⚡Право первой ночи для повелителя стихий

Я злилась.

О, как же я злилась! Да что там, была просто вне себя от бешенства… и бессилия. 

Площадка на вершине горы Тлемун, где через три дня пройдет наше с Витольдом венчание, выглядела ужасно.

Очередной ураган, который пронесся нынче ночью, нещадно смял лужайку, где специально к торжеству обустроили кусочек весны. 

Изумрудная трава, нежные орхидеи. Деревья с пока еще едва заметной листвой украсили круглогодичными вьюнами.

Здесь мы должны будем принести друг другу клятвы и получить брачные метки. 

Но как теперь это возможно? Алтарь беспощадно вырван из земли и лежит на боку. 

Защитные купола, укрывавшие цветы, разбиты, а сама лужайка словно перепахана.

– Почему? Почему? – воскликнула я, воздевая руки к небесам.

Что самое гадкое, мне даже пожаловаться сейчас некому. Витольд и его отец находились на заседании городского совета, собранного как раз по поводу сумасшествия стихий. 

Вот уже семнадцать дней, как Иллдон лихорадило. Каждые сутки приносили новую напасть.

Шторм, ураганы, ливни и наоборот изнуряющая жара, от которой кожа чуть ли не лопается. И все это в конце зимы! Обычно мягкой, щадящей, лишенной морозов и вьюг зимы!

Вчерашнее ненастье лишило нас одного из трех магических источников энергии, половина города страдала без домашнего и уличного освещения.

Я прибыла на разоренную площадку в сопровождении слуг, которые сейчас скромно переминались с ноги на ногу в сторонке, опасаясь, что им перепадет толика моего гнева.

Нет, меня нельзя назвать буйной или опасной. На язык острая, это да.

Управляющий подготовкой церемонии вздыхал рядышком, ему-то по работе положено утрясать проблемы с клиентами.  

– Вы ведь знали, что природа обезумела! – повернулась я к господину Микшелю. – Почему не сделали дополнительных укреплений?

– Мы сделали, мийсти Симона, – оправдывался управляющий, – но как понимаете, вся эта защита подпитывалась от кристалла афрозиума.  А мачту, на которой он крепился, унесло от первого же порыва ветра.

– Значит, о ней тоже стоило позаботиться! – не могла успокоиться я. – Решетку сварить дополнительную, или еще что-то!

– Это да, мы постараемся исправить то, что можно, но… – вздохнул Микшель. По виноватому взгляду поняла, что он и правда что-то не учел. Проворонил. Не доглядел!

И теперь свадьба под угрозой.

На минуточку, к этому событию я готовилась… точно! Всю сознательную жизнь!

Мы с Вито вступаем в договорной брак, и о том, что нам суждено быть женой и мужем, знали всегда. 

Наши семьи не скупились на подготовку великолепного торжества.

Но природа и нерадивые подручные управляющего все разрушили!

– Три дня! Три дня! – восклицала я. – И что теперь делать?

– Отойти в сторону и не мешаться! – раздался незнакомый голос позади.

С изумлением я увидела троих мужчин, один из которых выделялся, забирая на себя все внимание.

Человек в дорогой черной одежде был дерзким и опасным.

Это можно понять с первого взгляда, по хищному прищуру глаз под густыми черными, нахмуренными бровями. По резким, идеально вылепленным чертам лица,выдававшим благородное происхождение. По размаху плеч, над которыми, кажется, вот-вот взметнутся крылья. По волосам, взлохмаченным с мнимой небрежностью. 

По его походке, неторопливой, обманчиво спокойной, но на самом деле крадущейся. Легко было представить, как этот странный, пугающий человек превращается в зверя и стремительно, одним прыжком, настигает добычу.

Я вздрогнула и моргнула, прогоняя возникшее видение.

– Это место мне подходит, – его тембр завораживал. Баритон с легкой хрипотцой.

Мужчина невозмутимо проследовал мимо меня, чуть задев локтем, так, будто я всего лишь досадная помеха на пути. Какая-нибудь кочка или коряга.

А я ведь я еще злилась!

И тут новая несправедливость к уже имеющимся!

Неведомый наглец с легкостью меня отодвинул со всеми моими проблемами и разрушенными ураганом надеждами. Всем своим видом показал, насколько несущественные и мелкие мои переживания.

Да он… да он… неправ!

– Эй, господин! – звонко выстрелила я в широкую равнодушную спину.

Двое его спутников замерли и напряглись, а этому хаму оказалось все равно, он даже движение не замедлил, деловито ступая на растерзанный изумрудный травяной ковер, сминая подошвой начищенного до блеска сапога сломанный стебель орхидеи.

– Это возмутительно! – Я кинулась следом.

Сопровождающие наглеца мужчины обернулись и одновременно приложили указательные пальцы к губам, побуждая меня молчать. Я наконец признала того, что слева. Это же Дейв Кланк, хозяин площадки, на которой мы стояли!

Опасный, будоражащий кровь незнакомец продолжал свой путь, не обращая внимания на мои крики, попирая ногами остатки главного в моей жизни праздника.

И при этом еще и командовал.

– Что тут? Алтарь? Убрать, он мне помешает. И все эти хрустальные осколки. Уцелевшие купола тоже надо вывезти, как и прочую дребедень. Сегодня же отправьте на свалку эту слащавую девичью мишуру.

Кланк кивал на каждое слово незнакомца, а второй из молчаливых мужчин торопливо все записывал, чтобы не забыть важные рекомендации.

Это была последняя капля.

Нет, я собой не горжусь. Меня вовсе не так воспитывали. Но… свадьба испорчена, жених не при делах, а те, кто обязан отстаивать мою церемонию, одобрительно кивают, когда этот… критикан говорит гадости об оформлении, продуманном с такой тщательностью!

– Мерзавец! Хам! – завопила я, набрасываясь на незнакомца и резко дергая его за руку, чтобы он обратил на меня внимание.

– Вы ничего не можете отсюда вывезти без согласия графа Бренора!

– Считайте, оно у меня есть, – у него даже бровь не дернулась, – Кланк, организуйте.

– Конечно-конечно, господин Эмбел! – залебезил один из богатейших людей нашей провинции. 

Я глянула в лицо нахала, и меня обожгло его взглядом.

Насмешливый, высокомерный… а на дне зрачков трепещет пламя. Меня словно к месту пригвоздило. 

– Барышня, не стоит мешаться под ногами со своими пустяками, – выдохнул он зловеще, – я занят делом.

Его ноздри чуть раздулись. Ага, все же я его зацепила. 

– Это моя площадка! – произнесла я твердо, чеканя каждое слово.

– Не совсем так, мийсти, – примирительно начал Кланк.

– Молчите! – разъяренно прикрикнула я на вероломно нарушившего договоренности дельца.

– Ох, какая зубастая рыбка, – Эмбел недобро улыбнулся, – сочувствую вашей родне, барышня. Хотя, она наверняка поделом пожинает плоды неправильного воспитания и своей бесхребетности.

– Да кто вы такой, как смеете оскорблять меня и моих близких? Ничтожество! Нравственный урод, который находит удовольствие в том, чтобы низводить других до своего убогого уровня! 

Я бы с удовольствием ему врезала… но от этого последнего опрометчивого шага удерживал его взгляд. Острее, чем клинок, жарче, чем огонь. Притягивающий и пугающий одновременно.

– Тот, от кого зависит твоя жизнь, – эти слова он прошептал, наклонившись к моему уху, находясь так близко, что я чувствовала его запах: терпкий, в котором сплелись аромат дубовой коры, смолы кедра, масла лимона и, кажется, я поймала еще и нотку эвкалипта,  – и когда мы с столкнемся вновь, я преподам тебе урок хороших манер, девочка. Уверен, понравится нам обоим.

Хотела возмутиться, но язык прилип к гортани. От угрозы, произнесенной хриплым шепотом, по коже пробежал мороз.

– Идемте, мийсти Симона, – Микшель схватил меня под локотки, с силой увлекая прочь. 

Я позволила себя увести, но мне казалось, что спиной  еще чувствую прожигающий взгляд загадочного и опасного мужчины в черном. 

– На нашу свадьбу гости приплывут на лодках, если вообще смогут добраться, даже хорошо, что ее пришлось спустить с гор, – мой жених Витольд Бренор горько усмехнулся, а его словам вторил громовой раскат.

Такой, что окна в добротно построенном графском замке слегка зазвенели.

А я вздрогнула, не столько от грохота, сколько от того, насколько легко Вито упомянул о переносе места венчания. Будто это ничего не значило.

– Может, уже завтра злобное солнце снова высушит всю воду до трещин в почве, – хрипло заметил его отец, сиятельный граф Джером Бренор. Мужчина с военной выправкой и неизменной невозмутимостью в облике. Он всегда выглядел так, словно к его спине привязана невидимая швабра.

Мы с папенькой пили чай в большой  гостиной, в кругу семейства графа.

Кроме нас, моего жениха и его строгого отца за столом присутствовали моя будущая свекровь Андреа и младший брат Витольда – Рори. 

Увы, у нас с отцом никого не было.

