Право на любовь

Резко, со свистом рассекают воздух крылья несущего меня на спине дракона. От слепящей золотом чешуи под ладонями пышет жаром. Холодный ветер бьет в лицо, заставляет слезиться глаза, треплет распущенные волосы, путается в подоле платья. 

Далеко-далеко внизу ярким лоскутным одеялом перемежаются леса и поля, расшитые голубыми нитями рек. Так далеко, что высота перестает казаться страшной, не воспринимается всерьез. 

Мы мчимся вперед, к неведомой мне цели. Я еще не знаю, что ждет в конце этого пути.

Черные громады туч медленно встают на горизонте, постепенно занимая половину небосклона. Грозовой фронт расползается по миру, жадно пожирая солнечный свет, погружая землю в непроглядные сумерки, из которых не будет возврата.

Меня пугает тьма. Пугает и завораживает. Я чувствую себя кроликом, которому суждено стать добычей удава. Зверек бессильно смотрит остекленевшими глазами на охотника, чует опасность гипнотизирующего танца змеи, но сделать уже ничего не может. 

Спасенья нет! Чудовище, пришедшее из древних легенд, чтобы захватить мои небеса, рычит, сверкает багровыми вспышками молний, тянет хищные грязные руки. Мы несемся ему навстречу, позабыв об осторожности. Столкновения не избежать! 

Будет буря!

— Будет буря, — дракон, молчавший весь полет, вторит моим тревожным мыслям.

Мы рядом с грозовым фронтом. Тучи встают перед нами непроницаемой клубящейся стеной, полностью закрывая небо. Ветер бросает в лицо горсти ледяной воды. Сверкает молния, разбиваясь на сотни змеек. В глазах пляшут радужные искры. Несколько секунд я совершенно ничего не вижу.

Дракон на мгновение замирает, широко расправив крылья, подобно былинному богатырю, бросающему вызов вражеской орде. Боевой клич далеко разносится по пустынным небесам, устрашающим напоминанием для неприятеля обрушивается на землю. Только нас некому услышать: сейчас в мире грез нет ни врагов, ни друзей. Мы одни в этом штормящем небе. 

Дракон рыбкой ныряет в нетерпеливо ждущую мглу.

В беспросветный туман, обволакивающий, мокрый, холодный, наэлектризованный до предела — еще чуть-чуть и волосы встанут дыбом. Влажная одежда неприятно липнет к телу, я мгновенно замерзаю. До боли стискиваю челюсть, чтобы не стучать зубами. 

Ветер налетает то сверху, то снизу, то справа, то слева, грозясь сорвать меня со спины дракона. Я судорожно пытаюсь удержаться, но онемевшие пальцы бесполезно скользят по гладкой чешуе. Дракон борется со стихией, мечется из стороны в сторону, свивается в кольца, неожиданно устремляется вниз, резко взмывает вверх — и я не понимаю, каким чудом еще не упала. Мне кажется, я оседлала саму бурю. 

Частые пурпурные вспышки освещают изнанку облаков, и мой спутник еще одна молния, золотая. Яркая, ослепительная, обжигающая. Дикая, непокорная. Заставляющая дрожать от страха и восхищения. Неожиданно приходит понимание: дракон не воюет с ветром и дождем, он… танцует.

— Время, Lona Ra! Время почти пришло! — дракон смеется. Он счастлив.

Время для чего? Среди тьмы туч и ветвистых сверкающих змей разрядов я вижу тени. Рожденные бурей, бьющиеся с ней, пляшущие с ней. Не обращающие внимания друг на друга. Сотни фантомов в непроглядной мгле, захватившей мое небо. Еще драконы?

— Будь готова сделать выбор! Раскрой крылья, юный птенец! 

Тени устремляются ко мне, парят рядом, мчатся мимо и сквозь меня. Я среди тьмы и теней. Единственный источник света — чешуя дракона, на котором я лечу. 

— Скоро! Торопись! — не один, сотни голосов. Близких и далеких. Громких и едва слышных. Знакомых и чужих.

Дракон больше не подчиняется ветру, он стремится вверх, мощными взмахами крыльев рассекая черную пену грозовых облаков. Свет становится сильнее, до боли в глазах. Я слепну от сияния брони. По золотым крыльям, гибкой шее, прижатым к брюху лапам текут сине-белые ручейки разрядов, добираются до моих ног, скользят по рукам, груди. Я ощущаю, как немеет тело, но мне даже приятно. Я становлюсь частью бури.

Последний взмах крыльев, и мы прорываем завесу мрака, вылетая на простор. Исполинская воронка туч медленно вихрится внизу, под ногами, а над головой сквозь прозрачный синий хрусталь неба я могу видеть далекие-далекие звезды, ставшие немного ближе. Тяну руку в безнадежной попытке дотронуться до манящего бирюзового огонька. Так высоко не летают даже драконы.

— Будь готова!

Касаюсь самыми кончиками пальцев и сгораю. Осыпаюсь вниз в ждущую бездну осколками звезды, белым пеплом, черной золой, лентами молний. Слышу усталый печальный голос.

— В следующий раз…

_____________________________________________

Любимица Солнца

Летний ветерок шелестел в пышных кронах деревьев, путаясь в ветвях, приносил запахи мха, прелой прошлогодней листвы, робких лесных цветов. В просветах зеленого купола виднелось далекое синее небо, по которому медленно и лениво ползли белые барашки облаков. Журчал ручей. Торопливо шмыгнула, перескочив с ветки на ветку ловкая проказница-белка. Глухо и монотонно стучал работяга-дятел. Тянула заунывный мотив кукушка.

Ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку…

Спрашивать у вредной птицы, сколько я еще проживу, не хотелось. Жизнь — слишком хрупкая и ценная вещь, чтобы отдавать ее на волю случая.

Я замерла, тревожно прислушалась. Облегченно перевела дух, уловив тихое, едва заметное дыхание. Повернулась на бок, приподнялась на локте, вгляделась в серое, осунувшееся лицо с темными кругами под запавшими глазами. Рик, не умирай, ты же мне обещал.

Эйфория, охватившая меня от внезапно обретенной свободы, продлилась недолго. Ровно до момента, когда дракон, державшийся из последних сил, устал бороться c надвигающейся тьмой и потерял сознание. Это случилось в нескольких верстах от злополучного поместья, где меня в течение трех бесконечно долгих дней держали пленницей. Близко, очень близко, чтобы я, вновь обретшая способность трезво мыслить, могла ощущать себя в безопасности. 

Пришлось бросить лошадей и углубиться в окружающий тракт лес, надеясь нехитрым маневром сбить возможную погоню со следа. Удивительно, но помогло: воины ныне покойного лорда Стэкла до сих пор не нашли нас. Следопыты из солдат Кагероса получились никудышные.

Я села, настороженно огляделась. Странно, я совершенно не представляла, как добралась до места, в котором находилась, не говоря уже о направлении, откуда пришла. Спешное бегство отпечаталось в памяти несколькими разрозненными фрагментами, кусочками мозаики, упорно не желающими складываться в общую картину. Я помнила, как пыталась стянуть с меченого неподдающуюся куртку, отдирала присохшую ткань рубахи. Как сдавленно ругаясь, зашивала и перетягивала кровоточащие раны. И разжимала кинжалом стиснутые зубы, чтобы влить лекарство.

Потрепанная походная сумка с зельями, путешествующая со мной со времен побега из Южного Храма, каким-то чудом обнаружилась среди поклажи, нагруженной на лошадей. Я случайно увидела ее, когда искала ткань, годящуюся для перевязки.

Вспомнились бесконечные блуждания по лесу. Я брела между деревьев, продираясь через кустарник и буреломы, спотыкалась, падала, вновь вставала, пытаясь как можно дальше уйти от дороги. Дракон, казалось, твердо решил откинуть когти и оттягивал руки неподъемным грузом. Я выбросила сумку с припасами, когда поняла, что не могу больше тащить ее. А спустя пару сотен шагов рухнула на землю и не поднялась…

Сколько же прошло времени?

Сколько его осталось? Меня охватила паника. Действие зелья, которым я напоила дракона, стремясь выиграть у судьбы несколько часов, скоро закончится. Нужно срочно отыскать лекаря. 

Горько усмехнулась. Я же сама целительница, почти закончившая школу Южного Храма! Но толку от моих способностей никакого. Мне сейчас требовалась умелая волшебница из верховных семей клана, а не растяпа с исчерпанным резервом. 

Применение чуждой магии крови полностью опустошило меня. Я чувствовала себя разбитой и обессиленной. Зверски голодной. И совершенно несчастной. Заживающее запястье неприятно зудело. В мыслях царил кавардак. Кукушка продолжала повторять раздражающую дразнилку. Рядом тихо дышал дракон.

Рик, не умирай!

Идея, внезапно пришедшая в голову, была неожиданной и отчаянной до дерзости. Но такие обычно и срабатывают. Я не рискну вновь экспериментировать с магией крови, а резерв до сих пор пуст, высушен до дна. Но ведь у меня еще есть аура — обычно неприкасаемая оболочка, присущая каждому живому существу. Если я аккуратно позаимствую немного оттуда, скажем, три сотых или даже одну двадцатую, это не причинит мне особого вреда. Я, возможно, даже не заболею. Поем сытнее (проблему добычи предполагаемого ужина решу позже, в порядке очереди) и хорошенько высплюсь.

Плетение сформировалось непривычно легко, не потребовав усилий с моей стороны. Поток живительного тепла хлынул на дракона, восстанавливая нарушенные связи, сшивая поврежденные ткани, заживляя раны. То, что еще месяц назад выглядело невозможным, в одно мгновение обернулось естественным и само собой разумеющимся. Для меня не осталось недостижимых горизонтов и непреодолимых преград. 

Хаос, вечный, нетленный! Как восхитительно! Ошеломляюще! Я не могла даже представить, насколько прекрасно это чувство сродни всемогуществу! Будто я, изнывая от жажды, пила из пересыхающей мутной лужи, а сейчас вышла к огромному озеру с кристально чистой водой. Словно за спиной распахнулись невидимые крылья! Неужели скоро всегда будет так здорово?!     

Аура таяла быстро, непозволительно быстро. Одна двадцатая. Я не заметила, как исчерпала отпущенную себе самой энергию. Мало. Если сейчас остановлюсь, все усилия окажутся напрасными. Я, наверно, могу пожертвовать и одной десятой. Рискну.

Ладони, направляющие заклинание, сначала просто чесались, потом заныли, а спустя пару минут у меня появилось ощущение, что я сунула руки в огонь: поток энергии оказался чересчур мощным для меня. 

Терпи, Лана. Рано сдаваться. 

Зашумело в ушах. Голову сдавило в тугих тисках, нашпиговали опилками и ватой. В глазах расползались темные пятнышки, съедая солнечный свет. Восторг сменились апатией и отупением. Одна седьмая. Еще чуть-чуть. 

Чей-то тихий шепот. Опять память крови?

«Ни в песках южных пустынь, ни в снегах северных гор не вырастить даже крохотного цветка. Жар и холод убивают вернее острого клинка».

Не бывает безвыходных ситуаций. Все зависит от цены, которую ты готова заплатить.

Цена… Что за цена?

«Огонь и вода… только вместе они способны дать рождение новому миру. Но чтобы объединить их, придется пожертвовать чем-то важным… важнее жизни. 

Ты согласна отдать свое будущее?»

Я… не понимаю. 

— Прекрати! — звонкая оплеуха разбила наваждение, прогнала назойливые голоса. 

Я недоуменно посмотрела на окружающий лес, пронизанный лучами солнца, на болевшие ладони, к моему изумлению, не сожженные до костей, на рассерженное лицо приподнявшегося на локтях дракона. 

— Хочешь лишиться крыльев? Бестолочь! Что ты творишь? — судя по гневно сдвинутым к переносице бровям, Рик был в ярости.

— Ты умирал, — растерянно отозвалась я.

— Жаль тебя разочаровывать, но не дождешься! — нагло заявил дракон, откидываясь назад и закрывая глаза. — Лана…

Продолжение я не расслышала.

— Рик? — позвала я. 

Дракон не ответил: снова потерял сознание. Неужели я зря старалась? Нет. Я с облегчением заметила, как на лицо спутника стали постепенно возвращаться краски. Значит, помогло.

Земля внезапно качнулась, и я, чтобы не упасть, схватилась рукой за выступающий корень. Болезненно прищурилась — дневной свет вдруг стал нестерпимо ярким, до рези в глазах. Задерните шторы, пожалуйста! Какие шторы? 

Деревья расплывались неясными тенями, закручиваясь в затейливом танце вокруг меня. Со мной явно творилось что-то странное. Голову заполонили образы, полузабытые воспоминания, слова, не имеющие смысла. Хаос, вечный, нетленный! Ничего не понимаю! Но почему-то мне кажется важным разобраться.

Что происходит?

Может, если задать нужный вопрос, я смогу получить ответ.

Где я нахожусь? Кусты. Березы. Ели. Осинки. Деревья. Много деревьев. Лес. Я в лесу? Неправильный вопрос.

Думай!

Кто я? Нет. Это сложно. Дальше…

Почему дракон разозлился? 

Я не совершила ничего плохого. Вроде бы. 

Мысли путались, сталкивались, вызывая в голове гулкое эхо. Тише, тише, драгоценные, я всех выслушаю. Не спешите, соблюдайте очередь. 

Так, о чем я? Я уверена, что поступила правильно! А он драться и кричать! Я взмокла, напряженно припоминая, что, собственно говоря, делала? Безрезультатно. Спросить у дракона?

— Рик? Эй, ледяной демон? — меченый вредничал, не желая отвечать. Хаос с тобой! Обижусь и уйду! Я не шучу! Слышишь?! Я серьезно собираюсь уйти! А ты оставайся один! 

Ноги подкашивались, не желая никуда шагать. Предатели! Вступили в сговор с ошибкой северной природы, безмятежно дрыхнущей по соседству. Ладно, я вам все-все припомню! Но сначала пойму, почему мир такой забавный?! Кружится-кружится-кружится… как карусель. Смешно! Я не сдержалась и захихикала.

— Chinito?! — откуда-то из-за деревьев возник мужчина. — Chaos! Ты что еще придумала, девочка?!

— А ты кто? — глупо поинтересовалась я у своего видения. То, что находившийся передо мной человек являлся плодом моей больной фантазии, я нисколько не сомневалась: откуда взяться людям в глухом лесу?  

Хотя, в общем, нормальная галлюцинация. Какое занимательное слово «галлюцинация»! А они бывают ненормальные? 

Я пригляделась к фантому. Не чудовище, не страхолюдина с когтями, клыками и щупальцами, обычный человек. Или нечеловек? Среднего роста, пухленький, неуклюжий. Лицо добродушное, располагающее. Черные жесткие волосы острижены под корень. Пышные усы сливаются с короткой аккуратно выровненной бородкой. В уголках узких зеленоватых глаз собрались морщинки — пришелец оказался далеко не молод. Незнакомец был одет в короткий халат и шаровары из блестящего изумрудного шелка, расшитого золотой нитью, с узором из танцующих драконов. Где он видел таких необычных драконов? Странный, неподходящий к окружающему пейзажу наряд человека еще раз убедил меня в нереальности происходящего.

— Друг, — лицо мужчины расплылось в фальшивой улыбке.

— Правда? — настороженно уточнила я.

— Правда, chinito. Веришь? — видение не спешило приближаться, напряженно ожидая ответа.

Я задумалась, собирая разбежавшиеся мысли. Мысли решили поводить хоровод и не обращали на меня никакого внимания. Оставив их в покое, я радостно объявила.

— Да! — это моя галлюцинация, и она не причинит мне вреда. 

Я неожиданно сделала потрясающее открытие: весь мир ненастоящий! Я просто вообразила и лес, и таинственного пришельца, и даже спящего Рика. И земля не земля. И небо не небо. И даже деревьев нет! Ничего нет! Я все придумала! Как необычно! И весело! Я захохотала.

Человек подошел. Осторожно, с опаской. Незнакомец чего-то боялся. Я недоуменно огляделась, ища причину. Поняла.

— Рик не страшный! Хороший! Правда-правда! И вообще, он собрался умереть, а я ему не дала, — наябедничала я на меченого. — Я использовала… использовала ауру! Вот! Здорово?

— Молодец! — похвалила меня моя фантазия. — Но больше так не делай. Ты уже взрослая девочка и не должна совершать необдуманных поступков. 

— Хорошо. Не буду, — легко пообещала я.

Человек сел рядом, осторожно обнял. Мне неожиданно стало уютно и тепло. Я почувствовала, что глаза слипаются. Наверно, я просто устала. Вспомнилось, что я зачем-то целую ночь провела у окна, собираясь ударить себя стилетом. Глупая! Когда нож вонзается в тело — это очень больно. 

— Я хочу спать! — капризно протянула я.

— Спи, chinito, — я притулила голову на его коленях. Тяжелая ладонь легла на макушку, ласково провела по волосам. Как в детстве, далеком и безмятежном. — Спи спокойно. Ты в безопасности.

***

— Птичку! Покажи птичку! — я сижу на полу и нетерпеливо тереблю свисающий подол роскошного платья сестры. Харатэль, лежащая на низком диванчике, строго отвечает.

