Позор дебютантки

- Знаете, мисс Линетт, - медленно произнес красавец, взглянув на мой прежний портрет, а потом на меня. - Вы... мягко говоря, не соответствует моим ожиданиям. А портрет вам нагло льстит.

С портрета на нас смотрела хрупкая белокурая красавица-фея в голубом платье с букетом цветов.

- Честно сказать, я был уверен, что увижу... несколько иную картину, - заметил жених, глядя на портрет и явно пытаясь найти сходство.

От меня не укрылось, как он спрятал бархатную коробочку обратно в карман.

Это было ужасно обидно. Но куда обидней был его взгляд.

- Вы прекрасно понимаете, что мне нужна красивая, стройная, изящная девушка, которая будет украшением дома, украшением любого бала... Я хочу, чтобы она вызывала восхищение... Грациозная, нежная, хрупкая, - заметил красавец, глядя на меня разочарованным взглядом. - А то, что я вижу сейчас, представляет собой очень грустное зрелище. Давайте начистоту. Вы сейчас выглядите, как моя покойная тетушка, которая ужасно любила пирожные. И этот корсет вам явно мал. Впрочем, как и платье...

Мне было ужасно неприятно это слышать.

Я и так понимала, что красавец явно недоволен тем, что вместо тонкой звонкой принцессы он увидел девушку весом в сто пятьдесят килограмм.

- Я знаю, что есть ряд мужчин, которые предпочитают девушек... как бы вас не обидеть... пышечек! Но, увы, я не из них, - лениво заметил гость. - Мне нравятся стройные девушки, хрупкие, чтобы хотелось обнять и защитить... Кто-то не любит блондинок, кто-то не любит брюнеток... Кто-то терпеть не может рыжих... А я не люблю, когда женщина много весит. Честно сказать, я даже не представляю себе, каково это исполнять супружеский долг в даме, которая весит как три дамы.

Он помолчал.

Я вздохнула. В нашем мире я бы ему ответила, что это называется групповухой. Он, я и мои килограммы! Но после того, как я попала в другой мир и в тело старшей дочери господина Линетта, я честно должна изображать трепетный викторианский цветочек, который при слове «жопа» падает в обморок. И сейчас я тоже подумывала упасть в обморок прямо на этого нахала, не без тайной надежды, что я очнусь, а он уже нет.

- Поэтому у меня для вас есть крайне оскорбительное предложение! - произнес наконец жених.

Мой взгляд скользнул по красавцу, чей запах духов накладывался на запах пыли старых книг отцовского кабинета.

- Многие девушки, узнав о том, что их отвергают в качестве невесты, сильно расстраиваются. Я рад, что после новостей вы не упали в обморок и не стали плакать!

В старом любимом папином кресле сидел, развалившись, изысканно одетый темноволосый красавец, глядя на меня небрежным взглядом.

Жгучие и темные глаза выдавали в нем горячий и гордый нрав. Черные волосы — бурный темперамент, а снисходительная ленивая улыбка — мерзавца, подлеца и любимца женщин.

Было что-то хищное в его движениях, но при этом грациозное.

Казалось, когда он идет, под его ногами хрустят осколки женских сердец.

- Я вообще не в курсе, что должна была стать чьей-то женой, — честно заявила я. — До того момента, пока вы об этом торжественно не объявили.

- Разве ваш отец вам ничего не сказал? — удивился несостоявшийся жених.

- К сожалению, — произнесла я, поднимая глаза на красивый портрет убеленного сединами мужчины, который смотрел на нас задумчивым взглядом. — Он не успел.

- Мне очень жаль, — посочувствовал гость, тоже взглянув на портрет. Но его взгляд был коротким, скорее, просто вежливым.

Судя по внешнему лоску и виду, гость в этой жизни любил только одного человека — себя. Любил трепетной и нежной любовью, которой не могла помешать ни критика в его адрес, ни осторожные колкие замечания окружающих относительно его манеры держаться. Даже в чужом доме он чувствовал себя полным хозяином положения.

- Надеюсь, мы оба понимаем, что вы, как невеста, меня, мягко говоря, не устраиваете, — вежливо заметил гость.

Он снова посмотрел на портрет. Я усмехнулась. Себя-то я вполне устраиваю! И в горе, и в радости, и в ста пятидесяти килограммах. А то, что мужик нынче привередливый пошел, так я даже знаю, куда он пошел. Туда, куда я его мысленно отправила.

Мне бы еще сестер устроить, так вообще сказка!

- По крайней мере, я сказал вам честно. Но вместо себя я могу предложить кое-что другое, — добавил гость, понизив голос. — Я вижу, что ваша семья весьма бедствует…

Я тоже посмотрела на старые выцветшие обои.

- Поэтому я собираюсь предложить вам кое-что взамен меня, мисс Нэлли Линетт, — заметил гость, словно я уже почти согласилась. — Как насчет некоторой суммы денег в обмен на то, что вы подпишете вот эти документы?

Нэлли Линетт была старшей дочерью достопочтенного Астора Линетта, который всегда с гордостью говорил, что однажды обменял титул на самую красивую женщину на свете, подарившую ему трех дочерей. «Моя сладкая булочка!» — вздыхал отец, глядя на портрет матери. «Ты ее копия!» — замечал он, с улыбкой глядя на очень пышную красавицу на портрете. «И я надеюсь, что однажды найдется тот, кто будет любить тебя так же, как я люблю твою маму, несмотря на то, что ее уже много лет нет с нами! И не вздумай соглашаться на других! Пообещай мне, доченька! А еще пообещай, что ты позаботишься о младших сестрах!»

Удача отвернулась от нашей семьи сразу после смерти отца. Все, что у меня осталось, так это старый дом, две красавицы-сестры, которых нужно выдать замуж, и небольшая рента, с которой я скрупулёзно откладывала по несколько фартингов для того, чтобы вывести сестер в свет.

Гость явно ждал моего ответа, а я понимала, что упускать такую возможность в преддверии нового бального сезона нельзя!

Пока что мой взгляд оценивал жениха, а я понимала, что у меня есть выбор: упереться и настоять на браке или согласиться с тем, что мы друг другу категорически не подходим.

Конечно, он очень красив. Редко попадаются такие красивые мужчины. Сразу видно, что богат. И я даже на секунду представила, что он сейчас делает мне настоящее предложение…

Но потом вспомнила, с чего начался разговор, и вздохнула.

Если жених упрется, если его родственники упрутся, то я могу и скоропостижно скончаться! А мои сестры останутся совсем одни. А они у меня настоящие викторианские одуванчики, которые вечно сидят на диете, чтобы угодить притязательным мужским вкусам на хрупких и нежных фей.

В голове пролетела уйма вариантов, как приличные джентльмены увиливают от женитьбы. И эти способы мне ужасно не понравились. Опорочить невесту сейчас проще простого, но тень падет и на ее сестер. Тогда с планами на замужество придется распрощаться. Ни один приличный жених не посмотрит в сторону девушки, чья родственница была замешана в громком скандале. Какой бы красивой и трепетной ни была невеста.

