Правитель Атлантиды книга 1

Ночь мягкими кошачьими шагами подступала к городу, окутывая его алой мантией заката, она касалась сознания каждого, кто сидел на трибуне. С тихим смехом приблизилась к компании из трех атлантов и долго их изучала. Среди них особенно выделялся юноша с черными как смоль волосами, одетый в хлопчатую рубашку с вышитыми золотыми узорами, хлопчатые штаны фиксировались кожаным ремнем, инкрустированным драгоценными камнями, с ножнами для кинжала, шпаги и с парой лазерных пистолетов, заткнутых за пояс. Он был окружен драгунами в форме цвета хаки, что выдавало его необычное происхождение. Драгуны настороженно следили за каждым движением атлантов, находящихся рядом с принцем.

Толпа возбужденно загудела, наблюдая за перемещениями варнапа — десятиметрового крокодила грязно-болотного цвета, с янтарными глазами. Он раскручивал в чешуйчатых лапах палицу, готовясь запустить ее в Эльфиона — мужчину эльфийской внешности с большими голубыми очами, что внимательно наблюдали за всяким действием противника.

— Варнап! Варнап! — орали одни.

— Арнали, отделай этого чешуйчатого! — подбадривали другие.

— Давай, Джохан, прикончи остроухого! — надрывали глотки фанаты варнапа.

Палица не достигла цели, Эльфион уклонился от удара, варнап резко изменил направление оружия, выпуская шипы. Воздух наполнился душераздирающим воплем Эльфиона. Остроухий зажал бок и, поморщившись, выпрямился; взгляд его стал тяжелым, повеяло смертью, он ринулся в атаку и кинул копье в варнапа. Тот увернулся, копье пролетело мимо противника и с грохотом ударилось об пол арены. Эльфион остался без оружия. Варнап раскрутил палицу и отправил ее в полет. Он торжествовал — победа близко. Эльфион со скоростью света побежал по арене.

Принц Эфен жадно впился глазами в существ в попытке предугадать следующий ход своего любимца. Эльфион вынул из рукавов стилеты, подбежал и вонзил их в плоть рептилии, разрезав чешую. Раздался грозный рык, смешанный с болью, глаза варнапа налились кровью, и зрители разразились бурными аплодисментами:

— Крови, крови! — кричали с трибун.

— Арнали, задай ему перца! — поддерживали поклонники остроухого. В воздухе веяло возбуждением и разило пóтом.

— Неожиданно. Какие гены внедрили в Эльфиона? — спросил сидящий рядом с Эфеном атлант с русыми волосами.

— Ник, ничего удивительного, — заметил Эфен, продолжая наблюдать за ареной. Два существа казались вихрем, кружа рядом друг с другом. Их движения напоминали ритуальный танец.

— Кто такой продуманный? — продолжал разглагольствовать Ник.

— Ник, можешь замолчать? — попросил Кайлар, бросая раздраженный взгляд на товарища.

— Я предложил, — ответил Эфен Нику.

Друзья одновременно повернулись к Эфену:

— Ты?! — сказали они с восхищением. Принц кивнул.

Трибуна притихла, прекратив дышать в ожидании развязки боя. А на арене варнап уже разворачивался для нового удара, когда стилет Эльфиона устремился к сердцу противника: разрезанная чешуя выпустила алую кровь. Варнап тяжело задышал, пошатнулся и упал, Эльфион едва успел отскочить, как раздался звук рухнувшего громоздкого тела. Эльфион хищно приблизился и занес стилет для окончательного удара.

«Стоп!» — разнесся ментальный приказ, который заставил всех замереть и непонимающе уставиться на наследника престола.

— Он останется жить! — отчеканил Эфен холодным властным тоном. Принц поднялся и двинулся в сторону арены, жестом велел мгновенно окружившей его охране следовать за ним.

Друзья растерянно переглянулись, но тоже встали с кресел и пошли за принцем. Эфен спустился на арену, подошел к замершему со стилетом напротив сердца противника Эльфиону.

— Убери стилет. Или ты не слышал моего ментального приказа?

Эльфион дрогнул, мотнул головой и убрал оружие. Эфен опустился на одно колено перед варнапом и наложил руки на его рану, наблюдая, как края начали медленно стягиваться — лениво, неохотно, словно подъем неповоротливого бегемота. Эльфион смотрел на принца, приподняв одну бровь и хлопая глазами. Умильный вид, если бы не кровь на одеждах.

Принц встал, жестом велел охраннику подать влажные салфетки. Молодой драгун протянул ему пачку, и Эфен начал методично стирать с рук кровь. Он бросил взгляд на Эльфиона и подозвал к себе, тот приблизился в недоумении: чего ожидать от принца, остановившего так внезапно сражение, он не знал.

Эльфион захлопал глазами, а Эфен посмотрел на варнапа и, увидев, что тот еще лежит, повелел холодным тоном:

— Вставай! — с трибун раздался разочарованный вздох, но противоречить принцу никто не решился.

Варнап поднялся с благодарным взглядом:

— Я — ваш раб навеки!

Эфен рассмеялся:

— В Атлантиде рабство запрещено, тебе ли об этом не знать? — он потрепал варнапа по морде. Вскоре и его благодарный взгляд сменился привычно холодным. В такие моменты принц напрягался: варнапы были достаточно опасными тварями, к тому же разумными. Он отступил за охрану и подошел к стоявшему в стороне Эльфиону.

— Арнали! Я восхищен тобой! — Эльфион приподнял уголки губ.

Трибуны взорвались новыми криками:

— Хотим новый поединок!

Принц пожал плечами и посмотрел на судей:

— Их чтобы сегодня больше не было на арене. Вы меня поняли? — и Эфен перевел взгляд на спешившего к нему хозяина школы боев — Схерть­шьерс Дрэйса, это был мужчина с короткими ножками, низкого роста, с черными усами, одетый в кафтан и шаровары.

— Да, да, Ваше Высочество, я прикажу их отвести в свои комнаты и привести в порядок, не переживайте. Всё будет так, как вы скажете.

Принц благосклонно кивнул. Уходя с арены и наблюдая, как атланты уводят Эльфиона с варнапом, он дал отмашку продолжать бои, зная, что его любимцев на арену больше не выведут. Да, он их любил, но не за навыки и способности, которые были ему безразличны, а за их близость к сердцу. Отец не одобрял дружбу Эфена с другими расами, но и не запрещал ее, понимая, что этим сделает только хуже. Ведь с боями король всегда знал, где находится наследник.

Принц вместе со своими друзьями покинул арену, на выходе из зала развлечений голос подал Ник:

— Ты такое зрелище испортил!

— Да ладно тебе, мы оба знаем, что принц испытывает слабость к обоим этим существам, — вступился Кайлар и добавил: — Парни, поехали лучше в райские сады, полюбуемся девчонками, повеселимся…

— Погнали, там будут жрицы любви — в постели они просто огонь. Вы даже не представляете. Чего только стоит Алана! — мечтательно закатив глаза, сказал Ник.

— Представляю, — рассмеялся Эфен, но друг опалил наследника разъяренным взглядом.

— Мы же договаривались, что не трогаем девчонок друг друга.

— Это жрицы любви, их задача — дарить благословление богине Леон, любому, кто ее возжелает. И скажу тебе, твоя Алана скучна и холодна в постели, Нейрит будет и то погорячей, — спокойно сказал принц. Он не считал себя обязанным отчитываться перед друзьями.

Вдруг Ник взял его за грудки и получил больной удар по рукам от ближайшего драгуна. Ник взвыл:

— Слабак, трус! Прячешься за охрану.

Тогда уже в ссору вмешался Кайлар, взял друга железной хваткой.

— Ты, Ник, заблуждаешься, не стоит ссориться с будущим правителем страны, иначе всю свою жизнь вместе с детьми проведешь в опале. Не стоит испытывать терпение принца. Он и так слишком терпелив.

— Ты шакал! — крикнул Ник, и тогда Кайлар ударил его по лицу.

— Позвольте мне, принц, его отделать за вас, — попросил Кайлар. Эфен равнодушно кивнул, и друзья сцепились.

Они боролись минут пять, прежде чем принцу наскучило за этим наблюдать. «Прекратите балаган!» — приказал он ментально, и некогда друзья вздрогнули, расцепившись, поднялись с земли помятыми.

— Может, еще с тобой подеремся, — обратился к принцу Ник, стирая с губ кровь.

— Тебе мало лицо разукрасили, еще хочешь? — спокойно поинтересовался принц.

— Да, хочу, — он выплюнул зубы.

Эфен только принял стойку, когда вмешался драгун:

— Не забывайтесь, молодой атлант, — произнес он холодно.

— Простите, Ваше Высочество, — сказал с издевкой Ник, — за то, что не попортил вашу одежку или гладкую кожу, как у божества.

Принц одарил Ника холодным взглядом, но вестись на провокацию не стал. Не пристало принцу драться как уличному мальчишке.

— Я кулаками с тобой махать не буду как дворовый птеродактиль. Если ты хочешь сразиться, давай встретимся на турнире и посмотрим, кто из нас мужчина и у кого гладкая нежная кожа, — холодный тон принца отрезвил Ника.

— Простите, Ваше Высочество, вы вправе делать что хочется. А жрицы любви — всего лишь доступные шлюхи и не стоят нашей ссоры.

— Рад, что ты это наконец понял, — высокомерно ответил принц.

Кайлар подошел к Нику и, приобняв его, сказал:

— Мир?

Вскоре Эфен с друзьями покинули трибуны и направились к машинам-вездеходам.

— Кто сегодня за рулем? — спросил Кайлар.

— Я, — ответил Эфен, забираясь на водительское сиденье, четверо охранников сели рядом с принцем, друзья заняли места позади драгунов, остальная охрана расположилась в двух других машинах. И они помчались навстречу приключениям.

— Эфен, давай полетим? — предложил Ник.

Принц разогнал машину, и они плавно поднялись в небо. Выдвинувшиеся из круглой машины пропеллеры гоняли воздух, закручивая его в маленькие воронки.

Вскоре внизу показались сады. Среди банановой травы, кокосовых пальм и самых необычных деревьев Бирбсюйш, похожих на окаймленные золотистой листвой и украшенные цветами большие сердца, чьи лепестки напоминали капли молока, спряталось множество храмов.

Машина приземлилась на посадочной полосе, и ребята дружной толпой вывалились на улицу, наслаждаясь ароматами цветов.

— Мира вам, — поприветствовал их атлант, одетый в бархатный синий кафтан. Он поклонился принцу:

— Проходите, Ваше Высочество, Нейрит сегодня здесь, — он быстро оглянулся, словно убеждаясь, что вокруг никого нет. — Она с каким-то кавалером, — после этих слов мужчина отстранился, увидев легкий кивок вместо ожидаемой вспышки гнева.

Друзья направились по тропинке вглубь сада к сцене, на которой, медленно обнажаясь, танцевала с другими юными жрицами Нейрит. Платки в их руках двигались плавно: то опускались, прикрывая тело, то поднимались, скрывая лицо, а в конце действа покрыли хрупкие плечи закружившихся танцовщиц. Кайлар беспрерывно смотрел на Нейрит, которая с призывной улыбкой кинула свой платок и, послав воздушный поцелуй, скрылась за кулисами.

