарринг-партнёра, – кто первый?   

– Я, – восторженно выкрикнул Трис и сделал шаг внутрь очерченного светящимися ограничителями квадрата.  

– Бой учебный, – продолжал говорить рекрутёр, облачая Триса в экипировку, – сила удара контролируется, думаю, что тебе можно бить в полную силу, попади хоть раз, и тогда получишь приз…

Эрик увидел, как у друга загорелись глаза, а он сам стоял с раскрытым ртом и пристально смотрел на разворачивающее действие. Как объяснял рекрутёр, ощущения во время теста вполне реальные, удары тест-манекена, похожего на голограмму, ощущаются стопроцентно, но их уровень контролируется программой, заложенной в базу данных.

В какой-то момент Эрику показалось, что голос рекрутёра, дрогнул, но он не придал этому значения.

– Готов? – произнёс рекрутёр.

– Готов!!! – с радостью ответил Трис и поднял руку, подтверждая свои слова. 

Эрик заворожённо смотрел. Об такого рода симуляторах он и не слыхивал, может, именно про них говорил отец, рассказывая о проверке навыков бойца для поступления в гвардию Императора. Как-никак, высококлассному бойцу в схватке с живым противником трудно показать всё своё умение, не причинив вреда оппоненту. Приходится сдерживать удары, замедлять скорость, чтобы не покалечить противника, а в реальном, скоротечном бою профессионалов высочайшего класса, когда мгновения решают исход, эта привычка может стоить жизни. Как-то раз ему отец показывал запись битвы бойца высшего класса с пятёркой бойцов, наказанных за провинность. Так за те десять секунд, пока продолжался бой, Эрик не успел ничего понять. Скорость передвижения, точность нанесения ударов была такой невероятной, что четверо из пяти на первых секундах упали замертво. Только с последним, пятым, боец поиграл, дав возможность частично уловить невероятные приёмы из своего арсенала. 

– А-а-а!!! – крик друга вывел из полёта воспоминаний, вернув к реальности. Тест-манекен с силой, явно не рассчитанной на подростка, откинул Триса к ограничительному барьеру. Трис, крича от боли, упал в метре от Эрика. Голограмма приближалась, не обращая внимания на истошные выкрики и приказы операторов симулятора.

Словно в тумане Эрик почувствовал опасность. Сначала для своего друга, потом для себя и остальных, стоявших за пультом. Люди в форме склонились над панелью управления, стараясь выключить боевой имитатор. В гвалте шума Эрик только и расслышал: «...режим «гвардия»...». Доли секунды оставались до момента, как тест-манекен окажется возле Триса и нанесёт финальный, добивающий удар. На инстинктах, Эрик вскинул руку открытой ладонью вперёд, как будто хотел защититься от взбесившего тест-манекена, и неожиданно с его ладони сорвался сгусток  энергии, который мгновенно проник внутрь, останавливая и одновременно растворяясь в, казалось, нематериальном теле аватаре.

– Мальчик, отойди! – Эрик сначала не понял, к кому обращаются, но когда его подтолкнули в сторону, сообразил, что дела плохи. Он отошёл на пару шагов и осмотрелся. К Трису, со всех сторон бежали имперцы, кто-то из них вооружён, кто-то ругался, кто-то своим телом преграждал путь взбесившемуся тест-манекену.

Шум, суматоха. Два человека в форме оттаскивали потерявшего сознание Триса. Один всё стоял, прикрывая своим телом подростка, а ещё двое что-то колдовали над рухнувшим тест-манекеном. Трис пошевелился. Эрик кинулся к нему, но его оттеснили суетящиеся вокруг военные… 

– Всё-таки круто! Я, пока не замкнуло и меня не отбросило, прям, легендарным бойцом себя почувствовал. Будто бьюсь перед взором самого Императора, – взахлёб, говорил Трис, когда они с Эриком ехали домой в общежитие.

Когда Триса привели в чувство, сначала его отвели в медпункт. Осмотрели, выдали таблетки, которые он тут же спрятал. Затем, узнав, что оба в развлекательном центре без родителей, их накормили и преподнесли кучу подарков. Даже вручили военного образца сумку через плечо, в которую Трис сложил свалившееся на него добро в виде военных сувениров: от складного ножа до фляги и предложили отвезти до дома на военном флайере, но Трис отказался. Эрик поддержал своего друга, не стоит привлекать к себе внимание.   

– Э-эй… – Трис, толкнул в плечо Эрика, – не унывай, я с тобой поделюсь. Вот только до комнаты доползём, чтобы нас особо никто не заметил. Что на продажу, что себе оставлю, а что выберешь – себе возьмёшь. 

– Я не об этом думаю. Голова разболелась, наверно, перенервничал, – ответил Эрик. Не говорить же своему хоть и другу, но всё-таки постороннему, что у него возможно галлюцинации. – Военные не говорили, почему симулятор глюканул? Ты же с ними там был, это я в сторонке стоял.   

– Нет. Не говорили. Только, когда меня чуть отпустило, расслышал, что сбой не в первый раз, но тогда на базовый уровень переключило. Делали профилактику, но, видать до конца так и не доделали. Слушай, у меня ж таблетки остались, что мне в медпункте выдали, может дать тебе?

– Не надо. Скоро дойдём, тут недалеко осталось. Потерплю, а потом сразу спать лягу. Завтра ведь рано вставать, с работой что-то думать надо.

– Точно, мы ж с тобой завтра к мастеру собирались. Ну, ладно. Сейчас чуток осталось, ещё квартал. Как же плохо, что к нам ничего из транспорта не едет, столько пешком от остановки идти приходится…

– Та-ак. Теперь давай посмотрим, что нам вояки подарили, – как только подростки вошли в комнату, Трис вывалил содержимое сумки на кровать, – не стесняйся, выбирай. Я только себе сразу нож-мультитул оставлю, уж больно он хорош – военный! А остальное, смотри, выбирай.

Выбирать было из чего. Эрик подошёл к кровати, на которой образовалась гора вещей. Комплект маек, кепка, фонарик, фляга, пара суточных рационов, котелок и другая мелочёвка. Он смотрел, беря в руки каждую вещь и откладывал.

«Фляга? Зачем ему она. Майки, кепки тоже не нужны, по крайней мере, пока. Не будешь же в них ходить постоянно, а то ещё за военного примут и патруль арестует». – ухмыльнулся Эрик. – «Брелоки, письменные принадлежности, блокноты, перчатки, лёгкий защитный шлем, тренировочный костюм, малый индивидуальный планшет в упаковке, часы, фирменная кружка…».

– Трис, а тренировочный костюм на продажу, или можно взять?

– Бери, хотел себе оставить, но для друга ничего не жалко. Я, правда, думал ты себе часы возьмёшь, – улыбнулся Трис…

***

Старик Раскин сидел в своей каморке, но не находил себе места. Он ощущал почувствовал, что тот, новоиспечённый воргэн, прошёл инициацию, ощутил, увидел то, что скрыто от остальных. И сделал это сам, без посторонней помощи. Впрочем, обычно именно так это и происходит. Неизвестно, как и когда в организме включаются механизмы доступные только воргэнам.

Он поднялся на восьмой этаж, подошёл к комнате. 

– Сторож Раскин, когда наведут порядок в экокабинках, – воскликнула немолодая женщина, которая откуда ни возьмись, возникла рядом с ним, – плату повышать не забываете, а элементарный порядок не наведёте! Сколько можно терпеть! 

Раскин отпрянул от двери и уставился на женщину. «М-да, вот попал», – тихо вырвалось у него. 

Об этой скандальной даме знали все. В том числе и комендант, не говоря об остальных обитателях скромного общежития. Незамужняя женщина, далеко за сорок, когда-то заведовала учебным заведением, которому принадлежит общежитие. По каким-то причинам она завершила карьеру педагога и сейчас работает на ремонтном заводе, занимая невысокую, но неплохо оплачиваемую должность. Выселить её не удаётся, а сама она не желает сменить место жительства на подобающее постоянному работнику. Только профессиональный, режущий слух менторский тон так и остался у бывшего педагога.

– Севана Милавская, комендант знает о проблемах. Завтра утром он придёт, и я вновь напомню, чтоб вызвали специалистов для проверки.

– Кого тут вызывать! Самим делать надо, вот я, когда была директором техникума, у меня никогда такого не было. Все кабинки чистые, стены не расписаны, а здесь что? Почему комендант не смотрит? Почему он не бывает на своём месте? Как не приду к нему, так его нет. Нет его и нет! Мне что, жалобу директору завода написать, чтоб к нему приняли меры?

– Комендант человек занятой, если хотите, пишите, как раз разберёмся, почему вы уже пять лет, как в своей комнатке установили неучтённый нагревательный прибор, а это, знаете ли, нарушение. Так что, пишите, разберёмся, – перешёл в атаку Раскин. Все знали, что неучтённые нагревательные приборы стоят, пожалуй, в каждой комнате и на это закрывают глаза. Зимой всё-таки холодно. Мощности подаваемой тепловой энергии не хватало для обогрева, экономили на этом, но инструкция, для того и нужна, чтобы о ней напомнить при подходящем случае. 

– Я это так не оставлю! – фыркнула мадам, и быстрым шагом удалилась в свою комнату. Раскин улыбнулся, подумал, что она побежала прятать неучтённый электроприбор, но улыбка друг застыла на его лице. Своим чутьём воргэна он уловил, что к зданию приближаются полицейские, и не с обычным обходом, посидеть, погреться, попить с ним чай, а именно с тотальной проверкой.

Раскин посмотрел на дверь, которая и рядом, и так далека одновременно. Ощутил, что подростки заняты разговорами, хотел войти, но надо спускаться вниз. Сейчас войдут полицейские, а его нет на месте.

– Ребят, это я. Сторож Раскин. В общежитии полицейские с проверкой, – постучав, выкрикнул он и, не дожидаясь ответа, надеясь, что его услышали, поспешил вниз, встречать непрошеных гостей... 

– Не понимаю, почему сторожа на месте нет, – сказал молодой полицейский, осматривая незакрытую каморку.

– Здесь он, куда ему деться. Я его лет десять знаю, никуда не ходит, не выходит, даже поесть себе заказывает через доставку. Вот и он. Раскин, почему не на месте? – спросил полицейский, который постарше.

– Офицер Вингир, добрый вечер, какими судьбами? Я как раз обход делал, ох и намаялся, пока этажи обошёл, чаю попьём?

– Не чай мы сегодня пришли пить, – сожалеющим тоном сказал Вингир, – приказ у нас, сейчас ещё подмога придёт, и прочесать здание велели на предмет незаконных жителей. Сам понимаешь, работа такая.

– Понимаю-понимаю. Давайте, посмотрим, что у нас тут, – Раскин открыл древнюю книгу учёта жильцов, – так-так, вроде, никого подозрительных не видел, не зафиксировано. 

– Это мы понимаем, – ухмыльнулся молодой.

– Третий на месте, – глухо раздалось в динамике переговорного устройства.

– Пятый на месте.

– Второй на месте.

– Четвёртый на месте.

– Можно начинать, – кивнул молодой, поправляя мундир.