Мне было как-то волнительно и тревожно… Ситуация, конечно, была ужасно неприятной. Было бы лучше, если бы он женился на мне. Тогда я была бы спокойна за судьбу моих одуванчиков. Но если он предложит деньги…

- Я предлагаю вам некоторую компенсацию за то, что вы подпишете вот этот документ, — произнес жених. — Мне нужны гарантии, что нас с вами никогда не свяжет брак. Что вы не обратитесь ни в суд, ни к королю. Говоря простым языком, этот магический договор делает брак между нами невозможным. Ни сейчас, ни в будущем. Вам нужно своей рукой написать, что вы, Нэлли Линетт, добровольно отказываетесь от свадьбы со мной. И не станете предавать этот факт огласке. Общество не должно знать о несостоявшихся планах наших покойных родителей.

- И во сколько же вы оцениваете мои несбывшиеся девичьи мечты? — спросила я, понимая, что от денег отказываться не собираюсь. Они мне сейчас позарез нужны. — Во сколько вы оцениваете мое разбитое сердечко? Во сколько вы оцениваете мои слезы в подушку?

Красавец взял бумагу со стола и написал сумму.

Я посмотрела на сумму, написанную красивым почерком, а потом на красавца. Так, это на хорошее платье для Перл. Теперь нужно еще и платье для Коралл!

- То, что вы написали, это слезы в подушку, - заметила я, томно вздыхая. - А мечты? Я же, когда вас увидела, столько планов себе настроила… Как мы будем жить в красивом вашем доме, как я буду рожать вам детей… Каждый год и по двое. А какая свадьба у нас будет… Ее столица еще долго будет вспоминать…

- Хорошо, я согласен добавить еще немного, - заметил красавец, глядя на меня с удивлением.

Так, это у нас туфли и наемный экипаж… Теперь нам срочно нужны бриллианты! Без бриллиантов на приличном балу делать нечего!

- А как же разбитое сердце? - спросила я, понимая, что это далеко не все финансовые возможности этого обольстительного красавца.

- Но вы же сами сказали, что впервые слышите обо мне, - заметил он, глядя на меня испытывающим взглядом.

“А этот красавец, где сядешь, там и слезешь!”, - заметила я, понимая, что люблю таких мужчин. Вот правда, люблю! Жаль, попадаются такие редко. И такие, как я, им, увы, не нравятся.

- Да, но… Как только вы вошли, я прямо почувствовала: «Он!». Сердце прямо екнуло в груди при виде вас, - продолжала я, не сводя с него взгляда. - Прямо почувствовала, что «судьба моя» только что вошла в комнату.

Красавец, не сводя с меня глаз, написал новую сумму. «Так-так-так!», - попыталась успокоиться я, пытаясь поднять сумму еще немного. Это пойдет на кружева… Кружева нынче вон как в цене взлетели! Ну еще бы! Бальный сезон начался! Их километрами скупают!

- Вы понимаете, что я девушка-однолюб, - вздохнула я. - Я ж вас всю жизнь любить буду!

- Мне показалось, или в вашем голосе прозвучала угроза? - вскинул бровь красавец.

- Не показалось, - заметила я. - Вам будет весьма сложно куда-то деться от моей любви. Я буду писать вам каждый день слезливые письма и караулить возле кареты… И мне будет совершенно плевать, кто будет спать с вами в постели, когда я полезу к вам в окно, чтобы увидеть вас хотя бы еще разок по зову влюбленного сердца.

- А вот это уже наглость, - заметил красавец, сверкнув глазами.

- Ну что поделаешь! - вздохнула я. - Все претензии к любви с первого взгляда. А я могу быть еще очень ревнивой. Я могу караулить не только вас, но и вашу любовницу… Хрупкая, нежная, изящная красавица, полностью соответствующая вашему вкусу, со мной не справится.

- А не много ли вы хотите? - слегка возмущаясь спросил красавец, глядя на новую сумму.

- Много, - согласилась я. - За слезы, за разбитое сердце, за то, что я теперь каждую ночь буду думать о вас… И о наших очаровательных детках, которые бегают в нашем роскошном поместье…

- Это моя окончательная сумма, - произнес красавец, указав на сумму пальцем. Драгоценность в его кольце сверкнула.

Я понимала, что там, где трутся друг о друга две жадности, нет места милосердию.

- Если вы согласны, то напишите своей рукой на магическом договоре о том, что вы отказываетесь от свадьбы, - настойчиво произнес незнакомец.

- Хорошо, я согласна, - выдохнула я. - Только чек вперед!

С явной усмешкой, красавец достал чековую книжку и, не сводя с меня взгляда, написал сумму, оставляя лихо росчерк.

усаживаясь в кресло и готовясь подписать документ. Как вдруг кресло подо мной затрещало. В одно мгновенье я рухнула вместе с креслом на пол. Все содержимое чернильницы пролилось на бумаги, стол, на красавца и мне на юбку.

- Вы сделали это нарочно! - резко произнес красавец, отряхивая договор, заплывший чернилами.

- Это не я! Это старое кресло вступило в преступный сговор с моей попой, - простонала я, вставая с пола и стряхивая с юбки чернила.

- Вы только что испортили документ! - в ярости произнес красавец, глядя на меня испепеляющим взглядом.

- Вы только что испортили мне настроение, - ответила я, сгребая чек, пока его владелец не опомнился. - Но я же не кричу? И вообще, это получилось случайно!

- Так и быть. Я поверю вам на слово. Я переделываю договор. И попробуйте только его не подписать! - произнес жених, беря бумаги и направляясь вон из отцовского кабинета.

- Откуда у тебя такие деньги? - переглянулись Перл и Коралл, когда я положила на стол чек. Сестры еще раз переглянулись, а потом стали рассматривать чек, сохранивший запах крепких мужских духов.

Они только что вернулись из города, как я огорошила их новостью.

- Считайте, что я только продала свою большую любовь! - усмехнулась я, любовно поглаживая бумагу. - Только что приехал мой несостоявшийся жених…

На мгновенье странное чувство обиды заставило меня умолкнуть… Это было так неприятно вспоминать. Его взгляд, который смотрел на меня, словно сравнивал платье с «Алиэкспресса» с тем, что было нарисовано на картинке.

- Жених?! - почти одновременно воскликнули сестры. Они оживились. - Откуда у тебя жених? Ты нам что-то не рассказывала?

- Долгая история. Оказывается, нас в детстве обручили, - заметила я, глядя на внушительную сумму денег, которую удалось раздобыть ценой получасового унижения. - А сказать забыли…

- Ой, а он красивый? Да? - спросила любопытная Коралл.

- Да, он красивый, - скучным голосом ответила я, а уголок губ нервно дернулся. «Ну хватит, Нэля, ну чего ты в самом деле! Ну зачем близко к сердцу принимать слова о том, что ты… толстая? Ну да, толстая! Я и без него это прекрасно знаю!» - ворочала я в голове я неприятную, липкую мысль. Может, если бы мне сказал это кто-то другой, я бы и не обратила внимания. А тут почему-то разнервничалась, распереживалась...

