Практикантка для огненного генерала

– Ну, знаешь, я не удивлена, – цедит мама, прожигая меня холодным взглядом. – Вот если бы тебе хоть что-то в своей жизни удалось довести до ума, добиться поставленных целей, вот тогда да. Я была бы в шоке, а так, – она ведёт плечом. – Ты как всегда, в своём репертуаре. Разочаровывающем.

– Мам, да там всего одного балла мне не хватило, – пытаюсь оправдаться я, хотя прекрасно понимаю – маме плевать. Она уже с самого рождения выбрала меня на роль главного разочарования в своей жизни. – К тому же в другой мед, который в соседнем городе, я прохожу на бюджет спокойно. Даже с запасом.

– Тот мед – это просто уровень ПТУ, по сравнению с нашим, – фыркает мама. – Вот, Оля, поступила сразу в наш и на высший бал. Как и я. Как и твои бабушка с дедушкой. Но, как говорится – в семье не без урода.

– Спасибо за поддержку, – я поджимаю губы. – И за сочувствие. 

– Сочувствие равно жалости, – холодно чеканит мама. – А жалость – унижает человека. Кроме того, не даёт мыслить трезво, а для того, чтобы быть нейрохирургом, нужен холодный рассудок и стальные нервы. Так что, может, и хорошо, что тебе не получилось поступить. Хоть не опозоришь нашу фамилию. Да и люди от тебя не пострадают. А так Оля продолжит династию хирургов Ариновых и укрепит нашу фамилию. А ты, – мама смотрит на меня и морщится. – Ну, не знаю, может, на курсы ноготочков пойдёшь? Вдруг хоть там от тебя толк будет? Хотя в этом я тоже не уверена.

–  Может, и пойду, – раздражённо бросаю я и выхожу.

Почему так? Почему у всех матери хоть немного способны на поддержку, а моя меня только добивает и вечно сравнивает с идеальной старшей сестрой Олей, до уровня которой мне не допрыгнуть, как бы я не старалась.

А я ведь всю свою жизнь только и стремлюсь, чтобы заслужить хоть немного одобрения от мамы, но, наверное, это невозможно.

Я всегда буду с приставкой “недостаточно”: недостаточно умная, недостаточно красивая, недостаточно успешная, “недостаточно Оля”.

Уверена, что если бы со мной что-то случилось, то мама и не особо расстроилась бы.

По крайней мере, никто бы не позорил великую династию хирургов Ариновых своим несовершенством.

Я выхожу из квартиры, сжимая руки до побелевших костяшек пальцев, чтобы сдержать слёзы, которые против воли застилают глаза.

И чего я расстроилась? Знала ведь, что именно это я и услышу.

Ничего нового, всё как всегда.

Сержусь сама на себя за слабость и стараюсь взять себя в руки.

Улица встречает меня холодным ветром, и я, не задумываясь, иду по знакомой дороге. Каждый шаг отдаляет меня от дома и от той удушающей атмосферы, которую я не могу вынести.

Скоро я оказываюсь в парке, где мы с Олей часто гуляли в детстве. Тут всё напоминает мне о том времени, когда всё было проще, хотя  мама уже тогда сравнивала меня с идеальной старшей сестрой. И конечно же, не в мою пользу.

Я сажусь на скамейку, обхватываю колени руками и пытаюсь успокоиться. Вот только мысли о маме не покидают меня.

"Почему ты не можешь быть как Оля?" — её слова отзываются в голове, как эхо. Вскоре я понимаю, что мне нужно отвлечься, и достаю телефон. Делаю несколько шагов, чтобы найти точку с хорошим сигналом, и решаю написать Оле.

"Привет, Оля! Как дела?"

Пока жду ответа, смотрю на проходящих мимо людей. Кто-то смеётся, кто-то спешит по своим делам, а я сижу здесь, как будто отрезанная от жизни.

Проходит несколько минут, и приходит ответ.

"Привет! Всё замечательно, готовлюсь к экзаменам. А ты? Узнала свои баллы?"

Я вздыхаю, понимая, что, наверное, не стоит делиться своими переживаниями с Олей. 

"Да так. Как всегда, всех разочаровала. Ничего нового".

"Не прошла, значит? Странно, конечно. Там для поступления не так уж много и нужно. Я ЕГЭ вообще на сто из ста написала".

Ну, то ли дело воплощение безупречности, то ли я сплошное недоразумение.

Я грустно хмыкаю себе под нос и рассеянно пишу:

“Да, не прошла”.

Я задумываюсь, что написать ещё, и тут ко мне подходит маленькая девочка с шариком. Она улыбается мне, и я невольно отвечаю ей улыбкой. 

Какая милашка.

Я невольно вспоминаю, как мечтала стать воспитателем в детском саду. Тёплые утренние занятия, радостные улыбки детей и бесконечное море игрушек — казалось, это именно то, чем я хочу заниматься. Но мама, услышав о моих планах, подняла настоящий крик, утверждая, что это самое идиотское желание из возможных. И, конечно, никто из ближайшего круга не поддержал меня. Я была вынуждена похоронить свою мечту под гнётом чужих ожиданий и представлений о «нормальной и успешной» жизни.

Погруженная в свои мысли, я чувствую, как на меня накатывает волна безысходности. Мне нужно прогуляться, чтобы хотя бы немного развеяться. Я поднимаюсь со скамейки, устало потирая глаза, и направляюсь к выходу из парка. На улице ветер шепчет мне в лицо, и я, словно птица, стремлюсь к свободе, к возможности дышать.

Перейдя дорогу, мой взгляд задерживается на табличке с надписью "Кафе". Может, зайти и выпить чашку горячего шоколада? Говорят, сладкое помогает побороть плохое настроение. Хотя, если честно, я и так плотнее Оли. Если добавлю к этому шоколад… И всё же мысль о сладком кажется манящей.

Вдруг меня отвлекает надрывный женский крик:

– Маша! Маша!!!

Я вздрагиваю от неожиданности и быстро оборачиваюсь. Вижу ту самую девчонку с ярким шариком, которая ранее подошла ко мне в парке. Она, словно поймав ветер в свои кудряшки, несётся прочь от испуганной мамы, явно полагая, что это игра. Но вот беда: она бежит прямо на дорогу, и в груди у меня замирает сердце.

Забыв обо всех своих заботах и страхах, я бросаюсь к ней, словно супергерой, готовый спасти мир. Я перехватываю девочку, буквально откидываю её назад на тротуар, и в этот самый миг по ушам бьёт оглушительный сигнал автомобиля. В голове мелькает одна-единственная мысль:

– Что ж, всё же я принесла хоть какую-то пользу.

– Что ж, вот мы и приехали, – сообщает мне скрипучий, неспешно растягивающий слоги голос, и дверь кареты, в которой я сижу, распахивается, впуская внутрь порывы ледяного ветра и мелкие колющие кожу снежинки.

Невольно поёжившись, киваю и с трепетом выхожу.

Невысокие зимние ботиночки с опушкой почти полностью утопают в снегу, едва мои ноги касаются земли.

– Вы уж простите, прибираемся-прибираемся, а толку нет, – вздыхает невысокий худощавый старичок в коричневом сюртуке, стоящий около массивной деревянной двери, обитой железом. – Уже неделю так метёт. 

Он смотрит на небо, затянутое низкими сизыми тучами, и добавляет, – плохой знак. Впрочем, немудрено.

Я решаю оставить при себе все вопросы, чтобы не казаться странной.

Прошла всего неделя с тех пор, как я очнулась в теле выпускница столичной медицинской академии – Натали Арсон.

Девушка была из небогатой семьи, поэтому в качестве платы за обучение, её послали на практику в Академию Последней Надежды, которая, по сути, являлась сиротским приютом для детей, у которых открылась магия.

Из таких детей воспитывают боевых магов и отправляют на границу империи, сражаться с постоянными атаками айсморов – ледяных тварей, мечтающих захватить наше королевство.

Для этого и саму академию построили как можно ближе к границе.

Если первые дни я была в настоящем ужасе от происходящего и того, что вообще оказалась в другом мире, то сейчас я начала понемногу смиряться со своим положением.

Тем более что память прежней Натали осталась со мной, и этой девушке было невероятно жаль бедных детей, судьба которых уже заранее предрешена.