— Попроси на лангвэ. 

— Птичку! — я обиженно кукшусь, готовясь разреветься. 

— Mi shaihan’e-a sitk’e kasky, asori, — говорит Харатэль непреклонным тоном. И я знаю, мне не переспорить сестру.

— Mei shakan re… — язык путается в незнакомых словах, которые в моем исполнении звучат грубо и резано, в отличие от музыкального напева сестры.

— Mi shaihan’e-a sitk’e kasky, asori, — терпеливо повторяет Харатэль, чуть медленней и растягивая гласные, давая мне возможность вслушаться в их мелодию.

— Драгоценная, совершенно ни к чему мучить ребенка, — раздается от двери приятный мужской голос, и комната наполняется восхитительными огнями, пляшущими вокруг меня. Разноцветными, яркими, теплыми. Я увлеченно ловлю их в ладони и не сразу замечаю, что Харатэль встала.

— Если вам нужна мать, ее нет дома, — тон сестры подчеркнуто вежлив и холоден. Но почему? Ведь большой таинственный незнакомец такой добрый.

— Жаль, — мужчина улыбается, нисколько не расстроившись. 

— Вам лучше уйти, — Харатэль делает шаг вперед, вставая между мной и драконом. 

— Неужели ты совсем не рада меня видеть, дорогая? Хватит дуть прекрасные губки, иначе все кавалеры разбегутся, — он покровительственно треплет распущенные волосы сестры.

— Уходите!

— Малышка прогоняет меня. Почему подлунный мир настолько жесток? — мужчина разочарованно взмахивает руками.

— Шут! — цедит сквозь зубы сестра. — Если бы отец…

— Послушай меня, девочка, — напускное веселье слетает с незваного гостя, словно шелуха с семечек. — Мне прекрасно понятно твое недовольство, но мои отношения с твоей матерью тебя не касаются. И лучше детям не совать очаровательный носик, куда не следует. Ты ведь знаешь Закон?

Харатэль отступает, закрывая меня собой, испуганно просит.

— Уйдите! Пожалуйста…

***

Ветер обвевал разгоряченное лицо долгожданной прохладой. От стволов деревьев, впитавших жар солнечных лучей, приятно пахло смолой. Прощаясь с уходящим днем, лениво раскачивались ветви с зеленым кружевом листвы. Небо выцветало, приобретая печальный бледно-фиолетовый оттенок. Вечерело. 

Я несколько минут лежала, не шевелясь, бездумно вперив взгляд в теряющую краски высь. Наконец, собравшись с духом, попыталась приподняться. Жалобно застонала. Ой-ей. Голова разлетелась на тысячу кусочков. Кусочки сталкивались друг с другом и издавали противный раздражающий звон. 

Жгло руки. Я перевела взгляд на них и ужаснулась: кожу от пальцев до запястий (а закатав рукав повыше, я убедилась, что до локтей) покрывали многочисленные гнойнички и язвочки. Хаос!

Хаос, вечный, нетленный! Временное помрачение рассудка, вызванное заклинанием, схлынуло, и я почувствовала, как меня бьет крупная дрожь от осознания произошедшего. Жрица, ты… ты не просто бестолочь! Ты дура! С полным отсутствием здравого смысла. Только такая безрассудная ослица, как ты, способна использовать сначала незнакомую магию крови, а затем влезть в собственную ауру. Бревнышко стоеросовое! Ума у тебя не больше, чем у соседней осины!

С первых занятий по плетениям и потокам ученикам вдалбливали: никогда и ни за что не трогайте ауру. Чужую, а особенно свою. Вмешательство может привести к болезни, уродству, смерти. И не только — изменение ауры влияет на разум. Вспышки подозрительности или, наоборот, излишней доверчивости. Отсутствие инстинкта самосохранения. Обидчивость. Не мотивируемые приступы агрессии. Нарушение причинно-следственных связей. Потеря ориентации в пространстве и времени. Галлюцинации.

Я настороженно прислушивалась к себе, страшась обнаружить тревожные симптомы. Но, похоже, обошлось. Облегченно выдохнула. Свихнувшийся дракон не просто неприятное зрелище, но и довольно опасное. Я могла разнести в щепки половину леса, прежде чем умереть от истощения. 

Деревья вокруг выглядели нетронутыми. Никаких следов магии. С ветки ближайшей березы за мной с интересом наблюдала сорока. Птица склонила голову набок и внимательно изучала поляну черными бусинами глаз, ища, чем поживиться. 

— Mi shaihan’e-a sitk’e kasky, asori, — рассеянно пробормотала я, вспомнив сон.

Дотянулась до валявшейся на земле палки и запустила в любопытную обитательницу леса. Промазала. Но испуганная сорока вспорхнула с дерева и улетела прочь, оглашая окрестности гневными воплями. Не люблю черно-белых сплетниц.

Я зажмурилась, потерла виски, пытаясь понять, в какой момент перестала контролировать заклинание. Я ведь заметила странность происходящего, но изменить уже ничего не смогла, с головой окунувшись в омут безумия. Бррр… мерзкое ощущение. 

Как я вернулась? Меня вернули? Мужчина. Дракон. Из восточного клана. Был ли он на самом деле? Или со мной пошутила разыгравшаяся фантазия? И если он был, то куда потом исчез? Я внимательно осмотрелась, но, ожидаемо (никудышный из меня траппер), не обнаружила никаких следов. Странно. 

Медленно, стараясь не делать резких движений, я потянулась к дорожному мешку. Замерла, осознавая, что чужак, похоже, все-таки мне не привиделся, иначе кто принес на поляну брошенную мной в лесу сумку?

Хаос, вечный и нетленный! Я неловко пошевелилась, и потревоженная голова отозвалась радостным звоном, разом прогнав все посторонние мысли. 

Зубами распутала завязки, вытряхнула содержимое на землю. В нос ударил густой терпкий смрад. Одна из «небьющихся» склянок треснула (неужели когда я споткнулась и «удачно» приложилась об корень?). Зелье растеклось, испортив травы и порошки в холщовых мешочках — теперь только выбросить. 

Голову сдавило тисками, заставив отодвинуть подсчет убытков на более подходящее время.

Я вытащила из кучи малы черный матовый пузырек, залпом осушила. Недовольно поморщилась. Горько. Но мне полегчало: голова перестала болеть, решив остаться целой и на своем законном месте. 

Следующей вещью, привлекшей внимание, оказался знакомый браслет-накопитель. Я застегнула артефакт на запястье, с досадой отметив, что он наполовину пуст. Мда, Лана, некоторые вещи в подлунном мире никогда не меняются. Например, твоя лень. Магия тонким ручейком потекла из браслета, заполняя дыры в рваной ауре. Жаль, что у браслета маленький запас.

Я перебралась к Рику. Меченый спал. Глубоким целебным сном. Лицо дракона утратило пепельную серость. Дыхание стало ровным и глубоким. Раны хоть и не затянулись до конца, но больше не представляли угрозы для жизни.

Поздравляю, Лана! Твое безрассудное поведение все же принесло положительные плоды. 

Я решила не будить дракона. Чтобы поправиться, ему необходим отдых. А мне бы неплохо заняться обустройством временного лагеря: сколько же можно валяться на сырой земле! Несмотря на начало лета, ночью прохладно — недолго и простудиться. Только насморка нам не хватало для полного счастья!

За последующий час я смогла соорудить более-менее приличную постель из еловых веток да набрать немного хвороста — маловато для уютной ночевки, но сил на большее не хватило. Я чувствовала себя волом после весенней пахоты. Тело, измученное утренними экспериментами с магией, жаждало покоя и сна.

Хорошо, что неизвестный доброхот притащил на поляну мешок со снаряжением: я не уверена, что смогла бы отыскать в лесу брошенные вещи, скорее уж, сама заблудилась. В туго набитой сумке обнаружились два теплых одеяла, кулек сухарей, короткий нож и парочка полезных мелочей. Например, запасная рубашка, которую я тут же без сожаления разорвала на бинты. Руки под пропитанной мазями тканью ныли и щипали — когда ломала ветки, я разодрала в кровь покрытые язвами ладони. С болью приходилось мириться: раны от колдовства заживают гораздо медленнее и неохотнее, чем нанесенные обыкновенным мечом. В этом плане Рику повезло: Альтэсса Запада самоуверенно ограничился призванием чистого клинка.

Пока я занималась делами, солнце опустилось ниже, пронизав лес косыми янтарными лучами. Стало прохладнее. Появились комары, набросившиеся на меня с прожорливостью великанов, пару месяцев просидевших на голодном пайке. Воздух звенел от тонкого пронзительного писка. Я не успевала отмахиваться от роя окруживших меня насекомых. Проклятые кровососы добирались до всех открытых участков, а иногда прокусывали даже сквозь одежду. Вскоре у меня зудело везде, где только можно, и я едва удерживалась, чтобы не чесаться. 

Сдавшись, я развела небольшой костерок, хотя и собиралась приберечь хворост на ночь. Несколько веток можжевельника, брошенные в огонь, распространили над поляной сладковатый аромат, напрочь отбивший у комаров аппетит, и принесли мне желанное спокойствие. Укутавшись в одеяло, я смотрела на пламя, жадно пожирающее скудные запасы хвороста, и пыталась размышлять о недалеком будущем, благо свободного времени было предостаточно.

Странно, но бедственное положение, в котором я оказалась, совершенно не тревожило меня. Возможно, я просто устала от волнений: минувшие дни оказались богаты на события и переживания, а теперь, когда угроза слегка отступила, на смену напряжению пришло опустошение. Отрешенность. 

Весело подмигивающий огонек дарил лживое ощущение уюта и безопасности. Беззаботно, сонно перекликались птицы. О чем-то мирно шептал ручей. Мысли в голове медленно и неторопливо приобретали кристальную четкость.

После долгих поисков я наконец-то увидела врага в лицо и едва не погибла. Мой таинственный противник оказался намного сильнее и опаснее, чем я представляла. Западные завоеватели. Драконы, пошедшие против Завета, возжаждавшие власти над миром. Изменники, предавшие свой народ. Так меня учили, я верила.  

Я плотнее запахнула одеяло, сжалась в комок. 

«Не станет Императором людей тот, в ком течет кровь Дракона, — гласит Завет. — Богу не подходит мантия короля, Дракону чужда власть над миром». 

Древние были правы: жить в подлунных королевствах оказалось гораздо интереснее, чем править ими. В сплетнях сварливой соседки-склочницы, кознях недоброжелателей и протянутой ладони друга гораздо больше искренности, чем в подобострастных речах советников и лицемерных улыбках заграничных послов. Глупцы те, кто, трусливо отгораживаясь незримой стеной титулов и званий, теряют бесценный дар свободы. Когда каждый взгляд ловят сотни глаз, каждому слову внимают сотни ушей, каждый шаг известен сотням слуг, роскошный дворец превращается в тюрьму, из которой нет спасения. Император становится пленником своего трона. Ты не живешь, ты следуешь придуманным до тебя традициям. Ты не вправе поступать, как хочешь: каждый напомнит тебе о долге перед страной. Ты лишь марионетка в руках судьбы. Но тебе не сбежать. Потому что… королевству необходим король! 

«Дракон принадлежит всему миру, и весь мир принадлежит Дракону». 

Дракон свободен выбирать дорогу, по которой идти. Нам даны время и магия — великая сила, способная изменить подлунные королевства. Но если каждый начнет править мир по своему разумению, что от него останется? Какой цели добивался западный клан? Чего хотел Альтэсса Кагерос тиа Стэкла, Закатное Пламя? Неужели его желанием было только возродить легендарную Империю, воспетую в сказаниях менестрелей, и стать во главе ее? Но дракону…

«Дракону чужда власть над миром».

Верно ли это? Внезапно меня охватили сомнения. Формально верховная жрица не имеет никакого отношения к правителям южных королевств. Фактически же от Харатэль зависит судьба всего Предела. Я прекрасно помню, как при дворе постоянно вертелись послы и приказчики правителей и знатных вельмож, желающих воспользоваться способностями целительниц и, естественно, готовых дорого заплатить за них — не только звонкой монетой, но и разного рода услугами. Каждый ребенок от Огненной бухты до Ночного Моря знает о Южном Храме и его жрицах.

Слово Альтэссы Аратая будет решающим в распрях северных народов. Воины снежного клана, способные победить многократно превосходящую их армию людей, ради забавы служащие наемниками в дружинах мелких князьков. Убийцы, легко проникающие в надежно охраняемую крепость. О них с опаской шепчутся по темным углам. Их боятся. С ними стараются не связываться.

Нужны ли Повелителям Небес громкие титулы, если они и так играют этим миром, как хотят? Да, Завет ограничивает вмешательство во внутренние дела людей — целительницы-драконы не отправятся по городам и селам, избавляя от недугов и даря благодать всем страждущим. Ассасин из теней Аратая не станет убивать короля-тирана по заказу его недовольного родственничка-бунтаря, претендующего на трон. Северный воин-маг не призовет огонь и молнии на головы солдат вражеской армии. 

Но Завет можно толковать различно. Связь драконов и мира людей гораздо крепче, чем мне виделось из-за стен Южного Храма. Мы неожиданно оказались очень похожи. И если человек овладеет силой крови Древних, то будет ли он отличаться от меня? Неужели мы больше люди, чем драконы? 

Внезапная мысль пугала. Я попыталась отогнать ее. Ересь! Я наследница Крылатых Властителей! Воля Древних — закон, воплощение их воли — Завет, проводники ее — избранные Альтэссы. Воспоминание-червоточина подленько напомнило, что однажды, когда сбежала из Южного Храма, я уже воспротивилась приказу Повелительницы. 

Слово Древних — непреложный закон, которые кланы не смеют преступить. Подчиняясь Матери, Харатэль была вынуждена отказаться от попыток вернуть меня. Древние вступились, и западным завоевателям сохранили жизнь. Истинный Дракон пожелал, и несмышленая девчонка стала эссой…

Я помотала головой.

Я верю в мудрость Совета. В правильность его действий. Я верна Пределам и решусь на все, чтобы защитить свой мир, сохранить неизменным. Тот, кто пытается разрушить его, люди ли, драконы, враги! Никаких исключений. Никаких сомнений. Так проще и надежнее. 

Решение принесло успокоение, лишь где-то глубоко внутри остался неприятный осадок, будто невидимая трещинка в фарфоровой чашке — снаружи не заметить, но звук уже другой.

Западные завоеватели будут уничтожены. Я должна быстрее связаться с Харатэль и предупредить ее об угрозе. Сестра обязательно придумает, что делать. Но для начала неплохо бы выяснить, как мне выбраться к обжитым местам.

Деревья окружали стоянку равнодушной стеной. Сумерки накрывали мир ватным одеялом. В небе зажигались первые звезды, безразлично взирающие на землю. Воробьи, весело щебетавшие в листве, смолкли. В окутавшей лес глухой тишине зловеще заухал филин, заставив поежиться и настороженно оглядеться. Я ничего не смогла различить в подступающей мгле, замершей на границе круга света. Огонь слепил глаза, но гасить с трудом разожженный костер не хотелось. Отобранный у темноты кусочек поляны казался последним надежным оплотом, моей маленькой крепостью перед надвигающейся армией ночи.

Смогу ли я выжить в лесу? Я до сих пор, спустя целый месяц, проведенный в походе с Риком, не научилась ориентироваться. Мне не известно направление, в котором находятся друзья. У меня практически нет припасов, а начало крестника не лучшее время для поиска пропитания. Природа лишь недавно сбросила весенний цвет, и пройдет немало времени, прежде чем ветви деревьев, напившихся дождевой воды и бережно собравших тепло солнца, отяжелеют от плодов. Впрочем, к моим услугам коренья, трава и кора, если не повезет с охотой (а в благосклонности Шанса после всех устроенных им подлянок я сильно сомневалась). От голода не умру. Главная проблема — меченый. Мне не утащить его, я слишком ослабла. Еще неизвестно, как аукнутся эксперименты с магией. Пока дракон не встанет на ноги, мы прикованы к одному месту. Следует позаботиться об укрытии на случай непогоды.

Рик. Риккард тиа Исланд. Почему ты спас меня? Почему передумал? И не пожалеешь ли впоследствии о своем выборе? Ты отказался от возможности снять Печать (любой Альтэсса, даже покойный ныне Король Предателей, способен оспорить решение Совета на своей земле), вновь обрести Небо и крылья. Силу. Власть. Будущее. Променял свободу на бесправное положение раба, от смерти которого отделяет лишь сумасбродство избалованной девчонки. Глупый, безрассудный выбор, неприемлемый для гордого воина снегов. Почему? 

Меченый крепко спал. Ждать от него ответа было бессмысленно.

Почему, Рик? Ведь ты верил в иной путь, когда драконы открыто встанут во главе людей. Верил настолько сильно, что смог увести за собой в бездну треть северного клана. А Юнаэтра? Слепая среброкосая девушка, использующая тебя для достижения непонятных целей. Ты ведь по-настоящему любил ее. Твою Вьюну. 