Толпа бушевала: любой, поймавший платок жрицы, мог бесплатно провести с нею ночь. Но поймал его Кайлар. Поймал и передал Эфену.

— Возьми его.

— Она тебе не понравилась? — приподнял одну бровь принц.

— Она — шикарная брюнетка, но я не имею привычки спать с любовницами друга.

Эфен улыбнулся, принимая платок.

— Она сейчас на работе.

Кайлар покачал головой, и Ник посмотрел на него с уважением. Эфен бросил тоскливый взгляд на сцену: как давно они не виделись… Нейрит нечасто выпускали из храма, ведь она еще не достигла двадцати трех лет. Несовершеннолетняя. Но по возможности Эфен договаривался с отцом, чтобы тот повелевал освободить Нейрит, и тогда она оставалась у него во дворце, и влюбленные гуляли, обдуваемые ночным воздухом.

Конечно, у Эфена были еще женщины, но, скорее, для удовлетворения желаний. Время всё же он больше предпочитал проводить с Нейрит, слушая ее певучий голос. Вот только из-за большого количества дел как у нее, так и у него, они редко встречались. Последний раз они виделись, кажется, два месяца назад.

Эфен вздрогнул от легкого прикосновения и обернулся в ответ на мелодичный смех.

— Соскучился? Я вижу, ты поймал мой платок? — спросила брюнетка Нейрит, чмокая его в щеку, от нее исходил аромат жасмина.

— Есть такое, — он поднял ее в воздух и закружил.

— Пойдемте в храм, — Нейрит подмигнула его друзьям. — Я вас травяным чаем угощу.

Вся компания направилась внутрь здания, стоящего в центре сада. В саду цвели магнолии с большими пушистыми овальными листьями, раскидистой кроной в виде пирамиды; лавровые деревья, пальмы, платаны, тюльпанное дерево; кипарисы, увитые виноградом и другими вьющимися древесными растениями, среди зелени скрывались храмы.

Храм имел круглую форму, был украшен фресками и позолоченными ветвями цветущей сакуры, на которой сидела Африд — птица любви, телом напоминающая сокола, но с цветными перьями и головой, как у попугая.

Двери храма были отлиты золотом. Эфен открыл их, галантно пропуская Нейрит вперед, а затем вошел сам. Аромат свечей в воздухе первого помещения немного затуманил сознание. Свет оказался приглушен, вокруг слышались смешки и разговоры, но Нейрит провела гостей в свою комнату, попросив охрану остаться снаружи. Они выжидающе посмотрели на принца.

— Идите немного развлекитесь, но не напивайтесь, — произнес он строго.

— Простите, Ваше Высочество, но мы не можем вас оставить один на один.

Эфен склонил голову.

— Может, я хочу расслабиться? — произнес он, охранник смутился и кивнул, ретировавшись.

Они все вошли в просторную комнату. Эфен заметил стол, накрытый на две персоны, и поинтересовался:

— Нейрит, ты кого-то ждала?

— Я знала, что ты сегодня придешь, — пожала плечами атлантка.

— Эфен, мы пойдем пообщаемся со жрицами, хорошо? — смутились друзья и тоже исчезли в коридоре.

Нейрит обняла принца, покрывая его шею и грудь поцелуями:

— Как я по тебе скучала…

Он посадил Нейрит к себе на колени и страстно поцеловал.

— Чай или кофе? — спросила Нейрит, отрываясь от желанных губ.

— Вина! — ответил Эфен, смотря на бутылку. Девушка рассмеялась и стала разливать дурманящий напиток в высокие бокалы.

— У нас напиваться нельзя, — предупредила она.

— Знаю, — они чокнулись бокалами и отпили ровно по половине.

— Как дела в государстве? Ходят слухи, что у тебя новая пассия, не познакомишь?

— Не знаю, посмотрим, — игриво ответил принц и прикусил ее ухо, потом вмиг посерьезнел. — Там напряженная атмосфера с Гипербореей, всё идет к войне, но не будем о грустном. А у тебя появился новый кавалер?

Нейрит засмеялась и потянулась к бархатной подушке, из положения лежа запустила ее в принца. Эфен легко отбил мягкий «снаряд», и они оба звонко рассмеялись.

Чувство частной собственности им обоим не было знакомо, каждый развлекался, как хотел.

— Да, а ты против? — она распахнула зеленые очи.

Эфен покачал головой, сделав глоток:

— Не вижу смысла запрещать, всё равно рано или поздно тебе придется выйти замуж, и не за меня… — он тяжело вздохнул. Запрета не было, но как совместить служение в храме с личной жизнью — принц не представлял, хотя то же самое можно сказать про политику.

— Почему бы и нет? Я думаю, одно другому не мешает. Другое дело, если этого не хочешь ты, — не согласилась Нейрит.

Принц хмыкнул, закусывая вино фруктами.

— Пока не знаю, рано говорить о женитьбе — до совершеннолетия еще четыре года, — отказался Эфен.

Она кивнула и, вернувшись в сидящее положение, взяла со стола персик и надкусила его, высасывая сок.

— Обожаю персики. Как поживают король и королева? — поинтересовалась Нейрит, поглаживая спину принца.

Эфен осторожно убрал ее руки, поднялся из-за стола, подошел к окну и, раздвинув занавески, распахнул его, впустив в теплую ароматную комнату поток лунного света и свежий ветер. Принц подошел к столу, доливая вина в свой бокал, но в этот момент дверь открылась, и он бросил взгляд на вошедшего атланта.

— Френд! — приподняла брови Нейрит, не ожидавшая гостей среди ночи.

— Привет, ласточка, — сказал незваный гость и нагло плюхнулся на свободный стул.

— Вас стучать не учили, милорд? — с вызовом поинтересовался Эфен. Всерьез он не сердился, наглость этого атланта ему даже нравилась.

Нейрит откинула локон, что упал ей на лицо, и сделала пару глотков из своего бокала.

— Я думала, ты ушел домой, — заметила она.

Он помотал головой:

— Как видишь, нет. Думал, посидим вдвоем, — Френд бросил косой взгляд на принца. Эфен завел руки за голову, глядя на незваного гостя с вызовом.

— Френд, это — Его Высочество. Эфен, это — мой кавалер, о котором ты спрашивал, — представила друг другу мужчин Нейрит.

Эфен подпер большим пальцем подбородок, рассматривая жилистого атланта высокого роста, с белыми волосами, собранными в хвост. Они несколько минут мерили друг друга взглядами, в итоге Френд отвел глаза, признавая за принцем превосходство.

— Очень приятно познакомиться, — принц протянул руку для пожатия.

Френд пожал холодные пальцы Эфена, насмешливо спросив:

— Вы не замерзли, Ваше Высочество?

— Нет, Нейрит очень хорошо греет в постели, — не остался в долгу Эфен.

Френд осмотрел комнату в поисках сопровождающих, но никого не было, что его сильно удивило.

— Вы без охраны? — его брови приподнялись, из-за чего на лбу образовались морщинки.

— Да! А что вас смущает? — спокойно поинтересовался принц.

Френд пожал плечами, дивясь неосторожности принца, ведь на него уже неоднократно покушались. Принц отпил вина и поддел вилкой немного овощей с тарелки, направляя их в рот, потом пересел поближе к Нейрит, плечи которой были напряжены, и стал разминать их. Кажется, она ждала бури, но он не был против отношений этой парочки.

— Надо было охрану оставить, хоть частично. Если с тобой что-то случится, то король мне отвинтит голову, — изрекла Нейрит с сожалением.

— Всё будет хорошо. Что со мной может случиться в храме любви? В храмах не положено драться и проливать кровь, оскверняя святыню, — Эфен положил руку на рукоять маленького лазерного пистолета, ощущая его приятное тепло, шпага лежала на стуле рядом с кроватью Нейрит.

Спина Френда напряглась, пробежал холодок по позвоночнику — движение принца не осталось незамеченным. Эфен хищно улыбнулся, и Нейрит приблизилась к нему.

— Всё-таки правду говорят, что верховная жрица у вас в любовницах, — он кивнул на Нейрит, чувствуя себя неуютно рядом с особой королевской крови. Уверенность принца бесила Френда, Эфен четко давал понять, кто здесь хозяин, — это заставляло подчиняться.

Эфен силой мысли открыл бар, из него вылетела бутылка вина, приземлилась на стол. Потом открылась дверка серванта, оттуда выпорхнул хрустальный бокал, опустившись перед Френдом. Эфен разлил всем вино:

— Выпьем за знакомство, — глубокие темно-синие глаза гипнотизировали, заставляя раствориться в доверительной атмосфере. Френд внимательно смотрел, принял бокал и выпил его содержимое.

— Можно я закурю? — поинтересовался он после в попытке усмирить беспокойные нервишки.

От принца всё еще веяло силой, властью и спокойствием, хотя не было ни намека на агрессию, и даже лежавшая до этого момента на оружии рука почему-то уже не вызывала серьезного страха. Теперь он верил слухам, что правители обладают властью дракона, умеют расположить к себе и шутя могут убить, если посчитают нужным. Хотя в Атлантиде правила Богиня Мира, и поэтому атланты старались свести все конфликты на нет. «Только мир спасет землю, — говорила богиня Мирослава. — Даже не любовь». Френд усмехнулся своим мыслям.

— Кури, — разрешил принц, поведя плечами.

— И часто вы так сидите? Спокойно, без охраны, не боясь покушения? — спросил Френд, окончательно расслабившись. Леон говорила: «Берегите своих любимых, не впускайте в душу яд ревности, он не сохраняет семейный очаг, а лишь несет разрушения», — вдруг сказал Френд.

— Успокоительная цитата, не правда ли? — с легкой насмешкой спросил принц, ему нравилось бесить Френда.

— Вы совсем не ревнуете Нейрит? — спросил Френд вместо ответа.

— Зачем, я и так знаю, что она мне принадлежит целиком.

— А то, что она делит кровать не только с вами, вас это не смущает?

— Почему меня это должно смущать? Секс в храме — это лишь благословение богини, разве могу я запретить Леон благословлять приходящих к ней атлантов?

— Можете.

— Это глупо, мы каждый выбрали свой путь.

Френд был согласен с его словами. В начале отношений с Нейрит он понимал: она никогда полностью не будет его, ведь ее сердце давно похищено наследником престола: девушка часто о нём вспоминала. И сейчас он видел, что рядом с ним Нейрит светится как яркое солнышко.

— И всё-таки, Ваше Высочество, вы не боитесь, что кто-нибудь из жриц любви вас попытается убить? — спросил Френд, такая беспечность принца поразила его до глубины души.