– Да, начинаем. Ты снизу, а я с последнего этажа пойду. Здание оцеплено, никто не выскочит. Инструкции знаешь, если что, вызывай группу блокирования, – кивнул Вингир.

– Офицер, может, мне с вами? Там, на последнем – темень, хоть фонарик ещё один будет.

– Хорошо, пошли Раскин. На лифте поедем, работает?

– Работает, работает. Недавно только профилактику делали.

«Группам, внимание. Начинаем!», – передал в микрофон молодой.

Лифт плавно поднялся на последний этаж, а когда створки открылись, вдалеке громко хлопнула затворившаяся дверь.

– Офицер, давайте начнём оттуда, – Раскин указал на источник шума.

– Да, подозрительно. Пойдём, держись чуть сзади, мало ли что, – согласился офицер. – Откройте, полиция! – забарабанил в дверь полицейский, – считаю до пяти и, ломаю.  

– Ой! – раздалось из-за двери.

– Повторяю…

– Не надо, не надо, я сама, – дверь медленно открылась и перед офицером предстала женщина.

– Зачем так сразу ломать, у нас и строить сейчас не умеют, а вы сразу ломать, – пятясь к приоткрытому окну, говорила она.

– Первый, это третий, что-то выпало из окна восьмого этажа, – послышалось в переговорном устройстве.

– Это первый. Немедленно оцепить! Не приближаться! Возможно, это бомба. 

– Ваши документы! Это вы что-то выбросили из окна? – офицер подошёл вплотную к женщине.

– Документы. Да-да, документы. Зачем вам документы, и зачем сразу полицию, я ж ничего не нарушала. Работаю, плачу исправно, а в экокабинку на этаже не зайти…

 – Мне повторить вопрос? Документы! – повышая голос, произнёс полицейский.

– Вот, мои документы, – женщина протянула биометрический паспорт гражданина, но руки у неё дрожали, и карточка выпала из рук, с неестественным гулким звуком, упав на пол. 

– Ложи-ись! – крикнул офицер, бросаясь в сторону дверного проёма.

– Первый! Нужна помощь, оказывают сопротивление. Я на восьмом этаже.

Раскин, недоумевая, лежал накрытый телом полицейского, который сбил его с ног и уложил на грязный пол. Слышалась возня, невнятные крики и вопли впавшей в истерику женщины…

– Благодарю за службу! – говорил Вингир, пожимая руку Раскину, –  операция завершена, выявили подозрительный элемент, им займутся в участке.

– Офицер, может, чаю? – осторожно спросил Раскин.

– Нет, – держась за левое плечо, ответил офицер, – ещё рапорт составлять. Предмет, выпавший из окна исследовать. Хорошо, что никого не пришибло.  

– А с ней что будет? – Раскин кивком головы указал на бьющуюся в истерике женщину.

– Сопротивление полиции, покушение на убийство… – начал было перечислять Вингир, но в каморку, где они сидели, вошёл молодой полицейский с докладом: – Офицер, осмотр окончен. Группа готова к отбытию. 

– Ладно, Раскин. Потом зайду как-нибудь, и тогда поговорим, а сейчас, сам понимаешь – дела.

– Понимаю-понимаю. Коменданту, что сказать? 

– Скажешь, чтоб утром зашёл в участок, сразу ко мне. И вправду, наведите порядок в экокабинках, воняет сильно, – ухмыльнулся Вингир.

Когда за полицейскими закрылась дверь, Раскин устало уселся в кресло, откинулся назад. Он не предполагал, что всё так пройдёт, думал просто отвлечь полицейских скандалисткой, чтоб той неповадно было совать нос в чужие дела. Приструнили бы её. Спесь сбили, а вот оно как получилось. Но, сама виновата, нечего было выкидывать из окна обогреватель, который чуть не упал на головы полицейских, а ещё, истеричка, кинулась и расцарапала кому-то лицо. Что ж, каждый с ума сходит по-своему.

Раскин закрыл глаза и внутренним взором проверил комнату, где находился недавно познавший свой дар воргэн. Он знал, что больше никого в общежитии не арестовали, да и проверка, считай, на истеричной женщине и закончилась. Остальным полицейские приказали оставаться в своих комнатах, потом, мельком, проверив документы, удалились. Заняться им было чем. 

***

– Ты слышал? – встрепенулся Эрик.

– Что? Вроде кто-то стучался, но…

– Нет же, сказали, что полиция с проверкой приехала, – выпалил на одном дыхании Эрик.

– Подожди, сейчас посмотрим, – Трис бросил вещи, подошёл к окну и осторожно выглянул наружу. Здание цепью окружали полицейские. – Плохо дело. Покажи свои документы, я их запомню. Если вдруг спросят, ты мой троюродный брат по материнской линии. На, выучи, – он протянул Эрику сложенный лист бумаги, извлечённый из матраца. – У меня готовы ответы на вопросы, которые обычно задают.

Не прошло и десяти минут, как в коридоре послышался шум, беготня, недовольные крики и вопли.

– Что это? – недоумевал Эрик.

– Взяли кого-то. Наверно, без документов, но у тебя, смотрю, они настоящие, да ещё имперские, ты не местный?

– Нет, я от родителей убежал, – соврал Эрик.

– Понятно. Спрячь их, но недалеко, всё равно доставать придётся. Я данные запомнил. Память у меня хорошая, правда только зрительная, на слух ничего не воспринимаю, но стоит взглянуть пару раз, могу воспроизвести увиденное, почти в полном соответствии с оригиналом, – похвастался Трис. – Запомнил? Давай спрячу, чтоб не нашли, может ещё пригодится, – произнёс Трис, забирая затисканный листок бумаги.

– Вещи прятать не будем? – Эрик покосился на разбросанные в беспорядке пожитки.

– Нет. Мне сертификат дали, что это всё подарок, как кандидату в кадеты, – улыбнулся Трис.

– Собрался в кадеты?

– Наверно, не знаю ещё. Через пару недель получать документ, что совершеннолетний, тогда и подумаю. Кстати, я посмотрел, у тебя подошёл срок менять документ на взрослый образец, так что пойдём вместе. Так веселее, – подмигнул он.

Шум в коридоре постепенно утих. В дверь постучали.

– Откройте, полиция!

– Открыто, входите.

В комнату вошёл полицейский, пристально осмотрел помещение и обратился к мирно сидевшим на кровати подросткам: «Документы и, что это у вас на кровати?»

– Вот документы и сертификат, как кандидату в кадеты выдали, – выпалил Трис.

– А это кто? – полицейский кивком указал на Эрика.

– Это мой брат, по материнской линии. Прилетел меня проводить в армию. Как только получу документы, так сразу… Вот, его с собой уговариваю, но пока не убедил.

– Документы, – произнёс полицейский, обращаясь к Эрику, – молодой человек, вам необходимо поменять документ. Срок истёк, разве родители не знают?

– Знают, он здесь будет получать документы. Завтра как раз собирался идти менять. Он останется здесь, если в кадетский корпус со мной не уговорю.

– Подозрительное или посторонних на этаже видели? – не унимался полицейский, пристально рассматривая документы Эрика, сканируя переносным идентификатором. 

– Нет, офицер.

– А почему твой брат всё молчит, он немой? Но отметки нет, что он с ограничениями, только о нахождении в частной клинике.

– Я спортом занимался и упал, чуть не разбился, – выпалил Эрик.

– Верно. Указано, что провёл три недели в травматологии.

– Сабер, ты скоро? Помощь нужна? – раздалось из коридора.

– Нет, я всё. Выхожу, – обращаясь к неизвестному, ответил полицейский и, повернувшись к подросткам, произнёс, – не шалите, а то в кадеты не зачислят, и про смену документов не забудьте.

Как только за полицейским закрылась дверь, Трис спросил:

– Почему не сказал, что в больнице был? Это же проверяется сканером. И каким спортом занимался? Единоборствами? Медали есть?

– Нет медалей, гонками увлекался. Разбился на первом соревновании, – соврал Эрик, не желая вспоминать о трагедии. В последнее время ему удавалось легко выдумывать на ходу и говорить таким чистым голосом, смотря прямо в глаза честным взглядом, что он сам удивлялся изменению в своём поведении.

– Гонками? Странно. В тот день, когда мы с тобой познакомились, мне показалось, что ты боец и симулятор «лабиринт» выбрал, но как по мне, лучше зомбиляторной нет. Ходишь, стреляешь, они падают, так мерзко визжат, что дрожь по телу пробегает. Ладно, давай спать. Утром пойдём к мастеру, хотя… с просроченными документами на тебя и смотреть не будут. Пойдёшь сначала поменяешь, так вернее будет. Там быстро. У меня старший брат уже получал, возьмут биометрию, запишут, прогонят через сканер, зафиксируют, и останется информация на всю жизнь, а тот, старый, в архив сдадут. Только медкарта останется. Но, насколько я знаю, за это дополнительно платить придётся.

– Платить за медкарту?

– Ну, да, это же дополнительная услуга, так скажем, три в одном тогда получается. Паспорт гражданина с данными ДНК, отпечатками пальцев, сетчатки и чего-то ещё, налоговый номер и к нему медкарта. Но не забивай себе голову. Лучше…  

– Давай спать. Утром рано вставать, – перебил его Эрик.

– Ладно. Давай, набегались сегодня, – зевая, согласился Трис.

Эрик лёг в кровать и долго не мог уснуть, его мучили мысли. Всё думал о том, что сегодня произошло. Почему он увидел то, чего в принципе видеть не мог, но главное, как ему удалось остановить взбесившийся тест-манекен. Никогда раньше Эрик не слышал о таких возможностях. Может, это доктор что-то напутал и тот, неизвестный вирус так подействовал… 

– Эрик, вставай. Пора выходить, утро уже! Я тебя минут пятнадцать бужу. Сам позавтракай, чем найдёшь, а я побежал. Мне пора. Ключ от двери на столе. Всё, я пошёл.

– Хорошо-хорошо, встаю, – пробормотал заспанный Эрик, но подниматься не хотелось. Когда дверь захлопнулась, он всё продолжал лежать в постели. Ему, пожалуй, впервые за несколько месяцев приснилась его семья. Как они ходят по мегамаркету и делают покупки; как он, совсем маленький, качает сестру на качелях, а она весело смеётся; как отец ругает за разбитое стекло в комнате, а  сестра подслушивает за дверью и корчит смешные рожицы, чтоб его развеселить. Эрик, было, хотел заплакать от нахлынувших воспоминаний, но вспомнил слова отца: «Сынок, скоро вы с сестрой станете взрослыми, а придёт время, мы с мамой уйдём, но помни, когда бы это не случилось, держитесь вместе, помогайте друг другу». Кто же знал, что он останется один, вынужденный скрываться и убегать! А ещё эти непонятные ощущения, неизвестные видения и… способности, о которых он и не слышал.

– Не спишь? – Эрик вдруг услышал незнакомый голос.

– Кто здесь?

– Не бойся. Это я, сторож Раскин, меня здесь так называют. 

В комнату вошёл пожилой мужчина и уселся. Эрик замер, сидя на кровати.

– Не волнуйся, я не выдам тебя.

– Не понял, о чём вы.