Да и я сама испытываю искреннее сочувствие.

И всё же, место у северной границы, где расположена академия, оказывается куда более гнетущей, чем я ожидала.

По сути, академия оторвана от остального мира. 

И мне здесь придётся провести целый год, чтобы получить свой диплом?

М-да, перспективы удручающие.

– Мисс Натали, я Сид Парсон,  ректор академии, – пожимает мне руку старичок. – Очень рад вашему приезду. И добро пожаловать в академию. Входите, пока не замёрзли окончательно.

Он с явным усилием открывает громадную дверь, которая отвечает таким жутким скрипом, что, кажется, будто это воет гигантское пугающее чудовище.

Меня проводят по коридорам с довольно удручающе ветхими стенами и полом.

М-да, на академии явно экономят. Очевидно, не считая нужным выделять много денег на сирот, которых к тому же в будущем отправят на борьбу с безжалостными ледяными убийцами.

Как-то всё это неправильно…

– Мы вам выделили отдельную комнату, на верхнем этаже. Там же, где и размещается преподавательский состав, – сообщает ректор. – Можете оставить  там вещи, а потом я покажу вам ваш кабинет и введу в курс дела.

– Вы имеете в виду больничное крыло? – Уточняю я, но ректор Парсон лишь посмеивается и качает головой. – Нет, именно кабинет. У нас до вас вообще не было целителей. Если кто-то заболевал, то приходилось отправлять повозкой в город у подножия. К сожалению, бывали печальные случаи, – тяжело вздыхает он, но всё же взгляд проясняется. – К счастью, теперь у нас есть вы, мисс Арсон. Да, неопытная, но это лучше, чем вообще никого.

М-да, своеобразный комплимент, ну да ладно. Явно сентиментальностью здесь никто не страдает.

Я поднимаюсь по скрипучей деревянной лестнице, которая, кажется, вот-вот развалится, и прихожу в свою комнату. Открываю дверь и замираю на пороге. Комната маленькая, аскетичная, но неожиданно уютная: деревянная кровать с простым, но чистым постельным бельём, стол с парой свечей, небольшой шкаф для одежды и окно, через которое виден снежный пейзаж. В углу стоит старинная печь, что радует — хотя бы замерзать я тут не буду.

Я кладу свои скромные вещи на кровать и, не теряя времени, выхожу из комнаты. Ректор ждёт меня у лестницы, терпеливо опираясь на массивные широкие перила лестницы.

– Ну что ж, пойдёмте, мисс Арсон, – говорит он с лёгкой улыбкой, и мы отправляемся вниз.

Коридоры академии кажутся мне бесконечными. Мы проходим мимо многочисленных дверей, за которыми, как я понимаю, живут дети. Время от времени я слышу смех, а иногда и плач. Где-то вдали раздаются странные звуки — будто кто-то колдует, и воздух наполняется слабым электрическим напряжением. Это место буквально дышит магией, но от этого мне становится неуютно.

Мы останавливаемся у тяжёлой двери, обитой железом, как и входная. Ректор открывает её с удивительной лёгкостью, несмотря на её вес. За дверью оказывается просторное помещение с массивным деревянным столом, несколькими старыми шкафами с медицинскими книгами и инструментами, а также кушеткой, покрытой выцветшим, но чистым покрывалом.

– Вот ваш кабинет, – объявляет ректор, жестом указывая на комнату. – Вам придётся привести его в порядок, боюсь, здесь давно никто не бывал. Но это теперь ваша территория.

Я осматриваюсь, чувствуя, как нарастает лёгкое волнение. Это место нуждается в серьёзной уборке, но оно уже кажется мне важным оплотом здоровья. Здесь я буду работать, заботиться о детях, спасать их… если смогу.

– Спасибо, – коротко киваю я, стараясь скрыть свои эмоции.

– Сейчас я проведу вас в главное здание.  – продолжает ректор, – Вам нужно познакомиться с детьми. Они… разные, мисс Арсон. Некоторые замкнуты, другие слишком вспыльчивы. Но все они, так или иначе, несчастные дети, которых бросил мир. Постарайтесь быть с ними терпимой.

Его слова звучат мрачно, но я киваю. У меня нет другого выбора.

Делаю шаг вперёд, но ректор Парсон меня придерживает за предплечье.

– Это ещё не всё, – он поджимает губы и нервно сглатывает слюну. – Дело в том, что к нам прибывает высокопоставленный военачальник. Генерал. Очень известный, – ректор снова делает паузу. – Именно благодаря ему, айсмором отбросили далеко за границу, но он сильно пострадал. К подножию он спускаться всё равно отказался, собирается обучать лично наших учеников. Но ваша ответственность – держать его здоровье под контролем. Если оно ухудшится, то пострадаем не только мы. Королевство тоже столкнётся с громадными трудностями.

От этих слов у меня по спине бегут мурашки.

– Но я ведь могу не справиться.

– Вы обязаны, – цокает языком ректор. – Другого выхода нет, поймите.   

– И…когда он прибудет? – Спрашиваю я с запинкой.

– Завтра утром, – отвечает ректор, а моё сердце невольно пропускает удар.

Я ведь действительно могу не справиться.

Грэг Мортон

― Гром и молнии, ― бешусь я до сих пор от событий двухмесячной давности.

Уже и еду на место, куда меня определили до полного выздоровления, и никак не могу успокоиться.

Вроде бы радоваться должен, что сам император принял мою судьбу близко к сердцу, ан нет, аж трясёт от бешенства, как вспомню нашу встречу.

Шрам от ледяной магии, который пока ещё остался лице после сражения с айсморами, нещадно дёргает. Стискиваю зубы, чтобы не зарычать от боли. Обезболивающая магия перестала действовать ещё на половине пути, и это не добавляло мне весёлости. 

Хотелось убивать этих тварей, которые покалечили меня и ещё половину армии, а другую половину отправили к праотцам. Вот только не оставили мне такой возможности.

Эта победа, одержанная над айсморами, почти сравнялась с поражением. Чтобы зализать раны, армии потребуется самое малое год. От всей души, полной ненависти к этим ледяным тварям, надеюсь, что у них положение ещё хуже.

Что мне ещё остаётся делать во время долгого пути, только предаваться воспоминаниям.

Я увидел императора в госпитале, куда он заходил проведать всех, кто участвовал в ликвидации прорыва. 

Он со свитой передвигался от палаты к палате походного госпиталя и справлялся о здоровье тех, кого ему сочли возможным показать, чтобы не тревожить его ранимую душу видом увечий.

Тьфу! 

Не на императора, а на лизоблюдов, которые его окружают. До сих пор противно вспомнить.

― Ваше императорское величество, боевой генерал Мортон с огненной магией, ― согнувшись пополам, толстяк из штаба с погонами генерала доложил обо мне. ― Грэг Мортон, герой войны, отличился в этом прорыве. Получил сильнейшее ранение и почти полностью лишён магии. 

Полностью лишён магии, — меня эти слова заставили стиснуть зубы так, что послышался хруст.

Без магии я никто, так пустышка. 

― Как вы себя чувствуете, генерал? ― к неприятному удивлению свиты, император присел рядом с моей кроватью.

Светлая ткань, из которой были пошиты палатки и квадратные просветы, заменяющие окна, дали мне возможность рассмотреть государя, а ему меня.

― Скверно, ― признался я императору, ― мысль о том, что магия может не восстановиться, сводит меня с ума. 

― Это плохо, генерал, ― посочувствовал император. ― Я знаю, что благодаря тому, что вы в открытом бою победили самого сильного мага айсморов, прорыв закончился благополучно для империи, но не благополучно для вас.

Благополучно для империи? Едва сдерживал саркастическую улыбку. Я бы поспорил о благополучии. Лишиться большей части армии, это благополучие? Но у императора свой взгляд и на войну, и на сражение.

― Вы нам необходимы, никто до вас не смог остановить мага айсморов, ― продолжил император. ― Вы не должны рисковать своим здоровьем. 

Я киваю, глубоко тронутый его участием.

― Оформите для генерала годичный отпуск, ― приказывает император и тот же толстяк записывает его повеление. ― Направьте его в моё имение на юге, а там и магия восстановится под присмотром императорских целителей.

