Правила эксплуатации, или Как вернуться домой. Книга 3

– Володь, куда ты меня тащишь? – вопросила я, не успевая осматриваться по сторонам из-за скорости рогатого демона, который как на аркане тащил меня какими-то темными коридорами.

– «Волозар», – поправил меня демон. – К Оракулу, – коротко бросил он мне через плечо, даже не сбавляя шага в высоких и тяжелых сапогах, гул от которых отдавался от стен и высоких потолков пустующего коридора. Ну, я подозреваю, что высоких потолков, ибо те терялись в тени и без того плохо освещенного помещения. Света от магических, зеленоватых факелов совершенно не хватало, чтобы в должной мере осветить пространство.

– Володь, а чего тут так темно? – возмутилась я, заглядывая в мутноватые окна, которые не мыли столетия – не меньше.

– Мы во Мраке, – отозвался Володька, и ведь даже не поспоришь! Но не думала, не гадала, что Мрак – это прямо буквально. – И я – Волозар. Впредь называй меня настоящим именем, если не хочешь проблем.

– Хорошо, Володенька, как скажешь!

– «Волозар»! – резко обернулся ко мне демон, вынудив меня изумленно моргнуть.

– Я так и сказала! – пожала я плечами, не понимая, чего тот взъелся.

– Нет, не так. Не можешь называть по имени, тогда называй «господином»! – потребовал очень обидчивый и изнеженный демон, будто и не он радостно отзывался на «Володьку» еще день назад, когда я звала того ужинать. И ладно, если я звала. Когда просила это сделать Велеса, демон неплохо и на «Рогатого» откликался. Липа все больше предпочитала «Непутевым» нашу жертву режима величать. «Жертва» ругался, бранился, требовательно топал ножками, указывал когтистыми пальчиками на свою принадлежность к благородным демонам, а не парнокопытным, но отзывался же! И, что примечательно, шел, когда заканчивал со своим эмоциональным монологом, во время которого дергал себя за хвост и стучал по рогам!

Ибо обиды, обидами, а кушать хочется всегда. А тут посмотрите на него, сразу какими важными стали!

– Господин Володька, – покладисто обратилась я к мужчине, который натурально зарычал, благо скрывать клыки ему более не требовалось. Мы во Мраке и тут, как я поняла, их отсутствие считается дурным признаком, аль болезнью какой… – А далеко еще идти? Я уже все ноги сбедила, рыща тут в потемках. Честное слово, в лесной чаще по ночам и то – безопаснее! Что это за развалины?

– Это – мой дом! – взвыл оскорбленный в лучших чувствах хозяин… э-э-э… катакомб? Пещеры? Развалин?

Нет, когда мы переместились в комнату, которую Володька… господин Володька назвал «своей», я подозревала, что живет он небогато. Там же нашлось оправдание того, что демоны, которые ко мне попадали, были совершенно не приспособленные к строительству. Оно и понятно, если они просто селились в имеющихся пещерах. Демоны оказались на диво неприхотливы, что мне даже совестно стало, учитывая, каким я их испытаниям подвергала. Прежде я думала, что они все больше от лени артачились учиться работу делать, а тут просто за ненадобностью не желали!

Не удивлюсь, что у них какой-нибудь культ, который не поощряет ручной труд, а я бедолаг супротив их воли… может, и религии.

Прямо, даже совестно стало, что я от «жертв режима» столько требовала в свое время. Они не криворукие, просто живут как… звери. Бедняжечки хвостатые…

– Как тут… миленько, – нашлась я с трудом, надеясь, что в потемках не видно моей перекошенной физиономии. – Прямо, живенько так, жизнерадостно… и обставлено все так… со вкусом. Вон тот валун очень живописно валяется с… костями? – опешила я, присмотревшись, а после с облегчением выдохнула. То всего лишь лохмотья некогда белоснежной ткани, на обломках… ну, наверное, гардины!

Ого, они даже пытались гардины освоить? Да, видать, что-то пошло не так. И, как итог, ни гардины, ни штор, или, хотя бы занавесочки в цветочек из старой простыночки. Только обломки, свидетельствующие, что желающий очень старался. Не отличался терпением, но инициативу проявил, а это, как водится, похвально!

– Я давно тут не был. Уже примерно десятилетие я проживал во дворце Князя в качестве придворного. Потому тут все несколько… запустело. Но я это исправлю уже завтра, так что не обращай внимания, – отмахнулся демон, но вот диво, в потемках мне почудилось смущение и стыдливо отведенный взгляд янтарных нечеловеческих глаз.

– Вон оно что… – протянула я значимо, хотя на деле ничего не поняла. – А чего мы тогда не во дворец сразу переместились?

– Тебя вначале нужно показать Оракулу. Это важный этап после того, как демон возвращается. Без одобрения Оракула, ни ты, ни я не сможем вернуться в царство демонов. От моего имения добираться до него быстрее. 

– А коли не одобрят, нас с тобой отправят назад к людям? – счастливо оскалилась я, почуяв осторожный ветерок надежды.

– Нет, тогда нас отправят на нижний уровень Мрака. К проданным черным душам. И, поверь, то, что ты видишь сейчас, не идет ни в какое сравнение с тем, что можно встретить там, – мрачно пригрозил Володька, вынудив меня судорожно и гулко сглотнуть, что эхом разнеслось по помещению.

– Нет, ты подумай, какая акустика! – нервно икнула я. – Ты не думал тут хором руководить?

Демон мученически вздохнул, а после крепче сжал мою ладонь и вновь потянул за собой.

– Идем, нам нельзя задерживаться.

Видимо из врожденного чувства пунктуальности, демон шаг прибавил, отчего я уже откровенно бежала, едва успевая перебирать ногами, путаясь в подоле грязного и местами порванного сарафана. Когда я умудрилась мысленно припомнить и переврать все известные мне молитвы, которые, почему-то читались у меня в темпе частушек, дабы не расшибить лоб и не сломать ногу, мы вошли в небольшое, довольно освещенное помещение. Ну, как освещенное? Немногим лучше, чем коридор, но после той темени, мне почудилось, что я резко вышла на яркое солнышко. Оказалось не светило небесное, а всего один магический факел, который освещал значительно лучше лишь из-за того, что сама комнатка была относительно небольшой, а потолок ниже. И посреди пустой комнаты стояла полуразрушенная каменная арка, возле которой Володька и притормозил, наконец, отпустив мою руку.

Я осмотрелась в растерянности, но, сколько ни вглядывалась, не смогла найти ничего или кого, кто подходил бы под статус «Оракула». Потому решила, что эта арка – Оракул и есть.

Логично? Логично!

Мамочка всегда учила меня вежливости с незнакомыми мне людьми. Это после, если выяснится, что человек – гнилой, уже можно плеваться вместо приветствия. Может, даже в лицо, если бегаешь достаточно быстро. Но первое впечатление приличные девушки должны производить хорошее.

А тут натурально решалась моя судьба и возможность оказаться с заблудшими душами, если этой каменной развалюхе что-то не понравится.

Потому, недолго думая, я в пояс поклонилась арке и молвила:

– Здрав будь, Оракулушка! Не гневись и милостив будь! Сами мы не местные, но дурного не помышляем…

– Ты чего творишь? – осипшим голосом спросил меня демон, а я раздраженно отмахнулась от него и шикнула:

– Не мешай, я произвожу впечатление, – прошипела я демону раздраженно и вновь заулыбалась арке, собираясь согнуться в новом поклоне и не показывать, что при недавнем падении сильно ушибла копчик, и тот ныл от любой попытки нагнуться.

