Позор рода, или Выжить в академии ненависти

– Что ты чувствуешь? – хриплый голос Майрока вползает в уши ядовитой змеёй.

От его близости кружится голова.

К моему ужасу, он слегка ослабляет хватку и начинает пальцами гладить кожу со внутренней стороны запястья. Движения осторожные и настолько нежные, что дыхание перехватывает, а мурашки стайками ползут по руке.

– Я… я… – собираюсь с духом и холодно договариваю: – Ничего. Немного тепло из-за твоей руки, и всё.

Я лгу, потому что примерно такие ощущения у меня всегда, когда Флейм касается меня. Даже если он делает это грубо. Дурной знак, но я всё ещё пытаюсь отрицать очевидное. Просто не хочу верить.

– Значит, ничего не чувствуешь? – лицо Майрока становится задумчивым, но он по-прежнему пальцами гладит мою кожу.

Я осторожно тяну руку на себя, пытаясь высвободится. Меня топит в незнакомых и будоражащих ощущениях. И больше всего бесит, что это из-за него! Эти чувства и ощущения должны принадлежать кому-то другому. Но не Флейму! Между нами такого не должно быть. Он убийца! Ненавижу!

– Ах, – выдыхаю я, когда Майрок внезапно поднимаю мою руку и прикасается губами там, где секунду назад были его пальцы.

Я замираю, хватая ртом воздух. Дыхание срывается вместе с сердцем.

Ещё мгновение и его губы касаются того самого маленького шрама, который он заметил чуть раньше. Я чувствую горячее прикосновение его языка, и у меня будто срывает крышу. Все ощущения обостряются.

И это становится последней каплей.

– Пошёл ты, – я резко вырываю руку, бросаю книгу на стол и пячусь к лестнице.

Майрок не останавливает меня, просто молча наблюдает, как я трусливо ретируюсь, пытаясь сбежать от проблем.

– Я чувствую тоже самое, – негромко говорит он, и по губам Флейма ползёт недобрая ухмылка.

– Ты не знаешь, что я чувствую! Ненавижу тебя и хочу, чтобы ты сдох, – злые слова вырывается из моего рта сами собой, я не контролирую себя.

Смерив Флейма полным ярости взглядом, бросаюсь по лестнице прочь. Сердце стучит как ненормальное, адреналин несётся по венам. Хочется заплакать, зарыдать, завыть в голос. Мир схлопывается до одной единственной мысли.

Мы истинные!

Я и убийца моего отца. Мы связаны так сильно, что крыша едет. Я ненавижу его, а ещё больше себя. Как мне перебороть эту слабость? Ведь минуту назад, когда губы Майрока были на моей коже, я мечтала лишь об одном – чтобы он не останавливался. Никогда.

За пару недель до событий в прологе
Дракон, сотканный из языков пламени, изгибается, раскрывая шире крылья-паруса, и его взгляд останавливается на мне. Я смотрю в ответ, заворожённая этим неистовым танцем огня и магии.

– Быстрее, несносная девчонка. Не заставляй мистера Даркфолла ждать, – мачеха дёргает меня за рукав, и я едва не спотыкаюсь.

Отвожу взгляд от потолка с движущимся фантомом-драконом, делая судорожный вздох.

Я впервые в Дракенхейме – крепости-обиталище богов – но причина отнюдь не радостная. Недавно мне исполнилось двадцать. Теперь я совершеннолетняя по меркам дракорианцев – потомков Великих Драконов. Поскольку моего отца больше нет, а с меня толку не вышло, как любит говорить дядя, мою магию, а вместе с ней и невинность, продадут жирному борову Даркфоллу. Точнее, скорее всего уже продали.

– Ничего не случится, если старый козёл немного подождёт, – холодно отвечаю я, не спеша следуя за мачехой по огромному холлу крепости.

– Я думала, в пансионе тебя научили уважать старших, – шипит она сквозь зубы. – Не забывай, тебя могли сослать в работный дом и лишить покровительства Рода. Ты бы стала Безымянной. Но твой дядя сжалился над тобой. Ты останешься с нами служанкой после того, как лишишься магии.

– Как скажешь, мачеха, – без единой эмоции произношу я.

Лицо Сины едва не зеленеет от злости.

Я по-прежнему зову эту женщину мачехой, хотя после смерти отца она быстро выскочила замуж за его младшего брата – моего дядю. И Сину бесит, что я напоминаю ей об этом.

– Могла бы хоть один день не выкаблучиваться, а немного послужить нашему роду… тебе всё равно запрещено пользоваться магией до конца жизни, а Даркфолл богат, он может поправить наше финансовое положение…

– Послужить «нашему» роду? Не нашему, Сина. Ты не из наших, – отбиваю я.

Я родилась под сенью Дома Драконов Тени, мачеха же из Ледяных. Да, жена входит в род мужа, но её магия всё равно будет нам чуждой.

– Оскар, она снова не может удержать свой язык на привязи, – Сина начинает жаловаться сразу же, как только видит моего дядю, стоящего рядом с боровом Даркфоллом.

Они только вышли из кабинета регистрации.

Скоро вся моя магия перейдёт покупателю официально по всем правилам мира дракорианцев. Потому что после смерти отца дядя и мачеха очень постарались, чтобы признать меня «ущербной». То есть опасной и неспособной контролировать магию. Её запечатали в мои неполные четырнадцать. С тех пор все просто ждали, пока я стану совершеннолетней, чтобы повыгоднее продать.

– Дерзкая, значит? Мне нравится, – Даркфолл прищёлкивает языком, похотливо глядя на меня.

В пухлой руке он сжимает бумагу, которая позволяет ему хоть сейчас взять меня силой и забрать то, что ему причитается.

Чувство омерзения буквально затапливает меня.

Даркфоллу около шестидесяти и весит он по меньшей мере килограмм сто пятьдесят. Думаю, он даже пяти шагов не может сделать, чтобы не началась отдышка.

– Хоть бы приодели её во что-то попривлекательнее, – сетует он.

– Недосуг было, – ухмыляется дядя, жестом подзывая меня ближе. – Торопились отдать причитающееся тебе.

На мне простая белая блуза и длинная полушерстяная коричневая юбка ниже колена. В закрытом пансионе, в котором я провела последние шесть лет, именно так и одевают воспитанниц. А прибыла я домой только вчера. Других нарядов у меня нет.

Даркфолл подходит ко мне, его огромный живот колышется при ходьбе, вызывая у меня рвотные позывы. Я не могу поверить, что буквально вот-вот мне придётся отдаться ему. Прямо здесь в крепости богов.

Пухлая рука касается моего подбородка. Он поднимает моё лицо и придирчиво осматривает. Внутри всё клокочет от отвращения, но я терплю.

– Хороша, – выдаёт он, тяжело дыша от перевозбуждения.

Борова не смущает, что вокруг снуют десятки людей.

Даркфолл поворачивает мою голову пальцами. Я поднимаю глаза, веду взглядом по второму этажу, по балюстраде, обрамляющей его. Вижу высокую худую фигуру и меня прошибает ледяным потом.

– Это ОН, – раздаётся дрожащий шепот мачехи.

На втором этаже стоит и смотрит прямо на нас первородный бессмертный дракон, правящий последнюю сотню лет. Один из семи Богов, сотворивших в незапамятные времена Андраксию. Таких, как он, называют Легендами.

Он уже стар, и говорят, скоро настанет время, когда он сменит смертную личину на кого-то помоложе. Но на мой взгляд пока Легенда выглядит довольно бодрым. Я даже отсюда вижу, как пляшут огненные блики в его взгляде.

Видимо, на меня находит какое-то безумие, потому что вместо того, чтобы опустить глаза в почтении, я медленно киваю ему, как знакомому или другу. В этот момент предплечье и шею будто обжигает огнём. Это длится лишь секунду, но я со вздохом боли прикладываю ладонь к коже.

Когда снова поднимаю взгляд, Бога-дракона я уже не вижу.

– Никогда бы не подумала, что увижу Легенду ещё раз. Последний раз я видела Огненного Бога, когда мне было лет двадцать, – шёпот мачехи звучит оглушающе в повисшей тишине.

Только сейчас понимаю, что все разговоры на этаже смолкли. Взгляды десятков людей устремлены наверх, туда, где ещё недавно был живой бог.

– Смотри на меня, – Даркфолл снова берёт мой подбородок. – Хочу узнать какого цвета у тебя глаза сегодня.

Особенность потомков Теневого Дракона – наши глаза меняют цвет в зависимости от настроения.

– Руки убрал, – не выдерживаю я, отталкивая потную руку. – Ты купил не меня. А лишь магию, не забывай.

– Скоро я докажу тебе обратное… – понижает голос старый ублюдок. – Вы же провели подготовку? Она готова к передаче?

– Провели. Думаю, пора начинать, – отвечает дядя.

Оскар Найт – глава рода и мой опекун после смерти отца – бросает на меня предупреждающий взгляд. В нём я читаю: если попробуешь что-то выкинуть, тебе не поздоровится.

В Дракенхейме даже есть специальные комнаты для совершения ритуала передачи магии. Шикарные спальни, в которых проданных девушек просто насилуют. Чаще всего жестоко и грубо. Но иначе как сначала провести специальный ритуал, а затем сорвать цветок невинности, магию не передать.

Все вокруг уже отошли от внезапного появления живого Бога, и снова занялись своими делами. Стоит лёгкий гомон.

Мы идём в соседний коридор, проходим в небольшой зал, где я вижу несколько дверей.

Даркфолл достаёт из кармана ключ и вставляет в одну из них.

Дядя стоит рядом с невозмутимым видом. Наверняка, у него скоро встреча, и он хочет, чтобы всё быстрее закончилось. Для меня сегодняшнее событие – крах жизни. Для него – возможность поправить пошатнувшееся финансовое положение.

Они с Синой последние годы методично делали из меня «ущербную» и неуправляемую, даже подкупали людей, чтобы они специально подставляли меня в пансионе.

Сина подталкивает меня в спину, в сторону открывавшейся двери:

– Вперёд, Медея.

– У меня для тебя сюрприз, сладенькая деточка, – улыбается Даркфолл, облизываясь.

Я вхожу в комнату, судорожно закусывая губу. У меня тоже есть сюрприз для похотливого урода.

Ему понравится.

Им всем понравится.

В фиолетовой спальне царит полутьма. Наверное, она должна добавлять пикантной интимности и создавать чувственное настроение. У меня же по коже идёт дрожь ужаса.

Посреди комнаты стоит большая высокая кровать, обитая лиловым бархатом, с массивным резным изголовьем. Шёлковые простыни переливаются в приглушённом свете ламп. Окна задёрнуты плотными шторами. Сбоку от кровати на стенах огромные зеркала от пола до потолка. Я такого ни разу не видела.

– Я взял нам комнату с зеркалами. Мне нравится наблюдать за процессом – полушепотом говорит Даркфолл, входя за мной и захлопывает дверь.

Я резко оборачиваюсь, смерив его яростным взглядом:

– Мерзкий старый извращенец. Думаешь, можешь купить всё?

Даркфолл делает пару шагов вперёд и принимается расстёгивать рубашку, пухлые пальцы скользят, пытаясь схватить мелкие пуговицы:

– Я купил таких ущербных уже штук двадцать. Моя магия всё множится… Но твоего совершеннолетия я ждал с особым интересом, дочь Джозефа Найта. Он был силён, значит и твоя магия будет особой. И мне же на руку, что ты осталась слабым ростком, который так и не вырос, отделившись от сильного древа.

Я подаюсь назад и упираюсь ягодицами в край высокой кровати.

– Будь отец здесь, он бы не позволил, – отвечаю я сквозь зубы, прожигая урода полным ненависти взглядом.

Отец любил меня. Дядя же через меня мстит и моему отцу в том числе.