Я – единственный ребенок, а мама сгорела от недуга восемь лет назад. С тех пор папенька стал отстраненным, равнодушным. И большую часть домашних забот мне пришлось взять на себя. Вероятно, поэтому у меня дерзкий характер. Я привыкла быть пробивной силой в своей маленькой семье, отстаивать ее интересы перед нечестными поставщиками или нерадивыми ремонтниками. 

– Одна надежда – лорда Гредво все же уговорят нам помочь, – вздохнул граф Джером, – сама по себе стихия не собирается успокаиваться.

– Кто такой лорд Гредво? – заинтересовалась я. Мне еще предстояло рассказать о своем столкновении с неким Эмбелом накануне. И убедить графа вернуть нам горную площадку.

– Повелитель стихий, – ответил Витольд, – вчера мы как раз собирались в городском совете, чтобы обсудить возможное вознаграждение для этого… людоеда.

– Сынок! – мягко пожурила его мать.  А четырнадцатилетний Рори хихикнул в салфетку.

– Он прав, по сути, – сухо заметил граф Бренор, – Герберт тот еще… фрукт. 

Уверена, он хотел употребить другое слово, но из уважения к супруге и ко мне сдержался.

– И что, он требует слишком высокую плату? – спросила я.

Повелитель стихий. Не знаю, кто он, но судя по этому определению – человек, который способен подчинить себе безумие, что творится кругом.

– В том-то и дело, что лорда Гредво мало интересуют деньги, – недовольно и кажется, с завистью, сказал Витольд, – он и так сказочно богат. И по праву рождения, и благодаря вознаграждению за свой редкий дар. У него есть все: статус, власть, золото. Такой может взяться за работу, только если его ей увлечь.

– Губернатор Лиггинг смог его к нам зазвать, – перехватил нить рассказа граф Джером, – и лорд был настроен положительно. Дал нам время для совета, а сам отправился осматривать город, чтобы выбрать точку пересечения линий стихий. Он так это назвал. А вернулся со своей прогулки злющий, как дух бездны. 

 Почему у меня вдруг появилось нехорошее предчувствие?

– Он посмеялся над нашим предложением, – граф сжал ручку чашки так, что суставы на пальцах побелели, – сказал, что потребуется нечто очень интересное, чтобы он согласился копаться в нашем стихийном мусоре. И они с губернатором удалились на переговоры.

Джером резко поставил чашку на стол. Так гневно, что его супруга подпрыгнула на стуле. 

– Я слышал краем уха, что какая-то стерва нахамила Повелителю стихий, – поделился Витольд, – наговорила ему дерзостей и тем самым поставила под угрозу благополучие всего Иллдона. Герберт Эмбел к такому отношению не привык. 

– Эм…бел… – выдохнула я, чувствуя, как грудь перехватывает. 

– Да, Итан Герберт Эмбел, лорд Гредво, – подтвердил граф Джером, удостаивая меня чрезмерно цепким взглядом, – и кстати, распорядитель вашей свадьбы вчера вечером попросил перенести церемонию с вершины горы в храм. 

Я сглотнула.

– Мне кажется, или ты что-то можешь знать об этом, милая?

Отрицать смысла не было. Смело взглянув в лицо будущего свекра произнесла:

– Вероятно, я и есть та стерва, которая нагрубила вашему людоеду. 

– Ты сама навлекла на себя его гнев! Симона, почему постоянно приходится расхлебывать последствия, к которым приводит твой дерзкий характер? 

Мой жених Вито, обычно такой спокойный, доброжелательный, учтивый, был вне себя.

Он бегал передо мной, грозя указательным пальцем. Наверное, тоже мне. 

– А если… если он теперь откажется помогать нашей провинции? –  в голосе Витольда послышался ужас. – Ты представляешь, что сделает с нами герцог?

Мы с ним вдвоем переместились в малую гостиную для тяжелого разговора.

Вито просто распирало.

Он то и дело запускал руки в свою некогда уложенную волосок к волоску прическу. К свадьбе ему сделали аккуратную стрижку, с которой красавчик Вито был неотразим. Единственное что его, на мой взгляд слегка портило – щеточка усов над верхней губой. 

Но на мои мимолетные просьбы сбрить их, Вито обижался. Поэтому я не настаивала.

Чувства, которые я испытывала к Витольду, можно назвать уважением и симпатией. 

А как еще относиться к человеку, с которым знакома чуть ли не с рождения? Вито старше меня на два года. Ему двадцать один. В этом году он закончил мужскую Академию, а я выпустилась из колледжа для девиц. Самое время пожениться.

Во время обучения мы загоняли птиц-посланников, отправляя друг другу записочки. Нам хотелось делиться любыми новостями.

Мы скучали, а при встрече наговориться не могли.

Разве это не знак, что мы созданы для счастливого брака и прочных доверительных отношений?

– Герберт Эмбел негодяй, это факт, – продолжал Вито, продолжая дергать себя за челку, – но он почти всесилен! Год назад Повелитель стихий остановил извержение вулкана Эсиго до того, как лава успела похоронить целую деревню. Боги одарили его неимоверным талантом и таким же самомнением. Он дерзок, бесстрашен и неуживчив, но не лишен чувства справедливости.

Мой жених остановился, плеснул себе в стакан воды из графина и тут же выпил одним глотком. Затем продолжил:

– Однажды его позвали избавить одну дальнюю губернию от засухи. Эмбел назначил высокую плату, потому что ему не хотелось просто так поднимать свой зад и тащиться в скучное захолустье. В течение трех суток он вызвал дождь, ему заплатили… и тут он узнал, что из-за его гонорара губернатор задрал и без того немалые налоги для крестьян. И по сути, обобрал их, чтобы ему заплатить.

Я не понимала, зачем мне эта нравоучительная история, но продолжала слушать.

– Чтобы проучить самодура, Эмбел устроил ливень с грозой в имении губернатора. И не убирал его, пока жадный феодал не вернул отобранное людям. А потом приставил в эту губернию своего наблюдателя, чтобы подобное не повторилось.

– Это очень благородно, – сказала я сдержанно.

– Будь серьезнее, Симона! – в отчаянии воскликнул Вито. – Я говорю о том, что лорд Гредво не оставляет тех, кто перешел ему дорогу, без наказания! И контролирует его выполнение. Сейчас для нас страшнее всего – его отказ!

– Даже страшнее срыва свадьбы? – вырвалось у меня.

Этого вопроса Витольд не ожидал. Его лицо стало по-детски растерянным.

– Пойми, Симона, я как и ты, мечтаю об этом… нашем новом статусе мужа и жены. Перейти на… на новую ступень отношений. Это очень волнительно, дорогая.

Вито взял мои руки в свои, вгляделся в глаза.

– Никто не отменяет наше венчание, жизнь продолжается. Такова принципиальная позиция губернатора. Иллдон не должно захлестнуть паникой. И он сам обещал быть у нас на торжестве. Главный  городской храм ничуть не хуже горы, с которой нас всех может сдуть или смыть ливнем! 

Вито мягко улыбнулся и погладил мое предплечье.

— Но сейчас губернатор Лиггинг договаривается с одним из самых влиятельных и жестких колдунов в королевстве. И если он поймет, кто виноват в его дурном настроении…

Вито помотал головой и простонал.

– Поцелуй меня, – сказала я внезапно для себя самой и облизнула губы.

– Что, Симона? – он отступил на шаг. – Ты в самом деле сейчас хочешь... целоваться? Когда у нас…

– Свадьба через два дня, – закончила я предложение не так, как он планировал, – мы с тобой обещаны друг другу уже пятнадцать лет. А по-настоящему ни разу не целовались.

– Отец всегда говорил, что мне надлежит быть скромным до церемонии и не унижать невесту своей похотью, – строго сказал Вито. 

Вот как. И не сомневалась, что Джером что-то такое Витольду приказал. Железный сухарь.

Все наши ласки за годы общения, даже когда мы вступили в романтический юношеский возраст, ограничивались чмоканьем в щеку. И пару раз Вито клюнул меня в губы, не задерживаясь дольше, чем на несколько секунд. После этого обоим было неловко.

Иногда по ночам я вертелась, сжигаемая непонятным мне внутренним огнем. 

Он начинался в груди и шел ниже, в живот, а затем словно утекал куда-то между бедер.

И нынче ночью, после встречи с ужасным гордецом Эмбелом я проснулась от этого же ощущения. Но оно было еще более ярким. Сердце колотилось, а перед внутренним взором стояло лицо Эмбела. Его усмешка и пламя в глазах.

И я подумала – смогу ли испытать такое же с Вито? Родным, привычным Вито. 

Жених со вздохом положил ладони на мои плечи, наклоняясь, чтобы поцеловать.

Когда теплые губы коснулись моих, я тесно прильнула к Витольду, привстав на цыпочки. 

И только тогда поняла, что целоваться-то не умею. Не доводилось. 

К счастью, Вито действовал более уверенно, наверное, у мужчин это от природы заложено.

Он прихватил мою нижнюю губу своими, то лаская, то покусывая, то легко скользя внутри кончиком языка. Когда я немного расслабилась, надавил сильнее, пробиваясь языком через барьер моих зубов, обводя бугорки сверху за ними. Было щекотно и чуточку волнительно. Но покалывание усиков, елозивших над верхней губой, отвлекало. Будто насекомое ползает.