– Всё о том же. Лучше скажи, ты умирал? Но если точнее, у тебя фиксировали клиническую смерть?

– Да, два раза, наверно. Мне доктор говорил, – ответил Эрик, но потом сообразил, что сказал лишнее.

– Два раза?! – удивился Раскин. – И, как это получилось?

– Кто вы и, что вам нужно? – встрепенулся Эрик и подскочил на кровати.

– Я – Раскин. Уже представлялся, если помнишь. А пришёл к тебе, воргэн, сказать, что ты на пути познания сути вещей. Что случилось вчера, помнишь?

Эрик утвердительно кивнул.

– Так вот, кстати, как тебя зовут, я не помню, чтобы тебя регистрировал.

– Эрик.    

– Так вот, Эрик. Я знаю, что ты прибыл из Империи Хорнариса, что у тебя вчера открылся дар, которым ты не умеешь пользоваться, не знаешь, что это такое… посмотри на меня внимательно, попробуй войти в то состояние, которое было у тебя вчера.

Эрик напрягся. Бежать? Но старик перегородил собой выход. В окно? Восьмой этаж. Эрик с напряжением смотрел на пожилого, скромно одетого мужчину и лихорадочно искал выход из тупиковой ситуации. 

– Не напрягайся. Вижу, что ты хочешь убежать. Но куда ты пойдёшь? Тем более с таким даром, который пока не подвластен тебе... Не повторяй мои ошибки, – опустив голову, тихо добавил Раскин, – я всю свою жизнь, как стал воргэном, скрывался, убегал, прятался, как от таких же воргэнов, так и от всех остальных. То, что понял, постиг, это всего лишь немногое из сути вещей. Расслабься, очисти свои мысли, я не наврежу тебе. Сосредоточься и посмотри на меня так, как тебе удалось это вчера.   

Эрик чуть прикрыл глаза, сделал пару вдохов. Его сердце колотилось, будто сейчас выскочит из груди, но постепенно его ритм вернулся в норму, он успокоился. Открыл глаза и посмотрел на сидевшего напротив старика. Вместо привычной картины увидел, как переливается, течёт энергия, перетекая из одного узла в другой, но не вырывается наружу, а циркулирует, меняя оттенки от бледно-жёлтого до насыщенно-синего. От неожиданности Эрик открыл рот.

– Увидел потоки энергии? – улыбнулся старик, – тебя я вижу примерно также, но тебе надо научиться управлять ими.

– Что это? – не сдержал удивления Эрик.

– Это, – усмехнулся старик, – это энергия, которую называют вогэн, а нас, тех, кто её видит, ощущает и может управлять, называют воргэнами.

– Но, почему? Как?

– Много вопросов на первый раз. Если захочешь, я смогу обучить тебя тому, что знаю сам, это немного, но всё лучше, чем впотьмах бродить в катакомбах, набивая себе шишки.

– Это вы предупредили нас о полицейских? – перевёл разговор Эрик.

– Да. И я рад, что получилось. Сегодня вернётся постоялец из этой комнаты. Но есть свободная, можешь перебраться туда. Я поговорю с комендантом. У тебя есть документы?

– Есть, но их надо поменять, срок вышел. Мне уже четырнадцать.

– С документами помогу. Есть у меня знакомый Вингир, думаю, не откажет. Собери свои вещи и перебирайся в другую комнату, думаю, что не стоит встречаться и объяснять жильцу, почему ты здесь один.  

– Трис скоро придёт.

– Сегодня рабочий день и он возвратится под вечер, а у меня записано, что в полдень вернётся его сосед, не теряй время. Вот ключ. Номер комнаты на бирке, это седьмой этаж. Я пока договорюсь с Вингиром, чтобы помог тебе. Как переедешь, спускайся, буду ждать, – улыбнулся Раскин...

– Эрик, ты здесь? – постучав в дверь, позвал Трис.

– Здесь, входи. Я только вернулся из полицейского департамента.

– Документы выдали?

– Выдали.

– Покажи! – повертев в руках пластиковую карточку Трис довольный произнёс, – всё, теперь ты взрослый. Можно и на работу устраиваться. Я как раз сегодня с мастером по поводу тебя разговаривал, он сказал, чтоб привёл тебя. И почему ты не предупредил, что знаешь нашего сторожа?

– В смысле знаю?

– Я, как вернулся в общагу, так Раскин меня остановил и сказал, что тебя в другую комнату перевели. Сам понимаешь, просто так в нашей берлоге ничего не делается, или ты заплатил ему?

Эрик молча кивнул.

– Ладно, богатый профитроль – дело твоё, правильно сделал. Мой сосед что-то рано приехал. Я думал, вечером прибудет, а он днём заявился. И хорошо, что убрался в комнате, а то он тот ещё чистюля, – ухмыльнулся Трис, – завтра пойдём к мастеру, он с утра будет ждать и… – Трис уселся на стул рядом с Эриком. – Утром не хотел говорить, но я всю ночь думал, всё-таки, как документы получу, пойду в кадеты. Я звонил матери, она сказала, что… в общем, что я уже взрослый и сам принял решение, – Трис замолчал. 

Дома мелькали перед глазами. Проносящиеся перед глазами узкие улочки незнакомого квартала пугали. Эрик ещё никогда не забирался так далеко от привычного маршрута: работа – общежитие. Но он бежал. Бежал без оглядки, спасаясь от преследования. Кто мог подумать, что буквально через неделю после отъезда его единственного друга Триса он, возвращаясь с завода, куда совсем недавно устроился, повстречается с теми самыми искателями лёгкой наживы, с которыми и свела его судьба с Трисом.

– Стой! Стой, кому говорю! – послышался надрывный голос.

«Это пухлый», – сделал для себя вывод Эрик. Доносящийся голос медленно отставал, но приближающиеся шаги других преследователей не давали расслабиться. Его догоняли.

«Повернуть налево… куда дальше?» – сумеречная темнота заходящего солнца не позволяла рассмотреть, что впереди. Узкая улочка прямой стрелой уходила вдаль, но ни поворотов, ни укрытия не видно. Остаётся только вперёд! И Эрик бежал, словно от забега зависит судьба целого мира. Бежал, собрав все свои силы, откинув посторонние мысли. Бежал, постепенно входя в то, пока неведанное для него состояние слияния с энергией вогэна. Он ускорялся, не замечая усталости и… бежал. Совсем скоро он оторвётся от преследователей, скроется из виду и найдёт где спрятаться, затерявшись в темноте…

Высокие, наглухо закрытые массивные ворота неожиданно, прям перед носом проявились из черноты переулка. Ни щёлочки внизу, чтобы пролезть, ни уступа, чтобы взобраться наверх, а справа и слева – глухая стена.  

– Попался! Я сейчас тебе покажу, как нападать на учеников великого Варнори! Из-за тебя две недели тренировок пропустил! Думал, что всё – выгонят, но ничего! Сейчас поймёшь, в чём разница между бойцом школы и оборванцем, возомнившем из себя гвардейца!

Эрик обернулся на голос. Его догнали. Четверо, не торопясь приближались к нему, беря в полукольцо. Чуть отставая, тяжело дыша, подходил говоривший.   

 – Самил, так ты ж ещё не боец, а ученик, – ехидно произнёс стоявший справа. На вид старший из всех по возрасту.  

– И что?! Через месяц сдам экзамены и стану полноценным бойцом клана! А сейчас, разойдитесь, не мешайте.

Энергия клокотала, требуя вырваться наружу, но Эрик, зациклив, пропускал её через себя – это первое, чему научил его старик Раскин. Вспомнились его слова: «Не давай воли эмоциям. Первое, чему ты должен научиться – это контролировать выброс энергии. Заставляй её течь по каналам, циркулировать по организму. Напитывай силой каждый орган, а концентрируя сгусток энергии на определённом участке, практически сразу выдержишь касательный удар ножа, а когда накопленной энергии будет достаточно, то и прямой удар церемониального меча тебе не причинит вреда».

Пухлый приближался. На его лице торжествовала улыбка. Эрик сделал шаг навстречу – бежать некуда, но, может, получится прорваться через окруживших его противников и вырваться из кольца... Как только он об том подумал, пухлый кинулся на него. В прыжке, вытянутая в прямом ударе нога рассекла воздух рядом с головой Эрика. Он видел момент начала движения, видел, как противник подшагнул для толчка, как вывернул стопу для жёсткого удара, целясь в голову. Уклон влево. Разворот вокруг своей оси. Одновременно скользящий блок синхронно сопровождает ударную ногу по ходу движения, чуть изменяя вектор удара и, нападавший, потеряв равновесие, неудачно приземляется, врезавшись в массивные ворота. Конечно, можно было придать ускорение и, завершая свой разворот, нанести контрудар, но Эрик посчитал это излишним. Не надо калечить.

Эрик успевал не только оценить степень угрозы, обдумать контрмеры, но и здраво оценить обстановку. Если он покажет себя умелым бойцом, то и другие, стоявшие пока в стороне, могут присоединиться к атаке, а выдавать себя нельзя. Много, десятки, если не сотни раз говорил об этом старик Раскин, которого меньше чем за месяц знакомства он стал уважительно называть «учитель». Всего за пару недель Эрик, пока неуверенно, но с каждым днём, с каждым занятием всё полноценнее овладевал техникой, которой владеют только воргэны. И это не только циркуляция энергии, а и пластика, изучение механики человеческого тела, его способностей и пределов возможности. Как говорил учитель: «Локоть близко, а не укусишь. Ставь для себя реальные цели. Не используй знания во вред. Злость, месть затмевает разум, и дар воргэна если не уйдёт, то переродится, став проклятием».  

От ворот послышался стон.

– Здоров ты летать, может помочь?

– Нет! Дириан, я сам! – отозвался Самил.

Эрик заметил, что пухлый чуть прихрамывает, но не сдаётся. В его глазах ярость, а на лицах остальных – ухмылка. Видимо не любят этого Самила. Тогда почему согласились ему помогать? Как Эрик подметил, Самил самый младший из всех окруживших его. Может он так самоутверждается, хочет доказать, что достоин приёма в клан или это такая проверка перед вступлением?   

Самил приближался. Руки на уровне груди. Пальцы сжаты в кулаки, а голова чуть наклонена вперёд.

«Собирается сойтись на короткой дистанции», – понял Эрик. 

Правый прямой, левый боковой в область печени… но Эрик уклонился от ударов, отшагнув в сторону. Тихий смешок послышался со всех сторон.

– Что убегаешь?! Боишься?! – проревел Самил.

Эрик хотел ответить, но заскрипели, открываясь, массивные ворота. Кто-то крикнул: «Бежим!!!», и буквально через пару минут он остался стоять в одиночестве. Даже Самил, прихрамывая, быстро скрылся в темноте улочки.

– Кто здесь? Почему шумите?! Постояльцы жалуются! Вот доложу в полицию, будете знать! – из ворот выглянула фигура немолодого мужчины, – что стоишь, глаза вылупил, ходят тут всякие. Спать после трудного дня мешают, шумят!

– Извините, – ответил Эрик, – я заблудился. Не знаю, как сюда попал. Мне в общежитие, которое на пятаке надо.