Я скрипнула зубами. Бессердечная расчетливая тварь, спрятавшаяся под миловидным обликом. Я уничтожу тебя! Не только из личной мести, хотя я не забыла про покушения на мою жизнь. Не забыла и не простила. Ты заслужила смерть тем, что создала магию крови! Я хочу добраться до тебя не менее сильно, чем ты до меня. 

Я нахмурилась, задумалась. Странное поведение леди Иньлэрт не давало покоя. Почему Юнаэтра настойчиво пытается убить меня? Наши дороги не пересекались в прошлом, во времена Раскола я была лишь несмышленым птенцом. Я не могла помешать ей. Или я ошибаюсь? 

Следует ли ожидать погони? Я сомневаюсь, что девица проворонила бы случай разделаться со мной. Неужели в поместье не нашлось ни одного следопыта, тот же Дирк Риттер? Либо меня и Рика нарочно отпустили, что заставляет прийти к крайне неприятным выводам, либо северянке помешали. 

Мужчина в восточном наряде... Кто он? Почему помог нам? И вернется ли? Я заставила себя отказаться от робкой надежды. Лана, сейчас ты должна рассчитывать исключительно на свои силы, а не бессмысленно ждать, пока тебя в очередной раз спасут.

Прогорел и потух костер. Некоторое время еще тлели угли, светясь внутренним алым огнем, потом погасли и они. Лишь звезды задорно перемигивались в вышине, да округлившаяся располневшая луна вальяжно взбиралась на небосклон, разбивая ночь на тьму и тени. 

Слишком много вопросов, на которые у меня нет ответов.

Хочу ли я на самом деле знать, что творится под небом этого мира? Ведь я успела убедиться, что тайны могут быть смертельно опасными, а правда приносить боль. 

Тихо шелестел воздух под крыльями хищной птицы, ищущей добычу. Стихли шорохи в траве — грызуны затаились, выжидая, пока минует угроза. Если охота окажется неудачной, сова останется голодной. Но правда в том, что жизнь совы означает смерть мышат-полевок, испуганно спрятавшихся в норы. В природе все взаимосвязано. Жизнь и смерть неразделимы…

Я раздраженно потерла виски. Хаос! Меня уже увело в бессмысленную философию. Хватит терзаться размышлениями, Лана! Лучше ложись спать: утро вечера мудренее. 

Я привычно нырнула под общее одеяло, осторожно прижалась к теплому дракону, стараясь не потревожить его раны. И устало улыбнулась от внезапно пришедшей в голову мысли. Знаешь, Рик, я действительно рада, что ты на моей стороне. 

____________________________________________________

Малышка

Мне хотелось бы увидеть птицу, пожалуйста.

Без наложенных на лезвие проклятий и ядов.

Огненная Бухта — самая южная точка материка.

Ночное море — море на севере материка.

Снежный клан — второе название семей драконов, относящихся к Северному Пределу, также как клан солнца — драконы юга, клан ветра — западные драконы, клан гор — восточные.

Тени — название одного из отрядов драконов, занимающиеся шпионажем и заказными убийствами по приказу Совета. 

Одно из прозвищ западного Альтэссы Кагероса

Пастух-ветер лениво перегонял по небу отару белоснежных барашков-облаков. Иногда одно из них случайно наползало на солнце, и тогда лес погружался в сумерки. Приветственно шелестела листва деревьев. Натужно жужжал большой жук, кружащийся над раскрытым мешком. Щебетали птицы… я наконец-то поняла, что разбудило меня и заставило насторожиться. Птицы пели, но лишь в отдалении, а вокруг царила тишина, будто кто-то распугал пернатый хор.

Я медленно приподнялась, огляделась. И тут же бросилась обратно, прикрывая собой Рика. Тяжелые лапы с втянутыми в последний миг когтями сильно ударили по лопаткам, заставив буквально вжаться в дракона. Челюсти впустую щелкнули в дюйме от шеи. Потом давление исчезло — атакующая кошка продолжила движение, прыгнула дальше, использовав мою спину в качестве трамплина.

— Алис! — я оттолкнулась от земли, приподнялась на руках.

Спутница рассерженно зашипела, недовольная вмешательством. Сузившиеся глаза горели колдовской зеленью. Белая короткая шерсть встала дыбом, уши прижались к голове. Хвост бешено хлестал по лапам.

Я болезненно потянулась: сильно приложила, паршивка! Хорошо хоть не когтями, а то валяться бы мне с распоротой спиной. Сейчас я тебе все выскажу по поводу нападения на мирно спящих драконов! 

Но я не успела начать нравоучительную тираду, потому что в этот миг подо мной зашевелился меченый. Рик открыл глаза, удивленно посмотрел на мое напряженное лицо. Бесстыже перевел взгляд ниже, прямо в вырез рубахи. Задумчиво изрек.

— Первый раз я просыпаюсь в объятиях девушки и не помню, как мы очутились в одной постели.

Я почувствовала, что краска заливает лицо. Попыталась отодвинуться, но потеряла равновесие и снова упала на дракона. Рик выглянул из-за моего плеча, присвистнул.

— Значит, еще и кошка.

Спутница выпустила когти, угрожающе оскалилась.

— Алис! Нет! Я запрещаю! — я вклинилась между драконом и ощерившейся хищницей. Осторожно, медленно коснулась пальцами искаженной яростью морды. Упрямо повторила, глядя в зрачки, сузившиеся в вертикальные линии. — Я запрещаю! 

Хорошо хоть Рик понял ситуацию и не стал лезть на рожон, дразня кошку. Спутница нехотя спрятала клыки. Обиженно мяукнула, не понимая моего поступка.

«Плохо. Опасность. Враг». 

— Друг! — я почесала кошку за ухом. Алис медленно успокаивалась. Шерсть опала, хвост прекратил метаться из стороны в сторону. Из глаз исчез кровожадный блеск охотницы, увидевшей добычу. Кошка потерлась макушкой о ладонь, напрашиваясь на новую ласку. Перевернулась на спину, подставляя брюхо. 

— Славная моя, — прошептала я, зарываясь пальцами в мягкий теплый мех. — Умница.

Довольное урчание Спутницы странным образом внушало надежду, заставляя поверить, что теперь все будет хорошо. Я обязательно выберусь из леса, встречусь с друзьями — вместе мы придумаем, как справиться с западной заразой. Алис выведет меня. 

— Как мило, — ехидно прокомментировал меченый, напоминая о своем присутствии. — Девочки, вы бы не увлекались.

Я резко обернулась.

— Дурень! Бескрылый! Ты просто… 

Я решила не сдерживать рвущиеся наружу чувства, и за последующие несколько минут дракон узнал о себе немало нового и поучительного. По мере того, как постепенно иссякал поток моего красноречия, ухмылка на лице северянина становилась шире и шире. Наконец я выдохлась. Жалобно посмотрела в глаза Рика. Всхлипнула.

— Я так за тебя испугалась! — я уткнулась носом в плечо меченого и банально разревелась. Впервые за очень долгое время.

Дракон от неожиданности вздрогнул, растерянно провел рукой по моим волосам.

— Тише. Ничего страшного не случилось.

Слезы текли ручьем, обильно орошая землю и куртку северянина, выплескивая наружу скопившееся напряжение. Принося облегчение. Слишком много всего произошло, чересчур быстро развивались события. Последние несколько дней обернулись стремительным горным потоком, опасным, непредсказуемым, и мне лишь чудом удалось выплыть.

Воин осторожно попробовал разжать мои пальцы, вцепившиеся в его одежду.

— Тише, девочка. Хватит. Эссы не должны плакать. 

Алис потерлась об плечо, вопросительно муркнула. Я положила ладонь ей на загривок, ища поддержку. Отодвинулась от Рика, неловко смахивая слезы. Смущенно потупилась, устыдившись минутной слабости. Сейчас дракон все мне выскажет про нюней, не умеющих держать себя в руках, и будет прав. Но Рик молчал. И даже не улыбался, пристально изучая мое лицо, словно пытаясь увидеть нечто недоступное ему.

— Лана, что с твоей аурой?

Я прислушалась к себе. Странно. Аура выглядела целой. Нетронутой. Будто я вчера и не раздирала ее варварски на части. Может, светилась чуть слабее, но подобное случается от простой усталости, к примеру, в конце напряженного трудового дня. Восстановилась за одну ночь? Я нервно хихикнула. Невозможно! Произошедшее противоречило всем канонам магии. Я скорее поверю, что вчерашние события мне приснились. Но изуродованные руки служили наглядным доказательством моего безумного поступка. Да и Рик очнулся.

— Лана? — в голосе дракона послышалось беспокойство.

— Я в порядке. В полном, — я видела, как на лице меченого проступает недоверие: он прекрасно разбирался в плетениях, чтобы засомневаться в моих словах. — Правда, в порядке.

Он нахмурился. Резко обернулся, окидывая взглядом поляну. Напрягся. Прищурился.

— Здесь кто-то был?

— Не знаю, — честно созналась я. — Когда потеряла контроль над собой, я видела мужчину. Дракона из восточного клана. Мне могло просто померещиться.

Я уже не была уверена в правдивости моих воспоминаний.

Рик попробовал встать. Не получилось. Смирившись, вновь растянулся на одеяле. Раздраженно поджал губы. 

— Сколько я… проспал?

— Вчерашний день и ночь.

Дракон помрачнел еще больше.

— Мне не нравится эта неопределенность. Пришелец из клана гор… Что ему нужно? Если он хотел помочь нам, то почему внезапно исчез, постаравшись замести следы? Мог он искать вещь, хранящуюся у тебя?

— У меня нет ничего ценного, — я задумчиво посмотрела на тяжелый браслет грубой ковки, оттягивающий руку. С сомнением качнула головой. Накопители, конечно, стоили дорого, но не считались большой редкостью. — Ничего. Даже медальон жрицы я потеряла.

Когда я очнулась в поместье, амулета на мне не оказалось. 

— Держи, — Рик вытащил из внутреннего кармана мою цепочку со знакомым символом целительницы. — Я сберег. Почти, — добавил он, помедлив.

Дракон недоуменно растер рубиновую крошку, оставшуюся на пальцах — кристалл, висевший рядом с медальоном, от прикосновения северянина рассыпался, словно был сделан из сухого песка. На одеяло упало тяжелое кольцо с огромным темно-синим сапфиром. Неожиданное возвращение вещи, которую я считала утерянной навсегда, обрадовало меня. Алис нашла нас, Рик очнулся, теперь кольцо… определенно, у неудачливой южной эссы началась светлая полоса. 

— Харатэль сказала, что перстень принадлежал моему отцу, — безделушка болталась даже на большом пальце, да и не привыкла я носить украшения. И готовящееся зелье могут случайно испортить, и направление потоков сбивают. Впрочем, как заметила сестра на мои оправдания и попытки свалить очередную неудачу на коварное украшение, плохому танцору и ноги мешают.

Я задумчиво потеребила камень, решая, что делать: оставить на руке, рискуя обронить, или повесить обратно на цепочку рядом с медальоном. Заметила, что дракон пристально изучает кольцо. Кокетливо улыбнулась.

— Мне идет?

— Эта вещь из Восточного Предела, — Рик поднял взгляд. — Лана, кем был твой отец? 

— Гардэн, — мысль об отце стерла возвращающуюся улыбку. — Гардэн тиа Раскай, страж Южного Предела. Тень. Я не помню его. Он погиб. Двадцать лет назад. В самом начале войны.

— Лана, — дракон посерьезнел, будто собираясь сказать что-то важное и неприятное. В черных глазах вновь мелькнула пугающая меня бездна. — За три года до Раскола Запад почти перестал скрывать свои намерения. Ходили слухи о планах Кагероса создать империю драконов, но никто всерьез не верил, что клан неба пойдет на нарушение Завета. Аратай и Нейс слепо надеялись образумить собрата… 

Рик запнулся, продолжил.

— Практически все разведчики, работавшие в Западном Пределе и не подчинявшиеся Повелителю ветров, были схвачены, а затем по распоряжению Альтэссы Кагероса казнены, — меченый на мгновение прикрыл глаза. — Конец тридцатых — смутное время, тяжелое для кланов. Период расцвета культов, ратующих за чистоту человеческой расы, ищущих «драконью» скверну. На сектантов в итоге и свалили вину, на них и Братство. Нашли козла отпущения, и великий мудрый Совет с радостью принял отговорку, давая Западу время на подготовку удара, — Рик отвел взгляд. — Среди убитых теней был и муж Нейс Непокорной, Гардэн тиа Раскай. Лана, человек, которого ты считаешь отцом, погиб за два года до твоего рождения! 

Я отшатнулась.

— Ложь!

— У меня нет причин обманывать. Впрочем, ты не обязана мне верить. Даже наоборот, учитывая, что я натворил… — он сбился, замолчал.

Несколько слов заставили меня растеряться. Меченый, ослабевший от ран, придавленный грузом вины, терзаемый сомнениями, заставлял меня ощущать себя не в своей тарелке. Рик всегда казался решительным, знающим, что предпринять, способным преодолеть самое сложное препятствие, найти ответ на любой вопрос. Столкновение с прошлым его изменило. Прошлое порой бывает сильнее настоящего. 

Что нам делать, Рик? Разбитую вазу не склеить, утраченное доверие не вернуть — так утверждают. Но не глупость ли рыдать над разлетевшимися по углам черепками? Не лучше ли смести их в совок и выбросить за ограду, освободив место для новых чувств и дел? Прошлого не изменить. Но можно его принять. И отпустить, сбросив оковы былых неудач. 

Мы слишком часто ошибались. Очень много утаивали, стремясь сохранить в неприкосновенности броню, в которую заковали души, испугавшись боли. Но нам повезло. Судьба дала второй шанс — я прекрасно представляю ценность такого подарка и не истрачу его впустую. Риккард тиа Исланд, Демон льда, я хочу быть твоим другом! А ты?

— Я категорически против подобных авантюр!

Дракон удивленно посмотрел на меня.

— Ты меня подвел! Мы не договаривались, что придется драться с Кагеросом, — обиженным тоном капризного ребенка продолжила я. 

— Эсса? — сквозь первое ошеломление в черных глазах северянина проступило сомнение в ясности рассудка одного непутевого птенца.

— Не называй меня так! Терпеть не могу этот титул! Одни проблемы от него. Подскажешь, как избавиться?

— Забудь. Тебе не понравится, — Рик вновь помрачнел, но я не собиралась останавливаться.

…Боль…ослепительно-алая…

Я легкомысленно тряхнула головой, отгоняя чужое воспоминание.

— А вдруг? Никакой ответственности, никто не твердит про честь клана. Иди, куда хочешь, занимайся, чем нравится! Красота! — продолжила я воодушевленно нести полнейший бред. 

— Жрица, не мели чепуху! — в голосе дракона появилось раздражение, обрадовавшее меня. Злящийся Рик гораздо привычнее Рика виноватого. — Ты не понимаешь…

Меченый подозрительно прищурился. Догадался.

— Лана?

— Мир? — я улыбнулась. Раскрыла ладонь, как часто делала в детстве, когда после очередной ссоры с Крисом нам надоедало дуться по разным углам, и мы решали, что играть вместе гораздо интереснее, чем поодиночке.

— Уверена? — дракон не спешил принять протянутую руку, словно боялся, что я передумаю в последний момент.

— Ничего страшного ведь не случилось, — повторила я его слова, которыми он успокаивал меня несколько минут назад.

— Я…

— Ты спас меня.

— Этого мало, — с сомнением покачал он головой. — Я просто исправлял свою ошибку.

— Этого достаточно.

***

После обеда началась гроза. Горизонт за каких-то полчаса затянуло черной мглой, превратив яркий летний день в серые сумерки, разрываемые ветвящимися верстовыми змеями молний. Одна неосторожно вспорола брюхо одутловатых разжиревших туч, обрушив на землю настоящий ливень. Тяжелые капли воды барабанили по крыше шалаша, служившего нам убежищем, по траве и листве, рождая монотонный усыпляющий шелест. Мутные потоки воды, перемешанные с песком и землей, устремлялись вниз по склонам, вливались в бурлящую, вскипевшую пузырями реку, бегущую на дне оврага. 

Я прижималась к теплому боку недовольной кошки и сонно, устало жмурилась. 

В летней грозе есть особое очарование, отличающее ее и от унылой затяжной осенней мороси, и от веселых вешних дождей. Завораживающая необузданная ярость неукрощенной природы.

— Сильные ливни быстро заканчиваются, — заметил Рик, бережно баюкая раненную руку. 

Алис, обиженно свернувшаяся в клубок, скептически покосилась на него и вновь отвернулась. Все-таки иногда у больших кошек есть преимущество — после долгих уговоров и упрашиваний Спутница согласилась поработать ездовым животным и прокатить северянина, хотя и не испытывала от моей идеи никакого удовольствия, что и выражала всем своим видом. Начавшийся дождь настроение ей не улучшил: как и любая другая представительница семейства кошачьих, Алис терпеть не могла сырость.

— Сегодня мы уже никуда не пойдем, — пустующая охотничья стоянка, на которую повезло наткнуться нашей необычной компании, располагалась верстах в четырех от места прошлой ночевки, но даже это небольшое расстояние далось нелегко. — Переночуем здесь, хорошо? А завтра я попробую раздобыть еды.