– Но Джозеф сдох, туда ему и дорога. А мы с тобой повеселимся, – хмыкает боров.

Я до боли, до хруста в пальцах сжимаю бархатное покрывало левой рукой. Правой нащупываю через ткань юбки оружие, спрятанное в потайном кармане на бедре.

Но понимаю, что следует быть осторожнее. Нельзя поддаваться эмоциям. Каким бы Даркфолл не был жирным неповоротливым боровом, он может приложить меня магией за секунду. Мой заглушённый дар здесь не поможет.

– Раздевайся, девчонка, – шепчет он, отбрасывая рубашку в кресло.

Моему взгляду предстают потные жирные телеса и висячие груди. Они гораздо больше, чем мои. Отвращение снова подступает к горлу.

– Не нравлюсь? – Даркфолл замечает омерзение в моём взгляде. – Через пару минут ты будешь визжать подо мной и просить ещё и ещё. Будь хорошей девочкой, и я выкуплю тебя у дяди. Будешь ублажать меня.

От его слов становится ещё гаже. Ещё мерзотнее. Я сглатываю, отводя взгляд.

– Раздевайся, я сказал, – прикрикивает Даркфолл. – Или это сделаю я. Но будет больно.

Глядя в пол, я принимаюсь медленно расстёгивать ледяные пуговицы блузки. Дрожащие пальцы не слушаются, мысли бьются испуганными птицами. Предплечье почему-то начинает жечь всё сильнее.

А что если я не смогу?

Что если Даркфолл остановит меня, не дав убить его и сбежать?

Тогда меня казнят за то, что я, будучи якобы опасной для общества, решила сохранить свою магию. Но меня в любом случае казнят… это лишь вопрос времени. Потому что рабыней при семье дяди я жить не смогу. А так хотя бы буду знать, что сделала всё возможное.

Снова рукой тянусь к кинжалу, касаясь его кончиками пальцев через ткань. Он – моя единственная защита сегодня. Как только Даркфолл приблизится и потеряет бдительность…

– Да что ты там копаешься? – Даркфолл на удивление резво преодолевает расстояние между нами и потной ладонью хватает меня за подбородок, дёргая его вверх с такой силой, что меня едва не откидывает на кровать.

Я вижу, что он уже почти спустил штаны. Его брюхо колышется в нескольких сантиметрах от моего лица.

– В глаза мне смотри, девка, – рычит он, опаляя меня зловонным дыханием.

Я пытаюсь принять вид невинной овечки, а второй рукой приподнимаю юбку, чтобы вытащить кинжал.

Вот он этот момент!

Но я не успеваю, потому что туша наваливается на меня сверху, придавливая к кровати с такой силой, что вышибает воздух из лёгких. Моей шеи касаются мокрые губы.

– Сладенькая, – шепчет похотливо урод.

Я чувствую себя в ловушке. Загнанной в угол и беззащитной. Всхлип вырывается из горла. Я с невероятным трудом достаю руки, придавленные огромным пузом и принимаюсь молотить кулаками по плечам, пытаюсь попасть в лицо.

Но внезапно меня прибивает к кровати, раскидывая руки в сторону. Простейшее заклинание, но я и от него защититься неспособна.

– Сказал же – будь покладистой, – бормочет Даркфолл, ведя руками по моим ногам, поднимая ткань длинной чопорной юбки. Сейчас он найдёт кинжал, и что тогда будет… меня точно казнят.

– Я убью тебя! – шиплю я, дёргаясь всем телом, но безуспешно.

– Что… что это такое? – Даркфолл грузно вскакивает на ноги и смотрит на меня едва ли не с обидой. – Девчонка-то уже кем-то порченная! Мне подсунули бракованный товар!

Главный герой скоро появится, а я пока загружу его визуал))

Я втягиваю спасительный кислород, освободившись от давления огромной туши. Магия отпускает мои запястья.

Сначала не понимаю о чём он. Неужели заметил кинжал и разорался? Но вдруг взгляд случайно падает на моё отражение в огромном зеркале.

Кое как встаю с кровати под вопли и причитания жирного Даркфолла. Не помня себя, подхожу к зеркалу. Три верхние пуговицы блузы расстёгнуты и оголяют плечо, ключицу, шею и край простого хлопчатого лифа.

На белой коже даже в полутьме хорошо видно тонкую вязь чернильного узора с ярко-алыми всполохами пламени. Она ещё не оформилась до конца, пока не коснулась шеи и ключиц, только предплечья.

Я поднимаю руку и пальцами веду по метке, кожа так и полыхает, а паника внутри нарастает. Принимает форму прямо-таки катастрофических размеров.

– Нет. Не может быть, – шепчу я, пытаясь стереть черноту.

– Это метка истинности! – выплёвывает Даркфолл. – Ты спуталась с кем-то из огненных?

Я ничего не отвечаю, продолжая разглядывать метку. Краем уха слышу, как хлопает дверь. Должно быть боров сбежал, поняв, что теперь моя магия связана с кем-то другим и ему не достанется.

Дверь снова отворяется, теперь там появляются дядя и Сина. На лице мачехи торжество, словно она подловила меня на чём-то неприличном и мерзком.

– Я же говорила, что она распутная, – шипит она. – Метка появилась, потому что она с кем-то спала!

Иногда метка появляется, если женщина имеет близкие отношения с мужчиной, и двое идеально подходят друг другу. Сина говорит об этом.

Я поспешно принимаюсь застёгивать блузку. Взгляд дяди останавливается на метке-татуировке, и его глаза наливаются яростью.

Он подлетает ко мне и хватает за запястье, едва не выворачивая его.

– Ты с кем-то спелась? Прямо в пансионе? Сбегала оттуда или это кто-то из преподавателей?

Я дёргаю руку на себя:

– Отпусти! Мне больно!

Но дядя, не слушая, выволакивает меня из комнаты в коридор.

– Сейчас мы отправимся к распорядителю. Он проверит невинна ли ты. Если лжёшь, пеняй на себя.

– Вчера уже проверяли, – сквозь зубы напоминаю я.

Мне самой непонятно: откуда взялась метка? Что за странная насмешка судьбы?

Мы выходим в обширный зал и снова тащимся к кабинету распорядителя. Даркфолл, кое как одетый, плетётся за нами, громко причитая, что его едва не обдурили.

– Оскар, я видела огонь на метке. Она связалась с нашими врагами, – Сина говорит шёпотом, но я всё равно слышу.

– У меня не было мужчины! Никогда не было! – мне претит оправдываться, ещё и в такой ситуации. Но что остаётся?

Внезапно мне прилетает удар в спину. Даркфолл грубо толкает меня и я, к своей досаде, неуклюже спотыкаюсь о ступеньку и падаю. Ладони саднит болью, в ушах грохочет пульс, под рёбрами сдавливает.

Переворачиваюсь и хочу подняться, но дядя садится на корточки и нависает надо мной.

– Значит, ты связалась с кем-то из огненных? Скажи, Медея, ты сделала это специально? Чтобы досадить мне?

– Серьёзно думаешь, что весь мой мир вертится вокруг тебя? – возмущённо шиплю я. – Для меня это такой же сюрприз! Она появилась по велению судьбы, а не потому что я…

– Какая же она подлая! Пакостница до мозга костей! – Сина уже визжит на весь этаж, заглушая мой голос.

Видимо, до неё наконец дошло, что денег от Даркфолла они с дядей не увидят. А ведь они мечтали продать меня последние шесть лет. Держали в пансионе, как зверушку на убой.

Глаза дяди наливаются кровью, он хватает меня за подбородок. Я чувствую себя беззащитной перед ним. Вокруг много людей, но все старательно отводят взгляд от меня – хрупкой рыжеволосой девушки, лежащей на полу и от огромного нависшего надо мной мужчины, в руках которого дрожат всполохи теневой магии.

Соблазн применить кинжал слишком велик. Глаза застилает пеленой ненависти. Мне становится почти плевать, что мы в коридоре, полном людей, и что я тем самым подпишу себе смертный приговор.

– Ненавижу тебя, – шиплю я дяде в лицо.

Он замахивается, намереваясь отвесить мне пощёчину. Рука у него тяжёлая, мне уже ни раз доставалось. Я зажмуриваюсь, ожидая удара. Но ничего не происходит.

Разлепляю веки и наконец позволяю себе дышать.

Рука дяди замерла в воздухе, потому что её перехватила другая. Огромная крепкая мужская ручища. Я веду взглядом по выступающим венам, по чёрному рукаву, по посеребрянным металлическим наплечникам, длинным чёрным, как вороново крыло волосам.

И в следующую секунду едва не умираю.

Майрок.

Мир резко схлопывается до багряных глаз с ярко-алыми всполохами. Я падаю в бездну. На меня смотрят глаза самой смерти.

Я едва не пригибаюсь под тяжестью взгляда огненного дракорианца. Меня будто могильной плитой придавливает.

Он тот, кто меня уничтожил. Тот, кто забрал у меня всё. Тот, благодаря которому моя жизнь превратилась в ад. Он тот, кто семь лет назад вошёл в наш дом и убил моего отца. На моих глазах. Я до сих пор помню эту ночь во всех деталях. Потому что прокручиваю её в своей голове снова и снова.

Наши взгляды скрещиваются.

Всё это длится лишь на секунду, а затем Майрок переводит глаза на дядю.

– Бьёшь девчонок, Найт? Впрочем, что ещё ожидать от такого мусора, как ты.

В его грубом слегка хриплом голосе ленивая насмешка.

Дядя тянет руку на себя, но получается её высвободить, лишь когда Майрок сам отпускает.

– Держись от меня подальше, Флейм, – выплёвывает дядя, вставая с корточек.

Сина и Даркфолл стоят притихшие.

– Я бы держался подальше, но твоя баба, – Майрок кивает на мачеху. – Орёт на весь этаж. Уши вянут. А ты бьёшь какую-то оборванку в священной крепости Бога-дракона. Решили выставить себя на посмешище? В очередной раз.

Какую-то оборванку? Он даже не узнал меня?

Словно в подтверждение моим мыслям, Майрок Флейм просто наклоняется и хватает меня за шкирку, как котёнка. Поднимает, словно я ничего не вешу, и ставит на ноги. Он даже не считает меня достойной того, чтобы подать руку.

В какой-то момент он легонько касается кожи на моей шее. Всего доля секунды. Но меня обжигает этим касанием так, что кажется там теперь ожог.

– Как ты смеешь меня трогать, ублюдок? – я задираю голову и смотрю Майроку в лицо, покрытое двухдневной жёсткой щетиной.

Он высокий. Метра два ростом. И настолько широкий в плечах, что я таких мужчин не видела в жизни. Под чёрной формой перекатываются стальные мышцы. А ведь ему всего двадцать пять, а выглядит куда внушительнее всех присутствующих. Его аура жесткой и грубой силы буквально давит на плечи.

– Закройся, не забывай, кто перед тобой, оборванка, – коротко бросает Майрок и снова поворачивается к дяде.

Он убил моего отца.

Разрушил мою жизнь.

Благодаря ему я сейчас признана ущербной.

Но я для Майрока Флейма пустое место. Он даже не узнал меня, а я все эти годы вспоминала его каждый день. Мечтала о том, как отомщу ему. Сделаю его жизнь такой же невыносимой, как он сделал мою.

– Мы тут вообще-то были заняты своими делами, – внезапно подаёт голос Даркфолл.

– Какие-то проблемы, хряк? – в глазах Майрока бурлящая лава. Он делает шаг вперёд.

Даркфолл бледнеет, потом покрывается красными пятнами.

– Н-нет.

– Отлично. До встречи, Найт. И научи свою женщину приличиям. Или это нужно сделать кому-то другому?

Не дожидаясь ответа, Флейм разворачивается и идёт прочь.

Он двигается с грацией огромного хищника, а я смотрю ему в спину не в силах отвести взгляд.