– Ага, впечатление сумасшедшей бабы, – поддакнул Володька. – Ты с кем говоришь, Дарина? – наклонился он ко мне, потому что меня, кажется, все же прихватило, и я, охнув, замерла в полусогнутом состоянии.

– К кому приволок, с тем и говорю, – психанула я, через силу и боль выпрямившись и недовольно насупилась на демона, потирая там, где болело. Копчик, то есть. – Не видишь, контакт налаживаю! Вы, милостивый, не серчайте, – заискивающе добавила я, покосившись на арку. – Бес попутал так ругаться. На самом деле, я – наимилейший души человек… в смысле ведьма… но так как сил почти нет, так что все больше человек, – немного путанно заверила я.

– Дарина, это – камень, – глубоко и устало вздохнув, заметил Володька.

– Ты подумай, какой разборчивый! – выразительно укорила я демона, решив за счет демона улучшить впечатление о сердобольной мне.. – Думаешь, у камней чувств не бывает?! Неважно из чего ты сделан, если сердце у тебя доброе и справедливое. Вот как у Оракула, все честь по чести, и невинных, пожалуй, и обижать за зря не станут… – льстила я напропалую, пока мужчина демонстративно насмехался надо мной.

– Обязательно поделюсь этим с Оракулом, когда мы увидимся. А сейчас, если ты не против, я бы хотел активировать портал, чтобы с Оракулом встретиться! – откровенно смеялся Володька, оттеснив меня в сторону, чтобы коснуться нескольких рун на каменной арке, что я вначале не приметила.

Чувствуя, как краска стыда заливает лицо, я затаила дыхание, мысленно взмолившись, чтобы этот портал отправил меня куда угодно, лишь бы подальше от насмешек демона, который точно мне подобного позора не забудет. Согласна даже провалиться под землю. Даже если это будет означать попасть на нижний уровень Мрака. Там, все, не одна буду. Родственники, опять же…

Но когда демон утянул меня в портал, вышли мы из него все равно вместе, несмотря на мои мысленные молитвы. Наверное, не сработало, потому что опять все в частушку скатилось…

Портал обдал тело теплом и искорками, от которых стало щекотно. Потому выходила я из него, похрюкивая от смеха. Встретилась взглядом с величавым демоном и виновато развела руками. Тот закатил глаза, а затем вновь обхватил меня за руку и повел по довольно оживленной мостовой.

И Мрак оказался не таким уж мрачным, даже намек на какое-никакое, а светило имелось. Да, красное, а не желтенькое, как у нас. Да, не грело, но, так и у нас, людей, солнышко порой сопутствует морозцу зимой, несмотря на то, что светит так, отчего взор слепит, отражаясь от искрящегося и хрустящего под ногами снега.

Но, что поразило и одновременно заставило загрустить – это огромный город: каменный, расписной, со сложной архитектурой, который простирался по всей каменистой равнине, что было видно с возвышения, на котором мы с Володькой объявились. И вел меня демон в невиданной красоты то ли храм, то ли дворец, который никак нельзя было назвать пещерой. 

И вот тут во мне закрылись серьезные такие опасения и обиды. Значит, я была права, и демоны – существа не пещерные. Это просто мне так «везло», что в услужение присылали неумех и нерях! Может, вызывала неправильно? Руну, какую, неверно изображала или слово коверкала? Почему мне присылали не одного из тех архитекторов и строителей, которые возводили подобную красоту?

– Господин Володенька, – обратилась я к демону, но вздрогнула, услышав скрип, словно скала отвалилась от склона и, царапая поверхность, устремилась вниз. Вскинула взгляд опасливо, но поняла, что на головы нам ничего падать не торопилось, а то, наверняка, просто обман слуха какой был – не иначе. Не мог же демон так зубами скрипеть! Или мог? – Я какой призыв требуется, чтобы из Мрака вызывать определенную касту населения? Меня очень интересуют строители…

– На твоем месте я бы переживал о том, как не остаться здесь, – отозвался демон, раздраженно размахивая хвостом, от которого приходилось уворачиваться, чтобы не запнуться и не наступить на него. Я же помню, насколько он чувствительный, особенно, если дверью прищемить…

– Оно и понятно, – согласно покивала я. – Просто интересно же, почему при такой красоте архитектуры, ни один из вызванных мною демонов не умел с молотком и гвоздями управляться? Я, может, чувствую себя обманутой? Мне неквалифицированных работников отправляли! Семь раз. Я жаловаться начальству хочу.

– Ты и так жалуешься, – ну очень терпеливо вздохнул демон. – И скоро у тебя такая возможность появится вновь. Вот там и расскажешь, как мошенничала все семь раз и делала ложный вызов, эксплуатируя лучших работников не по их прямому назначению. Это, знаешь ли, также может расцениваться, как нецелесообразное использование ресурса, – ехидно подметил Володька, чем мой праведный гнев слегка притупил. – Я, может, моральную и душевную травму получил. Не считая физических увечий, – перебрал он перед моим лицом побитыми пальцами, на которых уже почти не осталось следов от молотка. – Я, может, теперь работать не смогу. Так что ты думай, что именно собираешься сказать и на что жаловаться. Но помни, что я и еще шестеро демонов придут жаловаться на мучительные пятнадцать дней, после которых даже самые стойкие еще год, а то и два, избавлялись от фобий и ночных кошмаров, связанных с криками петуха в специализированной группе помощи пострадавшим от вызовов в верхнем мире.

– У вас и такой есть? – округлила я глаза.

– Угу, – мрачно хмыкнул Володька, с каким-то странным значением прищурился и добавил: – Семь лет назад организовали.

– Если подумать, – помедлив, произнесла я с заискивающей улыбкой. – То я завела с помощью вызовов новых друзей, впечатлений набралась. А, как известно, лучше дружеского общения и быть ничего не может… – рассуждала я, стараясь не обращать внимания на ехидную усмешку демона, который и не собирался скрывать своего скепсиса.

– Друзей, значит? – поднял он брови.

– А то, – подбоченилась я и тут увидела спускающегося с лестницы из храма-дворца знакомое рогатое лицо, которое шло в сопровождении очень статного и с виду весьма важного вельможи – не иначе. – Юрчик? – засомневалась я, но, присмотревшись, поняла, что он и есть. Потому радостно замахала руками, привлекая внимание, и заорала: – Юрчик! Юре-е-ец, здравствуй, родненький!!!

Тот, все еще не видя меня, замер, вынуждая остановиться и своего спутника, красноватый оттенок кожи моего старинного друга стал каким-то желтым, а затем он очень медленно обернулся, тараща на меня горящие болотным огнем глаза.

– Туточки я! – запрыгала я для верности и собиралась уже броситься с поцелуями к своему знакомому, как тот отмер, по-девичьи взвизгнул, подпрыгнув как парнокопытное, с кем Велес упорно сравнивал всех моих работников Мрака, а затем вороватым движением спрятался за широкой спиной вельможи, который, кажется, ошалел от подобного.

– «Друзья»? – криво и с издевкой усмехнулся Володька, наблюдая за данной картиной со сложенными руками на груди. Я потупилась, с обидой и непониманием посматривая на Юрца. Нет, понятное дело, что тот мог затаить на меня обиду, что неволила его две недели и заставляла печь перебирать. Ну, так его два раза заваливало не из-за меня, а из-за собственной криворукости. Зато на третий раз печь вышла на загляденье: кривенькая, слегка пузатая, но рабочая, служащая и согревающая меня уже столько лет!