– О, как тебя далеко занесло. Что, опять недоученики какого-то клана шалят? Ладно, не говори. Вижу, что не ответишь. Заходи, я тебя через главные ворота выведу.

Эрик вошёл внутрь, и створки ворот затворились. Он шёл за провожатым по ухоженной аллее мимо приземистых строений, оглядываясь по сторонам. Вид невысоких отдельно стоящих домов казался таким необычным, что он с восторгом и нескрываемым удивлением смотрел вокруг.

– Что, впервые в кибуцу попал?           

– Куда?

– В кибуцу «Алтын Деек». Я – Хоринта Ивон сторож сельхозартели, а по мудрёному «кибуца». У нас тут свои законы. Ни один клан нам не указ. Давно это было… Все хотят кушать, всем нужно продовольствие, вот и договорились, чтоб нас не трогали. Живём мы обособленно, особо ни с кем не общаемся. Выращиваем, продаём-покупаем, что надо. В основном покупаем металл и машины, а так, считай у нас всё своё. Труд тяжёлый, но не ле́нимся, работаем. И не удивляйся, здесь мы только живём, а поля у нас в другом месте. Хорошие поля, плодородные!

Но Эрик изумлялся словам Хоринты. Он никогда не слышал о кибуцах. Не знал, что есть места, где кланы не имеют силы. Не знал, что можно работать на земле. Живя в Империи, на другом континенте он, считай, и не ве́дал другой жизни, как только служение Империи.  

– Вот и пришли, – Ивон остановился у искусно украшенных резьбой ворот, –  За первым поворотом тебе налево, а там пять кварталов прямо. Думаю, дальше сориентируешься.

***

Местное светило только поднималось над горизонтом, но, завтракая, глава клана Ратисон Гонцево уже листал очередной финансовый отчёт. Истинные имена, названия фирм и должников всплывали в памяти, не доставляя неудобства при изучении зашифрованного документа. Для несведущего, постороннего, выглядело, что глава клана занят разгадыванием кейворда и только избранные знали, что он погружён в действительно важное дело, во время которого мало кто осмеливался его беспокоить.     

– Отец! Отец! – дверь распахнулась, и в рабочий кабинет ворвался запыхавшийся Варнас.

– Не кричи. Я слышу хорошо.

– Отец! Император скончался! Через два часа назначено заседание расширенного Совета Империи. На нём объявят о кончине Императора и огласят имя нового.

– Ты уверен? – недоумение проскользнуло на лице главы клана. Мало того, что его отвлекли от важного занятия, так ещё и сын явился с новостью, которую он так ждал, но молился, чтобы событие случилось как можно позже, когда он полностью подготовится. – От кого такие сведения? У меня такой информации нет. Может ты ошибся?   

– Отец, мне… – тут раздался вызов по закрытому личному каналу связи главы клана и тот сделал жест рукой, останавливая беседу. Короткий разговор, во время которого лицо Гонцево то багровело, то бледнело, а отключив переговорное устройство, он поднялся с места. 

– Собирай всех! Император скончался. Маритонцы уже выдвинули своих бойцов к Перламутровому дворцу. Надо их опередить, – и уже обращаясь в переговорное устройство, продолжил, – сбор по клану! Всеобщая тревога! Командирам групп вскрыть инфопакеты! Действовать по плану: «Дом»!   

 – Отец, кто возглавит… поход?

Гонцево долго не отвечал на поставленный вопрос, но ответ напрашивался сам. Ему интересна реакция сына, и он выдерживал долгую паузу, наблюдая, как Варнас вынесет известие. Последние годы Ратисон замечал за своим названным сыном, что тот хочет занять его место, но он ещё полон сил, энергии и не так стар.  А поручить возглавить, пусть и номинально, заговор против Императорской семьи ещё молодому и пока неопытному в политических интригах, хоть и близкому человеку, он опасался и не только из-за возможных последствий в случае неудачи так тщательно проработанного плана. Вот и маритонцы вмешались. Тоже хотят власти, но у них есть козырь: в их клане человек императорской крови, а что у него… только мощь клана, опыт и честолюбие. Неужели сын боится, что не сдержу слова и не его возведу на трон Перламутрового дворца? Нет! Он поймёт и доверится мне, как было уже много раз.

– Возглавлю я, как глава клана. Ты будешь рядом со мной по правую руку, сын, – несколько пафосно, но твёрдо произнёс Гонцево. Реакция сына порадовала. Тот, чуть склонив голову, ничего не ответил, но видно, понял, почему так поступаю. – Собирайся, нам пора к дворцу…    

Всего лишь четверть часа прошло с объявления всеобщего сбора, а весь состав одного из могущественных кланов, разными путями уже продвигался к Перламутровому дворцу, не обращая внимания на локальные столкновения, которые быстро прекращались, когда в бой вступали элитные бойцы. Но сейчас дорогу преградило не просто сборище из второй сотни рейтинга кланов, а клан, бойцы которого по силе и подготовке стояли, считай, на одном уровне и являлись серьёзной угрозой для достижения цели.

– Глава! Дальше дорога перекрыта генирами! – донёс гонец из авангарда.

– Если клан остановится, завязнет здесь в бою, то до Перламутрового дворца можем и не успеть, без нас всё решат.

– Правильно мыслишь Варнас, – ответил Гонцево, осматривая стоявших посреди широкой дороги хорошо организованных бойцов. «Выбрано отличное место для засады. Не обойти и количеством не задавим, только время потерям», – хмурился глава клана, но вслух отдал команду: «Марти, узнай, кто старший и организуй встречу, поговорим». 

– Отец, мне пойти? 

– Посмотрим, кто выйдет для разговора, а там решим, – задумчиво произнёс Гонцево. Не хотелось ему раскрывать свои тайны на таком раннем этапе. Слишком рано и далеко они от дворца, чтобы предъявлять козыри в такой хитрой игре на первом этапе её осуществления…

– Я – Ратисон Гонцево, глава и основатель клана «Иторри»! 

– Я – Мавис Огава́н, глава клана «Гениры»!

– Огаван, если я не запамятовал, то на прошлой встрече глав кланов, клан  «Гениров» представлял уважаемый Тиносвана.

– Мой дед Иврис Тиносвана предательски убит сегодня утром! – резко ответил совсем молодой парень лет двадцати пяти. На его лице виднелись свежие, ещё не зажившие раны. Он не явно, но если присмотреться, прихрамывал на правую ногу, что от опытного бойца, которым являлся в своё время Гонцево, этот немаловажный факт не остался незамеченным.

– Сочувствую доблестному продолжателю рода Тиносвана и скорблю вместе с тобой. Вижу, что трудный выдался день и… это все люди клана? – задавать прямой вопрос о численном составе клана среди глав считалось дурным тоном, но Гонцево пошёл на такой шаг. Задавая нетактичный вопрос он не желал оскорбить молодого главу, но время играло не в его пользу. И пусть он убедился, что всего полсотни бойцов сейчас противостоят его двум сотням, но битва затянется. И мало ли, сколько получат травму и не доберутся до главной цели – дворца императора. 

– Это… все, – сжимая кулаки, выдохнул Огаван, – проклятый Дановисана! Да будут его оставшиеся дни также холодны и непроглядны как на Венисоване! Его люди напали, поправ честь и Закон, который почитается веками. Напали без объявления войны и, разрушив казарму, где ночевали наши братья, уничтожили четыре пятых состава клана. Погибли новобранцы и сильнейшие бойцы, кому не посчастливилось находиться в эту памятную ночь…

– Так это Дановисана виновен в смерти великого Тиносвана?! – Перебив говорившего, но не наигранно, словно и не существовало прежней вражды между «Иторри» и «Генирами», громко произнёс Гонцево.

– Да! Мы, оставшиеся на ногах, бились с его бойцами. Хоть они и скрывали лица под масками, но я узнал старшего их боевого крыла – Донавву. Это он, своим излюбленным приёмом, вырвал сердце у моего деда…

– Я, как глава клана «Иторри», – официально, согласно пунктам Закона, заговорил Гонцево, – предлагаю главе клана «Гениров» объединиться и объявить войну клану «Маритонцы», повинному в смерти твоего предка! Но нам надо спешить, как мне известно, они окружили Перламутровый дворец и хотят, минуя принятую в Империи систему престолонаследования, возвести на трон нового Императора… – официальный тон приглашения объединиться и последовавший призывный клич Гонцево вместе, плечом к плечу вступить в бой, разносился над стоявшими друг напротив друга бойцами. Он летал, вселяя уверенность, разжигая гнев и поднимая дух бойцов.

– У тебя хорошо получилось, отец. Но мы задержались.

– Союзники лишними не будут, а десяток потерянных на разговор минут принесут пользу прямо сейчас. Как думаешь, кто осмелится выступить против праведного гнева разъярённого молодого главы клана, который только и видит, что сердце Симрина в своих руках. Тем более, это не противоречит и нашим целям, а «Гениры» проложат нам дорогу к самому дворцу.

– Так это не ты, так умело и искусно подстроил смерть Тиносваны?

– Нет, сын, – Гонцево покачал головой.

Не этого вопроса он ждал от Варнаса. Он лихорадочно искал ответ, почему именно Симрин, глава клана «Миритонцы», так удачно воспользовался ситуацией  и убрал со своего пути «Гениров». Почему он – Гонцево так долго оставался в неведении по поводу смерти Императора? Если всё взвесить и разложить по полочкам, именно ночью Император почил, развязав руки и открыв дорогу к проведенной откровенной агрессии в отношении «Гениров». Ведь только вчера он интересовался здоровьем Императора. Только вчера, через посредников, выведал информацию о состоянии его здоровья. Но ничего необычного, а тем более внушающего опасения никто из осведомителей не высказывал, кроме того известие о смерти Императора к нему – главе одного из сильнейших кланов пришло с таким опозданием.   

– Вот и Перламутровый дворец, – вывел из раздумья Варнас, – но почему-то не видно императорской гвардии!

На центральной, ведущей к дворцу дороге, плотным строем стояли три десятка бойцов и, приглядевшись, Гонцево не увидел среди них облачённых в императорские цвета представителей гвардии, охраняющих покои Императора.

– Отец! Опоздали?!

– К бою! – не обращая внимания на раздосадованное восклицание сына, скомандовал глава. Остаётся только одно – прорываться! Три десятка бойцов не противники, с ними справятся и только что примкнувшие «Гениры».

– Варнас, где кланы, которые обещали поддержку?

– Главы шестнадцати кланов выдвинули своих бойцов на ключевые позиции Столицы, от двух я так и не получил ответа.

– Почему сразу не доложил?! Тебе поручил координировать действия. Кто не вышел на связь и не приступил к выполнению плана?!    

– Отец, я внёс коррективы в первоначальный план. Проблем пока не вижу. Сил хватает. По ключевым направлениям оказанное противодействие сломлено. Нами взяты под контроль дата-центры, морской порт, вокзалы и воздушные гавани. Ведущие в Столицу главные дороги, перекрыты. В мегаполис никого не пропускают и подхода подмоги, как сторонникам почившего Императора, так и «Миритонцем», в ближайшее время опасаться не стоит. Их задержат достаточное время. Связь полностью под нашим контролем, только остаются неохваченные банки, но мне пришлось перекинуть силы, чтобы заблокировать клановые казармы, но неизвестно, на чьей стороне гвардия?!

