Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж. Книга 2

В этот раз просыпаться было значительно сложнее. Потому, когда почувствовал, как меня кто-то настойчиво стучит по плечу, лишь перевернулся на другой бок, привычно балансируя на узком месте. Человеческая личина не сильно сказалась на удобстве моего спального места, и пространства категорически не хватало. Однако было большое «НО». Это «но» заключалось в новой подушке и в большом стеганном одеяле, которые я обнаружил вчера перед сном на своей койке. 

Не ожидал от девчонки подобного…

Как-то комментировать появление подобных подарков Дарина отказалась. Усталость, сонливость и обида сказались, потому, вернувшись из бани, девушка потушила одну из двух горящих в помещении свечей, молча забралась на печь и почти мгновенно засопела из недр одеяла, которым накрылась практически с головой.

Я же, не подозревая, что для счастья нужно так мало, едва ли ни с восторгом впервые за много дней ощутил, как тело покрывает одеяло полностью. Одного этого оказалось достаточно, чтобы провалиться в сон, ловя себя на мысли, что глупо улыбаюсь. Забавно, учитывая, что в моей жизни были значительно менее приятные моменты, где спать приходилось вообще в полевых и более худших условиях, чем последнюю неделю. Более того, но тогда меня это совершенно не трогало. Однако именно эта проклятая койка сейчас у меня ассоциировалась исключительно с пыточным инструментом, а лопающаяся подушка и непропорционально короткое одеяло – издевательством мирового масштаба. Надо бы, кстати, взять на вооружение и применить на практике у себя дома. Заключенные оценят – однозначно. И вообще, отработав у маленькой ведьмы едва больше недели, я понабрался достаточно идей для нововведений наказаний у себя на подконтрольной территории во Мраке. Даже прочувствовал на себе… Одни только «кудрявые» гвозди, как их называет девушка, чего стоили! Для наказаний административных нарушений – подойдет как нельзя лучше.

 Последнее, что я запомнил, перед тем, как уснуть, это промелькнувшая мысль, что, все же, следует обзавестись нормальной кроватью. Для полного счастья, так сказать. И плевать, что осталось мне в этом мире не так долго. Зато кровать после останется девчонке. Может, это отвадит ее от дикой привычки спать на печи. 

Кстати, печь бы следовало обновить… Стоп! Откуда у меня вообще такие мысли???

Остановившись на решении о новой постели, я решил заняться этим вопросом уже в самое ближайшее время, а после уснул, хотя хотел поразмышлять на тему новой информации, полученной от домочадцев несведущей ведьмы. 

Не успел и провалился в сон раньше.

И вот теперь, несмотря на то, что лег относительно рано, просыпаться совершенно не хотелось. Но пришлось, когда ощутил довольно чувствительные когти, что впились мне в плечо. Чертова человеческая кожа, которая сделала меня значительно чувствительнее, только добавила градуса раздражения! Потому распахнул глаза с оскалом на лице, забыв, что клыки, как родные рога и хвост, исчезли. Перед своим лицом обнаружил домовиху в кошачьем обличье.

– Зубы свело? – удивленно моргнула кошка, а после с сомнением посмотрела на свою лапу. – Или нерв зацепила? – задумчиво буркнула она.

– Чего? – растерялся я спросонья от подобной побудки. Учитывая уже имеющийся опыт в этом доме, для меня каждое пробуждение – и счастье и опасение одновременно. Спасибо, что проснулся, но неизвестно, чем это обернется. 

– Просыпайся! – прошипела кошка, округлив зеленые глаза и забыв про недавние вопросы. – Велес говорит, что кто-то здоровенный движется в нашу сторону.

– Что? – быстро просыпаясь, сел на месте, отчего кошка пошатнулась, но быстро перепрыгнула мне на колени и нервно завозилась. – Где Дарина? Что с ней? – потребовал я ответа.

– Не ори! – шикнула Липа. – Даринка спит. Не добудиться, слишком много сон-травы выпила, – не скрывая укоризны, подметила домовиха. – Раз на то пошло, я решила ее пока не трогать. А вот ты обещал ее защищать. Так что поднимайся. Оно приближается!

 Прежде я бы непременно посчитал, что кошка сговорилась с волком, для того лишь, чтобы извести меня, и всерьез подобные побудки не воспринял. Но затем вспомнил о том, что на нашу ведьму, кажется, открыта самая настоящая охота, и отмахиваться от слов Липы не стал. Бросил взгляд в сторону печи, где из-за занавески, в качестве символической перегородки, доносилось мерное дыхание. Убедился, что с девчонкой все в порядке и просыпаться она, кажется, действительно не собирается, и затем сам встал с постели.

Одеваться не стал и как был в одной рубахе да брюках вышел в сени, придержав дверь домовихе, которая последовала за мной. Уже в сенях расправил плечи, чувствуя, как тело меняется. Не успел насладиться ощущениями привычного сложения, поборол желание почесать когтями рога и быстрым шагом покинул дом, выходя на крыльцо, где нас уже ждал нервно расхаживающий Велес, косившийся в сторону ворот.

– О, уже при параде? – бросив на меня короткий взгляд, подметил волк. – Это хорошо, нам сейчас может демоническая сила понадобиться,– похвалил он.

– Что там? – запрыгнула домовиха на поручень и прислушалась.

– Двое. Крупные, – втянул он воздух носом. – Приближаются, но медленно. Даже слишком. И звуки странные. Как будто медведь, обожравшись, пытается на дерево взобраться.

– Но не медведь? – на всякий случай уточнил я, за что на меня посмотрели с откровенной обидой и осуждением. Будь у меня совесть, я бы застыдился. Но, так как дело касалось способностей Велеса, лишь нос почесал. – Да я просто так уточнил, – пожал я плечами, надеясь, что хоть так ответ получу.

– Не медведь. Что я, медведя не учую? – оскорбился волк, словно я его вновь «собакой» назвал. Кстати, у Велеса кажется, комплексы. Иначе такой реакции на безобидное сравнение я не понимаю. – Но запах действительно знакомый. Однако сильно разит кровью, она мешает сосредоточиться. Не человечьей кровью, потому такая сильная помеха. Нелюдь из этих двоих точно есть. И не Лесные. Не местные – точно.

– Это все?

– Погоди, – насторожился Велес и вновь принюхался, прикрыв глаза, а затем ощерился и поднял шерсть на загривке. – Кладбищем пахнет.

– Значит – нежить,– упавшим голосом всхлипнула кошка и быстро спрыгнула со своего места в намерении скрыться.

– Ты куда?

– Я в дом. Тут от меня никакой пользы, а нам нужно Даринушку уберечь! В доме мне ее защищать сподручнее, – сообщили нам вполне дельную мысль и шмыгнули в дом, растворившись в прорехе завалинке. Порой я забываю, насколько эта халупа, которую Дарина называет домом – ветхая.

– О-о-ох! – кто-то отдаленно и угрожающе взвыл за воротами.

– Приближаются! – принял стойку Велес, расставив лапы для устойчивости.

– А-а-ах! – оповестили нас уже ближе, пока я пытался вспомнить, кто из земной нежити производит такие звуки. – У-у-ух! – добавило это нечто. Я спустился с крыльца и встал сбоку от волка, признавая, что противник должен быть серьезным. Но все еще неизвестным. – Ы-ы-ы! – добавило ЭТО, что совершенно сбило с толку и заставило нас с Велесом растерянно переглянуться.