Рик неопределенно хмыкнул, правильно ставя под сомнения мои охотничьи способности. Я и сама не сильно рассчитывала на успех предприятия, но выбора не оставалось: последний, разделенный по-братски сухарь едва притупил чувство голода. Живот недовольно бурчал, я искала, чем отвлечься, чтобы не обращать внимания на его справедливые требования. Пальцы наткнулись на перстень из Восточного Предела. Украшение мешалось, натирало палец, периодически цеплялось за вещи и одежду, носить его было непривычно. В небе сверкнула молния, и сапфир подмигнул мне темно-синим всполохом. 

— Рик, а ты уверен… насчет лорда Раскай? 

С какой-то робкой надеждой я ждала отрицательного ответа, но на лице дракона, смотревшего на меня с тревожным сочувствием, не появилось и намека на сомнения.

— Да. У меня хорошая память на имена и даты.

— Но Харатэль не стала бы обманывать, — возразила я и осеклась: старшая сестра никогда открыто не говорила со мной об отце, умело уводя разговор в сторону, едва мы касались родственных уз. Из редких, небрежно оброненных фраз у меня сложилось впечатление, что я дочь Нейс тиа Ланкарра и Гардэна тиа Раскай. Хотя, если вспомнить, никто ни разу не подтверждал правдивость моих выводов.

Мать после смерти законного мужа нашла утешение в объятиях нового полюбовника? Тогда слова Кагероса приобретают смысл: я лиаро, Харатэль нет. 

Нахмурилась. Я уже достаточно взрослая, чтобы избавиться от наивной веры в вечную любовь. «Жили долго и счастливо и умерли в один день» бывает только в детских сказках, но никак не в реальности. В подлунном мире измены и интрижки на стороне встречаются не реже, чем верность до гроба. 

Но даже если моя мать горячо и искренне любила мужа, никто не вправе заставить красивую цветущую женщину носить вдовий траур до конца ее дней. Естественней, что со временем она встретит дракона или человека, который растопит лед печали по безвозвратно ушедшему в Последний Предел, заставит почувствовать тепло в груди. С кем она создаст новую семью, родит детей. Почему же тогда в душе поднимается раздражение и обида за лорда Раскай, которого я даже не знала?

Я встряхнулась от внезапно возникшей мысли — а ведь мой настоящий отец, вероятно, жив! Я могу встретиться с ним! Сердце дрогнуло, замерло, застучало с удвоенной силой. Харатэль наверняка в курсе. Мне бы набраться решимости и настоять на серьезном разговоре. Мда, проще сказать, чем сделать.

Еще одна молния отразилась в гранях сапфира яркой искрой. Возможно ли? Я постаралась в точности припомнить незнакомца восточного клана, выдернувшего меня из магического безумия. Добродушное толстощекое лицо. Лукавая зелень умудренных жизнью глаз. Широкая глупая улыбка, отдающая фальшью. Хотя, если бы передо мной сидел свихнувшийся птенец, не контролирующий собственную силу, еще не известно, какое выражение лица стало у меня. Нелепый домашний халат из шелка, словно мужчина лишь на минуту покинул мягкий диван. Мда, Лана, диван на Востоке?! Воображение хихикнуло и подсунуло картинку, где немолодой дракон, крутя в пальцах трубку кальяна, возлежал на горе ярких подушек в окружении соблазнительных юных наложниц. 

— Думаешь, в лесу был мой отец? — спросила я у Рика. 

— Не знаю, — северянин неопределенно пожал плечами, тут же скривился, зашипел от боли. Мысли о родственниках сразу же вылетели из головы, сменившись беспокойством.

— Как твоя рука? 

— Отвалится — пришьешь, — попробовал пошутить мрачный дракон, но капельки пота, выступившие на лбу, сказали мне больше слов. 

— Дай посмотреть.

Рик с сомнением покосился в мою сторону и все-таки повернулся, неловко облокотившись о бок кошки. Алис раздраженно махнула хвостом, но стерпела. Неуклюжими из-за перевязки пальцами (одно слово, двое калек) я начала осторожно отдирать присохшие бинты. Кольцо зацепилось за ткань, я слишком сильно потянула, и меченый заскрипел зубами. Говорила же, только проблемы от этих украшений.

— Прости, — я быстро сняла перстень, сунула в ладонь северянину. — Подержи пока.

Рана даже в полутьме шалаша выглядела отвратительно, несмотря на то, что я поделилась с драконом энергией своей ауры. Хорошо поделилась. Царапина на груди превратилась в едва заметный белесый шрам. Глубокий разрез на ноге затянулся бурой коркой, еще причиняя беспокойство, но не внушая опасений — зарастет со временем. Даже опухоль на лице почти спала — лишь горбинка на носу напоминала о переломе. И только рана на плече мне решительно не нравилась. Рваные края снова разошлись, выступили кровь и гной. Кожа вокруг воспалилась, багровые полосы потянулись по руке — первые признаки заражения. Я в тревоге закусила губу. Как бы глупая шутка Рика не оказалась правдой. 

На дне маленькой фляжки еще плескались остатки спиртового настоя, которым я смочила тряпку.

— Осторожнее! — Рик дернулся от легкого прикосновения.

— Терпи! — отозвалась я, тщательно прочищая рану. Передумала. — Нет. Лучше говори.

— О чем?

— Да хоть сказку расскажи, — бездумно предложила. Какая разница, о чем? Лишь бы отвлекся.

Очередная вспышка молнии на миг высветила наши лица. Раскат грома, прогрохотавший через пару секунд, заставил содрогнуться землю. Сильный порыв ветра, налетевший следом, качнул макушки деревьев, пошатнул шалаш, напомнив о ненадежности нашего убежища. По земле, приминая траву, забарабанили мелкие градины. Гроза набирала силу.

— Среди путников северных краев ходит легенда о призрачном тереме, — голос дракона то и дело срывался на свист и шипение. — Не раз видели в глухой чащобе окно, светом домашнего уюта манящее. Иные песню женскую слышали, отдых и стол обещавшую...

Я закончила накладывать мазь. Приготовила нитку с иголкой. Собственные руки, упакованные в перчатки из бинтов, казались чужими и неловкими. Рик старался не шевелиться, чтобы лишний раз не мешать мне, но я представляла, каких усилий ему стоило бороться с болью: расширенные зрачки и испарина, покрывающая кожу, выдавали дракона. 

— Любопытные да отчаянные, кто в окно заглянуть отважился, говаривали, будто видели комнату светлую, деревянную, да стол яствами накрытый, да постель крахмаленными простынями стеленную...

Как у северянина складно выходит баять! Почище, чем у иного сказителя! Я запретила себе отвлекаться, полностью сосредоточившись на ровных стежках. Не сложнее, чем урок в Южном Храме. Правда, будущие целительницы тренировались на предварительно усыпленных заклинаниями свиньях... среди имевшихся зелий не оказалось ни обезболивающего, ни снотворного — похоже, Рик возвращал мои вещи по принципу, что на глаза попалось, то и взял.

— Но тех, кто на очарование женского голоса поддавшись али блюдами и сном в уюте соблазнившись, заночевать остались, не встречали более. И избы той ухоженной наутро не находили, а натыкались на пепелища и развалины, а временами и вовсе болота глухие...

— Все, — я туго затянула повязку, жалея, что не способна колдовать: с плетениями я была бы гораздо уверенней в благополучном исходе. Но, к сожалению, резерв по-прежнему оставался пуст. — Пальцы чувствуешь?

 — Едва-едва. Какая же все-таки он тварь! Помнил, что я левша. Специально метил по ведущей руке.

— Прости. Если бы я только могла использовать магию...

— Выживу, — прошипел сквозь зубы меченый. — Не в первый раз. 

— Рик…

— Твое кольцо — вспомнил он. Перстень дракон успел натянуть на палец, и когда попытался стащить его, безделушка застряла. — Сейчас.

— А пусть оно побудет у тебя, — внезапно решила я. Кольцо явно шло северянину лучше, чем мне. — Отдашь, когда полностью поправишься.

Рик с сомнением изучил темно-синий камень, но прекратил бесполезные попытки избавиться от навязчивого украшения. Откинулся назад, измученно прикрыл глаза. 

— Лана, спасибо.

Я уныло кивнула, хотя он этого и не видел. Обхватила руками колени, уткнулась в них подбородком, смотря на реку. Чувства притупились. Не осталось ни страха, ни надежды, ни тревог, ни злости. Одна безграничная усталость. Я же искренне желала признания и капельку свободы. Самостоятельности. Хотела, чтобы мне уважительно кланялись не за случайно доставшийся титул, а заслуженно. А в итоге оказалась бессильна перед захватившим меня водоворотом событий. Беспомощна. И эсса я никакая, и целительница получилась бестолковая — не способная справиться даже с простой раной. 

Кошка, почувствовав мое состояние, ободряюще мурлыкнула и потерлась об ладонь. Спасибо, Алис. Ты умница — я не имею права сдаваться. Чтобы победить, я обязана стать сильной. 

 Снаружи тихо шуршал дождь. Простой дождь без грома и молний — гроза закончилась. В клубящихся тучах образовался просвет, сквозь который выглянуло солнце и кусочек ярко-синего неба. Над речной гладью дрожала маленькая радуга.

***

Зов — достаточно простое плетение, требующее небольших вложений силы и наличие богатого воображения. Ладонь, стискивающая амулет жрицы, служивший источником энергии, стала скользкой от пота. Но я не позволяла себе расслабиться, даже на миг потерять концентрацию. Для серенького зверька, осторожно выбравшегося на край поляны, сейчас существовала только я — цель, и его неудержимо влекло ко мне. Зайчонок, которого зацепило заклинание, не замечал ни потрепанного непогодой шалаша, ни давно остывшего размытого дождем кострища, ни моих спутников.

Алис лениво развалилась на траве и наблюдала за колдовскими потугами с пренебрежительным равнодушием опытной охотницы, не нуждающейся во всяких дешевых уловках. Рик, прислонившись спиной к дереву, смотрел на меня сосредоточенно и серьезно. Напряженный задумчивый взгляд дракона мешал. Не отвлекайся, Лана!

«Иди ко мне!»

Заяц нерешительно мялся на краю проплешины, рядом с зарослями кустарника. Все его инстинкты выступали против открытых мест, где он становился совершенно беззащитным перед хищниками.  

«Иди! Я жду!»

Звериное чутье предупреждало об опасности. Но зов был сильнее. И заяц решился: выбрался на поляну, короткими неуверенными прыжками приблизился ко мне.

«Иди!»

Зверек наконец оказался в пределах досягаемости. Я резко выбросила свободную руку вперед, схватив серого за длинные уши. Колдовское очарование спало, израсходовав последние крупицы энергии, и зайчонок рванулся прочь, но, поняв, что попался, замер, оцепенел.

Я отложила бесполезный теперь медальон, медленно подняла приготовленный кинжал. Замахнулась. Я не хочу убивать, но не имею права никого просить взять эту ответственность на себя. 

Под рукой меленько дрожал теплый пушистый комочек. Казалось, если прислушаться, то я почувствую, как часто трепещет маленькое испуганное сердечко. 

Мы должны выжить. У меня нет выбора. В природе существование одних значит смерть другим. Совесть ехидно оскалилась на мою жалкую попытку найти оправдание.

Пальцы разжались. Зверек, почуяв свободу, мгновенно прыснул в сторону, скрылся в кустах. Только его и видели.

— Я не могу, — я выронила кинжал, виновато потупилась. — Это обман. Предательство. Он ведь пришел сам.

— Все в порядке, Лана. Ты не должна.

Правильно. Не обязана. Но сделаю. Через несколько дней, когда четко станет выбор — спасаться или умирать от голода с чистой совестью.

Алис презрительно фыркнула, лениво размяла задние лапы и быстро нырнула в кусты, в которых исчез заяц. Через пару минут кошка вернулась, положила к моим ногам серую окровавленную тушку. С окрашенной багровыми пятнами морды на меня недовольно и уничижительно смотрели зеленые колдовские глаза.

«Дела надо доводить до конца».

Спутница отошла, принялась старательно вылизываться. Вина, разделенная с другом, лишь удвоится. Прости меня, Алис. Упрямо сжав губы, я принялась потрошить тушку. На душе было мерзко. Не радовало ни яркое утреннее солнце, ни посвежевший после вчерашнего дождя лес, ни затейливые трели птиц. Гадостное липкое чувство отпустило лишь, когда весело затрещал костер и от насаженных на ветки кусочком мяса распространился аппетитный аромат, заставивший голодный желудок одобрительно заурчать в ожидании завтрака. Вид танцующих языков пламени успокаивал, сжигая тревоги и печали. Недаром говорили в древности: можно бесконечно долго смотреть на огонь, бегущую воду и плывущие по небу облака.

Смутное ощущение угрозы заставило меня поднять взгляд. Алис продолжала наводить марафет как ни в чем не бывало, лишь острые ушки встали торчком, чутко ловя звуки леса. Дракон настороженно оглядывался, ненароком подтянув к себе мой кинжал — единственное оружие, бывшее у нас.

— Рик, что случилось?

— Тише, — шепотом отозвался он, напряженно пытаясь обнаружить невидимую опасность, затаившуюся среди светлой рощи. — Кто-то приближается.

— Почуял? — пришелец, подобно призраку, возник между деревьями, соткавшись прямо из эфира. По крайней мере, мне трудно представить, как можно незаметно подкрасться, используя тонкие молодые березы и редкий прозрачный кустарник.

 Алис равнодушно отвернулась, продолжила умываться. Рик плавно убрал руку от оружия. Я вскочила, бросилась на шею незваному гостю.

— Крис!

— Привет, Ланка, — Кристофер одной рукой обнял меня за талию, прижимая к себе. Повторил вопрос, обращаясь к меченому. — Почуял?

— Не тебя, — Рик качнул головой. — Его.

Кусты на противоположной стороне поляны зашевелились, раздвинулись. Из них показался молодой мужчина в походной невзыскательной одежде, перепачканной землей. На щеке прилипла паутина, в коротких темных волосах застрял прошлогодний листик. 

Он был ниже Криса на половину головы, то есть примерно моего роста. Более массивный, кряжистый, похожий на мишку из детских сказок. Такой же спокойно-добродушный, терпеливый, бесхитростный, но неукротимый в ярости. 

Сейчас серые глаза с неприязнью смотрели на меченого. В этот момент мужчина, скорее, напоминал не медведя, а сторожевого пса, заметившего за забором вора. Но вор не пытается проникнуть в дом, да и хозяин пока не дал команду «фас», так что причин нападать у собаки нет. 

— Алик! Откуда?! — я хотела обнять и второго друга, но Крис удержал меня.

— Мы искали тебя, — глухо отозвался Аликандр тиа Грандскай.

— Волновались, понимаешь ли? Все Пределы на уши поставили. Исчезла надежда южного клана. Нашедшему гарантируется вознаграждение, — дурачась, нарочито обиженно продолжил Кристофер. — А они тут сидят себе спокойно, мяском балуются. 

— Крис... — я подняла взгляд и запнулась. По губам друга блуждала знакомая бесшабашная улыбка, которая появлялась в момент самым отчаянных шалостей, вытворяемых нами. Вот только взгляд стал чужой — взгляд сокола, нацелившегося на добычу. 

Догадывается, поняла я. Грудь сковало предательским холодом. Кристофер не мог не заметить раны меченого, следы моей волшбы и опустошенный резерв. А если друзья проделали весь путь до поместья, где обосновались западные завоеватели, им не составило труда разобраться в ситуации.

Кошка зевнула, почесалась за ухом, демонстрируя, что разговор не достоин ее внимания.

Полуправда хуже лжи. А ложь никогда не приносит блага. Но порой нам приходится врать. Себе. Родным. Лучшим друзьям.

— У Рика возникли догадки насчет негодяев, охотящихся за моей головой, и он предложил подготовить ловушку. К сожалению, противник оказался сильнее, чем мы рассчитывали. Вот, — я виновато развела руками.

Крис скептически уточнил.

— Ты надеешься, что я поверю в такую чушь, мелкая?! За кого ты меня принимаешь?! Лапшу будешь вешать на уши советницам своей сестры.

— То есть себе? — подловила я приятеля: в конце концов, я эсса, хоть и номинальная.

— Тьфу на тебя, Ланка! Не придирайся к словам. Хаос! Мы же друзья! Неужели я и мишка не заслуживаем правды?!

Я растерялась. Мы друзья, и Крису с Аликом я без сомнений могу доверить свою жизнь, но… Аликандр из северного клана, где до сих пор свежа память о Демоне льда. А Кристофер закончил Пламя, принес клятву Равновесия. Мой товарищ по детским играм теперь каратель, страж Завета, должный уничтожать предателей. Совершенное меченым, вне всяких сомнений, измена, а во все времена измена наказывалась одинаково — смертью.

— Западные завоеватели, — пока я колебалась, Рик решил за меня. Дракон спокойно и открыто смотрел в лицо своего возможного палача. Крис недоверчиво нахмурился.

— Западная чума? Восставшие против Завета были уничтожены. Пятнадцать лет назад войска Альянса победили. 