Вот именно тот вопрос, который всю дорогу волновал главу. Гвардия – это та сила, которая сомнёт, перемелет и выплюнет две трети всего состава клана и не подавится, а что потом? Клан перестанет существовать, не добившись цели. Гвардия сильна́! Один гвардеец выстоит против десяти, если не двадцати подготовленных бойцов клана, но их мало. Всего тысяча, но эта тысяча элита элит, с которой никому не хочется ввязываться в открытую схватку и самое противное, что подкупить, скомпрометировать не только командиров, но и ни одного гвардейца за долгие годы, пока готовился план возведения на трон другого Императора, так и не удалось. Они верны не столько Императору, а Закону, который призваны хранить. Гвардейцы – это скорее обособленная каста, отобранная из многих тысяч, если не десятков тысяч желающих, но отбор жёсткий и не столько по физическим кондициям, а тем, неизвестным критериям, которые ведомы только их Командиру, не имевшему имени. Сколько раз он пытался внедрить в гвардию своих людей, но всё без толку. Такие попытки предпринимались неоднократно. Помнится, на короткий период десяток кланов объединились для этой цели, но безрезультатно.    

– Дорога свободна! – выкрикнул Марти и в окружении личной охраны, состоявшей из опытных бойцов, неоднократно доказавших верность лидеру, процессия, минуя дворцовую площадь, продолжила путь, неудержимо приближаясь к центральному входу в Перламутровый дворец.

Лестницы, пролёты, этажи и опять лестницы, и везде искалеченные, бездыханные тела. Смотря на то, с каким трудом «Иторри», собравшему воедино всю мощь дружественных кланов даётся продвижение вперёд, Гонцево уже подумывал, а не опрометчиво ли он, повинуясь жажде честолюбия, ввязался в авантюру, но с каждым шагом, с каждым пролётом убеждался, что не всё потеряно. Чем выше он продвигался, чем ближе становился к так вожделенному Тронному Залу, так тел соклановцев и союзников становилось меньше, а его противников, не пожелавших присоединиться и захотевших вести свою игру всё больше.

Вот и Тронный Зал! Створки врат раскрыты, а внутри… тишина. Бои профессионалов происходят именно в безмолвии. Нет ни устрашающих воплей, нет стонов или криков о помощи.

– Отец. Я думал, в Зале нам предстоит тяжёлая битва, но тут только сотня бойцов, хоть и сильнейших, но их мало. Мы их одолеем.   

– Всем стоять!!! – громогласно разнеслось по Тронному Залу. – Главам кланов остаться, остальным покинуть Зал.

– Кто это раскомандовался? – послышалось с противоположной стороны огромного помещения.   

– Я – Командир гвардии Императора! Прекратить сражение! Всем посторонним покинуть Зал!

– Останься со мной, – произнёс Гонцево на растерянный взгляд сына. – Против гвардии никто не устоит, а поговорить, обсудить, нам есть что. И позови Огавану.

Постепенно Тронный Зал опустел, и открылась неутешительная картина: внутри огромного помещения по разные стороны друг против друга стояли главы враждующих кланов, а посередине, окружив, скрывая трон за своими телами, выстроилась гвардия. Впереди, облачённый в церемониальные одежды отдельно вышагивал из стороны в сторону Командир Гвардии, пристально изучая, вглядываясь в лица каждого из присутствующих. От его взора Гонцево покоробило, но он выдержал направленный на него взгляд.    

– Кого защищает гвардия, кто на троне?

– Не видно, смотри…

Обойдя всех, Командир Гвардии остановился возле Трона. Гвардейцы, повинуясь неуловимому движению, разошлись и выстроились по обе стороны, образуя коридор.  

– Кто там, кто? – послышалось со всех сторон. Но Гонцево стоял неподвижно, всматриваясь, ища взглядом среди противников претендентов на Императорский престол, но никого достойного занять трон не находил. Тем временем члены Совета Империи медленно занимали свои места, выходя из потаённой двери.

– Скончавшийся Император не оставил свою последнюю волю… – заговорил Командир Гвардии, а в Зале воцарилась тишина. Все, в том числе и Гонцево, устремил свой взор на живой коридор, по которому к членам Совета кто-то шёл, но из-за плотно стоявших плечом друг к другу гвардейцев не разобрать, кто медленно приближается к знаку власти – короне, в руках одного из членов Совета Империи.

– Это младший брат Императора – Валиннид! – по залу пронёсся гул и не понятно, знак ли это одобрения или недовольства.

– Что делать, отец?

– Ждать, – отрезал Гонцево.

Весь план рушился на глазах, но вступать в открытое противостояние с гвардией – равноценно самоубийству. В случае атаки, на сторону гвардейцев встанут Маритонцы, собравшие на удивление много сторонников. Это и десяток кланов из первой сотни и шесть из первой двадцатки, но силы примерно равны, вот только Гвардия... И почему Симрин – глава  «Маритонцев» так спокоен, разве он не хотел возвести на трон своего далёкого родственника.

– …и согласно Закону престолонаследования, титул Императора переходит старшему рода по мужской линии – Валинниду!   

В этот самый момент, как Командир Гвардии закончил говорить, Валиннид остановился подле членов Совета Императора, но вместо того, чтобы приклонить колено и водрузить на себя корону, он обернулся спиной к держащему символ императорской власти.

– Я – Валиннид, старший из императорского рода, находясь в здравом уме и без чьей-то злой воли, отказываюсь принимать титул Императора, передаю его следующему, согласно Закону.

– О, как! – хмыкнул кто-то за спиной, – а следующий, как раз Тимрис из «Маритонцев».

– Взываю к Закону! – вот и настал твой час Мавис Огаван, ухмыльнулся Гонцево. – Я – Ратисон Гонцево глава клана «Иторри», обвиняю клан «Маритонцы» в попрании чести и убийстве главы союзного клана «Гениры»!

– Ложь! Нагово́р и клевета! – загудели с противоположной стороны.

– Тишина! – взревел Командир Гвардии. – Обвинения серьёзные, но мы здесь не для того, чтобы разбирать межклановые споры.

– Закон един! Поправший себя смертью равного, недостоин представлять интересы императорского дома и подлежит немедленному изгнанию из Империи вместе с семьёй до пятого колена! – на одном дыхании выпалил Гонцево. Как всё-таки вовремя подвернулся Огаван. Не пришлось прибегать к так долго вынашиваемому, но до конца не проработанному плану.  

– Это ложь! Ни я, ни мои люди невиновны в гибели главы клана «Гениры»!

– Я лично видел, как Донавва убил моего деда – прежнего главу «Генир»! – вышел вперёд Мавис Огаван.

– Донавва вчера вышел из клана. Он захотел создать свой, но сегодня, по дороге к Перламутровому Дворцу, он погиб!

– Он выступал на вашей стороне? – задал вопрос Командир Гвардии.

– Да! Но я, как глава клана, не отвечаю за всех его членов, а тем более за новые группы, примкнувшие в ряды.

– А я отвечаю! И готов держать ответ за действия каждого из моих подопечных! – опыт и знание, вот тот козырь, который Гонцево держал в рукаве. Он на десяток лет старше каждого из глав кланов, стоявших сейчас в Тронном Зале и, пожалуй, остался одним из старейших руководителей, который стоял у истоков созданного им клана, а не получил его по наследству или по праву силы. Но именно опыт управлять массами, откроет ему и его сыну дорогу к Императорскому трону. – Только сильный, умудрённый опытом достоин управлять Империей, а не тот, кто не ведает, что творит его правая рука! – после паузы закончил Гонцево. Вокруг него сплотились его сторонники. Сын, стоя по правую руку, сжимал кулаки, готовый броситься в бой.

– Но ты безродный, ставший главой вопреки, а не благодаря. Ты стар, как и погибший глава «Гениров». Ты не достоин, принять благодатную смерть от моей руки, – с ухмылкой ответил Симрин, – по Закону, за нанесённые тобой оскорбления, готов бросить вызов, но…

– Решено! Поединок! – взревел Командир Гвардейцев, – бой до смерти один на один, без замены! Немедля! И пусть в этом бою победит тот, чей род взойдёт на Императорский трон! Великий Дириан Второй не оставил больше прямых наследников, а единственный, кто по праву мог занять место на престоле, поправ Закон, отказался! Так пусть кровь поверженного врага докажет непричастность одного или подтвердит обвинения второго! Круг!  

По команде гвардейцы образовали круг, в центре которого остались Гонцево и Симрин. Остальные поспешно разошлись вдоль стены. Вступить в бой с гвардией – смерти подобно. Противник обязательно встанет на сторону гвардии.

– У тебя нет шансов! Ты когда в последний раз сходился в реальном бою?! – с издёвкой поинтересовался Симрин…

Тишина. В центре огромного Тронного зала круг из гвардейцев. Они, повинуясь своему командиру, оттеснили и разделили противоборствующие стороны конфликта, а конфликт не утихал. За их спинами, в кругу сошлись два бойца. Сила их неизвестна. Каждый, кто достиг главенства в клане не просто боец, а высококлассный боец, но годы… На стороне молодого, не старше тридцати лет Симрина – скорость, быстрота, сила и ловкость, на стороне, если не сказать пожилого, то видавшего виды Гонцево – мощь, опыт и… всё.

– Что отец медлит, не нападает? Почему он закрыл глаза? 

– Тише, он собирает энергию, – ответил стоявший рядом с Варнасом Марти. Он и глава клана примерно одного возраста и учились ещё у одних учителей, – это старая школа. Её в своё время использовали гвардейцы, но отказались – неэффективно. Долго в таком режиме не продержаться. Только короткий миг, но при схватке один на один этого достаточно.

Церемониальных приветствий, поклонов не было. Симрин шагнул с подскоком навстречу так и стоявшему с закрытыми глазами Гонцево, в прыжке выставив колено вперёд, протягивая руки для захвата головы для фиксации удара. Да, коварный удар. Тем более, против «слепого» противника... Нырок, полушаг вправо с поворотом и опущенная вниз левая рука раскрытой ладонью устремляется и пробивает неуверенный блок сердечной области Симрина. Тот плашмя падает на пол, замирая в неестественной позе. И вновь… тишина. Слышно, как бьётся собственное сердце, а Гонцево по-прежнему стоит, чуть ссутулившись, опустив руки вдоль тела, не открывая глаз.

– Добивай!!! – чуть не крича вырвалось у Варнаса. Один лишь шаг отделяет от так вожделенной победы, открывающей такие возможности. 

– Один удар, один труп. Не́кого добивать, – ухмыльнулся Марти, – всё закончилось.

Возле головы Симрина на полу, медленно натекала бурая лужица. Тот так и лежал, не шевелясь.

– Кто ещё бросит вызов главе клана «Иторри»? – громогласно возвестил Командир Гвардейцев и, выждав продолжительную паузу, продолжил, – если смельчаков нет. Род Гонцево вправе основать новую династию, династию Императоров!!! Те, кто промолчал сегодня, пусть молчат в веках. Да не посмеют мстить за спиной! У вас был шанс поспорить за главенство в Империи. С сегодня дня Гвардия, как хранитель Закона и Великого Императора, присягает роду Гонцево, да продлятся их дни. Нового Императора объявит Совет завтра поутру!!! Всем разойдись! Гвардия! На караул!   

