Глава 1
- Отдай свою душшшу-у-у-у! – рычал огромный рогатый монстр, нависая над распятым юношей.
«Шшу-шшу-шшу!» - повторяло за ним эхо, отражаясь от сводов высокой пещеры.
- Не отдам! – выкрикнул парень прежде, чем глухо застонать от боли. К его ничем не покрытой груди приложили раскаленный металлический стержень.
«Отдам… отдам… отдам…» - словно издеваясь, рокотало эхо.
- Отдай! И станет легко. Боль прекратится. Не только физическая. Она тебя не любит и не полюбит никогда. Сейчас ты терзаешься, томишься, а без души ты больше не вспомнишь о ней. Отдай свою душу!
- Но я ее люблю и не хочу забывать! – сдавленно захрипел юноша, снова корчась от боли.
Если бы его руки не были примотаны к деревянным брусьям импровизированного Т-образного распятья, он согнулся бы пополам, но веревки крепко держали истерзанное тело. Красный кулак монстра врезался в живот юноши, и он закашлялся, жадно хватая ртом воздух.
- Тогда я притащу ее сюда и стану пытать у тебя на глазах! – рассмеялось чудовище.
«Пытать… пытать…» - глумилось эхо, еще больше нагнетая обстановку.
- Я не верю тебе, туррон! – выдохнул паренек, и его руки сжались в кулаки, отчего веревки впились в запястья еще сильнее.
По его лицу с мокрых волос стекали крупные капли пота, тело покрывала испарина. И вообще, по всему чувствовалось, что в пещере очень жарко, только я почему-то этого не ощущала. Возможно, потому, что у меня-то как раз этого самого тела и не было. Я парила, как тогда, на занятиях с куратором. Могла подлететь ближе к огромному монстру. Так изображали дьявола на древних гравюрах: высокий рост, массивные рога, внушительные клыки и красная кожа. Внешность чудовища никак не вязалась с обликом турронов, которых нам показывали на занятиях. Этот был в разы страшнее, и во столько же раз отвратительнее.
- Не веришшшшь мне? – прошипел дьявол. – Эй, кто там?
В арке возникла фигура. Подлетев к ней ближе, рассмотрела более привычного моему представлению туррона: вполне человеческий облик, небольшие рожки, бородка, хвост и никаких клыков.
- Повелитель! – бесстрастно произнес «новенький» и чуть склонил голову.
- Привести сюда Тану Едемскую!
Что? Он сказал Тану Едемскую? Точно помнила, что так зовут сестру Юрия. И хоть рассказывал он о ней всего лишь один раз, но я запомнила. Девушка, кажется, очень любила наряжаться и мечтала о выгодном замужестве.
Туррон в арке исчез, чтобы через пару секунд появиться вновь, крепко держа за руку упирающуюся красивую шатенку. Чем-то она действительно напоминала Юрку.
- Тана! Тана! – простонал юноша.
- Апехтин, даже здесь ты! – простонала девушка. – Как же ты меня достал!
Взгляд юноши потух, он низко опустил голову.
- Убедился? – зарычал туррон-повелитель. – Я никогда не вру! Итак, твой ответ! Ты отдашь мне душу?
- Нет. – Юноша вскинул голову и с презрением посмотрел в глаза чудовищу.
- Ответ неверный. Раздеть ее! Привязать!
В арке возникли еще несколько фигур турронов. А я никак не могла понять, почему мне вся эта сцена кажется странной.
Решила оглядеться, облетев странное место, в которое попала волей случая. К пещере определенно приложил руку человек и сделал это достаточно давно. Слишком гладкий для образованного природой сводчатый потолок поддерживали полуразвалившиеся толстые колонны. Кое-где еще сохранились части каменных фресок с письменами на неизвестном мне языке. А мерцающий свет, тускло освещавший пространство, исходил из реки раскаленной лавы, разрезающей пещеру пополам. Красно-оранжевая субстанция в ней бурлила и вздымалась пузырями, которые лопались с противным булькающим звуком.
На бутафорию походило мало. Скорее, напоминало старый заброшенный храм, построенный во славу какому-то древнему злому божеству. Что ж, антураж вполне располагал к чему-то зловещему и страшному, разумеется, в человеческом представлении.
Несколько турронов привязывали девицу к только что установленному столбу – близнецу того, на котором распяли юношу. Противный визг огласил пещеру, как только гефы закончили свое дело. И почему она не кричала раньше? Словно хотела, чтобы ее обездвижили, а как только оказалась привязана, сразу вспомнила, что нужно испугаться. Я бы померла со страху, еще только выйдя из арки, а она нет. Вон, как живо отчитала незадачливого ухажера. К сожалению, юноша ничего подозрительно не заметил. Он восторженно смотрел на девушку, словно она была его персональной богиней. Но стоило ей закричать, как паренек вздрогнул, и его лицо исказилось мукой.
- Тана! – простонал он.
- Отдай им все! – заорала девица, когда один из туронов поднес к ней раскаленный докрасна металлический стержень. – Нет! Нет! Не надо! Апехтин, отдай им все-е-о-о!
Юноша зажмурился, его тело напряглось, силясь разорвать путы.
- Не пытайся применить магию, в этом месте она все равно не сработает. Лучше отдай душу! – монстр приподнял за подбородок голову пленника и уставился в его глаза. – Отдашшшшь?
- Не-е-е-ет! Лучше умереть! – слова паренек практически выплюнул в лицо палачу.
- Умереть, говоришь? Тогда смотри! – и чудовище развернуло голову юноши в сторону Едемской.
Мнимая Тана, как по команде, завизжала еще громче, еще противнее, и стержень коснулся обнаженной кожи ее живота. Визг перешел в ультразвук. Наверняка, у астрального тела полопались бы перепонки, если бы они вообще были, но даже мне стало не по себе.
Маг застонал и выдохнул:
- Не трогайте ее, пожалуйста. Я отдам…
- Отдашь свою душу? – уточнил монстр.
- Да.
- Не слышу.
- Отдам. Свою. Душу.
- Добровольно?
- Добровольно.
- Правильный ответ. Правильный выбор, мальчик, - похвалило его красное чудовище. – Внесите артефакт!
Один из турронов, которые были у повелителя на подхвате, ринулся к арке и очень быстро появился, держа в руках знакомую мне чашу. Ту самую, где мир поддерживали три разных гефа: туррон, морран и эллин. Именно ее я видела в том первом сне, в гостях у чародея.
Я посмотрела на Тану Едемскую. След от ожога исчезал прямо на моих глазах. А взгляд… Ее взгляд стал хищным, жадным и прикован он был к несостоявшемуся возлюбленному. Так не может смотреть ни человек, ни маг.
Монстр принял чашу из рук туррона и провел над ней ладонью. Из кубка повалил пар, а внутри забулькало что-то красное, очень похожее на кипящую кровь.
- Пей! – чудовище поднесло чашу к губам юноши, и… он сделал первый глоток.
«Нет! Нет! Не пей! Не смей пить, слышишь?» - орала я, летая между пареньком и предводителем турронов, но меня никто не слышал, не видел и не чувствовал.
- Послушный, мальчик, - похвалил его дьявол и передал кубок помощнику. Монстр протянул ладони к магу и произнес: - Душа, приди ко мне!
«Мне… мне… мне…» - повторило за ним алчное эхо.
Фигуру юноши на миг окутало чистое, светлое сияние, а потом оно словно уменьшилось, превратившись в крохотный пульсирующий сгусток света. Шарик отделился от мага и полетел прямо в руки монстра. Глаза юноши закрылись.
- Отлично. Жаль, что она у тебя слишком чистая. Теперь ты все забудешшшшь и вернешшшшься в свой ми-и-и-ир… - прошипел монстр.
А дальше… Дальше мир завертелся, закручиваясь воронкой, в которую засасывало и меня. Последнее, что я увидела, было лицо Таны Едемской. Точнее, не Таны, а туррона, изображавшего ее, потому что его маска поплыла, проявив истинный образ.
Проснулась в холодном поту в своей кровати, на которой сидела Юлка.
- Ксю, что с тобой? Ты так кричала! Кого ты просила не пить?
- Сон… Мне, кажется, приснился сон… Очень реалистичный… - выдохнула я.
Жутко хотелось пить, и я опустила ноги с кровати, нащупывая тапочки. Даже проснувшись в своей постели, я никак не могла успокоиться. Что-то в Тане Едемской было подозрительное. Нет, это не фальшь Ее я почувствовала сразу, а мгновенно затягивающиеся раны и проступившее лицо туррона только уверили меня в этом. Было что-то еще. Важное. Чертовски важное. Но сколько бы я не силилась, прокручивая в голове события сна, никак не могла понять, что же меня тревожит.
Мы с Жавуриной пили крепко заваренный чай, за окном сгустилась беззвездная ночь. С тех пор, как иные прорвали магическую защиту, солнце ни разу не выглянуло. Почти всегда небо оставалось серым, лишь по ночам, когда наступала тьма, становилось непроглядно черным.
Меня колотило так, что даже зубы стучали о край чашки. Никак не могла успокоиться. Слишком уж реалистичная картина мне приснилась.
- Может, тебе корвалольчику накапать? – заботливо спросила Юлка.
- Нне ннадо, - попыталась ответить я. – Идди сы-спать, а йа-а пос-сиж-жу.
- Нет уж, подруга. Я тоже с тобой посижу, пока ты не отойдешь. С Юлкой спорить бесполезно. Сказала – посидит, значит, не уйдет ни за что. Ну и пусть. Ее присутствие успокаивало.
- Расскажешь?
- Ччто? – не сразу врубилась я.
- Сон расскажешь?
- А? Да.
Правда, рассказать я смогла лишь после двух чашек чая. Пришлось упомянуть и о первом сне, когда я описывала подруге чашу-артефакт.
- А не думаешь, что сон был вещим? – тут же оживилась Юлка. – Ведь с магистром Элазаром это сработало.
- Не знаю, - честно ответила я. – Утром расскажу Фонтею, а там посмотрим, что он на это скажет.
- Правильное решение! – Юлка глубоко зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Теперь спать! Ночь на дворе!
- Ты иди, а я тут немножко посижу еще.
- Точно корвалола не надо? – подозрительно прищурилась Жавурина.
- Точно, - заверила я, и Юлка ушла, шаркая по гладкому полу растоптанными шлепанцами.
Долго я не сидела, исполняя обещание, данное подруге. Подошла к окну и какое-то время вглядывалась во мглу за стеклом. В конце концов, решила все же лечь, но заснуть так и не смогла до самого рассвета.
С тех пор, как чародей объявил меня своей ученицей, жизнь снова круто изменилась, сделав неожиданный поворот. И не в лучшую сторону. Фонтей считал точно так же, как все маги, что тренированному телу лучше поддаются магические потоки, поэтому гонял меня нещадно. Ранний подъем, пятикилометровая пробежка, комплекс физических упражнений, а в довершение всех мучений – контрастный душ, который должен был заканчиваться ледяной струей, бьющей в мое измученное тело, но… Эту часть процесса становления юного чародея Элазар не контролировал, и я халтурила, нежась под теплой водичкой. Организм, не привыкший к таким нагрузкам, все равно страдал, напоминая мне об этом при ходьбе тянущей болью в мышцах.