Эфен откинулся на спинку стула и философски заметил:

— Все мы соприкоснемся со смертью рано или поздно, и не важно, какими тропами она тебя найдет. Если тебе суждено стать частью ее мира, то ты ею станешь, и никакие врачи и эликсиры вечности не помогут, сколько бы ученые ни бились над ними. Все мы рано или поздно устаем терять близких, переживать и мчаться по реке: то по течению, то против; и самая высокая награда твоим трудам — смерть, только она сможет принести тебе полный покой. Но не стоит к ней спешить, ведь ты пришел в Атлантиду с миссией нести мир во все страны Земли.

Френд посмотрел отстраненно, над чем-то размышляя.

— А давай выпьем за смерть? — сказал он наконец. Френд с Эфеном подняли бокалы, скрестили их как два меча, и каждый поднес свой к губам, сделав по глотку.

— Хорошо, — зажмурился от удовольствия принц.

Легкий ветер колыхал шторы, запах свежести и недавно прошедшего дождя звал обитателей надушенного храма в сад танцевать среди деревьев, подобно птицам.

— Пойдемте прогуляемся, — предложила с улыбкой Нейрит.

Мужчины кивнули, и Эфен послал короткий ментальный приказ своей свите ждать его у выхода из храма. Они прошли по коридору, усыпанному золотым дождем и цветами, подношениями богине любви, и спустились по воздушным ступенькам. Пол, покрытый зеленым ковром, встретил их мягким прикосновением ворсинок. Охранники ждали принца, а после окружили его, покидая храм.

Ночь материнским теплом коснулась принца и его сопровождающих, остужая головы чуть прохладным воздухом. Недалеко журчали фонтаны с водой-вином и приглашали посетителей. Вода была наполнена божественной силой и мерцала. Они шли по узкой дорожке.

— Ваше Высочество, вы участвуете в турнирах? — поинтересовался Френд.

— Да, бывает, когда есть время и желание, — Эфен задумался, глядя темно-синими глазами на разгоравшиеся звезды, что кружились в танце.

Несколько жриц продолжали танцевать под нежную медовую музыку, порхая по саду, убегая от кавалеров. Эта игра называлась «Поймай свою райскую пташку», и кому ее удавалось поймать, тот загадывал желание. Вот первая пташка-блондинка попалась, и парень что-то прошептал ей на ухо, после чего, раскрутив, бросил в фонтан с вином. Брызги разлетелись, окропляя собой траву и стоявших поблизости атлантов. Блондинка рассмеялась, вылезла из фонтана и сняла свое легкое белое платье, оставаясь в купальнике, который в свете луны выглядел очень соблазнительно.

— Как вы смотрите на то, чтобы съездить в город Морской прибой и поучаствовать в турнире двадцать восьмого шипбибкс?[1] — принц задумался, пытаясь понять, к чему Френд клонит, а тот продолжил: — Говорят, вы — очень искусный фехтовальщик, и я бы хотел с вами скрестить шпаги.

Эфену это понравилось, и он кивнул:

— Хорошо, я освобожу день для развлечения.

Нейрит порадовалась, что парни подружились. Эфен с большим интересом смотрел на Френда, прощупывая его ментально:

— Из вас получится неплохая пара.

К ним подбежала одна из жриц:

— Господа, присоединяйтесь к нашей игре, будет весело, — она подмигнула Нейрит.

— Ребята, правда, пойдемте подурачимся, тем более завтра обещают ливни, — улыбнулась Нейрит в ответ подруге и помчалась к девчонкам.

Парни весело бросились ее догонять. Нейрит кружилась, уворачивалась от их рук и проносилась мимо других жриц, скрываясь в аллее с ореховыми деревьями. Эфен и Френд переглянулись и пожали плечами, высматривая Нейрит, как назло, одетую в нежно-зеленое платье. Издалека послышался звонкий смех.

— Я тут, — появилась она в конце аллеи и послала им воздушный поцелуй.

Парни направились за ней, а Френду подвернулась жрица со светло-русыми волосами и глазами цвета сапфира. Оказавшись на его руках, она засмеялась и представилась хрупким цветком, который надо оберегать.

— Что желает мой повелитель? — поинтересовалась жрица и потерлась щекой о его щеку. По телу Френда пробежала теплая волна легкого возбуждения.

— Танец страсти.

Девушка улыбнулась и крикнула прятавшимся музыкантам:

— Играйте! — она высвободилась, встала на колени и скрестила руки в знак покорности. Голова ее была опущена, жрица смотрела на Френда из-под полуприкрытых пушистых ресниц.

[1]Шипбибкс — по нашему летоисчислению — апрель.

Эфен внимательно прислушивался к щебету птиц, ласковому шипению ветра меж веток, а потом вздрогнул от удара орехом по голове. Он резко поднял голову и увидел белку с крыльями феи. Ее тельце было красным и пушистым. Белка показала ему язык, целясь в него очередным снарядом. Принц поднял орех, запустил в нее, краем глаза заметил движение в кустах, рванул туда, но разочарованно вздохнул при виде раздувающей капюшон змеи. Она оказалась длиной в несколько деревьев, среди ветвей которых пряталась, и вполне могла сравняться с туловищем среднего атланта. Эфен едва успел перекатиться в сторону, выдернул из-за пояса лазерный пистолет и выпустил луч, оставляющий смертельные раны. Гадина упала на землю обгорелой тушкой.

Эфен посмотрел на небо. Ему на миг показалось, что оттуда ему погрозили, но видение моментально пропало. Принц упал на колени, сложил руки в молитвенном жесте, прося прощения, и тотчас к нему подошла Нейрит.

— В этом саду нельзя убивать животных. Ты знаешь об этом! Даже если они пытаются тебя убить, на всё воля богов, — она палкой ковыряла землю, шепча молитву и бросая укоризненные взгляды на Эфена. На миг ее взор затуманился, и Нейрит выдала: — В искупление греха я передам отцу, что ты останешься на три дня в храме, — голос ее был строгим, продирающим, отчитывающим.

Эфен поклонился силам.

— Хорошо, верховная жрица, — не стал спорить он, осознавая свою вину. В следующую секунду в него прилетел маленький камешек, и Нейрит побежала прочь. Эфен устремился за ней, словно след от ракеты.

Нейрит цепляла сучки, оставляя клочки одежды на ветках, подсказывая принцу, куда двигаться, но в какой-то момент споткнулась о корешок и с криком скатилась в горную речку. Эфен размышлял недолго: забив на дорогую одежду, он скинул оружие, прыгнул за ней следом и поймал ее в кольцо рук. Но Нейрит выскользнула, словно рыба, намазанная кокосовым маслом, засмеялась, отплыла на безопасное расстояние, послала в сторону принца поток воды и поспешила к берегу. Сплюнув попавшую в рот воду, Эфен стрелой двинулся за коварной жрицей.

— Ну, держись! Я поймаю… — он не успел договорить, потому что в него прилетела шишка. Белка пролетела над принцем, улюлюкая.

— Вот как! Значит, вы заодно?! — Эфен выбрался на берег и бросился за Нейрит, которая уже растворялась в ближайших зарослях, оставляя за собой лишь мокрые следы. Она показала ему язык из-за дерева, и тут к погоне присоединились еще два молодых атланта. Эфен рыкнул, решив, что Нейрит — только его добыча, после чего одного опрокинул подсечкой, а со вторым они столкнулись рядом с кустами и, рассмеявшись, упали.

Поднявшись и отряхнувшись, все трое снова бросились в погоню, чтобы доказать свое превосходство. Один из соперников догнал Нейрит, ухватил ее за волосы, но она извернулась, лягнула его в голень и со смехом вырвалась из рук. Он смерил Нейрит гневным взглядом, а Эфен тем временем обогнал неудачника. Оба соперника принца отстали, и Эфен в одиночку продолжил преследовать жрицу.

Они покинули недра сада и оказались в лесу. Луна одарила их напоследок серебристым светом и исчезла, погрузив окружающий мир во мрак. Нейрит и Эфен, запыхавшись, остановились в растерянности. Они забежали глубоко в лес. Слышались шелест деревьев, треск светлячков, уханье совы и еще миллионы ночных звуков. Эфен пытался сориентироваться, но без оружия и охраны он ощущал себя неуютно. От мокрой одежды становилось всё холоднее.

— Что будем делать? Я не знаю, где мы, — рассуждая, принц пожал плечами и посмотрел на небо, но, как назло, звезды скрылись за тучами. Он подошел к Нейрит и обнял ее, согревая.

— Мне страшно… — прошептала она, услышав треск ветвей. — Ты совсем без оружия?

Эфен кивнул, пытаясь разглядеть зверя в зарослях.

— Уходим, — сказал он, медленно уводя ее в сторону.

— Куда? — спросила Нейрит.

— Не важно, но встречаться с хищником нам не стоит, — принц ускорил шаг, сожалея, что варнапа нет с ними — это существо ориентируется в лесу, словно птица в небе.

Нейрит повторяла за принцем каждое движение. Ноги кололо, ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не кричать от боли.

— Может, связаться с кем-то? — предложила она дрожащим голосом.

— Я уже это делаю, но в лесу есть мертвые зоны, — Эфен напряженно пытался кого-нибудь найти, и стоило ему ощутить атланта, как лицо засияло.

Принц перешел на бег, держа Нейрит за руку. Вскоре в темноте засиял свет огня. Эфен ментально прощупал незнакомого атланта: осторожно проник в его голову и стал считывать информацию. Это был молодой атлант лет тридцати, у него имелись жена и один ребенок, на жизнь он зарабатывал охотой, получал удовольствие от процесса погони, ни в каких грязных делах не был замешан, живет в пригороде столицы Восходящего солнца, уважает власть, вполне добропорядочный гражданин. За спиной всё еще слышался треск веток.

— Стой! Кто идет?! — раздался голос охотника.

Принц знал, что охотники всегда ходили за добычей группой: слишком опасные звери обитают в лесу, чтобы делать это в одиночку.

— Атланты, — ответил Эфен.

— Я вижу. Откуда будете? — спросил вышедший к ним мужчина средних лет.

Принц замялся:

— Из храма. Пока бегали, оказались в лесу и заблудились. Со мной жрица любви, — сказал он.

Мужчина принюхался и попытался прощупать этих двоих ментально, игнорируя приближающийся шум. Атланты могли быть опасны. Жрица открылась сразу, а парень не спешил этого делать: открываясь понемногу, он позволил считать лишь основную информацию.

— Ваше Высочество? — удивился охотник, сторонясь.

Друзья охотника сосредоточились вокруг принца и жрицы, и Эфен выдохнул: он больше боялся за Нейрит, но рядом с охотниками они были в безопасности.

— Идите к костру, вы продрогли, — молодой парнишка провел их к огню, и Нейрит с Эфеном стали греть руки, прислушиваясь к лесным звукам.

Треск становился всё громче, земля дрожала и предупреждала о приближении чего-то большого и тяжелого. Принц всматривался в колющую глаза темноту. Как он ненавидел ощущение собственной беспомощности...

— Давид и Веер, охраняйте гостей, — двое парней с готовностью кивнули и встали по обе стороны от Эфена и Нейрит.

— Как вы оказались без охраны? — спросил самый молодой, поражаясь безбашенности принца: «И такого атланта готовят править государством?»

Эфен пожал плечами. Одежда, прогреваемая жаром костра, постепенно высыхала.