Тем временем Юрец решил дать деру и с криками:

– Оно явилось!!! Явилось!!! Спасайтесь!!! Оно зде-е-есь!!! – визжал он и сбросился, кажется, с обрыва. Не успела я испугаться за бедолагу, как тот вновь завопил, но уже откуда-то снизу, давая понять, что если и падал, то неглубоко и не расшибся. Во всяком случае, верещать со слезами в голосе «Оно явилось» ему возможные переломы не мешали.

– Я смотрю, Юраш прямо в восторге от мысли воссоединения старых друзей.

– Обознался, наверняка, – повела я плечом. – Ты же слышал, там не обо мне, а о каком-то «оно» было. Я просто не умытая, вот и не признал.

– Ну да, ну да, – покивал Володька и повел дальше. Стоило нам поравняться со все еще недоумевающим рогатым вельможей, как я решила проявить вежливость и мило улыбнуться:

– Здрасте, – кивнула я в его сторону, отчего он испуганно отшатнулся, словно я его укусить пыталась.

– Фу, Дарина, – скрывая смешок, излишне грозно прикрикнул на меня демон. – Она очень воспитанная, не пугайтесь. Но гладить не советую, я ее еще не кормил сегодня, – обратился он к рогатому, который согласно закивал и решил от греха подальше продолжить свой путь в противоположную сторону.

– Я что-то не поняла, ты меня что же, с собакой сравнил? – возмутилась я, угрожающе прищурившись, наконец поняв закономерное возмущение Велеса, когда его сравнивали с дворовым песиком.

– Нет, конечно! – протянул он с таким видом, что я ни на секунду ему не поверила. – Как ты могла обо мне так подумать? – поцыкал он языком в напускной обиде. – Собака страшная у нас уже есть. Не будем притеснять в этом звании Велеса, – добавил он и, не дав мне и слова сказать, дернул за руку, вынуждая ускорить шаг.

Демон провел меня по оживленным, светлым и безумно красивым коридорам, которые, в отличие от обители Володьки, были довольно оживленными. И если с Володенькой… Волозаром все здоровались учтиво и слегка заискивающе, то когда замечали меня, рогатые обитатели резко менялись в лице и тут же принимались шептаться: «живая… человечка… немыслимо!» – возмущались представители ветвистых и внушительных рогов в дорогих одеждах, явно намекающие на социальный статус. А вот женщин видно не было, что меня сильно удивило. Это же где все женское население, учитывая размах и разнообразие рогов у высших представителей расы? Под замком их, что ли, драгоценные мужья держат, чтобы не бояться в один момент застрять в дверном проеме?

– Демонские рога не зависят от супружеской верности, – бросив на меня взгляд, мрачно отозвался Володька, когда заметил, что я задумчиво разглядываю каждого встречного демона, а затем сравниваю с моим временным хозяином.

– Да я даже не думала ни о чем таком! – постаралась я изобразить праведное возмущение, но, судя по кислой физиономии Володьки, вышло у меня это не очень. – А от чего зависят? – заинтересовалась я. Нет, ну раз уж тема такая зашла, чего бы не просветиться?

– От магических сил и возраста, – разгибая когтистые пальцы, ответил Володя, а затем мельком кивнул встречному старому, даже на вид, демону в ответ на приветствие, который мог различаться с оленем только в профиль, и уже тише добавил: – Кроме этого. Был женат десять раз и все десять жен ушли к другим, – поморщился Володька и быстро спохватился, весомо резюмировав: – Но это просто совпадение! – важно поднял он палец.

– Конечно-конечно, как скажешь, Володенька! – закивала я покладисто, но в мою искренность отчего-то вновь не поверили. Да что же такое?! – А женщины ваши где? 

– По домам сидят. С закатом солнца им без сопровождения нельзя ходить по улицам.

– Почему?

– Чтобы не мешались, – огрызнулся Володя, а после уже более спокойно пояснил: – с заходом солнца на улицах может быть не безопасно. Демоны – не единственная раса, которая населяет Мрак. С заходом солнца духи и опасная живность может встретиться. 

– Прямо, как у нас, – удивилась я.

– В некотором роде, – кисло отозвался демон.

Володька в демоническом обличье раздраженно вздохнул и продолжил путь, а я не без гордости подумала, что мой-то демон – самый красивый из рогатых. По человеческим меркам, разумеется. А на демонские я не претендую!

В какой-то момент мы свернули по коридору и обнаружили значительную очередь из демонов с вполне умеренными рогами, которых я, почему-то, сразу же определила в ранг «жертв режима» у высоких резных и тяжелых дверей. Уж больно типаж был похожий на все шесть моих предыдущих попыток, вполне удачных, кстати, эксплуатации демонического труда. Один Володька, хотя ветвистых рогов и не имел, а все равно отличался от моего шестилетнего опыта. И почему я в первое знакомство это не отметила?

Володька хотел пройти без очереди, но ему преградили дорогу и, сложив руки на груди, высокий синекожий детина поинтересовался:

– Куда без очереди?

– Пропустить! – мрачно потребовал Володька с таким видом, что сердечко у меня пропустило удар от мысли, что потасовки быть. И каким бы грозным Володя ни был, а в очереди всяко больше десяти демонов, которые мало чем уступали Волозару в габаритах. – Ты понимаешь, у кого на пути встал? – уточнил мой демон… просто демон.

– А мне плевать, – насупился синерожий. – Мы тут все уже почти день стоим, чтобы отметиться у Оракула и передать полученные души. Ты, судя по духу, которым пахнешь, и сам только вернулся из верхнего мира, так что ничем от нас не отличаешься. Иди в конец очереди!

– Так я не за себя. Вы не понимаете, кого я сопровождаю, – сбив всех с толку, как-то пугающе улыбнулся он, пока рогатая очередь заинтересованно косилась на меня. Я косилась на очередь, прикидывая, что после пережитого дня, подобная пытка – выше моих сил. – Или пропускаете, или вам же хуже, – предупредил Володька, а когда сомневающийся противник, который, окинув меня последним оценивающим взглядом, все же остался при своем, решив, что Володька блефует, мой спутник просто ушел с моей дороги:

– Простите, уважаемые, что отвлекаю! – добавив в голос слез и мольбы, опустила я глазки в пол и жалобно шмыгнула: – Сами мы не местные! – затянула я знакомую песню и вновь шмыгнула с видом сиротки, мельком следя, все ли обратили на меня внимание. – Добрые молодцы, будьте столь великодушны, пустить вперед…

Очередь слегка зашумела уже привычным «человечка… живая…», однако готовности сжалиться не заметила. Да, порядочных демонов уже день со днем не встретишь! Одни порядочные… парнокопытные! Особенно синекожий, которого не проняли ни мой жалостливый вид, ни моя принадлежность к людям, причем живым, что во Мраке, как я поняла, не водится.

Ну, ничего, не хотим быть сердобольными и благородными, так сделаем нервными и дергающимися!

– Вот еще! То, что ты, диваха, живая, чести тебе не делает. Жди очереди, и до тебя черед дойдет. Уж поди не помрешь прежде времени от старости.

Володька вновь напрягся и сделал едва заметный шаг вперед, но я вышла вперед, все еще выдержав вид сиротки, и молвила:

– Все-то ты верно молвишь, господин, и точно отметил – человечка я, живая… и тут со мной, как со всякой живностью беда нечаянно случилась… – нарочито смутилась я. – Нутро мое бушует, кровушку исторгает, готовится к новому циклу, дабы ребеночка зачать... Стыдно признаться, но терпежу нету…

– Ребенка заделать? – не понял синекожий и посмотрел на моего сопровождающего в надежде, что тот ему растолкует. Володька пояснять не торопился, с интересом следя за моей мыслью и спектаклем, который я разыгрывала.