Причем, лорда бывшего моего куратора дедуля к нашим спортивным занятиям не приобщал. С Кремером я, вообще, в последнее время пересекалась мало. Совместных занятий почти не было. Видела его лишь изредка, издалека. Он похудел, осунулся, но мое сердце неизменно начинало биться чаще, как только взгляд ловил его высокую фигуру, облаченную в пропыленную рокерскую одежду.
Да и с девочками виделась теперь редко. К каждой приставили своего куратора, встречались мы лишь на общих предметах, а их остался мизер. Больше всего не хватало Юлки с ее колкими замечаниями и вечным оптимизмом, но… Как говорится, цель оправдывает средства. Шла настоящая война, и я очень хотела оказаться полезной, ведь там за магической завесой жили мои родные, близкие, друзья. А для этого нужно было освоить миллион разных магических премудростей. И я старалась. Очень старалась, работая на износ, благо Элазар не возражал, а даже поощрял мое рвение.
Когда я поняла, что уснуть уже не удастся, а за окнами черная мгла превратилась в серую хмарь, не выдержала и на цыпочках прокралась к обучающему кристаллу.
- Эпишечка, привет! – чуть слышно прошептала я, наплавляя на его поверхность магический поток.
Кристалл вспыхнул, и скрипучий голос недовольно пробормотал:
- И чего тебе занадобилось так рано?
- Тише, пожалуйста, тише! – взмолилась я, прижимая палец к губам, словно обучатель мог увидеть мои жесты.
- Ладно, уж, - отозвался Эпишка. – Чего там у тебя, выкладывай.
- А вы владеете информацией о древних артефактах?
- Я много чем владею. Даже тем, чего тебе и вовсе знать не положено!
- Не могли бы вы рассказать мне об одной вещи, очень вас прошу!
- Опиши-ка вещицу-то, - потребовал хранитель кристалла.
- Чаша выглядит как половина земного шара, которую вместо ножки поддерживают три фигурки иных. Достаточно большая, сделана очень искусно. Пожалуй, это все. Лучше рассмотреть не успела…
- Где бы ты ее, вообще, видеть могла? – вроде и ко мне обратился, а вроде и сам к себе. Промолчала, на всякий случай. Иногда лишнюю информацию не стоит доверять даже тому, у кого ее итак много.
- Ну, что? Знаете такой артефакт?
- Погодь ты! – проворчали в ответ. – Можно подумать, я тут только этим и занимаюсь, что про артефакты турронов рассказываю…
- Турронов? – невольно вырвалось у меня. - Значит, чашу создали не маги?
- Конечно, не маги! Бери выше, ее создали люди. Еще на заре первых войн с иными. Поначалу-то, это была простая безделица, пока не попала к турронам в лапы, а уж те постарались – вложили в нее свою темную силу. Эта чаша-то?
В самой большой грани кристалла появилось изображение знакомого предмета. Чаша стояла на крутящемся постаменте, и я имела возможность, наконец-то, рассмотреть ее со всех сторон. Красивая. Фигурки, словно живые. Кажется, если смотреть на них чуть дольше, что они обязательно придут в движение. Только вот металл незнакомый. Вернее, чашу покрывал тонкий слой, практически налет, уже знакомого мне танталума, сквозь который в некоторых местах виднелся другой металл, желтый, очень похожий на золото.
- Эта, - кивнула я. – Вы о ней знаете?
- Знаю-то я, знаю, только надо ли тебе об этом рассказывать? – словно непонятно к кому обратился Эпишка.
- Надо очень надо! – втайне молилась, чтобы он не передумал.
- Чего с тобой делать, расскажу. – И я выдохнула с облегчением. – Поначалу чаша выглядела так.
Снова возникло изображение кубка, только налета танталума на нем не было. От этого фигурки казались самыми обычными, неживыми. Хотя сделано хорошо, не поспоришь.
- Это золото? – все же решила уточнить я.
- Оно самое. И смотри, инкрустировано рубинами. Турроны камни-то убрали, заменили их обычным горным хрусталем.
И, правда, на второй картинке вместо глаз у иных вставлены багровые камешки, а на первой - светлые. Возможно, именно из-за этого, они стали выглядеть более живыми. Интересно, Едемский когда-то говорил, что танталума нет на Земле, но есть перстни, и вот на чаше он. А Эларар рассказывал, что гефы такие же пришельцы, как и он сам. Так, может быть…
- Эпишечка, а танталум турроны откуда взяли?
- Сие мне неведомо, только этот металл присутствует в каждом артефакте, к которому приложили свои лапы иные. В каждом!
Вот, значит, как! У них танталум везде, а у магов только в кольцах. Странный факт, непонятный. Ничего конкретного в голову не приходило. Мысли роились, и вроде была среди них одна, за которую бы следовало зацепиться, но она все время ускользала. Поэтому я просто решила больше узнать о чаше.
- Какими свойствами обладает артефакт?
- Он называется «Хранитель душ». Символично: Земля – это колыбель человеческих душ, а гефы не могут без них существовать, вот и тянут свои грязные руки, - хмыкнул Эпишка.
А я пригляделась. Действительно, иные вовсе не поддерживали чашу, а просто тянулись к ней. На их лицах древний художник очень реалистично изобразил предвкушение, желание обладать, жажду. И все же…
- А для чего нужна эта чаша?
- Такой информацией не владею, но когда-то владел – факт! – грустно вздохнул Эпифан. – Доподлинно известно лишь, что чаша сейчас пребывает в Хранилище, и доступ к ней имеют только члены магического совета.
И на том спасибо. Что ж, значит, спрошу у Элазара. Он-то должен знать наверняка.
Зазвонил местный мобильник, и я, наскоро попрощавшись с Эпишкой, помчалась его искать, пока противный звук не разбудил Юлку.
- Опаздываешь, ученица! – прозвучал голос Фонтея. Так и видела язвительную ухмылку, скривившую его губы в этот момент.
Бросила взгляд на часы, и… Пробежка! Совсем заболталась с кристаллом, о времени забыла! Одевалась быстро, по коридорам общежития и тропинке, ведущей к стадиону, неслась еще быстрее, не замечая утренней росы, что попадала с высокой травы на брючины спортивных штанов.
Ежедневные тренировки медленно, но уверенно делали свое дело. Я стала намного выносливее и уже не кряхтела от малейшей физической нагрузки.
- Десять кругов! – скомандовал чародей. Привычно потрусила, с упоением вдыхая чистый утренний воздух, наполненный ароматом листвы, полевых цветов и меда. – Быстрее, сонная муха! Темп, Ксения! Темп!
«Темп! Бе-бе-бе!» - а сам сидит на трибуне, кутаясь в теплый плащ! Не то, что бедненькая Ксюшенька в легкой футболочке! Но спорить не стала, привычно сделав рывок. Когда нагрузки перестают быть в тягость, когда начинаешь от них получать, пусть маленькое и на взгляд обычного обывателя извращенное, удовольствие, когда мысли о смерти от нехватки воздуха в груди отступают, остается время подумать и даже помечтать. Обычно, в такие моменты вспоминала Кремера, его взгляд, и на душе становилось светлее. Но не сегодня. Сегодня я раз а разом, снова и снова прокручивала в голове сон, так и не находя в нем зацепок, досадуя на себя.
- Достаточно! Три дюжины отжиманий и десять – приседаний! – последовала следующая инструкция.
Отчего-то Элазар не пользовался десятичной системой счета, а считал дюжинами, где ключевым значением являлось число двенадцать. Но за последнее время я так привыкла к его странностям, что почти не замечала мелких, акцентируя внимание только на совсем уже явных.
Когда мое дыхание сбилось, а одежда от пота промокла насквозь, мне величественно махнули рукой:
- Достаточно на сегодня! Приводи себя в порядок, встретимся в зале практик.
И Элазар развернулся, чтобы покинуть стадион.
- Стой, дед! – откладывать разговор я больше не могла, да и не хотела.
Слово «дед» действовало на Фонтея волшебным образом. Старик словно менялся, лучился весь от удовольствия, и из него можно было легко вить веревки, хотя я этим не пользовалась. Наоборот, предпочитала называть старого чародея «магистр», и лишь когда разговор заходил о чем-то личном, называла его «дед».
Элазар обернулся и дождался меня.
- Что-то случилось?
- Нет, то есть, да!
- Так нет или все же да? – Фонтей смотрел на меня внимательно, без тени своей фирменной ехидной улыбки.
- Сон мне сегодня приснился… - И я рассказала ему все.
Чародей не перебивал, а слушал, ловя каждое слово, пока я не закончила.
- А потом я проснулась. Вот.
- Откат был? – поинтересовался он.
- К-какой откат? – Пронизывающий утренний ветерок забирался под влажную футболку. Возбуждение после занятия спадало, и мне становилось все прохладнее. На плечи тут же опустился, нагретый дедом плащ.
- Магический. Дрожь, вот как сейчас, была? Жажда не мучила? И уснуть, наверное, после уже не смогла, как бы ни старалась, да?
- Да, - подтвердила я.
- Значит, тебе не сон снился.
- А что это было?
- Спонтанное астральное перемещение.
- Что??? Значит, все, что я увидела, было на самом деле? – воскликнула я. – Но, это же… Это же ужасно!
- Это не ужасно, Ксения. Это - недопустимо чудовищно! А ну-ка за мной! – снова скомандовал Фонтей, и перед нами возникло переливающееся окно стихийного портала.
Минуя черные магические ворота, мы сразу оказались в Хранилище магов.
- Но… Разве сюда возможно попасть вот так, запросто? – почему-то шепотом спросила я.
- Деточка! – на губах Элазара играла такая знакомая, ставшая родной, ухмылка. – Для магов, разумеется, нет, но не для того, кто создал это место.
Мы шли по узкому коридору той части Хранилища, где мне еще не приходилось бывать. Никаких магов-охранников, никаких животных, лишь темное, непроницаемое стекло в тех местах, где что-то было спрятано.
- Кажется, это здесь, - почесал гладко выбритый подбородок Фонтей. От бородки он избавился практически сразу, появившись в нашем мире.
Знакомый щелчок пальцами, и стекло заискрилось, а потом вообще исчезло. Я увидела знакомый постамент и чашу на нем.
- Ох! – выдохнул Фонтей. – На месте! А я уж подумал… От сердца отлегло…
Он медленно приблизился к возвышению и наклонился, рассматривая артефакт. По мере этого, лицо старого чародея становилось все мрачнее, и мрачнее. Элазар схватил кубок и с силой швырнул его об стену. Древний артефакт со звоном покатился по мраморному полу Хранилища.
- Подделка! Жалкая подделка! – закричал он. Таким мне его еще видеть не доводилось.
- Что случилось? – тихо спросила я.
- Самое страшное, что только могло случиться в нашей ситуации! То, о чем я и помыслить не мог! – кипел Фонтей, нервно мерея комнату шагами. – Настоящий артефакт пропал. Его заменили фальшивкой. А что это значит?
- Что?
- Среди нас предатель, Ксения! Нашелся маг, который пошел на сделку с врагом! Это не поддается объяснению. Это равносильно тому, что жертва договорилась с убийцей, отрезающей от нее куски!
Честно признаться, понятно было только одно:
- Значит, «Хранитель душ» теперь у гефов? – робко поинтересовалась я.
- Не просто у гефов. Он у турронов – самых изворотливых и мерзких гефов вашей планеты!
- Нашей. – Поправила его, умышленно расставляя акценты. В конце концов, по вине охотников иные попали в наш мир. Вот пусть и исправляют то, что натворили когда-то.