Перл тем временем с сомнением посмотрела на Коралл.

- Я что-то не поняла. Ты ему отказала? - осторожно спросила Перл, глядя на чек.

- Нет, - ответила я, стараясь забыть эту неприятную сцену как можно быстрее. - Напротив. Я сделала вид, что очень хочу за него замуж…

Казалось бы, вроде бы пустяк! И я уже смирилась с тем, что некоторые особо нервные лошади смотрят на меня с опаской и тревогой, когда я усаживаюсь в карету, вроде бы почти-почти полюбила себя такой, какая я есть, и тут на тебе! Словно насмешка судьбы.

И почему это я так остро восприняла его слова? Словно он для меня кто-то важный? Да я впервые в жизни его вижу! И, быть может, не увижу никогда!

- Он увидел меня, понял, что я как три девушки его мечты, но совесть не позволяет ему иметь гарем! - заметила я с нервной усмешкой, которой пыталась скрыть неприятный осадок. - В итоге мы немного поторговались и… Я продала свою любовь вот за эту сумму денег!

Несмотря на мои объяснения, сестры понимали все меньше и меньше. Каждая смотрела в глаза другой, в надежде найти ответы.

- Ты что? Отдалась ему в папином кабинете? - прошептала Перл, прикрывая рот рукой. - Как… как падшая женщина?

Ну, падшей я была. И не просто падшей, а больно ушибшейся женщиной! Подо мной сломалось кресло. В самый ответственный момент!

- Он к тебе приставал? - спросила Коралл, округлив глаза.

- Нет, это я приставала к нему, чтобы он заплатил побольше, - ответила я.

Сквозь шутку я распробовала нотку горечи.

Перл посмотрела на меня красивыми голубыми глазами ангела.

Она была настоящей красавицей, воплощением грации и нежности. Я вдруг испытала невероятное чувство гордости за матушку-природу, которая решила одарить мою сестру кукольным личиком, белокурыми локонами и невинной улыбкой, от которой без ума все мужчины.

Словно завороженные они ловили жадными глазами каждое ее движение, глупо улыбались и ссыпались вниз, стоило сестрице посмотреть на них взглядом трепетной и беспомощной лани.

Коралл обладала несколько иной красотой. Она была темноволосой с обжигающе страстным взглядом больших карих глаз. При всей этой порочности взгляда она была самым невинным существом на свете, даже в мыслях не имеющая ничего дурного, кроме детских шалостей.

Перл было уже двадцать лет, а Коралл на прошлой неделе исполнилось восемнадцать.

- Я боюсь, - начала осторожно Перл, глядя на меня виноватым взглядом. - У меня для тебя плохие новости...

- Вот, - прошептала Перл, доставая из корзины с хлебом и овощами свернутую в трубочку толстую газету «Дебютантка».

Эта газета была самой читаемой для тех, кто мечтает выйти в свет и вывести в него дочерей. Здесь публиковалось расписание балов и приемов разной степени пафосности, здесь же на целом развороте рекламировали свои услуги швеи, кружевницы и модные магазины. Дальше были объявления поинтересней. От «кавалеров на час» до «стареньких теть с безупречной репутацией и огромными связями». Были и объявления о ссудах под залог недвижимости, аренда фамильных драгоценностей, учителя этикета, обещающие быстрые успехи и моментальное замужество.

Я взяла ее, раскрыла и… Тут же почувствовала, как земля уходит из-под ног.

- Это что такое? - прошептала я, глядя на самую модную газету сезона.

- Это - цены, - ответила Перл. - Цены на новый сезон!

- В этом сезоне будет больше сотни дебютанток! - поддакнула Коралл, откусывая кусочек имбирного пряника. - Такого еще никогда не было! Да, Перл? Обычно их тридцать-сорок, а тут прямо сотня!

Ой, мамочки… Заранее напуганные нервишки собирались в кучу, обнимались и прощались друг с другом на всякий случай. Я раскрыла газету в разделе платья.

- Сколько-сколько?! - вскочила я, чувствуя, как бьется сердце. - Метр шелка стоит двести фартингов! Да они что? Выращивали шелкопрядов и каждый день вызывали для них на дом сиделку и симфонический оркестр? Вот что это?

Я опустила глаза и увидела расценки на пошив платья от мадам Биа.

- У нее что? Швеи, как пчелы? Пошили одно платье и сдохли всем ульем? - опешила я, глядя на цену пошива скромного туалета. - Я просто по-другому не могу объяснить такую возмутительную дороговизну!

«Наряд для вашей прелестницы. Платье от мадам Мэриэтты, в котором юная дебютантка очарует всех!», - прочитала я, видя начальную стоимость. - Там что? Сам король сидит и нитку слюнявит, чтобы заправить ее в ушко? В чем дело?!

Сестры молча переглядывались.

«Анлуанское кружево! Тонкое плетение! Сто фартингов за метр!», - прочитала я еще одно объявление.

- Да к этому кружеву должен прилагаться жених за такие деньги! - возмутилась я, глядя на остальные объявления.

Цены, как с цепи сорвались!

- Строгая тетушка, вдова, со своим экипажем, представит в любое общество вашу дочь за умеренную плату. Тариф «любимая племянница» - сто пятьдесят фартингов за час, «дочь моей подруги» - сто двадцать фартингов за час. «Бедная родственница» - восемьдесят фартингов за час. Есть также групповой набор. По предварительной записи! - прочитала я, в ужасе глядя на соседнее объявление. - Военный гарнизон в лице командования за умеренную плату поставит дополнительных кавалеров для вашей дебютантки, чтобы создать вокруг нее ажиотаж. Количество кавалеров не ограничено. Есть выбор. Можете выбрать сами, а можете положиться на наш вкус. Каждый пятый кавалер в подарок.

Я нервно пролистывала объявления о «справках о девственности», «зельях от прыщей доктора Клааса». Я точно помню. В том году оно стоило десять фартингов. Но в этом оно стоит почти восемьдесят!

- Что ж так дорого-то! - прошептала я, понимая, что денег, которые «налюбила» у несостоявшегося жениха, на все не хватит.

- В этом году, - заметила Перл. - Очень много богатых и перспективных женихов! В том числе и сам герцог! Он собирается дать бал через неделю!

Я стала листать «Дебютантку» в раздел «Продам приглашения на бал». Пробегая глазами, я опытным взглядом вычисляла мошенников, коих попадалась просто тьма тьмущая.

- Их так не купишь, - с разочарованием в голосе заметила Перл, накручивая на палец золотистый локон.

- Но там будут лучшие женихи! - кивнула Коралл, явно повторяя чьи-то слова. - Если бы нам туда попасть...

- Коралл! Ты остаешься дома. Перл, собирайся! Мы едем добывать приглашение на герцогский бал! - скомандовала я, понимая, что такой шанс упускать нельзя.

