Право первой ночи. Отданная лорду пламени

Собственная свадьба стала для меня хуже смерти.

Я выходила замуж не по большой любви, но без принуждения, за парня, который во мне души не чаял. Мне так казалось.

Родители жениха украдкой утирали слезы и переглядывались, когда жрец читал слова брачного обета, а мой папа рыдал, уткнувшись в мамин веер. И я никогда не видела у него таких проявлений чувств.

 Аэрен осторожно сжал мою ладонь. Его пальцы были теплыми, чуть влажными, он всегда нервничал сильнее, чем это показывал.

– Дыши, – прошептал Аэрен, наклоняясь ко мне, – все хорошо, Лиара. Сейчас скажем клятвы, и все нудное закончится. Начнется веселье!

Я кивнула и с улыбкой повернулась к нему, представляя, как он наклонится ко мне, поцелует. Надо бы стоять красиво и клятву произносить отчетливо, с выражением, ведь столько зрителей в просторном зале храма собиралось лишь на службу в честь Новогодья. И подробности нашей с Аэреном свадьбы тут же разлетятся по всему городу. 

И тут все изменилось. Только нас объявили мужем и женой, каменный пол вздрогнул, шевельнулся, будто под землей перевернулся с одного бока на другой дремлющий гигантский зверь. А потом проснулся. Признаться, не такого веселья мы ожидали.

Дрожь прошла от пяток к затылку. Статуи в зале зашатались, украшения на окнах и светильниках задребезжали. Зрители заволновались, послышался детский плач. Жрец замер с открытым ртом, Аэрен сжал мою ладонь так больно, что я вскрикнула.

Густой, сочный рев расколол воздух. Зов зверя, который слышат те, кому суждено погибнуть незамедлительно.

Я подняла голову, и увидела его.

Днем крыша храма Рассвета открывается, словно расходятся лепестки гигантского цветка, чтобы присутствующие любовались небом. Поэтому сейчас все прекрасно разглядели падающий огненный силуэт, рассекающий небеса, как комета. Крылья огромные, как тени от горных хребтов. 

Женщины закричали. Кто-то из мужчин упал на колени. Дети спрятались за юбки. Я стояла, не двигаясь, будто мои ноги проросли корнями в пол. Дракон спускался прямо к нам.

Пламя ударило в землю возле свадебного алтаря, жар хлестнул по лицу, я зажмурилась, думая, что сейчас мое дорогое платье, стоившее как два чистокровных скакуна, вспыхнет, словно пучок сухой соломы, а огромный чешуйчатый хвост разнесет и храм, и всех зрителей.
Но огонь схлопнулся внутрь, а когда я открыла глаза, дракона уже не было. На его месте стоял мужчина.

Высокий, статный, темные волнистые волосы ниспадали на плечи. На висках все еще виднелся  легкий отблеск, будто под кожей спрятана золотистая чешуя. Его одежда, бордовый камзол, расшитый золотой нитью и узкие брюки, выглядела так, словно только что была соткана из огня.

Глаза мужчины не отражали ни нас с Аэреном, ни обстановку в зале. В них было одно лишь пламя. 

Все прекрасно знали, кто явился на свадьбу. Кайрен Ралдаррес, лорд Пламени, властитель наших земель. О том, что он – последний из Золотых драконов, известно каждому. Но до сегодняшнего дня лорд не являлся на торжественные мероприятия в облике Змея, хотя люди говаривали, что наш сюзерен в последние годы сам не свой, и в нем все меньше остается человеческого. 

Лорд превращается в чудовище, не знающее сострадания, любви и душевной боли. И потому ужасное и безжалостное.

Кайрен шагнул в мою сторону. Аэрен попытался встать между нами, но безуспешно. 

– Это твоя невеста? – спросил лорд, указав на меня.

Голос у него был низкий, хрипловатый, как у того, кто слишком долго дышал огнем.

– Д-да, милорд, – ответил Аэрен. Я ощутила, как его пальцы дрожат, – сегодня… сейчас наша свадьба. Как хорошо, что вы… вы… нашли время… заглянуть к нам.

Он бы еще сказал: “на огонек зайти”!

Лорд Пламени склонил голову на долю секунды,  будто отмечая что-то для себя.

Потом поднял глаза на меня.

И я впервые почувствовала, на телесном уровне, что значит быть замеченной чем-то древним. Чем-то, что судит, взвешивает, принимает решения без участия человеческого сердца.

– Сегодня, – повторил он хрипло, и его тембр отозвался во всем моем теле, – хорошо. Отойди, мальчишка.

– Аэрен, сыночек, – послышался истошный возглас моей свекрови, – делай, как лорд говорит, береги себя!

– Хорошо, матушка.

Мой муж бросил на меня стыдливый взгляд, пожал плечами, словно извиняясь, и бочком утянулся в сторону, ближе к алтарю.

Лорд Пламени протянул руку и сжал мое запястье.

Я не успела даже вдохнуть, жар пронзил от кончиков пальцев руки до груди. Я вскрикнула, вырываясь, но он держал меня крепко, не прилагая усилий. На коже вспыхнул узор, огненный, живой, пульсирующий.

– Н-нет! – закричала мама где-то за спиной. – Она не должна… Милорд, пожалуйста!

Но он не слушал. Он смотрел на мою метку, как на знак судьбы.

– Значит, правда, – тихо сказал он, – они пытались скрыть тебя от меня. Жалкие, презренные воры.

– Милорд… – отец тянул слова, сбивчиво, в страхе, – это ошибка… девочка не знала…

– И это делает вину твоего рода еще тяжелее, – произнес он спокойно.

Потом повернулся к гостям, будто только сейчас заметил их.

– Приветствую,– произнес он, и в голосе его не было эмоций, – по древнему договору, я имею право первой ночи на всех юных дев, вступающих в брачный союз на этих землях. На моих землях. Этот договор не расторгнут. И сегодня я требую его исполнения.

Из меня словно выкачали весь воздух.

– Ч… что? – прошептала я едва слышно. – Но почему именно сегодня-то?

Лорд Пламени вновь посмотрел на меня. Его глаза вспыхнули золотом.

– Ты пойдешь со мной. Сейчас.

Аэрен попытался протестовать.