– Не без этого, но то ждет, – не стала я отрицать, а затем плотоядно улыбнулась, оценивающе посмотрев на всю очередь. – Прежде я залью всю эту великолепную залу кровушкой своей дурной. А на закономерный вопрос вашего начальства, кто тут устроил кровавую баню у приемного зала Оракула, я укажу на вас. Тех, кто допустил такое непотребство, удерживая в дверях живую человечку, чей организм очень хочет продолжения рода и ведет всяческую подготовку, – кокетливо улыбнулась я, все еще сомневающемуся синекожему. – Кстати, я не упоминала, что в этот период человеческие женщины еще очень мнительные и слегка говорливые не в меру? Вот сейчас меня сильно мучит вопрос, не толстая ли я? – повернулась я к изумленному демону боком, а затем замахала на свое лицо ладошками и плаксиво, словно пыталась сдержать слезы, дрожащим голосом воскликнула: – Молчишь? Молчишь! Я толстая!!! Все слышали? Он меня толстой назвал, хамло! Ну вот, сейчас расплачусь, – предупредила я, морща лицо, словно проглотила настойку из чеснока и хрена и обмахивая лицо ладошками. – Ты! – резко указала я на второго в очереди, но от моего внимания вздрогнувшего. – Не видите, человеку плохо? Девушка в беде и толстая!

– Так, а чем помочь? – растерялся тот.

– Несите сладенького!!! – рявкнула я так, что некто из очереди дернулся и едва не выронил уже знакомый мне шарик энергии, с которой игрался, словно с игрушкой. – Рожать сейчас буду…– вдруг решила я, постучав себя по подбородку.

– Так ты еще не беременная, – рискнул кто-то заметить.

– И кровушку исторгать собиралась… – невинно напомнил какой-то смельчак из очереди.

– А как знать, что именно нутро исторгать будет? – не растерялась я. – Вдруг я не толстая, а дитяткой обремененная? – задала я резонный вопрос, а затем фыркнула: – И вообще, даже если не беременная, дело то важное, подготовки требует. От репетиции хуже не станется, – рассуждала я, а затем прочистила горло, выпучила глаза и заорала: – А-а-а-а!!!

– Ты чего орешь, дура? – закрыв руками уши, возмутился синерожий.

– Вот сразу видно, что жены у тебя нету, – посетовала я и неудовлетворенно цыкнула, отвлекшись от имитации родов. – Не видишь? Схватки репетирую! – пояснила я и вновь набрала в грудь побольше воздуха. – А-а-а-а-а-а-а!!! – орала на одном выдохе. – Обзаведешься семьей – поймешь, – назидательно добавила я. – А пока можешь со мной репетировать радостное событие деторождения! У вас-то рожками вперед, наверное, дитятко идет, потому ваши жены и того хлеще орут! Привыкай, не все же век холостым ходить! – заметила я, отметив, что двое или трое из очереди страдальчески вздохнули, понуро кивая рогатыми головушками. – А-а-а-а... сладенькое роженице кто-нибудь даст?! – и вовсе обиделась я. Да и кушать и впрямь хотелось. – Можно и мясца зажаренного! Только постного, а то я на диете, – озвучила я свое пожелание и вернулась к главному: – А-а-а!

– Ладно-ладно! – взвыл синерожий. – Идите первыми, только прекрати орать!

– То-то же, – важно шмыгнула я, расправив подол запачканного землей и прелой травой сарафана, и мотнула головой ожидающему Володе на двери: – Ведите, господин Володька, на суд несчастную роженицу!

Демон, до тех пор с искренним интересом взирающий на мое представление, одобрительно усмехнулся, а затем, толкнув синекожего плечом, прошел первым. Я, было, двинулась за ним, но тут меня остановил тихий голос того, кто нехотя уступил нам очередь:

– Слышь, человечка, – обратился он ко мне, воровато оглядываясь и понижая голос. – А что, все роды так проходят? У меня невеста есть, к свадьбе готовимся.

– Нет, конечно, – улыбнулась я, а затем добавила: – Обычно роженицы еще проклинают мужей и во всех подробностях рассказывают, как после родов сделают себя вдовами. А те, кто более стойкий – просто лишат благоверных возможности к новому продолжению рода.

Тот удивился, засомневался, оглянулся на товарищей, и те трое, кто явно имел потомство, мрачно подтвердили, с тяжестью и горестью вздохнув.

Мы не пробыли во Мраке и часа, а несносная ведьма уже умудрилась перевернуть с ног на голову весь храм, в котором предписывалось следовать строгим канонам поведения и сохранять порядок. Оракул очень не любила, когда ее покой что-то прерывает. И еще месяц назад я был бы вынужден следовать правилам поведения, чтобы избежать неудовольствия второй по значимости фигуры во Мраке, после Владыки, разумеется.

Но теперь я – контрабандист, уклонист, махинатор и полный болван, если уж говорить откровенно. Потому и не стал сдерживать Дарину. Подумаешь, наказанием больше, наказанием меньше. То, во что я вляпался, уже вполне хватит на изгнание, а Оракул меня всегда недолюбливала. Хуже не будет.

Толкнул тяжелую дверь и пропустил вперед Дарину. На мгновение растеряв всякую уверенность, она бросила на меня нерешительный взгляд, а затем уже в привычной манере упрямо поджала губы и слегка нахмурилась, смело ступив в просторную и светлую залу, посреди которого стоял каменный постамент, а над ним парила и переливалась голубыми всполохами магическая сфера сияющая ровным белым светом, которая и освещала залу, как ясным дней.

Девушка пораженно раскрыла рот, приложив ладошку к губам, а затем подошла ближе и заворожено замерла, с любопытством и детским восторгом разглядывая магию в своем чистом проявлении.

А я смотрел на нее, замерев сбоку, и вдруг подумал, что стать контрабандистом – не такая уж и страшная вещь. И, вообще, задание я выполнил. Своеобразно, но сопроводил же же Дарину во Мрак? И Оракулу придраться не дам. Темную душу доставил? Доставил. А все остальное – мелочи. Задание исполнил, главный пункт возвращения во Мрак – выполнил. А если станут артачиться, так припомню, что предыдущих демонов, что возвращались от Дарины и вовсе ни с чем – прощали же? А возвращались они с пустыми руками, если не брать в расчет заикание, дергающийся глаз, новые фобии и ворох других душевных расстройств.

– Это и есть Оракул? – не желая отводить взгляд от сияющей сферы, задала Дарина вопрос, на который ответить я не успел.

– Нет, это лишь индикатор. И он подчиняется только Оракулу, – заметил грубый старческий голос. А с другой стороны сферы вышла невысокая, сгорбленная фигура в балахоне.

«Ну, начинается…» – подумал я про себя и напрягся.

– Спасибо большое, – мельком повернулась девушка на звук и вновь хотела вернуть внимание на сферу, но осознала, что отвечал не я, а уродливая и старая троллиха, которая больше напоминала жабу, чем кого-то еще. Дарина тут же вновь посмотрела на троллиху, а затем вздрогнула и одним прыжком отскочила ко мне в поиске защиты. – З-здравствуйте, бабушка… – заикаясь, молвила она из-за моей спины, испуганно таращась на ухмыляющуюся старуху, которая любила подобные развлечения. Учитывая, что та была слепа, как крот, полагаю, это было ее единственной отдушиной. Хотя насчет слепоты спорный вопрос. Глаза были белы, но когда ей было нужно Ора видела больше зрячих. А еще ворчливость, излишняя сварливость и упрямство десятка ослов.