Майрок изменился за семь лет. Ему было восемнадцать, а мне тринадцать, когда он убил отца. Тогда он отнял у меня не просто моего папу. Он отнял мою жизнь. Из-за него я пала так низко и стала вещью в дядиных руках.

– Нам нужно идти, – голос дяди хрипит от едва сдерживаемой ярости.

Только что Флейм унизил его на глазах у нас всех, а ответить он ничем не может. Майрок куда сильнее и опаснее. Наши семьи давно враждуют. Только вот после смерти отца мы явно в проигрышном положении.

Мы идём к кабинету распорядителя. Все пялятся на нас, потому что видели, что было чуть раньше.

Распорядитель слегка поджимает губы, при виде нас. Он понимает – нам что-то помешало завершить сделку, а решать проблемы ему лень, как и любому клерку, сидящему на жаловании.

– Что-то не так? – спрашивает он устало.

– Девка порченная! У неё метка! – пыхтит Даркфолл, всё ещё красный после того, как его унизил Флейм.

Распорядитель выуживает бумагу с моим именем из кипы других.

– Вот же! – тыкает пальцем он на лист. – Девственница и абсолютно чиста.

– Я думаю, метка появилась буквально вот… только что, – признаюсь я. – У меня немного жгло предплечье, но я не поняла, что происходит.

– Показывайте.

– Вы уверены, что она девственница? – Сина продолжает гнуть свою линию.

– Была ею вчера, – распорядитель поправляет очки на мясистом носу. – Если за ночь с ней что-то не случилось, то девственница. Метку покажите.

У меня нет желания раздеваться перед всеми, но смысла артачиться не вижу. Метка – это мой шанс законно избавится от дяди. Или всё-таки очередной виток безумия моей жизни?

– Теперь моя магия связана с другим дракорианцем? – спрашиваю я.

– С потомком огненных, – распорядитель смотрит на метку, а затем указывает на всполохи пламени.

– Она сделала это специально! – взрывается дядя Оскар. – Знает же, что теневые ненавидят огненных!

– Невозможно «сделать это специально», как вы выразились, – поднимает бровь распорядитель. – Это веление судьбы, либо воля Легенды.

– Он смотрел сегодня на нас, – вспоминает Сина. – Помнишь, Оскар?

Ведь и правда смотрел. Вдруг понимаю, что именно тогда плечо обожгло болью впервые.

– Какое Богу-дракону дело до какой-то «ущербной»? – цедит дядя.

– Боюсь, что магия Медеи Найт больше не принадлежит вашему Роду, вы не можете ей распоряжаться. Мы отменим сделку, – буднично говорит распорядитель. – Теперь я должен…

Дзынь!

Странный звук раздаётся в аппаратном коммутаторе распорядителя. Ему пришло рабочее сообщение.

Он нажимает на кнопку. Принимается читать послание, и его глаза всё больше расширяются.

– Э-м… – он поднимает растерянный взгляд. – У меня для вас новость.

– Какая? – дядя уже на грани.

– Теперь я должен снять с мисс Найт ограничитель магии. Она больше не «ущербная».

– Что?! – взвизгивает Сина. – Что за правила такие? Вы должны просто найти её истинного, а он уже разберётся, что делать с паршивкой. Наверняка захочет придушить убогую. Она опасна, забыли? Кто возьмёт такую в свой Род?

– Замолчи уже, – обрываю я бывшую мачеху. – Не позорься.

Она тут же едва не задыхается от возмущения.

– Попрошу держать себя в руках и не выражаться, – распорядитель кидает на мачеху ледяной взгляд. – Таковы новые правила.

– Что-то я не припомню таких правил. Комиссия решила, что Медея нестабильна. У неё были множественные срывы. Последний раз она магией едва не убила ребёнка…

– Не было никаких срывов. Это всё ложь! – я разворачиваюсь и смотрю дяде Оскару прямо в глаза. – И под ребёнком ты имеешь в виду Лину? Она старше меня на год. Какой ребёнок?

Лина – дочь мачехи от первого брака. Когда мы жили с моим отцом, Лина была лапочкой. Но как только власть перешла дяде, она сразу изменилась, показав своё истинное лицо. Но я ей никогда не причиняла вреда.

– Ей было четырнадцать, – вклинивается мачеха.

– А мне тринадцать, и моя магия только начала пробуждаться! – напоминаю я. – Вы состряпали всё так, будто я хотела придушить её неконтролируемым потоком теней…

– Хватит! – рычит дядя.

Внутри меня бурлит злость, но я давлю её на корню. Пусть болтают, что хотят. Главное я узнала, что у меня появился крохотный шанс. И я им воспользуюсь.

– Рад, что мы все успокоились, – распорядитель по очереди смотрит на каждого из нас. – Сделка между мистером Даркфоллом и мистером Найтом теперь недействительна. Медея Найт, с вас будет снято ограничение. И вы отправитесь в академию высшей магии «Кристальные пики», чтобы вас обучили контролировать вашу силу.

– Что за бред? Что вы такое несёте? – Сина снова не сдерживается. – У неё стоял блок с четырнадцати лет, с тех пор, как эта паскудница стала жить в пансионе. Она уже забыла, что такое магия. А её драконьи крылья? Они проявляются гораздо раньше двадцати, но у Медеи до сих пор их нет. Какое ей обучение? Ещё и в «Кристальных пиках»! Это же лучшая академия Андраксии.

– Теперь проблемы Медеи Найт не ваша забота. Я думаю, скоро станет ясно, кто её истинный и тогда ответственность за будущую пару перейдёт на его Род.

Дядя звереет на глазах. Даркфолл делает унылое лицо, но видимо смиряется с происходящим. Сина на грани истерики. Она долго ждала этого дня, но всё пошло не по её плану.

А что до меня… я абсолютно перестаю понимать, что происходит, но, надо признать, мне нравится, как развиваются события. Потому что у меня появляется шанс вырваться из-под опеки дяди. Кто бы ни был мой истинный, пусть он даже из ненавистных мне огненных, он явно лучше родственничка, который хотел продать меня с потрохами.

Распорядитель выдаёт бумагу, на которой действительно отмечено, что с меня нужно снять ограничения.

– Руку, – коротко бросает он.

Я вытягиваю руку ладонью вверх. В груди колет. Потому что Сина права в одном – я действительно не знаю, что такое быть дракорианкой с магией. У меня отобрали это право в подростковом возрасте.

Распорядитель берёт чёрный металлический куб и прикладывает его к моей коже. Её обжигает холодом, а уже в следующую секунду я чувствую, как в ладонь входит что-то острое. До крови закусываю губу, чтобы не закричать. Делаю рваный выдох.

Когда распорядитель убирает куб, я вижу, как в него втягивается крохотная игла.

– К завтрашнему утру блок точно спадёт. Магия должна начать возвращаться.

Это действительно странно. Просто так ущербным не возвращают силу. Я не могла вспомнить ни одного случая. Но сейчас думать тяжело, потому что эйфория затапливает каждую клеточку моего тела.

Я выживу. Сделаю всё, что будет необходимо и начну новую жизнь.

– Обучение начинается уже завтра. Вам нужно купить всё необходимое для академии и достать порт-ключ до «Кристальных Пик», – даёт наставление дяде распорядитель. – Каждый дракорианец должен получить образование и научиться контролировать свою силу.

Я прекрасно понимаю, что на меня никто не потратит даже серебряной монетки. Придётся ехать с тем, что я привезла с собой из пансиона. Но за последние годы мне уже довелось из наследницы влиятельного рода стать ущербной без магии и пожить в пансионе с настоящими подростками-преступниками. Подобные вещи закаляют и делают не слишком привередливой.

Мы выходим из кабинета распорядителя. Сина пышет злобой и хочет снова начать орать, но внезапно захлопывает рот.

Я оборачиваюсь, чтобы понять, что же заставило её наконец заткнуться.

И снова вижу Майрока.

Замираю на мгновение, смотря на него, стоящего в паре десятков метров от нас. Он разговаривает с кем-то. А затем поднимает руку и трёт предплечье, слегка морщась. Прямо, как я недавно. От этого странного совпадения внутри шевелится неясная тревога. Но я отгоняю её. Уже завтра я смогу поехать в академию. Дядя не посмеет пойти против буквы закона.

– Ну же, милая, давай, мы ждём тебя уже полчаса! – восклицает Сина, подгоняя свою дочь.

Мне придётся учиться вместе дочерью мачехи от первого брака.

Лина закатывает глаза:

– Мама, я должна была проверить всю ли косметику я положила. А платья… наверняка там будут вечеринки…

Я усмехаюсь, едва не закатывая глаза. Какая же всё-таки сводная сестра легкомысленная. Хотя может это я слишком серьёзная?

Поудобнее перехватываю свой чемодан. Он лишь наполовину заполнен. В то время, как у Лины целых три чемодана, которые едва удалось застегнуть.

– Лина, ты едешь в «Кристальные Пики» учится, а не развлекаться, – одёргивает её мать. – А ты не строй такую надменную рожу, Медея. В очередной раз ты всех нас подвела.

– Я не виновата в том, что дядя Оскар плохо ведёт семейные дела, и наш род обнищал. Будь отец жив…

– Он умер, – шипит, как змея моя бывшая мачеха. – Смирись уже, что теперь всё изменилось. И хватит вечно говорить, что «вот будь отец жив…».

Я отворачиваюсь, ничего не отвечая. Не хочу тратить силы на бесполезные перепалки, да и хоть в чём-то Сина права. Я вернулась домой, и здесь всё по-другому. Как раньше уже не будет.

Всю ночь я ворочалась и думала о том, что же произошло.

Эйфория прошла и вместо неё меня начала душить тревога. «Кристальные Пики» – академия для самых выдающихся наследников империи. С чего бы вдруг распорядитель меня туда засунул?

Я плохо знала правила, потому что росла в пансионе вдали от людей, но одно было известно точно – семьи сами выбирают академию для детей из своего рода. За меня же выбрал распорядитель. Или кто-то другой?

Меня ведь действительно считали опасной! Я последний раз пользовалась магией в четырнадцать, и то тогда она лишь начала проявляться. Что мне делать среди вышколенных и невероятно искусных в колдовстве сверстников? Я же там буду, как белая ворона. Ещё и Лина… она же постоянно будет меня задирать.

Я смотрю на блондинку.

Она сильно изменилась с наших подростковых лет. Раньше это была угловатая девчонка с плоской грудью и худыми цыплячьими ногами. Сейчас сводная сестра превратилась в красивую молодую девушку с миловидными чертами лица, загорелой кожей, большой грудью, пухлыми губками, выкрашенными розовой помадой и длинными острыми наманикюренными ноготками.

Я по сравнению с ней некрасивая и неприметная. Моё единственное украшение волосы – огненно-рыжие и яркие. Но я и не стремилась быть красоткой, потому что отвыкла от того, что нужно прихорашиваться.

В пансионе нас не баловали. Никакой косметики и нарядных платьев. Волосы всегда в чопорном пучке. Так что сейчас я радовалась даже возможности заплести простую косу.

Кто бы мог подумать, что наследнице рода Найт придётся так изменить свою жизнь. Ведь раньше у меня было всё: платья, украшения, духи, поездки, коллекция редких кукол из тонкого фарфора. Папа любил меня, я для него была маленькой принцессой.

Сейчас у меня нет ничего. Но я привыкла и бедняжкой себя не чувствую. Потому верю – однажды всё изменится.

Лина делает пару шагов ко мне и склоняется к моему уху:

– Я не хочу, чтобы ты ехала со мной! Я так долго ждала дня своего поступления, а ты всё испортишь. Будешь меня позорить в академии. Все знают, что ты ущербная, Медея.