Восхищённая щедростью государя свита разразилась аплодисментами. В театре, что ли, внутренне возмутился я. 

Если с лечением я почти смирился, ранение, полученное в последнем бою, и правда, было непростым и изрядно меня беспокоило. То праздное времяпровождение меня страшило. 

Армия ― мой дом, моя семья, другой у меня не будет.

― Ваше императорское величество, не смогу я без дела год, поймите меня правильно, ― взмолился я. ― Оставьте меня в армии. Сколько солдат полегло,  нужно наращивать резерв, тренировать новобранцев.

Государь недовольно нахмурился. Он не привык, чтобы отказывались от его подарков. Иначе как подарком его повеление назвать сложно.
Но я боевой генерал, а не комнатная собачонка, чтобы развлекать императорскую семью рассказами о сражениях с айсморами. 

― Я слишком дорожу вами, генерал, чтобы позволить жертвовать собой, ― раздражённо произносит самодержец. 

А в его свите уже начинаются перешёптывания.

― Да за такую милость императору руки нужно целовать.

― Не понимает он своего счастья.

― Удачливый подлец.

Император поднял руку, показывая, что всем нужно замолчать.

Я тоже понимал, что это великолепный шанс, которым грех не воспользоваться. За год в кругу императорской семьи я мог устроить свою жизнь. Но я далёк от подхалимажа и паркетной дипломатии. Я воин, и жизнь моя в сражениях, и смерть моя на поле боя.

― Если вы настолько не цените оказанную вам высочайшую милость…

Император замолкает, чтобы я прочувствовал всю глубину своего проступка и последующую за ним расплату.

Я не боюсь работы, я боюсь безделья. 

― Я вечно буду помнить о вашей доброте, Ваше Величество, ― всё-таки решаюсь я противоречить ему. ― Граница, где был прорыв не укреплена. А дальше ещё хуже.

― Я смотрю, вы не о себе думаете, а о службе, ― недовольно произносит император. ― Не хотите на юг, поедете на север.

Он задумался. Видимо, никак не мог вспомнить, в какой северный гарнизон меня лучше направить. 

Прав был мой учитель, когда говорил, что молчать даже перед создателем не следует. 

― Отправьте его в Академию Последней Надежды, ― подсказал кто-то из императорской свиты, и лицо государя просияло.

― Запишите, что Грэг Мортон направляется в Академию Последней надежды деканом боевого факультета. 

Моё вытянувшееся лицо, было достойной наградой императору за моё неповиновение.

― Это заведение по ошибке называется академией, а, по сути, это простая школа для магически одарённых из низших сословий, ― поясняет тот, кто посоветовал меня туда отправить.

― А чтобы генерал мог восстановиться, направьте в академию мага-целителя, ― приказал император.

И вот я еду в Академию Последней Надежды без малейшей надежды на выздоровление и с подозрением, что это не что иное, как ссылка.

Натали Арсон – 21 год,  практикантка академии целителей

Грэг Мортон – 27 лет, генерал императорской армии, огненный маг 10 уровня

Грэг Мортон

Снег всю ночь валил так, как будто разверзлись небесные хляби. Для меня нет ничего  лучше, как ехать в санях по заснеженной дороге. Сани скользят легко, лишь полозья поскрипывают на снегу, да слышится мерное дыхание кучера и всхрап вороной тройки лошадей.

До Академии остаётся всего ничего, как меня поборол сон.

― Приехали, мой генерал, ― будит меня кучер и по совместительству мой денщик.

― Благодарю, Гастон, ― рявкаю я, сверкнув на него глазами, когда он снова решил помочь мне выбраться из саней, как будто я инвалид.

Да уж, название отражает внешний вид здания. Последняя надежда. Лучше и назвать нельзя. 

Стою перед каменным крыльцом замка, обитая железом дверь напомнила вход в казематы. Не спешу подниматься по ступеням, хочу посмотреть, что из себя представляет приют. Тьфу, ты! Академия, будь она неладна.

Всю дорогу сюда я злился, что меня, боевого генерала направили подтирать носы детишкам, как будто я нянька. До сих пор злость клокочет во мне.

Надо успокоиться, не заходить же в таком состояние к детям.

Оглянулся, чтобы понять, куда я попал и задохнулся от завораживающего зрелища. Зима сама по себе прекрасна и украшает любую, даже страшную местность.

Но здесь… Приют Последней Надежды, так я называл про себя Академию, возвышается на небольшом холме, окружённом густым лесом. Деревья, покрытые белоснежными шапками, создают волшебный контраст с серыми камнями замка, придавая ему сказочный вид.

Высокие башни замка, увенчанные остроконечными крышами, напоминают острия льдинок, сверкающих на солнце. Дымок поднимается из труб, создавая уютную атмосферу, словно замок сам дышит и согревает своих обитателей. Большие арочные окна, обрамленные снежными карнизами, светятся тёплым светом изнутри, маня к себе.

Заботы и разочарования последних лет уступили место надежде на лучшее. Может, всё не так уж и плохо, как я…

― Ваше превосходительство, господин генерал, ― выскочил из замка, как горошина из стрючка, маленький, худой старик в блёклом застиранном сюртуке с заплатами на локтях. ― А мы вас ждали к обеду. Метель так ночью разыгралась, что я думал, вы заночуете где-то.

Он суетится, не зная, куда деть руки, чем взывает ещё одну волну теплоты. Я уже начинаю верить, что такая перемена пойдёт мне на пользу.

― Мы ехали всю ночь, чтобы поскорее прибыть на место, ― улыбаюсь я ему, а старик в испуге отшатывается. 

Всё время забываю, что со шрамом улыбка делается просто жуткой. Его страх разогнал хорошее настроение, как я магическим факелом темноту на дороге.

Хотел добавить, что не люблю спать на постоялых дворах, но реакция старика отбивает желание откровенничать.

― Проходите, господин генерал, ― делает приглашающий жест старик, заметив изменение моего настроения. ― Покои для вас уже готовы. Лекарь ещё вчера прибыл.

Я усмехнулся, неужели этот будет чем-то лучше столичных. Слабо верится, но хорошо, что его вообще прислали. Думал, что после того, как император охладел ко мне, кроме, ссылки ничего не будет.

― Меня зовут Сид Парсон и я ректор Академии Последней Надежды, ― представляется старик, вызывая мой интерес. ― Такая честь, что легендарный генерал теперь будет учить наших детишек.

Лесть ректора неприятно растекается по лицу, придавая Парсону заискивающий вид. Не след ректору боевой академии, пусть даже и детской, так вести себя.

― Надеюсь, что вы сможете навести здесь порядок, ― мозг выцепляет из словесного потока ректора эту фразу.

― Что значит наведу здесь порядок? ― нахмуриваюсь я. ― Вы ректор академии, а я всего лишь декан боевого факультета. 

― Конечно, конечно, ― снова разражается словесным дождём ректор, ― простите, господин генерал, я просто неправильно выразился.

Я останавливаюсь, и старик врезается в меня.

― Простите, госпо…

― Хватит извиняться, ― рявкаю я. ― Следите лучше за языком, ректор Парсон, чтобы выражаться более чётко. Какая у вас магия?

Ректор некрасиво пятнами краснеет.

― Бытовая, ― шепчет он, словно боясь, что его кто-то услышит.

Да, не повезло мужику. Я сочувствующе смотрю на него и не знаю, что сказать. Жить с такой магией и врагу не пожелаешь. 

― Бывает, ― выдавливаю я из себя, смущённый так, как будто это у меня бытовая магия.

― Нормально, ― пожимает плечами Парсон. ― Очень помогает в жизни.

Киваю, он, прав, остаётся только смириться. Да, я и сам не лучше. Огненной магии почти не осталось, разве что поджечь костёр. На нормальное боевое заклинание не хватает резерва.

― Я веду вас к лекарю, господин генерал, а потом уже вас проводят в отведённые вам покои, ― произносит Парсон. ― Благодаря вашему появлению нам и лекаря прислали.

Он вздыхает, и я слышу его бормотание:

― Могли бы и денег на ремонт прислать.

Дальше, к моей радости, мы шли молча.

― Мисс Арсон, я привёл к вам генерала, ― кричит Парсон и исчезает за дверью.