Я отмечала все это словно со стороны. Это казалось … странно. Разве не должна я сейчас чувствовать головокружение, забыть обо всем, но никак уж не отслеживать происходящее со мной? А я думаю о том, что на вкус губы Витольда как лакрица, и что как-то это все неловко. И неуместно. 

– Ах, Симона, – простонал Вито мне в ухо, – ты искушаешь. Я ведь молодой здоровый мужчина. У меня есть потребности, которыми я тебя не собираюсь обременять до свадьбы. 

Он отстранился, в который раз поправляя волосы.

 – Но теперь брачной ночи ждать куда интереснее, – сказал он, бледно улыбаясь и отводя глаза, – главное, чтобы твои дерзкие манеры не доставили нам проблем и свадьба состоялась. 

“Когда мы с столкнемся вновь, я преподам тебе урок хороших манер, девочка”, – вдруг эхом отдалось в моей голове. 

И меня бросило в жар куда сильнее, чем от поцелуя Витольда. Кажется, я даже вновь на мгновение ощутила запах терпких мужских духов и разгоряченного тела.

Знакомимся с нашими героями!

На следующий день выпал снег. Мы такого и в середине зимы не видали! Иллдон находится ближе к южным широтам, снежный покров бывает лишь в горах.

Сейчас же на Иллдон налетели угрюмые черные тучи, из которых непрерывно сыпались пушистые холодные хлопья.

На улице резко подморозило и снег не таял, собираясь в сугробы.

Дети восприняли перемены в природе радостно, с веселым визгом они лепили снеговиков, сооружали снежные крепости и устраивали настоящие бои.

Но родители уже настраивались на то, как будут решать последствия, которые принесет это снежное веселье, предрекая волну простуд.

Небо над Иллдоном лихорадило.

Чем мы так разозлили богов?

И каким будет день нашей с Вито свадьбы?

– Симона! Как можно сидеть дома в такую благословенную погоду?

В мой будуар со смехом ворвалась Эсия Пилсон. Подруга детства, с который мы в свое время облазили все окрестные горы и холмы, устраивали раскопки, представляя себя искателями сокровищ и исследователями древностей.

Наши имения были неподалеку, на экипаже можно доехать менее, чем за четверть часа, но в детстве мы частенько бегали просто так.

В колледже я и Эсия тоже учились одновременно, но на разных отделениях. Подруга выбрала “Быт и растениеводство”, а я “Магическое травничество”. Нет, я не из тех терпеливых людей, способных часами сидеть с пинцетом, отщипывая мельчайшие листики солейролии или найти на лужайке среди тысяч одинаковых цветков клевера четырехлистный.

Однако тест, который мы сдавали при поступлении, показал у меня предрасположенности именно к этому факультету. Да и слово “магия” показалось очень привлекательным. Надо сказать, мы не только гербарий три года составляли и семена перебирали. Обучение было увлекательным и местами даже интереснее, чем студенческие вечеринки. Да и зачем они мне? Эсия кокетничала с мальчиками, а у меня был суженый. 

Моя подруга – сгусток пламени, шаровая молния, которая проносится по комнате, разрезая воздух.

А сейчас она еще меня и забрызгала, отряхивая запорошенные снегом рукава.

– Эси! – взвизгнула я. –  Послезавтра моя свадьба! Мне нельзя простывать. Да и тебе тоже, ты ведь подружка невесты. 

Эсия лишь беззаботно рассмеялась.

– О, Симона! – воскликнула она. – Ты еще не замужняя матрона, а уже говоришь как мать семейства. Пойдем гулять и кататься с горки! У вас во дворе слуги накидали лопатами целый холм.

– Признайся, ты хоть снег не ела? – со вздохом я принялась собираться.

На самом деле, мне было любопытно, поскольку настоящих зимних забав в моей жизни еще не было. Как и подходящей к случаю одежды. Какой смысл обзаводиться снегоступами или высокими сапогами на меху для зим, где лужи бывают чаще, чем  сугробы? Пришлось обойтись ботинками на утолщенной подошве. 

– Зануда! – Эсия показала язык.

Мы выбежали во двор, и мне пришлось согласиться с подругой, снег – это весело!

– Давай к горке наперегонки! – завопила подружка.

И я с легкостью согласилась.

Как две девчонки начального школьного возраста, мы с визгом бросились кататься, сжимая в руках по гладкой деревянной разделочной доске, которые нам вручил дворецкий Борс. И откуда он знает такие премудрости? 

Эти кухонные принадлежности отлично заменили сани.

Мы хохотали, забыв на время о проблемах, а компанию нам составили трое мальчишек, дети прислуги.

– Симона! – упав в очередной раз лицом в сугроб, я услышала удивленный и возмущенный голос жениха.

– Что тут происходит?

Выбравшись из снежного плена на карачках, подняла голову.

Вито растерянно смотрел на меня сверху вниз. На его шапке уже образовалась небольшая башенка.

Хлоп! 

Меткий бросок снежным снарядом сбил шапку вместе с наметившимся сугробом.

– Ах, прости! – вскрикнула Эсия.

Оглянувшись, я увидела, как подруга виновато вытирает нос промокшей перчаткой. Она сидела на снегу чуть дальше, чем я. 

– Зачем ты это сделала? – прищурив глаза, Витольд шагнул по направлению к Эсии. Голос его звучал враждебно. 

– Хотела смахнуть с тебя излишек снега, пока он не растаял и не потек за шиворот! Но если ты совсем не понимаешь, что такое дружеская забота…

Подруга перестала испытывать неловкость и начала заводиться не на шутку. Того и гляди, поколотит его своей доской.

– Да уж, толку от таких друзей! – не отставал от нее Витольд.

Если в моей жизни и были серьезные разочарования, то вот самое большое из них – Витольд и Эсия друг друга терпеть не могли. 

Общались сквозь зубы. На вопрос, что между ними такое стряслось, Эсия с нервной усмешкой говорила, что заранее ревнует меня к будущему мужу. Ведь все мое внимание будет отдано ему.

Витольд же заявлял, что Эсия слишком взбалмошная и ему не нравятся авантюры, в которые она меня пытается втянуть. Мои попытки доказать ему, что я сама – не пай-девочка и кого угодно способна втянуть в неприятности, вызвали только требование найти себе подружку поприличнее, чтобы она меня уравновешивала.

– Когда ты станешь моей женой, – заявил тогда Вито, – я бы не хотел видеть Эсию в своем доме. Если и будет приходить, то в мое отсутствие!

Мы тогда повздорили. Но после Витольд извинился за резкость.

Я слышала много историй о том, что мужья отваживают от жены всех подружек, и в своей жизни этого совсем не хотела!

Поэтому сейчас сочла за благо перевести внимание на себя.

– Вито, помоги встать! – я протянула ему обе руки.

Жених прекратил свое угрожающее движение к Эсии и бросился мне помогать.

Но стоило ему взять мои руки в свои, я тут же дернула Витольда на себя. Тонкие подошвы его щегольских ботиночек не были созданы для ходьбы по снегу.

Беспомощно заскользив по утоптанной поверхности, Вито свалился прямо на меня.

К счастью, это его рассмешило, на что я и рассчитывала.

Жених сгреб меня в охапку и расхохотался.

– Только обещай не разболеться, - попросил он, чмокая меня в щеку.

– Вы такие миленькие, аж лимончика захотелось, – состроила рожицу Эсия, – ладно, очень здорово повеселились, побегу домой сушиться.

Помахав рукой, она благоразумно удалилась.

– Тебе бы тоже не помешал чай с лимоном и сушилка, – заметил жених.

Он поднял меня и заботливо отряхнул, я тоже помогла ему смахнуть снег с одежды, по возможности.

– Вообще-то я с хорошими новостями, – сказал Вито, ведя меня к дому.

– Неужели наша свадьба пройдет на горе Тлемун, как и планировалось? – обрадовалась я.

– Что? – Витольд нахмурился, как мне показалось, с досадой. – Вот далась же тебе эта горная площадка! Нет, Симона, нас обвенчают в храме. Под прекрасную музыку и слезы умиления родственников. 

– А что же тогда? – спросила я с разочарованием.

– Губернатор сказал, что ему удалось прийти к согласию с Повелителем стихий. Он выдвинул странные условия, но в итоге они ударили по рукам. А это значит, что в Иллдоне скоро может наладиться погода.

– И на что же согласился этот ваш людоед? – спросила я, давая жениху открыть дверь и пропустить меня в дом первой.

– Пока неизвестно. Детали еще утрясаются. Но губернатор вызвал после очередного заседания совета моего отца, для личного разговора.

Я не подхватила простуду. По крайней мере, за весь следующий день ни разу не чихнула и не чувствовала першения в горле.

Хотя, мне и не до этого было. Ведь впереди – моя свадьба.

Не совсем та, о которой я мечтала, ну что ж. Она состоится, и это главное.

Уже утром снег бесследно растаял, но тучи, что наглухо сошлись в небе над городом, не спешили рассеиваться. Было мрачно и солнца не предвиделось.

Пришлось и среди дня включать магические светильники, хорошо, что источники энергии уже наладили.