– Ну, нежить же! Голодная, наверное, – как-то совершенно неуверенно предположил волк.

– А-а-ай! – довольно жалобно раздалось из темноты.

– А это тогда что? – шепотом уточнил я.

– Мизинчиком ударился? – выдвинул серый версию, от которой я выразительно посмотрел на волка. – Что? Ты давно в лесной чаще расхаживал ночью? Не видно ни зги, а вокруг, то шишки, то бревна! – обиделся мохнатый, вероятно делясь личным опытом, который я тактично не стал комментировать. До поры до времени, разумеется.

– Фу-у-ух… О-о-о… Ы-ы-а-а-а! – надрывалось нечто так искренне, что я уже начинал раздумывать над тем, чтобы покормить это нечто. Страдает так убедительно…

– Все еще считаешь мизинчик виной? – поддел я волка. – Там, судя по всему, бревно на бревне и каждое на беднягу сверху валится.

– Ну, есть еще версия, что это нечто выпило Даринкин отвар… этот, который «помыслы прочищает» и сейчас активно ищет нужник. Но, насколько я понимаю, сейчас бы точно не кровь ощущал от этой нечисти… – кажется, испугавшись собственного предположения, прижал он уши к голове. – Нет уж, пусть лучше кровожадная тварь, чем отвар. Я еле демона пережил с несварением. Нечисть точно не выдержу. Тут и до весны ничего не выветрится!

– Ы-а-у-й!!!

– Да кто тут рожает в такое время?! – распахивая дверь, на крыльцо вышла заспанная и злая Дарина. Сделала она это так резко, с таким недовольством в голосе и во взлохмаченном виде, что сейчас отлично подходила под описания каноничной ведьмы. Даром, что несведущая и нейтральная. Природа свое берет! – Совсем совести нет размножаться в такую рань! – возмутилась она с таким искренним негодованием, что некто за воротами непременно обязан смутиться и прекращать рожать, отложив деторождение до лучших времен. – Ежом, что ли, разродиться не могут?!

– Ну, вот и еще одна версия, – несмело заметил Велес.

Словами не передать, как я сейчас всех ненавидела. Живя в лесу и полагаясь лишь на себя, я привыкла спать не более пяти часов в летнее время и шести в зимнее. Привычка настолько выработалась, что я просыпалась без дополнительной помощи и петухов… петуха, то есть. У меня ж он один, драгоценность моя пернатая. Но данная привычка осложнялась тем, что если я не посплю положенное время или проснусь раньше, то не найти в округе более злобного и вредного существа, чем я не выспавшаяся. Да, вреднее того же Водяна и Кикиморы вместе взятых.

А тут еще сон-травы выпила несколько чашек…

Но вой с улицы был таким премерзким, что спать под него не казалось возможным и волей-неволей пришлось выбираться из-под теплого одеяла. Едва не свалившись с печи, обулась, накинула на плечи подаренный Агафьей платок и, отчаянно зевая, поплелась на выход, все еще пытаясь распахнуть глаза, чего они делать совершенно не собирались. Продвигаясь скорее по памяти и знатно шатаясь, чуть не упала, наткнувшись на метнувшуюся под ноги кошку, что заставило просыпаться активнее и обратить внимание, что койка демона пустует.

Опаньки! А где это рогатая жертва режима? Опять не послушался и решил-таки испытать судьбу, выйдя из дому ночью и доказывая местной фауне, что он не козел, а демон обыкновенный?

Теперь уже звуки со двора стали настораживать вдвойне. Вот предупреждала же, что нужно все дела делать до ночи! Нет, поплелся! Удивительно, как я это не слышно уже набившее оскомину «Я – демон!».

Но, если он там с кем-то из Лесных, так, может, и не соваться? Сами разберутся, кто из них вызывает большую опасность! Чай не маленькие!

Но тут раздался такой жалобный вой, что я засомневалась. Кто бы это мог быть? Медведь? Да не должен. Мишки сейчас не агрессивные, да и Велес во дворе, а с ним к моему участку крупные хищники не суются. Значит Лесные. А кто из Лесных мог составить достойную конкуренцию демону? Леший к моему дому не подходит, Лесовик и подавно предпочитает думать, что меня не существует в его лесу. Все остальные редко выходят за пределы своих владений, такие как тот же болотник. Или Водян. Несмотря на непосредственную близость, Водяной не мог отойти от воды и на три десятка метров. Значит, кто-то из лесных нарвался на рогатого и орет. Убивать Володька никого не сможет, только если совсем опасность, так что можно было бы со спокойной совестью взбираться на печь и попытаться отрешиться от возни в моем дворе, с нежной надеждой, что буяны ничего не поломают к моменту, как я проснусь.

Но опять же, где Велес? С его подачи непотребство происходит?

Все эти вопросы должны были бы у меня возникнуть, но не возникли, так как я была злой и сонной и единственное, что мне хотелось – эти тишины и, наконец, нормально выспаться. И никакие доводы разума или логика даже близко не стояли с этим желанием.

 Потому, игнорируя то и дело бросающуюся мне под ноги Липу, я схватила скалку и вышла в предбанник с неясными, но настойчивыми намерениями прекратить хулиганство и восстановить полагающуюся тишину. Кажется, в процессе я задела какую-то корзину, которая с полки повалилась на пол, накрыв собой и кошку, потому вскоре за мной по полу волочилось лукошко, изредка натыкаясь на углы. Готова была поклясться, что лукошко красочно матюкнулось. Хотя, нет, сон.

И вновь вой. Поняла, что, кажется, уснула на ходу, когда в ответ на вой вопросительно всхрапнула и распахнула глаза, отчаянно моргая, в надежде проснуться.

Вот тут и появились первые здравые мысли: а вдруг это демон с Велесом что-то не поделили? Или в ночи не признали друг друга?

Появиться-то мысли появились, но вот возыметь хоть какого-то успеха не смогли, и вместо того, чтобы вспомнить про здравомыслие и чувство самосохранения, стала сопоставлять услышанный вой с моими сожителями вынужденными и не очень, но спросонья определиться не могла. Однако сколько не сравнивала, все больше приходили на ум ассоциации с беременной лосихой. Но откуда в нашей части леса лоси? Еще и на сносях в эту пору года?

«Лосиха» ревела, а я все больше злилась и, таки, вышла на крыльцо со скалкой в руках и праведным негодованием во взоре:

– Да кто тут рожает в такое время? – возмутилась я, взирая на замерших во дворе Володьку и Велеса. Критично осмотрела каждого, но признаков потугов ни у одного не обнаружила. Да и откуда? Хотя глаза у них были вполне соответствующие процессу деторождения. 

– Это не мы, – быстро среагировал Велес.

– А кто? – уперла я руки в бока, отчего скалка стала выпирать наиболее угрожа… впечатляюще. Впечатляюще, в смысле.

Парочка невольных сожителей переглянулась, но ответить не успела:

– Ы-а-а!!! – донеслось прямо из-за ворот, а после в них стали колотить чем-то большим и явно твердым. Допускаю, что пустой башкой того несчастного, кто посмел разбудить почти лесную ведьму. Причем, знакомо так колотить…

– Не лосиха, значит, – вздохнула я горестно, а после сошла с крыльца и направилась к содрогающимся воротам.

– Стой, – преградил мне дорогу Володя. – Ты чего удумала? 