Значит, лекарь, женщина, неприятно удивлён я этим фактом.

На его крик никто не реагирует. Наверно, такая же старая, как и сам Парсон, раз не слышит крика.

― Мисс Арсон, меня направили в больничное крыло, ― кричу я, чтобы привлечь к себе внимание.

Откуда-то из-за шкафов слышится шорох, а затем звонкий смех, как будто звенят хрустальные колокольчики. Я заинтересованно жду появления моего персонального лекаря.

―  Раздевайтесь, генерал, ― слышу я мелодичный голосок.

Натали 

Когда я слышу щелчок двери, то невольно сжимаюсь. Вот и он, да? Знаменитый генерал о котором я столько слушала ректора.

Наверняка здоровый и старый, закаленный в боях вояка.

Как же общаться-то с ним, ох, страшно…

Я даже не сразу решаюсь выйти. Стою за шкафчиками как дурочка и трясусь как осиновый лист.

Не отреагировала на слова ректора, а когда меня окликает сам генерал, то я невольно вздрагиваю.

Какой пугающий голос. Будто рычит. Да еиу наверное стоит только произнести что-то и противники разбегутся по сторонам.

От нервов у меня вырывается нервный смешок, но я быстро беру себя в руки.

Так, надо собраться. В конце концов, это моя обязанность.

Выдохнув, я почти спокойно произношу:

– Раздевайтесь, генерал.

И тут же обрушиваю на себя миллион самых страшных ругательств.

Раздевайтесь?! Я с ним даже не поздоровалась. Даже не познакомилась!

Силы, ну и что теперь делать?!

К моему великому изумлению, я слышу металлический звук  застежек и шорох одежды.

Он правда раздевается?!

Не полностью я надеюсь?!

– По пояс, на всякий случай договариваю я и сделав выдох, наконец выхожу из своего укрытия.

Но почти сразу потрясенно замираю.

Генерал не такой как я представляла. Совершенно.

Вместо представленного мной пусть и бодрого, но все же старика с сединой и дряхлеющим, немного грузным телом передо мной стоит высоченный темноволосый молодой мужчина.

С идеальным телосложением. Широкими плечами, гладкой грудь испещренной  шрамами и отметинами и бугрящимися под кожей мускулами.

Широкая челюсть и резкие скулы придают ему угрюмый, напряженный вид, янтарно-карие глаза недоверчиво изучают моё лицо.

А шрам над левой бровью и вовсе придает генералу пугающий вид.

– Д…добрый день…вечер, – бормочу я. – Меня зовут Натали Арсон, я – ваш ценитель. То есть, целитель, – быстро исправляюсь я. – То есть не именно ваш, а всей академии.

Генерал изгибает бровь.

– М-да, если в вашей специализации вы так же умелы, как в выражении собственных мыслей, то мы все определенно в надежных руках.  – Говорит он. Делает паузу, а после будто бы нехотя добавляет. – Грэг Мортон.

Я чувствую как к щекам приливает кровь от стыда.

– Я просто оговорилась, – нервно потираю я плечо. – И вообще, все могут ошибаться.

Мортон фыркает:

– Нет. Я никогда не ошибался и не ошибаюсь.

М-да, самомнения этому генералу не занимать.

– Ну, я в любом случае вам докажу, что …

Мортон утомленно вздыхает:

– Мне не нужно ничего доказывать. Просто выполняйте свою работу и свои обязанности надлежащим образом.

Он мне вообще договорить даст?!

Не только надменный, но еще и бесчувственный холодный сухарь.

Хотя, чего еще ждать от вояки? Они уж точно не те, кто способны к приятному общению.

– Хорошо, тогда я вас осмотрю сейчас, – я все же беру себя в руки. – Какие основные жалобы.

Мортон поджимает губы.

– Переломы левой стороны ребер, повреждение грудной клетки слева, раздробление левого плеча.

Ясно, весь урон был явно направлен на то, чтобы попасть в сердце. Чудо что не вышло.

– Но это всё мелочи, – в голосе Мортона проскакивает яроть и обреченность одновременно. – По мне был нанесен сильный урон ледяной магией и магией пустоты. Удар по запасу сил. Я практически полностью истощен. Не могу сражаться. Именно поэтому, меня заперли злесь, вместо того, чтобы я был на границе. Как и положено.

Я хмурюсь.

– Даже, если бы с магией все в порядке было, генерал, вам после таких ранений надлежит долгое восстановление. А вообще…  когда это было?

– Месяц и четыре дня назад, – с готовностью чеканит Грэг.

Ну, хоть в точности военная подготовка приносит пользу.

– Странно, – я закусываю губу. – Запасы магии  должны уже начать восстанавливаться. Что-то здесь не то.

– Повторяешь слово в слово столичных целителей, – фыркает Мортон. – Впрочем, разумеется, что глупо ожидать от юной практикантки чего-то выдающегося.

– Сейчас посмотрю ближе, – спокойно говорю я, подавляя раздражение.

Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться, и подхожу ближе к генералу. Моя рука дрожит, когда я вытаскиваю из кармана специальный амулет для диагностики. Он светится мягким светом, когда я касаюсь его пальцами. Непонятно, что меня ждет впереди, но я не могу позволить своим страхам взять верх.

— Пожалуйста, расслабьтесь, генерал, — говорю я, стараясь сделать голос уверенным. — Я начну с общего осмотра.

Он кидает на меня недоверчивый взгляд, но все же подчиняется. Я медленно поднимаю амулет, направляя его на область его груди. Свет начинает мерцать, и я сосредотачиваюсь на ощущениях, которые он должен мне дать.

Свет амулета заливает пространство вокруг, и я чувствую, как магия начинает взаимодействовать с энергией генерала. В этот момент я замечаю, что его аура не просто истощена — она переполнена чем-то темным. Я прищуриваюсь, пытаясь сосредоточиться на этом ощущении, когда вдруг меня ослепляет яркий свет.

— У вас сильное искажение в области сердца, — произношу я, не в силах скрыть тревогу в голосе. — Что это?

Генерал хмурится, но не отвечает. Я вижу, как его челюсть сжимается, а глаза становятся более напряженными.

— Это не просто ранение, — продолжаю я, обводя взглядом его грудь. — Здесь что-то еще… нездоровое.

Я касаюсь его груди, и в этот момент чувствую, как магия отзывается на мое прикосновение. Она будто шевелится, как змея, и я ощущаю, как темная энергия, пронизывающая его, пытается вырваться наружу. Я отдергиваю руку, ошеломленная.

— Генерал, — начинаю я, — мне нужно знать, что произошло. Вы говорили о ледяной магии и магии пустоты, но это… это что-то другое.

Он смотрит на меня с недоумением, и я чувствую, что его напряжение нарастает.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Мои ранения — это результат сражения. Я не ощущаю ничего необычного.

Я стараюсь не терять терпение, но внутри меня нарастает волнение. Я снова наклоняюсь, чтобы изучить его ауру, и в этот момент меня охватывает ледяной ужас. Я вижу, как в его сердце, в самом центре его существа, находится темное пятно. Оно пульсирует, словно живое, и кажется, что оно поглощает все светлое вокруг.

— Это магия смерти, — шепчу я, не в силах сдержать ужас. — Кто-то наложил на вас проклятие.

Мортон поднимает брови, но в его глазах я вижу, что он начинает понимать, насколько серьезно то, что я говорю.

— Проклятие? — его голос звучит сдержанно. — Как это возможно?

— Я не знаю, — отвечаю, ощущая, как холодный пот стекает по моему лбу. — Но это может быть причиной вашего истощения. Вам нужно немедленно пройти более глубокое обследование.

В этот момент я замечаю, как его лицо меняется. На нем появляется выражение, которое я не могу расшифровать — смесь гнева и крайней тревоги.

— Я не могу позволить себе быть уязвимым, — говорит он резко. — Если кто-то узнает о моем состоянии, это может поставить под угрозу безопасность всей академии и северной границы. Вы можете с этим что-то сделать?

Я поджимаю губы.

– Простите, но…но я не уверена. Однако, уверяю вас, что сделаю всё, что в моих силах.

_______________________________________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю Вас в книгу о приключениях попаданки от Рины

Аннотация

Грандиозный скандал, который произошёл по вине моего бывшего, закончился неожиданно. Вместо вечеринки я оказалась у хрустального гроба со спящим принцем.