— Воины Совета срезали только верхушку, пустоцвет. Корни по-прежнему в земле, — Рик не удержался от усмешки. — И в любой момент прорастут. Они хорошо подготовились, на этот раз.

Алик с Крисом переглянулись. Северянин медленно кивнул, предоставляя право решать товарищу. В нашей маленькой банде Крис являлся заводилой, инициатором всех проказ, за которые шаловливым драконятам сильно доставалось от взрослых. Алик иногда пытался нас утихомирить, тщетно взывая к благоразумию. Мы редко его слушали, хотя мишка обычно оказывался прав, и поэтому частенько попадали в неприятности. Но он ни разу не бросил меня и рыжего, без вины принимая наказание вместе с друзьями. Алик взял на себя роль надежного щита! Мы не боялись ничего, зная, что он прикрывает наши спины. А Крис… Кристофер стал мечом. Сегодня, к счастью, спящим в ножнах.

— Ясненько. Повстречал бывших товарищей и решил присоединиться к ним? — в голосе рыжего зазвенели поддразнивающие нотки, позволившие мне расслабиться: я достаточно хорошо знала друга, чтобы понять, он не собирается сражаться с меченым. Странно, но, похоже, каратель и западный завоеватель нашли общий язык: Крис явно симпатизировал северянину. 

— А ты бы отказался? — Рик уныло посмотрел на причудливую вязь на тыльной стороне ладони. — От возможности вновь обрести Небо и крылья? Дом? Семью? Друзей? Стать не изгоем и калекой, а настоящим драконом! Ответь, только честно! Ты бы смог отказаться?

Крис на мгновение задумался, отрицательно качнул головой.

— Нет. Но почему ты передумал? Не собираешься ведь отрицать, что уходил с боем? Никогда не поверю, если скажешь, что малышка Ланка побила и взяла в заложники легендарного северного вояку, — каратель наконец отпустил меня на свободу, уселся около костра, по-хозяйски взял один из прутиков с мясом. Принюхался, одобрительно причмокнул. — Вкусно пахнет! 

— Иногда мечта может оказаться фальшивкой. Иной раз цена за ее исполнение становится чрезмерной. Неприемлемой. Я выбрал, что для меня важнее, — сухо отозвался Рик, давая понять, что не намерен отвечать на дальнейшие вопросы. 

Меченый перебрался к огню, принял из рук рыжего мясо, благодарно кивнул. Вопросительно обернулся к Алику.

Друг ответил ему мрачным тяжелым взглядом.

— Мишка, не хмурься — завтракать пора, раз уж повоевать не удалось, — Крис протянул другу один из прутиков. 

Я спохватилась, что обжоры ничего мне не оставят, и тоже присоединилась к компании жующих драконов, жадно вгрызаясь в подгорелую зайчатину. Кристофер — молодец, нашел красивый и простой жест, разрядивший обстановку. Древний обычай совместного принятия пищи всегда считался знаком мирных намерений.

— Крис, ты рискуешь, — в серых глазах северянина застыла неуверенность в правильности решения карателя. Алик не спешил притрагиваться к еде, не желая делить завтрак с врагом.

— Эсса Ланкарра вместе со своим когтем раскрыла заговор против Совета и кланов и храбро попыталась уничтожить предателей, — твердо выговорил рыжий. — Я не прав?

— Крис, у тебя будут неприятности, — с отстраненным спокойствием предупредил Аликандр.

— Неприятности будут у Ланки, — беззаботно отмахнулся рыжик. — Когда Харатэль отчихвостит ее за самоуправство. В любом случае решать не нам. А великая и ужасная эсса Ланкарра сделала выбор, отменить его может только приказ Совета, — голос Криса одновременно звучал и шутливо, и весомо. — Пойдешь против воли Повелительницы, дракон? 

— Лаанара, послушай… — Алик беспомощно посмотрел на меня. Я встала, подошла к другу, крепко обняла.

— Ал, не волнуйся. Все будет в порядке, — легкомысленно пообещала я. Улыбнулась. — Как же я рада тебя видеть!

— Лана, — руки друга тяжело легли мне на плечи, отстраняя. В серых глазах читалась тревога. — Я боюсь за тебя. Это не игрушки.

— Я знаю.

Он перебил, заговорил быстро, громким шепотом, не заботясь, слышит ли его меченый или нет.

— Эсса Исланд. Северный Повелитель, которым по праву гордился весь клан. Первый во всем, за что брался. Талантливый стратег. Сильнейший воин. Совершенный убийца. Быстрый, ловкий, безжалостный. В шестнадцать лет он стал самым молодым Чемпионом Арены. Одержав чистую победу! В двадцать пять его считали третьим мечником Предела, после Альтэссы Аратая и мастера Лоали. Даже сейчас, лишенный силы, ставший человеком, он опасен, смертельно опасен. Я не уверен, что у меня получится справиться с ним в одиночку, — пальцы Алика невольно сжались, причиняя боль. — Будь осторожна, Лана. 

— Что? Ни замученных прекрасных дев? Ни принесения в жертву невинных младенцев? Отходишь от канонов, — Рик аккуратно высвободил меня из хватки друга. — Успокойся, chinito, укроти страх. Не пугай напрасно девочку. 

Бездна встретилась с серой сталью. На мгновение мне показалось, что Алик сейчас бросится на меченого. Но друг сдержался, отступил, обиженно посмотрел на Кристофера, ища поддержку.

— Дать бы ему в глаз, так ведь кто-то до меня успел накостылять по шее, — откликнулся рыжик, в одной руке держа сухарь, другой на правах старого знакомого чеша Алис за ухом. 

— Думаешь, легко справиться с Альтэссой Запада? 

— Король без королевства? Кагерос тиа Стэкла? — Крис едва не выронил сухарь, вцепился в шерсть Алис, заставив ее недовольно заворчать. — Вас преследует Закатное Пламя? Хаос! А мы тут расслабляемся...

— Он вряд ли заявится на огонек. Скорее, западному клану понадобится новый Альтэсса, — Риккард ухмылялся, наблюдая, как на лицах парней проступило недоверие, изумление. Крис нахмурился, посерьезнел. Аликандр обреченно кивнул, прошептал: «Я предупреждал».

— Как ты смог победить?

Рик не стал хвастать.

— Чудо. Случайность. Мне повезло. 

— Мда. Дела, — задумчиво протянул Крис. — А мы с Аликом еще удивлялись, кто и зачем разрушил до основания левое крыло поместья. Хорошо вы порезвились, — друг завистливо щелкнул языком.

Настала наша с Риком очередь играть в гляделки: вот почему не было погони. Кто-то действительно позаботился о возможных преследователях: доводы дракона, способного уничтожить укрытие западных завоевателей, звучат крайне убедительно. Надеюсь, и Юнаэтра оказалась под завалом, хотя сомневаюсь: таилось в девушке что-то, заставляющее относиться к среброволосой с осторожностью. Я уверена, когда наш неведомый союзник хозяйничал в поместье, леди Иньлэрт находилась далеко.   

— Чего не поделили-то? — продолжил допытываться Крис, ничего не заметив.

— Ее, — лаконично отозвался Рик, возвращаясь к огню. Я заметила, как осторожно он двигался — видно, рана снова разболелась. 

— Жрица. Рыжая. Одна штука, — во взгляде Кристофера читалось откровенное непонимание. — Ланка, конечно, потрясающая девчонка — так тряхнет, что хоть стой, хоть падай — но объявлять на нее мировую охоту, по-моему, перебор.

— Она эсса. Да еще с чистой кровью, — Рик задумчиво смотрел в костер. — Но дело даже не в этом. Здесь замешана магия…

— Может, мы-таки позавтракаем? — торопливо прервала я измышления: дракон углубился в опасные дебри. — Ал, кончай дуться! Все без нас съедят, — я подтолкнула друга к костру. Мишка покорно уселся рядом с Крисом, повертел в руках сухарь, обреченно вздохнул, откусил. 

— Слушай, как тебе удалось вычислить их убежище? Не объявление же на столбе висело, — в вопросе Криса звучал неподдельный интерес. — Как ты справился там, где обломали зубы тени Альтэссы?

На лице Рика явственно читалось все, что он думает по поводу разведки Южного Предела.

 — У меня состоялся серьезный разговор с посредником, — я вздрогнула, представив, в каком ключе могла протекать беседа северянина и дельца из ночного народа. — Он долго отмалчивался. Потом появился мальчишка. Из «торговцев», что собирались прикончить нашу эссу в Шахтенках. Птенец сломался сразу — вот уж не предполагал, но от узорчика Совета может быть польза. Разобравшись в его несвязной болтовне, я узнал, что часть западных завоевателей спаслась и готовится вновь бросить вызов Пределам. Мальчишка очень упорно пытался переманить меня на свою сторону — Рик невесело усмехнулся. — Я согласился на переговоры… 

И увидел Вьюну. Я закусила губу. Возможно, ты еще сомневался, собираясь на встречу с бывшими товарищами. Мне отчаянно хотелось бы надеяться, что ты не сразу решился на предательство. Но она… беловолосая тварь просто украла тебя у меня! 

Я вздрогнула, осознав, что у костра, жгучим пламенем терзавшего мою душу при мыслях об леди Юнаэтре, есть банальное и понятное название — ревность. Хаос! Да, есть долг, требующий уничтожить создательницу магии крови. Честь, призывающая отомстить за покушения на мою жизнь. Но когда я вспоминаю, с какой нежностью Рик смотрел на опирающуюся о его руку девушку, мне хочется скрежетать зубами от зависти. 

Я заставила себя успокоиться.

— Ты мог уйти один, — тихо прошептала я, вглядываясь в лицо дракона. Тот ответил предельно честно.

— Я растерялся. Разозлился. Известие о том, что ты сестра Харатэль, выбило меня из колеи. И когда Вьюна предложила…

Снова она! Крис резко перебил меченого.

— Странно, что ты не догадался раньше. Ты же встречался с южной Альтэссой, а Ланка хоть не сильно, но похожа на сестру. 

Рик отвернулся, пальцы вцепились в землю.

— Встречался. Пару раз. Первый — в огромном зале суровая богиня возмездия, чье лицо надежно скрывала маска тьмы, вынесла мне смертный приговор. А второй — о… Аратай отказался, и тогда именно она выжгла Печать на моем теле, — меченый горько усмехнулся. — И еще я наблюдал издалека, как воины под командованием блистательной Победительницы громили мой левый фланг у Черной реки. Так что, да. Можно сказать, мы знакомы.

Я стиснула пальцы, все понимая. Рик ненавидит Альтэссу Юга. По-настоящему ненавидит. Ведь именно Харатэль лишила его крыльев и мечты, в ней для северянина воплотился образ врага.

 А я… я младшая сестра Повелительницы Солнца. Прошлое не изменить. Риккард никогда не простит Харатэль. Не простит меня. 

Боль острыми коготками вцепилась в сердце.

— Лана, тебе дурно? — встревожено спросил Кристофер, поймавший отзвук бурлящих во мне эмоций. 

— Все в порядке, — я вымученно улыбнулась другу. — Все в полном порядке. 

Чувство, что я испытываю к северянину, кажется, не имеет никакого отношения к благодарности. Я хочу…

Я набралась смелости и наконец призналась сама себе.

Рик, я хочу, чтобы ты хоть раз взглянул на меня так же, как смотрел на нее.

Хаос! Что мне делать?! 

____________________________________________________________

Когтями называется свита эссы.

Раз в год в Капитолии на Арене проходят великие гладиаторские бои, в которых может принять участие любой желающий. Титул Чемпиона Арены гарантирует своему обладателю кроме солидного вознаграждения мировую славу, что для некоторых обладает не меньшей притягательностью, чем сундучок с золотом. Соперников не ограничивают ни в выборе оружия, ни в способах борьбы. Бои несколько раз пытались запретить за излишнюю жестокость. 

Чистая победа в данном случае означает, что Риккард не пользовался магией драконов. 

— Исхард тиа Иньлэрт, — задумчиво процедил Рик, изучив трехэтажный терем из редкого белого дерева. — Эсса Северного Предела. Задавака неплохо устроился.

Поместье «Полярная Звезда», принадлежащее драконам из клана льда, располагалось в престижном районе Северогорска, соседствуя с особняками самых влиятельных людей города — управителя и главного казначея. Игнорируя заоблачные цены на землю, северные братья разбили роскошный, занявший несколько десятков гектаров сад, в котором прозрачные лиственные парки соседствовали с дремучими хвойными чащами. 

От кованых ворот начиналась широкая выложенная кирпичом аллея, ведущая прямо к особняку. Вдоль всего пути возвышались затейливые чугунные фонари. Ночью, должно быть, смотрится восхитительно — я представила огонь, яростно беснующийся в изящной клетке из черного металла. Или тихое дремотное пламя, убаюканное шепотом яблонь.

Дом, гостеприимно распахнувший объятья, поражал красотой и богатством. Наличники, ставни, двери, карнизы украшала искусная резьба, придававшая зданию сказочный пряничный вид. Красная черепичная крыша заревом пожара вставала над садом, издалека притягивая взгляд. Особняк казался девушкой-кокеткой, приодетой в кружевное праздничное платье. 

Скрипел, покачиваясь, флюгер-волк. Из печной трубы в вечереющее небо вился полупрозрачный дымок, намекая на обед, томящийся в печи. В животе недовольно заурчало, напоминая, что завтрак был давно и неплохо бы подкрепиться.

Мы уже минут пятнадцать терпеливо ждали аудиенции, и я чувствовала, как постепенно нарастает во мне раздражение. Суетящаяся по делам прислуга бросала на нас любопытные взгляды, недоумевая, что может быть общего у владельца шикарного особняка и двух бродяг, которых, вероятно, по ошибке не задержала бдительная стража, несущая караул у ворот. Ошибку звали Алик — друг без лишних сложностей приказал охране пустить гостей внутрь, довел до парадного входа и просил пару минут подождать, пока он доложит эссе Исхарду о нашем прибытии. И сгинул на четверть часа.

Я вздохнула, потрепала трущуюся об ноги Алис за ухом. Любоваться местными красотами в глухом молчании становилось скучно. Риккард замер, прислонившись спиной к дереву, скрестил руки на груди. Мрачное выражение лица заранее предупреждало, что дракон не расположен к задушевным беседам. Короткое замечание оказалось единственной фразой, которую он произнес за все время пребывания во владениях эссы Исхарда. 

Крис же, гуляка, сославшись на неотложные дела, сбежал сразу, как вошли в город, пообещав найти нас ближе к ночи. На слова, что мы к тому времени отправимся загорать в Южный Храм, друг ехидно усмехнулся. Причина стала понятна чуть позже — мастер порталов, живущий в Северогорске, с сожалением сообщил: он приносит извинения эссе, но из-за сезонных возмущений в эфире сможет открыть путь не ранее завтрашней полуночи.

Тогда Алик уговорил меня посетить «Полярную Звезду». Честно признаться, сильно я не сопротивлялась. Я хорошо отношусь к Исхарду. Может, не совсем правильно: я воспринимаю эссу северного клана, скорее, как друга, чем будущего мужа. Очень близкого друга. И не собираюсь его расстраивать: Ис наверняка обидится, узнав, что я проходила рядом и не заглянула в гости. К тому же мне все равно требовалось где-то переночевать и привести себя в порядок: нахлебников, слоняющихся по залам дворца Альтэссы, конечно, не удивить моими манерами и внешним видом, точнее, их отсутствием, но выглядеть пугалом в очередной раз не хотелось. 

Я снова залюбовалась волшебной красотой дома лорда Иньлэрт. Терем построили лет десять назад на пепелище сожженного во время Раскола поместья. Ис рассказывал, что перебрал сотни эскизов, прежде чем остановился на проекте гениального, но не родовитого, а потому малоизвестного архитектора. И не прогадал — всего за пять лет «Полярная Звезда» превратилась в настоящую жемчужину кланов. 

Северный эсса всегда обладал утонченным вкусом. Его притягивали талантливые люди, редкие и удивительные вещи. Что он только нашел в такой, как я? Неряха, неумеха, дикарка. Я скривилась, вспомнив презрительное выражение на лице Юнаэтры. Хотя, откровенно говоря, у кузины Исхарда были причины для пренебрежения: аристократичная предательница гораздо лучше подходила на роль эссы народа драконов, чем я. Леди Иньлэрт… Стоит ли говорить Ису, что его двоюродная сестра жива? 

Удивленно отметила, я волнуюсь перед встречей. С чего бы? 

Парадная дверь скрипнула, отворяясь. Алик сделал шаг в сторону, уважительно поклонился, пропуская идущего за ним человека. 

Исхард, как обычно, выглядел ослепительно. На мгновение мне показалось, что дракон светится. Белоснежный фрак, сшитый умелым портным, идеально сидел на долговязой фигуре. Запонки подмигивали крупными черными бриллиантами — чистыми, как слеза, и безумно дорогими. Выходные туфли не успели посереть от пыли. Короткие светлые волосы (одна из восторженных поклонниц лорда называла этот оттенок звездным), взлохмаченные в тщательно рассчитанном художественном беспорядке, серебрились в солнечных лучах. Нос с благородной горбинкой, тонко вычерченное лицо, которое многие мужчины пренебрежительно клеймили смазливым в то время, когда их дамы теряли голову от красавчика с ангельской внешностью. 