После его слов гвардейцы очнулись от спячки. Стоявшие, словно безучастные они разбились по тройкам и, немедля, один за другим ладони у каждого замерцали сизыми проблесками.

– Глава! – первый, с поклоном, когда строй гвардейцев распался, к Гонцево подскочил Марти.

– Где сын?

– Он в безопасности. Принимает неофициальные знаки признания от бывших соперников.

– «Бывших» не бывает, – тихо ответил Гонцево, вытирая пот со лба. Много сил ушло. Очень много. Он не гвардеец, тем более не воргэн, о которых ходит столько легенд. Он всего лишь отличный боец и глава клана, но скоротечная схватка вымотала. Дрожь в руках, ногах. Столько энергии пришлось впитать, заставить циркулировать по организму и сосредоточить на ударной поверхности – открытой ладони, выплёскивая, предавая уничтожающий импульс, что те её крохи, которые не израсходовались на единственный, способный за преградой, будь хоть каменная стена удар, разрушить хрупкое человеческое тело, и сейчас энергия рассеивалось по организму, теряясь в вечности. Именно из-за сложности в применении и долговременного отката эту систему боя широко не использовали. Одна оплошность, один только неверный шаг и всё… Не выплеснутая вовремя энергия разорвёт организм изнутри. Он рисковал, очень сильно рисковал. Существовал только один шанс, один только удар, но Гонцево его использовал, доказав, что он не просто глава, теперь уж точно сильнейшего клана в Империи, но ещё и Основатель династии, новой династии Императоров! Сбылась мечта, которой он грезил долгие годы. Давно он изучал те крохи знаний, которые удавалось отыскать по истории императорской династии, и везде упирался в Закон, хранителями которого являлась Гвардия. И она, не вмешиваясь в распри кланов – они им не помеха, а поддержала единственного, кто по Закону имел право взойти на престол. Но тут происки Симрина спутали все карты – претендент отказался, открывая дорогу ставленнику «Маритонцев», но как недальновиден оказался поверженный глава. Рано, очень рано он принялся избавляться от своих явных и скрытых противников. Подожди он несколько дней, пока объявят имя нового Императора, так и никто б уже и не справился с силой и волей царствующей особы. Но он молод, слишком молод... был. А у Гонцево есть те, кто нашёптывает верхушке противостоящих кланов именно то, что нужно. Такие, засланные советчики есть и в его окружении, но опыт политических игр, подковёрных клановых войн позволяет из поступающего массива информации, вычленить именно суть и просчитать вероятные последствия, не попадая в заготовленную ловушку. И пусть сын лучше не знает, что ему пришлось преодолеть, какую грань преступить для достижения цели.

– Отец! Поздравляю с победой!

– Благодарю, сын.

– Глава, вам надо отдохнуть, присядьте, – видя, как неуверенно стоит на ногах Гонцево, произнёс Марти, указывая на Императорский трон.

– Отец, когда объявишь имя нового Императора? Совет ещё не разошёлся, да и Гвардия ждёт.

– Гвардия и Совет подождёт, сынок, но народ Империи не может долго находиться в неведении.

– Ты прав, конечно, прав.

– Пригласи Совет и Командира Гвардейцев. Скоро утро. Я объявлю имя нового Императора!

Узкая тропинка, петляя, вела всё и выше. Приходилось карабкаться, пригибаться под тяжёлой ношей.

– Учитель, зачем мы так далеко уходим? – желая перевести дух, остановился Эрик.

– Там, – старик Раскин кивнул в сторону крутого подъёма, – у меня небольшой дом, где провёл годы в уединении, тренируясь, изучая то, что хочу передать тебе. Разве я не говорил, о тебе несколько раз спрашивали, и по опыту скажу, интерес со стороны кланов до добра не доведёт, а ещё тобой интересуется полиция, что натворил?! Не хочешь рассказать?!

– Но как же работа?! На что мы будем жить? – не унимался Эрик. Проведя всю жизнь в Столице Империи, он с трудом представлял, как это жить в уединении, вдали от мегаполиса, без благ цивилизации.

– Не переживай. Работа всегда найдётся. Денег много не надо, лес нас прокормит. А переждём годик-другой, научу контролировать себя, так и вернёшься назад. Ты же мне не рассказываешь, почему заинтересовал полицию… Ладно, не отвечай. Чует моё сердце, что-то недоброе грядёт, переждать надо. 

– Учитель, вы можете заглядывать в будущее? – с интересом спросил Эрик.

– Нет. Будущее покрыто мраком. Но воргэн чувствует опасность, и я чувствую тревогу, не столько за себя, а скорее за тебя, мой ученик. Хватит, отдохнули. Пошли дальше. Скоро придём.

Тропинка, извиваясь, вывела путников к невысокому деревянному строению, скорее похожему на сарай, чем на дом, скрываемому среди высоких деревьев. Вокруг непролазная растительность и только по узкой, еле видимой тропинке можно пробраться к неказистому сооружению, которое с громких слов Раскина именовалось домом. 

– Что остановился? Проходи внутрь, там не заперто. Сюда, в такую даль никто не забредает, даже охотники обходят это место стороной.

– И здесь… – Эрик хотел возмутиться, но под суровым взглядом своего наставника осёкся. Лишний раз попадаться на глаза полиции ему не хотелось. И это не только из-за последней стычки со сверстниками, оказавшимися учениками одной из влиятельных бойцовских школ, которую под своё крыло взял сильнейший клан в округе, но и боязнь, что его раскроют и тогда… тогда ему придётся вновь бежать и скрываться… но куда, где. Он только недавно обрёл новый дом, друзей, пусть Трис и уехал, поступив в кадеты, но всё равно, опять убегать ему не хотелось. Он жаждал раскрыть в себе то, о чём с трепетом и пиететом каждый день рассказывал учитель Раскин – об энергии, подвластной только воргэнам.

Очередное утро. Подъём, пробежка вниз к ручью за водой и тренировка. Изнуряющая, каждодневная тренировка до тех пор, пока без сил не свалишься, выполняя очередное упражнение. Совсем недавно Эрику казалось, как легко ему даётся, и держать равновесие, ходя по натянутому над землёй канату, и балансировать на одной ноге, выполняя хитроумные пассы руками, но с каждым разом учитель Раскин придумывал новый вариант упражнения, словно желая нащупать ту грань, которая неподвластна ученику.

– Присядь, вижу в твоих глазах вопрос. Не стесняйся, спрашивай, – прервав занятие, произнёс Раскин.

– Учитель, почему я бегаю, прыгаю, лазаю по деревьям. Ведь я вижу энергию, могу ей управлять.

– Точно можешь? – резкий, неуловимый тычок прямым пальцем остановился возле виска Эрика. Тот не успел, и отшатнуться, или поставить блок, оставшись без сил. –  Ты только вступил на путь познания. Без крепкого тела энергия свободно не циркулирует по организму. В бою, когда физические силы на исходе, энергия вогэн только на последнем уровне познания восстановит твои силы, а сейчас тебе надо тренировать своё тело. Оно слишком слабо, чтобы полностью адаптировать всю силу, которой ты владеешь. Помнишь, в каком состоянии ты в прошлый раз вернулся в общежитие? Не помнишь, – покачал головой Раскин, – я тебя почувствовал в паре кварталов и пошёл навстречу. Тебя тряс озноб, ты еле шёл, спотыкаясь. Энергии у тебя много, но тело ещё не в состоянии впитать, переварить ту мощь, которой владеешь. Вот именно тогда я и принял решение, что пора уходить. Чему-либо научить в крохотной комнате, где мы с тобой занимались, где рассказывал основы, чтобы ввести в курс дела, не раскрывая себя, невозможно. Когда тело окрепнет, у тебя появятся силы аккумулировать энергию и в нужный момент черпать её, беря именно столько, сколько нужно, не доставляя вреда организму.

– А потом?

– Что потом?

– Что я смогу делать, когда научусь всему тому, чем владеете вы, учитель?

– Не знаю, – покачал головой Раскин, не рассказывать же ученику, что впервые узнал, что дар появился у того, кто дважды познал смерть, – хватит, отдохнули. Берись за шест и продолжай упражнения.

Светило клонилось к закату. Съеден скудный, но калорийный ужин и подросток уснул, прямо за столом. Раскин отнёс его на кровать, а сам вышел во двор, тихо прикрыв за собою дверь. Его не оставляли сомнения. Правильно ли он поступает, обучая подростка в таком жесточайшем темпе, но всё существо воргэна в его теле кричало, даже не кричало, а набатом разносилось по каждой клеточке, говоря, что времени осталось совсем мало…

Два месяца каждодневных тренировок не прошли даром. Эрик возмужал, и от его тщедушного тела не осталось и следа. Он окреп и по внешнему виду не скажешь, что ему нет и шестнадцати, а ещё он научился контролировать себя, контролировать энергию, которая окружает всё вокруг. Теперь он без труда выполнял те многочисленные задания и упражнения, которые в начале тренировочного процесса казались невыполнимыми и ещё силы оставались, чтобы тайком, вместо сна гулять по лесу. Ему нравилась нарушаемая только шелестом листьев тишина, умиротворённость и спокойствие. В такие моменты Эрик ощущал себя единым целым с природой и с лёгкостью восстанавливался к следующему дню для продолжения тренировок. 

– Эрик, на сегодня хватит! Присядь, – солнце только перевалило через зенит, а учитель прекратил тренировку, чем несказанно озадачил Эрика. – Сейчас умойся и пойдёшь, спустишься вниз в селение. Там есть лавка – это магазин такой местный. Список, что купить я тебе написал, деньги дам, а вернёшься, я как раз ужин приготовлю. Сегодня больше тренировок не будет. Как говорится, тренировки тренировками, но и отдых требуется, чтобы мышцы окрепли, пошли в рост и набрали эластичность. Смотрю, физическую форму ты обрёл достаточную, теперь можно переходить ко второму этапу.

– Второй этап? – вот тут Эрик не скрыл своего удивления. Он-то думал, что всё – герой-гвардеец, как минимум, а тут оказывается только первый этап.

– Как вернёшься, за ужином и расскажу, что дальше. Не задерживайся.

Спускаться вниз – это не подниматься вверх с поклажей. Эрик, окрылённый похвалой учителя, бежал вниз, не замечая окружающих красот. У подножия горы, на вершине которой они с учителем нашли для себя новый дом, располагалось селение. В ту ночь, когда они тайком вышли из мегаполиса, Эрик не обратил внимания, есть ли поблизости жилища людей. Для него, кроме как в мегаполисе и жить невозможно, а сейчас, спустившись вниз, он по плохо укатанной дороге, шёл к селению, дома которого приметил ещё во время спуска.

– Эй! Кто таков? – неожиданный окрик заставил остановиться.

– Эрик. В селение иду за продуктами.

– Сам-то откуда? Из какого клана? – справа от дороги из кустов показался молодой парень, лет четырнадцати, но на голову выше Эрика.