– Она моя невеста! То есть жена. – выдохнул он, но как-то неуверенно. Словно тактично напоминая.

– Молчи, Аэрен! – взвизгнула свекровь. – Ты же слышишь, это проблемы их рода, не нашего!

И муж снова ее послушался.

Лорд Пламени даже не взглянул на них.

– Она моя, – четко произнес он, – по праву крови, по закону земли… и по метке огня.

Он потянул меня к себе легко, как будто я ничего не весила. Я споткнулась, платье зацепилось за камень, ткань жалобно треснула. Люди расступились еще дальше. Никто не пытался остановить его.

Никто не смел.

Я почувствовала на своей талии тяжесть его горячей руки.

– Не бойся, – прошептал он тихо, так, что никто не услышал, – я не причиню тебе вреда. Если получится.

Я поняла, что он не угрожает, а предупреждает. Но мне совершенно не стало легче.

Пламя поднялось вокруг нас, и все исчезло. Пыль и свет растворились во вспышке огня.

Это был конец моей старой жизни. Но стало ли началом новой? В этом я сомневалась. 

 Я была уверена, что умерла. Сначала чувствовала один лишь жар. Не такой, как от печи или летнего солнца, а будто горячий камень лежал  на груди и не давал вдохнуть. Потом я ощутила тяжесть в голове, сухость во рту и ощущение, что меня кто-то ободрал изнутри до последней жилки. Тогда я и поняла, что еще жива, поскольку так больно может быть только при жизни. Я дернулась, пытаясь хватать воспаленным ртом воздух. 

Жар никуда не делся, но теперь я ощущала его повсюду вокруг, а не внутри. Осторожно приоткрыла глаза.

Надо мной нависал высокий сводчатый потолок, сложенный из темного камня. Между плитами пробегали тонкие красноватые прожилки, будто кто-то залил трещины расплавленным металлом. На стенах горели чаши с огнем, но пламя в них не желтело и не коптило, а светилось ровно, почти спокойно, отдавая мягким золотом.

Я лежала на широкой кровати под тяжелым покрывалом. Ткань была дорогой, плотной, приятно шершавой на ощупь. Но мне казалось, что она придавливает меня к матрасу, как могильная плита.

Села рывком, отчего голова закружилась, а в глазах потемнело. Я схватилась за край постели, ждала, пока перед глазами перестанут плясать искры. И вспомнила последнее, что видела до того, как попала в огненную реку: храм, церемония, родители и Аэрен, мой муж. И еще кое-что важное. Я опустила взгляд на руку.

На запястье, там, где его пальцы… его… Кайрена… сжимали мою кожу, теперь был отпечатан узор. Линии, ветвящиеся, как корни дерева или трещины на стекле. Сейчас он был темный, чуть темнее кожи, но стоило мне провести пальцем, как в глубине будто пробежала тусклая золотистая искра.

Я дернула рукой.

– Глупо, – тихо сказала себе, – поздно отдергивать.

Голос прозвучал хрипло. В горле першило так, словно я сутки кричала.

Я огляделась. Комната была просторная, высокий узкий проем окна затянут узорчатой полупрозрачной тканью. Как непривычно не слышать с улицы городской шум: крики торговцев, скрип колес, далекие голоса. Единственные звуки здесь –  редкое потрескивание огня в чашах и что-то похожее на низкое, еле слышное гудение, будто камень, из которого сделаны потолок и стены, дышал.

Я встала на ноги, они подогнулись, но я удержалась.

Платье было моим, свадебным. Чуть подгоревший и разорванный до колен подол вонял дымом, один рукав обожжен и заляпан пылью. Я пригладила юбку, правда совершенно безуспешно, и меня накрыло: все это – мои мечты, мои детские представления о замужестве… уже не имеет никакого значения.

– Аэрен… – прошептала я и тут же прикусила губу.

Перед глазами всплыл его стыдливый взгляд и то, как он, пожав плечами, ушел в сторону "беречь себя". Нет. Лучше не вспоминать.

Я искала глазами дверь. Нашла и впечатлилась, поскольку дверь оказалась тяжелая, деревянная, с коваными полосами. Основательно. Где я сейчас? Скорее всего, это замок лорда Пламени. Лорда, который только что объявил на весь храм, что я – его право, и он проведет со мной первую брачную ночь. 

Рука сама собой легла на метку.

"Юные девы, вступающие в брачный союз на моих землях".

Юная дева Лиара, поздравляю, ты – пункт договора. Безмолвное, послушное, ничего не значащее тело для великого сюзерена. 

Я подкралась к двери, приложила ухо, снаружи было тихо. Ни шагов, ни голосов. Только то же низкое, едва уловимое гудение. Ручка оказалась холодной на ощупь. Я дернула – сначала осторожно, потом сильнее.

Дверь не поддалась.

Еще раз. И еще. Бесполезно.

– Прекрасно, – вырвалось у меня. – Сначала выкрасть, потом запереть. Очень по-драконьи.

Я стукнула кулаком по дереву, сразу же пожалела об этом – запястье отозвалось тупой болью, метка неприятно заныла. Повернувшись спиной, что есть силы, отчаянно принялась колотить голой пяткой, то и дело попадая на кованую полоску внизу, над полом. Как же больно! Но я не могла перестать, из глаз брызнули слезы бессильного гнева.

– Тише, – раздался низкий, завораживающий мужской голос.

Я вздрогнула. Голос был не из-за двери. Повернув голову, я увидела лорда Пламени.  Он стоял у стены, чуть в стороне от кровати, будто был там с самого начала, а я просто его не замечала. Никакого рева, вспышек, превращений, просто привлекательный мужчина в черной рубашке, с распущенными по плечам темными волосами. Высокий, мускулистый, в каждом движении скрыта дремлющая сила.

Смешно, но дракона я испугалась меньше, чем человека. Тогда все было слишком нереально.

Сейчас подчеркнуто по-настоящему.

– Не ломай конечности, – добавил он так же спокойно. – Они нам еще понадобятся.

– Вы… вы могли бы хотя бы постучаться, – выдавила я, потому что мозг отказывался придумать что-то умнее.

– Мог бы, – согласился он, как будто речь шла о выборе между яблочным и сливовым пирогом, – но не стал.