– «Бабушка», – ухмыльнулась тролиха еще шире, словно пробовала слово на вкус. – Так меня еще не приветствовали. Все карга, старуха, кляча, госпожа и Оракул… Мне нравится «бабушка», – решила она, а затем хитро прищурила белесые глаза и принюхалась длинным и мясистым носом с бородавкой на кончике. – Девонька, ты чьих кровей будешь? Пахнешь очень уж странно. Будто живая…

– Так я того… живая… вроде, – замялась девушка с видом, словно уже и сама ни в чем не была уверена.

– Вот так новость! Живая во Мраке! Никогда такого не было и вот пять! Но ты, девонька, не беспокойся. Жизнь – это тебе не смерть. Это дело поправимое, – «успокоила» троллиха добродушно, словно рассуждала не о жизни, а о сломанном ногте. И что значит «опять»?

– Да я не жалуюсь, – заверила молодая ведьма, предпочтя окончательно скрыться за моей спиной, даже не выглядывая. – Я, знаете ли, привыкла в живых ходить! У каждого свой «крест», и я свой, пожалуй, доношу сколько положено. Перестраиваться заново не хотелось бы.

– Долго?

– Что «долго»? – не поняла Дарина.

– Долго еще помирать не хочешь? – довольно покладисто отозвалась Ора, хотя повторяться и пояснять свои слова не любила. И вообще она сегодня очень разговорчивая. Обычно Оракул предпочитала говорить о деле короткими загадками и стихами. А вот браниться и ворчать – сколько угодно и на разных языках.

– Ну, еще лет пятьдесят, хотя бы… – прикинула ведьма навскидку.

– Мы это еще обсудим, – кивнула троллиха, отчего Дарина у меня за спиной громко сглотнула.

Хвост словно сам собой нашел талию девушки и обвился вокруг. Я даже сам не успел подумать, как девчонка отреагирует на демонское проявление поддержки, учитывая, что это был эквивалент человеческим объятьям, которые мы не особо практиковали. Размер и форма рогов у всех была разной, потому человеческие объятья были не всегда возможны. А вот такой жест – вполне его заменял.

Но Дарина не протестовала. Напротив, прижалась к спине плотнее, нервно обхватив кончик моего хвоста, что так неудачно попал в цепкие ручонки человечки. Подавил порыв пораженно вскрикнуть от щекотки, а затем справился с собой, прочистил горло и просто убрал хвост от девчонки подальше. Или от греха, потому что… в целом было приятно.

– Волозар, тварин сын? Ты ли это?

– Не «тварин», а «Твирилла»! – поправил я по привычке, понимая, что старуха пропустит замечание мимо своих лопоухих и волосатых ушей. – Будто ты не знаешь, что я, – проворчал, прекрасно зная, что старая, несмотря на слепоту, могла заметить черную кошку в черном помещении. А уж в обонянии могла и с Велесом посостязаться.

– Ты коровником и тиной пахнешь, – не упустила она возможность сострить и довольно подбоченилась. – Эк тебя заданьице-то потрепало.

– Там, вообще-то, очередь, – напомнил я про ждущих за дверью. – Не хотелось бы задерживать. Давай просто разберемся с делами, а обменяться оскорблениями успеем и после.

– И без тебя знаю, про очередь. Ходят тут, ходят, всякие, покоя от вас нет, а у меня потом нервы ни к бездне! – огрызнулась старуха, а затем, перекатываясь с ноги на ногу, проковыляла к сфере и коснулась ее. – Однако! И наворотил же ты дел, тварины сын, – спустя время, за которое сфера несколько раз меняла цвет, показывая своей хозяйке только ей доступные видения.

– Не понимаю о чем ты, – деланно невозмутимо отозвался, зная, что стоит только проявить слабость или неуверенность, карга не отцепится ни в жизнь. – Тебе разве душа чернокнижницы не поступала?

– Поступала, – не стала отрицать Ора и жестом фокусника показала на уродливой и когтистой ладони небольшую сферу, размером с куриное яйцо, черно-серого цвета. – Да не та, за которой посылали.

– Девчонку я также доставил, – не согласился я.

– Живой. А нам душа нужна была. Что нам с живой ведьмой делать? – потребовала она ответа.

– А не моя забота, – повел я плечами. – Вас не волновало, что вы меня за душой светлой ведьмы отправляли, подставляя тем самым. Я сымпровизировал. Доставил светлую ведьму и черную душу. Перевыполнил план считай, – сложил я руки на груди.

– Посмотрите, какой обидчивый! – всплеснула тролиха руками. – Если бы бывшие простофили не прошляпили шанса, тебя бы и не трогали.

– Но тронули! Чего бы я с душой ведьмы делал? Она мне зачем? – вопрошал я в праведном негодовании. – Я вам не душевладелец и с человеческими душами дел не имею!

– И помогло оно тебе? Теперь ты все равно на две недели хозяин девчонки! – злорадствовала старуха, мерзко хихикая.

– Зато через две недели будет возможность избавиться от этой ноши! – имел я в виду ответственность за души. – Если заслужит, разумеется, – добавил, хотя уже сейчас решил, что удерживать девчонку не стану.

Я даже слуг себе выбирал в основном из демонов и других обитателей Мрака. Гоблины, например, неплохи. Люди для меня всегда были слишком…. хрупкими. И, чего уж греха таить, мне не доставляло удовольствия иметь дела и жить с теми, кто продал свои души за сомнительные привилегии в своем мире, а отныне вынужден отрабатывать грехи во Мраке.

Дарина в этом плане – исключение. Да, по ее вине я претерпел кучу издевательств и унижений в эти пятнадцать дней. Но я не могу припомнить ни одного раза, когда она делала это нарочно или с умыслом посмотреть на мои страдания. Да, она не виновата, что я, как и шесть предыдущих демонов, не были обучены плотническому делу. Так она никогда и не настаивала на профессионально сделанной работе, довольствовалась тем, что мы могли ей предложить. 

Вспомнить только косо установленные ворота или кривую печь, которую девчонка искренне любила и всегда вспоминала того же Юраша только с теплотой и благодарностью. Как и других демонов и их неудачные и некрасивые попытки освоить молоток и рубанок с высохшими на нем каплями, подозрительно напоминающие кровь, как доказательство, что мне еще повезло. Да, я злился, ругался и горел ярым желанием спалить хижину ведьмы. По моей логике было легче все снести и построить заново, но позволить я этого себе не мог. Как и Дарина, которая с пониманием и снисхождением смотрела на дело рук моих. Даже я понимал, что сделано – из рук вон плохо, отчего злился еще больше, а она – ничего, даже благодарила, как могла: каждый день вкусная и сытная еда, на этом она не экономила, теплая и чистая одежда. Стирала, штопала мне – все сама. Да, сначала мне достались вещи не по размеру, но уже ночью она попыталась это исправить, чтобы я не замерз, ради чего даже пожертвовала своей ночнушкой, а затем и вовсе потратила и без того скудные сбережения, чтобы достать мне одежку по размеру. Порезанные и отбитые руки обрабатывала и перебинтовывала аккуратно и с сочувствием и искреннростью жалела. А еще никогда не будила прежде, чем не натопит дом и не приготовит завтрак.