Вскоре из-за исполинских деревьев показалась морда динозавра с короной в виде костяных пластинок. Кровь Эфена заструилась быстрее. От страха он выдернул из-за пояса парнишки пистолет цвета расплавленного железа.

— Он заряжен огнем и стреляет на расстояние до двух километров, — проинструктировал парень, заметив пропажу оружия.

Эфен напрягся, когда показалось массивное туловище динозавра — атлантов пять в холке, причем не самого маленького роста. Принц увидел, как на ящера упали сети, а затем он нажал на курок пистолета, выстрелив по лапам динозавра. Воздух сотряс рев. Янтарные глаза ящера кровожадно и яростно вперились в принца.

Сети стали затягиваться и обездвиживать динозавра. На его холку запрыгнул один из охотников и вонзил тонкое лезвие меж пластинок на голове. Лес содрогнулся от нечеловеческого рева. Почти мертвая рептилия всё еще боролась, пытаясь разорвать путы. Мужчина поспешил спрыгнуть с нее и отбежать на несколько метров, огромное тело повалилось между деревьев, ломая молодые пальмы, эвкалипты и кусты. Земля содрогнулась. В воздухе послышался возмущенный щебет — стая птиц поспешила покинуть опасную зону. Динозавр испустил предсмертный хрип. Желтые глаза остановили свой взгляд на принце — виновнике его смерти. Но тот смотрел равнодушно, жалея, что не он прикончил эту тварь, и в то же время понимая, что не справился бы с ней в одиночку. Нейрит словно прочитала его мысли. Возможно, так оно и было.

— Ты всё равно самый лучший! — она улыбнулась и поцеловала его. Эфен обнял ее и стал следить с интересом за работой профессионалов, которые осторожно срезали когти, чешую и рога. Когда закончили с трофеями — принялись резать мясо. Все их действия сопровождала кошмарная вонь.

Огонь дрогнул, и Эфен подбросил дров, чтобы он не погас. Охотники подвесили над костром котел с водой.

— Хотите, я приготовлю ужин? — предложила Нейрит, не любившая сидеть без дела. Все закивали. — Кто со мной за травами?

Эфен поднялся, двое охотников вызвались их проводить. Минут через двадцать они насобирали нужных трав, как раз к тому моменту закипела вода. Нейрит быстро аккуратными ломтиками нарезала мясо и скинула его в котел вместе с травами.

— Не отравишь? — озорно подмигнул один охотник.

— Посмотрим на ваше поведение!

В лесу стало ощутимо холодать. Тот самый парнишка с пистолетом вытащил из своего рюкзака плед и накинул на дрожавшую Нейрит.

— Грейся…

Принц не обращал на это внимания и завороженно наблюдал за пляской костра, думая о чём-то своем.

Лес наполнился приятными ароматами. У охотников урчали желудки, предвкушая яства. Они достали еще припасов: картошку, морковь и кучу других плодов. Эфен усмехнулся.

— А давайте закатим пикник? — предложил он и, взяв продукты, направился к ближайшей речке, чтобы помыть их. Принц стал огненным кинжалом начищать картошку, отключив режим активности. Охотники смотрели удивленно, искренне считая принцев и принцесс неумехами и слишком изнеженными, чтобы выполнять грязную работу. Но только из принцев еще готовили воинов, что само собой разумеется.

— Есть еще котлы? — поинтересовался Эфен с улыбкой. Охотники кивнули и притащили два котелка. — Принесите кто-нибудь воды, — велел он, махнув кинжалом в сторону речки. Самый молодой повиновался. Спустя время, в двух котлах что-то варилось, а в третьем, поменьше, закипал чай. Холод перестал ощущаться, и лицо принца стало расслабленным.

— Может, сделаем шашлыки? — поинтересовалась жрица, подходя к огромному куску мяса и отрезая еще ломоть. К счастью, охотники оттащили рептилию подальше, потому что со всех сторон слышался шум, явно кто-то еще желал полакомиться. Хорошо, что они перенесли свой лагерь с предыдущего места, где произошла кровавая бойня.

— Ваше Высочество, — молодой атлант замялся, принц подбодрил его взглядом, продолжая колдовать над фруктами, которые нарвал один из охотников, — не сочтите это за дерзость, но вы умеете создавать защитное поле?

Юноша сделал задумчивый взгляд, и Нейрит пихнула его в бок.

— Умею.

— Не могли бы вы огородить это поле? — охотник смутился и потупил взгляд, боясь негативной реакции. Эфен кивнул и, сделав несколько пасов рукой, протянул искрящуюся сетку, накинув ее словно сито.

— Эфен, ты связывался с родителями?

Принц покачал головой.

— Ой, простите, вы, — смутилась Нейрит, вспомнив, что они не в обычной обстановке.

— Нет, зачем? — спросил он.

Вот здесь и началось: Нейрит вспыхнула как спичка:

— Зачем? Твоей охране открутят голову, потому что они в очередной раз тебя упустили! Это еще полбеды. Король будет неистовствовать, если узнает, что они даже понятия не имеют, где ты и жив ли! Я не ручаюсь за то, что он их не бросит в темницу или не велит казнить, ведь по их оплошности два года назад тебя чуть не убили. Хотя, о чём я, ведь…

Нейрит вздрогнула, увидев вспышку в глазах принца. Он навис над ней:

— Не много ли вы, леди, себе позволяете? Что скажет отец? Да, придет в бешенство, но и меня достало всё время ходить под присмотром охраны, когда за один шаг в сторону тебя лишают кислорода. Почему я не могу себе позволить побыть обыкновенным подростком со своими проблемами? Ощущаешь себя пятилетним ребенком, над которым вечно трясутся. Я не имею права напиваться, потому что надо заботиться о статусе семьи. За каждым моим шагом и словом следят миллионы в предвкушении какой-нибудь выходки, неприемлемой для принца! Знаешь, я давно подумываю об уходе, чтобы просто быть самим собой, не надевая маски, не думая о народе, не оглядываясь каждый раз на свои поступки. Я хочу побыть безбашенным подростком, который курит с друзьями, пьет и может уснуть на улице, ведь вся страна не будет тыкать в него со словами: «Как он себя повел!» Я не могу элементарно подраться от души с кем-то — тут же встревает охрана: как бы их ненаглядного принца не ранили и не попортили внешность! Я задых… — он оборвал себя на полуслове, посмотрев на шокированных охотников.

Смутившись, он сказал:

— Прошу прощения. Даже сейчас, в маленькой компании, вдали о города, я не могу расслабиться, так как имидж превыше всего. И моя несдержанность: принц должен быть образцом и примером. Многие мечтают оказаться на моём месте — я бы с радостью его отдал, чтобы каждый день не думать о народе, забывая о себе. Я — подросток со своими потребностями, но не могу себе позволить эту роскошь быть им из-за того, что на мне висит ответственность за всю страну, — Эфен отвернулся и как ни в чём не бывало продолжил заниматься своим делом. Он еще кипел внутри, но старательно делал вид, что всё хорошо.

В воздухе висела зловещая тишина и давила на нервы, что были и без того взведенными. Напряжение дрожало струной. Теперь он сожалел о своем срыве, ведь Нейрит просто заботится о нём, как это делают многие. Она его очень сильно ценит.

— Стоит охотник на номере, ждет трицератопса, которого ведут загонщики. Вдруг выбегает прямо на него матерый ящер и орет человеческим голосом: «Не стреляй! Это же я! У них там колдовство какое-то: нас в людей обратили, и под их видом гонятся за нами!» Охотник опешил: а часто ли с вами трицератопсы разговаривают? Ну и пропустил динозавра за флажки. «Права была мама, — думает спасшийся трицератопс, — учить языки надо! А то и пристрелить могут!» — молодой охотник попытался анекдотом разрядить ситуацию. Шутка произвела нужный эффект, и все засмеялись. Принц вытер слезы смеха и поставил фрукты жариться. Они развели еще один костер для шашлыков.

Ночь скользила сквозь ветки, приближаясь к рассвету. Вся компания расстелила скатерть и принялась уплетать еду. От настойчивого треска в голове и легкого прикосновения к сознанию Эфен вздрогнул: кто-то пытался с ним выйти на связь, но не мог проникнуть в голову. Юноша напрягся. Прощупав абонента, он облегченно выдохнул — это был отец, и через мгновение Эфен заблокировал связь.

Принц увидел, как биополе начало волноваться, выгибаясь, словно под ударами потока ветра. Он впился в стройные рисунки, которые рябили, изгибались и вздымались.

— Кто-то пытается продавить поле, — тревожно сообщил он.

Рисунки замигали, и принц сделал подпитку, но от этого было мало эффекта. Поле выгнулось и раздвинулось. В проеме стояло странное существо. Плащ словно был соткан из клочка тумана, глаза были огромными и черными. Существо покачивалось и смотрело на компанию. Мужчины сгруппировались, держа наготове оружие, принцу же почудилось, что туман изогнулся вопросительным знаком, а в глазах читалась насмешка.

— Спокойно, господа, я пришел с миром, — проговорило существо, не пытаясь к ним приблизиться.

— Есть расы, которые могут пробить ваше поле? — напряженно спросил охотник.

— Нет, кроме Мисии[1], но я уже в этом не уверен, — он сжимал рукоять кинжала до белых костяшек.

Нейрит засмеялась после долгого взгляда на существо. Мужчины скосились на нее.

— Не волнуйтесь, это посланник богини мира, — она опустилась на траву, мужчины, поколебавшись, тоже присели.

— Позволите погреться у вашего костра? А то в лесу идет ливень.

Мужчины кивнули. Посланник подполз к костру и сказал:

— Есть одна легенда о зарождении света и тьмы, о том, что появится избранный, который уравновесит силы или, напротив, покачнет, — он собрался в кольцо и стал напоминать жуткую рептилию.

— Когда-то давно, в глубокой древности, миром правил хаос, любящий строгий порядок и не терпящий изменений. Он правил стабильно, без резких поворотов, но одна слишком амбициозная особа решила стать правителем своего мира. Она взбунтовалась, стала поднимать из глубин хаоса тварей. В совете началась паника, и мать первородного хаоса не знала, что делать. Кто-то предлагал отправить бунтарку в пустоту. Первородная мать в растерянности обратилась к ее нареченной паре[2] за помощью. Он обещал с бунтаркой поговорить, но каково было их удивление, когда они узнали, что она отправила свою пару в древний хаос, продолжая требовать власти. После долгих совещаний они согласились и, выделив ей территорию в космосе, позволили создать свой мир — так он поделился на свет и тьму. Но снова наступают волнительные времена, и среди вас есть избранный, который внесет порядок. Только он сможет открыть Храм Памяти, — с этими словами существо исчезло, оно оставило людей недоуменно смотреть в костер. Поле снова сомкнулось, и все рассеянно осматривались.

Мир снова взорвался шумом леса. В преддверии восхода солнца темное небо разлилось легким светом. Все молчали, допивая терпкий чай; разговаривать почему-то перехотелось.

— Что это всё значит? — спросил принц, смотря на Нейрит.

Она покачала головой.