Он оттолкнулся от стены, сделал шаг. В огне на стенах дрогнули язычки. Я хотела отступить, но сзади была дверь. Куда еще отступать?

– Где мы? – спросила я, игнорируя факт, что голос дрожит. – И… сколько времени прошло?

– Это мой замок, – ответил он, –  называется не очень оригинально: Пламень, потому что стоит в долине Пламени.  Время… – он слегка наклонил голову, вслушиваясь в что-то, известное только ему. – Часов восемь утра, не больше. Ты потеряла сознание, а потом уснула.

Я коротко рассмеялась. Смех вышел сухим, нервным.

– Как неожиданно.

Он не улыбнулся. Только чуть сузил глаза.

– Твое тело не привыкло выдерживать такие нагрузки, – сказал он, – метка проснулась резко. Для обычного человека этого было бы достаточно, чтобы… – он чуть повел пальцами, как будто тушил свечу. – Исчезнуть.

Меня передернуло.

– Жаль, что мне оказалось недостаточно, – выдохнула я, прежде чем успела прикусить язык, – было бы проще.

Он остановился в двух шагах от меня. Теперь я могла разглядеть его лучше.

Прекрасен и опасен. Глаза сегодня хоть и не огненно-золотые, а светло-карие, но с крошечными темными искрами, как если бы в них горел уголь. Лицо с четкими чертами аристократа. Губы  слишком мягкие, слишком точеные для того, кто говорит так, словно режет словами камень.

– Не лги себе, Лиара, – произнес он тихо, но веско,  – ты боролась за каждый вдох. Твое тело цеплялось за жизнь, даже когда сознание уже выключилось. Умирать проще, чем ты думаешь. Удел слабаков и трусов .Ты выбрала сложное. В тебе есть сила.

Меня обдало жаром уже от его слов.

– Не смей говорить, что ты знаешь, что я выбираю, – прошипела я, – ты просто взял и… и…

Слова закончились. В голове крутилось "украл", "сломал", "уничтожил", но ни одно не казалось точным.

Он чуть дернул уголком рта. Не улыбка, скорее тень на лице.

– Я беру право, которое и так мое, – сказал он,  – закон, подписанный твоими предками. Мне не нужно твое согласие.

– Мне нужно, – выдохнула я. – Это моя жизнь.

– Твоя жизнь принадлежит роду, – удивительно мягко ответил он, – а твоя кровь – мне.

Он посмотрел на мою руку. Я машинально спрятала ее за спину. Бессмысленно, конечно. 

– Подойди, – сказал он.

– Нет.

Он поднял бровь.

– Это не просьба, – напомнил он, – я хочу посмотреть, как ведет себя метка.

– Я не собака, чтобы мною командовать, – прошептала я, но все же сделала шаг. И еще один.

Он протянул ладонь. Я колебалась. Потом медленно, будто опускала руку в кипяток, подставила запястье.

Его пальцы коснулись кожи.

На этот раз боль была не такой острой. Жар прошелся мягкой волной, метка вспыхнула под кожей тусклым светом. Мне стало… не то чтобы приятно, но терпимо. Как если бы после долгого холода согрелась давно замершая часть меня.

Это напугало сильнее, чем первая вспышка.

– Видишь, – сказал он едва слышно. Скорее себе, чем мне. – Уже лучше. Твой огонь откликается.

– Это не мой, – выдохнула я. – Это твой… ваш. Ты… вы это со мной сделали.

– Нет, – он поднял взгляд, и мне пришлось удержать его, чтобы не отворачиваться. – Это всегда было в тебе. Я лишь заставил это проявиться.

Его пальцы все еще держали мое запястье. Не жестко, но крепко. Если бы он захотел, мог бы сломать кость одним движением. И все равно внутри, там, где жгло, было… спокойно.

Фальшивое спокойствие, как  затишье перед ужасной, безжалостной бурей.

– Отпустите, – попросила я, чувствуя себя беззащитной и жалкой, – пожалуйста.

Он замер. В глазах что-то мелькнуло  быстрая, почти незаметная эмоция. Потом он все же разжал пальцы и отступил на шаг.

Кожа, освобожденная от его тепла, казалась чуть прохладнее. Я тут же вцепилась в запястье другой рукой, будто могла стереть узор.

– Чего вы от меня хотите? – спросила я. – Скажите прямо. Вы… вы забрали свое право. Дальше что?

Я ожидала чего угодно: непристойной улыбки, приказа, угрозы. Всего, что обычно рассказывают о праве первой ночи шепотом, шурша страничками “особенных” книг.

Он посмотрел на меня как-то очень внимательно. Слишком пристально.

– Я не брал то, о чем ты говоришь, – произнес он наконец, – пока нет. 

Я моргнула.

– Как это… нет? – выдавила. – А метка? А храм? Все эти слова про… про юных дев? И я лежала на кровати, в порванном платье, а внутри жгло. 

Кайрен коротко усмехнулся, протянул руку и провел указательным пальцем по моей щеке, а затем очертил линию губ. По телу пробежала дрожь, а внизу живота заныло.

Дракон приблизил свое лицо к моему и губами захватил мочку уха, и теперь уже все мое тело оплели огненные нити. 

– Если бы я взял тебя этой ночью, – прошептал он, касаясь горячими губами уха, – ты бы это заметила. И уж точно ни за что не забыла.

Отстранившись, Кайрен сказал уже спокойно и безразлично:

– Метка – не часть ритуала, она – часть тебя. И, к сожалению, теперь и меня. 

Он отвернулся к окну, к узкому проему, за которым виднелся только кусок серого неба.

– Если бы я завершил ритуал, – сказал он тихо, – твое тело не выдержало бы. Огонь сжег бы тебя изнутри. Я не трачу то, что мне еще пригодится.

Последняя фраза хлестнула, как пощечина.

– Так вот как, – губы сами сложились в улыбку, от которой горло сжалось, – вам просто… жалко ресурс.

– В том числе, – не стал отрицать он, – я редко отказываюсь от того, что принадлежит мне. Но… – он слегка пожал плечами, – если тебе от этого легче, считай, что я не захотел, чтобы ты умерла.

– Не легче, – честно ответила я.

В комнате повисла тишина. Только огонь в чашах тихо потрескивал, будто поддакивая ему.