- Нашей, - согласился чародей. – Идем, время не ждет! Как, говоришь, имя той девицы, которую изображал туррон?
- Тана. Тана Едемская, - ответила я, заходя вслед за Элазаром в портал.
- Ты же вроде дружишь с ее родственником? – повернулся ко мне дед уже на знакомой тропинке между общежитием и университетом.
- Да, с братом.
- Тогда беги, приведи себя в порядок, узнай у этого Едемского, где сейчас его сестра, и пулей несись ко мне. Поняла?
- Да, - кивнула я, уже разворачиваясь.
- Стой! Его тоже можешь прихватить с собой. Я сам его расспрошу.
Задавать лишних вопросов не стала. Понятно, что дорога каждая минута. Иначе, Фонтей не встревожился бы так сильно. Принимала душ в этот раз, не халтуря, ледяной. Визжала так, что даже Юлка затарабанила в дверь.
- Соколова, с тобой там все в порядке? – ах, если бы! Теперь с нами со всеми далеко не все в порядке. Но вслух крикнула:
- Да!
Жавурину ждать не стала, Едемского торопила, как могла. Ничего не понимающий Юрка хлопал на меня глазами и медлил, но стоило мне произнести заветное для него слово «Эзур Элазар», как он ускорился, и через десять минут мы уже стояли у кабинета Кремера, где к тому времени заседал высший совет магов почти в полном составе.
Глава 2
Пока я натягивала джинсы и дежурную мантию, Элазар развел бурную деятельность. Да и кабинет Кремера преобразился, превратившись в зал для собраний. Почти всю длину занимал широкий и очень длинный стол, за которым сейчас разместились сосредоточенные, очень важные маги. Они изо всех сил пытались изобразить спокойствие, чинно беседуя меж собой, но глаза выдавали – слишком сильно им хотелось узнать, зачем так спешно Фонтей их собрал.
Хозяин кабинета что-то записывал в небольшой блокнот под тихую диктовку Элазара. Они вдвоем отошли к окнам и, по всей видимости, использовали какие-то чары, потому что разобрать, о чем беседовали мужчины, никому не удавалось. А желающие были.
Почти никого из магической братии я не знала. Разве что, отца хищницы – Кшиштофа Кавецкого. Любопытно, он всегда такой надутый или просто мне везет? Он сидел совсем недалеко от беседующих Фонтея и Кремера. И, могу поспорить, совсем не слушал своего собеседника, пытающегося ему что-то рассказать. Все его внимание было направленно совсем на другой разговор. Но Кавецкий хмурился, брови сдвинул так, что они превратились в одну сплошную линию, а на лице была такая досада, что мне сразу стало понятно – он не разобрал ни слова.
- Да здесь весь магический совет, - прошептал мне Едемский. Мы с ним мялись у порога, не решаясь войти. – Почти полным составом!
- Почему почти? – не удержавшись, спросила я.
- Так верховного мага-то нет.
А ведь и правда, Федорицкого-старшего не было. Вряд ли он вместил бы столь внушительное тело под стол или в шкаф для бумаг.
- Я и Кирилла несколько дней не встречал, - поделился он со мною наблюдениями. – Обычно они с Даном неразлучны, а тут младшего Кремера видел часто, но отчего-то без Федорицкого.
- Странно, - согласилась с ним я. Бывший верховный маг в последние дни не отходил от Фонтея, а тут вдруг не пришел на такое важное собрание. Правда, еще существовала вероятность того, что его отправили с каким-нибудь поручением.
Наконец, Кремер убрал блокнот в нагрудный карман кожаной куртки и кивнул деду. Магическая завеса спала, потому что все присутствующие услышали, как шелестят странички.
- Итак, господа, полагаю, все в сборе? – Элазар окинул собравшихся взглядом. – Где Филипп?
- За ним уже послали, магистр, - сообщил ему пожилой маг. Фонтей нахмурился, а потом увидел нас.
- А, молодежь! Проходите сюда. Вот сюда ко мне, на диван! – приказали нам. И если я шла молча, то Едемский раскланивался почти с каждым магом.
Хотя, у меня здесь тоже имелся знакомый, с которым в последнее время мы никак не пересекались. Он подпирал окно и не сводил с меня зеленых глаз. А я смотрела на него. Если бы сейчас под ногами возникла преграда, то вряд ли бы я ее заметила. Просто позорно бы растянулась. Волновалась ли я? Еще как, но старалась дышать ровно, медленно про себя считая до 10. «У Кремера невеста, а здесь сидит будущий тесть. Невеста… Невеста…» - как мантру повторяла я. Даже не знаю для чего. Наверное, для того, чтобы мое глупое сердце не стучало так отчаянно. Как же я скучала! Не видеть его – пытка, а видеть – пытка изощренная!
- Доброе утро, лорд куратор, - как можно спокойнее поздоровалась с ним.
- Какой я вам теперь куратор, Ксения? – улыбнулся Кремер. – Я теперь такой же ученик, как и вы. Доброе утро.
В кабинет вбежал юный маг в кепке посыльного. Он так спешил, что запыхался, а на его щеках выступил густой румянец.
- Магистр Фонтей! – выпалил он, едва переведя дыхание. – Магистра Федорицкого нигде не нашли. На связь он не выходит. Также пропал и его сын.
- Спасибо, юноша. Свободен! – процедил Элазар, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. – Итак, господа, я собрал вас здесь за тем, чтобы сообщить, что среди вас есть предатель, и, быть может, не один. Первый подозреваемый у нас уже есть. Это, как вы поняли, бывший верховный маг Филипп Федорицкий.
- Что? Что? – загудели возмущенные маги.
- А что здесь делают дети? – о! Полетели камни и в наш с Юркой огород.
- Объясните толком, что происходит?
- Объясню, - вздохнул Фонтей. – Толком все и объясню. Пропал «Хранитель душ».
Все разом замолчали. Тишина наступила такая, что, казалось, ее можно потрогать. У меня в голове не укладывалось – неужели Федорицкий предатель и сотрудничает с турронами? Он производил очень приятное впечатление. Да и Кирилл неплохой, просто у нас с ним как-то сразу все пошло не так. По крайней мере, я на него не обижалась за тот поцелуй в столовой. Мы почти не встречались, а если и сталкивались, то обходились скупыми приветствиями.
- Это невозможно! – наконец, выкрикнул весьма преклонного возраста маг. – Я лично неделю назад проводил инвентаризацию того раздела, и артефакт был на месте! Кшиштов может подтвердить!
- А? Да-а… - протянул Кавецкий. Не нравился он мне! Хотя, я сторона заинтересованная.
- Успокойтесь! – остановил их Элазар. – Артефакт находился в Хранилище, когда я пришел убедиться в его наличие. Но, к сожалению, он не настоящий. Очень хорошая, просто великолепная подделка. И если бы несколько веков назад я своими глазами не видел бы его в действии, тоже не подумал о подмене. И все же, это подделка!
Фонтей щелкнул пальцами, и на столе появилась чаша. Та самая, из Хранилища.
- А как настоящий! – выдохнул старенький маг, сидящий ближе всех к Элазару. Он слегка приподнялся с места и подслеповато щурился, силясь лучше рассмотреть артефакт.
- А откуда нам знать, может это вы, магистр, сами подменили «Хранителя», а сейчас просто ищите козла отпущения? Ведь лучшая защита – нападение!
- Что-о-о? – рыкнул Фонтей. – В своем ли вы уме, магистр Кавецкий? В данный момент я в этом глубоко сомневаюсь! Я сам когда-то спрятал чашу, а ранее одарил ваших предков тем, чем вы сейчас так кичитесь, ставя себя выше людей! Хотя по сути, ничем от них не отличаетесь!
Все снова притихли, а Элазар был так рассержен, что просто не мог усидеть на месте. Он подскочил и стал расхаживать вдоль стола. Потом вдруг остановился напротив отца хищницы и процедил:
- Проверку я начну с вас, магистр Кавецкий!
- Не возражаю! – в тон ему ответил маг. – Только я-то здесь, как вы видите, а где же наш уважаемый верховный маг? Вот с кого стоило бы начинать проверку, а не пятнать подозрениями честные магические фамилии!
- И до БЫВШЕГО верховного мага очередь дойдет, не сомневайтесь! – произнес это Элазар с такими интонациями, что спорить дальше не захотелось никому. Кавецкий попросту поджал без того тонкие губы и сел на место. – Прошу вас, почтенные магистры, подходите по одному к лорду Кремеру. Процедура болезненная, но, как говорится, в нашем положении необходимая.
- Что? Болезненная? – вновь подскочил Кавецкий. – Мы так не договаривались!
- Сидеть! – рыкнул на него Фонтей, и взглядом практически пригвоздил отца хищницы к месту. – А мы договаривались, дорогой мой лорд-маг, нарушать кодекс мага? А мы договаривались заключать сделку с врагом? А мы договаривались жертвовать юными мальчишками, которые возвращаются с пустыми глазами, без души, без жизни, без надежды на будущее? Договаривались? Я вычислю предателя и каждый! Повторяю, каждый из сидящих в этой комнате, будет делать то, что прикажу ему я – великий чародей Эзур Элазар Фонтей! Запомнили? Скажу прыгать – вы прыгаете, скажу выть на луну – воете старательно, и не дай вам туррон сфальшивить!
По мере своего монолога старый чародей все надвигался, и надвигался на Кавецкого. Под конец маг просто слился со спинкой своего стула, максимально отклонившись от Элазара. Отца хищницы заметно потряхивало.
- Кому-нибудь еще что-то неясно? – выпрямившись, как ни в чем не бывало, совершенно спокойно поинтересовался Фонтей.
Маги молчали. Почти все, кроме все того же въедливого старичка с плохим зрением.
- Простите, магистр, но у меня есть два вопроса.
- Задавайте, - милостиво позволил ему чародей.
- Первый: насколько вы доверяете самому лорду Кремеру?
- Как самому себе, - ответил Элазар. – В данный момент. Потому что за несколько минут до вашего появления Сильвестр прошел эту процедуру. Он чист.
- Допустим, - не унимался маг. – Но зачем здесь присутствуют дети?
- Я так понимаю, это был второй вопрос. Конечно, это не ваше дело, так как дети пришли ко мне, но я все же снизойду до ответа. – Фирменная язвительная ухмылка искривила губы чародея, а лицо дотошного старика перекосило от негодования. – Ксения – не просто сильный маг и моя ученица, в ней еще течет моя кровь. Не вы ли так кичились своей родовитостью, восхваляя семьи? Так вот, я за свою семью камня на камне не оставлю на этой планете! Кроме того, именно эта девочка первая забила тревогу. Моя интуиция уже не та, поэтому я полностью полагаюсь на внучку. И буду полагаться. Это ясно?
- Ясно, магистр Элазар, - нисколько не смутился от такого ответа старичок. – А младшенький Едемский вам тоже родней доводится?
- Мальчишку могу рассматривать только как родню потенциальную, но об этом пока речи не идет, - отшутился Элазар.
Господи, но почему всегда стоит мне выдохнуть от облегчения после одного щекотливого момента, как на смену ему обязательно приходит другой? Только я обрадовалась, что чародей не упомянул астральное путешествие, как он вздумал мою личную жизнь налаживать! Что я скажу Жавуриной? И зря я посмотрела на Кремера. Зря! Равнодушным куратор совсем не выглядел. Он страдал. Так обычно скорбят по кому-то очень дорогому, но безвозвратно утерянному. Его взгляд, полный сожаления и горечи, бередил мою душу и заставлял сердце плакать. Ну, дед!