Коралл обиженно осталась дома. Она все бухтела о том, что самое интересное проходит без нее. И если вдруг к ней приедет жених, она тут же выйдет замуж и забудет, как нас вообще зовут.

Мы с Перл улыбнулись друг другу, а потом с самого раннего утра поехали занимать очередь.

Наемный экипаж довез нас до конца огромной очереди, идущей от золотых кованых ворот до самых белоснежных ступеней крыльца. А это не меньше двух километров!

С того момента, как стала примерно известная дата бала, вокруг роскошного дома герцога образовался стихийный лагерь. Сразу было видно, что люди занимали с ночи. Из одной кареты соблазнительно пахло курицей, а в другой кто-то развлекал маленьких детей игрой в ладоши.

Маленький мальчик в милом костюмчике с кружевным воротничком бегал вокруг кареты и сражался палкой с ее колесами, пока его мать обсуждала с какой-то дамой фасон платья.

“Стою в очереди за вас!” — прошел мимо нас унылый мужчина с табличкой.

— Кто последний? — спросила я, выбираясь из кареты и поправляя юбку. Перл робко вышла следом, тут же ловя на себе завистливые женские взгляды. Ее тонкие пальчики удержали милую шляпку, а нарядное платье, которое она надевала для таких визитов, сидело на ней так славно, что превращало ее в оружие против мужских сердец.

Все это напоминало огромную пробку из карет, расположившихся на центральной аллее парка. Мимо нас проехала еще одна карета, уже покидая владения герцога. Мы с Перл посмотрели ей вслед, вздыхая.

— Пошли! — прошептала я, понимая, что будь сестра одна, она бы так и ждала бы в очереди, пока герцог примет всех желающих.

Мы осторожно направились в сторону роскошного дворца из бежевого камня с голубовато-серой крышей. Одинаковый ряд окон отражал первые лучи солнца. И сейчас дворец казался золотым.

Он выставил вперед огромный балкон, который служил навесом над главным входом, заставив собравшихся гадать, а не на балконе ли пройдет тот самый грандиозный бал.

По сравнению с нашим небольшим домом на пять комнат и коридором, этот дворец казался чем-то монументальным, грандиозным.

И теперь нам нужно было попасть в него любой ценой.

А также не быть растерзанными толпой, которая собралась здесь с единственной целью — получить заветные приглашения.

Возбужденная и довольно злая очередь переговаривалась. Кто-то высыпал из кареты. Дамы нервно обмахивались веерами, недружелюбно глядя на конкурентов. Атмосфера царила напряженная.

Кто-то вспоминал, где его род пересекся с родом герцогов. И, найдя внучатого племянника по линии двоюродного дяди, соискатели приглашений вправе были считать себя пусть дальними, но родственниками. А это давало им кое-какое право на просьбу.

Бал, который обещал дать герцог Лагард, должен был затмить ежегодный королевский бал. Наверное, потому что герцог редко давал балы. Раз в десять лет. А король давал балы часто. Каждый год. И королевский бал всегда был последним шансом выйти замуж, ведь на него попасть было намного легче, чем к герцогу.

Соответственно, и контингент собирался разный.

- Не паникуй, - прошептала я Перл, которая придерживала рукой шляпку. - Здесь невест будет мало, следовательно, спрос на одну девушку возрастет!

Мы прошли немного вперед, пока одна бдительная старушенция подняла тревогу!

- Девицы, а вы куда собрались?! - послышался неприятный крикливый голос. Я до последнего надеялась, что это не нам!

- Да! Ты! Толстая! И ее эта… ее клумба на голове! Да! Вы обе! Куда это вы намылились? - совершенно забыв о вежливости, бдительная старуха пыталась привлечь всеобщее внимание к двум диверсанткам, которые продвинулись существенно вперед по ничего не подозревающей очереди.

- К папе! В карету! - елейно ответила я, потащив сестру в сторону одной из карет.

“Мы не должны залезать в чужую карету…”, - перепугалась Перл. - “Это же неприлично!”. Ее красивые бледные щеки покрылись стыдливым румянцем, а я втащила ее внутрь. Бабка успокоилась.

- Здравствуйте! - воскликнула я, глядя на офигевшее семейство внутри совершенно чужой кареты. - Простите, мы с сестрой ошиблись! Наша карета так похожа на вашу! Я говорила тебе, что это не наша карета! А ты заладила: "Наша, наша!".

Мы выбрались с другой стороны, одергивая платья. Прогулочным шагом мы подобрались к белоснежным ступеням, по которым уже спускались очередные просители.

Пользуясь заминкой слуг, мы нырнули в холл.

В этом роскошном дворце пугало почти все. Казалось, тяжелые портьеры шевелились так, словно за каждой спрятался как минимум десяток фамильных привидений. Портреты выше человеческого роста назидательно и строго глядели на каждого, кто цеплял ногой роскошную ковровую дорожку. Огромные люстры из хрусталя едва слышно позвякивали на сквозняке.

- Мне кажется, сейчас одна из них обрушится мне на голову, - прошептала Перл, стараясь держаться так, как подобает истинной леди.

Я тащила за собой Перл, оглядываясь по сторонам.

- Ждите! - произнес солидный слуга, перегородив нам дорогу.

Он чинно удалился, оставив нас один на один с неприличной роскошью.

- Не переживай, - прошептала я, сжимая руку сестры.

- Я сейчас скажу, наверное, большую неприличность, - прошептала Перл, осматриваясь. - Но давай подойдем к двери и подслушаем?

- Еще одни попрошайки!

Голос за дверью показался раздраженным.

Я знаю, подслушивать было нехорошо!

Мы с Перл подошли к приоткрытым слишком близко, чтобы отчетливо слышать голос молодого герцога.

- Нелли, может, развернемся и уйдем? - полушепотом спросила смущенная Перл, встревоженно поглядывая на дверь, куда нас еще не пригласили.

- А как же дебют? - так же полушепотом спросила я, строго глядя на сестру. - Перл, не забывай, что есть еще Коралл! И ей тоже нужно успеть выйти замуж! Это - ваш последний сезон!

- А ты? Разве ты не хочешь замуж? Ты же тоже дебютантка! - заметила сестра, осматривая роскошный холл, ставший местом нашего тягомотного ожидания аудиенции.

- Я вешу, как три дебютантки, - усмехнулась я. - А многоженство у нас запрещено. Так что не ерунди. Лучше мило улыбайся, как ты умеешь.

- Нелли, может, попробуем сразу попасть на королевский бал? - снова шепотом произнесла сестра, одетая в свое лучшее розовое платье. Она неустанно расправляла его, нервничая перед встречей. Перл нервничала больше, чем я.

- Королевский бал - это последний бал сезона. Это - ну совсем последний шанс, - полушепотом произнесла я, вздыхая. - А если для вас с Коралл на королевском балу не найдутся женихи, то что? Останетесь старыми девами? Извините, но это место уже занято мной!

Перл сглотнула. Ей тоже было неловко.

