Правда или побег

– Спасибо. – киваю незнакомому высокому мужчине с рыжей бородой, галантно распахнувшему передо мной двери автовокзала.

Он пропускает меня вперёд и удаляется в противоположном направлении в сторону зала ожидания, а я лихорадочно обвожу взглядом просторное помещение с каменными сводами в поисках кассы.

Отстояв небольшую очередь, благо и здесь меня кое-кто из пассажиров пропустил вперёд, увидев на руках спящего ребёнка, протягиваю кассирше тысячную купюру и называю пункт назначения. Дородная тётушка в очках и с кудрявой рыжей шевелюрой выдаёт сдачу и билет, даже не потребовав паспорт. На мой немой вопросительный взгляд и протянутые документы она отвечает заученной официальной фразой:

– Паспорт нужен для покупки билета на междугородние и международные автобусы. Билеты на пригородные маршруты продаются без документов, удостоверяющих личность.

– Благодарю. – не смею я более задерживать очередь и ухожу, свободной рукой подхватив тяжёлую спортивную сумку с нашими с сыном вещами.

Я взяла только самое необходимое, но сумка всё равно казалась неподъёмной, её ручки с каждой минутой всё сильнее врезались в кожу, оставляя красные следы на пальцах. Для себя я взяла лишь средства личной гигиены и несколько комплектов одежды, а для сыночка памперсы на первое время, Андрюшкины любимые игрушки, пару книжек со сказками и тёплые детские вещи. Остальное куплю позже. Деньги из своей личной тайной заначки я тоже прихватила, копила на Турцию, хотела сделать мужу сюрприз, но похоже не судьба.

– Потерпи, мой маленький, всего через час мы будем на месте, дома у бабы Ани. Ты её не помнишь, но она была на твоих крестинах. – шепчу спящему полуторогодовалому малышу, сонно причмокивающему губками и крепко сжимающему мой шарф крохотной ручкой.

А сама плечом утираю слезинку, покатившуюся по щеке. При одном лишь упоминании имени любимой, но полгода как уже покойной бабушки нахлынули счастливые воспоминания из детства. Как она печёт пироги в самой настоящей русской печи, на которой потом я спала холодными зимними вечерами, приезжая на новогодние каникулы в гости вместе с родителями. Как мы с соседкой Катькой и её собакой Жучкой бегаем и резвимся по огороду, нарвав полные карманы ранеток, а баба Аня ругается на нас, что топчем её капусту, но не взаправду, а ласково так, улыбаясь.

Её маленький деревенский домик на окраине у реки остался в моей памяти самым уютным и тёплым местом в этом порой жестоком и холодном мире. У бабули всегда можно было укрыться от бед и печалей, не удивительно, что, когда в моей жизни случилось настоящее горе, я решила сбежать именно туда. Тем более, что по наследству он всё равно достался мне, и сейчас стоит в запустении. Грядки, наверное, заросли травой, тропинка к калитке тоже.

Через двадцать минут подъезжает автобус с несчастливым номером тринадцать, намекая на абсурдность моего побега, и по громкой связи объявляют посадку на мой рейс. Оглядываюсь в поисках знакомых лиц в толпе и спешу занять своё место у окна. Марк ещё на работе, но меня не покидает параноидальное чувство, будто меня кто-то преследует, следит за мной. Натягиваю поглубже капюшон куртки, скрывая лицо, и чмокаю сына в щёчку, крепче прижимая к груди, чтобы успокоиться.

– Хороший мой, мама с тобой, там нас никто не найдёт, никто не разлучит.

Не знаю, кого я больше пытаюсь успокоить этими словами, спящего малыша или саму себя, но становится немного легче.

Марк не знает об этом месте, до похорон бабули я не успела их познакомить, она в последнее время всё болела и жила у своей сестры. А после он сам старался не понимать эту тему, так как у меня каждый раз случалась слезливая истерика от ощущения потери близкого человека, слишком мало времени ещё прошло.

Документы на дом, которые передал мне адвокат после её смерти, я даже не достала из большого коричневого конверта, засунула куда-то в стол, подальше от глаз, чтоб не напоминали об утрате, да так и забыла про них.

Рядом присаживается неприятная на вид сухенькая старушка с большой клетчатой сумкой в руках, мило улыбается мне и малышу.