- Если вопросы закончены, то позвольте мне с юными одаренными удалиться, - хмыкнул Фонтей, подхватывая нас с Юркой под руки.
Не подозревала, что к кабинету Кремера прилегает еще одна комната, в которую мы и вышли. Просторная и очень несовременная. Она больше напоминала спальню и, похоже, что Элазар сам ее обставлял, по своему вкусу. Потому что в достаточно современный дизайн самого помещения совсем не вписывалась кровать – огромный деревянный монстр на львиных лапах со столбами по углам, на которых покоился тяжелый бархатный балдахин (кто бы сомневался!) насыщенного фиолетового цвета. Письменный стол мне уже приходилось видеть во сне. Я улыбнулась своим мыслям, великий чародей имел одну пикантную черту своего характера – он привыкал к вещам и не желал с ними расставаться. Хорошо, что не потащил сюда все сундуки из того странного места.
- Присаживайтесь, молодые люди, присаживайтесь, - многообещающе сказал нам Фонтей.
Вопрос – куда? Не на кровать же? Во всей комнате, кроме одного хозяйского кресла, больше стульев не наблюдалось. Проследив за моим взглядом, дед усмехнулся и щелкнул пальцами. Тут же появились три мягких сиреневых пуфа и низкий столик на гнутых ножках, на котором стояли чашки с дымящимся напитком и тарелки с бутербродами, пирожками и крошечными кексами.
- Поскольку завтрака я вас лишил, то будет справедливо, если прием пищи компенсирую маленьким чаепитием.
В такое напряженное время о еде думалось в последнюю очередь, но угощение выглядело весьма аппетитно. А говорить за столом всегда приятнее, и беседа обычно протекает продуктивнее поэтому, не долго думая, мы с Юркой направились к пуфам, но дойти не успели.
Так и застыли на месте, переглянувшись. В кабинете Кремера раздался сдавленных писк, переходящий в протяжный стон. Помня слова Элазара о том, что процедура болезненная, я похолодела. В голове одна за другой возникали самые страшные картины. Кричал, по всей видимости, тот самый дотошный пожилой маг. Его, наверняка, коллеги за длинный язык отправили на экзекуцию первым.
- Да, звуки не более приятны, чем сам вид этой процедуры, - скривился Фонтей, щелкая пальцами.
Тишина наступила, но спокойнее не стало. Разве можно делать вид, что ничего не случилось, услышав наполненные страданием звуки? Лично я вряд ли смогла бы после такого спокойно пить чай и лопать пирожки, а вот Юрка угнездился на ближайший пуф и спросил чародея:
- Проверяете души на целостность?
- О? – удивился дед, тоже присаживаясь за стол. Он лукаво посмотрел на Едемского. – Юноша знает толк в древней магии?
- Что вы! – смутился тот. – До нас дошло так мало информации, что я фактически собирал ее по кусочкам, изучая старинные летописи.
- Увлекаетесь историей? Еще более похвально для столь юного отрока! – похвалил его Фонтей и строго посмотрел на застывшую столбом меня. – Ксения, ничего чудовищного там не происходит. Сядь!
Я вздрогнула от неожиданной смены тона. Из доброго родственника Элазар мгновенно превратился в собранного, умного и хитрого хищника. Поплелась к своему пуфу и села на самый краешек. На меня не обращали внимания. Кажется, в лице Едемского чародей нашел для себя новую забавную игрушку, и теперь вертел ее, пытаясь придумать, как лучше использовать.
- Может, расскажешь мне, как ты догадался, что речь идет о ритуале целостности души? – спросил Фонтей, отпивая из своей чашки горячий напиток. – Ксения! Успокойся и ешь. Обещаю, невиновные не пострадают.
Это несколько обнадеживало. Не то, чтобы я очень рьяно переживала за магов, просто впервые сталкивалась с тем, что фактически при мне кого-то заставляют испытывать боль для получения нужной информации. Эх, à la guerre comme à la guerre, как говорится. Да, на войне, как на войне. С французами не поспоришь.
- Маг не может предать, обладая полной душой. Если среди нас появился предатель, значит, это маг, у которого в силу каких-то обстоятельств изъяли часть души. А раз так, то логично будет проверить всех, кто имел доступ к артефакту. Про ритуал я прочитал, когда изучал житие Мурены, кольцо которого ношу с честью, - Юрка продемонстрировал свое сокровище, но дед лишь поморщился и даже не взглянул на него.
- И? – поторопил он Едемского.
- Мурена, как вам известно, участвовал в семилетней войне с иными, в которой маги сокрушили их и заставили подписать договор. Так вот, там описан случай, когда в боевой лагерь вернулись маги, побывавшие в плену у иных. По вашему приказу их обменяли на пленных турронов и эллинов. Бездушного можно вычислить по радужке глаза. Как известно, вокруг зрачка появляются два черных кольца, видимых даже на темно-карих глазах. Но мага без части души внешне невозможно отличить от обычного. И тогда вы лично проводили ритуал измерения целостности их душ. Мурена подробно его описал. На него это произвело очень сильное впечатление.
- Мурена… - неожиданно горько вздохнул Элазар. – Я помню его. Хороший был маг, честный, но глупый, как и все те, кто последовал за недоучками Тиберием и Варро!
Мы с Юркой напряглись. Точнее, замерли, как охотничьи псы почувствовавшие след добычи. В словах Фонтея скрывалась какая-то древняя тайна, и узнать ее можно только от него. Других источников не осталось. Но чародей промолчал, лишь тяжко вздохнул и перевел тему.
- Ксения, ешь. Голодный чародей совершает ошибок больше чем сытый, а тебе многое предстоит.
Да, просто так Элазар не обещал ничего. Раз говорит, что предстоит, значит, предстоит. И я потянулась за своей чашкой. Советы Фонтея всегда оказывались дельными, и ими пренебрегать не стоило.
- Так, теперь поговорим о твоей семье, Юрий.
Едемский чуть не поперхнулся чаем.
- О моей? – удивленно переспросил он.
- Именно. Меня интересует знакома ли тебе фамилия Апехтин?
- Знакома. Но… Я не понимаю…
- Расскажи все, что знаешь.
- Апехтины весьма уважаемый и древний магический род, но за последние века практически потерявший свою магию.
- Понятно, семья строго придерживалась закона о чистоте крови, - подвел итог Элазар. – И честно ему следовала. Да, нелегко приходится людям с честью. Они всегда в итоге оказываются в дураках, как бы неправильно это не прозвучало.
- Почему? – вырвалось у меня. Нас всегда учили, что честь превыше всего, что это понятие граничит с порядочностью и благородством, и вдруг от древнего предка услышать такое… По меньшей мере, странно.
- Потому что жизнь, Ксения, не стоит на месте. Она идет вперед, прогрессируя, а значит, меняясь. А те, кто не успел измениться вслед за нею, остаются за бортом, ибо, я уже говорил тебе, что все понятия условны. Честь – не исключения, а лишь подтверждение правил. Говоря иными словами, что для современного человека честь, то вполне может быть бесчестием для его древних предков.
- Вы хотели сказать, что для мага хорошо, - попытался поправить его Юрка.
- Что хотел сказать, то я и сказал! – отрезал Элазар, строго взглянув на разом присмиревшего Едемского. – Маги – это люди, которым когда-то давно искусственно привили определенные способности.
Кажется, сейчас Юркин мир рухнул, и даже восстановившись, он никогда не станет прежним. У него был настолько ошарашенный вид, что чашка в его руках накренилась. Из нее на пушистый ковер тонкой струйкой лился чай, оставляя некрасивые пятна.
- Отомри! – улыбнулась я другу, придержав чашку. – Слова Элазара всего лишь означают, что это мы с Юлкой поднялись из «обезьян» до вашего уровня, а не то, что вы спустились до приматов.
Фонтей хмыкнул, подавив смешок, а Юрка отмер и принялся извиняться за испорченный интерьер. Щелчок пальцами, и все в порядке: по чашкам вновь разлит свежий чай, а на ковре ни пятнышка. Я тоже так хочу!
- Что связывает Апехтиных с Едемскими? – спросил чародей.
- Ничего, - пожал плечами Юрка. – Отец всегда считал их магический уровень недостаточным, хотя я с самого детства дружил с Алексеем Апехтиным…
- Недостаточным для чего? – как всегда Элазар вычленил самое главное.
Едемский вздохнул, но ответил:
- Для того, чтобы породниться. Понимаете, Алексей всегда был влюблен в мою сестру Тану. Его отец даже как-то заговаривал с моим о помолвке, но мой перевел тему. А потом быстро нашел Тане более сильного жениха.
- А Тана? Она испытывала что-нибудь к Алексею?
- Мне казалось, что да. По крайней мере, она робела в его присутствии, щеки вспыхивали. Даже я это приметил. Но, когда отец нашел ей жениха, она не возражала, приняв это как должное. Переключилась на наряды и подготовку к свадьбе и так увлеклась, что запустила учебу.
- Учебу, говоришь, запустила? – задумчиво спросил Фонтей. – А где сейчас находится твоя сестра?
- Дома… - неуверенно ответил Юрка. – Я вчера выходил из портала, чтобы позвонить домой.
- На, звони сейчас! – Едемскому протянули самый обычный мобильник. – Мне важно знать, где сейчас находится твоя сестра. А еще лучше, пусть расскажет подробнее, как она провела последние сутки.
Телефон Юрка взял, покрутил в руках, а потом все же решился спросить:
- А разве можно позвонить отсюда? А как же магическая завеса?
- Звони! Магическая завеса не преграда для того, кто ее создал, - ухмыльнулся Элазар. – Ксения, ешь!
Я посмотрела на нетронутый пирожок, который держала в руках, и показательно откусила. Кстати, он оказал очень вкусным и просто таял во рту.
Как мы и предполагали, сестра Едемского находилась дома и никуда из поместья не отлучалась. Более того, к ней приезжали портнихи, чтобы примерить свадебное платье. Ничего подозрительного не произошло. Правда, меня все же смущал тот момент, что влюбленная девушка вот так сразу отказалась от своего пристрастия и переключилась на навязанный ей договорной брак. Что-то тут было нечисто.
Об этом я и сказала деду, когда завтрак закончился и Юрка ушел. За стеной тоже было тихо, маги больше не кричали.
- А в чем тут странность? – не понял моих опасений Фонтей. – Послушная дочь – отрада для родителей.
- Просто вы никогда не любили! – выпалила я. Лично меня бы ничто не заставило отказаться от Сильвестра Кремера! Кроме хищницы… Хотя, и она меня в последнее время смущала все меньше. Так! У меня иная ситуация! Он не просил моей руки. А вот если бы попросил, то не было бы в мире такой силы, способной нас разлучить.
- А ты, значит, любила? – включил свою ехидную улыбочку Элазар.
- Значит да! Но даже если бы и не любила, все равно сомневалась бы в такой дочерней покорности.
- Что ж, если подобная ситуация вызывает у тебя сомнения, ее нужно проверить. Прикажу доставить сюда Тану Едемскую. Сама с ней потолкуешь по-вашему, по-девичьи.
Не вопрос. Только вот станет ли она откровенничать с совершенно незнакомым человеком? Что-то мне подсказывало, что станет, если рассказать ей про мой сон.
- Поговорю, - вздохнула я. – А можно мне тоже?