— Не знаю. Сходи в Храм богини мира и расскажи там эту историю, — посоветовала она. — Думаю, нам пора возвращаться, — Нейрит как ни в чём не бывало встала, потянувшись. Охотники стали спешно собирать вещи, они не желали больше оставаться в лесу, — уж слишком здесь стало опасно.

[1]Мисúя — самый главный жрец в Атлантиде, царь жрецов.

[2]Нареченная пара — энергетическое соединение партнеров; они чувствуют все эмоции и чувства своей пары и всегда знают, где вторая половина. Разрыв очень болезненно сказывается на обоих.

Собрав вещи, они сквозь мокрые ветки пошли на выход. Трава липла к обуви, не отпуская гостей. Никто не может точно сказать, сколько они шли, но явно долго. Когда их встретил шумный город, Эфен с наслаждением вдохнул его воздух и залюбовался пирамидами, что соединялись с лучами солнца. На вершине каждой находились кристаллы, дающие питание и многое другое.

Принц потянулся и, попрощавшись с охотниками, парочка отправилась к храму. Мимо шли редкие прохожие, тогда мало кто передвигался на своих двоих — независимо от положения и статуса. Кто-то всё же предпочитал ходить пешком.

Они скользили между домами, приближаясь к храму, который находился в другой стороне от леса. Вскоре ворота райского сада распахнулись, и на парочку сурово посмотрел жрец.

— Я рад, что вы, Ваше Высочество, живы. Нейрит, кто вам позволил покидать территорию храма? — спрашивал он холодно, едва сдерживая раздражение. Король всё перевернул вверх дном, попало абсолютно всем, вплоть до непричастных жриц, но правителей всегда сложно понять, как и их поступки с мотивами.

В недоумении Нейрит потупила взгляд:

— Я не заметила, как оказалась за территорией сада, а потом мы потерялись, — она подняла голову и в упор посмотрела на жреца. В его глазах читалось недоверие. Он посмотрел на принца, тот кивнул.

— Да, чуть не забыл: король велел вам незамедлительно появиться дома.

Юноша покачал головой:

— Я остаюсь в храме, — заявил Эфен.

Брови жреца взлетели.

— Да, он остается здесь искупать свой грех. Он убил змею в священном саду.

Жрец кивнул, пропуская их внутрь. Они прошли по дорожке и промчались по ступенькам.

— Ваше Высочество, молитвенный зал для мужчин там, — он показал на синюю дверь, откуда доносились песни. — Но прежде предупредите отца, он и так не в себе.

Принц неохотно кивнул, ментально нащупывая короля.

— Мира вам, отец! — прозвучали его мысли.

— Эфен…

Принц его оборвал.

— Я остаюсь в храме богини Леон молиться ей, — на этих словах связь разлетелась в осколки, и решительным движением Эфен толкнул двери. Удивляясь новому гостю, все жрецы обернулись.

— Чем можем быть полезны многоуважаемому атланту? — подал голос самый старший, едва скрывая раздражение: вечная бесцеремонность венценосных особ.

— Помолиться, — вежливо ответил Эфен, опустился на ковер и встал на колени.

— За что? — оживились жрецы.

— Попросить прощения за убийство змеи и еще много чего, например, послать мне достойную супругу, — он начал шептать слова молитвы, и в зале возобновилось пение.

Когда закончилась молитва, все встали, и молодой жрец поклонился принцу в пояс:

— Господин, вы знаете о том, что должны теперь три дня держать пост, трудиться наравне со всеми, чтобы искупить свою вину: убирать, готовить, мыть посуду, пропалывать сады, танцевать и многое другое?

— Знаю, — холодно и высокомерно ответил принц. Эфен, конечно, не был в восторге от открывшихся перспектив, но физические работы его не пугали.

— А еще ходить за травами, набирать воду и тренироваться, — Эфен кивнул. Многие посмотрели с уважением, другой послал бы всех в бездну с их молитвами. «Отличный правитель выйдет, им можно будет всяко крутить, слишком богобоязненный», — эта мысль пронеслась в голове жреца.

— Позвольте вас проводить в ваши покои… — подал голос подросток с короткими русыми волосами, на вид которому было лет двенадцать, не больше. Они свернули в коридор, где столкнулись с Нейрит.

— Ой, простите, анидэ[1].

Она потрепала мальчика:

— Ничего страшного. Просто будь внимательнее. Эфен, как прошла молитва?

Принц закатил глаза:

— Хорошо, два часа на коленях выдержали.

— Что было не просто для его Высочества… Пойдешь со мной посуду мыть? — озорно спросила Нейрит. Юноша кивнул.

— Но мне сказали показать его комнату на три дня, — растерянно заявил мальчик.

— Я сама покажу. Беги, солнышко.

Они вместе спустились в просторную кухню со светлыми стенами и красивым стеклянным столом с зелеными завитушками. При виде горы посуды королевич округлил глаза.

— Это всё мыть надо?

Нейрит кивнула и протянула фартук.

— И почему вы искусственные интеллекты не заведете, не пойму? — ворчал принц.

— Потому что еда и посуда освящены.

Они приступили к работе. Испытывал ли Эфен ненависть? Да, пока Нейрит его не заболтала.

— Как тебе охотники? — спросила она, заметив его мрачное настроение и понимая, что к грязной работе он не приучен. Но всё бывает впервые. Принц вылил на тарелку средство и смыл водой. Только хотел поставить ее, как Нейрит перехватила его руку:

— Эфен, кто так моет посуду?

Он с удивлением посмотрел на нее.

— Все, — уверенно ответил он.

За спиной кто-то прыснул, и оба обернулись: миниатюрная блондинка сконфузилась и отвела взгляд, смотреть в глаза наследнику не хотелось.

— Но как иначе? — недоумевал он. Жрица вздохнула и открыла шкафчик.

— Вот здесь губки, берешь одну, наливаешь средство, — он подчинился. — Не надо так много! Капли достаточно, — проговорила она, скрывая улыбку. Как всё-таки приятно чему-то учить особу королевских кровей. — Теперь взял тарелку и провел по ней губкой.

Он стал усердно тереть одно место.

— Дырка скоро будет, тарелка-то большая!

Он прошел по кругу и новой губкой стер пену.

— Это под водой смывается! — воскликнула она.

Принц, зажав струю в кране, обрызгал Нейрит. Она с визгом отскочила. Эфен усмехнулся и, склонив голову, спросил:

— Так смывать?

Жрица ударила его полотенцем.

— Что творишь?! — юноша засмеялся и прополоскал посуду.

— Следи, чтобы пенки не было.

Он скептически посмотрел на нее.

— Пусть остается, вдруг из нее новая богиня родится, а мы ее смоем.

Звонкий смех ему был ответом. Он смыл пенку с посуды.

— Охотники интересные, я был бы не прочь с ними поохотиться, — наконец ответил он, домывая первую партию. Кастрюли и ножи ждали очереди принять душ.

— Что мешает?

Эфен пожал плечами.

— Надо ускориться, еще много дел.

Они покончили с грязной посудой.

— Какой дальше план?

Бросив в него полотенцем, заговорщическим голосом она произнесла:

— Танцы страсти… — принц заинтересованно посмотрел на Нейрит. — Пошли! Мужчины и женщины отдельно, встретимся ближе к вечеру, будут совместные практики, — она покачала головой и, на что-то нажав, исчезла.

Связь оборвалась, принц растерянно осмотрелся, рядом никого не было, и он не знал, куда идти дальше. Да и просить о помощи он как-то не привык. Желудок урчал, и Эфен с тоской посмотрел на холодильную комнату, словно насмехавшуюся над ним.

[1]Анидэ — так называли верховных жриц.

Танцы прошли, наступала очередная пытка для принца.

— Ваш этаж второй, — сказала Нейрит, подходя к нему.

— А может, роботов? — ответом был строгий взор. — Но полы же не священны, — попытался возразить он.

— Здесь всё священно. Труд приучает к терпению, трудолюбию и учит ценить чужое старание, — назидательно заметила Нейрит. Эфен поник, увильнуть не получилось. — Так что пошли за ведром и тряпкой. Надеюсь, ты попросил, чтобы тебе вещей на три дня принесли?

Принц помотал головой, об этом он почему-то не подумал.

— Тогда советую этим озаботиться, — заявила она и повела его в комнату со швабрами. Когда он увидел эти древние приспособления, отступил.

— Нет, Нейрит, я против. Они жутко выглядят: лентяйкой можно убить. Вдруг она оживет.

— Ваше Высочество, хватит разводить каламбур.

Принц застонал:

— Ну почему жизнь так несправедлива?

— Ручной труд — самый лучший. У него точно не бывает сбоев, в отличие от искусственного интеллекта.

Эфен с опаской смотрел на чудеса каменного века.

— Может, не надо?

Жрица рассмеялась.

— Надо-надо. Бери и не увиливай! — она выжидающе смотрела на юношу. Он взял лентяйку и ведро. — Тряпка висит там.

Королевич состроил гримасу и поднял тряпку двумя пальцами, словно это величайшее сокровище мира.

— Улыбнитесь, Ваше Высочество.

Ему захотелось домой, к слугам, а еще — понежиться в кроватке с очередной красавицей. Принц лениво поднялся на второй этаж следом за Нейрит.

— Умывальник слева, — указала девушка.

Гость нехотя зашел в умывальную, смотря с немым ужасом на окружающие предметы. Принц набрал полведра воды и направился в конец коридора.

— Рассказывай, как пользоваться, — потребовал Эфен.

— Берешь лентяйку. Видишь, внизу есть зажим? — принц вяло кивнул. — Вставляешь тряпку и зажимаешь с помощью этого рычага, — она показала на штуку над тонким прямоугольником в форме полуовала.

Он кивнул и осмотрелся по сторонам в поисках лазейки для побега.

— Не бросай алчный взгляд на мерцающий телепорт. Не сбежишь! — пообещала она и ударила его по пятой точке.

Пленник вздохнул.

— Дальше что?

Нейрит озадаченно посмотрела на принца и повела плечами.

— Видишь ведро? Можешь тряпку в него окунуть.

Эфен повиновался: окунул тряпку и шлепнул ее об пол. Верховная жрица попыталась скрыть раздражение.

— Кто так моет полы? Утопишь всех нас. И вообще, первым делом протирают пыль, потом моют полы, так что выливай воду.

Он брезгливо посмотрел на тряпку, которая еще и неприятно пахла, и стал доставать ее.

— Ты собрался ею протирать пыль? — изумилась девушка.

— Да.

Она отобрала грозное оружие у принца и добавила:

— Спустись вниз, возьми чистую тряпку у Аливии для протирания пыли и не забудь сменить воду!

Понимая, что от Нейрит не ускользнуть, юноша поплелся вниз. Инфант вернулся к девушке, размахивая новенькой, только что из магазина, тряпкой.

— Давай быстрее, у нас не так много времени, — бросила она, теряя терпение. Приятно, конечно, чему-то новому обучить королевскую особу, но всё же сколько это отнимает времени!