– Сколько ему, деточка? – старушки любят сюсюкать с ребятишками.

– Восемнадцать месяцев скоро. – слегка покачиваю сына, похлопывая ладонью по попке, чтоб поспал подольше.

– И куда же ты с малым дитём собралась на ночь глядя? Тем более в такую непогоду. – слышу укоризненные нотки в её голосе.

Игнорирую вопрос старушки, сделав вид, что за шумом трогающегося автобуса не расслышала её.

– Мама, ам-ням. – моя кроха просыпается и недовольно трёт кулачком сонные глазки.

– Кушать хочешь? Потерпи, мой дорогой. Вот твоя мама глупенькая, покушать то с собой чего-нибудь взять совсем забыла. Ну же, тише, тише.

В это время недовольный таким раскладом Андрей уверенно шарит ручонками по моей груди, пытаясь найти лазейку в глухом тёплом свитере к своему любимому лакомству – маминому молоку. Через несколько минут безрезультатных попыток он обиженно выкатывает вперёд нижнюю губку, предвещающую детскую истерику, и заливается громким плачем на весь автобус. И как я не пыталась его успокоить, ничего не помогало. Остальные пассажиры начали оборачиваться на нас, кто удивлённо, кто раздражённо, а кто и осуждающе поглядывая.

– Недавно отлучила от груди? – понятливо поинтересовалась соседка.

– Ага, пришлось. Антибиотики назначили, а они не совместимы с грудным вскармливанием.

– Лечиться конечно надо, но ребёночка корми как закончишь с таблетками, не бросай. Ерунда всё это, что в год надо полностью переводить на общий стол, мамкино молоко полезно, пусть пьёт, раз хочет.

После этих слов старушка показалась мне гораздо приятнее, чем изначально. Оказывается, первое впечатление может быть обманчиво.

Как приятно слышать слова поддержки кормящей матери, которая планировала отлучать сыночка от груди не раньше двух лет, в то время как на каждом углу все, от бабок у подъезда до врачей в поликлинике, стыдят и меня и сына за то, что «ай какой большой, а всё титьку просит».

– Вот, держи. – протягивает она Андрюше печёный пирожок из своей необъятной сумки. – С яблочком домашним, сама собирала со своего огорода, сама повидло варила, сама пекла. Яблоки у нас знаешь какие в этом году уродились? Вот такие!

То ли засмотревшись на махающую руками бабульку, то ли заинтересовавшись ароматным пирожком в её ладони, Андрей потянул ручки и сладко зачмокал, размачивая слюной румяное мягкое тесто пирога и аппетитно пережёвывая его всеми своими двенадцатью крохотными зубками.

– Спасибо. – поблагодарила я соседку по автобусу. – Меня кстати Маша зовут.

– А я Аглая Дмитриевна, но можешь звать меня баба Глаша. – представилась старушка, не переставая сюсюкать с моим малышом. – Вы в Сорокино едете или где-то на пол пути выходите?

– Да, в Сорокино, до конечной. – решаю я, что этой бабушке можно довериться.

– Ну тогда приходите ко мне в гости, я там живу, моя хата с краю, красные ворота, синие резные ставни. Я вас угощу чаем с травами, они для лактации полезные и успокаивают. – подметила она мою нервозность. – Чего оглядываешься всё время? Боишься чего? От кого бежишь?

– От мужа, Андрюшиного отца. – киваю на довольного сына, доедающего пирожок, пока баба Глаша протягивает ему второй.

– И чё эт он такого натворил? Обидел? Ударил?

– Разводимся мы. Боюсь, что сына отберёт, поэтому хочу ненадолго затаиться где-нибудь в глуши.

– А чего ему отбирать то? Или ты плохая мать? Да не похожа вроде. Или из мести, чтоб насолить? – удивляется Аглая Дмитриевна, внимательно осматривая меня, и переходит на полушёпот.

– Он развод сказал не даст. И меня с сыном отпускать не хочет.

– Изменил? – догадалась добродушная старушка.

Молча киваю, закусывая губу.

– Застукала с любовницей?

– Нет. – чувствую подступающие слёзы, веки уже неприятно щиплет.