– Открыть, пока ворота целы. Не успокоится же, – ответила я искренне, совершенно не понимая причины такого возмущения. Но после, кажется, дошло, и я посоветовала: – Ты это, схоронился бы где. Раз «беда» пришла в такой час, видать совсем приперло. А ты у нас и без того жертва. Мне тебя еще во Мрак возвращать, – прерываясь на зевоту, попыталась я улыбнуться тому, кому может сильно не повести и оказаться женатым на смертной. Причем, против его воли, ибо противостоять такой силище и упорству, которое вынудило «бедовую» прийти ко мне аж ночью, я уже не смогу. Особенно, если демон предстанет перед ней во всей красе. Кстати, о «красе». – И это, рога на всякий случай спрячь. Объясняться еще и по поводу них мне не хочется. Или вот, платочком прикрой, – кивнулав сторону постиранного платка на веревке.

– Чего? – моргнул Велес, распахнув челюсть.

– Ну да, платок не поможет, – вынуждена я была согласиться, критически рассматривая выдающееся доказательство того, что демона явно недолюбливали у него во Мраке. Бедолага… – Значит просто пусть спрячется, а то напугает еще кого, мне потом отпаивать успокоительными настойками впечатлительных гостей, – с досадой почесала я затылок и посмотрела на странно взирающего на меня Велеса. – Тебя это тоже касается. Как я объясню у меня во дворе твое присутствие? И давайте пошустрее, пока ворота не снесли.

– Сдурела? – возмутился уже демон. 

– О тебе же забочусь, – нахмурилась я на рогатого. Вот не ценят заботы! Совсем не ценят! – Если поломает, тебе ж чинить! – выразительно указала я взглядом на содрогающиеся и местами уже покосившиеся ворота. – Да не ломись, ты, сейчас открою! – повысила я голос, чтобы не званной гостье было слышно, не выдержав такого хулиганства над чужой… в смысле моей собственностью.

– На тебя что, так твое снадобье действует? – нахмурился Володька, что я заметила даже в темноте ночи. – А ну, живо в дом, и чтоб не выходила, пока тебе не разрешат! Где Липа, вообще? Почему она не с тобой?

– Причем тут моя кошка? – не поняла я, но после в ворота вновь выразительно стукнули, и мне пришлось забыть про странные вопросы демона. – А с этим сам разбираться будешь? – указав головой на сотрясающиеся ворота подбородком, уперла я руки в бока, чувствуя, как уже подмерзать начала. Сделала еще один шаг в сторону, но демон не позволил продвинуться дальше, заставив меня подозрительно прищуриться. – И, вообще, чего это ты тут командуешь?

– Потому что это – моя проблема! Ты тут только мешаться будешь!

– Ух ты, как мы заговорили! – стала я резко просыпаться. Ну, пусть будет от морозца, от которого платок не спасал. Совсем не поведение демона меня возмущало. Нет. Морозец. – А совсем недавно таким неприступным казался. Теперь посмотрите на него: я ему мешаю! Я, конечно, подозревала, что у демонов странные вкусы, а у тебя и подавно! Но даже для такого, как ты, подобный экземпляр – слишком! – указала я на ворота поворотом головы.

– Ты чего несешь? – опешил демон. – Думаешь, не справлюсь? Да одной левой! – отчего-то обиделся демон. – Даже Велес может не вмешиваться. Пусть лучше тебя стережет.

Изумленно моргнула. В смысле "стережет"? Это что, мужская солидарность, что ли? Или они вдвоем хотели... Нет, одиночество, конечно, штука неприятная, но что-то я сомневаюсь, что шерсть, клыки и звериную принадлежность упустят из вида при выборе жениха.

А вот в плане выбора, демон, конечно, выигрывал. Даже с рогами и хвостом. Особенно на фоне магического зверя. Не для того ли Велес так понадобился Володьке?

– А то! – обиделась я и надулась, непонятно на что, игнорируя волка, с которым непременно проведу беседу на тему преданности. – Хочешь, чтобы я ушла – да пожалуйста! Совет вам да любовь! – отвернулась я, сложив руки на груди.

– Какая «любовь»? – с видом, словно хотел схватиться за голову, переспросил демон. – Велес, хоть ты вмешайся! – взмолился Володька.

– А, ну да, любовь же для вас, мраковских, необязательна. Кобель! – выкрикнула я. – И ты туда же! – обиженно посмотрела я на совершенно смешавшегося волка, который от моего заявления выпучил глаза и прижал уши к голове.

– Да причем тут это, вообще? – все же схватился демон за рога, но подозреваю лишь для того, чтобы не сжать мою шею. Видимо увидел во мне препятствие в личной жизни, ага. Следовало оскорбиться и уйти. Это, вообще, видано, чтобы я так переживала за него, выбиралась из теплой постели, а сейчас хотела спрятать, чтобы его же наши деревенские и не женили или сожгли. А он! Но и я уже останавливаться не хотела.

– Конечно же, не причем! – шипела я. – Для такого, как ты, порядочность и чувства других – вообще пустой звук! Чурбан бесчувственный! Сухарь!

– Женщина, остановись. Иди в дом и не мешайся, пока я тебя сам не отвел!

– Какие мы щепетильные стали! Что, моя душа уже не устраивает? Не сходя с места, так сказать, уже на другие нацелился? А может и не только на душу, а? Что, тепла и ласки более «в твоем вкусе» захотелось?

Замерев, демон глубоко и звучно вздохнул, а после, со светящимися красным глазами, принялся банально орать! Хорошо еще, что не «Я – демон!», хотя меня это мало успокоило. Да, нервы у некоторых, конечно, так себе. Никакой стрессоустойчивости. Как его такого вообще на вызовы к клиентам отпускают?

– Да это тут вообще причем?! Я о тебе же переживаю, болезная! У тебя хоть грамм чувства самосохранения присутствует? 

Он мне что, угрожает??? Про самосохранение вспомнил, после того, как несколько раз я вытаскивала его тушу буквально с того света? Козлина мраковская!

– А нечего мне угрожать! Я тебя не боюсь! Неблагодарный!

– Меня?! Да я всего лишь тебя уберечь пытаюсь! Какая благодарность?

– Какая «забота»! Заботился бы обо мне, давно уже крышу заделал, чтобы мне не сквозило. Я так скоро поясницей заболею и помру на печке. Но тебе куда важнее личную жизнь наладить, вместо того, чтобы действующий договор выполнить! – психанула я, всплеснув руками. М-да, моя стрессоустойчивость тоже ни к чертям. А потому что не выспалась. Да, именно по этому. Демон и его желание устроить личную жизнь, пусть и временную, да еще и с той, кто за воротами, тут вообще не причем!

– Я тебя сейчас сам убью! – взвыл демон, а после сменил тон, и я стала чувствовать в нем не столько возмущение, сколько недовольство и претензию: – И, вообще, раз уж ты перед смертью решила поболтать, что же, давай! – с готовностью кивнул он. – Кто бы вообще говорил о благодарности! Ты хоть раз поинтересовалась, чего мне стоит выполнять все твои абсурдные прихоти, когда я занимался совершенно другим всю свою жизнь, а сейчас вынужден перестраиваться? Нет! Тебе лишь бы только меня унизить! И ни капли благодарности! Хоть сейчас дай мне сделать то, что я умею, и не лезть!