– Я больше не ущербная, с меня сняли ограничение, – сквозь зубы говорю я. Как же хочется вцепиться в идеально уложенные волосы сводной сестры.

– Если мне что-то не понравится, я тебе устрою сладкую жизнь, – Лина мило улыбается, затем поднимает руку и поправляет мои волосы, заводя несколько выбившихся из косы волосинок мне за ухо. – Какая же ты всё-таки уродливая. Держись от меня подальше в академии, а то пожалеешь.

Я грубо отталкиваю её руку.

– Ай! – вскрикивает Лина нарочито громко. – Ты сделала мне больно!

– Отвали от меня, дура, – бросаю я зло.

Как же она меня достала! Ещё и в академии собралась портить мне жизнь.

Дядя спускается по лестнице со второго этажа особняка. Идёт ко мне с выражением крайней неприязни на лице.

– Не смей бить Лину! Думаю, пора тебе всыпать плетью. Уже забыла, как прошлый раз было? –напирает он на меня.

В мире, где правит магия, дядя предпочитает самый скучный, но довольно болезненный способ наказания – плеть. Я думаю, это потому что ему нравится, что остаются следы, от которых не избавится. У меня вся спина исполосована шрамами.

Даже в пансионе наставницы были куда гуманнее. Били в основном линейкой по рукам, иногда давали пощёчины.

– К сожалению, времени мало, скоро им отправляться в академию, – сетует мачеха. – А так Медея и правда заслужила наказание.

– Хватит смотреть на меня диким зверем, – дядя Оскар обращается ко мне, а сам едва не скалится, а затем добавляет: – Всё-таки это всё какая-то большая ошибка! Ты агрессивная и неуравновешенная, тебе не место среди обычных дракорианцев. Я уже подал жалобу на действия распорядителя. Так что можешь не радоваться. Вернёшься обратно через пару дней.

Я отворачиваюсь, закусывая губу. От его слов становится страшно. Вдруг правда? Но с другой стороны истинность так просто не убрать.

Я понимаю, что должна как-то защититься. Не могу просто оставить Оскара злорадствовать и упиваться своей властью в доме моего отца.

– Когда я закончу академию, я ведь могу вернуться. И потребовать своё, – говорю я, медленно поворачивая голову. – Я – старшая дочь Джозефа Найта.

Сина бледнеет. Утром я подслушала, как она пыталась уговорить дядю оставить меня в семейном особняке, но он побоялся нарушить закон.

– У тебя метка. Твой истинный заберёт тебя, и ты войдёшь в его род, – победно заявляет сводная сестра. – Так что не разевай рот на то, что уже не твоё.

Я избавлюсь от истинности. Узнаю о ней всё и найду способ. Но родственникам не обязательно знать о моих планах. Я не хочу, чтобы дядя мешал мне. А затем закончу академию и вступлю в свои законные права. Понимаю, что план шаткий, многое может мне помешать, но другого у меня нет.

– Теперь твой младший брат Вильям наследует всё. А мой сын тебя ненавидит, – сладким певучим голосом поддакивает мачеха.

– Ненавидит, потому что вы настраиваете его против меня! – вскрикиваю я, чувствуя, как в груди скручивается спираль боли.

– Ты сама отлично справляешься, – хмыкает сводная сестра. – Вильям любит меня, а ты для него пустое место.

Они знают на что давить.

У Сины с отцом в браке родился чудесный малыш. Я обожаю своего братишку, несмотря на то, что его мать всегда меня раздражала. Он тоже любил меня… раньше.

Нас разлучили, когда ему было девять. Сейчас он если и помнит обо мне что-то хорошее, то смотрит на всё через призму мнения матери и дяди Оскара.

Они обхаживают брата, дядя стал его законным опекуном. Ведь, раз я сначала была признана ущербной, а теперь на грани того, чтобы выйти замуж на истинного, Вильям должен стать главой Рода.

Не знаю, что они задумали сделать с братишкой. Всё-таки он сын Сины. Наверное, дядя надеется позже управлять всем через Вильяма. Привязывает его к себе, пока он ещё не стал самостоятельным.

– Пора отправляться, – говорит дядя Оскар.

– Хочу попрощаться с братом, – я сверлю глазами дядю, сложив руки на груди в защитном жесте.

– Он занят, ему нужно заниматься. И теперь, когда тебе вернули магию, ты к нему даже близко не подойдёшь, – начинает верещать Сина. – Мой сын должен быть в безопасности!

Распорядитель вчера сказал, что магия должна проявиться. Но я пока не чувствую её. Это пугает и заставляет волноваться. Вдруг я так и останусь пустышкой?

– Вильям мой брат, а я больше не ущербная, ты не имеешь права запрещать, – говорю я, хотя знаю, что мачеха придёт в ярость.

– Матушка права, – раздаётся голос откуда-то сверху.

Я поднимаю голову и вижу Вильяма.

Ему пятнадцать, но он выглядит немного старше. Он высокий и худой, безумно похож на папу. Такие же светлые волосы и немного резкие черты лица.

Вчера, когда я приехала, Вильям даже не вышел встретить меня. Я не видела его два года минимум, хотя регулярно писала. Не уверена, что Сина не забирала эти письма. Может быть, брат их даже не видел.

Я улыбаюсь и чувствую, что впервые за долгое время в груди становится тепло. Я настолько сильно люблю брата, что эта встреча для меня как лучик солнца в непроглядной тьме. Он единственный мой родной человек на свете.

– Иди сюда, вредный одуванчик, – зову я. – Обниму тебя.

В детстве волосы Вильяма всегда пушились, я звала его одуванчиком. Но теперь не знаю – помнит ли он? Когда-то он своими маленькими пальчиками учился плести мне венки из этих самых одуванчиков. Сам их собирал. Тогда ещё и бабушка была жива, а солнце казалось особенно ярким…

Лицо Вильяма искажается болезненной злой гримасой.

– Не зови меня так! – резко говорит он. – Я не хочу тебя видеть и рад, что ты уезжаешь. Ты позор нашего рода, Медея. Хоть один плюс в том, что отца больше нет. Он не сможет разочароваться в тебе.

Казалось, что я уже ко всему привыкла и больнее не будет.

Но его слова бьют наотмашь.

Я стискиваю кулаки и чувствую, как глаза наполняются слезами. Я не плакала уже много лет, но сейчас хочется.

Смаргиваю и опуская голову. В душе я надеялась, что мой одуванчик скучал. Да, это наивно, но эта мысль позволяла мне держаться на плаву. Я просто представляла, что не одинока. Что у меня есть хоть один родной человек, которому я нужна.

Раздаётся смешок Лины.

– Не переживай, Вилли. Вряд ли вы ещё увидитесь, – говорит она.

– Не тебе решать, Лина. Мы обязательно увидимся, Вильям, – твёрдо говорю я. – Что бы ни случилось помни, у тебя есть старшая сестра.

– И это я, – хмыкает Лина. – А ты просто приживалка.

Я не вижу смысла продолжать перепалку.

Смотрю на брата, он также не сводит с меня полного ярости взгляда. Не знаю, что они говорят ему про меня, но я всё исправлю. Однажды расскажу ему правду. Докажу, что я не была такой, какой меня все считают.

– Хватит уже! Вильям, тебе нужно учиться и заниматься. Через час фехтование, – говорит Оскар.

– Да, дядя, – брат удаляется, напоследок мазанув по мне прощальным презрительным взглядом.

А я даже не знаю, стоит ли мне радоваться, что одуванчик хотя бы не равнодушен. Лучше так, чем если бы ему было совсем всё равно.

– Сюда иди, – Лина касается пальцами порт-ключа.

Без меня хочет свалить?! Я хватаю свой чемодан и едва успеваю сделать тоже самое. Нас засасывает в водоворот магии. Всего несколько мгновений, и я увижу «Кристальные пики».

В пансионе о «Кристальных пиках» говорили в негативном ключе, но с лёгким оттенком зависти. Всё потому что там со мной жили в основном подростки из семей, которые когда-то смешали свою кровь с человеческой, или продолжали делать это с завидной регулярностью. Подобное ослабляло драконье начало. Поэтому им дорога в «Пики» была закрыта. Среди чистокровных Родов таких зовут с презрением кровомесами.

Именно у детей, вышедших из семей-кровомесов, магия часто была непредсказуема, у них случаются срывы. Их признают ущербными и запечатывают магию.

В пансионе я была как бельмо на глазу. Потому что мой Род был одним из древнейших в Андраксии. И никогда за тысячи лет мы не смешивали свою кровь с человеческой.

Это ценится в моём кругу. Точнее в том кругу, в котором я была до пансиона.

В пансионе же наоборот – я стала предметом насмешек и издевательств. Никто не спрашивал каким образом я – чистокровная дракорианка – очутилась в этот заведении, и почему вдруг меня признали нестабильной. Всем было плевать.

По сути родственники закрыли меня со сложными подростками, часто лишёнными магии за жестокие проступки, или даже преступления. Со временем я привыкла и даже научилась отстаивать себя. Но сколько крови они мне попили!

Я знаю, что и в академии найдутся те, кто будет в курсе моего прошлого. А если даже не станут болтать, Лина, моя любимая сестрёнка, всегда будет рядом, чтобы указать мне на моё место.

Поэтому я заранее готовлюсь к тому, что придётся отбиваться от тех, кто захочет самоутвердиться за мой счёт.

Мы с Линой выныриваем на побережье широкой реки. Позади зеленеет огромный лес. Деревья высокие и могучие, с толстенными стволами, обвитыми плющом и поросшие мхом.

Вокруг стоит полутьма, хотя сейчас утро.

Поднимаю голову и вижу – солнца нет. Небо затянуто тучами.

В воздухе стоит влажный аромат свежей листвы, земли и растущих трав. Я тут же вдыхаю полузабытый запах. Почему-то он у меня ассоциируется со свободой. Через реку вижу огромный горный хребет, испещрённый пиками, будто стремящимися проткнуть небеса.

Именно там стоит академия.

Она словно часть горы, будто вырезана прямо из неё. Но вряд ли это правда. Скорее когда-то её создали магически.

Значит, в самих «Кристальных пиках» стоит защита от порт-ключей, иначе мы бы переместились прямо в неё.

Вокруг нас по меньшей мере сотня человек. Все галдят, толпятся. Я вижу, что нам предстоит переплыть реку на пароме. Их всего два, значит, за раз все мы точно не влезем.

– Будущие первокурсники! – раздаётся возглас где-то впереди. – Подойдите все ко мне!

– Помоги мне нести чемоданы, тупая клуша! – раздаётся над ухом дребезжащий голос сестры.

– Ты ведь сказала, чтобы я держалась от тебя подальше, сестрёнка. Предлагаю начать прямо сейчас, – я посылаю Лине короткую улыбку, а затем подхватываю свой лёгкий багаж и иду на голос, пробираясь сквозь толпу перевозбуждённых от новых эмоций первогодок.

– Вернись сейчас же! – кричит Лина. Сейчас она чем-то похожа на свою мать. Так же бескультурна в обществе.

Нужно держаться поближе к парому.

У меня нет желания ждать ещё какое-то время, пока отвезут первую «партию» адептов. А уж в компании Лины так точно. Я уверена, она окажется не такой шустрой и останется здесь со своим багажом, набитом бесполезным барахлом.

– Сейчас по очереди заходим на паром! – голос принадлежит высокой худой женщине в коричневом, скорее мужском камзоле, застёгнутом на все пуговицы, длинных сапогах и чёрных брюках.

Нисколько не стесняясь, я просачиваюсь между стоящими передо мной девчонками и становлюсь поближе к причалу.

Когда нас начинают запускать, я оказываюсь в числе первых, а Лина действительно не успевает ни на один из двух паромов.

Особенно приятно наблюдать, как зеленеет её лицо, когда она видит меня, стоящую у края парома и глядящую на неё.