Я обняла себя за плечи.

– И что теперь? – спросила я, – вы будете держать меня здесь взаперти, пока не решите, что я… дозрела? Достаточно прожарилась?

Он повернулся ко мне. Теперь в его взгляде было больше стали, меньше огня.

– Я буду держать тебя здесь, – сказал он медленно, – пока ты не научишься жить со своей меткой. И не будешь готова разделить со мной ночь.

Где-то внутри все ухнуло.

– То есть… вы всерьез собираетесь…

– Да, – спокойно ответил он, – в отличие от твоего мужа, я не отступаю, когда на меня кричат.

Слово "муж" больно кольнуло.

Я резко вдохнула, чтобы не выдать, как это задело.

– Он… он просто… – начала, но осеклась. Даже в мыслях не смогла подобрать оправдания.

"Береги себя, сыночек".

Конечно. Себя.

“Хорошо, матушка”.

– Я не обязана вам верить, – выдавила я. – Ни одному вашему слову.

Он кивнул.

– Не обязана, – согласился он, – у тебя будет достаточно времени, чтобы решить, веришь ты мне или нет.

Он подошел к двери, положил ладонь на ручку. Тяжелый засов щелкнул сам собой, хотя я не видела, чтобы он его тронул.

– Мои помощницы скоро будут, – сказал он, – не пытайся выбивать дверь. Замок тебе не враг, но он слушается меня, а не тебя.

– Прекрасно, – сказала я, – даже камни против меня.

Он почти улыбнулся. Почти.

– Не преувеличивай. Камням все равно, – бросил он, – а вот огню нет. Он живой, Лиара.

Он задержал на мне взгляд еще мгновение, как будто хотел что-то добавить, передумал и вышел.

Дверь закрылась за ним мягко, но щелчок замка отдался в груди, там, где сердце.

Я осталась одна.

С меткой, которая тихо пульсировала под кожей.
В платье, которое уже никому не нужно.
С пустотой,  где еще утром было будущее.

Я опустилась на край кровати и наконец позволила себе сделать то, чего не успела в храме.

Заплакать.

Но даже сквозь слезы я чувствовала: где-то рядом, за камнем и огнем, он все равно здесь. И это было невыносимо, но почему-то немного легче, чем полное одиночество. 

В доме, где я выросла, всегда было тихо. Так, что слышно, как напольные часы в гостиной отсчитывают время, а по вечерам потрескивает камин, даже если огонь в нем почти погас, и  как под сквозняком едва заметно колышется тяжелая портьера, в каждой складке которой живет история.

И отношения между домочадцами были такими же тихими, а прикосновения осторожными. Быстрые объятия, легкое касание плеча, рука на голове ровно столько, сколько нужно. Будто любое лишнее движение могло нарушить порядок.

Дом был старым, надежным и добротным. Камень у основания потемнел от времени и нещадных касаний дождя и ветра, гранитные ступени у входа от тяжести столетий стали чуть вогнутыми. Двери закрывались медленно, без хлопка, словно не терпели резкости. Вещи здесь не подбирали, их наследовали. Кресла были низкими и глубокими, столы – тяжелыми, с потемневшими углами. Разговора о ремонте даже не велось, ничего не рушилось, не рассыпалось и не растрескивалось, настолько качественно строили наши предки. А их магия “нетленности” до сих пор действовала безотказно, сохраняя и дом, и все его содержимое.

На стенах висели портреты, с которых спокойно, без вызова смотрели родоначальники, а теперь хранители поместья. В нашем доме не принято глядеть пристально, в глаза, и даже на холстах эта особенность соблюдалась.

Когда началась подготовка к свадьбе, все происходило так же,  аккуратно, без суеты.

Договоренности о помолвке заключили родители, а познакомились мы с Аэреном за седмицу до нее. 

– Я – Лиара, – сообщила, встретив непривычно прямой взгляд жениха. Прямой и восхищенный, словно у меня были крылья бабочки или ореол вокруг головы.

– Аэрен, – сказал он хрипло и с жаром поцеловал мою руку. Это вызвало странные чувства. Подобные резкие жесты нарушают течение жизни дома Гриадоннов. 

– Я стану твоим рыцарем и защитником, Лиара! – торжественно пообещал Аэрен. И я подумала, что он станет мне достойным супругом. Симпатичный, приятный молодой человек.

Наш союз был выгоден обоим домам. С моей стороны – древний аристократический род и влияние. Папа до сих пор был старшим Стражем городского совета. Его должность звучала грозно, но на деле он был хранителем печати, скрепляющей важнейшие договоры. Кроме него никто не имел права прикладывать ее к документам, которые затем будут поданы на подпись сюзерену.

Аэрен Трибалди – внук разбогатевшего на продаже пряжи купца. Семья Трибалди обладала великими богатствами, в отличие от нашей. У нас главными ценностями были благородная кровь и золотая печать в чугунном шкафу.

Нет, нельзя сказать, что род Гриадоннов совсем разорился. У нас были средства на хорошую жизнь, но не шикарную. И слуг в доме было вдвое меньше, чем положено при таких масштабах жилья. А в прошлом году отец продал часть владений. 

Так что, брак с Трибалди был браком с деньгами.

Дом Аэрена, где отмечали помолвку, был совершенно не похож на наш. Он оказался светлым, шумным и легким. С тонкими прочными стенами и высокими окнами. А еще он был наполнен движением и голосами. Там постоянно что-то переставляли, приносили, уносили. Воздух был густым от запахов: цветов, благовоний, свежего дерева.

Хранительницей семейного очага была матушка Аэрена, она распоряжалась всем сразу. Ее голос звучал в каждой комнате и кажется, везде одновременно.

– Здесь добавьте света.
– Эти ткани слишком темные.
– Сыночек, иди сюда.          

Аэрен отзывался сразу.

Он был внимателен ко мне. Заботлив. Его ладонь на моей руке, теплая, но легкая. Поцелуи – короткие, осторожные, словно он проверял, не готова ли я сделать шаг вперед, чтобы ему потом не было за себя стыдно.