- Что тоже? Договорной брак? – приподнял брови дед.
- Нет! Можно мне позвонить маме? Давно ее не слышала, соскучилась.
Мне тут же протянули телефон. Раздался вежливый стук, и вошел Кремер.
- Магистр, не помешаю?
- Заходи, - разрешил Фотей. – Ксения, поговори в кабинете.
Эх, кажется, меня выпроваживали. А так хотелось послушать, чем закончилась проверка. Еще более меня волновало отсутствие Федорицких.
Глава 3
Родители по мне очень скучали, в чем заверила меня мама, после того, как закончила передавать многочисленные приветы от друзей и родственников. Жизнь текла в привычном русле. Человечество и не подразумевало, что идет страшная война, цена которой не человеческие жизни, а гораздо больше – человеческие души.
Поговорила с мамой очень быстро. Я ее, конечно, очень люблю, но сейчас все мои мысли были совершенно в ином месте – там, за стенкой. Получив порцию родительской любви и наказ одеваться тепло и кушать вовремя, мышкой скользнула к дверям. Полог тишины. Ни звука из спальни старого чародея. С ума они там сошли, что ли? Я же здесь умру от любопытства раньше, чем закончится их секретный разговор!
Не пойдет! Как там меня учил дед? Любая магическая защита неидеальна. А значит… Значит в ней есть брешь! И главное, эту брешь нащупать. Как жаль, что я не вижу энергетических линий в скрытом поле. Странно, тогда в столовой, когда маг нападал на Глеба, видела, а сейчас нет. Ну да ничего, женщины существа изворотливые. Зря Фонтей мне показал один фокус! Зря! Дело в том, что свою магическую силу чародей мог представить в любом виде. Например, представишь, что это мощный таран, и она ударит по вражеским воротам. Или представишь, что горюющего друга ласкают теплые солнечные лучи, и у него на душе станет светлее.
Не знал тогда Элазар, на что я способна. Не знал. Перейдя на магическое зрение, увидела свой фон, который лучиками отходил от меня, а потом (все как учили!) пожелала, чтобы спокойное свечение моей магии превратилось в огромное количество крошечных муравьишек, и всех их направила на поиски бреши.
Шустрые искорки расползлись, проверяя магический полог на прочность, но, куда бы они не тыкались, нигде ничего похожего на изъян не наблюдалось. Да, все же дед далеко не дилетант в своем ремесле. Через минуту поисков я почти отчаялась и мысленно заскулила. Как вдруг один из муравьев что-то нащупал – совсем микроскопическую щелку, но… Усилием воли уменьшила муравья-победителя, и он беспрепятственно пролез в магическую брешь. Ура! Еще бы не засекли меня за столь постыдным занятием! Поставила на вход в кабинет свою защиту, на случай незваных гостей, а сама обратилась в слух.
Видеть глазами искорки я могла тоже, но смотреть в целом было не на что. Ну, сидят два мужчины. Ну, пьют чай. Ну, разговаривают. А вот о чем они разговаривают за этим самым чаем, это вопрос другой. Важный и чертовски любопытный.
- Значит, никого? – спросил Фонтей.
- Никого.
- Да, ситуация. Я надеялся, что хоть какую-то зацепку турроны нам оставят, - нахмурился Элазар и поставил свою чашку на стол. – А что на счет Федорицких?
- Ищем.
- Филипп – большой пройдоха, хитрец и интриган, но не предатель. Слишком теплое место он занимал среди магов, чтобы вот так рискнуть всем. – Чародей вскочил и нервно заходил по комнате. – Ты не смотри на меня. Чай-то пей.
- Я пью. Спасибо. – Кремер откусил пирожок и запил его чаем.
- Нравится? – поинтересовался дед.
В своей манере поинтересовался, с подвохом. Я успела хорошо его изучить. И вдруг подумала, что умница и молодец сегодня вовсе не я. Меня словно здесь ждали, без меня не начинали беседовать. Уж не экзамен ли я сдаю на взлом магической защиты?
Напряглась – не без этого, но подслушивать не перестала. Оказалось, что просто не могу так поступить.
- Что? – Кремер не расслышал вопроса. – А, да. Очень вкусно.
- Внучка моя, говорю, нравится? Ксения? – ну, точно! Знал старый хитрец, что я обязательно полезу подслушивать! Знал и ждал!
Кремер закашлялся, подавившись пирожком. Вообще, людей, то есть этих… магов предупреждать же надо! О чем только родственничек думает? Итак надежда на любовь относительно призрачная, а если подавится, то ведь совсем никакой не будет. Но любопытство уже подняло голову, насторожилось и сделало охотничью стойку.
- Не понимаю, почему вы об этом спросили, магистр, - наконец, ответил лорд бывший куратор.
- Не понимаешь? – Элазар вновь опустился на свой пуф прямо напротив Кремера. – А я понимаю и вижу гораздо больше, чем мне стараются показать. Живу давно. Так вот, внучка у меня одна, а я проверял и поисковик запускал. Только Ксении передался мой дар, только в ней течет кровь великих охотников на гефов! И мне не безразлична ее судьба. Понял?
- Понял. – Глаз лорд куратор не опустил, но и отвечать на вопрос не спешил тоже.
- Так нравится тебе Ксения? – очень серьезно спросил дед.
- Очень.
- Так женись! Чего тянуть-то?
У меня вся кровь прилила щекам, я почувствовала, как загорелись сначала они, а потом и уши. Сердце стучало так сильно, что его пульсация отдавалась даже в кончиках пальцев. Не знаю, какой ответ я ждала, но затаила и без того сбившееся от волнения дыхание.
- Не могу. И на это есть две причины.
А вот теперь, казалось, мое бедное сердце стало пропускать удары.
- Ты ее не любишь? – и если бы не знакомая ухмылка, то я бы подумала, что Фонтея и правда интересует этот вопрос, но похоже он просто направлял разговор. Только вот для чего. Скорее, не для чего, а для кого. Это для меня сейчас расставлялись точки над «i». Чтобы я выкинула лорда куратора из головы и не питала ложных надежд.
- Не в этом дело.
- А в чем?
- Дело в том, что я несвободен, и это одна из причин, - вздохнул Кремер. Было хорошо заметно, что разговор для него совсем непростой.
Фонтей рассмеялся.
- Любую помолвку можно расторгнуть. Любую!
- Но не мою. Я связан не только устными обязательствами, но и магической клятвой.
- Что-о-о? Мальчик, как же ты допустил это?
- Иногда обстоятельства выше нас.
- Ты любишь мою внучку? – повторил с нажимом Элазар.
- Люблю. Ксения для меня, как воздух, как глоток воды в пустыне, она для меня… - Кремер откашлялся и на миг замолчал. – Именно поэтому я минимизировал наши встречи, потому что видеть ее и знать, что мы никогда не будем вместе это больно.
- Ради настоящей любви можно пойти на многое, даже обойти магическую клятву. В конце концов, на Кавецкого можно надавить, и он вернет данное тобой слово.
- Я поклялся не ему.
- Хмм. Кому же тебя угораздило принести столь страшную клятву?
- Его уже нет в живых, поэтому и клятву не вернуть.
- Ты поклялся отцу? – в ужасе почти прошептал Фонтей. – Но как же… Я изучил историю твоего рода. Марсия я не знал лично, но он производил впечатление мудрого человека. А уж в том, что отец любил тебя, сомневаться не приходится. Это доказывают его поступки. Что же произошло, если он решился потребовать с тебя такое?
- Об этом мне не известно. Я не успел поговорить с ним. В тот год нашу семью словно преследовали несчастья. Сначала заболела мать. Любые магические элексиры, ритуалы, снадобья оказались бессильными. Не помогла и человеческая медицина. Мама уходила медленно. Мучительно медленно. И отец уходил вместе с ней. Я видел это в его глазах, он не хотел жить без нее. А когда мамы не стало, его как будто подменили. На какое-то время, мне показалось, что отец стал прежним. Вернулся к делам, возобновил свои проекты но все время что-то искал, копался в архивах и старых свитках, часто наведывался в Хранилище, в те секции, где хранятся древние артефакты. А потом… Потом он отчаялся, замкнулся, резко ограничил круг общения, никого не хотел видеть. Даже меня. Но в тот, последний для отца день, он вызвал меня. Его глаза сияли, как будто он совершил открытие или нашел то, что так долго и тщетно искал. Когда я приехал, то не узнал его. Это был не мой отец, а полностью отчаявшийся старик. Марсий уже не вставал с кровати. Он с трудом поднял на меня глаза, и в них я увидел надежду. Хрипло выдохнув, почти шепотом он попросил поклясться, что я женюсь на Кавецкой. Не знаю, на что он надеялся, но отказать не смог.
Кремер замолчал. Элазар тоже не проронил ни слова. А я… Я не знала, как теперь мне быть. Да, я гнала от себя мысли о Сильвестре Кремере, но в душе все же на что-то надеялась. Знаю, что это самообман, но ведь сердцу не прикажешь, а душе по собственной воле крылья не подрежешь. И вот теперь все… Надежды рухнули, не оставив мне права даже на мечты. Как же больно, когда рядом живет, ходит и дышит любимый тобой человек, но в силу обстоятельств вы не можете быть вместе. Вырвать его из сердца невозможно, потому что он пророс там, пустил корни. Но самое главное, он слился с твоей душой, став ее неразрывной частью. Какая-то мысль мелькнула и исчезла, оставив ощущение упущенной возможности. Неприятное чувство, но, сколько бы я не силилась, не смогла вспомнить, что меня так зацепило в рассуждениях о лорде Кремере.
- Напомни-ка мне свою клятву, данную отцу. Слово в слово! – вдруг отмер Элазар.
- Я, Сильвестр Кремер, клянусь жениться на магине из рода Кавецких, - произнес лорд куратор.
- Так-так-так… - Фонтей почесал подбородок. – На магине, значит?
- Да. А в чем, собственно, дело?
- Дело не в чем, а в ком, мой мальчик. Возможно, мы не там ищем предателя, и ключом к разгадке может стать смерть твоего отца!
- Не понимаю…
- Уверен, Марсий не мог сказать тебе всего, но наверняка оставил подсказки. Осталось лишь найти их и докопаться до истины, что сломило такого сильного духом человека, как твой отец. Точнее, не что, а кто. Ответив на этот вопрос, мы найдем предателя! Вспомни, говорил ли тебе Марсий Кремер перед смертью еще что-то?
- Кажется, нет… - Лорд куратор задумался. – Как только я поклялся, отец успокоился и откинулся на подушки, а через минуту у него началась агония. Он хрипел, выгибался и говорил что-то неразборчивое, что я принял за бред умирающего.
- Что он говорил? Вспоминай! – почти крикнул Фонтей. Глаза его лихорадочно горели.
- Что-то про семейный склеп Кремеров. Девятая колонна, тайник… Вы думаете?.. – Сильвестр взглянул на старого чародея.
- Я уверен! Нужно найти тайник. Это все?
- Э, нет… Еще вот это. – Он поставил на стол крошечную фигурку туррона. Металл из которого она была сделала, показался мне самым обычным. По крайней мере, ее сделали не из танталума. – Это отец сжимал в руке даже после смерти. Прежде я никогда не видел ее, а за ним не замечал такой фатальной тяги к предметам. Магического фона никакого, я проверял. Обычная статуэтка.
Фонтей протянул руку, взял фигурку и поднес к глазам.