Впрочем, ни один храбрец не осмелился повторить оскорбление, глядя в лицо лорду. Я тоже не любила смотреть в глаза Исхарду. Бледно-голубые, с тонкой серой каймой, они казались мне холодными льдинками, хотя взор северного эссы, направленный на меня, всегда был полон тепла и ласки. Как сейчас.

 — Ис! — я бросилась к другу, но замерла в шаге от него, боясь прикоснуться, запачкать грязными руками чистый костюм.

— Солнце! Привет! — Исхарда мои сомнения не терзали, северный лорд легко притянул меня к себе, крепко обнял. — Прости за ожидание, я…

  Я была шокирована, как резко изменилось лицо друга, когда он заметил меченого, угрюмо подпирающего спиной яблоню. Улыбка превратилась в тонкую упрямую линию, брови хищно сдвинулись к переносице, из ледяных глаз повеяло настоящей стужей. 

— Ты?! 

 Рука эссы соскользнула с моей спины, метнулась к поясу, ища забытое в доме оружие. Я поняла, что сейчас северянин кликнет стражу. С трудом привлекла к себе его внимание.

— Ис, он со мной. Риккард под моей защитой.

— Лана, — Исхард сдержался. На лицо эссы, обращенное ко мне, вновь вернулось благосклонное выражение, зима во взгляде стала оттепелью. Один голос неуловимо изменился — радость от встречи бесследно исчезла. Зато появились призрачные нотки превосходства, что я изредка слышала у наставников, когда пыталась оспорить заявления, которые они считали прописными истинами. — Если тебе потребовалась домашняя зверюшка, помимо Алис, завела бы собаку. Прока было бы больше.

— Что ты такое говоришь, Ис? — пораженная, я на шаг отступила. Я не ожидала подобной реакции от вечно спокойного и доброжелательного в моем присутствии дракона. Иначе бы вряд ли согласилась с предложением Алика.

— Я тоже рад тебя видеть, задавака, — на лице Риккарда появилась ироничная, вызывающая ухмылка. — Никак не успокоишься? По-прежнему изображаешь павлина? Украл мой титул, особняк выстроил… 

Исхард медленно и неторопливо приблизился к меченому. Лениво, с брезгливостью окинул взглядом потрепанную одежду изгоя. Улыбнулся, ласково-ласково, приторно сладко, до зубовного скрежета.

Движимая недобрыми предчувствиями, я попробовала вмешаться, но Алик предусмотрительно схватил меня за запястье, удерживая на месте, отрицательно покачал головой. 

Снежный лорд неторопливо отвернулся, показывая, что объект изучения не достоин интереса, заложил руки за спину, поднял глаза к небу. Помолчал, прежде чем негромко, задумчиво проговорить.

— Ты рискнул прийти на земли северного клана, безродный. На мою землю! Да еще и раззявил свою гнилую пасть! Пожалуй, придется наказать тебя.

— Я следую за своей эссой, — спокойно ответил меченый, ничуть не впечатленный угрозой. — Согласно клятве и договору. 

— Прячешься за спину птенца? Ниже падать уже некуда, — лорд Иньлэрт высокомерно поджал губы. 

— Думай, как хочешь, — равнодушно отозвался Рик.

Я не понимала, что происходит. Передо мной вместо доброго друга находился незнакомец. Неприятный тип, вызывающий гадливое отвращение. Ис, я не ведала, что ты можешь быть настолько мерзким! Не желаю видеть тебя таким!

— Рик! Алис! Мы уходим! — я резко вырвала руку из пальцев Алика. — Переночуем в другом месте.

— Солнце? 

Исхард еще не сообразил, что я не шучу. Он до сих пор воспринимал меня как ребенка, которому взбрела в голову очередная глупость. Да, я птенец, я выросла на глазах дракона. И в детстве он не раз поучал и наставлял меня. Только не советую забывать, что я также эсса Южного Предела, равная ему.  

— Лорд Иньлэрт, простите, что отвлекла вас от дел. До свидания, — я холодно кивнула на прощание. 

— Лана, подожди! — Ис наконец осознал, что натворил. Недовольно поморщился и неохотно выдавил, тщательно подбирая слова. — Эсса Ланкарра… прошу простить мое недостойное поведение — я погорячился. Буду рад видеть в моем доме вас и вашего… слугу. 

Я долго-долго пристально вглядывалась в бледно-голубой лед.

— Солнце, пожалуйста, не злись, — тихо, одними губами прошептал дракон. — Я же люблю тебя. Ты моя невеста. Ты не можешь вот так уйти.

Я медленно кивнула, принимая неуклюжие извинения. Я его невеста. Но что еще важнее: я его друг. 

***

— Ты очаровательна, Солнце, — Исхард коротко поклонился, коснулся губами запястья. 

— Благодарю, — я вежливо улыбнулась в ответ на комплимент.

— Прошу.

Дракон галантно подал мне руку, проводил к сервированному столу, предупредительно отодвинул стул. Меня иногда раздражала его строгость и четкое следование этикету. Придуманные неизвестно кем правила, на мой взгляд, просто создают дистанцию между людьми, не позволяют быть самими собой. С Крисом и Аликом общаться гораздо легче, естественней, душевней. Мы могли и подшутить друг над другом, и доверить сокровенную тайну. Исхарт же всегда держался на расстоянии. Хотя, надо признать, хорошие манеры украшали дракона.

— Солнце, за нашу встречу? — Ис разлил по высоким бокалам густое красное вино, пахнущее розой и вишней.

 — За нашу встречу, — мы легонько чокнулись, хрусталь издал мелодичный звон. Я вежливо пригубила нектар, ощутила на языке приторную сладость, сменившуюся ноткой терпкой горечи. Поморщилась.

Мы сидели вдвоем на открытой террасе и ловили последние лучи заходящего солнца. Недолгие мгновения, когда угасающий день, прощаясь, бросает на город последний взгляд, прежде чем придет ночь и укутает мир в покрывало сумерек. Свет пробивался сквозь лианы, густо обвившие деревянные решетки по бокам террасы, падал золотыми лучами на дощатый пол, искрился в хрустальных гранях фужеров. 

Пьянили ароматом бледно-розовые цветы — густой пряный запах патокой тек по саду, волной накатывал на меня, кружа голову. Стрекотал в углу сверчок. Щебетали птицы среди листвы. Тихо наигрывал на флейте невидимый музыкант.

Исхард грел в ладонях бокал и задумчиво смотрел в мою сторону.

— Скоро твой день рождения, Лана, — напомнил дракон. Помолчал, веско добавил. — И твой первый полет.

— Я знаю, — без энтузиазма отозвалась я. 

Еще полгода назад я с нетерпением ждала мига, когда обрету запечатанную до совершеннолетия силу. А сейчас, понимая, что Небо в любой момент может позвать меня, ощущала только внутреннюю дрожь и неуверенность. Потому что, едва я раскрою крылья, мне предстоит выбрать… 

— Ты не передумала? — я уловила в голосе Исхарда еле заметное волнение.

— Наш брак одобрен Советом, ведь так? — мной владело странное безразличие, когда я произносила эти слова. Пустота. Предстоящая свадьба не вызывала у меня ни радости, ни отторжения. Я принимала ее как данность. — Все решено. Ради блага Пределов я разделю с тобой мой сон, а ты разделишь со мной свой.

Эсса недовольно нахмурился, почувствовав мое состояние. Встал, приблизился

— Лана, — Исхард нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, мягко подцепил подбородок, заставляя смотреть в его холодные глаза. — Вдумайся! Это твой сон! Я буду счастлив, если ты выберешь меня, — лорд помедлил, решаясь, и все-таки произнес. — Но если только ты захочешь этого сама.

Сама? Я вздрогнула. Чего я хочу сама? Я давно смирилась с мыслью, что, когда вырасту, стану женой Иса. Буду жить в его доме, растить его детей. Эсса Северного Предела — завидная партия для многих, десятки девушек из драконьих кланов мечтают оказаться на моем месте. Красавец с идеальными манерами, один из лучших воинов-магов. Эсса. У него есть все: положение, власть, богатство. Но… я невольно улыбнулась, вспомнив обжигающее дыхание Рика на шее, его крепкие объятия. Мечтательно прошептала.

— Мой сон.

— Да. Сон, в который ты позовешь многих, но лишь один останется с тобой до самого конца.

Я представила бескрайние небеса, наполненные хлопаньем крыльев. Блики солнца, пляшущие на стальной броне. Мощь магии, что укрощает стихии, изменяет мир, подчиняясь мимолетному желанию… Рик больше не дракон. Он не способен взлететь. Ему сломали крылья.

И еще… 

«Она обещанное дитя».

«Кому тебя обещали, девочка?»

— Ис, почему меня обещали тебе?

— Нас посчитали удачной партией, — Исхард не отвел взгляд, хотя я заметила, что ему неприятен заданный вопрос. — Верховные семьи с хорошей наследственностью. Несущие силу и память рода.

— Чистая кровь, — едва слышно прошептала я. 

Эсса мгновение размышлял, честно подтвердил.

— Да. Древнее пламя, которое мы должны сохранить в наших детях. Это обязанность чистокровных.

Жить ради исполнения долга, наверно, не так уж плохо. Всегда четко знаешь, как следует поступить.

Черная-черная бездна взгляда, пугающая меня, притягивающая, словно огонь мотылька, заставляющая бесконечно тонуть в ней. Бездна, где мне, к сожалению, нет места. 

Хаос! Смирись, Лана. Совет не допустит союза эссы Южного Храма и предателя, о котором до сих пор с содроганием вспоминают в кланах. Обычные драконы осудят девушку, избравшую спутником жизни изгоя. 

Мне не привыкать к общественному порицанию и косым взглядам. Я внезапно поняла, что готова бросить вызов кому угодно, только бы не расставаться с темноглазым демоном, но Рик… Рик никогда не забудет, что я сестра той, которая убила его.

— Ис…

У нас будут и уважение, и взаимовыручка. Ты всегда придешь ко мне на помощь, поддержишь и защитишь меня, как делал это на протяжении всех лет, что мы знакомы. Ты будешь нежен и ласков, я никогда не почувствую холода в твоем огромном доме. Мы создадим идеальную семью.

А любовь? Разве обязательно любить, чтобы выйти замуж?

— Ис, я надеюсь, ты разделишь со мной полет.

— Знала бы ты, как я рад это слышать, Солнце, — Исхард бережно заправил за ухо выбившуюся из моей прически прядь. — Я сделаю все, чтобы победить. Обещаю. 

На мир стремительно наползали сумерки. На фиолетовом холсте небес белели лохматые перья облаков. В вышине над городом парил ястреб. 

Холодные голубые глаза приблизились, навевая легкую панику. Сейчас дракон поцелует меня! Все в порядке, Лана. Мою жизнь расписали заранее на много лет вперед. Учеба, сначала в Благословенном Доле, потом в Южном Храме, замужество, семья, дети, участие в рутинных заседаниях Совета. Служба на благо Предела. 

Только вот в расчеты Харатэль не входило покушение на мою жизнь и мой сумасбродный побег. Эти полтора года, трудные, веселые, страшные, бесконтрольные, неопределенные… они ведь не прошли зря?! 

Я резко отшатнулась, чуть не упала. Стул с грохотом опрокинулся на пол. 

— Солнце? — на лице Иса появилось недоумение.

— Извини, — я виновато улыбнулась ему, с силой потерла виски. — Я просто устала. Лучше вернусь в свою комнату и отдохну.

— Тебя проводить?

Я с дрожью представила, как Исхард обнимает меня за талию. Кажется, потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. Отрицательно помотала головой.

— Нет. Я хочу побыть одна.

***

Я покинула террасу, но отправилась не в подготовленные для меня покои, а на задний двор. Обитые шафрановым бархатом стены, тяжелые золотые гардины, закрывающие окна, покрытый махровым ковром пол — все давило, сжималось кольцом, заставляя задыхаться. Словно я находилась в драгоценной клетке. А мне неожиданно понадобился кусочек свободы.

Я уселась на низкое крыльцо, не заботясь о чистоте подаренного платья. Посмотрела в далекое сумеречное небо. 

Как же хорошо, наверно, уметь летать! Ощущать ветер под крылом, видеть землю кусочками цветной мозаики, мчаться вперед, невзирая на запреты… И выбрать. Не того.

По доскам прошаркала девушка с подойником. Неприязненно покосилась в мою сторону, но делать замечание леди не рискнула. 

Я попыталась отвлечься. Любопытно, как устроился Рик. Мы не виделись со вчерашнего вечера. Чем он занимался, пока служанки долго и мучительно приводили в надлежащий вид «лесную замарашку»?

В коридоре за спиной послышались тяжелые шаги. Я, непроизвольно пригнувшись, оглянулась, боясь встретиться со старшей камеристкой, в чьи заботливые руки угодила с распоряжения лорда Иньлэрта. 

Напористая деловитая женщина явно имела деревенские корни, которые усердно старалась скрыть. Не слушая робких возражений, она заставила меня пройти сквозь огонь, воду и медные трубы, а точнее баню, ванну размером с маленький пруд и цирюльника. И напоследок массажиста, натершего разомлевшее от горячей воды тело маслом, пахнущим лавандой и... мятой. Утомленная процедурами, я, не притронувшись к накрытому в комнате ужину, доползла до застеленной хрустящими простынями постели и мгновенно уснула.

Наутро испытания продолжились

Я поморщилась, потрогала высокую прическу, недобрым словом поминая неловкую девушку, раздиравшую спутанные пряди — интересно, у меня еще остались волосы? А платье... После раннего завтрака снова заявилась неугомонная камеристка с охапкой «домашних туалетов» и портным. Несколько часов меня терзали примерками и подгонками, прежде чем сочти достойной встречи с северным эссой.

Я почти с ненавистью взглянула на голубой холодный сатин, подумала: Рику все равно, что я выгляжу растрепанным пугалом. 

Хаос! Прекрати напрасно терзаться, Лана! Демон льда никогда не разделит твой сон! Вы живете в разных мирах.

— О, какие люди! И снова без охраны? 

— Крис? — я уныло подняла голову, окинула взглядом высокую фигуру в простой домотканой одежде. — Сгинь нечистая сила!

— Я только из пруда, — рыжий тряхнул мокрыми волосами. — Так что я чистый. Чего хандришь, мелкая?

— Я не хандрю. Я предаюсь унынию. Обстоятельно и со вкусом.

— Оно и заметно, — Крис сунул мне в руки корзинку, приятно пахнущую свежим хлебом. — Займись полезным делом! Мы с Котофеем собирались перекусить после заплыва, но, думаю, твоей компании он обрадуется больше.

— Сомневаюсь.

— А ты не сомневайся, — подмигнул Кристофер, подталкивая по направлению к сараям. — Ты просто иди.

***

— Неужто нынче эссы лично разносят ужин неугодным гостям? — язвительно полюбопытствовал Рик, уютно устроившийся на стоге свежескошенного сена. 

— Некоторых следует держать подальше от приличного общества, — я с облегчением бухнула тяжелую корзину на скрипнувший пол, прикрыла за собой дверь сарая. — Во избежание недоразумений.

— Не волнуйся. Начнешь бросаться на людей, я тебя свяжу, — самовольно переиначил мои слова дракон.

— А справишься? — прищурилась я. 

— Одной… правой! — усмехнулся северянин, потирая шрам на зажившем левом плече. 

До Северогорска наш небольшой отряд добирался почти неделю. Ослабевший от кровопотери меченый сильно тормозил движение — Крис и Алик, разыскивая меня, преодолели тот же путь за два дня. Зато я успела восстановить резерв, а рыжий и мишка совместными усилиями подлечить раненного. Но рука до сих пор иногда давала о себе знать.

— Ничего себе благодарность! Я еды добыла, а меня еще побить угрожают! — я сделала вид, что намереваюсь уйти и прихватить с собой провиант.

— Э, нет, девушка! Корзинку-то оставь! — Рик наклонился, вцепился в плетеную ручку, дернул.

Я не удержалась на ногах, рухнула. Прямо на дракона. Попробовала отстраниться, встать — ноги путались в длинном скользком подоле, сухая трава проминалась под руками, не давая опоры. Да и Рик, забавляясь нелепой ситуацией, мешал восстановить равновесие.

— Прекрати! Это не смешно! — возмутилась я, больше притворяясь, чем негодуя на самом деле. С Крисом мы не раз дурачились подобным образом (давно, правда, еще до отъезда в Южный Храм), но играть в «поваляшки» с меченым было неправильно, стыдно. Хотя и не сказать, что неприятно.

— Да, прости, — дракон легко спихнул меня в сторону. — Забыл. Ты же у нас почти замужняя дама. 

Пока я переваривала внезапное заявление, Рик распотрошил содержимое корзинки, перекинул мне свежеиспеченную буханку, еще теплую. В животе заурчало. Я жадно вгрызлась в пахнущую корицей мякоть, запивая парным молоком из глиняной бутылки. Северянин не отставал, хотя и нашел момент для очередной подначки.

— Жених тебя не кормит?