Иногда я ловила себя на том, что жду от него взгляда, который задержится по-мужски дольше, или что его пальцы не сразу отпустят мою руку. И самое личное: мне хотелось ощутить поцелуй, о которых я читала в книжках и обсуждала с подружками на наших девичьих вечеринках. Поцелуй, не похожий на то, как курочка клюет зернышко, а такой… страстный.

Но его ведь рано ждать, когда познакомилась с женихом за три полнолуния до свадьбы.

Аэрен всегда отступал первым, с вежливой улыбкой.

– Я не люблю напирать, – сказал он однажды. – Мне важно, чтобы тебе было удобно.

Его мать наблюдала за нами внимательно. Она редко вмешивалась напрямую, но всегда была рядом, что-то пытаясь подсказать словом, взглядом, присутствием.

– Сыночек у меня чувствительный, – говорила она, касаясь его плеча, – ты уж береги его. Он не любит, когда на него давят.

Она говорила это мне, но смотрела на него с гордостью и заботой. 

– Ты из хорошей семьи, – сказала она однажды, – такие девушки умеют быть правильными женами.

Я улыбнулась.

– Главное – покой и определенность, – добавила она, – мужчинам это важнее страстей. Чтобы всегда был накормлен и не измотан женскими истериками. 

Это прозвучало как правило.

В день помолвки она сжала мою руку чуть крепче обычного.

– Ты же понимаешь, – сказала она тихо, – мой сыночек очень привязан ко мне.

Я кивнула.

Последние дни перед свадьбой прошли быстро. Примерки, визиты, поздравления. 

В ночь перед венчанием я лежала в постели и смотрела в потолок. Дом был тих, как всегда. Я пыталась представить утро. Алтарь. Поцелуй. Первую ночь.

И не чувствовала ничего. Страх, волнение, радость… что там должны чувствовать невесты перед свадьбой? Я же ощущала ровную пустоту, аккуратно сложенную, как домашнее платье на стуле.

Утром отец долго держал мою руку.

– Помни, кто ты, – сказал он.

Я улыбнулась и вошла в храм.

Я не знала тогда, что значит, когда на тебя смотрят так, будто уже решили.
Не знала, как ощущается взгляд, на который тело откликается раньше мысли.
Я просто выходила замуж, как заведено.

И потому, когда в храме появился он, покой моего мира был разрушен не страхом, а контрастом происходящего с привычной реальностью.

О Кайрене Ралдарресе в нашем округе ходили легенды. Разумеется, доверять им можно ровно столько, сколько и обычным сказкам, поделив на десять. Так я раньше думала, до того, как принудительно познакомилась с золотым драконом и попала в его обитель.

В покои, ставшие моей тюрьмой, неслышно вошли горничные, принесли чистую одежду и подготовили ванну – налили воду, а затем подогрели ее и взбили мыльную пену.

А я смотрела, как споро летают их натруженные руки, расправляя складки голубого платья, пошитого прямо-таки по моему размеру, наполняя ванну водой, а сама вспоминала все, что слышала о жутком и таинственном лорде Пламени.

На вид ему было чуть больше тридцати, но это обманчивое впечатление. На самом деле Кайрен Ралдаррес куда старше. И он подписывал указы округа Пралитон еще сто лет назад.

Кажется, тогда у него что-то пропало. Некий артефакт, название которого держится в строжайшей тайне. И потеряв его, справедливый и щедрый лорд Ралдаррес начал звереть. Точнее “драконеть”. С каждым десятилетием он менялся все больше. Чаще стал превращаться в дракона и дольше времени проводить в этом обличье. А два года назад он исчез на две седмицы. И по Пралитону поползли слухи, что он не может обернуться в человека.

Когда лорд Пламени вернулся и проехал по столице округа, тоже Пралитону, на своем коне с шестью цвета золота, все заметили в нем перемены. Глаза Кайрена Ралдарреса горели огнем, взгляд стал тяжелым, движения хищными, голос – низким, хрипловатым, будто выжженным огнем, а слова – хлесткими и жестокими.

Говорили, что Ралдарреса побаивается сам король Горвин Третий. Предыдущих двух Горвинов лорд Пламени вроде как пережил.

Кайрен Ралдаррес был почетным членом королевского совета, но вот уже пять лет не стремился принимать в нем участие, все реже выезжал в столицу королевства и вообще в свет.

Возможно, все это и правда.

Пообщавшись с лордом, я склонна думать, что он, скорее, дракон в человечьем обличье. 

Подготовив все, чтобы я привела себя в порядок и освободив меня от безнадежно пострадавшего платья, молчаливые служанки удалились. Разговорить их у меня не получилось, как бы я ни пыталась.

С наслаждением погрузилась в воду, вдыхая нежный и свежий запах мыла, пены и ароматических масел. Позволила коже отдохнуть и согреться, откинув голову на стенку ванной и закрыв глаза.

Как хорошо! 

Почувствовав, как чьи-то сильные, но нежные пальцы принялись разминать кожу моей головы, втирая средство для волос, я едва вздрогнула, решив, что это вернулась одна из горничных. И чуть подалась назад.

– Вода смывает боль, но не беду, – услышала я голос дракона и сжалась, готовая погрузиться под воду с головой.

– Не стоит, – пророкотал лорд Пламени, – ты не успеешь отрастить жабры и наглотаешься мыльной воды. А я не исчезну, решив, что ты уплыла по трубам и можно идти спать.

Что это? Древний дракон изволит шутить? Но в его голосе ни следа улыбки. 

– Зачем вы здесь…сейчас? – пропищала я, чувствуя себя еще более беззащитной, чем обычно. А еще голой. Ведь из одежды на мне только пена. 

– Убедиться, что ты правильно меня поняла и хорошо себя ведешь, – спокойно ответил лорд, – а еще сообщить, что твои родственники подали прошение в городской совет и королю Горвину Третьему. Будто это что-то изменит.

– Если не изменит, – включила я логику, – зачем вы мне это рассказываете?

– Потому что твой отец тем самым уничтожает самого себя. И я хочу тебе дать шанс спасти его. В сущности, мне наплевать на старого глупца, но ужасно не хочется возиться с перестановками в совете. Так что завтра ты увидишься с семьей, и скажешь отцу то, что я тебе велю. 

Я люблю Пралитон. Он хоть и считается столицей округа, лишен крикливости, суматохи и удалой праздности напоказ, свойственной большим городам.