- Целуй же! - Полная женщина преклонных лет шипит мне прямо в ухо. – Или сейчас подзатыльник залеплю!

Выдохнув, прикрываю глаза и, ёжась от отвращения, чмокаю лежащего там парня в лоб.

- Просыпается... – Шелестящий завистливый шёпот. – Девочки, просыпается!

Думаете, я вышла за принца замуж и мы жили долго и счастливо? Как бы не так!

- Эй, ребята в доспехах, я не поняла, что вам от меня нужно? Подождите, а дрова вам зачем?

Натали Арсен

Не знаю, сколько я сижу в задумчивости, гоняя в голове странное ранение генерала. 

Как можно было одновременно получить магическое ранние и проклятие? В памяти своей предшественницы я такого прецедента не нахожу. 

Намечаю в голове план действия: разузнать у генерала, все тонкости магических плетений, которые использовались в бою, вдруг найду какие-нибудь ниточки к разгадке. Затем неплохо бы покопаться в книгах, которые я приволокла с собой. 

А сейчас пора бы приступать к уборке, а то завтра вернётся генерал, а тут такой же бардак, как был накануне.

Я с тоской оглядываю огромное помещение. Не люблю заниматься уборкой, особенно тогда, когда очень хочется приступить к разгадке тайны генерала.

― Госпожа целительница, ― не стучась, в комнату, ввалился ректор. ― Ну, как состояние генерала?

Меня коробит такая манера, и я отзываюсь не очень учтиво:

― Целительская тайна, господин ректор.

Он не может скрыть, что ответ ему не понравился. 

― Госпожа целительница, не забывайте, что от моего отчёта о вашей практики зависит, получите ли вы диплом, ― зло улыбается он.

Как быстро ректор превратился из доброго наставника в наглого шантажиста.

Я растерянно моргаю. Как же так? Я не могу нарушить правило целителей, действующее ни один век. Но и рисковать  дипломом тоже не могу. 

Слегка коснувшись ауры ректора, я с удивлением обнаруживаю, что он сильный бытовик. Я едва ладошки не потираю от радости. 

― Вы же знаете, господин ректора, что информация о пациентах, закрытая и, я не имею права разглашать её, ― говорю я ему таким тоном, словно колеблюсь. ― А вдруг кто-нибудь узнает, что я рассказала вам?

Ректор снисходительно улыбается, решив, что одержал победу. Я ему нерешительно улыбаюсь.

― Ну, ну, дитя моё, ― снова превращаясь в доброго старикашку, произносит господин Парсон. ― Кто может узнать? Мы же здесь с вами вдвоём.

Я оглядываюсь, делая вид, что испугалась, что нас подслушивают.

― Не бойся, ― он быстро переходит на “ты”, ― здесь толстые стены и подслушать никому не удастся.

― Нет, нет, господин ректор, ― нехотя говорю я, показывая, что готова согласиться, только для этого мне нужно больше “мотивации. ― Мне нужно убрать кабинет, вымыть окна, протереть в шкафах, расставить книги по полкам.

Тяжело вздыхаю, перекладывая с места на место бумажную папку с подписью “генерал Грэг Мортон”, я ещё не заполнила историю болезни генерала, но ректору об этом знать не обязательно. Как и то, что в столе у меня лежит довольно увесистая папка о состоянии здоровья генерала от столичных целителей.

― Ещё, если не возражаете,  хочу вот тут, ― показываю ему рукой, где именно, барабаня по папке пальцами, ― отгородить, чтобы сделать небольшой лазарет. Что думаете, господин Парсон?

Ректор отрывает взгляд от папки и кивает.

― Ваши владения, делайте что хотите, ― нервно говорит он. ― Я же хочу знать о состоянии генерала.

Интересно, зачем ему это? Такая настойчивость настораживает. Если бы ему нечего было скрывать, то можно было бы спросить у самого генерала.

― Если бы мне кто-нибудь помог с уборкой, ― затянула я свою шарманку, ― а то и времени выпить чаю с вами и по-дружески поболтать совсем нет.

В глазах господина Парсона наконец-то мелькает понимание. Битых полчаса намекаю, а он как будто не понимает о чём я.

Хочет получить интересующие сведения ― пусть платит. 

Ректор что-то шепчет себе под нос и щёлкает пальцами. Метла начинает мести, поднимая пыль. Я чихаю.

― Нет, мне так не нравится, тут больше грязи будет, ― капризно надуваю губки.

Ректор снова что-то шепчет и дважды щёлкает пальцами. Тряпки взлетаю и начинают намывать окна, вёдра сами по себе наполняются водой, а ширма прошагала туда, где должно быть ограждение.

― Полчаса и ваш кабинет будет сиять, ― недовольно произносит ректор. ― Ваша очередь выполнить своё обещание.

― Ну, не в такой же пыли мне вас поить чаем, ― хлопаю я глазами, изображая дурочку.

― Да пропади он пропадом твой чай, ― теряет терпение ректор. ― Давай рассказывай о генерале.

Он делает ко мне шаг, и в глазах таится такая злоба, что я невольно пячусь от него.

― Не играйте с огнём, Натали, ― шипит он, а я делаю судорожный вдох. ― Я жду ваш подробнейший доклад.

― Ге-ге-генерал, ― заикаюсь я от страха. Не думала, что безобидный ректор опасен, ― получил тяжёлые ранения в последнем прорыве. Ледяная магия повредила правую сторону и восстановление займёт не меньше полугода. Поэтому и прислали его сюда.

Ректор задумчиво почесал подбородок.

― Полгода, говоришь, ― шепчет он, думая о чём-то своём. Забыв обо мне, он вышагивает по кабинету, заложив руку за спину. 

― Я сказала, что не меньше, но, скорее всего, больше, ― повторяю я, пятясь за шкаф. 

Может, быть генерал не просто так приехал именно в эту Академию, вот и ректор занервничал.

― Даже полгода — это очень много, ― машинально ответил ректор. ― Слишком много. 

― Ты его осматривала? ― резко спросил ректор, а я с перепугу кивнула. ― И что всё так плохо?

― Неплохо, ― осторожно отвечаю я. ― Просто нужно время для восстановления, относительный покой и спокойные нервы.

― Интересно, где это всё он нашёл в нашей школе для магических отбросов? ― зло спрашивает ректор, словно это я виновата, что генерал приехал именно сюда.

― Я не знаю, ― пожимаю плечами. ― Может, есть ещё что-то, чего мы не знаем? 

Кажется, я ляпнула лишнее, ректор подбирается как хищник перед прыжком.

― Вот именно, милая Натали, вот именно, что есть ещё что-то в его приезде, вот только что? 

_______________________________________________________________

Дорогие друзья!

Сегодня я хочу вам рассказать о новой истории в рамках нашего моба "Попаданка в сердце истинного" -

Аннотация:

В родном мире жених бросил меня перед свадьбой, и я думала, разочарование столь велико, что женой мне уже не стать никогда, но у судьбы оказались собственные планы. 

Я попала в тело брошенной жены дракона. 

Живи и радуйся, но вдруг он оказался на пороге моей спальни и требует исполнения супружеского долга. А мне бы понять, не он ли помог предыдущей владелице тела попрощаться с жизнью и устоять перед обаянием дракона.

Некоторое время мы просто смотрим друг на друга, а после, я всё же решаюсь спросить:

– Вы опасаетесь генерала? Не хотите чтоб он здесь находился?

Ректор вздрагивает и смотрит на меня с выражением страха.

– Ну, нет, я конечно же рад, что нас почтила такая важная особа. Вот только…, – он замолкает и смотрит на меня.

– Особа слишком важная, да? – договариваю я за него и ректор вздрагивает снова.

– Это герой войны! Титулованный аристократ, ближайший друг первого советника короля, а также лорда и леди Северного предела. Да ему хватит пальцем щелкнуть, чтоб уничтожить любого в нашей академии. Что ему понадобилось в этом забытом Силами месте? 

– Ну, может, он действительно хочет научить детишек эффективному использованию боевой магии? – Я пожимаю плечами. – Тем более, что большая часть из них действительно будет определена в армию.