– Да кто бы сомневался, что ты только это и умеешь! – почувствовав, как затрясся подбородок от обиды, просипела я дрогнувшим голосом. Только посмотрите на него! Как молоток в руках держать, так мы не умеем, это не проходили, не преподавали, и вообще «Я -демон»! А как к женщине в ночи липнуть – пожалуйста. Еще и прикидывался таким себе привередой. Я, значит, не в его вкусе, но сойду! Но даже тут забыл об этом, стоило другой особи… в смысле женщине появиться! А может еще кикимору позвать? А что, насколько мне известно, она до сих пор одинока. А еще русалок! Помнится, он к ним тоже неровно дышит. Пусть выбирает! Жених, тоже мне! Может, его и утопят, но прежде обмусолят, как Аримчика.

Демон зарычал, я оскорблено отвернулась, Велес по-прежнему глупо таращился на нас, кажется, никуда не собираясь уходить. А вот за воротами ждать устали и, таки, выбили калиту с одного удара, отчего дверца повисла на одной петле. Я вздохнула от возмущения, так как чинить ворота все же придется, демон напрягся и спрятал меня к себе за спину. Не иначе, чтобы не мешалась в попытках соблазнить юницу! Скотина! А вот Велес сглотнул и заметался на месте, словно пытался спрятаться, но не мог решить в какую сторону броситься. Помнится, я с подобным видом металась после первой побудки демона в моем доме.

– Держись за мной, – прошипел демон. – Как только скажу, беги в дом и прячься!

Вот тут я уже потеряла всякое терпение. Сколько наглости! Прятаться в собственном доме, пока этот…. Козел демонский тут шуры-муры крутить будет! А свечку им не подержать?

Уже было замахнулась скалкой, как из темноты проема ворот во двор с некоторым трудом и большим грохотом ввалилось крупное, мужское и бессознательное тело, а лишь затем послышался зычный и запыхавшийся голос Василины:

– Да сколько можно ругаться! Помогите жениха спасти! И это… собачку попридержите, чтобы не покусалась! Я его потом поглажу! – пообещала девица, отчего волк звучно сглотнул, так как даже я, понимая, что угрозы быть тут не может, тем не менее приняла обещание «погладить» почти за приговор.

– Гав, – значительно сфальшивив, выдал Велес, притворившись уже предложенной ролью обычного пса. 

А потому что надо было прятаться, когда была возможность!

– Опоздал, рогатый, невеста уже и женихом обзавелась, – ядовито прокомментировала я. После вышла из-за спины демона, который резко принял человеческий вид. – Василина! – возмутилась я, обратив внимание, что тело предполагаемого жениха не подавало признаков жизни. – Ты где его откопала?

– Знамо дело! – вваливаясь (точнее протискиваясь в довольно узкую для девушки калиту), гордо заметила значительно чумазая деваха с поблескивающей в ночи лопатой на плече. – На кладбище!

Уже было ступившая вперед, Дарина оступилась и с размахом полетела лицом на землю. Пришлось ухватить ее за платок и дернуть на себя. Девица впечаталась мне в грудь, но, кажется, даже не обратила на это внимания. Вместо криков, оскорблений или попытки отстраниться, как от прокаженного, девчонка замерла, расширенными от ужаса глазами взирая на кряхтящую селянку с отполированной лопатой, что поблескивала в редких лучах лунного света, которые показывались из-за густых туч. Кажется, юная ведьма даже не дышала и сейчас тряслась. То ли от нехватки воздуха, то ли от холода… или страха. Но стоило ее ненавязчиво ущипнуть под ребра, как она дернулась, попыталась что-то сказать, но захлебнулась и закашлялась.

– Что? – слегка истерично и сипло переспросила Дарина, когда прокашлялась и набралась достаточной порцией воздуха. Она еще нормально отреагировала, на заявления этой… Василины. Велес вон, забыв о своих принципах, активно осваивал роль дворового Бобика, выдав очередное неуверенное «га-гав». Фальшивил он знатно, но я сейчас на этом внимание не заострял. Не до того. Тут тело «непонятно кого» образовался, а потенциальная убийца или осквернительница могил заявилась прямо с трупом во двор всеми нелюбимой «ведуньи». – Откуда ты принесла на мой участок тело мужика? – с видом, словно надеялась, что ей все только снится, или неудачно разыгрывают, уточнила Дарина, осторожно отстранившись от меня. Вот только к очевидной сумасшедшей, еще и с вероятным орудием убийства в руках, я девчонку отпускать не хотел, и сделал шаг вслед, чтобы, в случае чего, защитить и перехватить удар.

– С кладбища, – совершенно не поняв иронии, искренне ответила Василина и отбросила лопату в сторону. – Ох, так умаяласи, – переводя дыхание, с намеком на желание сочувствия со стороны гаркнула толстушка. – Все спросить тебя хотела, ты чего так далече живешь-то? Поближе поселиться не могла? До тебя пихать и пихать. Чуть душу Боженьке не отдала, пока дотащилась до тебя от кладбища, – с обидой в голосе заметила девица, а после махнула на меня рукой. – Мил человек, пить хочу, сейчас помру! Подмоги… метнись карасиком за водицей, – просипела тетка, давая понять, что угроза помереть вполне реальная. Я посчитал это неплохим вариантом: нет человека – нет проблем и лишних свидетелей. Потому с места не сдвинулся и молча указал пальцем направление берега, где и караси, и водица, и Водяной с подручными. С данными Василины, она их быстро к ногтю прижмет. Ну, а если нет... нет тела – нет дела. Надо будет и трупак девицей с кладбища принесенный в речку сбросить. Безотходное производство, так сказать! У кого-то компост, а у нас – речка и плотоядные русалки!

А вот Дарина была другого мнения и воскликнула:

– Хватит умирать на моем участке! Слишком много смертей для одной ночи и без того! Лимит трупов закончился еще на твоей находке, что ты так упорно перла аж от кладбища! Ты в курсе, что чужое брать – признак плохого воспитания и плохая примета? А уж дохлых мужиков тащить – и подавно!

– Неужто знак венца безбрачия? – испугалась селянка. У молодой ведьмы дважды дернулся глаз, а после ее прорвало:

– Зачем ты вообще на кладбище ночью пошла?! – задала Дарина вопрос, находясь на грани истерики.

– Таки ты сама мне велела! – возмутилась девица с праведным негодованием. Признаться, это меня заинтересовало, потому, сложив руки на груди, стал слушать с новым интересом. Привлекло заявление гостьи не только меня, но и Велеса, который перестал искать пятый угол и навострил уши. Заметив, что я на него смотрю, он вяло выдал «гав» и вновь переключился на женщин, между которыми лежало препятствие в виде дохлого мужика. Самое удивительное, что я в тот момент по одной интонации волка понял, что за «гав», мне посоветовали отвалить со своим мнением и не мешать пополнять запас сплетен.

Пока обдумывал, как вышло, что я стал так хорошо понимать Велеса, накал страстей из-за трупака нарастал:

– Ась? – опешила Дарина. – Когда я такое тебе сказала?

– Вчера! – невозмутимо пожала Василина плечами в добротном полушубке, несмотря на то, что тот был значительно испачкан в земле, крови и хвое, а из кармана виднелся сверток с чем-то съестным и пахнувшим сдобой. Ну да, расхищение кладбища одно, а покушать забывать нельзя. Кажется, этим же девизом и кладбищенские гули руководствуются. Они прямо на месте все и совмещают. – Ты же сказала, что ритуал можно выполнить двумя способами. Один из них – сорвать цветок папоротника с кладбища в полнолуние.

– А лопата тогда зачем? – не сдержался Велес, но после опомнился и заткнулся. На его счастье, гостья подумала, что говорил я.