Что в центре, что на окраинах города течение времени ощущается неспешным.  Словно оно проходит по Пралитону с достоинством, успевая оглядывать по пути улицы, оценивая изменения, устроенные этими быстроживущими людьми, наполненными пустыми заботами и переживаниями, которые в масштабах тысячелетий не имеют никакого значения.

“Все в этом мире преходящее, кроме нас”, – говорят стены исторических зданий. Приземистых, усиленных ближе к фундаменту. Но при этом они не выглядят простенькими крестьянскими жилищами. Мощные каменные плечи старых домов удерживаются статуями и украшены барельефами, окна смотрят древними дорогими витражами. 

Я рассматривала по-новому знакомые с детства места из окна экипажа лорда Пламени. К счастью, на этот раз Кайрен решил перемещаться традиционным способом, без магических порталов.

Он сидел напротив, глядя на меня спокойным, но вместе с тем тяжелым, взглядом.

На мне было одно из моих платьев, лорд еще вчера распорядился привезти мой гардероб в долину Пламени. Я тщательно осмотрела каждое в поисках весточки из дома. Не нашла.

– Конверт был в твоем нижнем белье, – произнес вдруг Кайрен, отвечая моим мыслям. – И вы в нем копались? – я задохнулась от возмущения. – Мало того, что я ваша пленница, еще и эти постоянные унижения!

– Я не лез в твои панталоны, – пренебрежительно отмахнулся лорд Пламени, – для этого есть горничные. У них был приказ проверить весь твой багаж. Пока ты в моем замке – все твои контакты должны быть мне известны.

– И что было в конверте? – спросила я срывающимся голосом.

– Письмо твоего отца, – последовал немедленный ответ, – но ничего, что имело бы значение. Тальгар Гриадонн не решился открыть тебе правду даже сейчас.

– Так откройте вы! – я взглянула в непроницаемое, красивое лицо и увидела, как в глазах дракона на мгновение вспыхнуло опасное золотое пламя. – О какой правде вы твердите с самого венчания?

– О долге твоих предков, – сказал Кайрен после небольшой паузы, – передо мной. 

– И что же они вам задолжали? – горло перехватило изнутри, противное состояние, когда не можешь сглотнуть, и так сухо, горячо, будто внутри уголек. Ужасно захотелось пить, но сил не было попросить.

– Это тайна, и если я тебе ее открою, ты должна молчать, – предупредил лорд, – готова взять на себя клятву закрытых уст?

Я кивнула, и в тот же момент мне полегчало.

Кайрен достал небольшую бутыль из прикрепленной к обитой бархатом лавочке сумки, протянул мне.

– Промочи горло.

Никогда еще простая вода не казалась мне такой вкусной, уже с запозданием я подумала, что на нее мог быть наложен заговор и непроизвольно отстранила бутылочку от губ.

– Можешь не опасаться, – заметил он мое движение, – это просто питье для поездок, ни магии, ни ядов. Теперь о клятве. Говори: “Я не открою сказанного мне лордом Пламени, пока он не позволит”.

Было страшно, но правду знать казалось необходимым, поэтому я повторила сказанное и сразу почувствовала жжение на губах и языке.

– Ты искренняя, – одобрительно кивнул Кайрен, – что ж, у нас есть время для конца поездки. Я расскажу, почему взял тебя из храма.
---
Дорогие читатели!
Эта книга - часть великолепного моба "Право первой ночи - третий сезон".
И я представляю истории своих коллег.

Приглашаю в книгу Ольги Коротаевой

Во время моей свадьбы с любимым в храм ворвался повелитель огненных драконов и потребовал права первой ночи. Муж настоял, чтобы я отправилась в спальню к повелителю, но с того дня брезговал прикасаться ко мне. А когда я застала его с другой и потребовала развод, подослал ко мне убийцу…

Очнувшись в прошлом, за минуту до появления дракона на бракосочетании, я поняла, что получила шанс отомстить.

– Мои предки и я владели во все времена Огненным сердцем, – неспешно начал лорд, его голос заполнял все пространство кареты, придавливал, брал в плен, зачаровывал.

– Это средоточие драконьей силы и  человеческой формы. Нельзя сказать, что это источник магической энергии, без которого Ралдаррес – пустышка.

Тембр лорда стал еще ниже.

– Но без Огненного сердца дракон постепенно теряет связь с мировым магическим стержнем. Знаешь, почему твой отец называется “Страж”?

Я даже не сразу поняла, что Кайрен обратился ко мне, настолько попала под влияние его голоса. И поэтому запоздало кивнула.

– Да, папа хранитель печати, ведь так?

Дракон хмыкнул.

– Ничего не значащая безделушка для заверки глупых бумажек. Можно подумать, я обращаю на них внимание. В Пралитоне принимается порядок, который я сочту нужным. Слово “Страж” – память о прошлом, когда твои предки хранили ключи от доступа к Огненному сердцу. Предваряя твои вопросы: нет, Ралдарресы не могли постоянно носить реликвию при себе, и запасные ключи по нашему древнему завету доверялись “Стражам”. Запасные, подчеркиваю. Для доступа в непредвиденных ситуациях.

Я начинала понимать, к чему он ведет, и чувствовала покалывание в позвоночнике. 

– Огненное сердце украли, – резко сказал лорд Пламени, – твой предок был оправдан и обвинен лишь в небрежности. И назначен моим должником. Чтобы не забывать об этом, его потомки становятся стражами бесполезной печати. 

– Но при чем здесь право первой ночи? – спросила я, потрясенная историей.

– Мы к этому идем, – пообещал Кайрен, – магические законы работают по-своему. И в наказание за небрежность у твоего пра-пра-прадеда, упустившего Огненное сердце отобрали магию. Не спрашивай, как это делается. Несколько столетий контакта с реликвией сделали твоих предков очень сильными, так что ему было чего лишаться. Обет, который дал тот Гриадонн – отыскать и вернуть мне артефакт. Но если он не сможет, в пятом поколении в его семью вновь войдут частицы пламени Огненного сердца. В одну из дочерей рода. И она сможет прекратить мое падение.

– Падение? – эхом откликнулась я.