– Из мегаполиса. Мы тут с семьёй недалеко отдыхаем.

– Городские… – пренебрежительно сплюнул незнакомец, – дорогу знаешь, или проводить?  

– У меня ничего нет. Только деньги, которые родители дали на продукты.

– Ладно. Всё равно домой иду. Так не ответил, из какого клана?

– Не из какого… пока.

– А я вот, как чуть повзрослею, убегу от родителей и в клановую школу поступлю, – мечтательно произнёс незнакомец, – мне, правда, отец запрещает и думать об этом. Я ж из семьи артельщиков. В кибуце с родителями, братьями и сёстрами живу. Нас не трогают, мы никого не трогаем. У тебя сколько братьев?    

– У меня нет братьев… и сестёр тоже, – поторопился ответить Эрик.

– Не повезло тебе. А у меня две старшие сестры, один старший брат и двое ещё младших! Кстати, меня Винтор зовут, или просто Вин.

– Меня Эрик.

– Что ж Эрик, вот и пришли. Лавка направо через два дома. Мимо не пройдёшь, а мне надо бежать домой. И так долго с поля возвращаюсь, отец, небось, уже старших искать отрядил. 

Эрик остался один. Людей на широкой, ухоженной, вымощенной плитами улице немного, но ему было не по себе. Ему казалось, что за каждым его шагом наблюдают и когда оборачивался, ловил на себе заинтересованные взгляды редких прохожих.

«Может с одеждой, что не так?» – подумал Эрик и как мог, осмотрел себя. Рубаха чистая, штаны только постиранные. Учитель следил за внешним видом и не давал расслабиться. Когда он в один из дней на тренировку вышел в грязной от пота рубахе, так в первую очередь Раскин заставил его привести себя в порядок, а потом только приступил к тренировке.   

– Ой, новенький! К кому это родственники приехали из центральной кибуцы?! – озорно улыбаясь, пряча румяные щёки, спросила девушка примерно его возраста.  

– Я не родственник. Я в лавку пришёл, – открыв рот от изумления, растерянно произнёс Эрик. 

– В лавку пришёл… Жаль, а я думала, кто новенький перебрался из мегаполиса. Там говорят жить трудно, дышать нечем. Не то, что неба, солнце не всегда видно. А у нас, куда не глянь, везде зелень, деревья, поля, а вода в озере тё-оплая, – она мечтательно закатила глаза.

– Меня Эрик зовут, – осмелев, произнёс подросток. Перед ним, всё так же улыбаясь, стояла девушка, очень похожая на его сестру, только с очень длинной косой. Но те же ямочки на щеках, те же густые брови, знакомые нотки в голосе, и взгляд… весёлый, озорной. Как только Эрик её увидел, не мог избавиться от наваждения. Неужели такое возможно, что его родная, любимая сестра не умерла, а, как и он сбежала и обосновалась где-то в глуши. И теперь он её встретил.   

– Меня Линиана или Лина.

– У вас у всех двойные имена?

– Почему у всех, а с кем ты ещё познакомиться успел?! – наигранно изобразив недовольство, насупив носик, спросила Лина.

– С Винтором – Вином. Я его по дороге встретил.

– Братец и тут успел! Его ищут, думают, заблудился в лесу, уже искать хотели, а он гуляет, не спросясь! Вот отцу пожалуюсь…

– Не надо. Он мне помог, чтобы я по дороге не заблудился, а он твой брат?

– Ага, брат – младший! Ладно, пошла я, заговорилась тут, а мне ещё маме помогать готовить. Сегодня моя очередь. 

Не успел Эрик придумать, что вразумительного ответить, как Лины, след и простыл, растаял, словно её и не было…

Подъём с поклажей занял много времени. Эрик всю дорогу не мог понять, а не привиделась ли ему девушка, назвавшаяся Линой. Он часто останавливался, оглядывался назад. Подспудно ожидая, что вот-вот позади, на тропинке появится она и скажет: «Я твоя сестра – Айда, пойдём домой». Но ни через четверть дороги, ни когда он преодолел крутой подъём, так и не услышал позабытый, звонкий голос.

– Долго тебя не было, Эрик. Думал, за тобой идти.

– Я в посёлке задержался. Помочь попросили разгрузить товар в магазине, – не соврал Эрик.

Подойдя к местной лавке, магазином, а тем более мегамаркетом назвать одноэтажное, но добротное здание не поворачивался язык, оказалось, что почти все взрослые в это время находятся в поле, а в магазин, как назло, именно сейчас прибыл моби́ль с товаром, и дородная женщина-продавщица попросила помочь с разгрузкой. Среди более-менее взрослых оказался Эрик и хромой мужчина, лет сорока. Вместе они и помогли с разгрузкой. За свой труд он получил небольшой подарок.

– Вот! Мне за работу заплатили, – с довольным видом Эрик извлёк из баула две бутылки минеральной воды и две сладких газировки. 

– Ладно, – строго произнёс Раскин, но объяснять своё недовольство не стал, – давай отужинаем. Присаживайся, всё готово.

– Учитель, вы хотели сегодня рассказать о втором этапе обучения, – осторожно напомнил Эрик, видя недовольство на лице Раскина.

– Второй этап, второй этап. Да, Эрик. Ты за эти месяцы прошёл то, чего я добивался годы, но это и к лучшему. У тебя молодой организм, он справился, окреп. С завтрашнего дня начну учить тебя практическому применению энергии, различиям в циркуляционных течениях, отличию видов и потоков концентрации. Не смотри на меня так. Всё, чему обучаю, я постиг, достиг сам. Не часто, можно сказать всего пару раз, мне довелось встретиться с другими воргэнами, и хотя эти встречи были мимолётны, они много принесли мне, дали понять, в чём я заблуждался, в чём оказался прав. Но и среди познавших смерть нет единого мнения о свойствах процессов, а суть покрыта тайной. Давай спать. Начнём с завтра, поутру.     

– Я посижу немного.

– Опять в лес пойдёшь? Не удивляйся. Я тебя чувствую и сейчас вижу в тебе беспокойство, но это беспокойство непонятно мне. Триса вспомнил? 

– Нет. Не его, а близкого мне человека… – Эрик замолк, не желая продолжать. Ему иногда казалось, что старик Раскин и так всё знает, видит и из-за этого не настаивает на откровенности с его стороны. Но сегодняшняя встреча Эрика сильно взволновала. Действительно, может его сестра жива и сейчас где-нибудь прячется… Но вспомнив слова доктора, вновь на него нахлынули те эмоции, те переживания, когда ему рассказали сначала о смерти родителей, а потом и сестры, любимой сестры.

Ещё не рассвело, а Раскин уже разбудил Эрика, и они вдвоём стояли, встречая восход.

– Расслабься. Позволь энергии циркулировать свободно. И когда она найдёт оптимальный для себя ритм, прислушайся к себе. Что чувствуешь?

– Тепло в ладонях, – ответил Эрик, прикрыв глаза.

– Хорошо. Теперь заставь ладони похолодеть, словно ты окунул их в ледяную воду. Пусть энергия циркулирует не по всему организму, а зацикли её в конкретном месте. Не прерывай течение по всему организму! Раздели энергию на части. Сконцентрируйся, направь внимание не только на отдельный орган, а раздели своё сознание, почувствуй каждую клеточку своего тела, каждую каплю энергии вместе и, одновременно, отдельно.   

– У меня не получается.

– Получится. Это упражнение можно выполнять, не замирая в одной позе. Чувствуй энергию, направляй, то в один орган, то в другой. И не только в руки и ноги. Тело – это сосуд, где циркулирует энергия. Если наполнить сосуд воздухом, он всё так же останется хрупким. А если наполнить сосуд густой субстанцией, то и сосуд станет плотным и пробить оболочку станет труднее. Смотри.     

Раскин подошёл к лежавшему на земле валуну, положил на него руку и другим камнем с силой ударил по кисти. Но ударный камень раскрошился, не причинив вреда.

– Это защитная техника, – продолжал учить Раскин, – а для атаки, когда необходимо пробить препятствие или нанести повреждение через преграду, будь то плотная одежда, или защитная экипировка, выплёскивай накопленную энергию. Лучше всего для этого подходят ладони. Несмотря на физическую слабость удара, всё равно, сосредоточенная и кратковременным импульсом выплеснутая энергия убьёт противника, разрушив плоть и внутренние органы.   

– Учитель, а я смогу противостоять гвардейцам? – смотря, как Раскин растирает в ладонях пыль, оставшуюся от булыжника, спросил Эрик. На него сильное впечатление оказала демонстрация возможностей энергии, подвластной воргэнам. В маленькой комнате, где провёл первые уроки Раскин, продемонстрировать наглядно затаённый потенциал было невозможно. И сейчас Эрик с открытым ртом смотрел, что проделывает с энергией учитель. Он видел, как в теле Раскина образовывались завихрения, видел, как они разделились на пять частей, создав локальные зоны на руках, ногах и в области сердца. Видел, как поток энергии соскочил с ладони и разнёс крепкий булыжник в пыль.

– Давно, полсотни лет назад, гвардейцев набирали из числа воргэнов, но с каждым годом нас становилось всё меньше и меньше. А гвардия – это не только охрана Императора, но и хранители Закона, их всего тысяча. Не больше и не меньше. Со временем воргэнов стало не хватать, чтобы пополнить ряды и тогда в гвардию стали принимать всех, прошедших жесточайший отбор. И такие испытания не каждому воргэну под силу, но я тебе рассказал официальную версию, почему их в гвардии сейчас нет. Ходят слухи, что они пошли против Императора Дириана Второго, отказались подавить восстание, кстати, произошедшее здесь, на этой земле. Ведь раньше Болливана входила в состав Империи Хорнариса, но получила независимость, а состав гвардии сменился – в неё теперь входят лучшие бойцы, способные ко многому, в том числе и контролировать энергию вогэн, но у них не дар, а их обучают этому и при равных условиях, одарённый сильнее гвардейца, но хватит разговоров. Тренировка только началась, продолжай…

Светило клонилось к закату. Очередной трудный день подходил к концу. Уставший Эрик с ведром в руках медленно плёлся по еле заметной тропинке вверх. Сейчас он наберёт воды, обмоется в небольшом горном озере и вернётся назад, чтобы перекусив, уснуть. Ходить по вечерам, гулять по лесу у него больше не оставалось сил. Вторую неделю, с восхода до заката он занимался, учился контролировать энергию. Ему это удавалось, но выматывало сильнее, чем после физических упражнений. И учитель, заметив, что прогресс в обучении забуксовал, давал возможность подростку на час-два раньше заканчивать занятия и ходить, гулять, меняя обстановку. Моральное напряжение для Эрика оказалось тягостнее физических нагрузок, и его неокрепшая психика не всегда справлялась с возросшим темпом обучения. Но чем хорош молодой организм – тем, что быстро восстанавливается.

Вдалеке, сквозь лесную чащу, показались отблески водной глади, и Эрик ускорил шаг. Затерянное высоко в горах озеро практически не имело берегов, оно полностью окружено горным массивом с редкими, уходящими высоко вверх деревьями и только одна тропинка, теряясь в густых зарослях, виляя через разлом горной породы, вела к месту, где можно, не опасаясь свалиться вниз, набрать воды.