– Ну так может и не было ничего? Я всегда за любовь, не люблю, когда семьи распадаются. – рассуждает вслух соседка по автобусному креслу.

– Было, я точно знаю. – не стала вдаваться в подробности.

Слишком больно, слишком тяжело, слишком стыдно, слишком сложно.

– Ну ладно, полно тебе. – замечает она мои слёзы. – Побудь одна пока, обдумай всё как следует, может помиритесь ещё.

Я мотаю головой из стороны в сторону, а она гладит меня по волосам, совсем как баба Аня, будто я её родная внучка.

– А ты к кому едешь? Я в деревне всех знаю. – пытается она отвлечь меня.

– Я внучка бабы Ани, у неё дом у реки. – хлюпаю носом.

– А-а-а… Машка, стало быть. Давненько тебя не было видно, выросла вон какая, я тебя даже не узнала. Анькина внучка значит, царство ей небесное. – бабулька набожно перекрестилась. – Дружили мы с ней, с бабкой твоей, но разругались на старости лет, а что не поделили теперь уже и не упомню. Зря это мы, конечно, но теперь уже ничего не поделаешь, былого не воротишь.

И бабушка ненадолго притихла, будто что-то вспоминая.

– Просыпайся, засоня. – легонько трясу плечо мирно спящего под боком мужа, пробегаясь пальчиками вниз по широкой мужской груди.

На экране моего телефона загорается напоминание с розовым цветочком от приложения «Женский календарь».

На часах шесть пятнадцать, на улице ещё темно, первые солнечные лучи лишь неуверенно пробиваются сквозь ночной туман.

Марк в ответ что-то нечленораздельно бубнит, отмахиваясь от меня и поворачиваясь на другой бок, поплотнее кутается в толстое пуховое одеяло, но в день овуляции моей настойчивости можно только позавидовать.

Перелезаю через супруга на другую половину кровати и забираюсь к нему под одеяло. Мы оба абсолютно голые после вчерашнего бурного вечера, поэтому мне не составляет большого труда прильнуть губами к его, в отличие от хозяина, уже проснувшейся и возбуждённой плоти.

Плотно обхватываю губами красную округлую головку и начинаю посасывать, обильно смочив слюной и создав во рту щеками вакуум.

– М-м-м… – стонет сквозь неглубокий сон любимый. – Вот это я понимаю будильник, каждый день бы так.

– Как бы мне не хотелось продолжить. – выныриваю из-под одеяла и чмокаю партнёра в губы. – Сегодня ты должен кончить в меня.

– Разве этот чудесный ротик с пухлыми губками не часть тебя? – усмехается муж, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

– Ты знаешь, о чём я. – мой взгляд становится чересчур строгим.

– Да-да, благоприятный день для зачатия и всё в том же духе, знаю. Прости, просто хотел разрядить обстановку небольшой шуткой, не злись на меня. – тяжело вздыхает он.

Я его понимаю, секс по расписанию моего женского календаря звучит не очень романтично, но зато позволит нам завести второго ребёнка.

– Мы с моей созревшей яйцеклеткой трахнули бы тебя даже будь мы обижены, так что хватит уже извинений, заткнись и возьми меня. – хищно впиваюсь жалящим поцелуем в губы мужа-шутника.

Он крепко прижимает меня к себе, перекатывается и оказывается сверху, подминая под себя и вдавливая всем весом в матрас. Разводит коленом мои ноги и упирается всей твёрдостью члена в лепестки складочек. Мажет по ним указательным и средним пальцами и довольно рычит, ощутив влагу.

Его рука движется вверх вдоль моего тела к груди, жадно сминая её, обводя большим пальцем торчащий сосок. Стоит ли говорить, что налитая молоком пышная упругая грудь заводит моего мужа как никогда раньше? А с учётом повышенной чувствительности в этой области с началом грудного вскармливания, я только рада такой ласке. Издаю протяжный стон и прогибаюсь в спине навстречу грубым мужским рукам, требующим меня всю без остатка. Он всё ещё никак не может смириться с тем фактом, что эта грудь теперь принадлежит не только ему одному.

Марк медленно входит в меня, распирая изнутри, наполняя собою. Движется размеренно, растягивая удовольствие, заставляя меня хотеть большего, просить об этом, умолять.