– Это так называется, – лорд усмехнулся, – я не считаю потерю человеческого облика такой уж трагедией. Но в твоей крови – сила моего артефакта. А я ревностно отношусь к тому, что мне принадлежит.

Я пыталась уложить в голове то, что услышала.

– Получается, – медленно начала я, – сто лет назад у вас похитили Огненное сердце. Моего предка наказали за небрежность и забрали у него и его потомков магию, которая во многом подпитывалась от реликвии.

– Пока все верно, – одобрительно подтвердил лорд Пламени.

– И все эти сто лет в моей семье не было магии, но сейчас она как бы возвращается через меня?

– Да, и ты связана с Огненным сердцем, – жестко сказал Кайрен, – это должно было проявиться еще при твоем рождении, отец твой не мог этого не заметить, уж поверь мне. И не имел права устраивать твой брак. Ты должна была принадлежать мне изначально, чтобы я распорядился твоей участью по своему усмотрению. Но Тальгар предпочел это скрыть. 

Мне стала понятна ярость, с которой лорд Пламени ворвался на свадьбу и вырвал меня из рук жениха. 

– Сердце не найдено до сих пор, – продолжал Кайрен, – но оно не уничтожено, а связано с тобой. Раз есть метка, значит реликвия еще существует. И дарит кому-то силу! Мою силу! И вот теперь вопрос…

Лорд Пламени пристально посмотрел на меня и глаза его стали огненными, а кончик губ медленно-медленно приподнялся в зловещей полуулыбке.

– Захочу ли я отпустить тебя только по просьбе твоего лживого отца? 

Ответ лежал на поверхности. 
---
Дорогие читатели!
Представляю еще одного автора нашего прекрасного моба и ее книгу.

Эля Шайвел 

Мир разбился вдребезги, когда жених в первую брачную ночь уложил меня под императора.
Утром муж заявил, что я его опозорила, раз правитель не дал ему за меня награду, а значит, я ни на что не годна, как женщина.
И отправил меня в Храм, жрицы которого редко живут дольше года. Я не собиралась ждать печального исхода, тем более, когда узнала, что теперь я ответственна за две жизни.
Я хотела сбежать, но в Храм заявился его покровитель и забрал меня с собой. Во дворец.
Ну, здравствуйте снова, Ваше Величество.

Всю свою жизнь я считала, что должность моего отца в совете – честь. А это оказалось повинностью, напоминанием о семейном долге. И расплачиваться за него предстоит мне, причем не деньгами или магией, а собой, своим телом. И скорее всего, собственной жизнью.

Так себе участь.

Значит, это правда, что лорд Пламени теряет человеческий облик и рискует навечно остаться драконом. И что самое ужасное, ему это уже кажется вполне нормальным исходом. 

Кайрен Ралдаррес не хочет быть человеком! Потому что в нем все меньше живой души.

Но что станется с Пралитоном, когда его владыка превратится в обезумевшее огненное чудовище? Он ведь снесет все на своем пути. Спалит дома и уничтожит население.

 Кайрена Ралдарреса я не горю желанием спасать, а вот родные земли – да.

Экипаж остановился у моего дома.

Первыми у крыльца стояли слуги лорда. Кайрен Ралдаррес вряд ли нуждался в охране, но так полагалось по статусу сюзерену.

Старый слуга Расстон, увидев меня, прослезился.

– Маленькая госпожа вернулась, – всхлипнул он, недобро косясь на лорда. Но дверь перед ним открыл.

Родительский дом не раз принимал гостей высокого ранга. Ведь им владеет род Стражей. О, богиня Рассвета, Ийелла, какой насмешкой это сейчас звучало.

Мой отец, граф Тальгар Гриадонн, наследник рода, лишенного магии, обедневший аристократ, умел держать лицо. И печать в руке. А больше он ничего бы удержать и не смог.

Родители ждали нас в гостиной. И не только они. Аэрен и его матушка явились тоже.

Мать семейства Трибалди, чью фамилию сейчас по закону носила и я, восседала в одном из старинных кресел, Аэрен стоял позади, держась за спинку.

Мама, с прямой как палка, спиной, напряженно сидела во втором кресле, отец был у стола, со стаканом в руке. Вишневый сок, его любимый. Плоды для него собраны в нашем саду.

– Лиара! – Аэрен дернулся в мою сторону.

– Стой на месте, – прошипела мадам Трибалди. И Аэрен подчинился.

– Милорд, – произнес папа, глядя при этом на меня, – для меня честь принимать вас в своем доме.

– Разумеется, – на лице лорда не дрогнул ни один мускул.

– Можем ли мы вам что-то предложить? – папа пытался выдержать светский тон. 

Но я видела детали: красные неровные пятна на скулах, от того, что он постоянно сжимал зубы, побелевшие пальцы, сомкнутые в кулаки до хруста. Напряженные, твердые плечи.

– То, что мне нужно, я уже взял сам, – спокойно ответил Кайрен. 

Его голос, низкий, повелительный, словно разворачивался, заполняя гостиную, связывая руки присутствующих.

– А вы проявили неуважение к воле сюзерена, – он смотрел на папу в упор, – настрочили кляузы королю. На своего лорда, владыку этих земель, которого вы обокрали. Скрыли то, что принадлежит мне.

Он указал на меня.

– Но девочка – не товар! – голос отца сорвался.

– Твоей обязанностью, Тальгар, было служить мне. Вернуть долг предков. Найти утраченное. Или отдать мне ту, чья кровь хранит искры моей силы. Метка была видна при рождении. Потом она скрылась, чтобы проявиться при моем касании. И ты это утаил.

Он повернулся ко мне:

– Говори теперь ты.

Его глаза были страшны. Снова это жидкое золото. Живой, обжигающий огонь.

– Папа, – горло чуть пересохло, но я совладала с собой, – ты должен отозвать жалобы. Я остаюсь с лордом Ралдарресом, пока ему это будет угодно. И твои запросы сделают только хуже мне и всем остальным.

– Понятное дело, – заявила вдруг мать Аэрена, – объятия лорда оказались такими сладкими, что и к
мужу возвращаться не хочется. 
---

 Представляю книгу своей коллеги по мобу

 :

Вместо «долго и счастливо» с любимым я стала данью для чудовища — Ледяного дракона, чье имя даже короли произносят шепотом.
Его право первой ночи — приговор, который никто не смеет оспорить. Но я не собираюсь покорно ждать смерти и решаюсь на побег.