Нет, я не бегала по комнате кругами, изнемогая от волнения, и не меняла сто раз на дню решение, то желая выходить за Витольда, то продумывая план побега.

Но переживания, конечно же, были. 

Позволит ли погода провести красивую церемонию, или очередная буря, а может и еще какая-то неизвестная пока напасть отрежет все пути к храму? 

Да, я грезила этой свадьбой.

Когда моя мамочка была жива, она рассказывала о своем венчании с папой. Ее глаза светились от этих воспоминаниях, лицо, изможденное хворью, оживлялось. 

– Это важнейший в жизни каждой девушки день, моя милая, – мама гладила мою руку, перебирала детские пальчики своими, – ты отпускаешь прежнюю жизнь и вступаешь в новую. Становишься взрослой и заявляешь об этом всему миру. Две семьи, жениха и невесты, объединяются, чтобы помочь создать третью, молодую, и устраивают праздник. Не для того, чтобы удивить соседей или утереть нос знакомым. Это торжество жизни. Вы получаете брачные метки и заявляете о своей любви, показываете, что готовы стоять друг за друга до конца.

– Любви? – спрашивала я с придыханием. – А мы с Вито будем любить? Пока мы просто с ним дружим. 

– Пока вы дети, моя сладкая Симми, – улыбалась мама устало. Но ее утомляла болезнь, а не разговор.

– Но свадьба – момент, в который вы получаете одобрение вашим чувствам от самих небес.

– А ты была влюблена в папу, когда вы женились? – с жадным любопытством выпытывала я у нее.

– Знаешь, наши чувства проявились постепенно, – она словно припоминала, – мы тоже были друг другу обещаны в юном возрасте. Но нам было по пятнадцать. И скажу тебе честно, я влюбилась в этого парнишку спустя год после того, как его объявили моим женихом. Стала смотреть на него иначе, чем всегда. И он превратился в моего героя. А уж после венчания все стало еще серьезнее.

– А папа? – я почти не дышала, так интересно было.

– Папа признался позже, что полюбил меня сильно и глубоко уже после свадьбы. И с каждым днем любил все сильнее. Я верю, что это так и есть, Симона. 

Я тоже в это верила. Особенно после того, как мамы не стало.

Вселенскую скорбь моего отца видно из небесной дали, называемой космосом.

Еще одна причина, почему я ждала свадьбы – как раз это обещание любви. Такой, чтобы сердце ускоряло бег, а душа ликовала, когда видишь своего мужа.

Любви, которая становится сильнее с каждым днем, не оставляя иных вариантов, как только… любить.

Свадьба виделась мне волшебным событием, которое перевернет мое отношение к Витольду. Я взгляну в глаза мужа, а не жениха, и вся теплота, которую я к нему испытываю сейчас, преобразуется в огонь страсти. А из уважения вырастет восторг. 

Разве не об этом говорила мне в детстве мама?

Да, я ждала от свадьбы чуда. 

Магии брачных меток. 

Я хотела любить Витольда. И чтобы он относился ко мне так же.

Так обязательно должно случиться… потому что мама пообещала.

Завтра я покину отцовский дом. Сначала отправлюсь в храм, а затем – в родовой замок Бренор. Для нас уже обустроили там отдельное крыло. Гнездышко новобрачных.

В дверь тихо постучали.

– Можно! – крикнула я.

Зашел отец.

Он улыбался, грустно, как всегда, когда на меня смотрел. Я очень похожа на маму, и мне всегда казалось, что папе не радостно, а больно глядеть на выросшую дочь. И он только рад моему скорому отъезду из дома.

– Симона, – прошептал он, и в глазах его застыли слезы.

Что ж, его скорбь куда лучше обычной равнодушной отстраненности.

– Ты такая красивая, доченька.

Приблизившись, папа обнял меня.

– Запомни, милая, эти покои всегда останутся твоими. Ты можешь прийти, если понадобится побыть одной, подумать о чем-то своем.

– Спасибо, папа, – искренне поблагодарила я его, чувствуя, что и у меня слезы наворачиваются, а в носу щиплет.

Послышалось тактичное покашливание.

Дворецкий Борс выдержал паузу и произнес, словно извиняясь за то, что вынужден нарушить наш трогательный момент.

– Господин Ригор, к нам прибыла карета от графа Бренора. Он передал послание, в котором просит доставить в замок мийсти Симону. Граф понимает, что накануне свадьбы это выглядит странно. Однако дело не терпит ни малейших отлагательств и касается лично мийсти Симоны, а также их с господином Витольдом бракосочетания.

Папа поехал со мной. Возможно, его отстраненное состояние поколебалось сегодня, во время наших объятий. Или он в целом понимал странность ситуации. 

Приезжать за невестой и везти ее в замок к жениху вечером накануне свадьбы – это нарушение всех канонов!

Я должна была сегодня провести день в одиночестве, ну или с родителями. Гости, прибывшие со стороны моей семьи, расположились в обычно пустующей половине нашего имения, и я даже их не видела.

Так что просьба графа была очень, очень необычной!

Еще и поэтому ясно – случилось нечто серьезное, возможно даже вопиющее.

Папа ободряюще сжал мою руку и улыбнулся. У него это вышло жалко.

Последние восемь лет он угасал день ото дня. Волосы поседели, глаза потускнели. Кожа стала тонкой, сморщенной и обвисшей, потому что отец сильно похудел. Аппетита у него не осталось, ни к еде, ни к жизни. Белки его глаз были красными. И хоть, благодаря уходу Борса и других слуг, барон Ригор ходил в чистом, а за его бородой и прической следили, выглядел отец так, словно махнул на себя рукой. И казался он прилично старше своих лет, как бывает, когда человек утратил искру жизни.

Все чаще я чувствовала от него запах спиртного. Участь отца меня, разумеется, беспокоила. Я не собиралась его оставлять без присмотра после замужества.

И в качестве защитника он выступать сейчас не мог. Но все равно отправился со мной, и я это ценила.

Нас встретил сам Джером Бренор.

Несмотря на довольно позднее время, выглядел он совершенно не по-домашнему, словно только что вернулся со светского визита. А может, так оно и было.

– Граф! – мой тихий обычно папа повысил голос. – Хочу напомнить, что жених не должен видеть невесту…

– И не увидит, – резко оборвал его граф, – Карл, рад тебя видеть, но разговор у нас  с Симоной состоится один на один, в моем кабинете. 

– Добрый вечер! – в прихожую вплыла Андреа Бренор. Уютная, теплая. Она мне всегда нравилась. Я была уверена, что такую свекровь ненавидеть невозможно. Доброжелательная, спокойная. Но в ее глазах порой отражалась тревога, что вполне понятно, если знать, кто супруг графини. 

Суровый, временами мрачный Джером Бренор, полковник в отставке. Поклонник дисциплины и порядка. Высокий, широкоплечий, в отличной телесной форме. Он носил усы и небольшую бородку, идеально выбритый островок на мужественном подбородке. Но в отличие от сына, растительность смотрелась на его лице уместно.

– Идем со мной, Симона. Андреа позаботится о твоем отце.

– С удовольствием, – проворковала своим успокаивающим грудным голосом Андреа, увлекая папу в гостиную.

Я же проследовала за графом в его кабинет.

С первого взгляда понятно, кто в нем хозяин. 

Мебель и декоративные элементы подобраны в едином скромном, но элегантном стиле. 

Все дышит мужественностью и порядком.

– Садись, – граф кивком указал на кресло, обитое мягкой коричневой кожей, а сам закрыл дверь изнутри.

– Чтобы нам не помешали, – сказал он, поймав мой обеспокоенный взгляд, – особенно мой сын. Он не знает пока, что ты тут. Как ты помнишь, вам нельзя с ним видеться до завтрашнего утра.

– Да, господин Бренор, – почти прошептала я. Отчего-то меня охватили тревога и сильнейшее волнение. Я чувствовала, произошло нечто неприятное. 

– Мы завтра породнимся. Так что называй меня Джером. Будешь что-то пить?

– Воды, – попросила я.

– Фи, какая тоска, – он поморщился, – твой отец бы не растерялся, будь он сейчас здесь. Скорее всего, он и сейчас не теряется в моей гостиной. 

– Папа знает меру, – тихо, но твердо вступилась я за родителя.

– Да, что есть, то есть. Он не до конца еще потерял человеческий облик, хоть и проявил себя слабаком.

Граф открыл черные лакированные дверцы небольшого шкафчика, который оказался баром. 

Вынул пузатую бутыль, в которой колыхалось чуть меньше половины жидкости. Судя по тому, какой старой выглядела посудина, стояла она давно.

Граф плеснул в два стакана черной жидкости. Сверху долил почти до края вишневым соком. Один стакан подал мне.

– Пей, – велел он, – это очищающий кровь бальзам. Разговор будет тягостным и возможно, долгим.

Сделав глоток, граф присел на край стола, внимательно глядя на меня сверху вниз.

– Итак, Симона, наверняка ты поняла, что встряла в большие неприятности тогда на горе Тлемун. 

Мне пришлось с ним согласиться.

– Закусилась с самим Гербертом Эмбелом. Он сволочь, но великая. Знаешь, я бы сам хотел быть такой сволочью. Хоть я старше его, и в молодости даже с его отцом был знаком, но этот юнец куда значительней, чем я. И мне нелегко это признавать. Пей!