Я двигаюсь навстречу, насколько это возможно, интенсивнее и резче насаживаясь на член, прижимаю ногами его бёдра ближе, сильнее.

– Я знаю, что ты сейчас нацелена на результат, но постарайся расслабиться и получить удовольствие от процесса. – он замедляется и гладит меня по щеке, заглядывая в глаза. – К тому же я где-то прочитал, что женский оргазм повышает шансы н зачатие, усиливается кровоток в матке и всё такое.

Его рука проскальзывает между нашими потными телами, и, когда чувственные пальцы касаются самой чувствительной точки между моих ног, я забываю обо всём на свете.

Я уже чувствую отголоски приближающегося оргазма, когда Марк ускоряет темп. Пара сильных толчков и мы приходим к финишу вместе.

Чувствую, как из меня тонкой струйкой выливается сперма, поэтому подкладываю маленькую подушку под попу.

– Хотя мне и нравится некая свобода, что можно не отвлекаться на контрацепцию, но надеюсь, что в этот раз получится. – шепчет муж, измождённо падая рядом со мной на кровати.

Не мне одной тяжело из месяца в месяц наблюдать за второй полоской на тесте, которая всё никак не появляется. Когда Андрюше исполнился годик, мы с Марком решили завести второго ребёнка, и вот уже полгода наши неудачные попытки разочаровывают нас всё больше.

– Ну в любом случае постарался ты на славу. А тебе кого хотелось бы больше, мальчика или девочку? – пытаюсь я отвлечь его от грустных мыслей.

– Не знаю, главное, чтобы ребёнок был здоров, чтобы беременность у тебя прошла без осложнений, а то как вспомню, как ты мучилась в прошлый раз с токсикозом.

– Ой, не напоминай. Но оно того стоило. – мечтательно вспоминаю положительные моменты своей беременности и сами роды.

Хитрая природа устроила память женщины таким образом, чтобы всё плохое, связанное с вынашиванием и рождением ребёнка, со временем забывалось. Первый растерянный взгляд на тебя твоего долгожданного первенца стоит всех потраченных на то усилий, а запах детской макушки так вообще сродни наркотику.

– Хотя нет, девочку, наверное, всё же хочу больше. – шепчет муж, зарываясь лицом в мои волосы. – Чтоб на тебя была похожа, чтоб закалывала бантики мне в бороду, чтоб в розовых платьицах ходила и наряжалась в принцессу.

– У тебя же нет бороды. – тихонько хихикаю, чтобы не разбудить нашего сына в соседней комнате.

– Ради такого дела не грех и отрастить. – обнимает Марк меня покрепче.

Из-за стены доносится недовольный плач проснувшегося малыша, и я спешу обнять и покормить сыночка.

Вот уже третий день к ряду меня мучают тянущие боли внизу живота, а это значит лишь одно – скоро месячные. А я, дурочка, уже было обрадовалась, когда календарь в телефоне известил меня о начале менструации, а кровянистых выделений всё не было, но похоже рано. Хорошо, что хоть хватило терпения не сказать Марку о мнимой беременности, он сейчас сильно расстроился бы.

Но месячные не пришли ни на следующий день, ни после, в то время как боль лишь усиливалась. Я не знала, что и думать, на всякий случай решила сделать тест на беременность, ведь это первое, что заподозрит гинеколог. И каково было моё удивление, когда на описанной палочке показалась бледно-розовая, едва различимая вторая полоска.

Кажется, сердце пропустило удар, а вот дыхание наоборот участилось. Ладони вспотели, чуть не выронила заветную тест-полоску в унитаз. Снова и снова всматриваюсь в эту тоненькую, почти не выделяющуюся на белом фоне линию, не веря своим глазам. Трясущимися руками достаю ещё одну из коробки и делаю контрольный тест, но и он определённо показывает беременность.

Успокаивающие вдох-выдох, немые радостные прыжки на месте, чтобы не разбудить сына и мужа в шесть утра. Тут же открываю сайт самой крутой платной клиники нашего города и записываюсь онлайн на приём к своему акушеру-гинекологу на ближайшее свободное время сегодня.

Неприятные ощущения настораживают, но я не могу скрыть своей радости и тихонечко на цыпочках крадусь в спальню, демонстрируя сонному мужу заветные, долгожданные две полоски.