- Да, самая обычная… Ты прав. И все же именно в ней таится какая-то загадка. Не возражаешь, если я ее возьму ненадолго?
- Берите, магистр. Я взял ее на память об отце и ношу с собой со дня его смерти.
- Дорогих людей мы всегда храним у себя в душе, все иные напоминания лишь тлен. Отправляйся в фамильный склеп и найди то, что оставил тебе отец! Слышишь? Время не ждет.
- Вы правы.
Кремер поднялся и направился к дверям. Я уже приготовилась отскочить, но его остановил вопрос деда.
- Невеста – это первая причина. А ты говорил о двух, мой мальчик.
Лорд куратор невесело улыбнулся.
- Разве это не очевидно? Вторая причина – сама Ксения. Она не испытывает ко мне чувств подобных моим.
Элазар на миг замер, а потом расхохотался. Громко, заразительно, искренне, утирая рукавом выступившие на глазах слезы.
- Во истину все влюбленные во все времена одинаковы! – воскликнул он. – Слепые глупцы, склонные верить каким-то домыслам и не способные посмотреть правде в глаза. Запомни, мой мальчик, лишь любовь стоит того, чтобы за нее бороться.
- Вы хотите сказать?..
- Я все сказал, что хотел. А теперь иди и поскорей возвращайся.
- До встречи, - произнес Кремер и распахнул двери. Я же едва успела принять сосредоточенный вид, уставившись в какой-то журнал, который, к слову, держала вверх тормашками. Палево, знаю, но Кремер не обратился на это никакого внимания, а, одарив меня теплым взглядом, направился дальше.
- Заходи! – крикнул мне дед, как только лорд куратор вышел.
И я пошла, да. Кроме того, мне было что сказать старому своднику, но говорить не стала.
- И? – уперев руки в бока, потребовала объяснений.
- Проверочка, - не моргнув и глазом, пояснил старый прохиндей. – Как бы я еще узнал, усвоила ли ты пройденный материал?
- А про женитьбу-то зачем? – не отступала я.
- Я уже не так молод, чтобы бесконечно ждать счастья своей единственной внучки, - подавил одной фразой весь мой воинственный настрой Фонтей, но я все же предприняла жалкую попытку продолжить разборки.
- Откуда вы знаете, что единственной? Может нас таких со спящими генами чародеев тысячи ходит? Земля большая!
- Земля большая, - не стал спорить Элазар. – Остальным тысячам мой ген не передался. Я проверил.
И когда успел? Нас таких семь с половиной миллиардов, и любой может оказаться потенциальным носителем за столько-то лет. Но, видимо, у чародеев были на этот счет свои методы. По крайней мере, он встал и сложил на груди руки, давая понять, что тема нашего родства закрыта и обсуждению не подлежит.
- Ладно, - сдалась я. – С внучкой согласна, но вот внуков вам ждать очень-очень долго.
- Это с чего ты так решила? – хитро спросил Фонтей.
- Кремер безнадежно помолвлен, а другого достойного кандидата на роль отца моих детей я пока не нашла.
«И вряд ли найду» - добавила про себя.
- И потом, война же. Какая может быть любовь? – для убедительности еще и плечами пожала.
- Влюбленные не только глупые и слепые, - вздохнул Элазар, щелкая пальцами. Исчезли пуфы и столик с остатками чаепития. – Но еще и глухие. Последнюю мою фразу слышала?
- Да слышала я, что мы глухослепонемые глупцы!
- Не то услышала. Любовь, Ксения, если она настоящая, подобна лавине. Она сметает все на своем пути. Там, где царит любовь не место предрассудкам и домыслам. Если любишь, бери! А вот если нет, лучше отойди в сторону и забудь.
- Люблю, - вздохнула я. – Но как же магическая клятва?
- Клятва… - проворчал Фонтей. – В любой магической клятве, как в защите, обязательно есть брешь. Нужно ее только найти, что вам с Сильвестром и предстоит сделать. Ты ведь научилась искать магические изъяны. Кстати, как ты это сделала?
- Превратила свою силу в миллион крошечных муравьев и отправила их на поиски щелки.
- Хмм. Хитро. Обычно для того, чтобы обнаружить магический изъян, защиту накрывают светящимся пологом и смотрят, в каком месте она изменила цвет. Но идея с насекомыми великолепна!
Ловко дед перевел тему с любви на магию. Многовековой опыт, не иначе. С ним не поспоришь. Значит, началось занятие, и разговор о личном закончен. И все же оставался один момент, который я непременно хотела озвучить чародею.
- В виновность Федорицкого я не верю.
- Разделяю твою убежденность в этом вопросе. Не сошел же Филипп с ума да еще с сыном в придачу.
- Ага, с ума по одиночке сходят – научно доказанный факт. Очень похоже на то, что верховного мага подставили. Одного не пойму, сон мне приснился лишь сегодня, а Федорицкого устранили до того, как я все рассказала вам.
- Очевидно, враг предполагал, что я очень скоро начну догадываться о том, что в рядах магов не все гладко. Поэтому начал действовать первым.
- А у вас уже есть предположение, кто предатель?
- Боюсь, это несколько расширенное понятие. Скорее всего, предатель не один маг, а целая группа. Слишком уж гладко действуют. Иных нельзя недооценивать. Особенно турронов. У них отсутствует душа, но вовсе не мозг. Холодный разум, не обремененный чувствами, способен на многое. А имея неограниченный ресурс душ, турроны могут творить невообразимые вещи.
- Неограниченный ресурс? Откуда? Маги ведь взяли под контроль это много-много лет назад!
- Ключевое слово «маги». Если нельзя взять то, что охраняется, значит, нужно подкупить охранника. Переманить на свою сторону. Вопрос, что же предложили турроны в обмен на лояльность магов?
И тут я вдруг снова поймала ту самую мысль, что так упорно от меня ускользала. Эх, маги! Отстраняетесь от всего человеческого, позиционируя себя выше, лучше, могущественнее, а сами… Ведете себя по-человечески. Прав Фонтей, маги – это люди, только чуть более: более спесивые, более эгоистичные, более амбициозные. Но страсти и чувства в них кипят так же, как и в любом другом человеке. Турроны вполне могли сыграть на тех слабостях, которые присущи тем, у кого есть душа.
Перед глазами всплыло лицо Апехтина. Как он смотрел на Тану! Как же он на нее смотрел! Любовь… Вот дед говорит, что лишь ради любви стоит идти на все, но он и пошел на все – отдал свою душу туррону, не задумываясь. За себя не отдал, а за любимую выложил на блюдечке.
А все очень просто и сложно одновременно. Когда человек любит искренне, по-настоящему, он дарит любимому частичку своей души. То есть добровольно становится инвалидом. Только если чувство взаимное, то освободившееся место занимается другой частичкой, которую в ответ дарит любимый. Любящие люди врастают душами друг в друга. И от такого обмена чувствуют себя счастливыми, настоящими, живыми.
Безответная любовь несет своему владельцу лишь страдания. По сути, получается, что процедура изъятия части души, придуманная турронами, чем-то напоминает процесс, вызываемый любовью. Только в последнем случае все же есть надежда на счастье, а вот договор с иными это исключает. Пустоту в душе может восполнить только частичка души любимого.
По сути, Апехтин и был инвалидом. Он давно отдал часть своей души Тане, ничего не получив от Едемской взамен. Душа юноши страдала, тянулась к той единственной, которая могла ее заполнить, но не пожелала поделиться. И это случай безответной любви. Что же тогда дарит взаимная любовь? Бесконечные переживания, бессонные ночи, тревогу и еще тысячу разных беспокойств, но никто не откажется от настоящей любви добровольно, несмотря ни на что. Да, любовь равно боль, с этой формулой не поспоришь.
Отдала бы я свою душу туррону, если бы вместо Таны в том подземелье был Кремер? Вне всяких сомнений. Возможно, я теперь знаю о турронах чуточку больше Апехтина, и не отдавала бы душу, не уверившись в том, что передо мной действительно Сильвестр. Турроны не просто умные, они гении. Так ловко сыграть на человеческих слабостях! Что ж, каждый выживает, как может, как умеет. Если им для жизни нужны наши души, значит, они не остановятся ни перед чем. Какое им дело до любви и человеческих терзаний? Иные ничего подобного не испытывают, потому что не могут, не умеют, и им попросту этого не дано. Зато они научились пользоваться нашими слабостями. Только одного они не учли. Те самые чувства, которые делают людей слабыми, могут сделать их неимоверно сильными.
- Дед, - окликнула я, вынырнув из свих мыслей.
- А? – Фонтей сидел рядом и не мешал мне, словно чувствовал важность момента.
- Ты любил когда-нибудь? – почему-то положительный ответ был для меня очень важен.
Элазар не спешил. Он устремил взгляд в окно и молча смотрел куда-то вдаль. Может, я перегнула палку, и задала очень личный вопрос? В любом случае, чувствовала себя неуютно, переминаясь с ноги на ногу.
- Любил. Очень, - тихо ответил чародей. – Она была третьим моим учеником. Эна…
Про Варро и Тиберия я знала, а вот о том, что кроме двух учеников у Элазара была еще и ученица, слышала впервые.
- Что произошло? Если тебе больно об этом рассказывать, то не нужно.
- Ты имеешь право знать, Ксения. Ведь Эна была твоей бабушкой.
- Бабушкой?
- Прародительницей, предком…
- У вас были дети?
- У нас был ребенок. Один, неодаренный. И я об этом не знал.
- Как? Как так вышло? – почти прошептала я.
- Хорошо. Видимо, пришло время рассказать обо всем. Но не здесь. Мне нужны свидетели. Идем.
Фонтей открыл портал, и первый шагнул в него. Я тенью последовала за ним, ожидая увидеть кого-нибудь из магов, но оказались мы в знакомом отделе Хранилища. В том самом, где покоились кольца из танталума. Вопросительно взглянула на чародея, но вслух ничего спрашивать не стала.
- Призываю вас в свидетели! – провозгласил Элазар, протягивая руку к витринам, кторые тут же исчезли. А тумбы с артефактами привычно выехали вперед, выстроившись перед нами шеренгой.
- Что ты видишь, Ксения? – спросил меня дед.
- Э-э-э… - странный вопрос. Зрение меня пока не подводило. – Кольца вижу. Хранилище вижу. Тебя тоже вижу.
- А теперь взгляни не глазами, а сердцем.
Ишь чего удумал! Смотри, говорит, сердцем. А как? Попыталась переключиться на магическое зрение – ничего. Говорит загадками, а потом турроны души воруют практически из под носа магического сообщества!
- Короче, - буркнула я. – Хочешь рассказать – расскажи. Не хочешь – заставлять не стану. В конце концов, это твоя личная жизнь и делиться такими подробностями ты вовсе не обязан.
- Обязан. Я чувствую.
- Тогда делись! Только давай без этих твоих тайн и загадок.
Глава 4
- Без тайн никак не получится, ибо постичь одному существу все, что таит в себе огромный мир, не дано, - изрек родственник, чем взбесил неимоверно. Хочет хранить свои секреты, так и пусть хранит. На здоровье! Но сказавши «а», говори и «б»! Или молчи!
- Зачем ты меня сюда притащил? – спросила я.
Лучше бы остались в университете. Мы как раз дошли до порталов. Тема увлекла, тем более получалось у меня довольно неплохо. Строить путь через огромный пласт пространства оказалось сложно, но безумно интересно. Если бы я немного потренировалась, то смогла бы попасть в гости к родителям в любое удобное время.