Я отворачиваюсь и смотрю на приближающиеся «Кристальные Пики». Если всё сложится, это место станет моим домом на ближайшие пять лет. Из всех академий для чистокровных дракорианцев, эта самая лучшая. Она открывает много возможностей, и я должна воспользоваться каждой из них.

С парома мы сходим на причал, а затем на широкую каменную дорожку. Лёгкая дымка тумана ползёт под ногами.

Само здание академии выстроено из чёрного камня, покрытого древними рунами, которые мерцают голубоватым светом в полутьме. А башни устремляются в небо, напоминая клыки древних драконов. Кончик каждой из башен-пиков сияет, переливаясь.

Вот почему «Кристальные Пики».

Мы идём вперёд. Проходим кованые железные ворота. Когда подходим к самому зданию, я начинаю нервничать. Все мои потаённые страхи выползают наружу. Вдруг сейчас скажут, что это всё ошибка, и я здесь не нужна? Или вдруг моя магия так и не вернётся, тогда меня с позором выкинут из академии? Тогда меня точно признают пустышкой и сделают служанкой.

Когда настаёт время войти в академию, я даже задерживаю дыхание от волнения, распирающего грудь. Щёки горят.

Странное предчувствие одолевает меня, будто тянет из меня все силы. Я поднимаю голову и вижу в широком арочном окне второго этажа силуэт огромного мужчины. Потолки здесь высокие, а значит и окно расположено высоко. Свет бьёт незнакомцу в спину. Почему-то кажется, что он смотрит именно на меня, хотя здесь несколько десятков первогодок.

Я тоже задерживаю на нём взгляд, инстинктивно поднимая руку трогаю предплечье. Метка зудит, причиняя дискомфорт.

Я вхожу в огромные широко распахнутые двери следом за другими первогодками.

Холл академии представляет собой величественное и завораживающее зрелище. Высокий потолок со странной лепниной, похожей на битое стекло. Грани стекла завораживают, переливаясь.

Стены холла выполнены из тёмного камня, а их поверхность покрыта узорами в виде кристаллов и магических рун, светящихся легким голубоватым светом.

Здесь очень много пространства.

В центре зала расположен массивный фонтан, из которого струится чистая вода, переливающаяся магическими искрами. Вода в фонтане поднимается в воздух, образуя кристаллические фигуры драконов, которые медленно вращаются, а затем постепенно растворяются.

Пахнет деревом и чем-то свежим. Я вдыхаю аромат нового дома. Понимаю, что мне здесь нравится.

Какой-то мужчина велит нам ждать. Я отхожу в уголок к одному из подоконников и терпеливо жду. Вскоре появляется новая партия будущих адептов. Где-то среди них Лина, но я пока не вижу её в общей толпе.

– Первокурсники! – слегка визгливый голос эхом отражается от стен.

Поворачиваю голову и вижу у фонтана женщину. Тощую и высокую, с толстыми очками на глазах. Её седые косматые волосы стянуты в небрежный пучок на затылке. Нижняя губа слегка оттопырена из-за слишком кривых зубов.

Все начинают потихоньку стягиваться к фонтану, и я в том числе.

– Я мисс Флоренс Вудс. Ключница, экономка и смотрительница, – говорит женщина, слегка причмокивая. – А это Сладусик – мой помощник.

Сначала я не понимаю, что ещё за «Сладусик». Но вдруг вижу, как из-за длинной широкой юбки мисс Вудс показывается маленький пёс. Я не сильна в породах, но кажется это чихуахуа.

Слышутся короткие смешки и перешептывания. Сладусик явно поразил не только меня одну.

– Молчать! – рявкает мисс Вудс. – Здесь академия, а не балаган!

Ничего себе она нервная. Эта дамочка мне уже не по вкусу. Чувствую, с ней могут быть проблемы, лучше лишний раз не связываться.

– Сладусик будет следить за вами, – мисс Вудс обводит взглядом нас – стоящих около неё полукругом. – И, если я узнаю, что вы нарушаете правила… вас отчислят. Три нарушения – на выход.

– А что за правила? – слышится робкий вопрос откуда-то справа.

Мисс Вудс и Сладусик синхронно поворачивают головы и синхронно прищуриваются. М-да… кажется, псина и правда магическая.

– Никаких хождений по коридорам после отбоя, никаких ночевок вне академии, никаких дуэлей, посещать лес запрещено, купаться в реке запрещено, – почти по слогам чеканит мисс Вудс, кривя губы, а затем выпучивает глаза: – Флиртовать с преподавателями – запрещено! Узнаю, сразу будете отправлены к ректору, а там и до отчисления недалеко. Сексуальные связи запрещены!!! Как с преподавателями, так и с сокурсниками!

Я едва не закатываю глаза. У нас в пансионе тоже были запрещены. Только вот мало кого это останавливало. Я даже вспоминать не хотела, что там творилось по углам и подсобкам. Самой много раз приходилось отбиваться от настойчивых ухажёров.

Благо, что здесь вряд ли кто-то будет проявлять ко мне такое внимание. Если я чем и выделяюсь среди местных девчонок, то скорее в худшую сторону. Я прекрасно знала – бедность не красит. Тем более в обществе таких богатых и избалованных наследников.

– Вот ты где, идиотка, – раздаётся над ухом злобный шёпот Лины. – Ты почему не сказала, что на паром все не влезут? Пошёл дождь, и я намокла, пока ждала свою очередь.

– Отвали, – коротко бросаю я. – Ты сама сказала – каждая здесь сама по себе. Вот и следуй своим словам, или ты можешь только трепаться?

Меньше всего я хочу, чтобы она таскалась за мной.

– А сейчас, мы будем узнавать, кто из вас соплячек, приехал сюда, чтобы искать себе мужика, а не учится. Я вас всех выведу на чистую воду, – мисс Вудс противненько улыбается.

Сладусик рядом с ней тихонечко тявкает, словно в нетерпении.

Великие драконы! Что задумала эта противная бабища? Явно какую-то гадость.

– Сладусик по запаху сможет определить, есть ли у вас запрещённые зелья с собой. Таким образом я буду знать, кого из вас сразу брать на контроль, чтобы не принесли мне в течение года приплода, и потом никто не сказал, что я за вами плохо слежу! Уж я-то знаю, что такие как вы могут ловко обманывать лекаря, принимая зелья, которые показывают, что вы девственницы! А на самом деле клейма негде ставить!

Мисс Вудс ещё сильнее выпучивает глаза. А я прикрываю рот, едва сдерживая смешок. На какой-то момент думаю, что глазищи Вудс вывалятся из орбит. Но увы, этого не происходит, а было бы забавно.

– Учтите, будущие адептки. Нам проблемы потом с вашими богатенькими семейками не нужны. Мы здесь за вас в ответе!

Хоть убей, я не понимаю почему половой жизни адептов мы уделяем столько времени. Уже бы скорее рассказали, что тут, да как. Мне не терпится обустроится на новом месте.

Кошусь на Лину, молча стоящую рядом со мной. Её красивое лицо хмурое, а волосы и правда намокли.

– Сейчас стойте смирно, адептки, Сладусик осмотрит вас.

– Удачи, уродина, – Лина ощутимо толкает меня в бок, а затем протискивается между мной и другой девушкой, хотя места вокруг предостаточно.

Я фыркаю, а затем перевожу взгляд и равнодушно смотрю на фонтан за спиной мисс Вудс.

Самое интересное, к парням у неё претензий нет. Главное, чтобы мы «не принесли приплод», как она выражается. Кажется, девушки бесят эту дамочку. Мне скрывать нечего. Пусть её Сладусик делает, что хочет.

Пёс медленно семенит вдоль нашего рядка, обходя парней и принюхиваясь к девушкам и их вещам.

Когда он останавливается возле меня, я опускаю голову, рассматривая собачку. Сладусик непримечательного серого цвета, зубы слегка желтоватые, нос чёрный. Никогда не любила мелких псов, говорят, они крайне злые.

Вдруг Сладусик начинает рычать.

– Да, приятель, ты мне тоже не нравишься, – тихонько бормочу ему я. – Иди уже дальше.

Внезапно пёс заходится противным визгливым лаем, прыгает и вцепляется кривыми зубками мне в рукав, оттягивая его.

– Пусти! – я стряхиваю собаку скорее инстинктивно.

Мисс Вудс уже несётся на меня, как кентавр в брачный период.

– Попалась! – орёт она так, что я даже морщусь.

– Попалась? – невозмутимо выгибаю бровь.

Но внутри уже нарастает дурное предчувствие. Всё это неспроста. На меня смотрят буквально все. Кто-то с насмешкой, кто-то с любопытством, кто-то с жалостью.

– Где, Сладусичек? Скажи, где ты унюхал? – щебечет Вудс.

– Тяф! Тяф! – пёс смотрит на карман моего простого осеннего пиджака.

– Выворачивай карманы.

Я размышляю пару мгновений. Хочется отказаться. Потому что происходящее мне претит. Но я не знаю местных правил и не хочу, чтобы меня выгнали. Я должна держаться за место в академии зубами, иначе моя жизнь пойдёт под откос. Значит, нужно быть дипломатичнее.

– У меня ничего нет, – я засовываю руку в карман и достаю старенький носовой платок.

Ему уже лет десять, на нём инициалы отца «Д.Н.» и герб нашего рода. Я храню его просто, как талисман. Держу платок в руке, стоя перед Вудс с ровной спиной.

– Второй карман, – цедит женщина.

Я засовываю руку, зная, что там пусто. Но вдруг что-то нащупываю. Какую-то склянку. Хмурюсь, но достаю её. Сама склянка прозрачная, в ней мутная синяя жидкость.

– Дай сюда, – не терпящим возражение голосом говорит Вудс.

Отвожу взгляд от склянки. В груди начинает слегка покалывать от страха. Я не знаю, что это такое, но абсолютно точно у меня не было никаких зелий! Вдруг это что-то противозаконное? Накатывает настоящий ужас. Меня уже признавали нестабильной, обвиняли в том, чего я не совершала. Я не хочу снова проходить через это. Не хочу, чтобы меня допрашивали часами, магически издевались.

Вдруг понимаю, кто мог проделать со мной это. Поворачиваю голову и смотрю на Лину, стоящую неподалёку. Её лицо сияет от торжества. Она широко улыбается, показывая ровные белые зубы.

Подкинула!

– Хватит стоять и вертеться! Зелье сюда! – Вудс протягивает руку. – Иначе пойдёшь к ректору.

Я отдаю склянку с замирающим сердцем. Лишь бы там не было ничего запрещённого и противозаконного! Родственнички могли таким образом попытаться выпнуть меня из «Кристальных Пик».

Все первогодки смотрят на меня с интересом. Я вижу, что какие-то модно разодетые девчонки глумливо хихикают, бросая на меня острые взгляды.

– Во что она одета?

– Кажется, в такой юбке ходила моя бабуля.

Я слышу отголоски их беседы, но пытаюсь не обращать внимание. Хотя внутри неприятно саднит.

Они все богаты. А даже если нет, то будут до последнего делать вид что это так. У дяди деньжат не много, однако я уверена, что у Лины все вещи по последней моде и духи стоят столько, что мне и не снилось.

– Это… – Вудс морщит лоб и встряхивает зелье, потом открывает его и принюхивается. – Противозачаточное зелье!!! Зачем оно тебе, паршивка?

Со стороны парней раздаётся улюлюканье.

– Такой, как она, зелье точно не понадобится! – слышу я чей-то шутливый выкрик.

– Молчать, – взвизгивает Вудс.

А я стою и мне хочется сквозь землю провалиться.

Я пытаюсь не обращать внимание на то, что все пялятся.

– Говори! Зачем нужно зелье? – снова допытывается мисс Вудс.

– Обычно зелье используют, чтобы предотвратить нежелательную беременность, – сухо отвечаю я и добавляю: – Но оно не моё. Подкинули.