Я вспомнила накрытый деликатесами стол на террасе, алую кровь коллекционного вина в хрустальном сосуде. И разговор о совершеннолетии, напрочь отбивший аппетит. Настроение вновь испортилось.

— Рик, может, сбежим? Далеко-далеко. Спрячемся так, что нас не отыщут — ни Южный Храм, ни западные завоеватели.

Дракон поперхнулся, едва не выронил хлеб. 

— Ослушаешься прямого приказа Альтэссы? Харатэль явно не понравится подобное самоуправство. Что случилось, девочка?

Сказать? Почему бы и нет? Я устала все держать в себе. Кому, как ни бывшему эссе, понять тяжесть долга и неспособность следовать ему

— Скоро мне предстоит отправиться в первый полет. Разделить его… с Исом. Я считала, что справлюсь. Убедила себя в необходимости династического брака. Исхард — мой хороший друг. Я, наверно, даже люблю его, — я замолчала. Северянин терпеливо ждал. И я отчаянно выпалила. — Но, кажется, я люблю его не как будущего мужа! 

— Смотрю на тебя и думаю, разве встречаются настолько глупые эссы? — дракон щелкнул меня по лбу, заставив подавиться потоком праведного возмущения. — Ну, не полетишь ты с задавакой на свое совершеннолетие — велика беда! Взмоете в Небо потом... если он, конечно, на самом деле твой друг. 

Я непонимающе хлопала глазами, и Рик объяснил.

— Если бы драконы женились исключительно на тех, с кем отправятся в первый полет, кланы вымерли еще несколько тысячелетий назад. 

Единственная фраза словно обухом ударила по голове, заставив задуматься об очевидных вещах. А ведь меченый прав: это только я раскрою крылья впервые, а Исхард уже давно умеет парить. 

Дракон, хмурясь, продолжил.

— Выйти замуж ты можешь по собственной воле или по решению Совета. Сегодня или через сто лет. Опираясь на чувства или выгоду. Хотя обычно между женихом и невестой все же присутствует симпатия, иначе они просто не добьются слияния магических сфер, считающегося залогом полноценного и счастливого брака. 

Рик тоскливо изучил вязь Печати на руках, продолжил лекцию.

— Любой полет, не только самый первый, ты делишь с тем, в ком ощущаешь родственную душу. Твоим спутником способны стать мать, брат, сестра. Лучшая подруга, с которой вы сплетничаете по вечерам о парнях. Друг, игравший с тобой в одной песочнице... Или, вообще, можешь воспарить в одиночку, если одолело дурное настроение и никого не хочется видеть. Отдельные ханжи специально хранят чистоту Неба, не пуская посторонних в свой мир грез, дожидаясь, когда смогут разделить сны с предназначенными им в супруги. 

Северянин откинулся назад, заложил руки за голову, задумчиво посмотрел в большое квадратное окно под крышей сарая. Слова дракона немного успокоили меня, но не до конца. 

— Рик, я не знаю, что делать. Мне не объясняли.

— Поймешь, когда наступит время, — меченый прищурился. В глазах, спрятанных под тенью ресниц, мелькали воспоминания. — Первый совместный полет невозможно забыть. Ты позовешь, и на твой зов откликнутся, девочка. Поднимешься высоко-высоко, и не всем окажется под силу угнаться за избранной Древними, и только один останется до конца. Тот, кого выберет твое сердце. Тот, кого ты любишь или способна полюбить настолько сильно, что будешь готова отдать себя всю, без остатка, — Риккард горько усмехнулся. — Глупое поверье, что земные союзы заключаются на небесах.

— Да кому она нужна, эта любовь?! — фыркнула я.

Но дракон словно пропустил мимо ушей мое замечание. В черной бездне дрожали, отражаясь, недостижимые звезды.

— Когда-то мы взлетели вместе с Вьюной. И для меня, и для нее это было впервые — подобное случается крайне редко. Мне казалось, что сама судьба благословляет нас. Но… — голос Рика сорвался, — Вьюна, встреченная мной неделю назад, не имела ничего общего с милой беззащитной девочкой, с которой я дружил в детстве и ради которой принял безнадежный бой у Черной реки.

Он горько усмехнулся. И даже сгущавшиеся сумерки не помешали мне заметить боль, расплескавшуюся в темных глазах.

— Вьюна, встреченная мной, пахла кровью. 

— Рик, не продолжай, — тихо попросила я. Но меня опять не услышали.

— Ей нужно помешать. Но я никогда не смогу поднять против нее оружие, — в голосе меченого сквозь горечь проступила нежность. — Дракон, с которым делишь первый полет, навсегда останется особенным для тебя.

— Она заколдовала тебя, — прошептала я. 

— Разве это имеет значение? Мы ведь летели. Вместе.

Я не нашлась, что сказать. В сарае наступила тишина, прокралась сквозь щели в досках, окутала нас плотным плащом. Рик устремил взгляд в небо. Мысли дракона явно бродили далеко от Северогорска и поместья «Полярная Звезда». А я пыталась представить, каково это — подарить кому-то половину своего мира и обрести взамен половину его. Страшно, но… заманчиво! Мир, созданный мечтами и стремлениями…

— Лана, — голос Криса, тихо прозвучавший под ветровым окном, выдернул меня из сладостных грез. — Пора возвращаться. Исхард тебя ищет.

Я потянулась, неохотно поднялась и поняла, что не испытываю никакого желания уходить.

В доме в богато отделанной комнате ждала огромная пустая кровать. Колыхалась под дуновением сквозняка воздушная дымка балдахина. Кудрявым облаком манила старательно взбитая служанками пуховая перина. Сияли холодной белизной шелковые простыни. Но меня совершенно не тянуло в душные, роскошные покои, приготовленные женихом. 

— Рыжик, прикрой меня! 

— Плохая идея, — простонал второй голос, принадлежащий Алику, и тут же сдавленно смолк, будто его обладателю залепили рот.

— Лана, не натвори глупостей, — пожелал Крис на прощание, и мне почудилось, что именно на это рыжий и рассчитывает.

— Занятно было бы посмотреть на лицо задаваки, когда он узнает, что южная эсса предпочла мою постель его, — нагло заявил дракон, прислушиваясь к шороху быстро удаляющихся шагов.

— Не дождешься!

Я подобрала один из пледов, приготовленных меченым, переползла в противоположный угол, туда, где стог доставал почти до крыши. Старательно примяла сено, обустраивая уютное гнездышко. Рик перекинул мне свою куртку.

— Укройся! Замерзнешь ночью.

Я благодарно кивнула, укуталась в одеяло. Глубоко вдохнула душистый запах сухих трав. Улыбнулась яркой звезде, загоревшейся в окошке. И закрыла глаза.

***

Мир снов. Мир, в котором сегодня нет ни земли, ни неба, только разноцветный туман — пространство и время, завивающиеся в тугую спираль. Только далекие звезды, призывно мерцающие в космической глубине, но я помню, что никому не дано достигнуть их. Только ветер, играющий моими волосами, неразборчиво бормочущий на ухо непонятные слова.

Я вновь в мире драконов. Еще не умея самостоятельно пересекать границу, я не знаю, почему прихожу сюда. Вероятно, в этот раз меня вели вечерние переживания. А может, я ошибаюсь.

— Мать?

Золотой дракон стремительно мчится через центр спирали, из Ничто в Никуда. Я внезапно понимаю: мы должны спешить. Ведь времени почти не осталось. Вселенские часы отсчитывают последние мгновения.

Слышу тихий, едва различимый шепот Матери.

— Я покажу тебе путь.

Впереди подмигивает голубая искорка. Чистейший воды бриллиант в бархатной оправе черного беспросветного космоса. Планета, которую я должна сберечь.

— Лети, — напутственный шелест слов, и дракон, бережно несущий меня на спине, рассыпается роем искр. 

Я падаю.

Голубой шар зовет меня к себе, притягивает. Делит мир на две неразлучные части — небо и землю. Я бросаю последний взгляд во тьму, оставшуюся позади, в хаос первозданной Пустоты. Однажды я вернусь. Но пока я с радостью отдаю безграничную свободу за право не быть одной.

Я падаю.

Маленькая беззащитная фигурка, окруженная яркими светлячками, беспомощно дергающая хрупкими руками в безнадежной попытке ухватиться за проскальзывающий сквозь пальцы воздух. 

Я падаю. 

Раздираю пелену облаков. 

Я еще высоко. Саженные волны штормящего океана просто рябь на воде. Горы — цепи холмов. А лес — темно-зеленое пятно на более светлом фоне. Но с каждой секундой я неуклонно приближаюсь к земле, раскрывшей навстречу широкие, но отнюдь не дружеские объятия.

Я падаю…

Или я лечу?

Просто лечу вниз.

Сопровождающие меня огненные светлячки пылающими углями впиваются в руки, ноги, лицо. Боль раскаленной волной проходит сквозь тело, выжигая нервы. Кровь дракона, спящая внутри меня, охотно отзывается на магию позвавшего мира. Но человеческое тело слабо, оно не сможет выдержать пламя Древних. Я кричу, захлебываюсь криком, эхо которого долго звенит в пустынных небесах. И больше уже ничего не чувствую, потому что дальнейшее превращение способно свести с ума. Безопасней потерять сознание. Меня вышвыривает из тела, но я продолжаю наблюдать за происходящим, уже со стороны.

Неведомая сила ломает и вытягивает кости, безжалостно рвет мышцы и сухожилия, чтобы из бьющегося в агонии комка плоти вылепить новое существо. Дракона, способного принять целый мир. Удлиняется челюсть. Перестраивается позвоночник. Появляется длинный гибкий хвост. Подпиленные служанкой аккуратные ноготки превращаются в острые как бритва когти. Гладкая нежная кожа расцветает частыми металлическими чешуйками. Взбухают бугры на лопатках, выпуская на волю широкие кожистые крылья. И земля уже несется не на меня, а подо мной. 

Оправившись от шока перерождения, я понимаю…

Я лечу!

Я дракон! И я лечу! 

Но изменения на этом не заканчиваются. 

Я вижу, как ползет божья коровка по склонившейся от зноя желтоватой травинке. Неуловимо распускается цветок. Развевается грива скачущего в ста верстах мустанга. Как плавно и гармонично перетекают друг в друга оттенки зеленеющего березового листа. 

Слишком много красок!

Я слышу веселое журчание ручейка, впадающего в реку; безмятежное дыхание девочки, спящей на ночной стороне; хруст тающих льдов на северном полюсе; мычание не доеных коров; рост травы... 

Если бы сохранились руки, я заткнула уши, чтобы не внимать жуткой какофонии, доносящейся со всех сторон. 

Слишком много звуков! 

Я чувствую запах хвои и аромат цветущих садов; уют домашнего очага; прочность закаленной стали; жар крови, бегущей по венам...

Я знаю смысл символов, начертанных на Танайской башне; слова донесения, что везет гонец из Капитолия; тайну шевейской принцессы... Я все это знаю!  

Целый мир — слишком много для одного! 

Я ощущаю, как меня рвет на части. 

Помогите!

Ветер уже не держит. Я начинаю падать. Крылья бессмысленно взбивают воздух. Я мечусь, словно рыба в сетях. 

Хаос! Спасите же кто-нибудь! 

Чужая мысль пробивается сквозь вихрь закруживших меня образов.

«Слушай себя, Лана! Слушай только себя».

Рыже-красный дракон парит рядом, готовый прийти в любой момент на подмогу. Его своевременное появление заставляет немного отступить панику, чуть не захлестнувшую меня. 

Слушать себя? Но кто я?

Я вспоминаю. 

Лицо в зеркальной глади. Зеленоватые радужки в тени выгоревших на солнце ресниц. Копну рыжих волос. Обветренные покусанные губы. Веснушки на курносом вздернутом носу. Это просто отражение.

Имя, данное мне при рождении. Лаанара тиа Ланкарра. Любимица Солнца. Хранитель Жизни. Слово, которым меня зовут другие.

Южный Храм — спасительный оазис в центре раскаленной пустыни. Место, где я училась дружить, любить и ненавидеть. Благословенный Дол, заветный край детства. Убийственный холод северной зимы в Шахтенках. Картины моего прежнего, крошечного мира.

Харатэль, Крис, Алик, Галактия, Раэн, Маррета, Каттера, Исхард, Юнаэтра, Кагерос, Динька, Йорк, господин Хок, Скайнэль, барон Красноземский, Рик… Враги, друзья, учителя, случайные знакомые. Люди, разделившие со мной путь.

Я вспоминаю. 

Я обожаю клубничное варенье, арбузы и виноград, не переношу кабачки и, особенно, вишню. Боюсь высоты. Могу часами плескаться в воде. Ленюсь наводить порядок и учиться. Совершаю безрассудные поступки и легко поддаюсь на провокации. Зато я умею изменять прошлое... Это тоже я.

Лицо. Имя. Память. Характер. Страхи. Мечты. Цели. Все это и есть я. Маленький кусочек большой Вселенной.

«Крис. Я вернулась».

Знание отделилось, ушло. Мир согласился с моим желанием остаться собой. А я поняла, что никогда не забуду ощущение сопричастности ко всему, происходящему под Небесами. Не сумею забыть чувство единения, когда я постигла, что каждый — часть чего-то несоизмеримо большего. Любимая, бесценная часть. Нужно лишь попросить, и мир ответит, изменится, подчиняясь моему желанию. В откровении, явившемся мне, и заключена истинная магия драконов. 

«Умница. Ты справилась».

Новый голос. Бархатный, глубокий. Мудрый. Харатэль и в драконьем облике выглядит царственно. Длинные рога складываются в корону. Золотые узоры на чешуе цвета темного шоколада притягивают взгляд, завораживают. Мерные взмахи крыльев неторопливы и величественны.

 «Сестра?»

Ты пришла разделить со мной полет? Внезапно я осознаю, что нет. У меня не было никого ближе тебя, Харатэль. Ты растила и учила меня, гордилась моими успехами, огорчалась из-за шалостей, помогала пережить неудачи. Ты заменила мне мать. Но это не твое небо, сестра. Ты появилась, потому что я нуждалась в одобрении, в подтверждении, что ты довольна мной. Спасибо за поддержку. Но мне пора двигаться дальше. 

До скорого свидания, сестра.

«Лети, малыш!»

Харатэль качает крылом, прощаясь и желая успеха. И устремляется к далекому горизонту. Я замечаю, как к ней присоединяется еще один дракон. Бледно-серый и тяжелый. Чувствую мимолетное теплое прикосновение, дружескую улыбку. Алик.

«Крис?»

«Я пока побуду с тобой».

И я искренне рада его решению.

Лечу на закат. Вдыхаю воздух, ледяной, чистый, свежий, пью его будто колодезную воду. Наслаждаюсь дыханием ветра под крыльями, покорностью воздушных течений моей воле. Играючи обгоняю ленивые барашки облаков. Падаю в штопор, взмываю вверх, восхищаясь новыми возможностями изменившегося тела, той свободой, что они дают мне.

Далекая земля внизу напоминает лоскутное одеяло — складка гор, темная полоса дубравы, светлое пятно озера, голубая нитка реки. Надо мной хрустальный купол небосклона, высокий и полупрозрачный — я почти вижу недосягаемые звезды. И ни души, кроме нас с рыжим. Удивительно, но даже птиц нет.  

«Почему так пусто?»

«Гости придут. Они уже слышали твой крик. Первый крик новорожденного дракона».

Я с ужасом вспоминаю, как вопила от боли, когда древняя магия выворачивала меня наизнанку. Если бы я услышала подобное, то предпочла держаться от места экзекуции подальше. 

Крис успокаивает меня.

«В первый раз всегда трудно». 

«А что дальше?»

«Решать тебе. Это твой сон».

Мой сон. Он будет длиться, сколько я захочу. Вечность душевного разговора с другом. Годы одиночества в пустынных небесах, ведь достаточно мимолетного желания, и Крис уйдет вслед за Аликом и Харатэль. Мгновение выбора. И бескрайний океан любви. Мир, разделенный на двоих. Соблазнительно…

«Летят!»

Темные точки возникают над горизонтом, приближаются, смыкаясь кольцом вокруг меня. Десятки драконов. Огромных. Крошечных. Неуклюжих, изящных, ярких и тусклых. Красных, словно горящие маки, кипенных, как свежевыпавший снег, изумрудных, рыжих, синих, серых. Из Южного Храма и северных скал, Потерянного города и даже Западного Предела. Я зависаю в центре образованного ими круга. 

«Лана. Лаанара. Ланкарра…»

Они шепчут. Зовут. Ждут моего выбора. Я медленно вращаюсь посреди роя, внимательно вглядываясь в незнакомцев, откликнувшихся на мой зов. Возможно, кто-то из них достоин разделить со мной этот мир. 

Их много, как же их много! Тех, кто надеется отправиться в свадебное путешествие. Где ты, потерянная половинка моей души? Как мне узнать тебя?

Сердце равнодушно молчит. Нет волнительного чувства притяжения в груди, когда целая Вселенная отражается в глазах одного человека. Внутри меня крепнет уверенность, что еще рано. Я не готова.  

Отчаянно разрываю кольцо и мчусь прочь. Драконы устремляются за мной раззадоренной сворой гончих, почуявших дичь. Хе-хе. Поймайте, если догоните!