- Я обещаю, что я не буду привередничать, - скромно заметила сестра. - И соглашусь на любого…

- А я буду! Когда дело касается ваших женихов, я не собираюсь вас отдавать непонятно кому! - заметила я, слегка раздражаясь.

Распечатанное письмо, которое перед смертью вручил отец, я нервно сжимала в руках. И оно обещало помочь нам. Про это письмо я никому не говорила. Оно упоминало герцога Лагарда, который может оказать нам помощь, в случае, если ситуация вдруг окажется безвыходной. Но я сомневалась, что герцог помнит добро. У аристократов обычно отличная память на зло. Они могу помнить его веками. Но добро быстро выветривается у них из головы.

- Ладно, веди сюда этих попрошаек! - снова донесся до нас пренебрежительный голос герцога.

- Ну зачем вы так? - спросил еще один мужской голос за дверью. - Это - две дамы. Они одеты вполне прилично. Может, у них и не столько денег, сколько у вас, но…

- Я свое слово сказал. Попрошайки - они и есть попрошайки. Наверняка это какие-то бесприданницы, которые мечтают получить от меня хоть какую-то финансовую помощь в преддверии сезона, - донесся до нас весьма раздраженный голос герцога. - А если они еще и какие-нибудь дальние, но бедные родственники…

Я скрипнула зубами. Про некоторое дальнее родство тоже было в письме.

Это было так цинично и обидно, что я собрала все терпение в кулак. Мне во что бы то ни стало нужно попасть на этот бал, чтобы выдать замуж младших сестер.

Как только за дверью послышались шаги, мы с Перл тут же отошли на приличное расстояние, делая вид, что изучаем старинные портреты. Пока что ни один из портретов не отличал автора выдающимися способностями.

Я всеми силами пыталась выдавить заранее приветливую улыбку, хотя на самом деле мне хотелось выдавить кому-то глаза.

Дверь скрипнула.

- Мадам и… эм… мисс, - послышался незнакомый голос, на который я с надеждой обернулась.

На нас смотрел довольно представительный мужчина с карими внимательными глазами.

- Вообще-то, моя сестра тоже не замужем, - негромко и смущенно произнесла Перл, а я смотрела на красивого мужчину средних лет. Он был очень приятной и располагающей наружности, и совсем ни в чем не виноват. Даже напротив. Он за нас заступился. - Герцог Лагард готов вас принять!

- Благодарю вас, - тепло улыбнулась я, понимая, что сейчас от этой встречи зависит будущее моих сестер.

Нужно окунуть мордочку в сироп, вспомнить все комплименты, которые приятно чешут мужскую самооценку и раздобыть эти чертовы приглашения на бал десятилетия!

Мы с Перл направились в сторону дверей. Хоть двери и были довольно широкими, я им не доверяла. Поэтому по привычке вошла чуть боком.

- О, я благодарю вас, герцог Лагард, за то, что вы согласились нас принять! - улыбнулась я.

И тут я подняла глаза.

В кресле восседал тот самый красавец, который вчера ужасно не хотел быть моим мужем.

Н-да, нет для женщины такой проблемы, которую она бы не могла себе с легкостью создать на ровном месте.

Кто ж знал, что он и есть тот самый герцог, о котором говорят на каждом углу, предвкушая самый роскошный бал сезона. Королевский бал, конечно, обещал быть пышным, но король тоже умел экономить. И, как твердили злые языки, с каждым годом закусок становилось все меньше, украшения стали повторяться, а качество женихов оставляло желать лучшего.

Удивленный взгляд герцога тут же сменился хмуростью бровей.

Я тоже не осталась в долгу.

Реверанс в моем исполнении выглядел слегка угрожающим.

Взгляд герцога небрежно мазнул меня, не находя во мне совершенно ничего интересного, и тут же устремился на сестру. Я почувствовала, как на меня положили длинный овощ.

При виде красавца сестра почему-то смутилась и тут же опустила глаза. В глазах герцога заплясали коварные огоньки. Было в его взгляде что-то призывное, притягивающее к себе, соблазняющее.

На мгновенье в голове пронеслась мысль. А что, если Перл сможет составить отличную партию для герцога? Но его улыбка пока не предвещала серьезных намерений. Скорее, это была улыбка хищника, который заметил жертву. Бедные девушки, такие как Перл, часто становились жертвами красивых мужчин, умеющих пустить пыль в глаза. И я понимала, что сестра сейчас в опасности.

- Я вас внимательно слушаю, - заметил герцог, не сводя взгляда с моей сестры. - Присаживайтесь!

- Уважаемый герцог, - произнесла я, понимая, какая знатная снежинка передо мной. - Я слышала, что вы решили устроить бал… Так сказать, в честь открытия сезона… И мы были бы очень благодарны, если бы вы удостоили нас приглашением на ваш бал.

Герцог смерил взглядом меня и облизал взглядом опытного мужчины мою бледную сестру.

С одной стороны, это хорошо, что Перл ему понравилась. Но с другой стороны… Наивная, добрая, мечтательная сестра может стать красивой игрушкой в чужих руках. Ведь обещать — не значит жениться?

- То есть, вы хотите попасть на бал? - спросил герцог Лагард, с сомнением глядя на меня.

- Да, вот письмо нашего отца, - нервно улыбнулась я, протягивая ему конверт.

Герцог нехотя взял его, вытащил из конверта и стал читать. Читал он с явной ленью, изредка поднимая взгляд на нас.

- Я так понимаю, кроме письма у вас нет ничего. У вас титул есть? - заметил Лагард, снова глядя на старое письмо. Он отложил его с изящной небрежностью.

- Ну, как бы не совсем, - заметила я. - Наш отец был очень уважаемым человеком, но, увы, не из общества. Именно поэтому я решила обратиться к кому-то из родственников, пусть и дальних, в этом деликатном вопросе. Отец не успел выдать замуж дочерей, поэтому все наследство перешло к наследникам по мужской линии.

- Какая грустная история, - усмехнулся герцог Лагард, ни капельки не расстроившись. - Продолжайте… С чего вы решили, что я — ваш родственник? Вы присаживайтесь! Можете сломать еще и это кресло…

Фу, как грубо!

- Вы — троюродный племянник моего отца, - заметила я, глядя на красивое кресло, которое стояло возле стола. - Наш отец когда-то променял титул на любовь, женившись на нашей матушке. Конечно, ему сватали более завидную невесту с приданым и громким титулом, но он предпочел нашу маму. Так что титулом мы похвастаться не можем. Пока что.

- То есть, вы — дебютантки? - спросил герцог, снова глядя в письмо. - И рассчитываете на выгодный брак. Я вас правильно понял?

Герцог подался вперед, сложив руки в замок. Он смотрел на нас все так же снисходительно, как и в тот момент, когда мы вошли.

- Итак, что у вас есть? - заметил герцог, рассматривая нас. - Нет, спрошу не так. Что вы можете предложить знатному, богатому жениху?