– Таки для защиты. Мало ли какие маньЯки нападут? Я – девушка приличная, между прочим, мне честь беречь надобно…

– Вурдалаки! – выкрикнула Дарина, схватившись за голову. – Не маньяков, а гулей нужно было бояться на кладбище! Потому что всех захожих на кладбище маньяков сжирают гули и вурдалаки!!! Приличные девушки об этом знают! И неприличные, впрочем, тоже!

Тут я мог поспорить. Не удивлюсь, что гули ночную гостью за свою приняли. Ну, или опешили от наглости храбрых и одиноких и решили не вставать на пути личного счастья деревенской красавицы. А то спутают еще с женихом, доказывай потом, что ты честный кровопийца и людоед, пока тебя под венец на аркане тащить будут!

– Зачем же ты мне сказала туда идти? – не поняла девица.

– Да не говорила я тебе туда идти. Наоборот! Все знают, что нельзя ходить на кладбище. Это опасно!

– Но цветок…

– Да нету никакого цветка! И папоротники не цветут, и луна тут не причем… – истерично взвизгнув Дарина. – Сегодня даже не полнолуние, – всхлипнула Дарина, махнув рукой на коротко показавшийся из-за тучи неполный диск луны. – Как тебе вообще удалось уйти оттуда живой? Еще и не одной!

Мы с волком переглянулись, посмотрели на объемную, высокую девицу в полушубке, платке и с блестящей лопатой наперевес, после снова переглянулись. На очередное «гав» я только кивнул, соглашаясь, что при выборе между гулем и Василиной, я бы ставил на победу последней. Гули тупые, им бы только жрать. А девица к этому чувству еще жаждет выйти замуж. С такой мотивацией не поспоришь. Потому не удивлюсь, что вся нечисть попряталась, почувствовав более страшную и жгуче одинокую опасность. А вот трупу не повезло и его девица заприметила, что помешало тому стать заслуженной добычей нечисти.

Нет, серьезно, почему я стал так хорошо понимать магического волка?

– Но ты говорила, что, сорвав цветок, я могу ускорить процесс ритуала и стать красавицей, – обиженно заметила девица.

– Я соврала! Понятно? – просипела Дарина, озабоченно расхаживая взад-перед перед телом мужика. – Нету короткого пути, ясно? И нет никакого магического способа. Я – вообще не ведьма! Я знаю, как устроен человеческий организм, да и только. Потому похудеть и похорошеть ты можешь, только занявшись собой и своим воспитанием. Другого – не дано! А учитывая, что ты сдалась, после первого же дня и побежала на кладбище, рискуя наткнуться на нежить – все это безнадежно! – стала расхаживать Дарина значительно быстрее. – Откуда ЭТО вообще и зачем ты принесла его ко мне? – вспомнив про проблему в виде трупа, задалась Дарина очевидным вопросом, ткнув в выше упомянутое тело пальцем.

– Ну… – начала девица, однако моя временная хозяйка медлить была не в настроении.

– Быстрее, пока никто не узнал, что у меня во дворе чужой труп! – рявкнула «не ведьма», и не подозревая, что от природы не уйдешь.

– Я нашла его на границе кладбища, – отчего-то подобравшись, быстро рапортовала селянка. – Подумала, что его можно было бы спасти, но в деревню не понесла.

– Почему? С чего ты решила, что ко мне его тащить лучше, чем оставить там, где был, или отнести в деревню?

– Как бы я объяснила то, что ушла из дому ночью без ведома родителей, одна, еще и вернулась с мужчиной? Пусть и не совсем живым, – оскорбилась девица. – Я – приличная девушка. Если такое узнают, меня точно никто замуж не возьмет!

Судя по выражению горящих негодованием глаз, Дарина уже хотела было ругаться, но вдруг тоскливо кивнула:

– Логично… С «приличной», конечно, ты погорячилась, но объяснить ТАКОЕ – сложно. А если бы еще и рассказала, что по моей указке пошла, то костер, на котором бы меня сейчас жгли, ярко освещал лес до рассвета, – прикрыла она лицо руками, а после обреченно вздохнула и посмотрела со вселенской тоской в небо. – Но что я могу сделать? Я – не ведьма! Я не способна воскресить умершего человека…

– Так это… Он же не... – начала было Василина, но тоже забыла про основную мысль и нахмурилась: – А что же за зелье ты мне дала?

– Не зелье это. А слабительное. Причем концентрированное, – проворчала Дарина и тяжело вздохнула. – Причем сильное, потому почти не соврала и мысли, как и организм, точно прочистит.

– О-о-ой, – протянула гостья и закусила пухлую губу.

– Что? – тут же насторожилась местная ведунья.

– Ну… в общем… ты же знаешь, что мой папа дружит со старостой? – протянула девица явно заходя издалека.

– И? – уже предвосхищая недоброе, кивнула Дарина, а хвост Велеса подозрительно часто завилял, почуяв новые открытия, интереснее предыдущих. Хотя я не совсем понимаю, как труп с кладбища, доставленный деревенской девицей ночью, можно переплюнуть.

Ну ладно, я уже сам настолько заинтересовался, что будь у меня сейчас мой родной хвост, я бы тоже им вильнул. Чуть-чуть.

– Сегодня Тихон приходил в гости к отцу, и я услышала, что тот жаловался, что мысли у него в последнее время путаются, а память подводит…

– Нет-нет-нет… – запричитала Дарина почти с мольбой.

– … Ну я ему в чай зелье и подлила, – закончила мысль Василина, смущенно заламывая руки и шаркая пухленькой ножкой по пожухшей траве.

– Сколько?

– Что «сколько»? – подняла гостья брови.

– Сколько зелья ты ему в чашку влила? – понизила Дарина голос.

– Так… я не в чашку.

– А куда? – совершенно несчастным голосом спросила ведь… ведунья, в смысле.

– В самовар. И это… на глазок лила. Батюшка тоже пил. Но я посчитала, что и ему неплохо бы… мысли прочистить…Кстати, я хотела попросить у тебя еще бутылечек, а то эта – закончилась... почти. Ну, то есть, совсем. Но раз слабительное, а не зелье, то не надо, – покладисто махнула "хрупкой" ладошкой Василина.

Воцарилась тишина. Прямо гнетущая, насыщенная и многообещающая. Лично я наслаждался. Прямо, впервые за многие дни. Пожалуй, приятнее был только момент, когда я сегодня лег на новую подушку и нормально укрылся одеялом по размеру. Но все же я смаковал выражение лица Дарины, в чьем выражении были отчаяние, паника, злость и безысходность. Гостья нервничала и негодовала, понимая, что ожидания не оправдались и жениха ей из бывших трупаков никто не организует. Даже Велес, пытающийся сдержать рвущийся смех и сейчас забавно хрюкающий, только умилял.

Но тишину нарушило то, чего все, точнее многие, точно не ожидали: «трупак» застонал и пошевелился, коснувшись рукой подола домашнего сарафана Дарины. И все пришло в действие: Дарина заорала, Велес выругался, но все вновь посчитали, что это был я. Я же пытался понять, как ведьма в секунду опять оказалась у меня на голове, словно увидела мышку, как в тот раз на берегу. Одна лишь Василина обрадовалась и с предвкушением потерла ладошки:

– О, не помер! – расплылась она в счастливой, но хищной улыбке, отчего я сам невольно посочувствовал мужику. Так как сейчас точно понял, что ему было бы за счастье оказаться разорванным гулями, чем Василина, которая его спасла и уже считала своим…

– Мужик, лучше бы тебе стать дохлым как можно скорее… – прокомментировал я, а после со вздохом попытался отцепить цепкие пальчики верещавшей ведуньи, которая, чтобы не свалиться с плеч, крепко держалась за мои волосы за неимением рогов.