Внутри всё просто бурлит, но я стараюсь не показывать эмоций. Я, конечно ожидала, что будет сложно, но не думала, что меня выставят на посмешище в первый же день.

– Как это не твоё? – щурится Вудс. – Думаешь, я в такое поверю?

Смотрю на Лину. Она продолжает широко улыбаться и перешёптывается с высокой рыжеволосой девушкой, стоящей рядом с ней. Та тоже бросает на меня ядовитые взгляды.

– Другого ответа у меня нет, – говорю я скупо. – Мне такое зелье не нужно.

– Раскрывай чемодан. У тебя может быть что-то ещё, – у мисс Вудс начинает дёргаться верхняя губа, будто она вот-вот оскалится.

Я просто хочу, чтобы этот позор уже закончился!

Наклоняюсь и начинаю расстегивать молнию. Как назло, её заедает. Я тяну, но ничего не получается. Тяну снова…

– Да что ты там копаешься? Скрыть что-то хочешь? – срывается Вудс, цепкими пальцами хватает мой чемодан и дёргает на себя.

Он просто раскрывается в воздухе!

На пол летит мой нехитрый скарб. Деревянная расчёска, старая зубная щётка, платье, юбка, пару сорочек, носки и штопанные перештопанные панталоны. Они словно вишенка на торте падают сверху кучи прямо серой заплаткой кверху. И это всё при моих без пяти минут одногруппниках.

– Это что трусы? – раздаётся чей-то возглас.

– Панталоны дырявые! – начинает ухохатываться какой-то парень с модной чёлкой на бок.

Я заливаюсь краской, падаю на колени и принимаюсь запихивать всё обратно. Вообще-то они зашитые. Я не виновата, что в пансионе проблемы с нижним бельём.

– Нет у меня больше нечего, не видите что ли? – говорю я Вудс, которая стоит надо мной коршуном.

Поднимаюсь на ноги уже вся багровая от унижения.

– Ты теперь на особом контроле. Замечу с каким-нибудь адептом в уголке – пеняй на себя. А теперь – к ректору! Быстро! Пусть он решает стоит ли оставлять тебя в академии.

Вудс говорит это, а потом поворачивается ко всем:

– Это будет вам уроком. От меня ничего не скрыть.

К ректору? Настроение не просто на нуле, оно стремительно уходит в минус. Если этот ректор поднимет моё личное дело, в котором наверняка вся та ложь, благодаря которой меня держали в пансионе, то он может решить, что такой проблемной адептке здесь не место.

А где вообще кабинет ректора? Я же здесь впервые.

Поворачиваю голову и вижу Сладусика. Противное животное сидит неподалёку и держит в слюнявой маленькой пасти отцовский платок, который мне так дорог. На нём зияет дырка от зубов. Внутри всё холодеет.

Должно быть, я уронила платок, когда Вудс потянула чемодан.

Смотрю на пса, а он на меня. Медленно делаю шаг к нему. Он срывается с места и просто несётся прочь!

– Ваша собака… мой платок! – я беспомощно оглядываюсь на Вудс, которая противно улыбается.

– Жалко какую-то тряпку для собачки? Он же просто играет.

Я понимаю, что проще просто не обращать внимание, чтобы снова не выставлять себя на посмешище. Но это платок отца, мой талисман! Он был со мной все эти годы, я засыпала с ним под подушкой. Я не могу отдать его на растерзание этому мелкому крысёнышу.

Хватаю чемодан, срываюсь с места и несусь за Сладусиком, чтоб его демоны в обитель мрака утащили!

– Правильно! Кабинет ректора в той стороне! – кричит мне вслед Вудс.

Я забегаю в огромный арочный проход. Вижу длинный коридор, по которому идут адепты постарше. У окон стоят компании ребят.

– Ненавижу. Маленьких. Собак! – пыхчу я, глядя, как Сладусик скрывается за поворотом.

Ну за что мне всё это?

Хоть чемодан и лёгкий, но бегать с ним совсем неудобно. Некоторые глядят на меня, должно быть, не понимая, чего я так тороплюсь.

Когда заворачиваю за угол, ища Сладусика, внезапно останавливаюсь. Замираю. Хочу сделать вдох, но не могу. Кислород будто выгорел, а горло жжёт огнём.

В нескольких метрах от меня у окна стоит Майрок. С ним ещё пара ребят. В руках Флейма платок моего отца. С инициалами и узнаваемым гербом. Сладусик сидит рядом, а Майрок задумчиво смотрит на свою находку.

Меня корёжит от страха, от злости и от того насколько жалкой и ничтожной по сравнению с ним я себя ощущаю. Коктейль этих из безумных эмоций пробивает прямо до позвоночника, заставляя меня вздрогнуть.

Почему он здесь?! Почему? Хочется кричать. И я не понимаю, что мне делать. Должна ли я подойди и потребовать платок назад? Или лучше смыться, пока Майрок меня не видел?

Я только сейчас понимаю, что стоило догадаться – Майрок может быть только в «Кристальных Пиках». Ему остался последний год, а потом он станет главой рода. Вряд ли с его-то способностями он стал бы учиться в другой академии.

Мне в голову приходит мысль, которая долго терзала меня, пока я жила в пансионе.

Я могла бы убить его. Нет, не в открытую и бросив вызов – любому понятно, мне Майрока не одолеть. А просто прирезать ночью, как бешеную собаку. Кинжал у меня с собой. В этом поступке мало чести, но я готова запятнать себя. Не хочу, чтобы он топтал эту землю. Злость приводит меня в чувство. Страх отступает.

Я сглатываю, облизываю пересохшие губы и иду прямо к компании трёх парней.

– Это моё, – останавливаюсь напротив Флейма и смотрю на белоснежный воротничок его рубашки. Только бы не в глаза. Эти огненные всполохи снились мне в самых страшных кошмарах. Там я сгорала в них дотла. Увижу, и страх снова вернётся.

– Привет, рыжик, – блондин с пепельными волосами окидывает меня лениво-высокомерным взглядом. – Ты, видимо, из первокурсниц?

– Да, из первокурсниц. Можно обратно платок? – сама не знаю, как мне удаётся сохранять отстранённый и холодный тон.

Сладусик, сидящий рядом, принимается глухо рычать.

– Кажется, ты не нравишься соглядатаю мисс Вудс, – хмыкает блондин.

Я лишь передёргиваю плечом, а затем всё-таки вынуждаю себя поднять взгляд на Майрока.

Флейм смотрит прямо на меня в упор. Зрачки слегка расширены. Я вижу, как ныряет его кадык вниз, когда он сглатывает, прежде чем потянуть уголок губы вверх, ухмыльнувшись.

Это выглядит зловеще. Любое проявление эмоций на его лице выглядит зловеще.

Секунды тянутся медленно. Уши закладывает, плечо начинает жечь, но я не отвожу взгляда. Не знаю почему мне так нравится изучать Майрока. Методично. Отмечая каждую деталь. От багряных глаз до чувственных губ.

С сожалением отмечаю, что он красив. Есть в этом несправедливость. Гнилое нутро, завёрнутое в демонически привлекательную оболочку.

– Посмотри на неё, ну и взгляд. Будто сейчас сожрёт нас с потрохами. Не девчонка, а дикий зверь. А-р-р!

Смешок и слова блондина выводит меня из ступора. Я выдыхаю, и даже мысленно хвалю себя, что справляюсь. Мои детские кошмары не становятся реальностью.

– Нужна эта старая тряпка?

Майрок не обращает внимание на своего друга. Он ухмыляется ещё шире, ещё опаснее. Чуть подаётся вперёд, говоря эти слова. Меня обдаёт лёгким запахом кофе и мяты. Я задерживаю дыхание, до боли закусывая губу. И лишь киваю.

– Отдай… пожалуйста, – последнее я выдавливаю из себя, почти вырываю из горла.

Майрок поднимает руку, будто хочет вернуть мне мой талисман, а затем разжимает пальцы.

Платок отца начинает падать, я пытаюсь его поймать, но я слишком нервничаю и слишком напряжена, пальцы хватают лишь воздух.

Когда платок касается пола, Майрок сначала наступает на него сапогом, приминая серую от времени ткань. А затем отпихивает в сторону прямо под ноги другим адептам.

Забив на гордость, я бросаюсь вперёд, отпихивая идущих мимо. Пара человек всё-таки наступают на платок. Когда я поднимаю его, он представляет из себя жалкое зрелище: покусанный Сладусиком, помятый, грязный. Я поспешно засовываю его в карман, и лишь затем бросаю на проклятого урода полный ненависти взгляд.

– Она какая-то странная, – блондин хихикает. Получается как-то нервно.

– Подонок, – я шепчу это едва слышно, почти не шевеля губами. Но что-то мне подсказывает – Майрок прочитал по губам.

Я до сих пор не понимаю, узнал ли он меня? Должен был! Не может же быть, что он забыл? Такое не забывается.

Но внутренний голос услужливо подсказывает, что это я не могу забыть. А Майрок спокойно живёт дальше уже много лет. Он не похож на того, кого будет терзать совесть.

– Вот ты где, гадкая девчонка! – вопль мисс Вудс раздаётся совсем рядом. – Так и знала, что ты попытаешься смыться. Быстро за мной! Я сама тебя отведу к ректору.

Я отвлекаюсь на неё, а когда поворачиваю голову обратно, Майрок даже не смотрит на меня. Парни о чём-то говорят, словно ничего и не произошло.

Под причитания злобной карги я иду к кабинету ректора. Сладусик семенит рядом. Коридоры в преподавательском крыле тёмные и мрачные. Как и в целом вся академия. На полу лежат большие каменные плиты, неровные и с отполированными веками краями. На стенах висят подсвечники с мерцающими магическими свечами.

– Иди! Живо! – Вудс открывает резную дверь и просто впихивает меня внутрь.

Я застываю на месте, потому что затылком ко мне напротив камина стоит мужчина. За его спиной подрагивают драконьи крылья вокруг которых мерцают всполохи молний.

Он оборачивается и меня прошивает жёстким взглядом синих глаз:

– Разве я позволял входить без стука?

Я замираю на пороге, в спину врезается дверной узор, причиняя дискомфорт.

– Простите, – отвечаю я, глядя как на моих глазах исчезают крылья со спины мужчины.

– Имя, – ректор – а это он – проходит и садится в кресло.

Он относительно молод для ректора. Ему около тридцати пяти, но в чёрных волосах уже есть несколько серебряных нитей. Волевой подбородок, нос с горбинкой, резкие черты лица. Думаю, его можно было бы назвать привлекательным, если бы не крайне жёсткое выражение лица, словно вопящее о том, что с этим дракорианцем лучше не шутить.

– Меня зовут Медея Найт, – отвечаю я, делая шаг вперёд. – Я из недавно прибывших.

Мне чудится, что в его глазах на мгновение мелькает странный интерес, но он тут же тонет в полутьме комнаты. Лишь каминные блики пляшут в грозовых глазах ректора.

Он молча берёт тетрадь в кожаном переплёте, открывает её и пробегает глазами строчки.

– Вы принесли с собой противозачаточное зелье.

Интересно. Значит, так общаются между собой в академии преподаватели. С помощью магических тетрадей. Иначе он не мог узнать подробностей.

– Оно принадлежит моей сестре Лине, – отвечаю я, всё ещё стоя посреди кабинета. – Ей не понравилось, что я переплыла реку раньше неё, и она решила отомстить.

Хотя может быть она задумала это и раньше. Идёт по стопам матери.

– У вас есть доказательства?

– Нет, но…

– Никаких «но». Вам следует быть внимательнее и осторожнее, если вы не лжёте. Никто не будет разбираться в ваших мелочных ссорах.

– Да, сэр.

– Нужно говорить: «Да, господин ректор».