И то, как она испугалась за мою жизнь сегодня! Так, словно я был ей дорог не меньше, чем Велес, Липа, маленькая недоведунья, бывший друг или любой из деревенских…

Вдруг понял, что совершенно не злюсь на нее. Вот ни капли. И отыгрываться совсем не хотелось за дни унижения и служение человеку. Потому что рабом себя не ощущал. И с Велесом, как ни посмотри, а было весело, давненько у меня ни с кем таких перепалок не было.

– Владыка будет недоволен, – со значением заметила Ора.

– С Владыкой я сам разберусь, – едва не прорычал я.

– Разберется он… – не скрывая раздражения, ворчала Оракул, а затем поместила душу Любавы в белую сферу. Та заволновалась, заискрила, а после вновь успокоилась, отправив ее на уровни Мрака, которые соответствовали ее прегрешениям. Души в зале больше не было. – Теперь давай ведьму.

– А ее-то зачем? Она же – живая и под моей ответственностью, – нахмурился я с настороженностью.

– Положено так! – сварливо возмутилась Оракул. – Сам знаешь, что каждая душа должна пройти проверку. И мне все равно, живая или мертвая. Черная или светлая.

Я сложил руки на груди, а затем вдруг понял, что мою рубашку сзади больше не сжимают и тепла маленького тела больше не ощущал. Мотнул хвостом и девчонку вблизи себя не обнаружил, что вынудило повернуть голову и увидеть ведьму в трех шагах от меня, обнимающую себя за плечи, со скорбно опущенной головой. Перепачканное лицо было совсем бледным, а подбородок дрожал, словно Дарина сейчас расплачется.

– Не бойся, – интерпретировал я ее состояние по-своему. – Боли это не причинит, – хотел я ее приободрить и протянул руку, чтобы коснуться плеча, но девушка избежала прикосновения, стремительно пройдя мимо, прямо к неодобрительно качающей головой карге, что смотрела недовольно, отчего-то именно на меня.

– Что нужно сделать? – спросила она негромко у Оракула.

– Положи ладонь на сферу, девонька, – довольно доброжелательно отозвалась Ора, бросив на меня хмурый взгляд. – Это займет не больше секунды. Ты и не ощутишь ничего…

Девушка замерла в нерешительности, чуть повернула голову, словно хотела оглянуться на меня, как тогда, при входе в зал, но в последний момент передумала, поджала губы, а затем решительно положила ладонь на сферу.

Все замерли. Секунда, две, три… сфера вдруг стала переливаться всеми цветами с такой скоростью, что зарябило в глазах, а затем потухла, словно не определилась с расой, и просто вернулась к своему состоянию покоя. Дарина выждала еще несколько секунд, но ничего не изменилось.

– Запотел, что ли? – озадаченно почесала карга нос, а затем сама взяла ладошку девушки и прижала плотнее. Секунда, две, три. Ничего. Оракул шмыгнула. Затем достала из кармана тряпку, которую использовала вместо платка, харкнула на сферу, протерла до того момента, пока не послышался скрип. Довольно крякнула и вновь положила ладошку Дарины к «чистому» участку. Дарина старалась скрыть брезгливость за перекошенной улыбкой, но терпела. 

Даже меня передернуло.

Секунда, две, три, четыре…

Оракул с досадой плюнула, но уже на пол, и недовольно постучала мыском башмака по мраморному полу, пока размышляла.

– Что-то не так? – решил я проявить любопытство, хотя и так было понятно, что все идет не по плану.

– А тебя вообще не спрашивают! – взвилась Оракул. – Стой молча. А еще лучше – подальше отойди. Может, ты на индикатор плохо влияешь!

Хотел поспорить… но отошел. Быстрее было согласиться, чем спорить.

Троллиха удовлетворенно кивнула, вновь приложила ладонь Дарины к сфере. Секунда, две, три…

– В рот мне корень! – зарычала Оракул, когда ее индикатор отказался реагировать на ведьму. В сердцах старуха даже пару раз прошлась кулаком по сфере. Приложила руку сама, тот окрасился в зеленый – цвет расы троллей. Всполохи говорили о том, что душа у карги серая, с чем я, и многие демоны были в корне не согласны, считая, что в ее черноте и бездна потеряется, но кто же нас спрашивал? – Слышь, хвостатый, ну-ка подойди! – повернулась старуха ко мне.

Вздохнув, подошел, заметив, как Дарина отодвинулась, уступая мне дорогу и вновь замерев в трех шагах от меня. Не дожидаясь приказа, положил ладонь на сферу. Тот окрасился в пурпурный – цвет демонов. Всполохи желтые, что так же говорит, что я – нейтральный.

– Теперь ты, милая, – подозвала троллиха девушку. Та подошла, смотря только на Оракула, и покорно выполнила просьбу.

Ничего. Индикатор упрямо отказывался воспринимать девушку.

– Может, все же, на живых людей он не реагирует?

– Раньше реагировал, а теперь, что же, нет? – возмутилась троллиха, что, признаться, озадачило. Я лично не мог припомнить, когда еще до Дарины во Мраке появлялись живые люди. – Нет, дело в другом, – покачала она головой. – Ох и наворотил ты дел… – полагаю, так и не придя к конкретному выводу, решила она обвинить меня во всех грехах. – Словно проблем мне было мало, теперь вот думай, как все это понимать! Ну, хоть с одним определились.

– Это с чем же?

– Цвет души у нее – до омерзения светлый. Пожалуй, в одном ты прав. Такой, как она – не место во Мраке ни живой, ни мертвой, – вздохнула она. – Опять все сначала… – тоскливо протянула корга. – Уж думала на моем-то веку, одним разом отделалась, ан, нет…

– Ты о чем? – нахмурился я, но был прерван стремительно распахнутыми дверями, в которых показались гвардейцы, а затем в залу вошел сам Владыка и осмотрел красными глазами на волевом и строгом, даже мрачном лице, пространство помещения, скользнул по Оракулу, мне, и остановился на вновь судорожно сглотнувшей Дарине.

– Я вижу, слухи не врут, и мои владения посетил живая ведьма… – хриплым и вкрадчивым голосом заметил он с таким выражением, что стало понятно – всем вскоре наступит трын… конец.

– Владыка, какая честь… – подался я вперед, чтобы загородить собой испуганно замершую девчонку. Но понял, что правителя одурачить не смог, и тот сощурил карие умные глаза. Потому приблизился ко мне и решительным жестом просто отодвинул с дороги, чтобы продолжить путь в сторону Дарины.

Та сглотнула, испуганно расширила глаза, но расправила плечи и выпрямила спину, чтобы встретиться с Владыкой демонов лицом к лицу.

– Так вот ты какая… – заметил Владыка негромко, с живым интересом рассматривая стоящую перед ним девушку, которая всеми силами пыталась казаться смелой. Мужчина даже поднял ладонь и хотел коснуться лица Дарины, но та, скосив огромные карие глаза на руку незнакомца, ловко избежала прикосновения к своему лицу, перехватив когтистую ладонь правителя обеими ладошками, и интенсивно затрясла.

– Рада, безумно рада, наконец, познакомиться с вами, господин Владыка… – заверила Дарина с неискренней и слегка кривой улыбкой. – Мрак ваш – просто что-то с чем-то! Миленько так, разве что не цветет и не пахнет! А демоны, какие замечательные! Уверена, других у такого выдающегося правителя и быть не может! Один только Володька чего стоит! – воскликнула она, продолжая трясти мужчину, отчего его волосы выбились из идеальной прически, а гвардейцы растерянно переглянулись, вопросительно направляя пики на безобидную с виду смертную. Знали бы бедолаги Дарину лучше, не сомневались бы, и понимали, что Владыка действительно в опасности. В опасности остаться без руки, если та не перестанет трясти слегка ошалевшего от подобной наглости верховного демона!