– Очень сомневаюсь, что это всё, – качает головой ректор, задумывается, а после внезапно спрашивает:

– А как вы с ним говорили? Он не обижал вас?

Я морщу лоб, удивленная этим вопросом.

– Да нет. Он достаточно вежлив. Но неразговорчив. 

– Ну, это хорошо, что вы с ним нашли общий язык, – широко улыбается Парсон.

– Подождите, я этого не говор…

Договорить я не успеваю.

– А может вы за дружеской беседой выведаете у него зачем он приехал? – Выпаливает ректор.

– Что? – Я поднимаю брови. – Ну, уж нет. Нет-нет-нет.

– Но, почему? Вы оба приехали недавно, вполне можете обсудить это. К тому же, и вы и он – молоды и красивы. А генерал холост насколько мне известно.

– Это еще здесь причем? – Изгибаю я бровь.

– Непричем, просто указывает, что он очень даже будет рад компании такой очаровательной девушки.

Ага, помню я как он на меня смотрел, будто никого более жалкого в своей жизни не видел.

– Очень сомневаюсь, – говорю я вслух

– Натали, прошу, сделайте одолжение, – Парсон порывисто хватает меня за руки. – Давайте я вам обеспечу и чай, и угощение, а вы разделите все это с генералом за непринужденной беседой.

– Это очень плохая идея, – я качаю головой.

– Я поставлю перегородку в лазарете и установлю дополнительные шкафы, – обещает ректор.

– Это не поможет….

– Вся уборка будет производится исключительно силами бытовой магии, – продолжает он.

– Но…

– До самого вашего отбытия будете обеспечены чаем и сладостями.

– Ладно, – вздыхаю я.

На самом деле общаться с Грэгом желания у меня так не появилось, но выгоды уж очень привлекательны. Особенно уборка и чай. Да и будет возможность еще раз обсудить в какой момент генерал мог получить своё проклятье.

Когда ректор приносит обещанные сладости и даже несколько фруктов, я понимаю, что время пришло.

Выйдя из лазарета, я собираюсь с духом, поправляю волосы и, стараясь не думать о том, как сильно колотится сердце, направляюсь к комнате генерала Мортона. Каждый шаг кажется мне неуверенным, и я ловлю себя на мысли, что если бы у меня был выбор, я бы выбрала что угодно, лишь бы избежать этой неловкой встречи.

Но отказываться уже поздно.

 Останавившись перед дверью его комнаты , я делаю глубокий вдох.

Настало время, Натали.

 Говорю себе, поднимая руку, чтобы постучать. Но в этот момент дверь открывается, и я чуть не врезаюсь в Грэга.

— О, извините, — говорю я, отступая назад, как будто наткнулась на стену. 

Какой же он высокий. И вообще…громадный. Настоящий шкаф.

— Я, эээ, просто… собиралась вас… позвать.

Он смотрит на меня с недоумением, и я чувствую, как на щеках поднимается румянец.

— Что-то случилось, Натали? — говорит Грэг, и его голос звучит так, словно он пытается понять, что же я тут делаю.

— Нет, все в порядке. Просто замечательно, — отвечаю я слишком весело, чтобы скрыть свою неловкость. — Я пришла… ну, в общем, ректор просил…

— Просил? — поднимает он бровь, и я вижу, как его интерес возрастает.

Божечки, зачем я вообще во все это ввязалась? И почему я мелю не пойми что?

— Да, — запинаюсь я. — Он хочет, чтобы вы… обсудили… некоторые вещи. Точнее мы.

Грэг смотрит на меня с легким недоумением.

— Какие вещи мы должны обсудить? — спрашивает он, и я чувствую, как меня охватывает легкая паника.

— Эээ… о вашем восстановлении! — выпаливаю я, как будто это единственное, что приходит мне в голову. — И… о чаях! Да, чаях! Ректор обеспечил сладости и всё такое.

Он снова смотрит на меня, и на его лице появляется легкая усмешка.

— Вы меня так на ужин приглашаете или что? - слегка склоняет он голову к плечу. 

— Нет, нет! — отвечаю я, поднимая руки в попытке оправдаться. —  Точнее, да. Но просто поужинать. Без всякого продолжения.

– Какого продолжения? Я о нем ничего не говорил, – Грэг смотрит на меня и я вижу в насыщенно янтарных глазах, где-то очень глубоко искрящиеся огоньки веселья.

Он забавляется глядя на то, как я перед ним позорюсь!

– Я тоже. Сама не знаю зачем это сказала, просто…, – я развожу руками. – Мы с вами оба только приехали. Я здесь никого не знаю, как и вы. Вот и подумала, что чай был бы неплохой идеей для… для улучшения настроения!

Грэг посмеивается и кивает.

— Хорошо, Натали, я вас понял. Я не против немного пообщаться, — говорит он, и я чувствую, как внутри меня поднимается волна облегчения.

— Отлично! — произношу я, и, похоже, слишком громко. — Я только… подожду, пока вы… ну, не будете готовы.

Он кидает на меня вопросительный взгляд, и я понимаю, что, возможно, выгляжу немного глупо.

Опять.

— Могу я вас пригласить к столу? Он в лазарете, — добавляю я, хотя уже понимаю, что это звучит неуклюже.

— Ага, — кивает он и смотрит куда-то мимо меня. – Ну, пойдем.

Натали Арсен

Мы идём по длинному тёмному коридору, освещённому только слабыми огоньками магических светильников.

Так волнуюсь, что ладошки вспотели и я тайком вытираю их о юбку. Вот как мне выпытывать у боевого генерала тайные сведения, я же не разведчик. Таких, как я он на раз-два раскусывает. 

Становится ещё страшнее. А может, просто так и спросить в открытую, мол, ректор интересуется, зачем вы к нам пожаловали? 

― Куда вы меня ведёте? 

Своим вопросом генерал выводит меня из задумчивости.

― Как куда? К себе в кабинет, ― растерянно отвечаю я.

― Но мы прошли мимо вашего кабинета, ― генерал показывает на железную дверь с табличкой “Кабинет целителя”. 

Я краснею удушливой волной, хорошо хоть он этого не видит из-за тусклого света. Опять опростоволосилась. 

― Простите, я задумалась, ― прикладывая амулет-ключ к двери, оправдываюсь я.

― И о чём же? ― он пропускает меня вперёд и тихо закрывает дверь.

В кабинете уже стол накрыт к чаю, и это совсем не тот стол, который стоит у меня в кабинете.

Ректор перенёс ко мне массивный стол  с длинной деревянной поверхностью, закрытой изящной скатертью из тончайшего льна, украшенной вышитыми золотыми узорами, которые играли на свету, как солнечные блики.

В центре стола, под массивной хрустальной люстрой, которой, кстати, тоже не было, сверкал чайник округлой формы с изящной ручкой из позолоченного серебра. Вокруг него гордо выстроились две фарфоровые чашки с цветами ручной росписи. 

На столе в изящных вазах на ножке лежали лакомства: пирожные, покрытые тающей глазурью, и нарезанные ломтики фруктового торта, издающие манящий аромат. Угловую часть стола занимала плетёная корзина с печеньем, посыпанным нежной пудрой. Рядом с ней глиняный горшочек с мёдом, расписанный цветами и пчёлками.

В воздухе витает лёгкий аромат свежесобранных трав — мяты и чабреца, которые добавлены  к чайной заварке.  

В углу стояла старая ваза с еловыми ветками, остролистом и омелой, собранными в рождественский букет. 

Комната выглядит празднично и уютно. Ректор расстарался на славу.

― Говорите скромное чаепитие, чтобы познакомиться? ― генерал скептически осматривает мой кабинет.

― А мне нравится, ― улыбаюсь ему я. ― Смотрите, как красиво.

― Красиво, ― странным тоном согласился генерал Мортон. 

Он обходит кабинет, вроде как с любопытством осматривается, только от меня не ускользнули острые как бритва взгляды, которые он бросал в труднодоступные места. 

― Присаживайтесь, генерал, ― пригласила его я и сама села рядом с вазой с пирожными.

― Так о чём вы хотели со мной поговорить? ― прямой как палка, генерал садится за стол напротив меня.

Я выигрываю время, разливая чай.

― Мне не нравится ваше ранение, ― начинаю я издалека.