- Любовь, обожание и небольшую ренту, - ответила я, чувствуя себя весьма неприятно.

- Брак, дорогие мои очень дальние родственницы, — это плохие дивиденды. Расчет может оказаться неверным, - заметил герцог. Он помолчал, продолжая скользить по нам взглядом. - Не все женихи так хороши, как выглядят в глазах алчных мамаш. Хорошо, скажу прямо. Не все женихи готовы ради красивых глаз бросить мир к ногам бесприданницы. А вы, судя по всему, собираетесь потратить на бал последние деньги. Точнее, на приготовления к нему. Вы же сами понимаете, что это может и не окупиться!

Герцог промолчал, снова поглядывая на нас, но уже с насмешкой. Он явно не хотел приглашать нас. И это чувствовалось. Нас вежливо подводили к мысли о том, что мы слишком бедны для столь роскошного мероприятия.

- Вам стоит подождать королевского бала, где каждая бесприданница способна найти себе мужа по красоте, а каждый обнищавший аристократ — жену по карману, - заметил герцог, усмехаясь. - Заметьте, я делаю все, чтобы спасти ваши деньги от неудачного вложения!

- То есть, - произнесла я. - Это — отказ?

Он усмехнулся, окидывая нас властным и пренебрежительным взглядом.

- Я пытаюсь вас убедить в том, что это нецелесообразно, - заметил герцог, снова глядя на мою сестру с явным мужским интересом. - Вы можете присесть! Не стесняйтесь… Мне неудобно разговаривать с дамами, пока они стоят. Сестра тут же грациозно присела на диванчик, стоявший возле стены. В интерьере роскошной комнаты она смотрелась так гармонично и красиво, хоть портрет рисуй. Перл была словно рождена для такой роскоши, и герцог тоже это заметил.

Я смотрела на кресло, которое мне предложили. И мысленно спрашивала его, а выдержит ли оно мою красоту.

Взмахнув юбкой, я попыталась грациозно присесть. Кресло протяжно и предупредительно скрипнуло, опасаясь за свою мебельную жизнь.

- Ну давайте подумаем вместе, - произнес герцог, видя, как я пытаюсь уместиться в кресле. - Будем честными. На моем балу соберутся сливки общества. Ваши дешевые платья будут смотреться… Я бы сказал, смешно, нелепо и неуместно… Вы же понимаете, что дамы будут в очень дорогих нарядах. Вы на их фоне будете сильно… проигрывать…

- Мы постараемся соответствовать, - произнесла я.

- Хорошо, ладно. Вы найдете дешевую портниху, которая из старой шторы сошьет вам почти приличное платье, - заметил герцог с усмешкой. - Но бриллианты вы где брать будете?

Меня ситуация порядком злила.

- Мы возьмем их напрокат, - произнесла я, глядя ему в глаза.

- Допустим. Но вас же кто-то должен представить? Вы незамужняя дама и даже не вдова… - начал герцог, поднимая брови.

- Жаль, что я не вдова, - так же задушевно ответила я.

Я увидела, как герцог рассмеялся. До чего же красивый негодяй! Я с тревогой посмотрела на сестру, которая изображала украшение чужого кабинета. Она внимательно слушала и переживала. Это было видно по ее сжатым кулачкам.

- Вы всегда возите с собой сестру? - спросил герцог, не сводя глаз с красавицы, которая с отстраненным и слегка меланхоличным видом сидела на роскошном диванчике.

- Да, я выбираю интерьер, в который она красиво впишется, - ответила я, посмотрев герцогу прямо в глаза. В моих глазах был явный намек.

Герцог не захотел дальше развивать тему, а я поняла, что серьезными намерениями пока не пахнет. Он просто проигнорировал мои слова.

- Итак, мой ответ. Нет, - произнес красавец, подарив мне кривую улыбку. - Дождитесь королевского бала. И там, я уверен, вам улыбнется удача! Всего хорошего!

Последние слова прозвучали так, словно он махнул перед нашим носом бумагами. Я потянулась за письмом, как вдруг дверь открылась. Запах клубники наполнил комнату, а в нее вошла солидная дама в роскошном платье.

- А! Мой дорогой племянник! - улыбнулась она. - Я тут подумала и решила!

- Познакомьтесь, это моя двоюродная тетя Юстейсия, герцогиня Коупленд! - представил герцог с ленцой.

- Мне плевать на этих попрошаек! - заметила дамочка с такой небрежностью, словно отгоняет муху. Ей было лет сорок. Легкие морщинки уже залегли возле ее глаз, но она их тщательно прятала, отводя взгляд на яркие, красиво очерченные губы. - Ольстер! Я тут подумала и решила, что украшения зала должны быть голубыми. Голубые розы! У моих девочек будут розовые платья. У Бертины будет нежно-розовое, как пепел розы, а у Филомены немного в персик! Они будут отлично сочетаться… А если перед входом поставить корзины из нежно-голубых роз… И раз мои дочери дебютируют, то мне как бы положено быть хозяйкой бала! Ты же все равно не женат…

Я понимала, что ловить нам здесь нечего. Кроме косых взглядов.

- Пойдем, - кивнула я Перл, а та встала, вежливо прощаясь. Ее прощания никто не заметил, герцогиня Коупленд даже не обернулась. Перл смутилась и поспешила на выход.

Мы покинули кабинет, а я закрыла дверь, видя, как сестра идет, низко опустив голову.

- Ну чего ты приуныла? - спросила я Перл, которая выглядела расстроенной. - Это не последний бал! Сейчас мы еще куда-нибудь съездим и попробуем договориться!

- Я… я… понимаю, - кивнула Перл, а мы быстро вышли из поместья.

Нет, ну как обидно! У нас были все шансы… Может, стоило его пошантажировать… Я понимаю, что Перл расстроилась и сейчас расстроится еще и Корал. Обидно было то, что по факту герцог прав. Но еще обидней было то, с каким пренебрежением, с какой брезгливостью отнеслись к нам и к последней просьбе нашего отца.

Душа требовала сатисфакции. Я смотрела на вереницу карет, которая все прибывала и прибывала. Сейчас прямо возле ступеней ругались две семьи. Вся суть сводилась к: «А ваша тут не стояла!». На что вторая семья убеждала, что они «только спросить!».

- Ты расстроилась из-за бала? - спросила я, видя, как сильно Перл переживает.

- Скажи мне, Нелли, почему мы такие бедные? Мне так обидно, когда нас называют попрошайками! - вздохнула Перл. Я бы сама хотела знать ответ на этот вопрос. Но майорат никто не отменял. Тот, кто родился с яйцами, выигрывал в любом споре при получении наследства. Даже если он седьмая вода на киселе! И это злило неимоверно!

- А ведь наше наследство, получается, поделили между родственниками мужского пола? - спросила Перл, пока я сопела и чувствовала, как сердце требует гадости. Вместо того, чтобы помочь, нас попросту высмеяли и вышвырнули.

Идея пришла внезапно.