– Он же дохлый! Дохлый! До-о-охлый! – причитала я, чувствуя, как Володька, тихо матерясь, старается спустить меня на землю, чему я активно сопротивлялась. Ибо там оживший труп, а у меня на нежить стабильная и прогрессирующая аллергия и односторонняя нелюбовь. В смысле, я их не люблю в принципе, а они меня очень, пусть только в гастрономическом смысле. – Почему он не дохлый?! – потребовала я ответа у Василины, которая точно решила вогнать меня в гроб. Даже нежить для этого приперла. – Ты мне что, вурдалака притащила? – истерично взвизгнула я, когда замаскированный демон почти отцепил меня. Нет, с рогами все же на демоне сидеть значительно удобнее, так меньше вероятности с него упасть и вырвать значительную часть шевелюры. Потому что уже сейчас я не знаю, как объяснять «жертве» номер семь, откуда у меня в пальцах черный клок волос. Таким образом, стараясь оттеснить внимание на другое, я пыталась не свалиться с демона, в которого вцепилась ногтями и обвила руку ногами. При этом очень хотела незаметно стряхнуть с пальцев потерянную часть шевелюры рогатого, нежно надеясь, что клок пропал не с лицевой стороны демона, потому как бедняге ничего не останется, как согласиться на платок… ну, или побриться наголо.

Но я отвлеклась.

– Таки нет. Я его, значица, когда с кладбища волокла, он еще дышал, – пробасила красна девица. Нет, серьезно, красная, что было видно даже в тусклом свете луны. Перевела взгляд на тело… в смысле приволоченного мужчину (надеюсь, что не нежить, которого одинокая дивчина в потемках приняла за потенциального жениха), и была вынуждена признать, что из Василины при желании получилась бы неплохая ломовая лошадка, учитывая, что, как оказалось, бессознательный мужик был крупнее даже Володьки в нынешнем состоянии. То есть, почти соизмерим с демоном. А это значит…

– Это что… богатырь? – просипела я и осеклась от догадки. Меня буквально парализовало, чем воспользовался Володя и поставил меня на землю в той позе, в которой я и замерла в ожидании ответа. Короче, устойчивости мне точно не хватало, потому, тяжело вздохнув, мужчина был вынужден придерживать меня за плечи.

– Ага, – обрадовалась дивчина, пока я жалобно захныкала. – Сегодня вечером прибыл из городу, и тут же помчалси на разведку. Нам Тихон об этом и пришел рассказать. Токмо подробности я не узнала, потому что после первой чашки чаю, староста как-то побледнел и выбежал в сторону сараев, – потерла она нос, лишь сейчас сопоставив произошедшее с полученной недавно информацией об истинном предназначении «зелья».

– А чего не в нужник? – озадачился Велес, пока я грызла ногти на трясущихся руках. Нашел время проявлять любопытство!

– Так там батька был. Все же, бывший военный, подготовка и все такое… бегает, значица, быстрее, – немного тоскливо заметила Василина, уже даже не задумываясь, кто тут в потемках вопросы загадывает. – Я токмо благодаря тому и смогла из дому-то уйти, – забыв о печали, похвасталась девица.

– А, ну тогда все ясно, – услышала я голос Велеса, который забыл, что ему вроде как пса изображать нужно, а не дискуссии разводить. С ним согласился кивком и Володька. Потом обратили внимание и на меня: – Дарин, ты чего там бормочешь?

– Меня сожгут… сожгут меня, ей-Богу сожгут! – меж тем истерично и быстро шипела себе под нос. – Буду гореть ярче, чем чучело на масленицу! Сожгу-у-ут, – подвывала я от открывшихся перспектив. – И ладно еще, если прах мой развеют. Хотя, лучше бы им что-нибудь удобрили. Смородину, например,– соскочила я с мысли, что со мной в стрессовых ситуациях частенько случалось.

– Почему сожгут? – задал вопрос Володька, который, как оказалось, стал прислушиваться, что я там пищу у него в районе груди. Так как тот продолжал придерживать за плечи, что было, вообще-то мило и тепло, так как меня знатно уже потряхивало. Все же не май месяц на дворе, а уже давно за полночь! Так, я что-то опять не туда.

– А почему под смородину? – не отставала Василина, которую, судя по всему, после похода на кладбище, утаскивания оттуда почти покойника и волочения его ко мне домой, только этот вопрос и заботил. Разумеется, зачем размениваться на такие мелочи, как потенциальное сожжение несчастной ведуньи-шарлатанки?

– В этом году не уродилась, – поделилась я печалью, отчего Василина понимающе закивала. И вот это, отчего-то окончательно взбесило. – Так, бери своего трупака, и ступай отсюда, пока меня не сожгли. Смородину я люблю, но не настолько! – взбеленилась я.

– Чего? – глупо и быстро захлопала ресничками очень одинокая и бесстрашная дивчина. Хлопала она так старательно, что я слышала свист воздуха.

– А того! Скажи-ка, милочка, что подумает староста и батюшка Кирилл, когда узнают, что приехавший из города охотник помер у меня во дворе? Что он тут забыл, зачем пришел, и был ли здоров в процессе попадания в мои владения?

– И? – с искренним недоумением и даже обидой поинтересовались у меня, словно я тут проблему из пальца высасываю! Как она мой мозг, не хуже упыря!

– Как я это объясню? – заорала я. – Батюшке Кириллу только повода не хватает, чтобы крикнуть «гори-гори ясно», и вокруг меня тут же соберут кострище, где я стану главным пылающим украшением. А уж такой подарок, как труп охотника за ведьмами на моей земле, он и в счастливом сне себе представить не мог!

– Ну… могу сказать правду, что я его привела… – неуверенно предложила девица, отчего мне захотелось на нее с кулаками броситься. Останавливало только предположение, что она меня прибьет, просто отмахиваясь. Ну и выбираться из Володкиных объятий не хотелось. Холодно на улице, а я не одета, между прочим!

– А как ты объяснишь, почему сбежала из дома ночью, еще и на кладбище, для чего опоила отца и старосту «зельем», которое у меня взяла? Пока те сейчас старательно удобряют вашу смородину, ты нарушила все возможные правила и ускакала навстречу погибели. Это чудо, что тебя вурдалаки испугались сильнее, чем охотника! – прокомментировала я, даже не скрывая иронии. – Велес, фу, – находясь на грани злости, прикрикнула я на друга, который, пользуясь темнотой и возможностью прикрыться неизменно молчаливым Володькой, сейчас тихо подхрюкивал, сдерживая смех. Мне вот не до смеха было, потому я зла, цинична и мстительна. А еще замерзла и не выспалась. – Значит так, тащи его туда, откуда принесла, – подвела я итог, а после задумалась. – Хотя нет, неизвестно, повезет ли тебе на кладбище снова и не тронет ли нежить. Не хватало, чтобы ты пострадала. Или еще кого приволочешь. И даже не знаю, что хуже! – буркнула я. – Значит, Володя тащит тело обратно на кладбище, а Велес… – посмотрела я на друга и пригорюнилась. – А я тебя провожу до деревни, – кривя лицо, давая понять волку, чтобы тот проводил нас, но в отдалении, оповестила я собравшихся.