Я вздрогнула, таким неожиданным и резким было его приказание.

Послушно отпила крошечный глоток. Вкусно. Но больше пить я опасалась.

– Знаешь, что бесит таких мужиков, как Эмбел, Симона?

Я помотала головой.

– Когда их авторитет ставят под сомнение. Ты его как-то там обозвала, судя по всему. Как говорят очевидцы – ничтожеством. Такого не прощают, дорогая. И Герберт Эмбел тоже не станет. 

– И что теперь? – горло пересохло, пришлось сделать еще глоток. Вишня и, кажется, привкус чернослива. – Повелитель стихий не станет помогать Иллдону?

– Мы все этого очень боялись, Симона, но Герберт все же не маленький обиженный мальчик. Он согласился выслушать наши предложения, и даже согласовал с губернатором вполне разумную плату за свои услуги. Можно сказать, скромную. Но при этом, он возьмется за работу лишь при одном условии, Симона.

Граф смолк и сделал уже приличный глоток своего питья.

– И чего же он хочет? – спросила я, поняв, что пауза затянулась.

А Джером ждал этого вопроса, потому что ответил почти моментально:

– Тебя!

– Меня? Что это значит?

Но в ушах уже звучало: “Я преподам тебе урок хороших манер, девочка”.

Просто мороз по коже от этих слов.

– То и значит, – граф допил содержимое своего стакана, – он хочет тебя. Как часть сделки. Что он намерен с тобой сделать, думаю, понятно. Пусть ты и невинная девица, но наверняка знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются одни и без одежды.

Граф Бренор усмехнулся. И эта усмешка смотрелась на его лице чужеродной.

Он легко поднялся, подошел ко мне и протянул руку. Взял прядь моих волос, пропустил между пальцами.

– Могу его понять, Симона. Ты очень привлекательная девушка. Соблазнительная. А эти дерзкие звездочки в твоих глазах… ух! 

– Но как такое вообще возможно? – я вскочила, отстраняясь от графа. – Как можно требовать в свою… свою постель чужую невесту в качестве оплаты труда? Ни один закон под это не подтянуть. Никто не имеет права на такое! Даже губернатор. Он не мог обещать этому мерзкому дикарю свободную гражданку Иллдона в качестве игрушки!

– Не имеет права, – граф хмыкнул, – ты это хорошо заметила, Симона. Так вот, дорогая, губернатор, действительно вначале с гневом отверг наглые запросы мерзавца. Но… погода лучше не становилась. И герцог Лиггинг вновь принялся упрашивать Эмбела. Обещал утроить размер его вознаграждения. Но ты так сильно зацепила лорда Гредво, что он продолжал настаивать на своем. И даже вещи принялся собирать. Уверяю, губернатор перепробовал все. Например, предложил привезти тебя к Эмбелу, чтобы ты перед ним извинилась. Возможно, при всех. Но он был непреклонен. Сказал, что его дар управления стихиями во многом зиждется на душевном состоянии и расположении духа. Если в равновесии находится Гредво, он может вернуть нужный баланс и нашей губернии. 

Я молчала, пораженная информацией, что свалилась на меня вот так, одномоментно.

Оказывается, все эти дни велся такой ожесточенный спор, причиной которого стала я!

– И губернатор сдался, – продолжил Джером, – он сказал, что благополучие всего округа и его жителей важнее, чем гордость девицы, которая сама же вступила в конфликт с тем, кто приехал нам помочь. Он поручил своим помощникам найти законное основание для подкрепления этой странной сделки.

– Они что-то нашли? – мои бескровные губы еле шевелились. 

– Да, – кивнул граф, – слышала ли ты когда-нибудь о Праве первой ночи, Симона? 

– Древний обычай, который отменили лет сто назад, – я попыталась справиться с собой, говорить более уверенно. Но понимала, что выгляжу сейчас раздавленной.

– Не отменили, Симона, – загадочно произнес граф, – о нем просто забыли. Перестали использовать, в угоду просвещенному обществу, но в том-то и дело, что по закону он все еще действует и этот старый обычай при необходимости можно достать, стряхнуть пыль и нафталин и… пользоваться им дальше! И это по силам наместнику. Губернатор Иллдона может объявить Право первой ночи во время бракосочетания любого из своих вассалов. Себе или в качестве знака гостеприимства для приезжего аристократа. 

– О, нет! – прошептала я, прижав ладони к щекам. Руки оказались ледяными, а лицо наоборот, пылало.

Этот жуткий тип получил законное право отомстить мне за дерзость, за оскорбления, что я выкрикивала ему в запале. Имеет ли смысл просить его о пощаде?

Нет, я не собираюсь покоряться ему, он меня не получит! Отняв руки от щек, я сжала пальцы в кулаки.

– Вижу по твоему лицу, Симона, что ты сдаваться не собираешься, правда? – мягко спросил граф. 

Сделав шаг ближе, он погладил меня по щеке. Я вздрогнула.

– Ну-ну, – он поцокал языком, – я на твоей стороне, Симона. И у меня даже есть план, как избавить тебя от ночи с непредсказуемым и неудержимым Гербертом Эмбелом.

Он улыбнулся, и мне его улыбка не понравилась. Она была похожа на оскал. А его рука на моей щеке очень напрягала.

– Мои деньги и власть мне сейчас очень пригодятся.  Я отдам приказ и нынче же ночью вместо тебя найдут девицу схожей масти и внешности. С помощью магии ей придадут полное сходство с тобой, на одни сутки. Ты и Вито принесете брачные клятвы, получите метки. А к Эмбелу вместо тебя отправится другая. Подменить ее – целое искусство, но мои люди справятся. Герберт видел тебя всего раз и не думаю, что заметит разницу. Ты же спрячешься и не высунешься, пока все не закончится. 

– Если вы сможете это сделать, буду вам очень благодарна, – хрипло сказала я, силясь справиться с накатывающей паникой.

– Разумеется, Симона, будешь. И останешься мне должна. Ты ведь понимаешь, в какую серьезную ситуацию мы все попали из-за твоего нрава?

Я кивнула.

– Но надо сказать, он и делает тебя такой привлекательной. Такой желанной. Представляю, какая ты горячая и страстная. Поэтому лорд Гредво настолько сильно завелся. Любой мужчина, который знает толк в плотской любви, это понимает. Кроме, разве что, моего недотепы-сына. 

Липкий ужас разливался изнутри.

Ноги словно приросли к полу, а язык прилип к гортани. В голове шумело. Я понимала, к чему ведет Джером Бренор. И разве можно замышлять такое в отношении невесты собственного сына? Это же гадко и омерзительно!

Губы графа оказались почти вплотную к моему уху.

– Первая брачная ночь с моим сыном стала бы полным разочарованием для такой сочной, полнокровной девушки. Ты создана для удовольствий, Симона. Горячая, полная жизни. О, как повезет тому, кто откроет тебе дверь в мир телесной страсти.

Его руки легли на мою талию, горячее дыхание обжигало. Я же застыла, не в силах двинуться и закричать.

Неужели дело в питье, что он мне навязал? Но сам-то граф двигается, ничего его не сдерживает!

Влажный, острый кончик языка коснулся моей шеи под мочкой уха. Я содрогнулась.

– М-м-м, какая сладкая. И норовистая… так вот условие, на котором я соглашусь тебе помочь, моя Симона. Ту ночь, которую губернатор обещал Повелителю стихий, ты проведешь со мной. В моей постели. Ты узнаешь, что такое настоящие мужские ласки. И потом не раз захочешь это повторить, чтобы скрасить унылый брак с Вито. Да и мою скучную семейную жизнь с клушей. 

Его ладони оглаживали мои бока.

Я собрала все свои силы и рывком отстранилась. Хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука.

– Ты, наверное, уже догадалась, что напиток был непрост, – граф облизнулся, как кот у миски сметаны.

– Он связывает волю гостя, который отопьет со мной из бутыли. И ты можешь говорить, только когда я тебе позволю. На помощь позвать не получится, да и некого. Не бойся, я не собираюсь брать тебя силой, тем более, сейчас. Наша тайная встреча состоится в другом месте, не в моем замке. Витольд будет думать, что я тебя спасаю, а для всех остальных ты якобы поедешь с лордом. Теперь говори, только спокойно.

 – Какой мне тогда смысл выбирать? – спросила я, глядя в глаза мерзкому предателю собственного сына. – Если в любом случае придется провести ночь не с мужем, а с негодяем?

– Опять дерзишь, – осклабился граф, – как же мне это нравится! Неужели ты не понимаешь разницу между мной и этим сумасшедшим? Я буду нежен с тобой и осторожен. А потом окружу заботой, подарками и привилегиями. Ты уверена, что можешь ожидать того же самого от жестокого и своенравного лорда, который использует тебя за одну ночь и выбросит? Говорят, он способен высасывать чужие силы, чтобы восполнять свой дар. А во время телесной связи с женщиной может просто ее опустошить. Ты окажешься во власти опасного и беспринципного безумца.