- Перл, дорогая моя! Делай вид, что у тебя есть приглашения! - прошептала я. - Светись от счастья! Ликуй!

Перл грустно посмотрела на меня. Я увидела дорожку от слезки, которая стекла по ее щеке.

- Зачем? - прошептала Перл. - Это ведь неправда!

- Ты пока светись, а я потом скажу! - шепнула я ей. Мы спускались по лестнице туда, где бесконечной вереницей застыли кареты. На губах Перл появилась вымученная улыбка. Я тоже улыбалась.

- Перл! - одернула я сестру, и улыбка стала куда более искренней. - Я когда-нибудь что-нибудь делаю просто так?

- Нет, - прошептала сестра. И тут же стала улыбаться, вытирая слезы.

- Как чудесно, что мы получили эти приглашения! - громко взвизгнула я, обнимая сестру. Десятки взглядов были прикованы к нам, а я прижимала руки к щекам. - Ты счастлива?! О, если бы ты знала, как я счастлива!

Ссора на ступенях прекратилась. Все уставились на нас. Я продолжала.

- Даже не верится! - произнесла сестра, улыбаясь сквозь слезы.

- И я про то же! А ты говорила, что не получим! - продолжала я, стараясь изобразить максимальный восторг. - Герцог сказал, что остались последние два приглашения! И больше все!

Что тут началось! Люди выскакивали из карет, дамы оборачивались на нас. Все шумели, шуршали и требовали решительных действий от глав семейств! «Мама! Я хочу на этот ба-а-ал!» - слышался капризный голос какой-то невесты.

- Почему это им дали, а нам нет?! - послышался возмущенный голос какого-то мужчины, похожего на моржа во фраке. Он грозно топорщил густые усы и дул щеки. На нем висела сухонькая женщина с паникой в глазах.

- Это ж надо! - обняла я сестру, закружив ее. - Осталось еще два последних приглашения! А ты из кареты выходить не хотела! Спасибо герцогу! Как хорошо, что он помнит родственников!

К нам тут же подлетел один солидный седой мужчина.

- Сколько вы за них хотите! - прошептал он, пока за ним стояли побледневшая мать с тремя дочерьми. - Называйте цену.

- Сэр, - улыбнулась я. - Приглашения мы не продаем! Вам туда!

Я показала глазами на резиденцию несостоявшегося жениха.

Я немного подкрепила успех в конце очереди, а потом мы свернули за угол и сели в наш наемный экипаж, которому теперь должны огромные деньги за ожидание.

Карета тронулась, а я устало откинулась на спинку.

- Врать, как бы, нехорошо, - прошептала Перл.

Я видела издалека, как люди пошли на штурм герцогского дома и усмехнулась.

- Дорогая моя, - взяла я сестру за руку. - Только что мы убили двух зайцев. Теперь мы с тобой знаменитые и имеем протекцию! Ну смотри… До этого никто не знал, кто такая Перл Линетт! А сейчас тебя видели, тебя запомнили… Нас видели и запомнили. Люди уверены, что герцог оказывает нам особое расположение, раз дал приглашения на свой бал. Это сыграет нам на руку. Шансы, что нас пригласят на другие балы, поменьше, существенно возрастает. Еще бы! Сам герцог проявил к нам такое внимание!

- Но ведь нас же не будет на его балу, - произнесла Перл.

- А мы просто заболели…. Ах, проклятая лихорадка! - усмехнулась я. - А с другой стороны, он и его сестрица будут знать, как называть нас попрошайками!

- А что мы скажем Корал? - спросила Перл, все равно нервничая. - Она очень хотела попасть на этот бал. И расстроится, когда узнает, что приглашения мы так и не добыли. Она мне с утра все уши прожужжала этим балом…

- Спасибо, что напомнила! Сейчас заедем к кондитеру и купим ей ее любимые пирожные. Это немного смягчит новость. Есть вкусные пирожные и плакать одновременно немного неудобно, но перед пирожными она не устоит.

Мы заехали в лавку, а я вынесла коробочку с пирожными, пока Перл сидела в карете. Потом мы направились домой. Мы жили не совсем в столице. Скорее, в пригороде. Столичная жизнь была нам не по карману, ведь месячная стоимость трех комнат в престижном районе иногда равнялась нашей годовой ренте.

- Спасибо вам! - улыбнулась я, вручая извозчику деньги. Он уже уезжал, а я смотрела на наш старенький и красивый дом. Мне казалось, что это самое романтичное место на свете. Это был уютный небольшой дом в английском стиле, утопающий в зелени. Шоколадного цвета камень подчеркивал его старину, зеленый плющ разросся почти до самой острой крыши. Небольшая терраса, спрятанная от взглядов любопытных прохожих зеленой завесой, вмещала кованый столик и четыре кованых стула. Я любила пить чай на ней, когда думаю. Шелест листьев, легкий туман придавал этому месту романтическую загадочность, а желтые пятна света в окнах делали его таким уютным, что хотелось постучаться в дверь с потертой ручкой-грифоном и узнать, кто этот счастливчик, которому повезло здесь поселиться.

Увы, кроме меня и сестер, никто не замечал этой красоты. Все видели в нем лишь третьесортное жилье для тех, у кого недостаточно средств для роскошной жизни в столице.

Я взглядом ласкала три высоких и строгих окна, куст сирени, который встречал нас у самого входа. И мне ужасно не хотелось что-то менять в этом островке уюта, где проживают три одинокие девушки. Этот дом остался нам исключительно потому, что он был подарком нашей матери. Это было единственное наследство, которое передавалось не по праву майората, а по женской линии. И я, будем честными, решила навсегда остаться старой девой, чтобы доживать свой век в этом уютном доме.

- Ну как?! - встретила нас возбужденная Коралл. - Получили приглашения?

- Нет, - помотала головой Перл, а лицо Коралл тут же осунулось. Она вытерла руки о тряпку и присела в кресло.

- Зато мы купили твои любимые пирожные! - тут же улыбнулась я, вручая ей коробку.

Коралл очень любила готовить. А за неимением кухарки, кухней занималась она. Перл умела плести кружева и рутинно нанизывать бусины на иголку. У меня же таких талантов не было!

- Ну как же так! - всхлипывала Коралл, жуя пирожное. - Нет, ну вы только посмотрите! Попрошайки! А ничего, что герцог обязан нашему папе!

Я сидела вместе с Коралл, а Перл ушла в кабинет отца. У девочек была привычка разговаривать с папиным портретом, делиться своими переживаниями. И сейчас из кабинета отца слышались всхлипы и слезы.

- Я схожу за ней, а то совсем разревелась, - вздохнула Коралл, утирая слезы и вытирая руки от крема.

- Не надо. Пусть поговорит с папой, - остановила я сестру.

- Она снова разревется, отечет, сляжет, а мы потом будем ее в чувство приводить! - заметила Коралл.

- Ничего! У нас есть крупная сумма денег. Ну, по меркам аристократов, она некрупная. Но по нашим меркам - вполне. Мы можем поделить ее на две части! На какую-то сумму мы купим платья, а оставшуюся добавим к ренте, - рассуждала я, подводя бухгалтерию на бумаге.