― Представьте себя мне тоже, ― усмехается генерал,  и я снова краснею.

― Вы меня смущаете, ― выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать и от испуга закрываю рот ладошкой.

― Продолжайте, прошу вас, ― серьёзно просит генерал, и я хватаюсь за эту возможность высказать всё, что я думаю об этом.

― Вы боевой генерал, легенда империи, ― начинаю я и замолкаю, не зная, как продолжить.

― Насчёт легенды я бы поспорил, а так да, я боевой генерал, а вы целитель, ― произносит он без обычной ухмылки. ― Я убиваю, вы лечите. Что в этом необычного?

От неловкости делаю большой глоток чая и обжигаю нёбо, от боли слёзы катятся из глаз.

― Ну, не надо так реагировать, ― растерянно произносит генерал. Кажется, он не понимает, что могло вызвать у меня такую бурную реакцию.

― Не надо плакать, Натали, ― осторожно похлопывает он меня по плечу. ― Выпейте чаю.

Я начинаю истерически смеяться. Генерал впадает в ступор и смотрит на меня как на умалишённую.

― Выпейте чаю, ― задыхаясь, сквозь смех, повторяю я. ― Чая! Да я обожглась чаем, вот и появились слёзы.

Генерал нерешительно улыбнулся. 

― Я понимаю, ― сказал он. ― Но пожалуй, мне пора. 

Правильное решение от таких неадеквашек надо держаться подальше, вот только мне надо,чтобы генерал задержался.

― Нет, ― кричу я, и он усаживается обратно на кресло. ― Мне надо с вами серьёзно поговорить.

― Ну, хорошо, только не нервничайте, ― покладисто отвечает он. 

― Я совершенно нормальная, не надо думать, что я с ума сошла, ― бурчу я.

― Я так и подумал, ― соглашается генерал, ― что вы совершенно нормальная. 

Чёрт, я запутываю всё ещё больше.

― Генерал Мортон, я пригласила вас, чтобы узнать несколько вещей, которые очень важны для постановки правильного диагноза, ― серьёзно говорю я и даже достаю тетрадь с карандашом.

― Хорошо, что вы хотите узнать?

― Во-первых, при таких ранениях отправляют на воды, а вас на север. Почему? Чем руководствовались доктора?

― Вот уж не думал, что моё появление здесь вызовет столько вопросов, ― опирается на спинку кресла генерал.  

― Это не праздное любопытство, ― возмущаюсь я.

― Да, я понимаю, вы только не волнуйтесь, ― успокаивает меня он.

Точно решил, что я ненормальная.

― Я очень волнуюсь, как вы не поймёте, ― выкрикиваю я. ― У меня ещё даже диплома нет. А отправляют на практику, можно сказать, личным целителем героя. Как я должна реагировать?

― Для начала успокоиться, ― по-военному рявкает он, и я захлопываю рот. ― Хватит делать из меня…

Он никак не может подобрать слово, которое бы так ёмко охарактеризовало наши действия.

― Героя, прости Великие Силы, ― наконец выдавливает он из себя с таким видом, будто говорит какую-то непристойность. 

Я открыла было рот, но под его суровым взглядом снова захлопнула.

― Ешьте пирожное, Натали, и уясните наконец, что я мало чем отличаюсь от вас, ― и он озорно улыбается, и я с удивлением вижу на каменном лице ямочки от широкой улыбки, ― кроме физиологических отличий, естественно.

Я снова краснею, и скрыть это уже невозможно.

― Приехал я сюда по доброй воле, не нужно придумывать никаких заговоров, ― довольно громко произносит генерал. ― Вы же это хотели узнать, да?

Я несмело киваю.

― Так вот, я действительно приехал учить детей, а не инспектировать академию, ― также громко произносит генерал, а за дверью слышится вздох или мне это только кажется. 

Повисает пауза во время которой, Грэг смотрит на дверь, а я на самого генерала в который раз удивляясь насколько же он громадный. Хоть и маг. Может в его жилах всё же есть примесь драконьей крови? Уж очень внушительный.

– Ну, вот, теперь мы действительно одни, – Грэг поворачивается ко мне и внезапно его голос становится практически ледяным, невольно вызывая у меня мурашки по всему телу.

Я невольно сглатываю воздух и нервно сжимаю скатерть в руке.

– Да. И что это значит?

– Это значит, – он опускает подбородок. – Что я могу всё детально для тебя прояснить. А именно – во-первых, меня крайне раздражают личности, которые легко подвергаются шантажу и манипуляциям, или просто всеми силами пытаются заработать одобрение тех, кто стоит выше по должности.

Я вся вспыхиваю.

– Вы неправильно….

Грэг властно поднимает ладонь.

– Я еще говорю, поэтому ты – молчи. 

Уууххх, какой он оказывается жесткий. Сразу видно – солдафон! Привык командовать всеми и раздавать приказы.

– А во-вторых, – холодно чеканит генерал. – Я прекрасно понимаю, что ты видишь во мне идеальный способ как побыстрее выскочить замуж и расслабиться, но можешь даже не мечтать. Мне интересны девушки в которых есть что-то кроме смазливенькой ангельского личика и аппетитной фигурки. Поэтому, я могу предложить тебе разве что вариант с проведением совместных ночей, без всяких обязательств с моей стороны. Ну разве что, – он окидывает меня взглядом. – Подарков. Украшений, нарядов, потому что твои явно заслуживают обновления.

– Ч…что?

Я вся вспыхиваю и вскакиваю со своего места.

– Ну, знаете, генерал! Я никак не ожидала, что вы настолько…настолько, – я запинаюсь не не в силах подобрать слов. – Неприятный! А еще и самовлюбленный и развязный. И знаете, мне такие мужчины тоже неинтересны. Я с вами хотела обсудить исключительно ваше состояние, уж не знаю о чем вы там себе надумали.

– Ну-ну, – хмыкает Грэг, иронично кивая головой. – Если тебе так проще смириться с неудачей, то пожалуйста, говори что хочешь. А я повидал не одну охотницу за моими титулами и состоянием. Так что все эти приемчики мне давно известны и приносят лишь скуку. Провести с тобой ночь – я согласен. И даже не одну. Но серьезные отношения в мои планы не входят.

 Грэг продолжает сидеть, словно изваяние, не отрывая от меня ледяного взгляда. Я, едва дыша, стою напротив, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а ладони начинают предательски дрожать. Как он смеет?! Сколько высокомерия и самоуверенности в каждом его слове! Но, несмотря на ярость, где-то внутри поселилось что-то еще — странное, необъяснимое чувство, которое я упорно пытаюсь задавить.

– Знаете что, генерал, – наконец выдыхаю я, с трудом сдерживая эмоции. – Если вы думаете, что весь мир вращается вокруг вас, то вы глубоко ошибаетесь. Ваши титулы, состояние и… – я смеряю его взглядом, пытаясь найти что-то, что могло бы зацепить, – …и даже ваша внешность меня совершенно не интересуют. Я здесь только потому, что на мне лежит ответственность за вашу “героическую” безопасность, а не для того, чтобы стать вашей очередной игрушкой!

Его брови слегка приподнимаются, и уголок губ вздрагивает, будто он услышал что-то забавное. Этот почти незаметный мимический жест заставляет меня кипеть еще больше.

– Правда? – протягивает он, откинувшись на спинку стула. Его голос все такой же холодный, но теперь в нем появляется намек на сарказм. – И ты хочешь убедить меня, что вся твоя нервозность, твои взгляды и твои попытки угодить — это просто профессионализм? Забавно, но я тебе не верю.

– Вы… вы… – я сглатываю, пытаясь подобрать слова, но в голове творится хаос. Спокойствие, мне нужно сохранять спокойствие. Нельзя позволять ему играть на моих эмоциях. – Вы не имеете права так со мной разговаривать!

– А кто меня остановит? – его голос становится чуть тише, но от этого только острее. – Ты? Или, может быть, кто-то из тех, кто так удобно оставил нас наедине?

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как гнев заполняет каждую клеточку моего тела. Этот мужчина – воплощение эгоизма и высокомерия. Но почему тогда я не могу просто развернуться и уйти? Почему его слова задевают меня так сильно?