– Да, господин ректор.

– Вы дочь Джозефа Найта?

Вопрос внезапный и я на мгновение теряюсь, но затем утвердительно киваю, облизывая пересохшие губы.

– Да, господин ректор. Вы… вы знали моего отца?

– Слышал о нём. Я не знал, что случилось с вами после его смерти. Но вот теперь узнал, – ректор кладёт ладонь на кипу бумаг. – Мне прислали всю информацию.

Интересно, так поступают со всеми будущими адептами академии? Присылают биографию ректору, и он смотрит каждого? Вряд ли у него есть на это время.

– Что-то там многовато бумажек, – нервно хмыкаю я.

– Согласен. Не так много адептов с таким богатым послужным списком.

Я знаю, что там написано. Неправомерное применение магии с угрозой убийства, поджоги, угрозы семье и преподавателям, избиение других девчонок в пансионе, воровство.

Отрицать смысла нет, мне никогда никто не верил. Такого послужного списка более чем достаточно, чтобы меня выкинули из любой академии Андраксии, тем более из «Кристальных пик».

– Вам вернули магию накануне?

– Да, господин ректор, – я сглатываю.

Эта тема волнует меня. Потому что я не чувствую свою магию. Я вообще ничего не чувствую, кроме жжения проклятой метки на плече.

– У вас ведь с собой оружие, мисс Найт?

Кинжал начинает жечь бедро. Но никто не имеет право отнять у дракорианца его семейный клинок. Никто и никогда. Даже сам Легенда не поступил бы так.

– Да, у меня с собой кинжал, который уже много поколений принадлежит моей семье, – хрипло отвечаю я.

– Что-то ещё, кроме него?

– Ничего.

– Хорошо. То, что касается зелья: Вы получаете выговор. Ещё два и вылетите из академии.

– Благодарю вас, господин ректор.

Я выдыхаю. Только сейчас понимаю, что всё это время сжимала руки в кулаки. Кажется, в «Кристальных Пиках» есть хоть какой-то просвет для меня. Главное, больше не нарушать правила. Уж я-то постараюсь.

– Вы не должны были быть здесь, мисс Найт. Но вы ведь и сами это знаете.

Знаю, но к чему это он, если уже одобрил моё нахождение в академии?

Я удивлённо смотрю в синие глаза, глядящие на меня с прищуром из-под нахмуренных бровей:

– О чём вы?

Вместо ответа ректор достаёт их кипы бумаг моей биографии верхний листок, разворачивает его и протягивает мне.

Я делаю шаг вперёд, оказываясь прямо напротив ректорского стола. Подвигаю лист к себе чуть ближе.

Послание для Вальтора Эстринара ректора академии «Кристальные Пики». Читаю дальше, но там ничего особенного, за исключением того, что в письме не сказано «рассмотреть кандидатуру мисс Найт на предмет приёма в академию». Это приказ, не подлежащий обсуждению. Мне ведь сразу показалось странным, что распорядитель с лёгкой руки отправил меня сюда, уверенный в том, что меня возьмут. Будто это так просто попасть в «Пики». Тем более для такой, как я.

Как только я дочитываю, у меня по спине идёт дрожь, а сердце сжимается.

«Составлено на основании приказа Варгаса Даренквойда-Ашрикана».

Огненный ужас – так переводится это имя с древнего драконьего языка, недоступного нам смертным. И так зовут правящего ныне бога-дракона.

Поднимаю непонимающий взгляд на ректора.

– Вижу, для вас это тоже новость, – в его голосе слышится досада.

Видимо, он ожидал, что мне известно что-то.

– Не понимаю… боги редко вмешиваются в дела смертных…

– Ошибаетесь, – обрывает меня ректор. – Они делают это постоянно. Но какой интерес Легенде до какой-то девчонки?

Я вскидываю подбородок:

– Я наследница рода Найт. Старшая дочь, а значит самая сильная в роду. Мы чистокровные дракорианцы, никогда не смешивали свою кровь с человеческой. Она чиста и наполнена магией.

Если опустить тот факт, что моя магия до сих пор дремлет.

Ректор Эстринар лишь хмыкает:

– Таких семей сотни. Спишу всё на то, что вы юны и много лет провели взаперти, мисс Найт. Реальной жизни, которая ждёт вас вне стен пансиона, ещё предстоит выбить из вас всю дурь.

– Буду рада почувствовать реальную жизнь на своей шкуре.

Ректор слегка улыбается и кивает, в его взгляде мне чудится толика одобрения, но он тут же становится серьёзным:

– Предчувствую, с вами будет много проблем. Хотел бы я отчислить вас сразу, но не могу. Поэтому буду с особой внимательностью наблюдать за вами. Поблажек не будет, мисс Найт. Даже несмотря на письмо. Здесь приказ зачислить вас, а не держать вечно. А если из «Кристальных Пик выгоняют – это навсегда.

– Я здесь, чтобы учиться, а не нарушать правила.

– Вы уже одно нарушили. Но допустим, может быть сейчас вы и правда так думаете, что не хотели. Время покажет. А теперь идите, вам в Пик Первой Искры.

– Пик Первой Искры?

– Первокурсники живут там. Мисс Вудс поселила вас в комнату триста двадцать четыре.

– Спасибо, господин ректор и доброй ночи.

Я подхватываю свой чемодан, одиноко стоящий посреди кабинета, и иду к двери.

– Сейчас обеденное время, мисс Найт, – летит мне вслед. – В «Кристальных Пиках» не светит солнце. Лишь пламенная луна – она знаменует правление огненного бога-легенды.

Перед тем как выйти поворачиваю голову и смотрю в окно. Кровавые отблески луны ласкают лужайку. Значит, я была права. Здесь всё создано магически.

Затворяю за собой дверь, выходя в коридор. Слава богам-драконам, ни мисс Вудс, ни Сладусика не вижу.

Весь путь до Пика Первой Искры – а он неблизкий, дорогу приходится искать – меня терзает смутная тревога.

Странная истинность, сомнительное покровительство бога… всё это не к добру. Боги не гладят по головке обиженных и ущемлённых и не помогают бедным сироткам. Они используют даже дракорианцев, не считаясь с их чувствами. Что уж говорить о простых людях без драконьей крови и магии. Мне не хочется быть кем-то использованной, натерпелась уже.

Но проблем и так слишком уж много. Нужно решать их по мере поступления.

Толкаю дверь в своё новый дом и замираю на пороге. Меня встречает знакомое лицо.

Я слегка прищуриваюсь, приглядываясь к профилю девушки. Она поворачивается ко мне. Жёлтый свет от единственной включённой лампы озаряет её лицо.

– Джули? – вопросительно спрашиваю я.

Те же знакомые с детства слегка вьющиеся волосы, карие глаза и пухлые щёчки. Правда, в подростковом возрасте моя соседка была куда крупнее. Сейчас явно похудела. Да, стройняшкой не стала, но всё равно результаты впечатляют. Я даже едва узнала её.

– Медея? – Джули вскакивает с места, как пружинка. – О! Это ты! Но что ты здесь делаешь?

Переводит взгляд на мой чемодан и снова принимается тараторить:

– Так ты будешь жить со мной? В академии? Даже не верится. Но как же чудесно! Просто великолепно! А я так нервничала, что я совсем одна.

– А ты всё такая же болтушка, – улыбаюсь я.

Джули бросается ко мне и на мгновение заключает в тёплые объятия. И тут же отстраняется, краснея. Она всегда была скромницей.

Мы никогда не были подругами. Наши особняки были на одной улице и у нас был один учитель скрипки: сварливый дед, который постоянно сравнивал нас друг с другом. Однажды я просто позвонила в дверь их особняка, мне открыла прислуга, и я велела позвать «ту девчонку, которая играет рондо лучше, чем я». Так мы и познакомились.

– Прости, просто не ожидала тебя здесь встретить. Ведь тебя так долго не было и… – Джули резко замолкает.

Я вижу, как меняется её лицо. Она странно смотрит на меня. Мне становится тошно. Потому что я часто ловлю на себе такие взгляды. Примерно представляю, какие слухи обо мне ходят. И прекрасно знаю, как на это реагируют другие.

– Боишься меня?

– Нет, Дея, – Джули так отчаянно принимается мотать головой, что волнистые локоны бьют её по щекам. – Я никогда не верила в эти бредни, которые рассказывала Лина. После того, что случилось с твоим отцом… ты бы не стала… ведь ты была так раздавлена… уф… прости.

Она плюхается обратно на кровать, виновато глядя на меня.

Помещение не слишком большое. Стены каменные, иссечённые рунами, пол такой же каменный. В комнате две кровати, две тумбы, один большой шкаф для вещей, два письменных стола. Видимо, душ с туалетом общие и где-то на этаже, но я в пансионе привыкла.

Я прохожу и сажусь на кровать напротив.

– Они просто выкинули меня, – говорю я, смотря Джули в глаза. – Как ненужный хлам. Мои родственники считают меня позором рода, они едва не продали меня и мою магию.

– Ах! – Джули прикладывает ко рту руку. – Какой ужас. Я так тебе сочувствую.

– Ладно, не будет о плохом. Я ведь тоже безумно рада встретить хоть кого-то знакомого.

Джули всегда была тактичной. Вот и сейчас она кивает, а затем переводит тему:

– Я немного опоздала из-за отца, он перепутал порт-ключи, за это мне влетело от старухи Вудс. Встречалась с ней? А с её псом? Вот это парочка!

Значит, она не видела, как наша смотрительница академии унижала меня при всех.

– Увы, нам довелось познакомиться, – кисло говорю я. – Согласна, парочка просто жуткая.

– Здесь шкаф для вещей, – Джули подскакивает и открывает его. – Я сложила свои, но и для тебя места много найдётся. Сама понимаешь, я почти ничего с собой не брала. Сегодня нам дадут форму, в ней и будем ходить, обычные платья ни к чему.

Она милая. Даже не спрашивает, как мне жилось в пансионе. Обычно всем это интересно, особенно богачам, а я ненавижу обсасывать свою жизнь.

– Чудесно, спасибо, – я встаю с кровати и подхожу к единственному широкому окну.

Кладу руки на подоконник. Мы примерно на четвёртом этаже – это совсем не высоко. Смотрю на лужайку, озаряемую луной. И вдруг вижу компанию ребят и среди них снова этого проклятого Майрока.

Он будто преследует меня! И что самое интересное – рядом с ним девушка. Милая, миниатюрная блондинка. Этот урод держит её за талию, а она тянется к Майроку и целует его.

– Какая гадость…

– Ты про Флейма? – Джули оказывается рядом со мной.

– Угу.

– Ты ведь слышала последние новости про него? Все только об этом и говорят!

Я снова ловлю себя на том, что не свожу взгляда с Майрока. Он в чёрной форме академии – пятикурсники носят её. На плечах вставки из посеребрённого металла. Флейм даже сейчас выделяется среди всех, кто стоит рядом с ним. В нём всё бросается в глаза: рост, ширина плеч, раскованное поведение, то, как заискиваются перед ним остальные.

– Ох, я не подумала! – вдруг говорит Джули, закусив с досадой губу. – Вдруг тебе будет неприятно обсуждать его после того, что… э-э… ну…

– После того, как он убил моего отца? – я поворачиваюсь к соседке. – У меня были годы, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Так что всё нормально.

Джули кивает, но по глазам вижу, она чувствует мою ненависть к этому ублюдку. Просто тактично молчит. Золото, а не соседка, мы точно поладим.

– Ты ведь знала, что верховный наместник огненных сильно болеет? – Джули глядит на меня прищурившись.

– Боюсь, туда, где я была, такие вести не доходили, – отвечаю я, против воли всё ещё скользя взглядом по Майроку.

Он уже сел на каменную лавку, а блондинка почти забралась к нему на колени. Я вижу, как его рука сжимает её зад через юбку. Хоть бы людей постыдились!