– Вы сейчас будто себя описываете, – выдохнула я, с ненавистью глядя на него, – а если я расскажу обо всем отцу и Витольду?

– Рассказывай, если совсем ума лишилась, – граф с мнимой заботой убрал мне за ухо локон, – но ты ведь не такая дурочка, правда, Симона? И понимаешь, что я сумею все вывернуть в свою пользу. Твоего несчастного опустившегося отца я просто растопчу. А сын… будь уверена, я сумею убедить его в том, что у тебя разыгралась фантазия. Но его сердце твои обвинения, конечно, разобьют. Не стоит начинать жизнь в моей семье со скандала, Симона. 

– Я не стану спать с вами вместо Герберта Эмбела, – твердо сказала я.

– Что ж, – он пожал плечами, – силком заставлять не буду, хотя и разочарован… Считал тебя куда разумнее. Ты об этом еще пожалеешь. Но если сейчас уверена в своих словах, мирно разойдемся и увидимся на свадьбе. Сбежать не получится. От этого зависит благополучие Иллдона, дорогая. Я не намерен подставляться под удар из-за твоего демарша. И о нашем разговоре никому не говори, если не хочешь потерять отца.

Граф Бренор, чья гнилая суть только что мне открылась самым неприглядным образом, невозмутимо дважды хлопнул в ладоши перед моим лицом и я вздрогнула, чувствуя, как жизненная сила побежала своим обычным образом.

– Я снял временную связь между нами, идем. Ты сама выбрала свою жалкую участь, Симона, помни об этом. 

---
Дорогие читатели!
Эта книга - часть моба "Право первой ночи - 2"
Начинаю знакомить вас с остальными участниками, вдруг вы еще не всех успели посмотреть :))
И открыла наш моб чудесная история Ольги Коротаевой
Принцессы не выходят замуж по любви, но Метэлле повезло. Она влюбилась в одного из лордов-драконов, и тот ответил взаимностью. Только когда владыка драконов потребовал право первой ночи, он отказался от опороченной жены. Беременную принцессу выгнали из дворца, и она покончила с собой и малышом…
ЧТО?!
Баба Клава против!
Очутившись в теле принцессы, она каждому дракону даст по тыкве!

Бежать!

Я должна бежать!

Симона Ригор не будет принадлежать самовлюбленному незнакомцу, который возомнил себя властителем судеб!

Даже если он способен управлять погодой, он не вправе распоряжаться моей жизнью. А что она изменится после того, как я попаду в его гадкие лапы, сомневаться не приходится.

Смогу ли я вернуться после ночи с этим чудовищем к своему Вито и целовать его, будучи оскверненной другим мужчиной?

Нет.

И это даже если не брать в расчет дар, о котором говорил мерзавец Джером. 

Герберту Эмбелу можно и не высасывать мои энергии, чтобы уничтожить.

Могу ли я, понимая все это, выходить замуж?

И трястись всю церемонию венчания, ожидая прихода этого… этого упыря?

Нет.

Папе я ничего не рассказала. 

Пока мы ехали домой, он был оживлен, от этого мне стало непривычно и даже чуточку радостно, несмотря на общее состояние, вызванное возмутительным предложением будущего свекра.

Я не могла не отметить, как блестят у папы глаза, при том, что пьянящим зельем от него не пахло. Грядущие перемены в моей жизни и легкая светская беседа с Андреа его взбодрили.

Пожелав отцу спокойного сна, я отправилась в свои покои.

Убедившись, что двери плотно закрыты, от души врезала кулаком по стене, почти не сдерживая вопль ярости. Потом долго дула на краснеющую ладонь.

Легче не стало.

Мне нужно бежать!

Куда? 

Потом разберемся.

Но… могу ли я так поступить со своим милым женихом? Бросить его перед самой свадьбой!

Решение созрело молниеносно. 

Я поговорю с Витольдом до венчания. Предложу сбежать и пожениться тайно. Возможно, так наш брак даже станет более настоящим, без пафоса и внешней мишуры.

Выглянув в окно, я обнаружила, что снаружи на удивление спокойно.

Ни дождя, ни снега. Возможно, негодяй Эмбел уже принялся за работу?

Хотя, наилучший для меня вариант – если природа сама успокоится и вмешательство заезжего мага не понадобится.

“Сбежать не получится”, – сказал на прощание граф.

Это значит, за домом наверняка следят.

Но у дочери состоятельного человека есть разные чародейские штуки. Кроме того, я ведь хоть и плохонькая, но травница-магичка. 

С верхней полки антресолей я извлекла коробку с запылившейся крышкой. Там мои приспособления, что остались со времен учебы. 

Пучки сухих трав, мешочки с лепестками, растительные масла и благовония. А кроме того, готовые поделки.

Вот она, моя экзаменационная работа. Куколка непроницаемости. Я делала ее сама, из льняной ткани, сшивая конопляными нитями, пропитанными в масле из полыни.

Набита куколка травами, такими как базилик, котовник, бергамот, перечная мята, гамамелис и, разумеется там есть кусочки заговоренного корня мандрагоры. 

Главное в изготовлении таких оберегов – пропитка, созданная на основе выжимок магических растений, с четкой дозировкой по капле. В нее помещают готовую куклу и держат целый лунный цикл, каждую полночь читая заклинания.

“Аглендо тренварноса. беду отведи, несчастья за меня прими, проклятья впитай, невидимость дай!”

Такой амулет дает возможность проскользнуть незамеченной, если очень хочется и сделает невидимой для врага или слежки. Точнее, неузнанной. Ты пройдешь мимо, а на тебя внимания не обратят.

Моя куколка работала очень даже неплохо, я за нее получила высший бал, трижды пройдя мимо экзаменационной комиссии, повторяя про себя защитное заклинание. И меня не заметили, пока я не положила куклу на стол перед деканом.

– Что ж, Тренвар, – я сжала амулет в руке, – пойдем, прогуляемся.

Накинув серый неприметный плащ с капюшоном, я тихо спустилась к черному выходу, вышла на улицу.

Теперь бы еще придумать, как добраться до Бреноров. Пешком будет долго, я так полночи прохожу и перепугаю Витольда.

Тихой серой мышкой я прошмыгнула я к конюшне. Рядом  с ней была крытая стоянка для двух наших экипажей. Я очень надеялась, что один из них найду запряженным. 

Меня ожидал приятный сюрприз. Хм. Даже, пожалуй, излишне приятный, но увы, несколько бессмысленный в моей ситуации.

Наши возничие решили приготовиться к завтрашнему выезду заранее и уже нарядили обе наши кареты для брачного кортежа. Увы, кони запряжены не были, однако предусмотрительно слуги оставили в небольшом загончике тройку белых коней, для большего экипажа. 

Надо признаться, я никогда не запрягала карет. И для девушки это совершенно нормально. Но верхом ездить умею. Но в седле, со стременами и прочими нужными всаднику приспособлению.

Здесь же были лишь уздечки. 

– Была ни была, – решилась я, понимая, что за седлом мне сейчас бежать смысла уже нет.

Я выбрала Ронима, коня с бежевой звездочкой во лбу. Мы с ним были знакомы больше, чем с прочими его сотоварищами. 

Вывела его из загона.

Глубоко вдохнула.

Мои волнения и решимость сыграли на руку.

Я легко запрыгнула на Ронима.

Пришлось, правда пренебречь дамской посадкой, поскольку без седла и речи не могло идти о том, чтобы спустить ноги на одну сторону.

Но главное – я смогла!

Выехала из имения через неприметную калитку, шепча про себя заклинание и надеясь, что под его воздействие попадет и мой конь.

Дорогу я за годы нашей помолвки Витольдом успела выучить наизусть.

Только вот повторять этот пусть на спине коня совсем другое, нежели ехать в удобной карете.

Каждая кочка норовила стать трамплином к новым открытиям.

Уже совсем стемнело и на небо выползла луна.

Она хмуро выглядывала из-за косматых, оборванных туч.

Погода снова портилась!

На середине пути поднялся холодный ветер. Он бил в лицо, свистел в уши, кидал в бока Ронима поднятый с газонов мусор и прошлогоднюю траву.

Поздние прохожие в ужасе хватались за столбы и деревья, на меня они не обращали никакого внимания, значит куколка работала.

Я обхватила шею коня обеими руками, с ужасом понимая, что вряд ли долго смогу удержаться.

Конь испуганно заржал, когда ему под ноги упала корявая ветка, отломанная у старой ивы.

Впереди было что-то странное, похожее на огненный тоннель, внутри которого передвигалась огромная черная фигура с распростертыми руками. Я дернула поводья, чтобы свернуть от непонятного, ужасающего явления.

Ветер грозил перерасти в ураган.

Его порывы уже не просто дергали меня за плащ и путали гриву Ронима.

Словно грубые кулаки толкали меня то в один, то в другой бок. 

Конь встал на дыбы.

Я кричала, цепляясь за его гриву, понимая, что делаю бедняге больно. Ноги соскальзывали.

Было очень страшно, а неподалеку раздался ужасный треск ломающегося дерева.

С диким криком я упала с коня, успев осознать, что сейчас попаду ему под ноги и он меня затопчет.

Но тут же почувствовала, как мою талию и плечи обхватили будто бы горячими обручами.