Наивная… Разве можно убежать от чудовища? Он настигает меня в лесу, и я впервые понимаю, почему о нём сложено столько жутких легенд.

Слова свекрови прозвучали даже не как пощечина. Плевок в лицо, не меньше. Особенно в сочетании с ее улыбкой: надменной, язвительной. Дескать, вы, благородные аристократы, на деле грешники почище остальных. 

– Матушка! – шокировано протянул Аэрен.

– А что? – невозмутимо откликнулась почтенная дама. – Нам-то деваться некуда, понятное дело. У Гриадоннов должок перед милордом, честь, хвала и процветания ему долгие лета. А позорить при этом будут фамилию Трибалди! 

Она совершенно, кажется, не боялась лорда-дракона, пристально на нее смотревшего своими страшными глазами.

– Действительно, – потрясенно откликнулся мой муж, – Лиара теперь часть нашего семейства, ведь нас успели с ней повенчать!

– Но кровь в ее жилах течет прежняя, – медленно ответил лорд Ралдаресс.

– Это да, – вздохнула мадам Трибалди, – но пальцем будут тыкать в спину моего сына! Одно дело – первая ночь, как в законе прописано. Но вы ведь, милорд, собрались и дальше тешиться с моей невесткой. С ее же согласия! 

Неужели мать Аэрена пытается вмешаться и защитить меня, пусть и ради своего сына? Что за смелая женщина!

– А если она понесет после ваших забав? – продолжала свекровь. – Дракончик в семье очень мило, не спорю, и даже почетно. Но рога моего сына станут еще более ветвистыми!

– К чему ты ведешь, женщина? – спросил лорд.

– К тому, что отпускать Лиару с вами, ваша светлость, должен не отец, а ее муж Аэрен.

– Так пусть отпускает, – слегка усмехнулся Кайрен Ралдаррес.

Взгляды всех присутствующих обратились на Аэрена, который сразу побледнел, а губы его, кажется, слегка посинели. 

– Я…э-э-э, – начал он.

– Мой сын хочет сказать, – перебила его мать, – что подобные жертвы требуют серьезной компенсации. Нам потом принимать Лиару в семью! В наш род! И связь с сюзереном, безусловно, его не опорочит, милорд, вы не подумайте. Мы ценим оказанную нам честь. Однако все в этом мире имеет цену. 

Лорд чуть наклонил голову вправо, рассматривая мою предприимчивую свекровь. Потом хмыкнул и не торопясь прошел к дивану, подав мне сигнал следовать за ним. Сел, положив ногу на ногу, я устроилась рядом. Видимо, Кайрен решил, что разговор затянется. И, если я не ошибаюсь, ситуация начинала его забавлять.

– Мадам Эрена! – возмущенно воскликнул папа. – Вы что же, торгуете сейчас моей дочерью?

– Дорогой граф, – улыбнулась свекровь снисходительно, – как мы слышали от досточтимого милорда, которому нет оснований не доверять, вы сами нарушили сделку с драконом. И нам подсунули девицу, с рождения обещанную другому! Разве это не возмутительно?

– А ты хороша, – спокойно заметил лорд Ралдаррес. 

Эрена Трибалди от этих слов еще больше воодушевилась.

– Разве же не разумно и не справедливо я сейчас сужу? – глаза свекрове заблестели в предчувствии выгоды. – Семье в целом это преимущество, а моему сыну – моральный убыток. Он ведь не первым будет у своей женушки. И смириться с этим молодому, влюбленному и горячему юноше очень непросто… правда, сынок?

– Да! – неожиданно звонко отозвался Аэрен, сверля меня взглядом. 

– Я… мне очень тяжело представлять мою Лиару в объятиях другого. Каждая ночь без нее для меня мука, пытка час за часом!

– Бедняга, – сказал лорд без сочувствия в голосе, – что ж, вы меня убедили. Я положу награду пострадавшему новобрачному. Десять тысяч лорстенов за каждую ночь, что Лиара находится в моем замке. 

– Это возмутительно! – отец уже не мог сдерживаться. – Моя дочь – не продажная женщина! 

– Об этом, Тальгар, стоило подумать раньше, – невозмутимо ответил лорд, – когда ты принял решение прятать мое от меня. 

И тут же обратился ко мне:

– Лиара, ты согласна с принятым решением и со всеми его условиями?

– Да, милорд, – сказала я, опустив взгляд, потому что ради спасения отца у меня не было иного выбора. Только соглашаться со всем, сказанным и утвержденным лордом.

– Нет, нет! – простонал папа.

– Тебе стоит поучиться дипломатии и деловой хватке у своей новой родственницы, Тальгар, – сказал лорд, поднимаясь. 

Эрена Трибалди от его слов просто расцвела и с торжеством посмотрела в сторону моих родителей.

– Желаю вам хорошо провести время, милорд, – заявила она медовым голосом, – а что насчет задатка?

– Мой человек сейчас даст вам деньги за пять суток. Остальное потом, по факту.

Я смотрела на Аэрена, а он отводил взгляд. 

– Милорд, – решилась я, – вы позволите напоследок поговорить с мужем? 
---

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в книгу моей коллеги по мобу Александры Самойловой!

“”

Говорят, герцог Лэйран Мраак - жестокий чёрный дракон, который не ведает любви и лишён пары. Его правое запястье изуродовано неизвестной магией, лишившей его возможности получить истинную метку и обрести пару. Его удел - ночи в компании свободных дракониц, жаждущих славы и денег.

Но однажды в разгар чужой свадьбы он заявился на торжество и потребовал жену генерала по праву первой ночи. Новоиспечённый муж подчинился, но после отказался от обесчещенной супруги. Прилюдно назвал “порченой” и разорвал с ней брачные узы.

Бедняжка, не выдержав позора, лишилась чувств, а в её теле оказалась я - попаданка, без стыда и совести! И я покажу всем обидчикам, где раки зимуют!

А особенно одному наглому герцогу, разрушившего жизнь бедной девушки. Иди сюда, дракон, обесчестил - женись!