Эфен сменил воду и начал тереть стены, снимая слой пыли. Когда инфант дошел до первой комнаты, он бросил взгляд вдоль коридора. К принцу пришло неприятное осознание, что ему еще мыть все двадцать комнат. Его возмущение достигло пика.

— Я вам раб что ли, за всех прибираться? — он посмотрел на Нейрит. Проходящая рядом девушка вздрогнула, когда ментальные слова коснулись ее сознания. — Ничего не буду делать! — с этими словами он бросил ни в чём не виноватую тряпку.

Жрица склонила голову и посмотрела на него с прищуром.

— Что вы, Ваше Высочество, какое рабство, как вам такое могло прийти в голову? Мы нежно вас любим!

Эфен растерянно посмотрел на Нейрит, она величественно поклонилась и, встав на колени перед ним, произнесла:

— Прошу, милостивый Государь, не гневайтесь.

Он дернул ее за черный локон и бросил:

— Встань немедленно!

Она подчинилась.

— Как прикажет мой принц. А теперь можно вас попросить взять тряпку и продолжить свое дело? В следующий раз сто раз подумаете, прежде чем убивать беззащитное существо.

Эфен наклонился и со смехом поднял тряпку. Постучался в первую комнату. Помедлив, распахнул двери. На него устремился пустой взгляд жрицы. Она наконец сфокусировалась на инфанте, охнула и, встав с колен, поклонилась, но больше ее поразила тряпка в руках принца.

— Вы совсем? Уже принца припахали, имейте совесть! — возмутилась она в адрес Нейрит.

— Я о том же, — буркнул он, протирая предметы.

Чего в комнате жрицы только не было: полочки с книгами, различные статуэтки, свечи с аромамаслами, а на полу — мягкий белый ковер.

— Заслужил, — подмигнула верховная жрица.

— Давайте я всё сама сделаю.

Принц только хотел отдать «инструменты пыток» с облегчением…

— Нет, сестра Риана, пусть работает.

Жрица замолчала, нахмурила курносый нос от возмущения на Нейрит, но спорить не решилась. Юноша уныло вздохнул.

— Не вздыхай, тебя еще ждут туалеты.

— Что?! — он замер, широко распахнув темно-синие глаза, брови подпрыгнули, словно грозясь залезть на высокий лоб.

— Да-да, любимый мой! — пропела она, следя, чтобы он тщательно всё протирал. Через час они закончили с пылью. Жрица вручила ему веник и подтолкнула.

— А с этим что делать? — поинтересовался он.

— Подметать полы.

— Это как?

Нейрит забрала у него веник.

— Смотри и запоминай, второй раз показывать не буду, — она сделала несколько взмахов и передала ведьмино оружие принцу. Он стал мести, да так, что пыль радостно подпрыгивала, и жрица закашлялась. — Не так! Плавные делай движения, — возмутилась она.

Принц усмехнулся — ему нравилось наблюдать, как она сердится и возмущается. Он закончил с подметанием полов и ждал дальнейших инструкций от верховной жрицы.

— Приступайте к мытью полов.

Эфен вдел тряпку в лентяйку, окунул ее в воду, достал, не отжимая, опустил на пол и начал круговыми движениями водить по паркету, разводить лужи.

— Ваше Высочество, тряпку надо отжимать. Вы нас затопить хотите или кого-то травмировать?

— Это уже перебор! — сверкнул глазами принц, приподняв верхнюю губу.

Нейрит нахмурила лоб и посмотрела с раздражением.

— Хватит капризничать — не у себя во дворце! Тебе уже девятнадцать лет, а ведешь себя как ребенок! Думаешь, у меня времени много, чтобы с тобой нянчиться? Полно других дел. Так что ускорься, сделай милость.

Он стал неохотно касаться половой тряпки с гримасой мученика. С яростью и напряжением отжав тряпку, Эфен сделал глубокий вдох и выдох. «По сути, сам подписался, что мне мешает уйти? Ничего», — подумалось ему. С горем пополам он помыл коридор, пришла очередь туалетов. Принц вылил грязную воду, частично попав на пол, стал мыть, оставляя грязные разводы.

— Ваше Высочество, как я вас учила?!

— Может, лучше искусственный интеллект помоет туалеты? — жалостливо попросил он.

Она покачала головой, уперев руки в бока и сжав губы. Эфен, с выражением страдальца помыв полы, стал набирать воду в бачок и смывать несколько раз.

— Что ты делаешь?! — притопнула Нейрит, уже желая придушить принца собственными руками. Ну нельзя же быть настолько неспособным к бытовым делам!

— Не видишь, туалеты мою? — ответил инфант, хлопая ресницами.

— Возьми ершик в углу кабинки и орудуй им.

В принце проснулся бунтарский дух.

— Не собираюсь, — он вымыл руки и поспешил сбежать через телепорт, чтобы увидеть свою сестру с черными кудрями. Она с кем-то разговаривала.

— Привет, Юнона.

Девушки обернулись.

— Привет. У тебя, братишка, такой несчастный вид. Что, Бога заставили изображать или опыты ставили? — спросила она насмешливым голосом.

— Да ну тебя! Хуже — заставили полы драить вручную допотопным инструментом! — негодовал он.

Юнона рассмеялась.

— Крепчай, брат, я в тебя верю, — она хлопнула его по спине, и лицо ее приобрело озадаченный вид. — Ты знаешь, что в провинции Чарсон бизнесмены подняли бунт?

Принц покачал головой и со злобой добавил:

— Сто процентов, что этот бунт произошел не без помощи дяди Ника. Сколько его можно жалеть? Не понимаю!

Сестра пожала плечами.

— И что, отец решил всё пустить на самотек? — принц изогнул бровь.

— Нет, хочет отправить туда армию во главе с тобой или генералом Вермутом, но он еще думает. Дал строгий приказ: дядю Ника в плен не брать и тем более не убивать! — Юнона сделала недоуменный вид.

— И что ему мешает принять решение?

— Он не доверяет тебе, но хочет в то же время проверить — вот такая дилемма. Он просто уверен, что ты его ослушаешься.

Принц пожал плечами, никак это не комментируя.

— А, мелкий пошел! — сообщила она радостно. — Это так забавно смотрелось. Ты многое пропустил в гулянках и в стремлении быть поближе к Богине. А еще отец хочет тебе искать невесту! Хотя, мне кажется, он просто грозится; у нас принято по любви выходить замуж и жениться. Но если вопрос о невесте встанет остро — тебя женят на любой. Так что ищи себе избранницу и молись об этом, не терять же времени даром — подмигнула она.

— Вот ты где! — Нейрит осеклась и поклонилась. — С миром, Ваше Высочество! Чем можем быть обязаны? — обратилась к принцессе жрица.

Принц взглядом искал, куда бежать, когда Нейрит отвлеклась на Юнону.

— Нужен совет, — негромко произнесла Юнона.

— Что, влюбилась в кого-то? — подал голос брат.

— Даже если… — ответила Юнона, бросив томный взгляд на мимо проходящего жреца.

Принц хмыкнул.

— Тренируешься соблазнять мужчин? — подколол Эфен и получил тычок в бок от сестры.

— Пройдемте со мной, — позвала верховная жрица, величественно посмотрев на принца. Он ей подмигнул.

Эфен стоял, облокотившись на стену, его взгляд ни на ком не задерживался, а мысли плутали где-то далеко отсюда. «И для чего мы живем на белом свете? Неужели ради продолжения рода? Или всё же чтобы создавать что-то прекрасное, радовать богов новыми песнями, архитектурой и просто восторгаться великолепием зеленных листьев? Размышлять на тему бытия, наблюдать за окружающим миром, словно недавно родившиеся дети? Радоваться каждому моменту жизни: падению капель дождя, радуге в небе, соединяющей миры? Я уверен — это проход через миры. Радуга ведет вдаль и появляется в самый неожиданный момент. Может, когда-нибудь и атланты посетят далекие миры за границей возможностей. Каир, мой друг, где же ты, давно уже не связывались? Всё ли у тебя хорошо?» — принц потянулся сквозь нити неба, космос, совсем на другую планету и наткнулся на стену, отталкивающую его. Черные аккуратные брови взлетели от возмущения. Смутное ощущение тревоги прошлось горячей волной, а по телу побежали мурашки и разряды тока. Инфант ощутил контакт.

— Эфен, срочно возвращайся домой! — прозвенел высокий голос младшей сестры.

— Что случилось? — скидывая наваждение, тревожно спросил принц, и чья-то ладонь коснулась его плеча. Принц растопырил пальцы, чтобы проткнуть глаза противнику, и в последний миг смог остановить руку в нескольких миллиметрах от лица Нейрит.

— Ты что?! — испуганно вскрикнула Нейрит, отскочив в сторону и закрыв рукой лицо, словно от яркого света. — Ты мог убить!

— А я сколько раз говорил? Не делай никаких резких движений. Тебе просто повезло, что я успел остановить руку. Я реагирую на автомате, привычки с войны так просто не уходят. Прошло всего несколько месяцев с моего возвращения, — тяжело вздохнул Эфен.

— Пошли домывать туалеты, — перешла сразу к делу она.

Принц покачал головой. Большие зеленые глаза цвета травы широко раскрылись:

— Нет? — не поверила она увиденному жесту.

— Нет, — повторил принц, словами подтверждая свой жест, — мне надо срочно во дворец.

Инфант хмурился: на лбу появлялись складки, означая работу мыслей, недоступных жрице. Принц подошел к телепорту, набирая уже давно знакомый код.

Телепорт замерцал, последовала яркая вспышка, и его тело подхватил ветер, неся мимо деревьев, пирамид, дорог. Приземлился он у ворот дворца. Стража напряглась, но тут же расслабилась, заметив на полу белый рисунок, — телепорт, доступный только членам королевской семьи. Стражники расступились и пропустили принца во двор. Эфен вбежал по мраморному крыльцу. Оказавшись в замке, он понесся по устеленным ковром ступенькам. Инфант залетел в тронный зал, когда его схватила чья-то ручка. Королевич резко затормозил и ударил локтем по ребрам оказавшегося рядом атланта, вернее, как оказалось, атлантку. Девушка вскрикнула, потерла бок.

— Легче никак? Пошли скорее на балкон. Отец хочет приказать расстрелять бунтующих, — она говорила дрожащим голосом, с трудом сдерживая слезы.

Инфант подхватил ее, они вихрем забежали на балкон, едва не сбив с ног отца. Принц успел остановиться за статуей, и народ не видел его стремительного появления. Эфен оказался рядом с отцом, железной хваткой взял поднятую руку отца, уже завершающего жест.

— Не надо.

Отец повернулся и открыл рот:

— Что ты себе позволяешь?! — король нахмурил брови, прожигая обнаглевшего сына гневным взглядом.

— Дайте мне несколько минут, и я всё улажу, — попросил он, отпуская руку отца. Принц наклонился через балкон, и шумевший народ притих. А затем понеслись мысли атлантов, ураганом грозясь на своем пути смести всё.

«Мы требуем нового короля. Пусть принц Эфен Флоренц взойдет на престол!» — кричали одни.

«Смерть королю!» — кричали другие.