Потому быстренько приблизился, отцепил ручонки девчонки от демона и спрятал Дарину себе за спину, готовясь оправдывать ее, пока Владыка не понял, что его только что прилюдно оскорбили.

– Очень… занятно, однако, – прочистил Владыка голос, со странным чувством посмотрев на вновь освобожденную ладонь, но не осерчал, а хмыкнул со скрытым смыслом, который мне не понравился. Потому что во взгляде демона я увидел неподдельный интерес. Дариной. – «Володька»? – вздернул он бровь, склонив голову, чтобы заглянуть мне за плечо.

– Ой, совсем забыла! – спохватилась Дарина. Но я уже знал мерзавку. Потому прекрасно понимал, что она скажет дальше: – Господин Володенька! – «исправилась» она, выразительно погладив меня по плечу. Владыка перевел на меня, ну очень, внимательный взгляд, а тонкие и жесткие губы, которые едва ли когда вообще трогала искренняя улыбка, сейчас дрогнули в издевательской усмешке.

– «Володенька»? – еще более выразительно переспросил Владыка.

– Человечка. Свои порядки и устои, – развел я руками. – Дикое племя, – добавил, прочистив горло, и услышал, как за моей спиной возмущенно засопели. – Дарина, – позвал я ее, выставляя девчонку вперед, чего, на самом деле, не хотелось, потому руки оставил на ее плечах. – познакомься с Владыкой Мрака – Нималларом…

– Можно просто «Нималлой». Без титулов, – перебил меня Владыка, а затем со скрытой издевкой добавил: – Так нашей дикой гостье будет удобнее... Володенька…

Гвардейцы судорожно выпустили воздух, но, поймав мой взгляд, смеяться передумали.

– Приятно познакомиться, Дарина, – непривычно дружелюбно и спокойно произнес Владыка, смотря на девушку пытливым взглядом. Казалось, он рассматривает каждую черточку ее лица и увиденное… ему весьма нравится. Ситуация устраивала меня все меньше и меньше. – Нечасто в моих владениях встретишь… живого человека, – вновь с очередной скрытой претензией бросил Владыка на меня взгляд, но быстро вернулся к Дарине.

– Мне уже не раз намекнули, что такой, как я, у вас не рады… – понятливо кивнула девчонка.

– Отнюдь! – заверил Владыка. – Я безумно рад тебе, хочешь – верь, хочешь – нет…

– Это отчего же? – настороженно нахмурилась Дарина, которая, хоть и была испугана, растеряна и расстроена, но совсем наивной девчонку даже у меня язык не повернется назвать. – Если судить по реакции на меня, живые люди во Мраке – гости редкие и не то, чтобы желательные. 

– Редкие, – согласился Нималлар, пока я разделял скептицизм девушки. Я ожидал прилюдного скандала, угроз изгнания, порки, простого мордобоя или, на крайний случай, обоюдные плевки, но чего я не ожидал – это такого радушия. – Но это не значит, что нежеланные. Просто наши миры слишком разные. Во Мраке не выжить живым людям, а в твоем верхнем мире не место таким, как я, без якоря в лице хозяина. Но, полагаю, специфику тебе успели объяснить. Верно, Володя? – не скрывая язвительности, уточнил Владыка. 

Хотел бы ответить колкостью, но понимал, что тот не простит. Не сейчас.

– Я мельком затрагивал данную тему, – повинился я, стараясь казаться спокойным и невозмутимым.

– Конечно, затрагивал. И даже применил на практике, если судить по человеческой девушке в мире, который бы ее не принял… живой.

– Я бы не хотела никого оскорбить, сами мы не местные… но ничего, что вы так жирно намекаете на желание моей смерти в моем же присутствии? – вклинилась Дарина. И вновь захотелось завести ее за спину, зная, как Владыка не любит, когда его перебивают. Однако Нималлар лишь предупреждающе прищурился. И вновь это странное чувство, что ему нравится все то, что он видит. – Там, откуда я родом, может, и дикие порядки по вашим меркам, но даже они не допускают подобного к гостям: желанным или нет.

– Дерзко, – заметил Нималлар, а затем, перевел взгляд на Оракула, которая все пыталась разобраться с индикатором, периодически поругиваясь себе под нос и раздраженно стуча по сфере. – Процедура пройдена?

– Ась? – отвлеклась старуха от своей сферы. – А, да, хвостатый плату внес, а что с девчонкой делать не знаю. От ее чистой души у меня индикатор сломался! – пожаловалась Ора.

– В каком смысле? – уточнил Владыка, заинтересовавшись.

– Принадлежность расы отказывается показывать, – прокряхтела она, а затем слишком резво для своего возраста и здоровья приблизилась, схватила Дарину за руку, а затем с девушкой же направилась к сфере и приложила ладошку человечки к индикатору. Но тот не отреагировал. Так же, как несколько минут тому назад. – Полюбуйтесь! Чиста, душонка-то! Аж скрипит! Теперь думай, как индикатор чинить! – подбоченилась троллиха, отпуская Дарину, которая постаралась незаметно вытереть ладонь о подол.

– Понятно, – полюбовавшись на остаточные всполохи, кивнул Нималлар, и его взгляд затуманило недовольство. Теперь он выглядел более привычно и мрачно. Мне как-то легче дышать даже стало. Пусть лучше так, чем сверлит Дарину заинтересованными взглядами странного радушия. – Разберемся, хотя я могу подозревать, в чем проблема.

– Например? – ухватилась Оракул за мысль.

– Позже. Это ждет, – отмахнулся Владыка, а затем повернул голову к Дарине. – Что же, чистота твоей души, милая… впечатляет, – тоном, который ясно давал понять, что вовсе не комплимент делает, сообщил Владыка. – Несмотря на обстоятельства твоего появления в моих владениях, я, как радушный хозяин, собираюсь сделать так, чтобы о Мраке твои впечатления были исключительно положительными.

– О… серьезно? – удивилась Дарина.

– Чего? – куда менее сдержаннее, уточнил я в унисон с троллихой.

– Некоторое время девушка проведет во Мраке. Ее душа нам не принадлежит, значит, она – наша гостья, а не пленница или заключенная. А гостям я рад, – пояснил Владыка и, хоть обращался к нам, смотрел исключительно на девушку.

– С… спасибо, – несмело улыбнулась Дарины. Владыка улыбнулся Дарине.

Так, это ни в какие ворота!

– Искренне рад, милая. Буду рад показать тебе мои скромные владения и надеюсь, что мы успеем хорошенько познакомиться.

Так, это уже ни в какие ворота!

– Вообще-то, ее душа в залоге. У меня, – напомнил я о себе, прерывая идиллию.

– Мы это обсудим, – послав мне мрачный взгляд, пообещал Владыка, а затем протянул девушке ладонь. – Позволишь показать тебе мой дворец, Даринушка! Небольшая экскурсия по самым интересным и красивым местам. А затем… подарок.

– Подарок? Мне? – засомневалась Дарина и подозрительно прищурилась.

– Верно, – подтвердил Владыка. – Я готовил его давно и мне чудится, что он тебе понравится.

– И… где этот подарок? – все еще не торопилась радоваться девчонка.