– Если вы так уверены в своей правоте, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, – то, возможно, вам стоит задуматься, почему большинство женщинам от вас нужны только деньги и титулы. Может быть, дело все-таки не в них, а в вас?

Грэг на мгновение замирает, его глаза сужаются. Кажется, я задела его за живое. Но вместо ожидаемого всплеска ярости он вдруг смеется. Этот смех холодный, почти механический.

– Возможно, – говорит он, поднимаясь с места. Его фигура кажется еще больше, когда он стоит, и я чувствую, как пространство между нами сжимается. — Но знаешь, что самое забавное? Мне совершенно все равно, что обо мне думают люди. Моя единственная цель – защита нашей Империи от нашествия айсморов и прочей падали. Остальное меня не волнует. 

Я делаю шаг назад, ощущая, как воздух становится тяжелым. Его присутствие давит на меня, заставляя сердце бешено колотиться. Но я не могу позволить ему снова взять верх.

— Тогда почему вы до сих пор говорите со мной? Почему не ушли?  — выпаливаю я, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом.

На мгновение в его глазах мелькает что-то, что я не успеваю распознать. Но это выражение быстро сменяется прежней холодностью.

— Потому что, мне сейчас скучно и общение с тобой – это единственное развлечение,  – сухо говорит он. – Но и оно уже перестает интересовать. 

Он злит меня еще больше. Поэтому, я наплевав, что передо мной сам генерал Мортон – подхожу к двери и широко её распахиваю:

– В таком случае, я настоятельно прошу вас уйти, чтобы я вас не мучала своей скучной и меркантильной личностью, а вы – не раздражали меня своим неприятнейшим поведением.

После ухода генерала я еще некоторое время сидела с ощущением злости и обиды. Никак не могла подумать, что настолько известный человек, который отважно защищает мирных жителей нашей Империи может быть настолько холодным и надменным мужчиной.

Кошмар.

Уже как-то и лечить его не особенно хочется, но во-первых, я всё же лекарь. Хоть и начинающий, а значит должна лечить всех, кто в этом нуждается. Даже всяких бандитов и других отъявленных мерзавцев.

А во-вторых, хороший или плохой, но Грэг Мортон – легенда и гроза наших врагов. А значит, в моих интересах и в интересах всей Империи поставить его на ноги и вернуть в строй, как можно быстрее.

Выпив чая и конфет с печенья, которые теперь принадлежали мне и только мне, я немного успокаиваюсь и направляюсь к себе в комнату.

Лазарет силами бытовой магии ректора уже приведен в порядок, поэтому, завтра уже могу принимать пациентов. 

Ну и пожалуй, стоит обойти все классы академии, чтобы представиться и чтоб её маленькие обитатели знали, что в академии наконец, появился лекарь к которому они смогут обратиться в случае необходимости.

Конечно, страшновато. Не привыкла я выступать на публике, но так все же правильно на мой взгляд.

Наутро, едва солнце начинает подниматься над горизонтом, я уже на ногах. Ночь выдалась беспокойной — то ли из-за мыслей о генерале, то ли из-за предстоящего знакомства с учениками. Я нервничаю, но стараюсь этого не показывать. В конце концов, я ведь лекарь, а значит, должна сохранять уверенность и спокойствие, даже если внутри всё бурлит.

Одевшись в форменный халат с эмблемой академии, я выхожу из своей комнаты и направляюсь к главному залу. Сегодня там собираются все ученики — от младших до самых старших курсов. Ректор предупредил, что это будет короткое собрание, где меня официально представят. Дальше всё пойдёт по плану: обход классов, знакомство с преподавателями и установление контакта с учениками.

Когда я вхожу в зал, меня встречает волна шума. Сотни учеников — кто-то смеётся, кто-то спорит, а кто-то просто дремлет, сидя на скамье. Их так много, что у меня закручивается голова. Но я быстро беру себя в руки. Глубокий вдох, шаг вперёд — и вот я уже стою рядом с ректором, который собирается начать свою речь.

— Тишина! — его голос громкий и уверенный, как удар колокола. Шум мгновенно стихает. — Сегодня у нас важное объявление. Академия наконец-то пополнилась ещё одним специалистом, которого мы все давно ждали. Это наш новый лекарь. Она будет заботиться о вашем здоровье и помогать в случае любых травм или болезней. Прошу любить и жаловать.

Все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя словно под прицелом сотен глаз, и сердце начинает биться быстрее. Но я улыбаюсь, собираюсь с духом и делаю шаг вперёд.

— Доброе утро, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Меня зовут Натали, и я ваш новый лекарь. Я здесь, чтобы помочь каждому из вас, если возникнет необходимость. Не бойтесь обращаться ко мне — моя цель сделать вашу учёбу безопасной и комфортной.

Моё короткое выступление встречается с удивленным молчанием. Некоторые ученики смотрят на меня с интересом, другие — с лёгким недоверием. Ну, это и понятно. Пока я для них никто. Но всё изменится, я уверена.

После собрания начинается мой обход классов. В каждом я повторяю свою речь, стараясь запомнить лица учеников и преподавателей. Всё идёт гладко, пока я не захожу в последний класс.

Это класс старшекурсников. Здесь всё по-другому: атмосфера напряжённая, ученики смотрят на меня с явным вызовом. Особенно один из них — высокий парень с ярко-рыжими волосами и наглой улыбкой. Он сидит, развалившись на стуле, и смотрит на меня так, словно я ему что-то должна.

— Ну что, новенькая, — начинает он, даже не поднимаясь. — А ты точно лекарь? Или просто специально надела халатик, чтоб прелести подчеркнуть?

– А прелести ого-го, – немедленно раздаются смешки.

– Ага, но я бы без халатика еще охотнее глянул.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Но я быстро беру себя в руки.

— Это хорошо , — спокойно отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. — В вашем возрасте. Совсем юных парней, такие разговоры вполне предсказуемы в силу развития. Вы ведь еще не можете считаться полноценными мужчинами. С точки зрения организма и инстинктов, конечно же.

На мгновение в классе повисает тишина. Рыжий прищуривается, но ничего не отвечает. Кажется, я их всех немного спустила с небес на землю.

Я делаю вид, что ничего не произошло и собираюсь было продолжить, но рыжий внезапно снова начинает говорить:

– Если ты считаешь, что я недостаточно развит, то я с удовольствием докажу тебе об…

Он резко замолкает, глядя мне за спину.

Я тоже оборачиваюсь и сразу натыкаюсь на мощнейшую фигуру Грэга Мортона, суровый взгляд которого теперь направлен вперед и кажется охватывает весь класс.

Я чувствую, как сердце невольно начинает биться быстрее.

— Мисс Арсон права — произносит он, его голос звучит низко и уверенно.

Все взгляды обращаются к нему, и в воздухе повисает напряжение. 

— Никто из вас не демонстрирует развития мужчины. Не физически. Не ментально. — Сурово говорит он. – А тот кто хочет доказать обратное – может в любое время показать это на тренировочной площадке. Есть желающие?

Все молчат, но Мортон не унимается.

– А я уверен, что есть. Ты, – кивает он на рыжего. – Ты и ты, – указывает на остальных шутников. – Поднялись и на тренировочную площадку, я сейчас подойду и посмотрю на ваши навыки.

Воцаряется тишина и только кто-то с грохотом роняет книгу и этот звук кажется раскатом грома посреди класса  

Я уже открываю рот, чтобы поблагодарить и успокоить генерала, но внезапно в коридоре раздаются громкие шаги, и дверь класса распахивается. На пороге стоит ректор с озабоченным выражением лица.

— О, вы еще все здесь, — говорит ректор, его голос звучит немного растенянно. — Отлично, потому что к нам неожиданно прибыл еще один очень уважаемый специалист всего ледяного предела. Магистр защиты от темной магии – Кирис Мортон.

Стоп, что?

Мортон? Еще один Мортон?

В этот момент в зал входит высокий утонченный молодой мужчина с длинными светлыми волосами и янтарно-карими, как и у Грэга глазами.

Обведя замершую аудиторию взглядом, он обаятельно улыбается и произносит:

– Приветствую, и рад знакомству.

____________________________________________________________________

Дорогие читатели, приглашаю в новинку Евы Енисеевой

с властным драконом и его рыжей истинной!