Он долго присматривается, спросонок потирая глаза, а затем неуверенно произносит:

– Это точно? В прошлый раз, когда ты была беременная Андреем, полоски были ярче и толще, а эту почти не видно.

– Сегодня всё узнаю у врача, но у меня хорошее предчувствие. – чмокаю его в нос и иду на кухню готовить завтрак, пританцовывая, всё равно сейчас не смогу уже уснуть, слишком возбуждена.

***

– Ну и сколько этому красавцу? Год и пять? – улыбаясь, спрашивает седовласая медрегистратор на ресепшене женской консультации.

Пришлось взять Андрюшу с собой. Марк на работе, свекровь уехала в санаторий поправлять здоровье. Сегодня суббота, ясли закрыты.

– Да, а как вы так точно определили? – снимаю куртку и сдаю в гардероб рядом с регистратурой, туда же отдаю Андрюшин комбинезон.

Гардеробщица вешает нашу с сыном одежду на один крючок и выдаёт мне номерок с цифрой восемнадцать.

– Внучка у меня того же возраста. Вы по записи? – спрашивает меня, заглядывая в монитор компьютера, а я утвердительно киваю. – К кому?

– К Анастасии Сергеевне. На пятнадцать двадцать.

– Держите статталон, проходите в пятый кабинет. Вам есть с кем оставить ребёнка? Хотите я за ним присмотрю?

– Ой, спасибо большое. Не хочется вас утруждать, да выбора нет. – благодарю отзывчивую регистраторшу, вот что значит платная клиника. – Пойдешь на ручки к тёте? – обращаюсь уже к Андрею.

– Иди ко мне, малыш. У меня тут карандашики есть, бумажка, порисуем. – тянет она к нему руки.

Сынок сначала недовольно надул губки, но быстро отвлёкся на увесистые цветные серёжки в ушах женщины и даже не заметил, как я ушла.

– Можно? – стучу в дверь указанного кабинета и заглядываю внутрь.

– Да, проходите.

Сажусь и протягиваю статталон. Врач открывает мою электронную карту и начинает записывать с моих слов:

– Жалобы?

– Тянущие боли внизу живота.

– День цикла?

– Сороковой.

– Так-так. – она отрывает взгляд от монитора. – Обычная задержка или беременность? Тест делали?

Молча выкладываю из сумки два теста на беременность, завёрнутые в прозрачный целлофановый пакетик.

Анастасия Сергеевна надевает очки, до этого покоившиеся на её пышной шевелюре, и щурится, вглядываясь в результат.

– Вторая полоска определённо есть, но меня смущает, что она нечёткая, на двенадцатый день задержки уже должно быть хорошо видно. И эти боли… – разговаривает она сама с собой. – Значит делаем так, сходите в аптеку за углом и купите самый дорогой цифровой тест, с экранчиком который, повторите в нашем служебном туалете и приходите, я вас подожду.

Быстренько исполняю всё, как было сказано, и возвращаюсь в кабинет.

На экране чёткий плюсик и надпись «беременна, 2-3 недели».

– Анастасия Сергеевна, я сейчас заметила не белье капельку крови. Это опасно? У меня что, угроза выкидыша? – я забеспокоилась не на шутку.

– Не паникуйте раньше времени, это вполне может быть и вариантом нормы. Эмбриончик прикрепляется к матке, иногда это сопровождается неприятными ощущениями и мазнёй.

После осмотра на кресле меня приглашают на УЗИ.

– Маточка увеличена. Вижу плодное яйцо. Эмбрион внутри пока не прослеживается, но возможно срок ещё просто очень маленький, хотя в 5-6 акушерских недель уже должно быть видно. Странно, может пустое… Без паники, мамаша, поздравляю, вы беременны. Приходите через две недели, посмотрим повторно, а пока постельный режим и назначу вам гормональные свечи, чтобы помочь малышу как следует закрепиться в матке.

– Спасибо. – хотя расхождения в сроках по моим подсчётам, прикидкам врача и показаниям теста меня насторожили, я немного успокоилась после её слов.

По дороге домой я почувствовала лёгкий приступ тошноты, но не придала этому значения. В первый раз с сыном токсикоз застал меня намного позже, но ведь каждая беременность уникальна, поэтому я поспешила набрать Марку, чтобы обрадовать.