– Короче, говорят, верховный наместник огненных скоро отбросит крылья. Так что его место займёт кто-то другой.

Я отвлекаюсь от созерцания мерзотной картины и снова смотрю Джули в глаза. До меня начинает доходить.

– Только не говори, что это будет Флейм? Нет… я не верю.

Джули кивает:

– Именно так. Среди огненных нет никого могущественнее его. Вряд ли кто-то рискнёт бросить ему вызов.

– Проклятье, – я отхожу от окна и сажусь обратно на свою кровать.

Настроение резко портится. Майрок закончит академию и его сразу ждёт великолепное будущее. И почему такие моральные уроды получают всё? Впрочем, ничего удивительного. Так было всегда.

Каждый род, в зависимости от магии, входит в домен, который возглавляет верховный наместник. Значит Флейм станет наместником огненных, как мой отец когда-то был наместником теневых. Выше уже и не забраться. Блеск! А ему всего двадцать пять.

– Не может быть, что никто из глав огненных родов не бросил бы ему вызов, – снова повторяю я.

– Ну-у даже если бросит, вряд ли получится его одолеть. Он слишком силён. Так что теперь он самый выгодный жених не только в нашей академии, но и во всей Андраксии.

– Жених? – я закатываю глаза. – Сочувствую этой блондинке.

– Кристабель? – улыбается Джули. – Мы с ней лично не знакомы, но она выглядит милой. Тоже учится на пятом курсе, как и Майрок. Наверное, ей нелегко, почти все девчонки хотят заполучить её парня.

Вряд ли мы будем часто пересекаться с этой парочкой. Оно и к лучшему. Как бы я ни хотела отомстить, лучше мне сейчас не высовываться. Моя судьба и так висит на волоске. Будет глупо позволить Майроку ещё раз разрушить мою жизнь.

Мы с Джули сидим ещё какое-то время перекидываюсь общими фразами, а затем выходим из комнаты и идём получать форму. Благо, что Джули знает куда больше моего, она всё выспросила у Вудс.

У комнаты, где раздают форму, уже почти никого нет. Хорошо, что мы немного подождали прежде чем идти.

Мы пристраиваемся в конце очереди за двумя парнями. При виде меня, адепты ухмыляются, выразительно переглядываются, но молчат. Видимо, вспоминают мой недавний позор с зельем.

Ну и плевать.

– Так-так, кто это у нас тут? – слышу я позади голос Лины. – Моя драгоценная сестрёнка. И она уже нашла себе подружку, нашу соседку! Хорошо, что вы встретились. Изгоям лучше держаться вместе.

Я поворачиваюсь, смеривая её раздражённым взглядом. Рядом с сестрой стоит всё та же рыжеволосая девушка, с которой я её уже видела.

– На такую жируху формы не будет, – подруга Лины едко усмехается и смотрит на Джули. – Но ты всегда можешь натянуть мешок из-под картошки. Всё равно разницы никто не заметит.

Джули тут же робко опускает глаза, на которых появляются слёзы обиды.

Моя соседка в нашем детстве всегда была тихой скромницей, впрочем, и я особо дерзкой не была. Но последующая жизнь научила меня, что, когда тебя бьют, нужно бить в ответ, а не смиренно опускать голову. Иначе сожрут и не подавятся.

– На такую дылду, как ты, тоже вряд ли что-то найдётся, – говорю я с вызовом глядя на рыжую подругу Лины. – Придётся подыскивать что-то с мужского плеча.

Она точно ростом метр восемьдесят пять минимум, а то и выше. Думаю, её должны задевать подобные подколы.

Так и выходит. Лицо девушки покрывается красными пятнами, она делает шаг вперёд и разъярённо произносит, глядя мне в глаза:

– А ты решила, что у тебя есть право говорить со мной, ущербная?

Внутри неприятно покалывает в районе грудной клетки. Сколько бы раз я не проходила через подобное, всё равно потеют ладони, спирает дыхание, а нервы натягиваются до предела.

– Я не ущербная, – произношу твёрдо и с нажимом.

– Ой, давно ли? – закатывает глаза Лина. – Спорим, у Медеи даже магии нет! Потому что её магия давно пропала, оставив лишь едва теплящийся уголёк.

– Хватит, Лина, – Джули находит в себе силы поддержать меня, хоть её губы и дрожат. – Раньше ты не была такой злой. Что с тобой случилось?

– Я просто повзрослела. И поняла, что швали рядом со мной не место. Так ведь, Ханна?

– А ущербные ещё хуже швали. Они достойны лишь презрения. И если ты не такая, давай. Докажи при всех, – с этими словами рыжая Ханна делает рывок вперёд, протягивает руку и стискивает моё горло.

Это длится лишь мгновение, но шею тут же начинает печь. Она горит огнём так сильно, что на глаза наворачиваются слёзы. Я с силой отталкиваю верзилу от себя, и прижимаю ладони к пострадавшей коже.

– Совсем крыша поехала? Не смей прикасаться ко мне, – шиплю я, но наталкиваюсь лишь на ехидную улыбку.

– Дея, осторожно! – вскрикивает моя соседка.

До меня доходит, что произошло, лишь когда я вижу, как бурлит зелёная отрава в глазах Ханны.

Она из ядовитых и отравила меня!

– Ты совсем больная? Медее нужно срочно к лекарю! – принимается вопить Джули.

– Так тебе и надо, идиотка, – фыркает Лина, глядя на меня с высокомерием. – Я же говорю – ущербная. Магии ноль. Иначе смогла бы защитить себя.

– Таким не место в «Кристальных пиках», – цедит Ханна.

Адепты, стоящие неподалёку, начинают галдеть, обсуждая нашу стычку. Но помогать мне особо никто не торопится. Они скорее наблюдают с интересом, выжидая, что будет дальше.

– Выяснять отношения с помощью магии запрещено! – раздаётся каркающий голос Вудс.

Она торопливо семенит к нам, за её спиной Сладусик.

– Вы, адептка Фергюсон, защищались от этой буйной? – щурится она.

– Вы не видите, Медее плохо! – взвизгивает Джули, она явно уже на пределе.

Меня начинает мутить, в воздухе стоит слегка сладковатый запах гниющих фруктов. Так пахнет яд.

– Да, эта адептка пыталась напасть на меня, – говорит Ханна, изображая оскорблённое достоинство, и тыкает в меня наманикюренным пальцем.

Я вижу, как зелёные капли яда падают на пол с её рук, начиная шипеть и пениться. Должно быть, Ханна специально не стала травить меня слишком сильно, иначе я бы уже свалилась. Просто хотела унизить и изуродовать. Больше всего на свете я сейчас хочу попасть к лекарю и посмотреть на себя в зеркало, но приходится защищаться.

– Наглая ложь, – вспыхиваю я. – Здесь куча свидетелей.

Но все молчат, лишь Джули поддерживает меня:

– Я видела, что Ханна напала первой. И она оскорбила меня тоже!

Губы Вудс кривятся, будто ей не нравится, что никто кроме Лины и её подруги не винит меня.

Но вдруг её глаза хитро прищуриваются:

– Вы дважды стали нарушительницей, адептка Найт. В этот раз я не могу вынести вам выговор, но считаю, что вам нужен особый контроль. Вам выберут мастера-наставника из адепток пятикурсниц. Может хоть одна из них сможет сдерживать ваши порывы. А заодно и следить за вами. И докладывать мне. А теперь идите к лекарю! А то на вас уже противно смотреть.

– Пойдём, я помогу тебе, – говорит Джули.

Мы идём прочь под гробовое молчание остальных адептов. Напоследок я бросаю на Лину и Ханну разъярённый взгляд, но они лишь ехидно улыбаются в ответ.

Пройдя пару коридоров, мы останавливаемся, и Джули осматривает меня.

– Шея красная, но сильного ожога нет. Остался след от пальцев.

– Мы с этой Ханной даже не знакомы, а она уже решила показать мне, что я ничтожество. Это так типично для высокородных дракорианок. А эта сволочь Вудс! Она не стала выносить выговор, потому что ты поддержала меня. Побоялась, что я буду оспаривать? В любом случае, спасибо. Я знаю, каково это идти против сильных, – я с благодарностью улыбаюсь Ддули.

– Ладно тебе, – смущается она. – Раньше Лина такой не была. Но потом, когда тебя забрали, она резко изменилась.

– Когда отца не стало, они с матерью начали чувствовать себя куда свободнее.

– Она больше не разговаривала со мной, даже когда мы просто встречались на улице. А вот теперь они назвали меня толстухой и смеялись! – Джули краснеет и закусывает от обиды губу. – Я столько сидела на диетах, так похудела… и всё равно уродина!

– Эй, ты молодец и вовсе не уродина, – я останавливаюсь и дотрагиваюсь до плеча подруги. – Не бери в голову, они просто хотели к чему-то прицепиться.

Джули кивает, но я вижу, что мои слова её не утешили. Она всё еще нервничает и переживает из-за случившегося.

– Ты говорила, что твоя магия должна вернуться. Ты хотя бы чувствуешь её? – переводит тему подруга.

– Нет, и это странно. Не понимаю, что могло пойти не так? Я не выживу, если буду беззащитна и слаба.

– Может нужно как-то расшевелить её? – осторожно спрашивает Джули.

– Если бы я знала как...

– Я знаю, – подруга останавливается, задерживая и меня, потому что мы уже почти доходим до лекарской комнаты. – Моя матушка всегда обожала ритуалы и обряды, помнишь? И когда у моей младшей сестры в четырнадцать не пробудилась магия, матушка придумала один хитрый, но довольно простой ритуал.

– Сама? – удивляюсь я.

– Да, она очень способная. И я примерно помню его. Можем попробовать.

Я согласно киваю:

– Хорошо, я буду только рада.

– Есть одна проблема. Нужно делать это ночью и над нашими головами должно быть небо.

– Нам придётся выходить из академии?

Меня гложут сомнения. Стоит ли оно того? Я отлично помню про комендантский час.

– О, вовсе нет. Пойдёт даже большая терраса под открытым небом или балкон. Вроде бы в Пике Превосходства есть площадка для полётов на самом верху.

– Напомни мне, какой курс обитает в Пике Превосходства?

– Пятый.

– Хочешь пробраться туда ночью? Ты рисковая, – кошусь я на подругу.

Такого от неё точно не ожидала.

– Мы быстро. Всё займёт максимум час. А если получится пробудить твои силы, ты накинешь на нас полог мрака, и мы сможем вернуться.

– Не думаю, что у той же Вудс нет способов найти теневых. Таких ведь здесь полно.

– Ты права, но в любом случае, мы будем как мышки.

В кабинете медсестры мы находимся всего несколько минут. Она накладывает мазь и даёт мне немного с собой. К счастью, становится действительно лучше.

Затем мы с Джули получаем всё-таки злополучную форму, а следом и учебники. К моему сожалению, часть учебников нужно купить. Я не представляю, как это сделать, если у меня абсолютно нет денег. Джули по доброте душевной предлагает мне одолжить средства, но у неё и самой не так много. На всё не хватит. Подруга решает, что по каким-то предметам купим один учебник на двоих.

Вернувшись в комнату, мы болтаем, читаем библиотечные учебники – я с сожалением понимаю, что учёба будет даваться мне очень тяжело. Моё пансионское образование не сравнится с тем, что я уже должна знать, будучи ученицей «Пиков». Я слишком многое упустила, благо, что хотя бы до четырнадцати лет отец заботился о моём образовании.

Когда наступает ночь, и на тёмно-синем небе помимо кровавой луны загораются яркие звёзды, мы с Джули выжидаем несколько часов, а затем выбираемся из комнаты, чтобы провести ритуал. Я лишь искренне надеюсь, что риск того стоит, и магия вернётся.