- Покаяться, - тяжело вздохнул дед, его плечи поникли, а вид стал как у побитой собаки. Мне вдруг его так жалко стало. Все же, несмотря на его скверный характер и порой чрезмерную ядовитость, Фонтей мне нравился. Более того, я давно смирилась с его присутствием в своей жизни, приняла как что-то неотъемлемое, неотделимое от меня.
- В чем? – Состояние было такое, что признайся мне он сейчас даже в самых ужасных преступлениях, я постараюсь найти ему оправдание.
- Какая самая главная цель алхимии? – вдруг спросил он.
Ничего себе, переходы! Это же откуда-то из курса средневековой истории.
- Кажется, поиски философского камня? – неуверенно спросила я.
- Философского камня, - подтвердил Элазар. – Но, что означает это понятие?
- Э-э-э… Неужели, камень? – догадливость – наше все.
- Очень смешно, - не остался в долгу Фонтей. – Философский камень – это основа основ, это столп, на котором держится мир, это власть и… бессмертие.
- Бессмертие? – Ох, что-то мне расклад все больше и больше бессменного Гарри напоминал. Не удивлюсь, если у них еще найдется какой-нибудь местный Волан-де-Морт.
- Не в том смысле, который ты в это вкладываешь, - дед предпочел не замечать моего ярко выраженного сарказма. Интересно, какой другой смысл может быть у бессмертия?
- И в каком же, если это нее очередной секрет? – меня смерили взглядом, снисходительным таким.
- Тело человеческое – тлен, именно оно стареет, умирает, гниет и рано или поздно превращается в прах. Лишь душа бессмертна, лишь она существует вне времени и пространства. В этом ее сила, но в этом и основное неудобство для тех, кто планирует использовать ее энергию.
Элазар помолчал, потом не спеша подошел к одной из тумб и взял кольцо. Спокойно так взял. Танталум не причинил ему никакого вреда, не оказал сопротивления, лишь темно рубиновый камень сверкнул в тусклом свете магических светильников.
- Болгий, - произнес Фонтей. – Я знал его при жизни. Так себе был человек, и маг не ахти.
Кольцо в руках Элазара завибрировало и выплюнуло слабенькую струйку грязно серых возмущенных искорок.
- А с чем ты, собственно, не согласен? Со своим посредственным уровнем, который ты даже не удосужился толком развить при жизни? А! – догадался дед. – Ты из тех напыщенных глупцов, которые считают, что наличие магии делает их выше человечества. Милый мой, обезьяна, научившаяся курить сигару, не перестает быть обезьяной и человеком не становится. Хотя и ей курение вредит.
Рубин сверкнул гневно, и искры посыпались голубые.
- Каким дураком был при жизни, таким остался и сейчас. Да, зря истоки пороков ищут в генах, они в душе, - вздохнул Элазар, водружая кольцо на место.
- Дед! – прикрикнула я, потому что окончательно запуталась в своих собственных загадках. – Ты хочешь сказать, что все эти маги живы?
- Нет, Ксения. Маги давно мертвы, а вот их души живы. Более того, ограничены определенными рамками, а значит, доступны.
- Дед! – теперь уже я начинала злиться.
- Прости, не знаю с чего начать. Все, что произошло, начиналось не один век. Ситуация развивалась долго, обрастая событиями и подробностями.
- Начни сначала. Кольца – это ведь души магов?
- Кольца – это души глупых магов, детка, - устало выдохнул Фонтей и щелкнул пальцами. Около стены появился небольшой уютный диванчик. – Стар я стал, немощен. Присядем?
Ага, стар! Мне за ним не угнаться! Наверняка накосячил, а теперь не знает, как признаться так, чтобы поменьше вины на себя взять.
- Ну, давай присядем! – сложив руки на груди, первая прошла к дивану. А когда Элазар сел рядом, тоном не терпящим возражений произнесла: - Выкладывай.
А в ответ тишина. Посмотрела на деда. Переживает и, похоже, очень сильно.
- Это ведь из-за тебя все это? – я обвела взглядом трибуны с кольцами.
- Косвенным образом, - нехотя признался Фонтей. – Но только косвенным.
- Тогда колись. Ты придумал обращать души в кольца?
- Не я, и не в кольца. Танталум – это камень, самый стойкий материал из существующих на вашей планете.
- На нашей планете! – спуску я ему не давала.
- На нашей, - поправился Элазар. – Способ обращать души в камень и обратно изобрели турроны. Причем, не здесь и весьма давно. Ни тебя, ни меня, ни ныне живущих турронов еще не существовало, когда появился первый Хранитель душ.
- И турроны создали очередной Хранитель, попав на землю?
- Не сразу. Все же турронов было мало, а многие знания утеряны, но да, они создали Хранителя в тот период, когда их доступ к человеческим душам фактически был безграничным.
- То есть еще до создания магов, - подытожила я.
- Скажем, на заре их возникновения.
- Ладно. Допустим. Создали они чашу, которая вытягивает душу из человеческого тела и превращает ее в танталум. А дальше что?
- Хранитель может преобразовать лишь добровольно отданную душу.
Опять вспомнился сон. По части хитрости и уловок турронам нет равных, а значит, получить согласие от владельца души ничего не стоит. И снова в голове крутилось что-то важное, какая-то зацепка, но вычленить ее из миллиона разных вопросов, загадок и тайн было практически нереально.
- Это я уже поняла. Какое ты имеешь отношение к чаше турронов? – пристально взглянула на Элазара и… Он опустил глаза.
- Имею, - вздохнул он.
- Понятно, что имеешь. Если к созданию магов приложил руку ты, то они никак не могли знать, что создано турронами на заре их возникновения. Если Хранитель – артефакт турронов, то каким образом он оказался в твоем хранилище, и откуда здесь все эти перстни?
- Допустим, в хранилище чаша появилась потому, что маги изымали каждый артефакт способный навредить человечеству. А вот кольца… - дед снова вздохнул. Тяжко, надрывно, но жалеть этого хитреца я не спешила.
- А кольца?..
- А кольца – моя вина. Но! Но я не знал, что мой личный эксперимент станет достоянием общественности и повлечет за собой лавину глупости человеческой.
Глупости… Человеческой… Слова вертелись и вертелись. Глупости… Там, во сне, Апехтин совершил самую настоящую глупость, отдав добровольно турронам свою душу. Но во имя чего он это сделал? Во имя любви. Любовь – камень преткновения. Любовь – делает человека сильным, но она же делает его и слабым, а еще – затуманивает разум, закрывает глаза и зачастую отключает мозг. Ради любви маги могли пойти на предательство, нарушить кодекс, заключить любую сделку с врагом. Когда любишь, то ценишь дорогого человека намного больше, чем себя. А маги – простые люди, и поступки у них человеческие. Вот та мысль, что не давала мне покоя.
- Дед, - тихонько позвала я.
- А? – откликнулся не ожидающий подвоха Фонтей.
- Эксперимент как-то связан с Эной?
- Не совсем. Мне тяжело вспоминать те дни…
- А мне тяжело жить, зная, что в любой момент кто-то из гефов может охотиться на души моих родителей, родственников, друзей. А еще тяжело, что всему виной ты, потому что тебя я приняла и полюбила! – выпалила я.
- Полюбила? – почти прошептал чародей. Его глаза наполнились влагой, но он быстро смахнул непрошенные слезы рукавом костюма.
- Да! Потому что ты мой учитель. Нет, даже не это главное. Главное, что ты моя семья и просто дорогой моему сердцу человек. Скажи, ты бы смог отдать свою душу ради Эны?
- Не задумываясь. И не только ради нее, Ксения.
Щекам стало жарко. Ведь такими достаточно скупыми словами этот ехидный и в сущности одинокий старик давал мне понять, что и он меня любит. Любит настолько, что готов отдать турронам свою бессмертную душу.
- Теперь понимаешь, почему среди магов нашлись предатели? – спросила я.
Элазар удивленно вскинул брови, почесал подбородок, вскочил и зашагал взад-вперед вдоль дивана.
- Как такая простая мысль не приходила мне в голову? – наконец, произнес он. – Эна всегда восхищалась мной, ловила каждое слово, поддерживала любую идею. Даже безумную.
- Тебе это нравилось?
- Да, мне это нравилось. И я пользовался всем, что могла предложить мне эта женщина: лаской, телом, любовью.
- Не отдавая ничего взамен. – Я не спросила, а лишь констатировала факт.
- Мне казалось это естественным. Я – великий чародей, а она греется в лучах моей славы. Я взял ее в ученицы, хотя уровень магии у Эны был относительно невысок, приблизил к себе. Думал этого вполне достаточно для того, что я получаю от нее.
Да, люди такие люди, что на Земле, что на других планетах. Как же часто, имея в руках настоящее сокровище, мы не ценим этого. Зато потом… Кстати…
- А что случилось потом?
- Эна просто ушла. В один день она исчезла с моим артефактом отвода глаз.
- И ты?.. – спросила я, когда Фонтей с головой ушел в свои невеселые мысли, и пауза слишком затянулась.
- И только тогда я понял, насколько дорога она мне была. Без нее жизнь потеряла всякий смысл. Я искал ее. Как же я ее искал! Я перетряхнул всю планету, но Эну не нашел.
- А как ты узнал о ребенке?
- О ребенке… Отчаявшись, я приблизил всех, кто был дорог Эне. Их оказалось немного. Два мага. Тиберий – ее брат, и Варро – ее друг детства. Я знал, что Варро давно и безнадежно влюблен в мою Эну, и все же стал его учить, надеясь, что рано или поздно она свяжется с кем-нибудь из них. Звезды говорили мне, что Эна жива, но наотрез отказывались подсказать мне место, где она скрывается. Время шло, а вестей о ней так и не было.
- А потом?
- Потом началась очередная война с гефами. Я жутко переживал, что Эна попадет к ним в лапы, но этого не случилось. Случилось нечто другое. Более страшное и непоправимое - я узнал, что Эна умерла. В этом тоже были виноваты гефы. Дело в том, что из слабого тела легче извлечь душу. Поэтому если турроны изобретали артефакты, то морраны и эллины – большие специалисты по части болезнетворных вирусов и бактерий. В те времена - неизлечимых. Можно сказать, именно гефам человечество обязано появлению таких хворей, как оспа, чума, холера, проказа. Сейчас многие внедренные болезни мутировали настолько, что их можно назвать вполне земными, а у человечества против многих давно выработался иммунитет. Но тогда, тогда заразиться чем-то подобным было равносильно смерти.
- Откуда ты узнал, что Эна умерла?
- В день смерти Эны ее звезда погасла, а на утро Варро принес ее прощальное письмо. Пергамент давно истлел, но строки навечно врезались в мое сердце.
- Получается, Варро все время знал, где находится Эна?
- Не знал, я бы это почувствовал. Варро слишком слаб и недальновиден. Письмо ему доставил деревенский парнишка.
- Что было в том письме? – хрипло спросила я.
- Эна писала о том, что больна, и ей остались считанные часы. Ее магии не хватило на то, чтобы победить недуг. Писала, что ни на секунду не переставала любить меня, думать обо мне и благодарить судьбу, что я был в ее жизни. А я… Я именно в тот момент осознал, что готов отдать свою жизнь всю без остатка, лишь бы хоть ненадолго продлить ее. Да что жизнь, я отдал бы и душу, если бы возможно было обратить время вспять.