– Гав? – вякнул друг так неуверенно, что мне отчетливо послышалось «ась?».

– Ты что же, его не вылечишь? Он же помрет! – возмутилась Василина.

– Вот именно. Но лучше, чтобы он это сделал не на моем участке! – деловито кивнула я. – Я, знаете ли, баню люблю, а вот открытый огонь – не очень. А у него работа такая, опасная, – нашлась я. – Должен был предвидеть риски!

– Как ты можешь такое молвить? Ему нужно помочь! – уперев руки в крутые бока, заметила девица, пока я, сглотнув, вспомнила про то, что девица – обладательница пудовых кулаков и любительница жертвоприношений. Пусть пока только бужениной, но мало ли.

– Я – не всемогущая! И сильно рискую, если он вдруг помрет! Никто, понимаешь, никто не станет разбираться. Всех «собак» на меня повесят! Не обижайся, – быстро добавила я, посмотрев на друга. – Меня ненавидят в этой деревне и только ждут подходящего случая, чтобы избавиться!

– О чем ты говоришь? – кажется, сильно удивилась Василина. Почудилось, будто искренне, что меня обескуражило. – Все деревенские тобой дорожат и уважают! Я столько раз слыхала, сколько и как сильно ты помогаешь, стоит токмо тебя попросить. Я сама-то решилась прийти к тебе, лишь опосля, как наслушалась, что ты никогда не откажешь в беде. Никогда! – припечатала она меня последним словом так, что я вздрогнула и немного застыдилась.

– Ну да, конечно! Потому, стоит только мне появиться, как тут же слышу слова осуждения, – уже не с такой уверенностью покивала я, и то, что слова звучали, как оправдание, смущало. Даже злило.

– Знамо дело! – всплеснула она руками, отчего мне инстинктивно захотелось упасть на землю и притвориться дохлой. – Староста, тетка Агафья и другие старики не жалуют тебя и распускают слухи… Но токмо потому, что считают, будто к тебе деревенские стали прислушиваться более, чем к ним!

– Что? – изумилась я.

– А ты совсем не замечала? Я слыхала, как батюшка Кирилл жаловался моему папке, что все больше молодух не к нему на исповедь идет, а к тебе. Тихон серчает, что за советом старосты, к его сыну обращаются, а тот о тебе только хорошо отзывается. А мамка с подружками обсуждала, как Агафья нарочно изводит всех, кто к тебе за помощью ходит. Она и сама пыталась врачевать, видать, хотела любовь всеобщую и уважение, но к ней никто не приходит. А кто осмелился, после к тебе бежал, так как токмо хуже становилось опосля ее советов. Потому-то прилюдно стараются от тебя держаться подальше, чтобы не сыскать гнев этих троих. Они, хоть и старые, но свой вес имеют, и с ними ругаться сильно охочих нет, так как жизнь подпортить смогут изрядно.

Я потерянно замерла, осмысливая услышанное, но долго размышлять мне не позволила Василина:

– Я сама не верила, что ты мне поможешь. Сомневалась, но вчера я решила, что о тебе говорят правду, и ты помогаешь всем, вне зависимости что о тебе помышляют. Да, ты мне наврала, но, судя по всему, действительно хотела помочь. И я хочу, чтобы теперь ты помогла и охотнику! – важно сложила она руки на груди.

– Потому что он – потенциальный жених? – не сдержалась я и робко улыбнулась, скрыв смущение и робкую надежду, что сказанное девицей – правда.

– А то! – гаркнула девица. – А теперича двигайся. Мне здоровый мужик в семье нужон! – поторопила она и командным, все же унаследованным от своего батюшки, голосом и приказала, но уже не мне: – А ты чего стоишь? Подмоги жениха в дом занести, пока совсем не издох на холодрыге этакой!

Как это ни забавно, но подорвался Велес. После, конечно, опомнился, смекнув, что едва не выдал себя. Фальшиво гавкнул для порядку и отступил подальше. А вот Володька, как стоял, так и не шелохнулся, словно и не слышал.

– Значит так, я устала и узнала, что потравила отца и старосту. Если у меня сейчас жених подохнет, я за тебя возьмусь, но не сватанной после всего, отсюдова не уйду! – пообещала девушка, что подействовало моментально.

Демон пошатнулся, оценил перспективы, вздохнул и отошел от меня, чтобы быстрым движением взгромоздить перепачканное кровью бессознательное тело себе на плечо. Затем оба скрылись у меня в дому.

Я же зябко поежилась и похвалила девушку, не скрывая уважения в голосе:

– А ловко ты его.

– Таки я серьезно! – пожала она плечами. – Мне уже семнадцать скоро. Либо лечите богатыря, либо я возьмусь за твоего. Волшбы ты творить не умеешь, потому мне нужно надеяться только на себя, – важно выпятила она грудь. 

Я же печально вздохнула, поняв, что от того, спасем мы богатыря или нет, зависит не только то, удобрят ли мою смородину, но и останется ли Володька холостым.

Войдя в дом, я с сомнением осмотрелся: горела единственная свеча в дальнем углу, отчего света совершенно не хватало. Пришлось поморщиться и моргнуть, ненадолго переводя глаза на демонское зрение. Какие же люди, все-таки, немощные!

Услышал шуршание в углу, а после с недоумением нахмурился, заметив, как на полу двигается корзинка, а из-под нее кто-то тихо ругается. Догадки, кто это может быть, появились быстро, потому сапогом отбросил корзинку, под которой оказалась взлохмаченная домовиха в своей истинной ипостаси и скошенным набок платком.

– Дарина где? – заволновалась Липа. Кстати, надо бы узнать ее настоящее имя. Хотя, вполне вероятно, что она его и сама не помнит. Обычно духи о своей мирской жизни не сведущи. Но, вдруг?

– С ней все хорошо. Сейчас войдет. И не одна, так что спрячься. К нам одинокая и очень настойчивая невеста явилась, – проворчал я. Липа кивнула, подернулась дымкой и приняла образ кошки, что не помешало ей полюбопытствовать:

– А на плече у тебя кто? Василина, конечно… своеобразная и суровая девица, но сомневаюсь, что любит кольчугу и доспех, несмотря на свою родословную.

– А это будущая невеста на кладбище женихом разжилась. Сейчас искренне надеется, что мы его ей оживим, – хмыкнул я, удовлетворившись шокированным выражением черной кошки. После вздохнул, убедился, что девчонка не увидит, и щелкнул пальцами, отчего в комнате тут же зажглись еще пять свечей, и сильнее разгорелась печка. И все равно света не хватало, потому заменил имеющиеся свечи в подсвечниках на другие… мраковские. Горели они ровнее и ярче и расход был значительно меньше, хотя внешне и не так сильно отличались от человеческих. Надеюсь, на это внимание не обратят.

В горнице стало светлее, что все-таки заметила и Липа, посмотрев на меня с прищуром и ехидством. Вот только прокомментировать не успела, но понятливо кивнула, заставив успокоиться.

Так-то лучше.

Тут из сеней вошла Дарина, а следом протиснулась Василина. Велеса, разумеется, оставили во дворе, потому он сейчас дежурил у того самого окна, в которое мы не далее, как позавчера, вдвоем наблюдали за плотоядной гостьей… в смысле страждущей невестой и потугами Дарины запрятать остатки съестного. Впрочем, далеко не всегда успешными.