– В моем гареме! С него экскурсию и начнем!

– ЧТО?! – завопили уже мы с Дариной и переглянулись.

– При всем уважении, но не думаю, что ваш гарем, Владыка, – лучшее место для экскурсии! – начал, было, я.

– Да, у нас, диких людей, очень не любят гаремы, – покивала Дарина, маленькими шажочками кочуя в мою сторону, но Владыка и слушать не желал, ловко перехватив девчонку, а затем, придерживая ее за плечи и посылая ей доброжелательные взгляды, повел из зала Оракула.

– Владыка! – позвал я, намереваясь его остановить, но мне преградили дорогу гвардейцы.

– Если желаешь, можешь идти с нами, Володя… – хохотнул Нималлар и гвардейцы расступились. – Нам многое нужно обсудить, пока Дарина будет занята своим подарком.

– Знаете, матушка мне говорила, что неприлично брать сладости, игрушку и подарки у незнакомых и мало знакомых людей. Особенно, у демонов в их гаремах! – попыталась Дарина сменить направление или затормозить, но Владыка проигнорировал и выразительно сжал ее плечи.

– Вот как? – еще более весело хмыкнул Нималлар. – Как интересно. Твоя мама, вероятно, очень мудрая женщина!

– Не то слово, – покивала Дарина. – А еще очень строгая и любимая. Ее заветы навсегда в моем сердце! Прямо будто сейчас слышу ее голос, который говорит, что ходить в гости по вечерам – плохо. Особенно в гаремы! – весомо добавила девушка, с которой я, в кои-то веки был солидарен.

– А что еще она говорила? – еще шире улыбнулся Нималлар, щурясь от удовольствия, особенно когда мы подошли к личному порталу Владыки, который вел во дворец.

– Да всего и не упомнишь… Но гаремы – зло. Особенно для честной девушки! – убедительно закивала Дарина, большими глазами вглядываясь в лицо невозмутимого и насмехающегося демона, который по-прежнему прижимал ее к своему боку.

– Очень, очень занятно. Продолжай, Дарина, мне безумно интересно послушать про твоих родных, – заверил он ее и шагнул в портал, делая шаг и за Дарину, которая успела оглянуться на меня и убедиться, что я следую прямо за ними.

Мы вышли во дворце, но нервничающая девушка едва ли могла оценить красоту построек и архитектуры, так как быстро-быстро бормотала:

– Маменьки у нас – это очень уважаемые члены общества. Их все почитают и слушаются. Их слову перечить – все равно, что кощунство совершить. Ну не могу я в гарем! Никак не могу! Вера не позволяет! В смысле маменька!

– Занятные обычаи. А где же твоя такая мудрая матушка теперь? Она ли позволяла тебе вызывать демонов и эксплуатировать их не по назначению?

– Каюсь, был грех, – едва не плача, покаялась девчонка. – Так что, меня же никто не предупреждал, что за это в гаремы определяют! А мне ну никак туда нельзя!!! Хотя бы не в ваш!

– Не в мой? – затормозил Владыка. – А в чей? – поинтересовался он у нее. Та растерянно моргнула и перевела взгляд на меня, чтобы негромко спросить:

– Слышь, гарем есть?

– Нет, – покачал я головой, что девушку воодушевило.

– А если найду? – Выразительно выпучила она глаза, которые обещали убийство, если я сейчас же не найду себе гарем. – Даже мальнького?

– Будет, – пообещал я, но вопреки выполнении ее воли, девчонка зло прищурилась, словно слова мои ей не понравились. Что, впрочем, не помешало ей уверенно сообщить Владыке, указав на меня пальцем.

– Я к нему в гарем пойду!

– Так нет же его, – хохотнул Владыка, кто и сам свой гарем уже два десятилетия, как распустил, что держал в секрете от придворных. Но не меня. А теперь, значит, передумал и восполнять собрался?

– А, не страшно! Первой буду! Не соскучусь! Вы видели, что у него в замке творится! Туда и пленницу-то стыдно привести, не то, что жену. Вот помогу обставить бедолаге гнездышко любовное, так и будем… это…восполнять гарем… Жена первая. Вторая, там… третья будет нелюбимой, а четвертая уже и много… наверное. Хотя уже вторая была явно лишней…

– И женой ему согласна быть? – продолжил он пытать девчонку. И мне бы возмутиться вопросом, но я не торопился. Вдруг стало интересно услышать ответ девчонки.

– Я… – запнулась она, а затем покаянно опустила взгляд. – Нет. Я, господин Нималлар, вернуться домой через положенный срок хочу… и господин Волозар хочет того же.

– Вот как? И ничто не изменит твоего решения? – поинтересовался Владыка, ободряюще и ласково гладя ее плечи. Но жест был не пошлым или соблазнительным. Дружеским или… отеческим. Потому, вероятно, девчонка и не испугалась, позволив рукам Владыки остаться на ее плечах.

– Мне тут не место, – подытожила Дарина, так и не поднимая взгляда.

– Главное – желание, с остальным – разберемся. И, мне кажется, у меня есть, что пошатнет твое желание вернуться в верхний мир. Идем за мной. А вы остаетесь здесь, – посмотрел он на гвардейцев, а затем кивнул мне и шагнул с покорной Дариной в новый портал, который открыл лично.

Я ступил за ними следом, чувствуя что-то странное, неприятное на душе… не от ситуации. От ответа девушки и ее интонации при этом.

Ей действительно здесь не место. Мрак – не для людей. И хорошо, что Дарина это понимает. 

Хорошо же?

Я вышел в светлом помещении, остановившись прямо за спиной Владыки и замершей Дарины, которая, кажется, даже не дышала, смотря куда-то вперед. Признаться, бывать в гареме Владыки мне еще не приходилось. Хоть я и знал, что он заметно опустел, но Нималлар никого сюда не пускал. Охраняя покой своей единственной на данный момент жены, которую обожал и баловал, но демонстрировать придворным не любил. Кажется, я даже ее лица толком никогда и не видел, так часто она предпочитала глубокие капюшоны и закрытые одежды.

Да я и не засматривался особо.

Но не теперь. Все потому что мы перенеслись прямо в апартаменты Владычицы, которая замерла в другом конце комнаты, наблюдая за нежданными гостями и мужем, что недвусмысленно прижимал к своему боку чужачку. Человечку, что даже не дышала, сохраняя звенящую тишину в комнате.

– Милочка, – обратился он к своей жене. – У меня для тебя подарок, – опустил он взгляд на девушку, по чьему лицу бежали слезы из немигающих больших карих глаз. – Ты рада? – слегка отошел он от той, кто оказался подарком для любимой жены, как бы дико это ни звучало.

– Дарина… – услышал я дрожащий голос из-под капюшона с прорезями для небольших рогов, которые упали вместе с тканью, что закрывало лицо… лицо, так похожее на лик Дарины. По плечам Владычицы рассыпались огненно рыжие кудри с заметными белыми прядками. А тонкая ладонь Владычицы в знакомом жесте прикрыла рот в шоке и неверии.

– Мама… – выдохнула девушка, а после стала оседать. Владыка, было, бросился на помощь, но я был ближе и подхватил девчонку на руки до того, как она соприкоснулась с каменным полом.

– Верно… нам придется многое обсудить… Нималлар, – прохрипел я, смотря по очереди на Владыку, в чьем взгляде теперь чудилась тревога, а не интерес, который я ошибочно посчитал за мужской, и его испуганную и взволнованную супругу, которой оказалась… ведьма – Людмила.