Моя ценность зависит от девственности. Так мне твердили с ночи Оборота.
Я была кроткой, хорошей дочерью. Образцовой ученицей. Послушной будущей женой.
Пока не поняла, что даже если я буду удобной, меня не полюбят. Тогда я начала свой маленький бунт, который становился больше по мере того, как меня готовили к роли, которую я ненавидела.
И всё же надеялась, что меня не продадут, едва мне исполнится 20. Но такова участь всех омег.
Мы — товар. Брак природы. Самый слабый вид. Но только такие, как я, способны понести от альфы.
Сегодня я вышла замуж за одного из самых жестоких и ужасных монстров Запада. За близкого партнёра моего отца, который с моих шестнадцати смотрел на меня так, что я и близко с ним находиться не хотела. Но не трогал. Ждал.
Сегодняшний день стал для меня последней каплей. Я увидела, как он насилует Абель в моей кровати, чтобы показать, что ждёт меня, если я продолжу ему отказывать, уговаривая, что хочу дождаться свадьбы.
Такой могла бы быть наша брачная ночь. Но я сбежала. К чёрту всё. К чёрту эту жизнь.
Я бежала по лесу так быстро, как только могла. Под лапами ломались ветки.
Для омеги я была гораздо крупнее и сильнее, но это никогда не спасало. Я была бесправной с рождения, а сейчас совсем могла стать рабыней. Но я не позволю себя поймать.
У меня было немного времени, прежде чем поднимется тревога. Кто‑то напал на стаю, и Дарем был вынужден оставить меня прямо в брачную ночь. Лучший и единственный подарок от Лилит.
Я не знала этот лес. Не знала, куда бегу. Просто доверилась инстинктам, которые впервые возобладали над разумом, и отринула все прочие мысли.
Чужака я ощутила прежде, чем увидела, когда он выпрыгнул из гущи кустов и побежал за мной, быстро нагоняя. Огромный. Чёрный.
Сердце рвалось из груди, когда тело затопили странные волны тепла, и меня невыносимо сильно потянуло назад. Но я упрямо полетела дальше, ускорившись, спасаясь от него, кем бы он ни был. Его запах был мне незнаком.
Впереди замаячили кусты дикой колючей малины, и я свернула налево, даже не подозревая, что эта дорога ведёт в тупик — на обрыв.
Страх душил, но злость оказалась сильнее, когда я, остановившись у самого края, повернулась к чужаку и зарычала на него.
Агрессии от него не исходило. Он смотрел скорее с любопытством, втягивая носом мой запах, а потом и вовсе обратился, показав мне своё тело во всей его голой красе.
Даже в человеческом обличье он был больше двух метров ростом. Широкоплечий, мощный. Сплошные мышцы. Сила.
Кожу покрывали шрамы. Татуировки. Особенно моё внимание привлекла тату на груди — роза, оплетённая терновником.
— Так вот какая ты, — сказал он хриплым голосом, осматривая меня.
Я оскалилась, зарычав, когда он начал подходить ближе, но тепло, вновь затопившее всё моё тело, и невидимая сила, прошедшая сквозь него и едва не опустившая меня перед ним на колени, стёрла всю злость разом.
Тяга к нему стала сильнее. Острее. Больнее.
Я даже не смогла бороться с желанием обратиться и показала себя ему обнажённой, уязвимой. Его взгляд медленно прошёлся по каждому дюйму моей кожи, ощущаясь почти физически, как прикосновение, и кожу стало покалывать.
— Совершенная, — сказал он, вернув взгляд к моему лицу. — Чистая.
— Кто ты такой? — с трудом, но произнесла я.
Со мной происходило что‑то, что было неправильным. Я едва могла думать. Забыла, от чего и от кого спасалась. Забыла, кем была сама.
Всё моё существо сосредоточилось на волке, который смотрел на меня как на нечто невероятное. С благоговением и восторгом. Ещё никто так на меня не смотрел.
— Я тебя искал. Ты даже представить себе не можешь, как долго.
— Потому что ты моя, Роуз.
Он знал моё имя. Моё настоящее имя, которое дала мне мама, прежде чем отец забрал меня у неё и стёр всю мою прошлую жизнь.
Руку стало покалывать, сначала ощутимо, а потом обожгло так, что я зашипела, резко подняв её, чтобы посмотреть, что не так. По коже расползались линии татуировки. Божественные знаки так быстро выжигались на коже…
— Вот и ответ на твой вопрос.