Шум камнепада, от которого Эрик замедлил шаг, прислушиваясь. Посторонние, чужие к этому озеру не ходили, по крайней мере, как говорил учитель, оно в здешних местах считается проклятым, а вода местами настолько холодная, что Эрик долгое время не решался купаться, пока не привык.

– А-а-а! По-мо-ги-те!!! – истошный крик и вновь булькающие звуки. Озеро приняло свою жертву.  

Эрик, бросив по дороге ведро, бежал, продираясь сквозь густые заросли в сторону, где совсем недавно слышался крик, но резко остановился. Полагаться на органы чувств неразумно. Подросток прикрыл глаза, давая энергии овладеть его телом. Ещё в первые дни обучения, живя в общежитии, Раскин учил Эрика при помощи дара искать потерявшиеся вещи. Это простое упражнение позволяло настроить организм, дать толчок к циркуляции энергии, и вот сейчас Эрик застыл, ожидая, когда он сольётся с потоками энергии и ноги сами поведут в ту сторону, куда надо. Он опасался, что ошибётся. Всё-таки не настолько филигранно он овладел техникой, подвластной только воргэнам, но в сгущающихся сумерках и воцарившейся тишине, другого варианта не нашёл. Надо рискнуть.

Сначала робкий шаг вперёд, потом влево и, переходя на бег, Эрик нёсся сквозь густые заросли с прикрытыми глазами. Зрение ему сейчас было не нужно. Его влекла энергия, он двигался по видимой только ему нити, которая связала его и того, кто просил о подмоге. Он не знал, кто это. Но правильно заданный вопрос, настроил на нуждавшееся в помощи существо,

 Нить погасла, Эрик остановился. Он открыл глаза, прислушался. Еле слышимая возня и тихий плач. Вперёд, осторожно вперёд, туда, откуда доносились звуки. Вот и край обрыва, и отблеск луны в безупречно гладком озере. Нет. Назад. Чуть влево. Припав на колени, посмотрел вниз: вцепившись двумя руками, держась за толстую ветку дерева, над пропастью болтыхался силуэт, безуспешно пытавшийся выбраться из расселены.    

– Держись! Сейчас помогу! – крикнул Эрик, но ответа не услышал. Трещина в горной породе, куда провалился человек, а что это человек, сомнений нет – узкая, но глубокая. Её сразу и не заметишь, а тем более, в полумраке густого леса, куда и солнечные лучи в ясный день не всегда пробивают себе дорогу, а сейчас вечер, ничего не видно даже в десяти шагах. 

«Жаль, верёвки нет, а возвращаться – времени много потеряю», – лежа на животе возле расселины, думал Эрик. Но тут ему пришла мысль. Он снял с себя рубаху, пояс, штаны и связал крепким узлом. Посмотрел вниз, вроде дотянется.

 – Эй! Лови, я тебя вытяну!

Силы натренированного тела хватало, чтобы уперши́сь ногами, тащить отчаявшегося, потерявшего надежду бедолагу. Как только смазанный в ночи силуэт показался, Эрик кинулся к нему и, перехватив за руки, вытащил из расселены и повалился без сил.  

– Ой!

– Что «ой»?! Как ты сюда забрёл?! А если бы меня рядом не было?!

– Не забрёл, а за ягодами ходила, – тяжело дыша, ещё не придя в себя, ответил знакомый голос, – тут поляна недалеко. Но не заметила, как стемнело, и заблудилась. Не в ту сторону пошла, а потом… провалилась. Успела за ветку зацепиться и держалась, сколько могла. Пробовала кричать, но голос охрип. Уже думала, что всё, упаду… а внизу темень, как глубоко и не видно.   

Эрик встрепенулся. Он лежал на земле совсем голый. Всю одежду пришлось связать и использовать вместо верёвки, а спасённой оказалась девушка, так и не отпускавшая из своих рук его одежду. 

– Отвернись и отдай одежду. Не хнычь.

В темноте лицо не разобрать. Эрик и не пытался, мельком глянув на заплаканную девушку, но голос сразу узнал – это Лина.    

– Успокойся. Можешь поворачиваться.

– Эрик?! Это ты? – вся также тихо всхлипывая, произнесла Лина. Она немного пришла в себя, но её по-прежнему трясло, а слёзы застилали глаза. 

– Я. С кем ходила за ягодами? Может, тут ещё кто потерялся?

– Нет. Одна ходила. Родители поехали в центральную кибуцу, взяли с собой младших, мегаполис показать, а меня с братом оставили. Вот я и пошла по ягоды.

– Понятно. Тебе надо возвращаться. Уже ищут, наверно. 

– Темно. Мне страшно.

– Не бойся, – улыбнулся Эрик, вспомнив момент, как однажды тёмной ночью вместе с сестрой возвращался домой с затянувшейся учёбы. Она также боялась, но родители встретить не могли, и пришлось одним добираться до дома. В этом не было ничего необычного, мегаполис всё-таки сияет огнями целые сутки, но тут Лину можно понять – темнота, хоть глаз выколи, – я провожу.

Куда идти Эрик примерно знал. В лесу он гулял долго и, считай, все пути-тропинки за это время изучил. Маршрут выбрал не самый оптимальный, а чтобы поблуждать немного, не только для того, чтоб запутать девушку, но и дождаться когда она успокоится. 

– Ты видишь ночью? – спросила Лина, когда в очередной раз Эрик перешагнул завалившиеся ветки.

– Нет, – быстро ответил подросток, не желая раскрываться. И так слишком много о нём узнали. Старик Раскин неоднократно говорил, что нельзя кому-либо рассказывать о том, что они тут живут. Всё-таки место хорошее. Лес кормит: живность, ягоды, грибы, вода рядом. Есть где прикупить недостающее, ту же соль и крупы. Всё-таки спешное покидание мегаполиса не позволило вдумчиво собраться и заблаговременно подготовиться. Но главное преимущество этого места – никто не беспокоит. – Уже пришли. Смотри, эта тропинка выведет тебя из леса, а чуть вдалеке огни, иди на них – это и есть кибуца.  

– Спасибо тебе. И… никому не говори, что спас меня, а то от родителей достанется, перестанут в лес пускать, – тихо прошептала Лина и стремглав побежала по тропинке.

Эрик возвращался назад к дому. Его одежда изгваздана, он весь грязный, но счастливый. Сегодня впервые он использовал дар не только для того, чтобы защитить себя, а ради спасения человека. По пути нашёл потерянное в спешке ведро и остановился у ручья, привести себя в порядок.

– Вот ты где?! Я уже думал, с тобой что-то случилось! – когда Эрик умывался, словно из ниоткуда появился Раскин. От неожиданности Эрик вздрогнул, а показалось, что дрожит от холода. 

– Учитель… Я… Упал, заблудился… – сбивчиво ответил Эрик.

– Не продолжай. Пошли домой. Там и приведёшь себя в порядок. Нечего в холодной воде возиться.

Сидя за столом, поев вкусной, хорошо сдобренной мясом местного оленя каши, Эрик довольный откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. День его сильно вымотал. На руках, лице множество ссадин, ран, но они постепенно затягивались и уже не кровоточили. 

– Иди, отдыхай. Завтра тренируйся сам, а я с утра проверю силки и в селение схожу.

– Учитель, можно с вами?

– С таким лицом ходить по селению, только людей пугать! – усмехнулся Раскин, – пару раз я схожу, ничего не случится.

Эрик хотел возразить, сославшись на то, что дорога вниз, а потом подъём с тяжёлой ношей трудное испытание для немолодого учителя, но Раскин его опередил.

– После полудня встретишь меня у подножия. Только спрячься. Там есть густые заросли на развилке. Если я буду один и подам знак, тогда выходи, поможешь донести. Если что-то пойдёт не так, не дождёшься моего знака, хоть и будешь видеть, что один, уходи в лес. Я тебя найду, а сейчас ложись, отдыхай.

Эрик проснулся, когда Раскин уже ушёл. Непривычно пробуждаться, когда тебя не подгоняют, и не ожидают твоего подъёма, нетерпеливо прохаживаясь возле дома. Эрик поднялся, потянулся и, не обнаружив на руках ни единой царапины или ссадины, улыбнулся. Прав оказался учитель: циркуляция энергии позволяет не только выдерживать тяжелейшие нагрузки, но и восстанавливать повреждённое тело. Половину дня Эрик занимался, повторяя из раза в раз упражнения, показанные учителем. Энергия беспрепятственно циркулировала по телу, то концентрируясь в правой ладони, то в левой, то в районе солнечного сплетения, а когда чувствовал, что собрал много, выпускал её: лёгким прикосновением к камню, растирая его в пыль.

Эрик ухмыльнулся: «Это ещё учитель не показывал боевые приёмы, только защитные и те, которые помогают избавляться от излишней энергии».

Будь хоть сто раз одарённым, но излишек энергии необходимо куда-то девать, а лучшего способа, как высвобождать избыток в крепкий камень, они не придумали. Подросток пробовал дистанционно, не касаясь предмета избавляться от энергии, но это не получалось. Когда за очередной попыткой выплеснуть энергию не прикасаясь к камню, его заметил учитель Раскин, то объяснил: «Рано тебе пробовать такой способ. Это высший уровень владения мастерством, даже у меня не получается, не притрагиваясь к предмету, передать энергию, достаточную для разрушения. Я слышал только об одном воргэне, в совершенстве владевшим такой техникой – это бывший Командир Гвардии Императора. Его предательски убили, хоть он и забрал с собой много высококлассных бойцов, но рой пчёл до смерти ужалит и льва, если будет в том необходимость».

Незаметно светило перевалило через зенит и подросток, спохватившись, побежал по узкой тропинке к месту, где его ждал Раскин. Но по дороге Эрик замер, ощутив беспокойство. Он ускорил шаг и понёсся вниз, не замечая дороги. Когда добрался до места, где предстояло ожидать учителя, отдышался. Внутри всё клокотало от необъяснимой тревоги. Эрик не мог понять, что происходит. Такое ощущение опасности у него впервые. Он вспомнил совет учителя: «Расслабься, не зацикливайся на одном. Всегда есть выход из положения, каким бы безвыходным или устрашающим оно не казалось».  

По дороге торопливо, иногда переходя на бег, шёл учитель. За ним, всего в нескольких десятках метров пятеро мужчин медленно, но верно догоняли старика. Эрик рванулся выйти из своего укромного места, но пойманный суровый взгляд учителя не позволил нарушить указание: сидеть и ждать условленного знака.   

Раскин, повернув на развилке в противоположную от их убежища сторону, прошёл десяток метров и остановился, заметив, как навстречу двигается другая группа из десяти человек. Его догнали. Только сейчас Эрик увидел на рукавах преследователей клановые знаки. Короткий разговор. О чём говорили, он не разобрал, но учителя обошли со всех сторон, окружили. Эрик сидел, ожидая знака, чтобы вмешаться, но его так и не последовало. Первым, со спины на старика Раскина напал долговязый и, словно через непроницаемую пелену, до Эрика долетел мысленный посыл: «Беги! Прячься!».