– О, ты и свечи зажег? И когда только успел… Быстро, – озадаченно подняла молодая недоведьма брови, что было понятно, учитывая, полудохлое тело, которое по-прежнему висело у меня на плече и успело запачкать мою новую рубаху. Кто бы мог подумать, что я когда-то стану печалиться подобными моментами… – Спасибо, очень кстати, – мимолетно поблагодарила Дарина, а после обратила внимание, что на пол уже стала капать кровь. – Клади его на стол, – сориентировалась она, быстрыми шагами подошла к упомянутой утвари и бросила со столешницы деревянные плошки и скатерть. От нервов, видимо, даже забыла про аккуратность и ткань просто скомкала, отбросив ее на ближайшую лавку.

– Мне помочь? – услышали мы голос Василины, которая, кажется, прониклась важностью момента и нетерпеливо притоптывала на месте, отчего звенели даже горшки, стоящие на настенных полках.

– Скорее не мешаться. Если понадобится помощь, я скажу, – коротко отозвалась Дарина, отбрасывая и свой платок, а после, заворачивая рукава своей домашней рубахи, в которой спала. Затем склонилась над телом, что я разложил на столе. Тот заскрипел от веса незнакомца, но выстоял. Вещь! 

Может, мне на столе спать? Всяко практичнее, чем мое нынешнее спальное место, пусть и с новым одеялом. Хотя нет, я же уже решил, что раздобуду новую кровать. Не факт, что соберу сам, но у меня были и другие методы, о которых ведьмочке знать не следует. 

– Ничего толком не видно из-за снаряжения и одежды, – с досадой констатировала Дарина, а после посмотрела на меня. – Помоги, пожалуйста, его раздеть. Кольчугу я точно снять не смогу.

Заглядывая во встревоженные карие глаза, которые в свете свечей казались почти золотыми, я уже поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами, но затем опомнился.

– Тебе лучше отвлечь ее, – негромко произнес я, скосив взгляд на ночную гостью. Дарина понятливо кивнула, а после произнесла:

– Василинушка, у меня в сенях стоит ведро. Принеси его, пожалуйста.

Девица послушно вышла в темные сени, чем я воспользовался и просто порвал довольно массивную кольчугу на груди мужчины, который уже едва дышал. Звон посыпавшихся на пол цепей сопровождал грохот из сеней и выкриком гостьи «Я жива!».

– Как мы рады… – проворчал я, за что получил укоризненный взгляд рыжей девчонки, которая стала ножом надрывать и нательную рубаху раненного охотника.

– За каким ведром ты ее послала? – стараясь немного разрядить обстановку, уточнил я. Хотя, судя по новому грохоту из сеней, и последующему сдавленному смеху со двора, по крайней мере, Велесу было весело. Правда он после опомнился и исправился… слегка своеобразно. Примерно это звучало так:

– Ха-ха-ха… в смысле «Гав»…

– Ась? – раздалось удивленное из сеней, где Велеса было слышно еще лучше. Но затем раздался очередной грохот, а со двора уже подвывали, причем вой даже на волчий не походил! Горе луковое, а не зверь.

– Не знаю, – пожала Дарина плечами. – Ты сказал ее отвлечь, я отвлекла. Не уверена, что в сенях оставляла какие-то ведра. Но, так как она не взяла с собой свечу, а в сенях темно, еще несколько минут у нас есть… – скупо и коротко улыбнулась девчонка, а после вздрогнула и замерла, большими глазами, полных ужаса, разглядывая пренеприятнейшую и пугающую рану на груди богатыря. Та тянулась от ключицы и до солнечного сплетения и выглядела паршиво. Будь мужик обычным человеком – помер бы в первое же мгновение. Этот держится уже час – минимум, при условии, что Василина обнаружила его сразу же, после получения раны. Но что-то мне подсказывало, что это – не так. – Я не смогу… – дрожащим голосом пробормотала Дарина, а после затравленно посмотрела на меня и, тряся головой, попятилась от стола. – Не смогу. Я никогда не сталкивалась с такими ранами. Не смогу залечить, – всхлипнув, совсем тихо проронила девушка.

– Ты уже лечила раны, насколько мне известно.

– Не настолько серьезные! – с паникой в голосе, заметила Дарина, лихорадочно рассматривая кровоточащую рану. В больших и округлых золотистых глазах показались редкие слезы бессилия и страха…

– Перед тобой богатырь. Он не совсем смертный, потому должен выдержать многое. Но недолго. Если еще немного протянем, он точно загнется, – подметил я, вдруг отчетливо осознав, что девчонка не простит себе смерти этого охотника. Нам с ней в практическом плане было бы лучше от него избавиться. Ладно, мне, так как охотники – практически естественные враги таких, как я. Но Дарина, сколько бы ни притворялась циничной ведьмой, будет сильно переживать, если не поможет, тут Василина, пожалуй, права. Ведунья, несмотря на болезненную самоотверженность, свойственной белым, до сих пор остается нейтральной, что удивительно. А вот такое сильное потрясение, не подтолкнет ли ее на темную сторону?

Прикинув в уме, что это неплохой повод для того, что собирался сделать, я шагнул к девушке. Взял ее за плечи и заставил посмотреть мне в глаза:

– Ты должна попробовать. Если он подохнет, твоя дивчина возьмется за меня, чего мне совершенно не хочется. Причем, я в этом даже не сомневаюсь, так как она обещала. А если вспомнить, насколько девица целеустремленная, то я эту… красотку опасаюсь. Учти, я добровольно не дамся и разнесу половину деревни, прежде чем меня окольцуют. Так что, если не ради него, ради спокойствия деревенских стоит попробовать спасти бедолагу.

– Ты им откупиться хочешь, – растерянно заметила Дарина, но слезы, кажется, отступили. Девушка шмыгнула курносым носом в редких веснушках и стала успокаиваться. Сработало.

– Потому и бедняга. Дать ему помереть было бы гуманнее, – фыркнул я, а после подтолкнул девчонку к ее стеллажам, где она хранила посуду, уже готовые микстуры, мази и сушеные травы.

Дарина вздохнула, выше засучила рукава, собрала волосы лентой, а после развела бурную деятельность. Даже меня умудрилась подключить, раздавая команды.

Я же, наконец, смог вблизи увидеть, как она волшбу творит. Сама того не понимала, не видела, но сущность берет свое. То, как девчонка обращалась с травами, какие слова бормотала, как держала руки, обрабатывая рану. Она ведь действительно не понимала. Просто ее так научили. А земная магия, подчиняющаяся только ведуньям, сама текла по ее пальцам, концентрируясь на кончиках, и расползаясь по коже богатыря невидимыми нитями живительной силы.

У другой несведущей ведуньи ее уровня подобное бы не получилось. Насколько мне известно, стать ведуньей и знахаркой несложно. Тут учеба нужна, вера сильная, и за должные заслуги земля сама одарит тебя способом с ней общаться и обращаться.

Вот только Дарина – урожденная ведьма. Даже без инициации своего дара, земля ее признает, хоть девчонка и не верит в то, что делает. Но Людмила научила азам. Как раз хватит для того, чтобы получить максимум из того, что может смертная, но мало, чтобы войти в силу. Идеальный баланс…

И тут вспомнил слова Дарины о том, что, узнай люди, будто она лечит их тем же, что растет на огороде. Тут она сильно заблуждается. Расти-то растет, но той пользы, как от ее приготовления, никто в этой деревне достичь не сможет.

И зрелище… впечатляло. Но в этом я ни за что не признаюсь.