Только я отложила карандаш, как в дверь постучали.

- Я открою! - встрепенулась Коралл.

Я ожидала увидеть герцога, но вместо него к нам вошел сухонький мужик. От него прямо веяло канцелярией.

- Королевский пристав, - произнес он, поклонившись. - К нам обратился граф да Бомон с требованием взыскать долг в размере трех тысяч фартингов с вашей семьи… Или мы вынуждены будем отобрать у вас дом. Вот документы.

Мне очень хотелось крепко выругаться, но, как истинная леди, я побледнела и сделала вид, что собираюсь упасть в обморок. Это действовало на мужчин куда более устрашающе, чем обычное крепкое словцо.

- Мадам! - обалдел пристав, понимая, что меня надо ловить.

- Моя сестра не замужем! - заметила Коралл.

Я тут же потребовала документы.

- Да-да, конечно! - занервничал пристав, протягивая мне несколько листов.

Так, что нам пишет местный бомонд?

Коралл стояла бледная и держалась за спинку стула. Сейчас она выглядела почти как сошедшая со старинного портрета.

Бумаги перекочевали мне в руки.

- Что значит «дом обременен»? - спросила я, внимательно прочитывая письмо.

- Это значит, что вы его унаследовали уже с обременением, - заметил королевский пристав.

- Простите, это с какого года? - прищурилась я, глядя на даты. - Да нас тогда еще на свете не было!

- К сожалению, долг бессрочный. Вот расписка вашего, я так понимаю, дедушки, - заметил королевский пристав, указывая на документы. Старинная бумага сверкала магической печатью, намекая, что это - копия.

- А почему именно сейчас они решили взыскать с нас долг! - возмутилась я, понимая, что срок давности такой, что мамонта впору хоронить. - Сто лет молчали, а тут прямо…

- Не сто лет, а, если быть точнее, восемьдесят шесть, - заметил поверенный. Сухость голоса возвращалась к нему вместе с равнодушием.

Тут же лежала копия письма графа де Бомона с обращением к королевским судебным приставам. Помимо нашего долга, он просил взыскать еще с десяток несвежих долгов, самому старшему из которых минуло сто лет. Судя по отметкам, довольно успешно!

И тут я все поняла. Бальный сезон.

- У графа де Бомона, я так понимаю, есть дочь? - с вызовом спросила я.

- Семь дочерей. Шесть дебютанток, - кивнул королевский пристав.

Мне так и хотелось, чтобы это оказалось аферой. Но увы. Я смотрела на королевскую печать. И еще одну магическую печать: «Взыскать!».

Вот почему многодетный отец решил разворошить старые бумаги и взыскать по возможности все возможные долги, чтобы снабдить красавиц всем необходимым для первого бала.

Сопя от негодования, я смотрела на сумму.

- Поскольку дом - это единственное имущество, которое числится на вас, мы вынуждены будем забрать его, если вы не погасите долг.

Пристав старался вести себя сдержанно и беспристрастно.

- А если мы заплатим, но позже? - спросила я, стараясь найти лазейку.

Расставаться с деньгами ужасно не хотелось. Но еще меньше хотелось расстаться с домом! Или будем погашать частично в счет ренты?

- К сожалению, мадемуазель, это невозможно. Королевский суд постановил взыскать долг в полном объеме! - произнес пристав, заложив руки за спину. - И в кратчайшие сроки. Иначе, сами знаете, что будет… Так что в ваших же интересах этот долг погасить.

Я чувствовала, как мысленно отрываю от сердца денюжку, которую удалось легко получить от герцога. А впереди дебют! Вот бы и нам найти какие-нибудь старые расписки! Может, и нам должны деньги?

- Хорошо, - процедила я сквозь зубы. - Только мне нужно обналичить чек и внести деньги в палату приставов.

- Я могу вас сопроводить, - кивнул пристав, а я чувствовала, что мне тяжело расставаться с деньгами, на которые было возложено столько надежд! А ведь можно было и лавку открыть на них! О, я бы со своей долей так бы и сделала!

Коралл принесла чепец, а я воинственно затянула его под подбородком, направляясь с чеком к черной невзрачной и заляпанной грязью карете.

- Прошу, - вздохнул пристав.

Я даже не поблагодарила. Настроение было не то.

- Давайте только побыстрее, мадемуазель. Сейчас все как с ума посходили! Граждане подали в Королевскую Долговую Палату огромное количество документов. Там расписки и двухсотлетней давности. Заседания суда каждые тридцать минут. Рассматривают сразу по десять исков. А всё это проклятый бальный сезон! - ворчал пристав.

Меня это ни капельки не утешало. Я понимала, что нам нужно на бал. А на какой шиш? Словно обиженный хомяк я смотрела в окно. Всё, что наторговано непосильным трудом, всё… всё…

А с другой стороны, я понимала, что не будь у нас этих денег, то сейчас бы мы остались бездомными! И вынуждены были бы снимать комнаты.

Ворча собственным мыслям, пребывая в ужасном расположении духа и не менее ужасном расположении тела, которому было жутко неудобно на продавленном казенном сидении, я мысленно готовила себя к моменту, когда деньги перекочуют на чужие платья.

Бюрократические дела заняли у меня минут двадцать. Но пришлось подождать. На столике валялся кусок из свежей газеты с объявлениями.

“Почтенная строгая пожилая вдова готова сопроводить юных дебютанток! Недорого! Каждое строгое замечание оплачивается отдельно!” - прочитала я объявление в газете.

“Немолодая очень страшненькая вдова с двумя очень некрасивыми дочерьми прекрасно оттенит красоту ваших дебютанток! Некрасивые дочери оплачиваются отдельно!”, - прочитала я.

“Опытная немолодая женщина, замужем, введет ваших дочерей в высшее общество за умеренную плату! Оплата поголовно!”, - прочитала я, пока ждала своей очереди.

Наконец я вышла из банка, потрясая обналиченной суммой.

До конца я не верила, что получу эти деньги на руки. Но когда мне отвесили мешок, я выдохнула с облегчением.

- Вот ваша часть! Пересчитайте, - буркнула я, глядя, как огромный мешок перекочевал приставу.

- Нет, нет! Вносить не мне! В палату! - потребовал пристав, словно я пытаюсь дать ему взятку.

И мы направились в палату. Проезжая мимо роскошных витрин, я смотрела на самые модные платья этого сезона и понимала и на ценники, которые способны были приковать к постели любого “многодочного” отца и вызвать приступ истерии у несчастной матушки.

Я внесла деньги в палату, дождалась королевской печати о том, что ко мне и к моей семье претензий больше не имеют.

И с маленьким мешочком денег вернулась в поместье.

- Что?! - спросила я, глядя на бледных сестер. - Что случилось?

Те переглянулись и выдохнули.

- Нам тут передали… Вот… - произнесла Коралл, протягивая мне конверт.