Мысли атлантов сталкивались и рассыпались на осколки. Эфен подмечал особо агрессивно настроенных, ставя метку на них, чтобы потом с ними разделаться.

«Долой монархию!» — кричали третьи.

Пот пробил принца, страх холодными щупальцами проникал в душу, стремясь вынуть ее. Инфант боялся, что кто-нибудь рискнет нарушить закон и применит ментальную атаку. Он сглотнул, передернул плечами и начал речь, настраиваясь на народ, накрывая их лепестками спокойствия. Он чувствовал, как в воздухе трещало недовольство, и хрупкая надежда разлеталась воздушными бабочками. Отец снова поднял руку и послал мысленный приказ, но принц его блокировал прежде, чем он долетел до армии. Инфант спиной чувствовал гнев отца, недоверие и подозрение в измене, но игнорировал их. Народ начинал затихать, ощущая мягкое прикосновение волн спокойствия; всё зло растворялось в них, даруя умиротворение. Все замерли в ожидании слов принца. А Эфен чувствовал, как энергия мощным потоком течет сквозь пальцы, ощущал, как клешнями вырывает из него резервные ресурсы, и к этому примешивался кислый вкус страха. Его руки слегка подрагивали, хотя он прикладывал все силы, чтобы скрыть свои эмоции. Он не имел права позволить панике овладеть им.

«Это всего лишь атланты, желающие лучшей жизни», — утешал он себя. Осознавая, что у него осталось не так много времени, он обрушил в страхе слишком большой поток энергии на гудевший народ.

Он установил со всеми ментальный контакт, медленно бледнея и ощущая подкатывающуюся тошноту, а вместе с ней пустоту. Отвоевывая невельт[1] за невельтом и поглощая всю энергию, словно прожорливый энергетический вампир, он похищал джоуль за джоулем, увеличивая свои аппетиты.

«Всем мира, — понеслись в толпу его мысли. — Я вас объединю в группы, и в каждой группе будет два передаточных звена, которые выберу наугад. Через них вы сможете посылать свои пожелания. Над каждым передатчиком будет стоять алая корона».

Эфен взял отца под контроль и стал вещать свои мысли через него:

— Я, Рудольф Первый, поклявшийся в свое время беречь народ, судить по справедливости, заботиться о вас, выслушаю все ваши просьбы и решу возникшие вопросы. Постараюсь удовлетворить все ваши потребности: для некоторых могут понадобиться особые условия и предпосылки, на другие нужны огромные ресурсы, которых после пятилетней войны мало. Я постараюсь решить все проблемы, некоторые сразу, другие — в течение нескольких лет.

Эфен чувствовал, что работает на пределе сил, так как его энергия была словно кровь, которая толчками выходила из артерии. Он понимал, что вложил слишком много сил, испугавшись многочисленной публики, и, осознавая это, он мог более разумно распределить энергию, но желание уложить волнения в народе одним нажимом взяло верх. Принц чувствовал, как слабеют ноги, и всё перед глазами начинает плыть. Инфант, стиснув зубы, направлял поток в массу и старался держаться прямо.

Вскоре все просьбы были изложены. К Рудольфу Первому и к его советникам обращались не раз, и король, скорее всего, игнорировал их просьбы, раз они решили устроить мятеж. Принц понимал, что его воздействие на сознание отца не осталось незамеченным королем и членами семьи, но от народа он постарался это скрыть, не желая уронить авторитет отца и посеять зерна враждебности по отношению к нынешнему правителю. Эфен ослабил хватку, опуская вожжи и позволяя народу очухаться, снова себя ощутить свободным. Он наложил последний раз волны спокойствия, заставляя их думать, что они сами приняли решение не бунтовать, а просто высказаться правителю, чтобы тот их точно услышал и принял меры.

— А теперь мирно расходитесь по домам и спите спокойно.

Эфен сделал предпоследний бросок, а потом закрепил в сознании отца, что он должен, по возможности, решить эти проблемы на свое усмотрение. Принц редко позволял себе воздействовать на отца, но, увы, он сейчас был слишком возбужден и разгневан, чтобы услышать своего сына и попытаться решить проблему миром. Несмотря на то, что пришлось бы сжать волю народа для подчинения королю, без оружия бы не обошлось. Ментальное воздействие лучше, чем бессмысленное кровопролитие, хотя иногда и оно нужно. Последним усилием принц отправил импульс тем, кто хотел смерти короля и свергнуть монархию вовсе, заложив в них программу самоубийства. Приспешников Ника он ненавидел всеми фибрами души, хотя атлантам не положено испытывать это темное, вязкое как болото чувство.

Принц на ватных ногах пошел на выход с балкона, чувствуя, что мир ускользает, словно ветер сквозь пальцы. Оказавшись наедине с собой, Эфен обессиленно сполз по стене, весь взмокший и почти ничего не видящий вокруг, он морально готовился к конфликту с отцом. Такую выходку он не спустит ему с рук, тем более для отца не стало тайной, что сын применил воздействие на его сознание. Принц прекрасно осознавал, что отец ничего ему не сможет противопоставить в ментальной борьбе, поэтому он воспользовался своими силами. Он был сильным псиоником, развивал свои способности до предела и продолжал работать над своим сознанием, желая даже переплюнуть Мисию.

Эфен ничего не видел вокруг, и это его напрягало. Мир не желал оставаться видимым, плавно ускользая прочь. Его била дрожь от перенапряжения, тошнило, банально не было сил, чтобы встать. «Дожили, принц сидит на полу!»

— Я позову врача, — услышал он издалека голос сестры.

Эфен попытался подняться, но тщетно: силы его оставили.

— И как... — раздался рык отца, но оборвался тут же.

Принц пытался сфокусировать взгляд, но он отказывался подчиняться.

— Всё хорошо, — произнес сухими губами инфант. Всё же Эфен сделал над собой усилие и плавно встал, опираясь о стенку. Мир кружился, грозясь снова его опрокинуть. — Просто не рассчитал силы. Истратил все, испугавшись, — дальше слова не произносились. Принца мутило.

— Выпейте, — прозвучал знакомый голос в голове принца. Ему подставили к губам флягу, а может, стакан. Эфен сделал сначала несколько неуверенных глотков, потом выпил залпом приторную густую жидкость. Сознание передумало покидать тело, и, наконец, зрение вернулось. Его окружали мать, отец, врач и младшая сестра Аринока.

— Вам лучше? — обеспокоенно поинтересовался доктор.

— Лучше. Спасибо вам, мистер Клайд, — ответил принц. Когда доктор ушел, он посмотрел на отца, в его взгляде исчезла тревога, и снова появился гнев.

— Как ты объяснишь свое поведение? Может, ты уже строишь заговоры по завоеванию трона? — накинулся отец.

— Да, Эфен, ты не имел права так поступать, — поддержала отца мать.

— Окей, два против одного, — заметил он, усмехнувшись. — В чём вы, отец, еще меня обвините? В соучастии в интригах вашего ненаглядного брата? Только спешу вас огорчить: я пока не горю желанием править. Я хочу гулять, напиваться и приходить домой без задних ног, участвовать в турнирах и зажимать красоток в углах, заниматься исследованиями в лабораториях, выводя новые расы и следя за их развитием. Государственные дела слишком много отнимают времени, лишая возможности заниматься личной жизнью. Повластвовать еще успею, ближе к двадцати трем годам желание появится, а возможно, и позже. Я перед вами чист, как всегда, и верен вам. Подчиняюсь вашей воле, как и все, отец, — Эфен сжимал и разжимал кулаки. Принц вполне пришел в себя, хотя еще и ощущал слабость в чреслах.

— А что отец должен был подумать про тебя, когда ты воспользовался своими способностями, подавив волю правителя? — заметила сердито мама.

— Мама, не лезьте в наши отношения с отцом, я без вас разберусь.

Сын не успел опомниться, как тяжелая рука отца ударила по губам, разбив их. Эфен рукавом рубашки утер кровь с губ, заметив, что сестра жмется к нему.

— Как ты разговариваешь с матерью? Извинись немедленно! — повелел отец.

А сестра негромко хихикнула, сказав:

— Кто-то больше не сможет целоваться с девушками.

Принц улыбнулся.

— Переживем. Позволите идти, отец? — спросил Эфен, проигнорировав слова короля.

— Пока не извинишься перед матерью — никуда не пойдешь, — ответил он холодно, смотря так, как будто хотел просверлить в сыне дыру.

— Зачем вам мои пустые извинения? Они прозвучат неискренне и будут сказаны лишь для того, чтобы вы мне позволили уйти, — сказал негромко инфант, глядя в разгневанные глаза отца. Под кожу заползал холодный страх. В гневе отец был страшен, и Эфен это знал не понаслышке.

— Вообще, папа, — сказала принцесса, выйдя вперед. — Я попросила Эфена в... — Эфен блокировал ее мысли, за что был награжден рассерженным взглядом сестры. Брови отца поползли вверх.

— Она здесь ни при чём, — вступился за нее принц. Аринока пихнула его локтем в бок, за что едва не получила, но он промахнулся, ударив в стену, когда сестра отклонилась. — Гребаные рефлексы, — выругался принц. — Когда это пройдет, отец, позвольте идти.

— Иди, но после ужина жду тебя у себя в кабинете. Слова — это пустой звук; тебе, мой сын, придется делом доказать свою верность мне, — отец взял под руку мать, и они удалились.

— Зачем ты не дал мне договорить? Теперь отец тебя будет во всём подозревать.

Принц поднял сестру на руки, покружил немного, затем опустил на землю и сказал:

— Он всегда меня подозревал и будет подозревать. Это нормальное явление между наследником и королем.

Аринока надула губы, сказав обиженно:

— Это неправильно. Леон говорила, что мы должны доверять друг другу, чтобы не сеять зерна раздора. Мирослава говорила то же самое.

Брат кивнул, взял сестру под локоть, и они пошли к тронному залу; скоро должны подать ужин, надо себя привести в порядок. Принц скрылся в своей опочивальне, где его ожидал слуга.

— Вы с кем-то подрались? — спросил он.

Принц покачал головой.

— Помоги мне переодеться, — повелел он.

Во время ужина все молчали, размышляя о своем. Тишина давила, словно вся семья поссорилась. Аринока лениво ковырялась в золотой тарелке, по краям отделанной сапфирами. Она бросала на старшего брата сочувствующие взгляды, и только самый младший вертелся и начинал капризничать, отказываясь есть. Он потянул ручки к Эфену, вытягиваясь словно змея. Мама шлепнула его по мягкому месту, сказав строго:

— Сиди нормально, упадешь!

Братец захныкал. Эфен поднялся из-за стола, ловя на себе недоверчивые и задумчивые взгляды отца, но старался их не замечать. Принц подошел к матери и забрал плачущего брата. Маленький принц улыбнулся, вцепившись своими ручонками в его шею. Эфен занял свое место и, взяв ложку, стал кормить младшего.