– Это ж какой безумной девице приспичило прогуляться верхом в такую погоду? – прогремел над ухом нечеловеческий голос.

Раскатистый, но со смутно знакомыми нотками.

Я поняла, что чуть сверху гляжу на своего коня, который смог встать на четыре ноги и теперь испуганно на меня смотрел, но не убегал.

Значит, меня держит на руках не обычный мужчина, а нечто выше человека. 

Опустив взгляд, я увидела руки которые перехватили мои талию и плечи.

Одежда из черной кожи. Но ладони не обычные, а светятся словно раскаленный металл. Кажется они прожигают мою одежду.

Внезапно я ощутила, словно падаю с бешеной скоростью, но не успела вскрикнуть, как спуск завершился. 

– И кто у нас тут? – насмешливо поинтересовался Герберт Эмбел, ставя меня на ноги.
---
Дорогие читатели!
Встречайте новинку нашего моба:
Кира Фарди и ее
— Право первой ночи? Да вы представления о нем не имеете, Мариэлла Марковна! В вашей книге — чушь! Идите, изучайте матчасть! — заявил мой редактор.
И я пошла.
Вернее, полетела, как разъяренная фурия, и угодила прямо в собственный роман.
Теперь уже не невесту Сули, а меня везут в барский замок для исполнения древнего обычая.
Вот удивится старикашка-герцог, когда узнает, что я не нежная фиалка и давно уже не девственница!
Черт! И герцог не старикашка, и у меня чужое юное тело!
Что ж, заносчивый аристократ получит сполна за сорванную свадьбу. Он даже не представляет, КАКУЮ месть я приготовила ему...

Запустив руку под чудом устоявший перед порывами ветра плащ, я нащупала куклу, которая все еще оставалась во внутреннем нагрудном кармашке. 

Сжала, повторяя про себя заклинание.

Этот человек – чудовище! Я сама только что видела его в образе великана с горящими руками. 

Он не должен меня получить! И узнать сейчас – тоже.

Герберт Эмбел потер глаза рукой. Потом поморгал, вглядываясь в мое лицо. 

– Кажется, мы знакомы? Или нет?

О, какое счастье! Тренвар действует!

– Спасибо, что спасли меня, господин, – сказала я дрожащим голосом.

– Не уверен, что спас.

Эмбел мрачно ухмыльнулся, и я заметила, что его глаза темные, как ночное небо, и на донышке словно звезды поблескивают. Как странно. В нашу первую встречу они были серыми, кажется.

– У вас явно не хватит ума поберечь свой очаровательный зад, барышня. И вы обязательно еще куда-нибудь, да вляпаетесь.

Одно облегчение – Герберт Эмбел со всеми гад, а не только со мной. Он ведь меня не узнал сейчас. А то куда больше бы оживился.

– Очаровательный зад? – взвизгнула я возмущенно.

– Это комплимент единственному, что я успел оценить, пока вас ловил. Возможно, у вас есть и прочие достоинства. Но сомневаюсь, что осторожность к ним относится.

– Когда я только начала свой путь, погода была хорошая! – возразила я.

– А то, что происходит во всем вашем округе, а не только этом городишке, называемом его столицей, вас ни на какие мысли не навело? – он поморщился. Я его раздражала своей глупостью и безответственностью, надо полагать.

– После пары минут затишья здесь наступают часы безумия, будто у природы приступы… Не понимаю, как этого можно не заметить.

– Мне очень надо было попасть в одно место, я надеялась успеть, – пробормотала я, старательно про себя повторяя заклинание. Но как же сложно это делать и не запутаться, когда ты еще и разговариваешь! Особенно с таким тяжелым собеседником.

– Куда может спешить в такое время девица, желающая остаться неузнанной? 

Он вдруг наклонился ко мне вглядываясь в глаза. И я увидела, что чернота из его взгляда уходит. 

Стихия вокруг нас успокоилась, Роним уже не боялся. Стоял рядом, нетерпеливо поводя мордой и топчась на месте.

– На свидание? Или наоборот, возвращались домой, пока вас папочка с мамочкой не хватились?

– Не очень-то вежливо задавать такие вопросы приличной девушке! – нахмурилась я.

– В такое время приличную девушку на улице вряд ли встретишь, – хмыкнул этот гад.

– Да и вы не похожи на добропорядочного господина! – вспыхнула я. – Скорее, на демона ночи.

– А, вы сумели оценить мой рабочий образ и не испугаться до икоты? – Он взглянул на меня с интересом. – Что ж, я как раз ждал очередного витка непогоды, чтобы исследовать его изнутри. И понять, как спасти ваш городок.

– Больше было похоже на то, что вы и создаете эти беспорядки, – я все еще была настроена на словесную битву. После его скабрезных намеков.

– Ложное ощущение. В суть вы пока заглядывать не умеете, барышня.

Он снова пригляделся ко мне.

– Скажите, а у вас сестрички в этом городе нет? Такой же строптивой и взбалмошной особы без врожденного чувства безопасности.

Я похолодела, понимая, кого он имеет в виду.

– Погодите-ка…

Герберт вдруг принялся принюхиваться. А потом резко перехватил руку, которой я сжимала амулет.

Дернул на себя, так что я вскрикнула и разжала пальцы. 

Эмбел ловко поймал моего Тренвара и расхохотался.

– Кого я вижу! Теперь я спокоен за этот город, в нем всего одна чумовая девица.

Он поднес к носу куколку, втянул аромат трав и масел.

– М-м-м, люблю благовония, – произнес чудовищный маг мечтательно, – и кого вы хотели провести своей выпускной работой для школы старательных девочек?

– На вас она отлично сработала, – сказала я сквозь зубы.

– Не так уж и отлично, ваш образ все время плыл у меня перед глазами, так что стоит поработать над техникой исполнения.

Этот негодяй будто экзамен у меня принимал!

– А может, все дело в том, что пропитка выдохлась. Ладно, не в этом дело. Вы решили бежать из города, барышня? И оставить его жителей без моего покровительства? Или вам просто самой не хочется замуж, потому что жених – унылый переросток?

– Мой жених – самый замечательный парень на свете! – запальчиво крикнула я. – И вам до него очень далеко, лорд Гредво!

– Вот как значит, мое имя уже выучила. Какая способная малышка. 

Он продолжал издеваться.

– Можете продолжать свой путь, мийсти, – холодно произнес Герберт Эмбел, – но я не ожидал от вас такой трусости. Думал, вы готовы нести ответственность за свои слова, раз уж бросаетесь ими по сторонам. Но учтите, если завтра вы не будете стоять перед алтарем, как послушная и благонравная невеста, ваш Иллдон исчезнет с лица земли. 

– Вы направите на него стихию? – испуганно переспросила я.

– Нет, моя отважная глупышка. Я таким не занимаюсь. Но пройдя сквозь сердце этой бури, вижу ваше будущее. И если не вмешаться в него, то все очень печально. Безумие лишь набирает силу и не прекратится само. Я могу справиться с ним. Но это потребует от меня огромных затрат энергии. Я готов жертвовать ей только ради тех, кто способен выполнить условия сделки. Если не встречу вас завтра у алтаря, значит, увы…

– Вы чудовище! – я бросилась на него с кулаками, не соображая, что делаю. Мне хотелось прибить этого наглого, самоуверенного гада, который считал себя вправе требовать исполнить любую блажь взамен своим услугам. И ведь весь город с ним согласится! – Самовлюбленный негодяй!

– Это я-то самовлюбленный? – он сгреб оба мои запястья одной своей рукой, и наклонился так, что мы смотрели друг другу в глаза, я чувствовала его дыхание на своем лице.

– А не ты ли, барышня, думаешь только о себе? Вначале устроила истерику из-за того, что свадебные поплясушки придется перенести в другое место. А теперь бежишь в ночь не пойми, куда, не заботясь о том, что будет с твоими соседями, которых с детства знаешь. И ведь это мне должно быть на всех наплевать, милая. Вы для меня чужаки. Череда незнакомых лиц. Не хочешь  платить за благополучие соотечественников собой? Твое право. Но не смей называть меня самовлюбленным. В тебе самомнения ничуть не меньше! 

Он выпустил мои руки, а потом сунул мне куколку.

– Идите, куда вздумается, барышня. Постарайтесь успеть до очередного погодного выверта, чтобы вас на фонарный столб не намотало.

Герберт Эмбел, кажется, потерял ко мне интерес. Отвернулся и пошел в направлении улицы Дивгоурс.

А я осталась на месте и растерянно глядела ему вслед.

Я вернулась домой незамеченной.

Герберт Эмбел сволочь, но в одном он прав – я сейчас не могу думать только о себе. 

Поэтому – снова забралась на Ронима, обхватила его крепко-крепко руками и ногами, стараясь, чтобы куколка при этом была прижата к телу. 

Я повторяла заклинание по кругу, чтобы добраться незамеченной.

И боялась возвращения стихии. 

Почему-то я безоговорочно поверила этому властному и жесткому типу, что Иллдон в опасности. 

Это читалось в его глазах, особенно, когда они были темным звездным небом. 

В мою душу проник суеверный ужас, страх перед неукротимой опасностью, которую несут нам небеса. 