Вечером мы, как обычно, вышли всей семьёй на прогулку с единственно той разницей, что коляску со спящим сыном катил Марк, а не я, не доверяя мне теперь поднимать ничего тяжелее чайной ложки.

Так хотелось разделить переполняющую радость от неожиданной новости хоть с кем-то, но небольшой срок и внезапно возникшие осложнения, а также моя суеверность, не позволяли рассказать о беременности даже родителям. Но был один человек, которому мы оба всецело доверяли.

Эд.

Когда-то мы были гармоничным трио, но со временем Эд всё больше отдалялся от нас. А меня с Марком всё больше пугала тьма в душе его брата, которая находила выход в истязании сексуальной партнёрши. Реальном истязании, а не просто игривых шлепках по попке или ванильных наручниках с розовым мехом. Для нас обоих с теперешним мужем тема БДСМ была мягко говоря не близка. И после того раза, когда Эд чересчур увлёкся в наших «сексуальных играх» и перегнул палку, причинив мне настоящую боль, которой я не желала, он ушёл.

Не знаю, что со мной было бы, если бы рядом в тот момент не оказался Марк, который вовремя остановил неконтролируемую жестокость родного брата, возможно дело дошло бы до больницы и психолога.

Однажды Эд просто ушёл, оставив на столе записку с извинениями и неоднозначной фразой «я так больше не могу». Мы не могли дать ему того, чего так отчаянно желало его сердце. Да и не хотели. Мне, как и Марку, с годами хотелось лишь одного – тихой семейной гавани и топота маленьких босых ножек, бегающих по квартире, поэтому мы просто отпустили Эда и стали обычной традиционной парой.

Но ни я, ни тем более брат, не держим на Эда обиду. Иногда он делился с нами своими переживаниями на тот счёт, что ему нравится в постели и чего не хватает в наших отношениях, но чаще замыкался в себе. И мы переживали за него. Сможет ли он обрести счастье, имея такие наклонности? Найти партнёра по жизни и так нелегко.

Эд переехал в другой город и открыл свою фирму, погрузившись с головой в работу и лишь изредка навещая нас или созваниваясь по телефону. По большим праздникам или другим серьёзным поводам, таким как этот.

– Привет, брат. Ты на громкой связи, со мной рядом Маша, а ещё Андрюша спит, поэтому говори потише.

– Да твой сын не проснётся, даже если рядом с ним промарширует парад с оркестром и фейерверками. – звонко рассмеялась я, счастье просто переполняло, всплёскиваясь через край.

– Привет. – слышу тихий усталый голос и шелест бумаг на том конце провода.

– Здравствуй. – поздоровалась я. – Как ты?

– Нормально. – очередной сухой ответ. – Рад вас слышать. А у вас что новенького?

Разговор больше походил на формальный, нежели семейный или хотя бы дружеский.

– Ты станешь дядей! – выкрикнула я, не скрывая распирающей меня изнутри радости.

– Да я как бы уже. – усмехнулся он, наконец-то оторвавшись от деловых бумаг, которыми до этого, не переставая, шелестел.

– Значит дядей в квадрате. – пошутил муж, тоже в очень приподнятом настроении.

– Ты беременна? – искренне удивился участник нашего некогда любовного треугольника. – Поздравляю вас обоих! Я знаю, как вы хотели второго ребёнка, и очень рад, что у вас всё получилось. Правда. Вот видите, зря вы переживали. Всё приходит именно тогда, когда отпускаешь ситуацию и перестаёшь ждать.

– Да, кажется ты прав. – замедляю ход, положив руку на живот и снова ощутив утренний дискомфорт.

– Что такое? – забеспокоился Марк.

– Не знаю, боль усилилась. Странно, от свечей должно было стать легче. Может переусердствовала с прогулкой?

– Говорил же, что сам погуляю с Андреем. Тебе надо больше отдыхать. – ласково пожурил меня муж, но тон его голоса фонил обеспокоенными нотками.

– Всё в порядке? – заметила я схожее тревожное настроение у его брата-близнеца.

– Да. – поспешила я успокоить обоих. – Просто мне нужно прилечь, вот и всё.