— Давай съедим ложечку за маму, — маленький принц улыбался и вертелся, отказываясь есть. — Хорошо, Альфред, чего ты хочешь? — спросил Эфен. Альфред потянулся к тарелке с засахаренными фруктами. — Вот, сначала поедим картошку, приготовленную в духовке, и я покормлю тебя фруктами. Ам! — сказал принц, натыкая на вилку картошку и отправляя себе в рот. — Как вкусно.

Маленький принц потянулся за картошкой в тарелке. Эфен поймал пухленькие пальцы брата.

— Нельзя, едят только с ложечки или вилки, — он снова попытался накормить принца, и тот послушно съел две ложки.

— Всё, поель, фукты, — сказал он, требовательно смотря на тарелку. Эфен махнул рукой, взял вилкой фрукты с тарелки и дал маленькому хулигану. Тот победно улыбнулся, смотря на родителей и показывая язык.

— Нельзя показывать язык, некрасиво! — Эфен погрозил ему пальчиком. Принц засмеялся.

— Киса.

Принц недоуменно осмотрелся.

— У нас нет кисы.

Мальчик стал показывать рукой:

— Там киса. Пойдем.

Принц отложил приборы и пошел за братом, который уже спрыгнул и тянул старшего брата за штанину. Они покинули дворец и пошли в сад. И правда, под кустиками пряталась кошка с котятами.

— Не трогай, — сказал Эфен, когда мелкий потянулся к котятам, и кошка зашипела. Старший брат осторожно взял котенка и получил лапой от мамы-кошки, она оставила автограф в виде царапин. — Можешь погладить.

Маленький принц радостно запрыгал и стал гладить идущего зигзагом золотого пушистого котенка с легким оттенком изумруда. Детенышу отроду был месяц.

— Давай его вернем к маме, а то смотри, она переживает.

Кошка шипела и кидалась, Эфен прикрывал рукой брата. Альфред отпустил котенка.

— Пошли играть! — позвал маленький принц.

— Альфред, в другой раз, мне надо к отцу, — инфант погладил братца по кудрявым русым волосам; только глаза у него были такие же, как у Эфена и отца. Принц пригласил нянек и, передав брата в надежные руки, поспешил в кабинет отца. Он шел быстрыми шагами, не желая еще больше его гневить. Их отношения и так достигли невероятного накала. Эфен постучался в кабинет.

— Войдите, — велел голос за дверью.

Принц распахнул тяжелую резную дубовую дверь. Отец бросил на сына мимолетный взгляд, кивнул на кресло и снова углубился в чтение документа.

К слову, кабинет отца всегда поражал принца своим величием. Огромный зал, который назывался кабинетом лишь условно, с хрустальными люстрами, большими окнами в полстены, сверху и снизу украшенными витражами. Пол был выложен черными и белыми плитами в шахматном порядке.

Значительную часть кабинета занимал рабочий стол короля. Он был сделан из цельного куска дуба со вставками из отделочного камня. Сидел король в кресле с высокой спинкой, отдаленно напоминающем трон. Всё оно было обтянуто красным бархатом с позолоченными краями. Вдоль мраморных стен стояли мягкие красные диванчики, кресла и пуфики, предназначенные для посетителей. На стенах висели картины, чередовавшиеся с фотографиями королевской семьи. У дальней стены располагались стеллажи и шкафы для книг, забитые до отказа. Отец любил книги, всегда старался, чтобы во дворце было что-нибудь новенькое. Спрашивал и у сына, чего ему хочется.

Эфен сидел, сложив руки, ожидая, когда отец обратит на него внимание. Ноздри отца раздувались, он продолжал хмуриться, возможно, всё еще гневался на сына, а может, что-то в отчете его не устроило. Или сразу и то, и другое. Рудольф наконец отложил документ в сторону, поставив свою подпись и печать, и посмотрел на сына. Правитель всё еще раздумывал, решая для себя какую-то задачу. Принцу казалось, что король колеблется, прикидывает так и эдак, просчитывает варианты.

— Думаю, Юнона тебе уже рассказала о восстании в провинции Чарсон, — Эфен утвердительно кивнул. — Думаю, ты в курсе или догадываешься, кто организовал восстание? — принц снова кивнул, сцепив руки в замок. — Ник Флоренц. Если ты и правда верен мне, как говоришь, то я ставлю перед тобой задачу подавить восстание в провинции любой ценной, но... — отец сделал паузу, явно ожидая увидеть реакцию сына.

— Но не трогать дядю Ника.

Отец удовлетворенно кивнул. В груди принца нарастало раздражение. Он давно уже думал его прикончить, не обращая внимания на чувства отца. Но сейчас неподчинение могло означать лишь одно: принц строит планы по захвату трона. Хотелось ударить по столу, чтобы он разлетелся вдребезги.

— Я думаю, мы друг друга поняли, — заметил отец, невзначай продолжая пристально изучать новую картину на стене.

Эфен вздохнул и выдохнул сквозь сжатые зубы.

— Позвольте мне, отец, задать один вопрос? — попросил Эфен, смотря с вызовом на короля. Отец кивнул. — Чего вы ждете? Когда ваш сводный брат ворвется во дворец, перережет всю нашу семью и воцарится на престоле?

Отец бросил косой взгляд на сына.

— Вопрос неверный. Ваше Высочество, вас не интересует, с каким я вас отправлю войском? — произнес отец, выделяя каждое слово.

Принц расплылся в хищной улыбке.

— Это второй вопрос, хотя я уже знаю на него ответ, — заметил принц. Эфен встал, подошел к бару, достал превосходное вино, разлил по бокалам и сделал глоток.

— Я надеюсь, что он успокоится или его прикончит кто-то другой. У меня не поднимется на него рука, — ответил честно правитель.

— Спасибо за честность. Но с вашей опекой, пусть и на расстоянии, это невозможно. Значит, кто-то другой. Этим кем-то другим буду я, правда, после того, как выполню ваш приказ в идеале. Когда прикажете выступать? — поинтересовался принц.

— Завтра на рассвете. Думаю, тебе хватит времени собраться. Вот план.

«В Вэдлока бездну план», — хотелось сказать юнцу, но всё же тогда он был бы не прав. Стоит предусмотреть все возможные события. Принц забрал папку с планом.

— Позволите идти?

Отец устало кивнул. Инфант встал и вышел из кабинета. «Как меня раздражает его сентиментальность, — вскрикнул принц мысленно. — Давно уже с ним можно было покончить, но нет, у бедного дяди Ника было слишком тяжелое детство. Будь я на месте деда, ни за что бы его не признал своим сыном, даже если это была бы правда», — с такими мыслями принц покинул кабинет отца и уже под светом солнечных ламп читал план действий, не соглашаясь с некоторыми пунктами. Уснул принц глубокой ночью в размышлениях.

Утро выдалось тяжелым. У принца всё ломило. Всё же работа с народом не прошла для него бесследно. Принц потянулся и встал, морщась от боли. Слуга поднес ему тазик с ароматизированной водой. Принц умылся и велел подать завтрак в комнату. Позавтракав, он стал одеваться. Войска уже были готовы к перебросу на фронт. Провинция Чарсон ждала их.

Эфен надел тонкую, словно пленка, наноброню. Она была прочной и защищала от удара меча или лазерного луча, запущенного на расстоянии. Принц накинул черный плащ, пристегнул оружие и, допив вино, отдал мысленный приказ выдвигаться. Войска шагали через секретные телепорты, которые сразу выносили их на нужные позиции. В городе Чарли вовсю шли сражения, горели дома и леса. Народ скандировал:

— Долой монархию, да здравствует республика! Уничтожим всех существ, посмевших покуситься на Атлантиду!

Многое кричали они, когда принц отдал приказ открыть огонь. Засверкали клинки алым пламенем, выпуская снопы огня. Кошки цеплялись за пирамидальные дома и оттуда открывали лазерный огонь. Принц двигался со своей армией, отдавая приказы. Эфен рубил мечом направо и налево, кого-то пронзая огнем, а иногда холодом, стоило ему нажать кнопку. Слышались стоны, крики, проклятия, в воздухе пахло паленым мясом. Атланты умирали, свято уверенные, что борются за освобождение от несуществующих тварей.

— Сожгите город. Не щадить никого: ни детей, ни взрослых, только Ника возьмите живым, — приказывал Эфен, ментально разыскивая дядю.

А тот почувствовал запах жареного и бросился в бега, прокладывая себе и соратникам путь к отступлению. Нику вовсе не нравился приказ взять его живым, возможно, лишь для того, чтобы казнить публично. Несколько солдат и офицеров дышали им в спину, вскоре Ник оказался окружен и обезоружен. Попытка отталкивать ментально кончилась провалом — на всех стояла мощная защита. Город горел, под ногами ощущались толчки.

— Сейсмическое оружие! — крикнули приспешники Ника.

— Доставьте его во дворец, — приказал Эфен.

Офицер растерялся:

— А что скажет король?

— Я сам с ним объяснюсь, — ответил принц.

В итоге были уничтожены город и несколько деревень. Эфен появился во дворце перед троном отца. С ним появились офицеры с пленными. Глаза отца сверкнули.

— Я сказал Ника не трогать!

Принц улыбнулся и опустился перед отцом на колени.

— Ваше Величество, его никто не трогает, он живой. Я хотел ему позволить посмотреть на казнь своих соратников. Неужели вы откажете в таком маленьком удовольствии? Просто хочу, чтобы он знал, что я сделаю с ним, когда взойду на престол, если, конечно, до этого момента доживу.

— Значит, ты ослушался отца, щенок? — подал голос Ник, за что получил болезненный тычок от офицера и словил суровый взгляд короля.

— Ник, мой дорогой брат, мне ничто сейчас не помешает приказать тебя казнить. Никто тебе не давал права голоса и, тем более, права оскорблять моих детей. Поднимись, Эфен. Принц встал, поклонившись отцу. — Хорошо, будь по-твоему.

Вскоре на площади собрался народ на казнь. Ник стоял на балконе со скрытым лицом, чтобы народ не знал, что он у короля в руках, хотя слухов избежать не получится. Всего схватили пятерых лидеров: двух повесили, а других трех... Кого-то медленно жарили на костре, с другого содрали кожу, а третий сам стал калечить себя, попав под псиатаку Эфена. Ник смотрел за всем спокойно, словно это его не касается. Эфен стоял рядом.

— Эфен, я позабочусь, чтобы ты не взошел на престол, и тогда буду наслаждаться твоей агонией.

Эфен ничего не ответил. Когда казнь закончилась, Нику подлили снотворного и оставили в лесу. А королю сказали, что его отпустили. Принц приказал вывести его в лес, оставить без оружия и еды. Принц надеялся, что тот умрет, хотя это была слабая надежда, но в открытую выступить он не мог. Приказ отца они выполнили: он сказал отпустить Ника сразу, как кончится казнь. А как повеление было выполнено — это уже другой вопрос.

Солнце медленно угасало, когда Эфен решил одеться обычным горожанином и прогуляться по вечерней Атлантиде без охраны, в полном одиночестве. Осталось лишь уйти незаметно, что принц мог делать с легкостью, петляя по потайным ходам.

[1]Невельт — единица измерения атлантов. Один невельт равен одному сантиметру.