Почему духи на нас так ополчились? Что такого сотворили жители простого округа и его бесхитростной столицы?

Не было у нас никаких леденящих душу преступлений или притеснений со стороны губернатора.

В том-то и дело, что Иллдон – самый обычный городок. Как и округ, который он возглавляет.

У нас даже легенд особых нет.

Раньше мне это казалось скучным, но не сейчас, когда небо грозило разверзнуться надо мной и смыть дождем.

Непогода вновь разыгралась, когда я уже завела на место Ронима. И добежать до дома сухой уже не получилось.

И что нас завтра ждет, спрашивается?

Всю одежду пришлось засунуть в корзину для белья, а самой залезть в ванну. Набирать ее водой полностью было недосуг, полила себя из ведра, чтобы смыть грязь и переживания этого вечера. Впрочем, последнее недостижимо.

Чуть подсушив волосы с помощью “горячей расчески”, которая нагревается от трения, легла спать.

Мысли, конечно, не давали покоя. Я вертелась и моя обычно тихая кровать к середине ночи уже скрипела. 

Уснула под утро, под звуки дождя.

–  Мийсти Симона! –  меня разбудил вопль старшей горничной Эвелеты. 

–  Вы так счастье свое проспите! 

Я в этом сомневалась, но промолчала.

–  Уже подруга ваша пожаловала, –  продолжала Эвелета, –  мийсти Пилсон, пьёт какао в гостиной внизу. Вот из кого получится дисциплинированная невеста.

–  Не сомневаюсь, –  я зевнула.

–  Скоро уже и мастера красоты придут, –  голос Эвелеты стал еще более возмущенным, –  выбирайтесь из постели, барышня! Вам сегодня надлежит блистать. И погода пока что радует.

–  Вот именно,  пока что, –  пробормотала я, откидывая одеяло.

Горничная с гордым видом удалилась.

А Эсия уже стояла на пороге, сияя счастливой улыбкой.

–  Вот же соня! –  жизнерадостно заявила она. –  Для тебя сегодня небеса почистили, а ты дрыхнешь.

–  Погода меняется каждую минуту, –  напомнила я, –  и решения пока нет.

–  А папа сказал, есть! –  Эсия искренне спешила развеять непонятную ей хандру, не понимая, что делает только хуже.

–  Он узнал, что в Иллдон позвали самого Повелителя стихий! И губернатор сумел с ним договориться о помощи. 

Я уже поднялась и сумрачно разглядывала себя в зеркале. Да, ложиться в постель с влажными волосами и вертеться всю ночь –  так себе вариант.

–  Какое счастье, –  фыркнула, пытаясь расчесать локоны, –  теперь-то мы все спасены.

–  Двух вещей не понимаю, –  Эсия взяла второй гребень и принялась мне помогать, –  как можно было учудить такое с волосами. И почему у тебя такое сумрачное настроение в день твоей свадьбы?

–  Мийсти, завтрак! 

Эвелета втащила в комнату тележку с кучей плотно прикрытых блюд и двумя чайничками.

Чтобы не терять времени, мы с Эсией должны перекусить прямо здесь.

–  Скоро будут мастерицы, –  напомнила горничная.

–  Благодарю, –  сказали мы с подругой одновременно. И рассмеялись.

–  Вот, уже не такая бука, –  хлопнула меня по плечу Эсия, –  не грусти. Витольд, конечно, тот еще зануда, но он порядочный. И тебя не обидит.

–  Он не обидит, –  согласилась я, –  просто волнуюсь. Очень важный день.

–  Это понятно, –  важно кивнула Эсия, –  невесты всегда волнуются. Поэтому к ним испокон веков приставляют подружек. Чтобы истеричные девицы не сбежали до венчания. Но ты же у нас не такая. И очень хочешь за своего Витольда.

Ее голос вдруг дрогнул.

–  Хочу, –  смягчилась я, –  но ты для меня не станешь менее близкой душой. 

Мы обнялись, как и положено подругам в такой момент.

На сердце у меня было совсем паршиво. Но пока я не могла посвятить Эсию в свои беды.

Всё и так против меня. Зачем еще умножать скорбные разговоры.

На лестнице слышались оживленные, громкие голоса. Мастерицы идут.

Страшный момент расплаты приближался.
(Продолжение - в понедельник, 3 марта)
----
Дорогие читатели, представляю вам книгу нашего моба, от Дарины Ромм!
Все девушки выходят замуж по любви, а я по случайности. Хотя всего лишь искала фиктивного мужа! И кандидатура уже была, и согласие получено. Но вмешался случай и вот я замужем за самым ужасным из всех известных мне мужчин.
Но ничего, нечаянный муж меня тоже терпеть не может. Уверена, он сам захочет расторгнуть наш брак. Простите, что значит, драконы не разводятся?! И откуда в нашем брачном контракте взялась фраза «Развод не предусмотрен»?
Ну нет, я собираюсь бороться за свою свободу!

С погодой и в самом деле пока везло.

Пока экипаж ехал к храму, ни одной молнии не ударило, и даже небо было почти безоблачным. 

Я молча смотрела в окно кареты, обдумывая, как мне поговорить с Витольдом до венчания. 

Нужно сообщить ему правду и придумать, как нам справиться с этой неприглядной реальностью вместе.

Герберт Эмбел жесток, он твердо вознамерился наказать меня. Поставить на место. Продемонстрировать свое превосходство за те глупые и злые слова, что я бросала ему в запальчивости.

А еще он решил, будто я пустышка. Капризная девчонка, готовая устроить истерику с топаньем ножками из-за свадебной площадки.

Мне казалось, что он мне мстит за что-то. Или кому-то в моем лице. Возможно, Герберт Эмбел просто не любит таких, как я. Считает меня праздной девицей. 

Согласно обычаю, в карете я была вместе с Эсией. Она все еще как бы присматривала за мной. Невольно я задумалась, откуда берет начало эта традиция.

Может как раз, восходит к тем временам, когда право первой ночи соблюдалось повсеместно, и невесту охраняли, чтобы не сбежала.

– Духи погоды вас благословляют, – сказала вдруг Эсия, – дождя нет с самого утра.

– Точно, – кивнула я.

– Сим, что происходит? – спросила подруга.

– Я выхожу замуж и волнуюсь, – ответила я тускло.

– Хватит врать. Ты горела этой свадьбой, дни считала!

– Ну вот и перегорела, – я усмехнулась, – если ты помнишь, мои мечты были о венчании на вершине горы, с видом на Иллдон. А потом гуляния по Тлемунской долине. 

– Только не пытайся меня убедить, что картинка тебе важнее самого события! – возмутилась подруга. – Ты выходишь замуж за прекрасного парня. Разве не это главное?

– Прекрасного? – сварливо переспросила я. – Да вы с ним друг друга на дух не переносите. С чего он вдруг стал прекрасным?

– Ну… – Эсия была застигнута врасплох. – Да, мы с Витольдом расходимся почти во всем. Но он к тебе относится очень бережно. Вы отлично вместе смотритесь и прекрасно ладите. Как бы я не относилась к твоему жениху,меньше всего мне хочется мешать счастью своей лучшей подруги.

Я не выдержала и закрыла лицо руками.

Было невыносимо больно, хотелось выть.

– Симона! Что я такого сказала?

Эсия испуганно тормошила мою коленку.

– Наше счастье под угрозой, а Витольд об этом даже не знает, – простонала я. 

– О чем ты, Сим? Ты меня пугаешь!

В голосе подруги  и правда слышалась паника.

– Я должна поговорить с Вито до венчания, – сказала я, резко отняв ладони от лица, – мы что-нибудь обязательно придумаем. 

– Да расскажи, что происходит! – умоляла Эсия. И хоть я не хотела ее втягивать в эту гадкую историю, мне очень надо было с кем-то поделиться. 

– Как только нас объявят мужем и женой, губернатор передаст меня по праву первой ночи лорду Гредво, – призналась я, словно со стороны слыша свой неестественный, скрежещущий голос.

– Что? – казалось, у Эсии глаза выпадут. – Какому еще лорду… погоди. Это же Повелитель стихий?

Я кивнула.

– И с чего ты взяла, будто он захочет тебя увести со свадьбы? Да и кто тебя ему отдаст? Право первой ночи – это же древность. Мертвая легенда.

– Не такая уж и мертвая, как выяснилось, – невесело усмехнулась я. 

Карета остановилась. Мы прибыли к храму.

Эсия смотрела на меня все так же изумленно, не зная, что сказать. Кажется, она мне до конца так и не поверила.

Дверцы экипажа открылись.

Нас встречали нарядные служащие храма. Подали руки, помогая выбраться из кареты.

На площади перед храмом уже собрались гости. Ко мне спешил мой папа. Сегодня он выглядел лучше обычного и даже словно помолодел лет на пять. Но все равно казался старше, чем есть на самом деле. Как грустно, что он довел себя до такого состояния!

– Ты так прекрасна, доченька, – прошептал отец, – пойдем, я отведу тебя к твоему жениху. Поторопимся, губернатор уже приехал. И с каким-то очень благородным гостем. Кажется, лордом.  Представляешь, такие важные особы на твоей свадьбе!

Он счастливо улыбнулся, подавая мне руку.