– Созвонимся позже, брат. Ок? – обратился Марк к Эду, и тот поспешил распрощаться с нами и сам положил трубку.

– Пойдём домой. – заворчал на меня муж. – Только тихонечко, не спеши.

Он подал мне свой локоть для опоры.

Через пятнадцать минут мы уже были дома, хорошо, что ушли недалеко. Когда я прилегла, стало немного полегче. Марк принёс мне чашку горячего чая и любимые печеньки, накрыл пледом и шепнул, чмокнув в нос:

– Отдыхай, я сам искупаю и уложу спать Андрея.

***

– Марк, проснись. – толкаю спящего мужа глубокой ночью.

– Милая, ты же знаешь, ты прекрасна, и я всегда тебя хочу, но потерпи пожалуйста хотя бы до утра, я что-то сегодня за день так вымотался, сил совсем нет.

– У тебя, блин, один секс на уме. – возмущаюсь шёпотом. – Вставай, что-то не так с ребёнком.

– Что? Я проснулся, уже проснулся. – подскочил с кровати муж, потирая глаза ладонями.

У меня на руках кровь, на простыне тоже, немного, но достаточно, чтобы испугать нас обоих.

– Вызывай скорую. – командую растерявшемуся спросонья Марку.

– Я могу отвезти тебя сам, так будет быстрее.

– А Андрей с кем останется? Нет, не хочу его будить.

Врачи скорой помощи, приехавшие, надо отдать им должное, довольно быстро, я даже не успела переодеться и собрать вещи, только помылась, конечно же забрали меня в стационар. А вот там мне уже пришлось подождать, единственный дежуривший врач был на экстренной операции.

Пришёл с операции он довольно хмурый, может что-то пошло не так, и разговаривал со мной почти что через зубы. Возмущался насчёт отсутствия обменной карты беременных и вообще сначала не верил, что я действительно в положении. Хорошо, что я взяла с собой снимок УЗИ с маленькой белой точкой посередине и один из тестов на беременность. Лишь тогда он нехотя осмотрел меня на кресле и дал распоряжение дежурной медсестре отвести в палату и вколоть кровоостанавливающее.

– Увеличьте ей дозу прогестерона. – скомандовал он. – И запишите на утро на УЗИ, посмотрим, есть ли там ещё, что сохранять, или уже всё вышло с кровью.

– На завтра нет мест, только послезавтра. – отрапортовала медсестра.

– Значит на послезавтра. Я в ординаторскую, с ног валюсь, а ещё дневники писать.

Тон холодный, безучастный. Оно и понятно, для них, врачей, мы, пациенты, – рабочий материал, а не живые люди со своими проблемами, а зародыши в наших животах – всего лишь плоды, кусочки несформированной плоти, ещё не дети. Но я всё равно поблагодарила его и послушно пошла вслед за медсестрой.

В трёхместной палате была свободна лишь одна кровать. Одна из соседок отвернулась к стене и то ли посапывала во сне, то ли всхлипывала, тихо плача. Вторая не спала и смотрела в экран телефона.

– Привет. Меня Люда зовут. – отвлеклась она от голубого экрана.

– Меня Маша. Приятно познакомиться. А с ней что? – кивнула в сторону спяще-плачущей девушки.

– Замершая беременность, завтра на чистку повезут. – ответила Люда, отмахнувшись, мол дай ей погоревать и выплакаться.

– Ужас какой. Соболезную. – но та девушка мне естественно не ответила.

– А у тебя какой диагноз? – похоже, соседка номер два любила поболтать.

– Угроза выкидыша вроде как. – тихонечко ответила, боясь даже произносить такое вслух.

– Понятно. А у меня киста. Завтра выписывают. – продолжала болтушка, хотя я её и не спрашивала.

Я улеглась на свою койку и грустно посмотрела в коридор через приоткрытую дверь. Приглушённый свет подсвечивал на табличке двери с противоположной стороны страшную надпись «абортарий».

– Да, это тоже тут делают. – заметила соседка направление моего взгляда. – Скажи несправедливость какая, кто-то хочет, а не может, а кому-то дано, но не надо и избавляются.

Обстановка тут была мягко говоря не самая приятная. Я попыталась немного отдохнуть, но уснула только под утро, и то сон был тревожным и поверхностным.