Быстрее.              

Я замечаю: пара серых драконов внезапно отбивается от стаи и планирует к земле. Презрительно скалюсь. Неудачники. 

Еще быстрее. Я увеличиваю темп. Упиваюсь скоростью, высотой, свистом ветра. Рваными хлопьями облаков, случайно зацепившимися за крылья. Полями, мелькающими калейдоскопом красок. 

Крис, без труда держащийся рядом, замечает.

«Ты сурова, Повелительница. Не многим под силу угнаться за тобой».

Я улыбаюсь. Все только начинается. Небеса изменяются, теряя первозданную пустоту. Образы возникают и исчезают, подчиняясь моим мимолетным капризам. Воздушный замок. Стая белых птиц. Грозовой коридор с ветвистыми змеями молний, бьющих в опасной близости от драконов. Воронка смерча, связавшего небо и землю тонкой нитью. Радужный мост. Скалистое ущелье.

Преследователи постепенно отстают. Теряются в лабиринтах облаков, устало спускаются к холмам, не выдержав гонки, медленно поворачивают назад, отказываясь от дальнейших попыток поспеть за неугомонной принцессой. Меня преследуют не больше десятка драконов. Самых настойчивых и сильных. Самых быстрых. Лучших.

Мы еще не закончили!

Ввысь! 

Я взмываю вверх. Туда, где древний ветер поет забытые песни уснувшим звездам. Мои новые крылья легко несут меня к Последнему Пределу.

Еще двое отступают. Утомленно уходят вниз. Со мной продолжают путь семеро. И Крис, по-прежнему держащийся рядом.

Я лечу. Выше. Туда, где властвует холодный свет.

Шестеро.

Выше самых последних облаков. 

Я по-прежнему полна сил, бурлящей в крови магии. А Крис начинает уставать. Раскрытая пасть друга жадно хватает разреженный воздух. Я чувствую, с каким трудом и напряжением ему дается каждый взмах. Рыжий упрям, некоторое время он летит рядом на одном упорстве. Но все-таки сдается.

«Удачи, мелкая».

Крис, качнув на прощание крыльями, возвращается.

А меня ждут еще выше. На тонкой грани, где синее плавно переходит в черное.

Я замираю. Шесть раздраженных драконов бессильно кружат внизу, им не подняться сюда. А я с восхищением смотрю на того, кто предназначен мне. Лед. Чистейший лед горного ручья. Манящий хрупкой красотой и обжигающий полярным холодом. 

Дракон, смотрящий на меня со спокойным достоинством, сияет — свет причудливо переливается в хрустальных гранях чешуи, создает вокруг величественной фигуры легкий ореол. Он очаровывает, словно стеклянные игрушки шевейских мастеров, которые мы с друзьями вешали в канун Нового года на праздничную елку.   

Он парит над миром в одиночестве. Гордый. Недоступный. Нет никого, кто смог бы сравниться с ним, встать на одну ступень.

Передо мной широко расправил крылья Повелитель Небес, терпеливо ожидающий свою взбалмошную принцессу.

Я зря переживала?

Ис, ты, действительно, моя судьба?

Дракон медленно плавно скользит ко мне. Я чувствую сладкое волнение, нетерпеливо подаюсь вперед, предвкушая нечто совершенно необыкновенное… 

Тень, сотканная из мрака, срывается сверху, обрушивается на спину не заметившего угрозы Исхарда, отбрасывает эссу северного клана. Извивающийся клубок шей, хвостов и бьющих крыльев переворачивается в воздухе, рушится вниз, рвет строй неудачливых соискателей моих руки и сердца, расшвыривая их в стороны, словно шкодливых котят, разлепляется. Два дракона зависают враг напротив врага, буравя один другого взглядами, полными ненависти.

«Она моя».

Ис выдыхает белое пламя. Царапины, оставленные когтями напавшего, быстро затягиваются, исчезают без следа.

«Докажи».

Чужак дерзко топорщит острый гребень, скалит в ехидной усмешке пасть, полную клыков. 

Я заворожено изучаю пришельца взглядом. Знакомый и чужой. Черный как безлунная ночь. Опасный как огонь. Беспощадный как смерть. Рожденный бесконечной тьмой космоса. От него веет первородной силой, забытой, манящей, непокорной. Дракон пугает и притягивает меня.

«Решать ей».

«Ты прав. Решать будет она».

Противники, яростно взревев, беспощадно вцепляются друг в друга. Обжигают убийственным пламенем, ломают крылья, хлещут длинными гибкими хвостами. Алмазные когти царапают по броне, нанося глубокие, но молниеносно зарубцовывающиеся раны. Каждый пытается выжить, вытеснить противника с Небес. Заставить его уйти. 

Они сражаются всерьез, не щадя ни себя, ни соперника. Сражаются из-за меня. Удивительно, но, несмотря на страх за жизни воинов, мне приятно осознавать: ради права быть со мной борются лучшие Повелители Небес. Этот факт льстит моему самолюбию.

Клубок распадается. Потрепанные драконы, тяжело дыша, медленно кружат один около другого, залечивая раны, восстанавливая силы.

«Я быстрее тебя, подделка».

«Мы еще посмотрим кто кого, оборванец».

Хрустальная хрупкость льда и дремлющая мощь тьмы. Они готовы биться насмерть за сомнительное право разделить мой сон. Я знаю, ни Ис, ни черный дракон не признают поражение, не отступят. Но я не хочу слышать горькую мелодию Прощальной Песни в моих Небесах. Здесь нет места смерти. Я так решила!

И поэтому хватит воевать! 

Летим? Обещаю вам незабываемый полет.  

Я бросаю взгляд на далекие звезды. 

И срываюсь вниз. Сложенные крылья крепко прижаты к спине. Голова смотрит вперед. Ветер хлесткой плетью бьет в морду, шуршит горячими каплями по броне. Я снова падаю, как в самом начале сна. Быстрей и быстрей. 

Оказывается, скорость может доставлять наслаждение. 

Я никогда в жизни не испытывала такого дикого восторга!

Я просто упиваюсь полетом! 

Драконы, позабыв о схватке, уходят в пике вслед за мной. Мне не надо оборачиваться, чтобы знать.

Мы падаем.

Сквозь хрупкую преграду облаков. Сквозь розовую дымку рассвета. Сквозь застывший в ожидании воздух. Быстрее, еще быстрее. 

Вы чувствуете эту головокружительную скорость?! Вам нравится?!

 «Стой!Это опасно!»

Я не слушаю слова. Игнорирую их. 

Подо мной плещутся волны океана. Ближе и ближе. Осталось несколько кратких секунд до столкновения. Кто свернет первым — проиграет!

Вы готовы идти до конца?

«Солнце, достаточно!»

Я оборачиваюсь, бросаю короткий взгляд на замедлившегося друга. Ис, ты уже сдался? Мы же еще высоко…

 «Лана, берегись!»

Крик, полный тревоги, наконец-то отрезвляет меня.

Хаос! 

Поверхность океана приближается скорее, чем я рассчитывала. Я понимаю, что увлеклась. Предупреждение Иса запоздало — у меня слишком большая скорость, я не успеваю остановиться. Пытаюсь расправить крылья, но чудовищный поток встречного ветра чуть не ломает перепонки. Меня кувыркает, разворачивает. И я врезаюсь в воду, превратившуюся в гранитную стену.

«Солнце…»

В глазах темнеет. Крик Исхарда обрывается, звенит выше, в небе. На несколько мгновений я лишаюсь сознания.

Хаос! 

Где верх, а где низ? Я, потеряв ориентацию, оглушено, бестолково бью крыльями, стараясь выбраться на поверхность. Вокруг меня кипит, пузырится мутный океан, возмущенный дерзким вторжением.  

Все тело ноет, превратившись в огромный синяк. Странно, что я ничего не сломала. Горло неприятно саднит от соленой воды. Легкие начинают ощущать нехватку кислорода: чудовищный удар выбил из меня весь воздух. А жабры не выросли. Все-таки я дракон, а не морской змей. 

Интересно, можно ли умереть в своем сне?

«Какая же ты бестолочь, жрица!»

Острые когти глубоко вонзаются в спину, бестактно тянут вверх, вытаскивая с глубины. Черный дракон легко поднимает меня над морем саженей на сто и бросает. Я выправляюсь, оборачиваюсь. Мой спаситель медленно парит над раздраженными волнами. Величественный. Совершенный. Истинный Повелитель Небес.

Исхард рассерженно кружит в отдалении, почему-то не спеша приближаться. Но ледяного дракона уже не существует для меня. Я вижу только оживший сгусток космической тьмы, не убоявшийся последовать за мной в морскую пучину. Ручейки воды, сбегающие по антрацитовой чешуе. Широкие кожистые крылья. Засасывающую бездну взгляда. Я чувствую мощные потоки магии, подчиняющиеся дракону. Непонятной. Пугающей. Притягательной. Запретной. Такой родной и близкой. 

«Рик».

Я не знаю, как случилось подобное. Как смог взлететь изгой, лишенный силы. Для меня не имеет значения. Ведь я уже решила.

Рик, я отдам тебе весь мой мир. Непостоянство ветра. Ласковое тепло солнца. Разноцветный ковер земли. И спящую силу океана. Я подарю тебе ярость летней грозы. И нежность пушистых облаков. Домашний уют цветущих садов, дикую красоту девственных джунглей, веселую болтовню светлого березняка, угрюмое молчание старого леса. Я покажу тебе поля колосящейся пшеницы и упрямый росток, пробившийся сквозь камень. Трепетную лань, затаившегося тигра, поющего соловья.

Мой мир, наполненный светом, теплом и жизнью. Ты сохранишь его вместе со мной?

Обещаю. Я приму одиночество и холод твоего неба. Пустоту, в которой нет границ и запретов. Устрашающую свободой и бесконечностью выбора. Я не убоюсь ночи, растянувшейся на века. Ты паришь там, где не летают иные драконы, но я смогу подняться к тебе.

Ты позволишь мне забрать твою печаль?

Противоположности станут одним целым. Ночь и день. Полет и падение. Каждый вздох, каждый взмах крыла мы разделим на двоих. 

Рик, ты останешься со мной до конца? В моем сне. В твоем сне. Нашем сне?..

И рябью по воде, дыханием ветра, красками, расцветившими небосклон, ко мне вернулся его ответ.

***

Я сладко улыбнулась, распахнула глаза, счастливо посмотрела вверх. Серые доски крыши сходились под углом, кое-где торчали гвозди, в паутине под коньком запуталась сухая трава. Я недоуменно моргнула: потолок явно находился ближе, когда я засыпала.

— Лана. Жрица, — неуверенно позвали меня. 

Я приподнялась на локтях, вгляделась в лицо лежащего рядом дракона. Нахмурилась. Наблюдаемое мне не понравилось. У Рика в глазах стояла глухая тоска, как у человека, ставшего свидетелем чуда и осознающего, что чудо сотворилось не для него.

— Прости. Я испортил твою помолвку с Исхардом. 

— Я выбрала, — твердо остановила я дракона. Сделала ударение на последнем слове. — Тебя!

Он попробовал возразить.

— Лана…

Я робко, боязливо коснулась губами его губ, заставляя слова исчезнуть. И через пару мгновений Рик ответил на поцелуй, сначала осторожно, словно не решаясь до конца поверить, затем требовательно и жадно, но мне понравилось. Тяжелая рука легла на плечи, обнимая, притягивая ближе…

— Тварь! Наглый пес! — дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник эсса Иньлэрт. В злых ледяных глазах не сохранилось ни крупинки тепла. Губы судорожно скривились. — Сначала ты совратил, вынудил стать предательницей мою сестру! А теперь еще собираешься украсть невесту! 

За спиной отвергнутого жениха маячило растерянно-испуганное лицо Алика. Друг не представлял, в какую сторону обернется сложившаяся ситуация, но заранее догадывался, что неожиданный поворот в ночных событиях не закончится ничем хорошим.

Я никогда еще не видела Исхарда настолько рассерженным. Северный лорд был в бешенстве. Впрочем, мне прерванный поцелуй тоже не прибавил благодушного настроения.  

— Ис, послушай, это случилось как-то само собой, — я встала, откинула назад спутавшиеся во время сна волосы. 

— Помолчи, Солнце, — тяжелый взгляд бледно-голубых топазов заставил непроизвольно сбиться, отступить за спину загородившего меня Рика. 

— Смирись с поражением, задавака. Девочка сделала выбор, — исходящее от воина спокойствие добавило уверенности и мне.

— Ис, прости, но я…

— Лана, лучше замолчи, — предупреждающе процедил эсса сквозь зубы, не отрывая взгляда от меченого. — Сейчас я убью тебя, изгой, и никто не посмеет меня осудить.

— Попробуй, бескрылый, — насмешливо предложил Демон льда. — Клыки-то не обломай.

Я почувствовала, как сила собирается вокруг лорда, заметила изморось на кончиках изящных пальцев. Ис, ты что творишь?! 

А Рик? Неужели он серьезно собирается сражаться? Против эссы северного клана! Лишенный силы, с незажившей полностью рукой! Исхард, конечно, не Повелитель Запада Кагерос, но тоже серьезный противник. А это не сон, где магия, воплотившая мои желания, не давала драконам убить друг друга. Я не хочу потерять никого из них! Они оба дороги мне!

— Сколько шуму с утра пораньше, — зевнул Крис, входя в сарай. — Эсса Иньлэрт, на вашем месте я не стал бы этого делать.

— Аликандр, придержи своего друга-карателя, пока я не закончу, — ровно приказал Исхард, не оборачиваясь.

Я с жалостью смотрела на растерянное лицо Алика, поставленного перед нелегким выбором между долгом и дружбой. Я и сама не могла представить моих товарищей по детским играм, дерущихся взаправду, по-настоящему. 

Происходящее утратило реальность. Я видела Криса, удобнее перехватившего копье. Алика, неуверенно топчущегося на месте. Взбешенного Иса. Сохранившего хладнокровие, готового к схватке Риккарда. 

Прекратите, пожалуйста!

— Эсса Иньлэрт, я убедительно прошу вас еще раз обдумать принятое решение, — рыжик старался уладить ситуацию полюбовно.  

Я должна что-то предпринять! Вмешаться! Не позволить друзьям сцепиться. Но что я могу? 

Я ощутила знакомый жар в груди. Вспомнила. У меня же теперь есть магия. Целый мир, готовый исполнить мои желания. Достаточно просто распахнуть крылья!

Кристофер продолжал попытки уговорить лорда Северного Предела разойтись по-хорошему. 

— Забудем про неприятности, ожидающие вас со стороны Южного Храма за оскорбление Повелительницы, а их я гарантирую. Лучше подумайте: эсса Ланкарра только что вернулась из своего первого полета. Ее энергетическое состояние нестабильно. Хотите вызвать срыв? Она…

Крис оборвал фразу на полуслове. Лицо друга резко побелело, глаза испуганно расширились. Но я не успела спросить, что случилось, так как тоже услышала.

Звон колоколов. Он несся отовсюду, гремел под небесами, эхом отражался от облупленных стен домов, отзывался земной дрожью. Заунывный, тревожный, предрекающий беду. 

Затем пришел огонь. Черное-черное пламя накрыло мир, растеклось тягучей ртутной каплей, жадно слизало постройки и людей. И, уничтожив Северогорск до основания, двинулось дальше. Горели посевы молодой пшеницы. Тлеющими лучинами осыпались леса. Пылали города и деревни. Столбы едкого удушливого дыма поднимались в небо, затянутое смогом, озаренное отблесками пожаров. Бушующий огонь не оставлял после себя ничего живого. 

Среди адского пекла на одно мгновение я увидела ее — тоненькую девушку в белом саване с плотной повязкой на глазах. Она шла босиком по выжженной дотла земле, покрытой серым пеплом. И улыбалась… 

— Лана! — я очнулась, поняла, что лежу на руках у Риккарда, а Ис, на время забывший про распри, готов отвесить мне лечебную пощечину. Не первую, судя по ноющей правой щеке.

— Лана, ты в порядке? Что произошло? — я молчала, ища глазами Криса. Рыжий, скажи, что я ошибаюсь! Назови трусихой и паникершей! 

— Мой Повелитель! — в дверях возник стражник, дежуривший у ворот. 

— Я занят, — недовольно отозвался Исхард.

— Мой Повелитель, это срочно, — подданный упрямо желал привлечь внимание эссы. — К поместью движется вооруженная толпа. Люди агрессивно настроены, часть несет факелы. Я полагаю, они собираются напасть на нас. 

— Что за чушь?! С какой стати горожанам атаковать «Полярную Звезду»? — на лице северного лорда ясно читалось удивление.

Алик беспечно проигнорировал сообщение, испытывая облегчение, что распри откладываются на некоторое время, пусть даже по такому поводу. Он еще не знал.

— Их ведут драконы. И… Вы должны взглянуть. На башне городской ратуши подняли флаг, — стражник замялся, прежде чем уточнить, словно сам не верил в сказанное. — Красно-черный флаг мятежного Запада! 

 Я, не отрываясь, глядела на ртутное пламя, отражающееся в испуганных глазах Криса, осознавая страшную весть.

Пределы ждет новая война.