- А ребенок?
- Ребенок был. Собственно, из-за него она и решилась мне написать.
- А ты?
- А что я? Я бросился на поиски мальчика. Ему должно было быть около восьми лет. Но в той деревушке, где последние годы жизни обитала Эна, в живых не осталось никого, вот только я чувствовал – он жив. Эх, если бы только в нем была хотя бы крупица дара. Распечатать его магию Эна не успела, и я не мог определить, где находится ребенок.
- Может быть, он попал к гефам?
- Нет, к той деревне гефы не приближались. Я исследовал все вокруг. Болезни в те времена распространялись так быстро, что гефы просто не успевали собирать свою кровавую дань. Поэтому душа Эны, как и души жителей той деревни, в безопасности. Они свободны.
- Ты так и не нашел мальчика?
- Не нашел, - вздохнул Элазар. – Я потерял все, чем мог дорожить: любимую женщину и нашего ребенка. Что мне осталось? Бесконечная война, спасение человечества, высокие идеи и голодная, грызущая пустота внутри. И во всех своих бедах виноват был я сам.
Ох, хорошо хоть это осознал. Эгоизм обычно не лечится, или лекарство находит тогда, когда поправить уже ничего нельзя. Жалела ли я Элазара? Жалела, несмотря ни на что. Но я жалела и бедную, любящую Эну, и в душе оплакивала ее.
- Чем больше проходило времени, тем меньше у меня оставалось надежд найти сына. В память об Эне я продолжал учить Тиберия и Варро, щедро делясь с ними своими знаниями и открытиями, продолжал монотонно и целенаправленно уничтожать гефов, вскрывая их сокровищницы. И вот однажды я наткнулся на тайник туррнов, где хранилось сразу два сокровища, возродивших во мне почти угасшую надежду.
- Одним из них была чаша?
- Да, одним из них была чаша. В том, что Хранитель изымает души, я не сомневался, а вот умеет ли он возвращать? Это оставалось загадкой. Еще большей загадкой оставалось, на каких условиях Хранитель возвращает душу хозяину.
- И ты воспользовался артефактом гефов? – отчего-то внутри все болезненно сжалось. Не хотелось, чтобы Элазар оказался тем самым Иудой…
- Что ты, дитя? Не-е-ет! – воскликнул чародей. – Конечно же нет. Любое творение гефов зло, но порой их идеи, плоды разума и созданные предметы весьма любопытны. Подобного никогда не выдумает существо раздираемое страстями. Лишь чистый незамутненный разум способен сотворить нечто чудовищное и прекрасное одновременно. Никогда прежде мне не приходилось видеть Хранитель душ. До охотников лишь доходили противоречивые сведения о чем-то подобном. И я с головой погрузился в изучение.
- Получается, ты не предавал магов и не преступал кодекс? – не передать, какое облегчения я испытала.
- Нет, я лишь искал свой персональный смысл жизни – я искал свою семью, но косвенно стал причиной безумия охватившего магов.
И я поняла, что именно сейчас вот-вот передо мной раскроется самая страшная тайна нашей истории.
- Оказалось, Хранитель мог не только забирать добровольно отданные души, превращая их в танталум, но мог и возвращать в единственном случае, если тело лишившееся души было еще живо, - продолжил свой рассказ Фонтей. А я… Я не сдержала радости, закричав:
- Дед! Дед! Получается, что юному глупому влюбленному в Тану Едемскую Апехтину можно помочь?
- Теоретически, Ксения. К моему прискорбию, лишь теоретически. Для того, чтобы помочь влюбленному дураку нужно иметь чашу, танталум его души, а так же его тело Но даже после этого важно знать все подробности проведенного ритуала. Одно неверное действие и душа навсегда будет потеряна. Им уже не помочь, - чародей указал на покоящиеся артефакты, и те обиженно вспыхнули. – А вот Апехтину помочь еще можно, если его тело не погибло.
- А гефы могут его убить? – спросила я, вспомнив, как пытали юношу.
- Зачем им это? Они получили от него то, что им было поистине важно. А тело, скорее всего, выпустили. Оболочка долго без души не существует. Логичнее предположить обратное, но время доказывает, что тело умирает, медленно, но неотвратимо, словно теряя без души саму способность существовать.
- Получается, что времени на спасение Апехтина у нас немного?
- Примерно год, если у хозяина изъяли полностью всю душу, и около двух десятков, если он лишился лишь части. Но ты перебиваешь меня, а я подошел к самому главному.
- Прости! – прошептала я.
- И вот однажды мне удалось получить собственный Хранитель. Нет, Ксения, это был даже не Хранитель душ, потому что вместить в себя он мог лишь одну, совершенно конкретную душу, а самый настоящий философский камень. Правда, расчеты я делал теоретические, потому что для практики мне бы потребовалась душа, а создавал я артефакт для себя. Лишь мне и моим прямым потомкам мог служить созданный мною Хранитель.
- Прости, - бросив на Элазара умоляющий взгляд, я все же задала мучивший меня вопрос. – Если предатель не ты, то кто? Кто использовал Хранитель душ?
- А ты как думаешь? – усмехнулся Фонтей.
- Тиберий и Варро! – нет, на этот раз я не спрашивала. Ответ был очевиден.
- В точку! Пока я упивался своим горем, продолжал поиски и погрузился в науку, то ослабил бдительность. Каюсь, мои ученики в тот период были предоставлены сами себе и о моих экспериментах имели самое примерное представление. Однако, они знали две неоспоримые вещи, на основании которых сделали неверные выводы и совершили чудовищные ошибки. Им было известно, для чего турроны использую чашу, и, кроме этого, Тиберий и Варро узнали, что я собираюсь вернуться к жизни после биологической смерти своего тела. Сложив воедино эти совершенно не связанные между собой истины, они отважились на преступление и выкрали чашу.
- Но как им это удалось? Ты же великий чародей!
- Даже у великих чародеев есть слабости, - грустно улыбнулся дед. – В одном из боев мы захватили пленных эллинов, среди которых был совсем юный, почти детеныш. К тому моменту мои внутренние терзания превратились в сплошную кровоточащую рану. А эллин был ослаблен, ему требовались негативные эмоции. И я решился на симбиоз с юным гефом, завел себе странного, недопустимого для чародея питомца. Он восстанавливался, поглощая мою боль, я же получил способность работать дальше.
- Это его я видела в первом сне?
- Его, - подтвердил Элазар. – Тот сон был результатом пересечения наших с тобой реальностей, поэтому любой предмет, который ты видела, когда-то существовал в реальности и имел отношение к моей жизни.
- Во сне эллин отобрал у меня чашу.
- Примерно то же произошло и на самом деле. Тиберий и Варро заключили сделку с моим питомцем. Его свобода в обмен на чашу, которую эллин благополучно выкрал их моей сокровищницы. Постольку поскольку ни в услугах эллина, ни в частом изучении Хранителя я больше не нуждался, то пропажу заметил лишь через пару недель. Роковых недель для Тиберия, Варро, горстки магов, последовавших за ними, и для мира в целом. Я бросился на их поиски…
- Нашел?
-Нашел, но поздно. Юный эллин не только передал им чашу, но и с радостью поведал, как ее можно использовать. А когда души глупцов превратились в артефакты, он заразил их тела вирусом, против которого бездушные тела оказались бессильны.
- И что ты сделал?
- Убил эллина, но вернуть к жизни никого так и смог. Тогда я выстроил это Хранилище и перенес все перстни, а так же чашу сюда.
- Но ведь колец не несколько, их много!
- Много, - согласился Фонтей. – Преступно много, дитя. Дело в том, что до самой своей смерти я так и не узнал, что Тиберий оставил подробное описание ритуала. Кто в своем уме откажется от бессмертия? От и существовал несколько веков тайный орден глупцов, добровольно лишавших себя души, которую никто не мог вернуть в их тела.
- С ума сойти! А как же тогда вернулся ты? – стало так горько. Я сидела на диванчике в Хранилище магов среди тумб, на которых сияли и переливались разные кольца, а чувствовала себя как на кладбище. Собственно, так оно и было.
- Я не использовал чашу гефов, а создал свой артефакт, а точнее два артефакта. Почти все последние годы своей жизни я посвятил тому, что сейчас человечество называет генетикой. Правда, в отличие от людей, я для этого использовал магию. И мне удалось вывести носителя моего гена, или как вы его называете – ДНК. Я внедрил его в тело самого долгоживущего существа на планете – в дракона. И вот тогда я разделил свою душу на огромную часть, которая превратилась в перстень, и крохотную частичку, которая стала искрой разума молодого дракона. Еще примерно тысячелетие я существовал в образе крылатого хищника, пока не подошел и его земной срок. Тогда я отправил рептилию умирать туда, где ДНК наверняка сохранилось бы.
- Но… Но как ты угадал? Как ты мог догадаться, что маги клонируют именно того выведенного тобой дракона?
- Я оставил подсказки и подробную инструкцию, - усмехнулся Фонтей. – Маги тщеславны. Именно на этом их качестве я и сыграл, расставляя свои ловушки, и не ошибся. В нужное время мои записи нашлись, и ученый, клонировавший Перси, выдал мой эксперимент за свой собственный. Но мне на это наплевать, главное, что Перси вновь ожил, а с ним ожила и надежда на мое возвращение.
- А я? Откуда ты узнал обо мне?
- А ты, Ксения, третья, самая главная составляющая философского камня. Ты – ключ, объединивший дракона и перстень. Я знал, что ты появишься в нужное время. Знал из второго древнего артефакта, найденного тогда вместе с Хранителем – из Звездной книги эллинов. Она дает ответ на любой вопрос, который интересует владельца. Жаль, что их количество ограничено. Той книге, которую нашел я, можно было задать лишь один вопрос.
- И что ты спросил?
- Встречу ли я когда-нибудь плоть от плоти моей, частичку души моей и разума, обрету ли спокойствие и смысл жизни? Так звучал мой вопрос. И книга указала на тебя. Остальное лишь тщательно продуманный план. Мне казалось, что я учел все…
- Кроме одного, - шепотом продолжила я. – Ты не учел, что Хранитель снова попадет к гефам, и миру снова будет грозить опасность.
- В бездну мир! – глядя мне в глаза, произнес Фонтей. – Я не учел, что опасности подвергнешься ты. Ты для меня – весь мир.
И так он это сказал, что дыбом на моем теле встал каждый полосок, тело покрылось мурашки, словно я замерзла, а по щеке покатилось что-то горячее. Не сразу сообразила, что это одинокая слеза.
- Я – часть этого мира, неотделимая…
Слова вырвались, и словно повисли между нами. На какие-то секунды воцарилась тишина. Откашлявшись, Фонтей все же решился ее нарушить.
- Да понял я уже, понял!
А я смахнула слезы и улыбнулась, потому что если Элазар, чтобы обрести смысл жизни победил смерть, то для него нет ничего невозможного. Тем более, нас теперь двое!
Зазвонил телефон. Да-да, тот самый магический усиленного действия.
- Слушаю тебя, Сильвестр, - тут же ответил дед. Минуту он просто слушал, а потом отчеканил: - Сейчас будем.
Телефон был убран в карман, а прямо посреди зала с артефактами возникло голубое окно портала.
- Время не ждет. Нужно спешить жить, - просто сказал мне Фонтей, лукаво подмигнул и первым шагнул в мерцающее марево.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги