Предания Боголесья

Давным-давно на опушке дремучего леса, который местные называли Боголесьем, стояла небольшая деревушка.

Дом, в котором жила женщина по имени Верея, был окружен покосившимся от времени забором. 

Была она вдовой, муж ее погиб: провалился зимой под лед, а после его живым уже никто не видел. Детей у них не было, поэтому бедной Верее приходилось коротать дни в одиночестве. 

С тоской глядела она на ночное небо, где ярко светила луна и звезды мерцали, словно золотые монетки, и на нее накатывала безысходная тоска. В такие моменты женщина ощущала непреодолимое желание выплакаться, чтобы вся горесть прожитых лет ушла вместе со слезами.

– Как все-таки несправедлива жизнь! – всхлипывала Верея. – Одних она щедро одаривает, а другим приносит несчастья. Все у меня вроде есть: дом крепкий, хозяйство какое-никакое, добро в сундуках, но только не это мне нужно – в доме моем не слышно детского смеха. 

Верея горестно заламывала руки, и слезы бессилия катились по ее щекам, капали на грудь и, ударяясь, разбивались вдребезги. Они прожигали нестерпимым огнем кожу, точно кислота. В один из таких дней острая тоска захлестнула ее сердце.

– Если бы только боги исполнили мою просьбу и послали дитя, я бы любила его больше жизни! – невольно выкрикнула она, глядя на яркие звезды.

И вдруг где-то рядом с домом раздался тихий плач младенца.

Верея прислушалась и даже потрясла головой, стараясь отогнать навязчивое видение, но плач не прекращался. Более того, он становился все громче.

– Ох, горе-то какое! – пробормотала женщина. – Наверное, я схожу с ума, раз мне повсюду мерещатся дети.

Верея выбежала на крыльцо и прислушалась. Из-за непроглядной тьмы и осеннего холода ей стало жутко. В тот же миг во дворе залилась громким лаем собака, но через мгновение испуганно заскулила и забралась к себе в будку.

За воротами вновь раздался жалобный, словно молящий о помощи плач.

Никого из людей поблизости не было, но до нее явно доносилось хныканье младенца, если только там и правда был ребенок, а не какая-нибудь нечисть.

Верея продолжала внимательно прислушиваться к каждому шороху, пристально всматриваясь в густой ночной мрак. 

В деревне от страха завыли собаки, и от их протяжного воя мороз пробирал по коже.

Верея поняла, что детский плач, привлекший ее внимание, доносился из-за ограды, примыкающей к лесу. 

– Кто там? – прошептала женщина в темноту. 

Ответа не последовало, но крик младенца стал сильнее. Отцепив собаку и зажав в одной руке топор, Верея пошла на звук. 

Вокруг не было слышно ни стрекота сверчков, ни кваканья лягушек, ни шелеста крыльев летучих мышей, лишь бледный диск луны, выглянувший вдруг из-за туч, освещал ей путь.

Верея подошла к опушке, туда, где росла старая раскидистая ива, низко склоняющая ветви над небольшим ручьем. Для удержания ствола ее корни тянулись далеко в лес, напоминая змей. В двух шагах от дерева стояла колыбель, из которой раздавался детский пронзительный плач. 

Вокруг не было ни души. Собака было кинулась к колыбели, но внезапно остановилась, испуганно замерла и настороженно покосилась на лес.

Опасливо оглянувшись, Верея подошла к неожиданной находке и увидела младенца. Маленький сверток моментально оказался в ее руках. Откинув одеяльце, она всматривалась в личико малыша.

– Маленький, кто же тебя тут оставил? – еле слышно, одними губами прошептала Верея.

Вопрос ее остался без ответа, а ребенок еще сильнее захныкал, услышав голос, да ветер зашумел в верхушках деревьев. Собака стояла возле хозяйки, вытянувшись в струнку, и неподвижным взглядом всматривалась в лес. С минуту женщина настороженно косилась на стену деревьев и прислушивалась к окружающей ночной тишине. Заросли вокруг выглядели жуткими и казались неприятно живыми.

Верея прижала к себе кричащего ребенка, и младенец тут же замолчал, словно почувствовал себя в безопасности. Женщине казалось, что за ней из глубины леса наблюдают чьи-то внимательные глаза.

– Ко мне, Буян! – шикнула она псу, со страхом вглядываясь во тьму, затем стала медленно отступать. Сделав с десяток шагов, она развернулась и побежала к дому.

Пес помчался вслед за хозяйкой. 

– Береги Мирославу, – словно кто-то выдохнул позади нее, и в голосе этом было столько боли и отчаяния, что женщина невольно вздрогнула и обернулась.

– Кто здесь? – осипшим голосом крикнула она.

Страх липкой волной пробежался по телу, посылая мурашки по коже рук и между лопаток.

Ответом была тишина, и только ветер зашелестел листьями громче обычного.

Дрожа от ужаса, женщина сильнее прижала к груди ребенка и что было сил кинулась к дому. Только оказавшись на крыльце, она наконец смогла перевести дух и бросить осторожный взгляд на ночной лес, но тут же поспешила скрыться за дверью.

Положив драгоценный сверток на лавку, Верея внимательно глядела на ребенка. У него были голубые, как незабудки, глаза и ямочки на пухлых щечках. На мгновение младенец улыбнулся щербатым ртом и затем вновь заплакал.

Откинув пеленки, женщина обнаружила под ними тонко расшитый пояс, отливающий золотом и украшенный изумрудами и жемчугами. Судорожно сглотнув и оглянувшись на слюдяное оконце, она поспешила убрать находку подальше от чужого глаза. Завернув пояс в холщовую ткань, она спрятала его на самое дно старого сундука.

Ребенок оказался девочкой, притом очень ладной и складной. 

– Какая же ты славная! – шептала Верея. – Жаль только, родной матери оказалась не нужна.

Некоторое время женщина пребывала в смятении и внимательно разглядывала ребенка, беспомощного, нежного и нуждающегося в заботе. Девочка тоже не сводила с нее глаз.

– Ну привет, – запоздало улыбнулась малышке Верея. – А хочешь… я стану твоей мамой? Клянусь, что буду любить тебя как родную. 

Словно в ответ на ее слова раздалось веселое детское агукание.

С этого момента всю свою нерастраченную любовь и заботу женщина направила на девочку, которую назвала Мирославой. 

Шло время, малышка росла милой и доброй, на радость людям и в утешение матери. Верея окружила дочь безграничной любовью и заботой, и та в свою очередь отвечала ей тем же.

Женщина время от времени ходила в лес, собирала там лечебные травы и коренья и сушила их в своем домике. В один из таких дней она решила взять с собой дочку. 

В спокойной тишине слышался ровный шелест листьев. Мягкий солнечный свет лился откуда-то сверху.

Мирослава от матери не отходила, все рядом крутилась: то в траве кузнечика найдет, то за бабочкой побежит. И ее звонкий голосок разносился далеко вокруг и звенел в воздухе, пропитанном запахами ароматных трав.

Время от времени она восторженно восклицала.

– Мама, смотри, какой страшный жук! 

А Верея улыбалась и отвечала:

– Ну что ты, Мирославушка! Какой же он страшный? Это же стрекоза. Ты подуй на нее тихонько, она и полетит.

Девочка забавно морщилась, вытягивала в трубочку ярко-розовые губки и дула на травинку, где сидела стрекоза. И та, вспорхнув, летела над поляной, шумя прозрачными тонкими крылышками.

Малышка звонко смеялась и бежала вслед за ней.

Яркие, как незабудки, глаза ее сияли задорными огоньками. Длинные пряди белокурых шелковистых волос сбегали золотистыми кудряшками по обеим сторонам словно выточенного из слоновой кости личика.

– Не уходи далеко, Мирослава, – строго выговаривала ей Верея. – В этом лесу нечисть разная водится, народ стращает.

– Мамочка, а зачем нечисти это нужно? Неужели ей не хочется жить с людьми в мире и согласии? – удивлялась девочка.

Тяжело вздохнув, мать объясняла ей с самым серьезным тоном:

– На то она и нечисть, дочка, чтобы пакости всякие творить и от этого радость и удовольствие испытывать.

Летний лес дышал осенней влагой, изумрудная зелень изредка перемежалась золотом. Солнце уже начало собираться на покой и величаво клонилось к закату. Путь их пролегал по краю оврага. Верея решила обойти корягу, лежавшую на дороге. Ступив вправо, она вдруг почувствовала, как нога ее поехала в сторону, щиколотку прострелило болью, и, потеряв равновесие, женщина покатилась по склону, ударяясь о толстые ветки и корни. Скольжение вниз прекратилось после того, как она оказалась на самом дне оврага. Справа чернел старый замшелый пень, прикрытый пожухлой листвой. Некоторое время Верея прислушивалась к себе. Ноги и руки болели, голова гудела, словно потревоженный улей, а все тело ощущало невероятную усталость. Сверху послышался испуганный детский голосок.

– Мамочка, где ты? С тобой все в порядке?

– Я здесь, – крикнула дочке Верея, но из горла вырвалось сдавленное сипение.

Она откашлялась, а затем еще раз попыталась крикнуть, чтобы успокоить девочку. На этот раз у нее получилось чуть лучше.

– Мирославушка, ты отойди подальше от края, а то не ровен час тоже упадешь. Ты не беспокойся, я сейчас выберусь отсюда, – бодрым голосом прокричала женщина, стараясь успокоить малышку.

На этот раз дочь, видимо, услышала ее, поскольку через некоторое время звонкий детский голосок прозвучал приглушенно и чуть издали.

– Мамочка, ты только поскорее выбирайся, а то мне тут одной страшно.

Смахнув с лица жухлые листья, Верея оглянулась по сторонам. При попытке дотянуться рукой до узловатого корня, пальцы соскользнули.

«Не иначе леший шалит», – пронеслось в голове.

Она пыталась вскарабкаться по склону, скользя по липкой грязи и влажной траве, и то и дело сползала вниз. В лесу было пока светло, но из травы уже доносилось приглушенное стрекотание сверчков. 

– Ты так до ночи отсюда не выберешься, – прошелестел позади нее чей-то тихий голос.

Верея вздрогнула от неожиданности, резко обернулась и попятилась, увидев недалеко от себя странного вида старушку, сидящую на ветхом пне и бормочущую что-то под нос. 

– Ты кто? – севшим голосом спросила женщина.

– Я-то живу в этом лесу, а ты кто такая и как тут очутилась? 

Верея удивленно заморгала глазами, а потом чуть слышно выдавила:

– Меня Вереей звать. Я с дочкой Мирославой в лес пошла за травами и кореньями, да провалилась сюда, а теперь вот пытаюсь выбраться.

– Понятно, – протянула старуха, задумчиво качая головой. – Ну так вылезай отсюда да иди куда шла.

– Никак не получается у меня – руки скользят. Прошу тебя, помоги мне бабушка вылезти отсюда. Век тебя добрым словом помнить буду.

– Ну, ежели просишь, то подсоблю тебе. А ты мне взамен ароматной лесной земляники дашь, которая в кузовке твоем лежит, – ответила незнакомка улыбаясь.

Верея согласилась, утвердительно кивнув.

С необычайной легкостью старушка побежала по склону, перепрыгивая с кочки на ветку, с ветки на корень. Она протянула женщине руку и помогла выбраться из оврага.

– Спасибо тебе, бабушка, – низко поклонившись, произнесла Верея. – Как звать тебя? За кого мне молиться?

– Мое имя Свида, – ответила старушка.

Увидев мать, девочка обрадовалась и бросилась к ней, но, заметив незнакомку, остановилась и испуганно посмотрела на нее.

– Не бойся, Мирослава – ласково проговорила Верея. – Эта бабушка помогла мне, а мы ее за это ягодками угостим.

 Женщина протянула Свиде маленький берестяной кузовок с земляникой, но та не двинулась с места, а с любопытством стала разглядывать девочку.

– Скажи-ка мне, Верея, – вдруг тихо проговорила старушка, пристально посмотрев в лицо новой знакомой. – Знаешь ли ты, кто родители этого ребенка?

Женщина отвернулась, погладила дочь по голове и, легонько подтолкнув ее в спину, проговорила:

– Пойди, Мирослава, посмотри в траве жучков, а я попрощаюсь с бабушкой и догоню тебя.

Как только девочка отошла в сторону, Верея строго посмотрела на свою спасительницу и сквозь зубы проговорила:

– Что ты тут глупости болтаешь, да еще в присутствии ребенка? Моя это дочь. Моя! Слышишь! 

– Да я не только слышать, но и видеть могу. И скажу тебе, что не простой у тебя ребенок. Твой он, да не твой. Вот тебе мой совет: не отпускай дочку далеко от себя, если добра ей желаешь. Пояс, что при ней был, прибереги пока, да смотри, чтобы он целым был. Когда придет время, он ей понадобится. Черный Аспид со своими верными слугами ищет Мирославу, и, если узнает, где она, непременно забрать захочет, – старуха нахмурилась, задумчиво почесывая морщинистый лоб.

– О чем это ты говоришь? – испуганно зашептала Верея, руки ее затряслись, а лицо побледнело.

– Говорю что знаю, – проворчала бабушка. – А ты сама решай, слушать тебе советы старой Свиды или делать по-своему. А теперь ступайте домой да после заката в лес не ходите.

Прижав кузовок с ягодами к груди, старуха развернулась и, лениво шаркая ногами, поплелась к оврагу.

– Постой! – крикнула ей вслед Верея. – Что тебе известно о моей Мирославе? 

Свида оглянулась, внимательно посмотрела на новую знакомую и на резвившуюся неподалеку девочку.

– Много знаю, но не все могу рассказать. Не моя это тайна. В свое время сама все узнаешь, – буркнула она. 

Старушка снова отвернулась и уже через мгновение пропала среди деревьев. Верея еще пару секунд смотрела на заросли, в которых скрылась Свида, а затем пошла к дочери.

– Мирославушка, пойдем домой, темнеет уже, – проговорила она, настороженно оглядываясь по сторонам.

С той встречи в лесу минуло уж десять лет. 

Взрослея, Мирослава обрела особый дар: она научилась разговаривать с живым и неживым миром, но об этом никто, кроме ее матери, не знал. Верея же после разговора со старухой Свидой никогда больше не брала дочку в лес, да и сама без особой надобности туда не совалась. А пояс, расшитый золотом и каменьями драгоценными, так и остался лежать на дне деревянного сундука.

 Маленькая хрупкая девочка выросла и превратилась в настоящую красавицу, от которой невозможно было отвести взгляд. У нее были светлые, заплетенные в тяжелые косы волосы, правильные черты лица, тонкий стан и белая кожа. Глаза ее сияли, как небо в ясный день, и смотрели на все, что им открывалось, с неподдельным интересом. 

Мирослава совсем недавно достигла совершеннолетия. Парни молодые заглядывались на нее в восхищении, девки с завистью обмеривали глазами, но красавица девица никому взаимностью не отвечала. 

Мать не подгоняла ее, а только посмеивалась:

– Ты, дочка, конечно, не торопись, но и не затягивай с замужеством, а то так можно и в девках остаться.

Как-то Верея позвала ее и говорит:

– Мирослава, дочь моя любимая, ты у меня уже совсем большая. Приданое я тебе приготовила, пришло время наряд подходящий сшить, чтобы не стыдно было в нем сватов встречать. Я поеду в соседнее село, продам двух козлят, а после мы с тобой на ярмарку съездим, купим отрез ткани, тесьмы, лент да ниток соответствующих. А пока вот тебе мой наказ материнский: со двора никуда не ходи.

Уехала мать, а Мирославу дома оставила. Взяла девушка рушник, села к окну и начала вышивать. И такой красивый узор у нее стал получаться, расцветая резной листвой и удивительными розовыми бутонами, вспархивая чудными заморскими птицами и разноцветными бабочками.

За работой девушка напевала любимую песню, которую легкий летний ветерок разносил по всей округе.

Ослепительно яркое солнце перевалило за полдень и изливало на землю свои горячие лучи. Все живое попряталось от зноя. Кругом было тихо – ни звука, и даже воздух был тяжелым и неподвижным.

Вдруг иголка в руках Мирославы обломилась, и решила она другую поискать. Девушка знала, что в матушкином сундуке лежит ларец с иглами и нитками. Достав оттуда иголку, бросила Мирослава взгляд на странный сверток, лежащий на самом дне. Взяла она его, и тут ей прямо в руки упал расшитый золотом и драгоценными камнями пояс.

Мирослава ахнула и от удивления всплеснула руками. Через минуту извечное женское любопытство возобладало в ней, и она протянула руку к диковинной вещице. Она стала рассматривать пояс со всех сторон.

«Не будет ведь ничего дурного, если я примерю его», – подумала девушка и надела пояс.

Она глядела на свое отражение в зеркале и любовалась драгоценностями, сияющими на солнце ослепительным блеском.

Вдруг во дворе громко залаяла собака. Забыв снять с себя пояс, Мирослава выглянула на улицу. Увидев хозяйку, пес залаял громче и неистовее.

– Что случилось, Буян? – спросила девушка, пытаясь успокоить дворнягу.

– Опасность! Опасность! – лаял старый пес, глядя на нее.

– О чем ты? Какая опасность? 

В небе темной тучей кружилась стая птиц. Огромный черный ворон опустился ниже, пролетел над головой, почти касаясь крыльями щеки девушки. Хмурое небо раскололось вспышкой молнии, и прогремел гром.

Собака с пронзительным лаем прыгала на птицу и вдруг сорвалась с цепи и бросилась вперед, будто шальная. Потревоженный ворон взвился и закружил в темнеющем небе, оглашая округу могильным криком. Расправив черные крылья, он дважды описал круг над головой Мирославы, а затем развернулся и полетел в сторону леса.

В ту же секунду пес, перескочив через плетень, помчался за ним, оставляя позади себя облако пыли.

– Стой! – закричала Мирослава и бросилась за дворнягой. – Нельзя! Ко мне! Ко мне, Буян!

Но пес словно не слышал окриков бегущей хозяйки. Перепрыгнув через ручей, он в одно мгновение скрылся в кустах.

Подбежав к старой иве, стоявшей у опушки, Мирослава остановилась, пытаясь перевести дыхание, и вновь стала звать собаку. Девушка помнила строгий наказ матери не уходить со двора и потому боялась идти дальше.

Где-то впереди за деревьями промелькнула ярко-рыжая шерсть пса.

– Ко мне, Буян! – вновь крикнула она, призывно похлопав по колену. – Иди сейчас же сюда! 

Собака внимательно посмотрела на хозяйку своими черными глазами-бусинками, прекрасно понимая, о чем та говорит. 

– Ка-арр-р! – неожиданно раздалось карканье, похожее на треск ломаемых ветвей.

Прямо над ней снова пролетел ворон, захлопав крыльями.

При виде птицы пес вновь глухо зарычал и, высунув из пасти широкий розовый язык, рванул за ней и скрылся за деревьями.

Мирослава сделала шаг, подобрала юбку и перешла по узкому мосту через ручей.

– Стой, Буян! Пошли домой, нам нельзя туда, – кричала девушка вслед удаляющейся дворняге.

Собака все сильнее углублялась в чащу, настырно желая догнать дразнившего ее ворона. 

– Ну что за глупый пес! – всплеснула руками Мирослава, продолжая шлепать по мокрой траве.

Спустя четверть часа она вышла на лесную тропинку и пошла прямо по ней, время от времени окликая пса. Неожиданно справа послышался конский топот, который неимоверно быстро приближался. Между деревьями мелькнула тень, и через минуту на дорогу выехал всадник.

Заметив девушку, молодец распрямился и заулыбался. Он тут же спешился и направился в ее сторону, ведя коня под уздцы. 

– Здравствуй, красавица! – услышала Мирослава.

Сдвинув от сосредоточенности тонкие брови, она посмотрела на стоящего перед ней незнакомца, отметив его статную фигуру и дорогую одежду. 

Молодец был высок, широкоплеч, отлично развит физически, у него была открытая улыбка и голубые глаза. Его непослушные русые кудри растрепались и то и дело падали на лоб, небольшая бородка подчеркивала правильный овал лица.

Одет он был не по-простому: богатый кафтан из дорогой восточной материи, сапоги сафьяновые, расшитые мелким речным жемчугом. За спиной виднелся изогнутый лук черного цвета, украшенный золотом, да колчан со стрелами, к поясу приторочены ножны с широким одноручным мечом.

– Здравствуй, – коротко ответила Мирослава, зардевшись и потупив очи.

– Не поможешь мне? Видимо, я сбился с пути, хожу тут кругами, а дороги никак не найду, – проговорил богатырь.

– А чего тут плутать? – в тон ему ответила девушка. – Вон за теми деревьями деревня наша виднеется, а там и дорога будет.

– Ну спасибо, – широкая улыбка расплылась по лицу молодца. – А как звать тебя, красна – девица?

– Мирославой кличут, – улыбнулась девушка, бросив на незнакомца быстрый взгляд из-под ресниц.

– А меня Яромиром зовут, – сказал голубоглазый богатырь, внимательно рассматривая новую знакомую, а затем изумленно добавил: – Сколько лет живу на свете, а никогда прежде такой красоты не видел. Откуда ты, Мирослава, и отчего бродишь по лесу одна? 

Щеки девушки зарделись нежным румянцем от смущения.

– Пес мой, Буян, сорвался с привязи и убежал в лес. Вот, никак не могу дозваться его, – ответила она.

– Позволь помочь тебе, – предложил Яромир. – Вместе мы быстро твоего Буяна найдем.

– Спасибо тебе, добрый молодец, – промолвила Мирослава.

Стали они вдвоем пса звать да искать, постепенно заходя в лес все дальше и дальше. 

Медленно надвигались сумерки, придавая деревьям и кустам волшебные, фантастические очертания.

Через полчаса впереди послышался громкий лай собаки. 

– Буян, – крикнула девушка и бросилась на звук, вслед за ней поспешил и Яромир, придерживая коня в поводу.

Они быстро пробирались через кустарник и бурелом, ведомые далеким собачим лаем. Через несколько минут показалось небольшое болото, где заливался, срываясь в истошный вой, пес. Испуганный и продрогший, он метался по мшистой кочке, возвышающейся посреди трясины.

– Буян, как ты туда забрался? – удивленно всплеснула руками Мирослава, делая шаг вперед.

Ее правая ступня стала с громким чавканьем погружаться в зловонную жижу. С усилием высвободив ногу из грязи, девушка отступила.

– А ну-ка, Мирослава, – остановил ее богатырь. – Придержи моего коня, а я пойду вперед и попробую вытащить твоего пса.

Положив на мокрую траву объемистый колчан, лук и меч, Яромир срубил молоденькую осинку, подошел к краю трясины и опустил в нее слегу. Ловко перескакивая с кочки на кочку, он добрался до небольшого островка в центре болотины. Увидев чужака, пес зарычал.

– Нельзя, Буян, – крикнула ему Мирослава. – Свои.

Собака, услышав голос хозяйки, заскулила испуганно и жалобно.

– Ну что, бродяга, – проговорил мужчина, присев на корточки и ласково потрепав дворнягу по загривку. – Давай выбираться отсюда, а то уже солнце садится. 

Яромир наклонился, подхватил повизгивающего пса, переместил его под мышку и отправился в обратный путь. Когда до берега оставалось совсем чуть-чуть, он наступил на зеленое пятно, казавшееся кочкой, и почти по пояс провалился в трясину.

Прижимая пса одной рукой к груди, другой молодец цеплялся за какую-то корягу, которая то и дело норовила потонуть под его весом.

– Яромир, стой! Не двигайся! – испуганно закричала девушка, подавшись вперед, словно намереваясь подбежать к нему.

– Не вздумай подходить! – крикнул ей богатырь. – И нас не спасешь, и сама утопнешь.

Но Мирослава странно на них глянула, всплеснула руками и закружилась в странной пляске. Раскачиваясь, она напевала незнакомую песню, больше похожую на древнее заклинание: 

Сильный ветер тяжелые тучи гоняет,

Шелест листьев в мелодию жизни вплетает,

Ветви гибкие к темной воде наклони,

Ими близкого друга от бед сохрани.

Потревоженная топь все сильнее засасывала Яромира и Буяна в свои объятия, а песня Мирославы все выше неслась над лесом, многократно повторяясь эхом.

Спустя мгновение над болотом потянулись темные полосы, затем раздался протяжный и невыносимо тоскливый вой. Поднялся ветер, листья тревожно зашелестели; трава заколыхалась, и даже многолетние деревья закачались от столь неистового напора. От натуги старая ель заскрипела и медленно стала клонить к воде свои тяжелые ветки.

Яромир с Буяном все сильнее уходили в зловонную жижу. Одной рукой богатырь прижимал к себе перепуганного и повизгивающего пса, а другой не переставал делать попыток выбраться из трясины. От этого их двоих еще больше затягивала вязкая бездонная топь.

В тот момент, когда длинные колючие ветки наклонились и хлестнули мужчину по лицу, он выпустил Буяна и резким движением сделал рывок вперед, одновременно хватаясь за еловые лапы свободными руками.

Собака подпрыгнула в воздухе, громко гавкнула и помчалась вверх по лапнику. Яромир заполз на толстую ветку и замер на ней, с трудом пытаясь отдышаться. 

Тут дерево стало медленно разгибаться, вытаскивая мужчину из зловонной трясины. Мгновение, и он вновь оказался на берегу. 

Пес с громким лаем носился вокруг, облизывая лица спасателей и радуясь избавлению от страшной смерти. 

– Не мне, хозяйке своей спасибо скажи, – тяжело дыша, проговорил богатырь, ласково потрепав пса по мохнатой морде. – Она у тебя настоящая чародейка – нас обоих из топи вытянула. 

Затем он, лукаво прищурившись, поглядел на девушку, поклонился ей в ноги и проговорил:

– Спасибо тебе, девица-красавица. Признаться, не чаял я уже живым из трясины той вылезти, но, видно, не зря мне тебя боги послали. Спасла ты меня, и теперь я твой должник. 

Белоснежные щеки Мирославы зарделись нежным румянцем.

– Если бы не пес мой, не оказался бы ты в том болоте. Не должен ты мне ничего, – спокойно ответила ему она. – Спасибо, что помог, а теперь домой мне пора – мать уже волнуется.

Девушка сделала шаг в сторону, и тут расшитый золотом пояс соскользнул с талии и упал на землю. Увидев это, Яромир наклонился и протянул его хозяйке, невольно бросив взгляд на столь дорогое украшение. 

– Изящная вещица, – негромко проговорил он. – Думаю, не стоит в лес такое надевать, а то ненароком обронить можно или лихого человека со злым умыслом встретить. 

Не успела Мирослава коснуться пояса, как из него выпал самый крупный изумруд и покатился по траве. 

– Ох! – вздрогнула она, понимая, что попадет от матери.

Вдруг все кругом потемнело, налетел ветер, да такой сильный, что многие деревья укладывало ветвями на землю. Черное чудище появилось в небе словно из ниоткуда, вцепилось в красавицу железными когтями и взмыло вверх, издав ужасный звук могучими крыльями.

– Мирослава! – Яромир старался перекричать завывающий ветер, пытался дотянуться до девушки, но та стремительно отдалялась.

– Помоги мне! – услышал молодец издалека ее едва различимый, тихий голос.

Как ни кричал, как ни звал он девицу-красавицу, но той нигде не было. Только верный пес скулил, рычал и бросался вперед, словно пытался защитить хозяйку от страшного врага. 

Понуро опустив взгляд, Яромир увидел лежащий на земле пояс. Он поднял и отряхнул его от прилипшей травы, продолжая корить себя, что не защитил девушку. 

Тут за его спиной послышалось легкое шуршание, хруст сломанных веток и невнятное бормотание.

– Не успела! – сокрушалась сгорбленная старушка, вскидывая руки. – Все-таки не уберегла Мирославушку, а ведь меня предупреждали. 

– Кто ты и как тут оказалась? – удивился молодец, резко обернувшись и недовольно нахмурив брови.

– Я Свида, – прокряхтела незнакомка. – Ты-то кто таков? В этом лесу я давно живу, всех знаю, а тебя первый раз здесь вижу. 

– Мое имя Яромир, я княжеский сын, – промолвил богатырь. 

– Вона что, – пробормотала старушка, присаживаясь на пенек. Ветер трепал седые волосы старухи, но она не замечала ничего вокруг, продолжала бормотать.

– Скажи-ка мне, бабушка, что за чудище крылатое было здесь?

– Это чудище – сам Аспид! – прокряхтела Свида. – Видела я, как он подхватил и понес Мирославу. Хотела было помочь нашей лебедушке, да не успела, ноги мои уж не такие быстрые, как прежде. 

– А куда чудище невиданное девушку унесло? 

– А тебе зачем? Из праздного любопытства спрашиваешь или какой интерес имеешь?– вскинула бровь старушка.

– Если известно тебе, где найти Мирославу, – скажи, а нет – иди с миром, – резко ответил княжич.

– Ишь ты, какой суровый! Неужто удаль молодецкую показать желаешь и с самим Аспидом силой помериться? – хитро прищурив глаз, спросила Свида. 

– Хочу вызвать на бой змея черного и вызволить из неволи красавицу Мирославу! – уверенно ответил Яромир.

– Понравилась, значит, красна девица? – странная старушка внимательно смотрела на доброго молодца и улыбалась.

– Можешь помочь мне Аспида найти, – помоги, а нет, так некогда мне тут с тобой разговаривать, – недовольно буркнул богатырь.

– Да ты не сердись, добрый молодец! – проговорила Свида. – Только не все тебе известно о Мирославе.

– А мне это неважно, – Яромир решительно мотнул головой. – Знаю, что попала девица в беду и нужно срочно ее выручать.

– Вон ты куда загнул! – почти беззвучно уважительно протянула старуха. – А не испугаешься?

– Негоже мне, богатырю русскому, страху поддаваться и девицу в беде бросать, тем более что она меня от смерти лютой спасла.

– Это ты правильно говоришь, княжич, – одобрительно закивала Свида, а потом, едва заметно усмехнувшись, произнесла. – Только ведь и Мирослава наша непростых кровей будет. Она дочь лесного владыки Святобора и жены его красавицы Деваны. Волею судьбы девочка жила среди людей, не познав любви родных отца-матери. 

Яромир удивленно посмотрел на старуху, одетую в серую холщовую рубаху и косоклинный сарафан, чудная обувка на ее ногах была больше похожа на лапти со шнурками.

«Странная эта бабушка. О чем она тут говорит? – подумал молодец. – Видать, совсем умом тронулась в этой глуши».

– Ты не смотри на меня так, – проворчала Свида, поправляя темный старушечий платок. – А послушай лучше. У Святобора и Деваны долго не было детей, и когда наконец родилась долгожданная дочь, радости счастливых родителей не было предела. Они нарекли девочку Мирославой и в честь этого радостного события устроили большой пир, созвав на него весь лесной люд. Каждый обитатель Боголесья старался одарить новорожденную особым подарком. Музыканты били в барабаны, трубили в трубы, а гости пророчили девочке прекрасное будущее. В самом конце вечера на праздник явился злой Аспид. Его привлекли громкие звуки музыки, разносившиеся над лесом. Всем известно, что звучание труб приводит его в бешенство. Черный змей с птичьим клювом и пестрыми, переливающимися самоцветами крыльями явился на веселое пиршество. Он был в бешенстве из-за того, что его не пригласили на праздник, и не собирался церемониться с хозяевами и гостями. Но тут жена Святобора взмолилась, рассказала ему, что лесной люд собрался, чтобы поздравить их с рождением дочери. Злобно поморщившись, черный змий подполз к колыбели, где спала маленькая Мирослава, и стал внимательно рассматривать спящего ребенка.

– Вижу, что дочь ваша, – наконец, вымолвил Аспид, – будет наделена особым даром. Со временем ей станет понятен язык всего живого и неживого. Жена с такими талантами будет редким бриллиантом для любого. Отдайте мне ее в жены.

Мать малышки пыталась было образумить злого змея, мол, дочка их совсем еще ребенок, и рано ей о замужестве думать. 

– Мирослава – моя избранница, – разозлился зверь. – И это мое последнее слово. Я вернусь за ней в день совершеннолетия и возьму в жены.

После этого огромный змей улетел. Праздник был испорчен, гости стали расходиться. 

С большим опозданием на торжество прибыла сестра Святобора, синеокая дева Магура. Увидела она опечаленного брата и жену его у колыбели, удивилась и спросила: 

– О чем слезы горькие льете? Почему не веселитесь, не радуетесь рождению дочери?

– Злой Аспид без приглашения явился на праздник, – со слезами на глазах начал свой рассказ Святобор. – Заметил он редкий дар у дочери нашей, назвал ее избранницей и сказал, что вернется за невестой в день ее совершеннолетия.

Видя горе безутешных родителей, синеокая дева, немного подумав, произнесла:

– Не бойтесь, есть одно средство от вашей беды. До поры до времени я укрою Мирославу от страшного чудища. Жителям Боголесья скажете, что дочь ваша пропала прямо из колыбели, а чтобы все поверили, для вида поплачете, погорюете, отправите людей на ее поиски, а затем станете ждать. Когда Аспид вернется за своей избранницей, жители Боголесья расскажут зверю о вашем горе. Вначале не поверит он, разозлится, пошумит, но, не найдя невесты в тереме, улетит восвояси. Тогда-то и придет время для счастливого возвращения Мирославы.

Послушал Святобор Магуру и, обливаясь слезами, положил любимую дочь в колыбель и передал своей сестре.

Взяв малышку Мирославу, Магура полетела над лесами, равнинами, реками и холмами, раскинув крылья и поглядывая вниз. Услышав стенания Вереи, она вдруг остановилась и прислушалась. Мольба женщины была искренней и шла прямо из сердца.

Опустилась синеокая дева на опушке, положила младенца в корзину, а чтобы змей не смог обнаружить племянницу по ее редкому дару, она положила в колыбельку оберег – пояс, расшитый самоцветами и золотом. Тогда-то и нашла Верея ребенка. С тех пор девочка жила и воспитывалась у нее. В день совершеннолетия Мирославы прилетел черный Аспид за своей невестой, а ее – нет. Рассердился змей, накинулся на Святобора и Девану, пригрозил им смертью лютой, если дочь свою не отдадут. Но те лишь руками развели: пропала, говорят наша дочка прямо из своей колыбельки, а народ Боголесья подтвердил их слова.

Не поверил им Аспид, взревел от ярости, стал над лесом летать да девушку высматривать, но только ее оберег теткин от взора чудовища скрывал.

Задул тут страшный ветер, вырывающий вековые деревья прямо с корнями. 

«Если не вернете мне невесту, – рычал Аспид. – Все живое вокруг пожгу».

Да только никто не знал, где Мирославу искать.

– Вот и сегодня заметила я, как Аспид над Боголесьем летал и глазищами страшными сверкал. Видать, Буян учуял его, попытался хозяйку от чудища спрятать, да сам в беду попал. Пока пояс Мирославы цел был, черный зверь ее не замечал, а как камешек из него выпал, оберег силу защитную потерял. Злобный змей тотчас же почуял свою избранницу и прилетел за ней.

– Откуда ты столько знаешь об этом? – нахмурился Яромир.

– Синеокая дева попросила меня за племянницей приглядывать да беду в случае чего отвести, – ответила Свида, а затем упавшим голосом добавила: – Да только не смогла я защитить Мирославу, не успела. Что же я теперь Магуре скажу?

Старуха громко стонала и сокрушалась.

– А куда Аспид унес девушку? – спросил молодец.

– В свой дворец, что стоит на Черных скалах.

– Спасибо тебе, Свида. Нужно мне поторопиться, чудище проклятое найти и освободить красавицу-девицу.

– Очень уж ты прыткий, княжич! На Аспида с голыми руками решил идти? Ни мечом стальным, ни стрелой охотничьей его не одолеть. Этот змей огня боится.

Старушка тут достала из кармана деревянную свистульку и поднесла ко рту, тотчас же послышалась жалобная трель, которая разлетелась далеко над болотом, где сизый туман дрожал и переплетался клубами в темнеющем воздухе.

Вдруг с ближайшего куста вспорхнула и села ей на плечо птичка-невеличка. 

 – Дам я тебе провожатую, малую да удалую, – сказала Свида. – Следуй за ней, и приведет она тебя на край леса, во владения дядьки моего, Лиха Одноглазого. Он уже давно ждет не дождется, как с Аспидом поквитаться. Если договоришься с ним, то он тебе поможет, иначе и Мирославу не спасешь, и себя погубишь. 

Вспорхнула птичка малая с плеча и полетела в лес. А Яромир поблагодарил бабушку, поклонился ей низко в пояс, вскочил на коня и отправился за своей провожатой, а пес Буян за ними следом побежал.

Три дня и три ночи летела птичка, а богатырь старался не отставать, за ней мчался во весь опор. Вот уж конь гнедой под ним стал спотыкаться, хрипеть, подниматься на дыбы, роняя с удил клочья пены. Слез с него всадник, привязал на зеленой лужайке, а сам стал пробираться через заросли. Кусты царапались, ветки то и дело больно хлестали по лицу. Через некоторое время вышел он на берег небольшой речки с десяток шагов шириной. Птичка села на ветку и дальше уж не полетела.

Сунул Яромир руку в карман да вытащил горсть хлебных крошек.

– Отведай-ка лакомства, верная моя помощница, – проговорил он, протягивая ладонь. 

С опаской поглядела на человека птичка, затем спрыгнула на его руку и принялась клевать, а сама на него поглядывает, не задумал ли чего дурного.

– Ты ешь, ешь, не бойся меня, – проговорил он. – Я за добро добром плачу. 

Тут повернулся молодец в сторону и сквозь редеющие березы увидел ветхий домик, перекошенный набок. 

– Будь осторожен, Яромир, – прощебетала тут птичка. – Здесь Лихо одноглазое живет. Оно хитрое и злобное, заманивает человека в свое логово, усыпляет, а после бросается на него и высасывает всю жизненную силу без остатка. Будет оно тебя в дом приглашать да хлеб-соль предлагать, но ты не соглашайся, только водицы спроси испить. Когда Лихо ковш поднесет, ты хватай его, в мешок засовывай и тащи в лес, и не обращай внимания на вопли и причитания. А сам между делом приговаривай, что сейчас де Лешему добычу свою отнесешь, а он за это поможет тебе Аспида убить.

– Спасибо тебе за помощь твою, – поблагодарил Яромир. – Век тебя помнить буду.

После чего он поспешил к домику, а Буян рядом побежал, виляя хвостом.

– Эй, хозяин, – крикнул молодой человек, остановившись неподалеку от домика. – Усталого путника водой не напоишь?

Некоторое время стояла тишина, затем дверь протяжно заскрипела и распахнулась. На крыльцо вышел старик в грязной да рваной рубахе болотного цвета, с длинными взлохмаченными волосами и одним глазом во лбу. 

Буян громко залаял и кинулся на странное существо.

– Убери пса своего, а сам в дом проходи, отдохни, поешь с дороги, – вежливо проговорило Лихо Одноглазое противным скрипучим голосом.

– В другой раз, дедушка, – ответил ей молодец. – Тороплюсь я.

И так, и эдак уговаривал его старик в дом пройти да угощения отведать, но Яромир помнил наказ птички и не соглашался. Скрипнув от злости зубами, вынес ему странный дед ковш с водой. Только протянул он руку сухую с пальцами крючковатыми, как княжич схватил его, сунул в мешок и потащил в чащу лесную. Бежит, а сам приговаривает:

– Вот Лешему тебя отнесу, а он мне взамен поможет с Аспидом совладать и Мирославу из неволи вытащить.

Тут Лихо Одноглазое как закричит, запричитает:

– Стой, добрый молодец. Не отдавай меня Лешему. Обманет он тебя, не поможет со злобным змием справиться, а вот я скажу, что тебе нужно сделать, чтобы победить его.

– Откуда мне знать, что ты сейчас не врешь? – проговорил Яромир.

– Клянусь тебе! Послушай, отпусти меня. Я тебе серебряную дудочку дам, ее звук Аспида в ярость приводит. Услышав его, черный змий за тобой полетит, а ты его к огненной реке заманивай. Вблизи нее он становится уязвимым, только там его убить можно, да только тебе для этого меч заговоренный понадобится.

– А где, говоришь, мне меч этот взять? – решил уточнить Яромир.

– Я все расскажу, – бормотал старик. – Только не отдавай меня Лешему. 

Молодой человек опустил мешок на землю и освободил Лихо. 

Старик в благодарность подарил ему серебряную дудочку с нарисованной на ней головой Аспида. 

Яромир поднес инструмент к губам, и тот отозвался на дыхание человека протяжным свистом-трелью, причудливым переливом. И весь лес наполнился хрустальным звоном.

– А услышит ли змей эту дудочку? – засомневался Яромир. – Больно звучание у нее тихое.

– Это для тебя ее звук кажется мелодичной трелью, а для Аспида он подобен голосу медной трубы. Как только увидишь его, тут же подуй в дудочку и беги к огненной реке, что сразу за скалами его протекает. Он разъярится и за тобой полетит. А пока иди по тропинке, и приведет она тебя прямо к озеру, где водяной живет. У него на дне меч заговоренный лежит, если сумеешь с ним сторговаться, то отдаст он его, а не сумеешь – пеняй на себя.

Поблагодарил Яромир Лихо Одноглазое и по тропинке пошел. 

Долго ли, коротко ли шли они с Буяном – то не ведано, а только зашли в самую чащу. Остановился молодец у прогалины с заросшим лесным озером и прислушался, а здесь ни птицы не поют, ни звери не бегают. Выхватил он меч свой и давай по воде колотить и приговаривать:

– Эй, чудище болотное, покажись, не таись! 

Гулкое эхо разносило эти звуки над лесом.

– Кто это тут шумит? Кто воду мутит? – вопрошал тоненький голосок. 

– Меня зовут Яромир, я княжеский сын. Хочу с Водяным поговорить.

В этот момент из-за облаков выплыла луна и осветила поверхность озера. Из воды тут же показалась тонкая девичья рука и потянулась к княжичу, стремясь схватить и утянуть его на дно.

– Ты давай не озорничай! – грозно рыкнул богатырь. – Зови Водяного, мне с ним поговорить нужно.

У самого берега что-то громко булькнуло и зашипело. Кто-то вновь попытался схватить молодца за руку. 

Разозлился Яромир, поднял с земли валун размером с голову и со всей силой кинул его в озеро, затем поднял другой валун размером с козу и снова бросил его в озеро. Когда богатырь поднял с земли третий валун размером с корову, из воды показался старик в одежде из водорослей и с бородой и усами из тины.

– Что шалишь? Зачем русалок моих пугаешь? – булькнул Водяной. 

– Добрые люди нашептали, что на дне твоего озера лежит меч заговоренный. Отдай его мне, а не то я отсюда не уйду, буду шуметь да воду мутить.

– Знаю, какие добрые люди рассказали. Небось у Лиха Одноглазого в гостях был? – заворчал старик. – Меч ему отдать! А зачем тебе меч-то нужен?

– Хочу Аспида на бой вызвать.

– Эк что удумал! – фыркнул Водяной. – Да в своем ли ты уме, добрый молодец? Стоит черному змею только взглянуть на тебя, так смелости твоей поубавится.

– Ты по себе людей не суди! – грозно проговорил Яромир. – Не боюсь я чудища поганого. Буду драться с ним не на жизнь, а на смерть. Не позволю ему зло творить, да людей обижать.

– Значит, правда хочешь с Аспидом сразиться? – спросил старик.

Богатырь утвердительно кивнул.

– А давай, Яромир, мы с тобой в загадки сыграем. Если отгадаешь три, отдам я тебе меч, а нет – пойдешь ко мне в услужение. По рукам? – хитро прищурив глаз, проговорил Водяной. 

– Давай сыграем, – на красивом лице княжича заходили желваки.

– Вот тебе моя первая загадка. Где вода столбом стоит, луне и солнцу подмигивает? 

Призадумался добрый молодец, радостно стукнул по колену сжатым кулаком и говорит:

– Знаю, колодец это.

– Правильно, – нахмурился старик, зыркнул на княжича недобро. – Слушай вторую загадку. Кровь ее пьют, кости ее жгут, ее руками друг друга бьют. 

Яромир вновь погрузился в раздумье. 

– Что, богатырь, не знаешь отгадки? Пойдешь ко мне в услужение? – довольный собой похихикивал Водяной.

– Не радуйся, нежить проклятая. Знаю я отгадку – береза это.

Старик губы надул, злобно на богатыря смотрит и говорит:

– Ну, слушай третью загадку. Еду, еду – следу нет, режу, режу – крови нет.

Долго думал добрый молодец над ответом, а Водяной потешается над ним, руки от радости потирает.

– Служить тебе, княжич, хранителю вод.

– Не бывать тому, чтобы русский богатырь в услужении у нечистой силы ходил. Лодка это, что по воде плывет да веслами гребет.

Водяной булькнул что-то невразумительное, попытался схватить Яромира за руку и утянуть его под воду.

– А ну, не балуй! – грозно рыкнул княжич. – Уговор у нас был: я твои загадки отгадываю, а ты мне меч отдаешь. Вот и не нарушай его.

Повинился тут Водяной, голову повесил и полез в озеро за мечом. Достал его со дна и протянул Яромиру со словами:

– Держи, княжич. Поквитайся с Аспидом за весь лесной люд, а то житья от змея проклятого не стало.

Поблагодарил его богатырь и пошел по тропинке, а Буян с громким лаем впереди побежал. Идут они, а дорога петляет между деревьями, и ни конца, ни края ее не видно. К ночи следующего дня подошли они к высоким скалам. Посмотрел добрый молодец по сторонам и остановил свой взгляд на стоящем на самой вершине дворце Аспида. 

Стали они карабкаться вверх и вскоре стены уже возвышались над их головами, словно громадная глыба льда. Добрый молодец пристально посмотрел на высочайшую из башен дворца, укрытую ночной мглой. Тут взошел месяц и, медленно плывя по небу, осветил крышу замка и стройную фигуру девушки, печально стоящую наверху. В длинном легком платье она казалась каким-то неземным существом.

– Мирослава! – выкрикнул молодец.

Девушка его не услышала, а призрачный силуэт вскоре растаял в сумраке ночи. 

 Яромир буквально взлетел по ступеням, дернул массивную дверь и шагнул под темные своды замка. Густая мгла окутывала все вокруг, и только серебристый свет луны проникал сквозь окна, отбрасывая голубоватые лучи на каменные плиты пола.

Княжич направился через огромный зал к противоположной двери. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Все это время ему казалось, что за ними кто-то наблюдает. Рядом негромко скулил и жался к ноге Буян.

Стиснув в руках меч, богатырь осторожно вошел в темный коридор и, немного пройдя вперед, подошел к лестнице ведущей наверх.

Неожиданно за спиной послышалось рычание. Яромир обернулся, почувствовав смертельную опасность. Прямо за ним стоял огромный черный волк с горящими глазами. Страшный зверь распространял вокруг себя нестерпимый запах гнили. 

Мгновенно шерсть Буяна встала дыбом, он громко зарычал и бросился в атаку. Одним движением волк отшвырнул пса, припечатав к стене. Собака громко взвизгнула от боли, царапнув по полу когтями.

Яромир тотчас же бросился на зверя. Удар, и лезвие меча заскрежетало по камням. Следующие пару секунд богатырь пытался увернуться от ударов мощных когтистых лап зверя, ловко наклоняясь и отскакивая. Его меч мелькал со скоростью молнии. Тихо зарычав, пес вздыбил шерсть и схватил зверя за заднюю лапу, и тут, бросившись вперед, Яромир сделал резкий выпад и воткнул меч волку в бок. Огромный хищник зарычал от ярости, но ослаблять хватку не собирался. Воин сделал вид, что отступает, и в этот момент нанес решительный удар снизу. Зверь заревел от боли, но тут же захрипел, его тело выгнулось дугой, рухнуло на камни и замерло.

Тяжело дыша, человек и пес смотрели друг на друга, еще до конца не осознавая, что чудовище повержено.

Наконец, жалобно поскуливая, пес пополз к мужчине.

– Буян, дружок, ты сегодня спас меня, – улыбнулся Яромир, ласково погладив собаку. 

Вдруг стены и пол замка содрогнулись от многократно отраженного рева чудовища.

– Кто посмел явиться сюда? – послышалось рычание зверя.

Выхватив из-за пазухи серебряную дудочку, Яромир помчался вон из замка. Уже у самых ворот молодец приложил к губам инструмент и подул. Послышались невероятно красивые переливы странной мелодии, которые казались живыми. Эта звонкая песня разносилась далеко в ночной тишине.

Чудовище остановилось от неожиданности, взревело так, что уши заложило, и помчалось вслед за Яромиром. 

Побежал богатырь к краю скалистого обрыва, внизу которого текла бушующая огненная река. Время от времени в небо с оглушительным ревом взметались багровые фонтаны огня, на мгновение освещая ночную мглу.

Поднес он к губам серебряную дудочку, и вновь потекла мелодия тихая, незатейливая, с мягкими переливами.

Яромиру вдруг показалось, что среди этих звуков услышал он голос Мирославы. Оглянулся, ища глазами девушку, но нигде ее не было видно, только песня-заклинание понеслась над рекой:

В касании тончайших струн души,

Мы ощущаем нежное объятие

И слышим звуки трубные в тиши,

Как Аспида извечное проклятие.

А музыка плывёт над небом и землёй,

Чтоб смерть явить при встрече со змеёй…

– Мирослава, где ты? Отзовись! – закричал он, и эхо понесло в горы целую бурю его эмоций.

И снова ответом ему было молчание. Внезапно тишину ночи прорезал яростный вопль. Яромир задрал голову и посмотрел в небо. Прямо на него летел Аспид. 

Княжич спрятал серебряную дудочку в карман и сам едва успел увернуться, когда над ним пронеслось черное чешуйчатое тело с распростертыми в полете крыльями. Когтистые лапы змия просвистели над головой, больно царапнув щеку молодца. 

– Кто ты такой и зачем пришел в мой замок? – взревел Аспид.

– Меня зовут Яромир. Я пришел за Мирославой. Отпусти ее или я убью тебя! – воскликнул богатырь.

– Не тебе со мной тягаться, ничтожный человечишка! –  торжествующе прокричало черное чудище. – Да я тебя живьем съем и не поморщусь! 

– Больно ты скорый, змей! – выкрикнул Яромир. – Сначала поймай меня, а потом уж ешь.

Ловко перекувырнувшись, добрый молодец вскочил на ноги. В тот же миг громко зазвенела отпущенная им тетива, стрела со свистом полетела в сторону зверя, но отскочила от его непробиваемой чешуи.

Аспид громко расхохотался, хищно сузив свои пылающие злостью глаза.

– Неужели усомнился в моей силе? – спросил зверь, удивленный наглостью человека. 

– Подозреваю я, змей, что у тебя смелости не хватит биться со мной, – ответил ему Яромир.

– Да ты, верно, из ума выжил? – усмехнулся Аспид. – Разве можешь ты быть мне противником?

– Спускайся и сразись со мной, коли не боишься! 

Достигнув земли, Аспид выгнул крылья, щелкнув острым клювом в воздухе.

– Ну так что, Яромир? Теперь тебе страшно? – спросил змий, а сам от нетерпения когтями землю царапал, а когти его словно крючья железные.

Богатырь не сводил с Аспида настороженного взгляда и держал обнаженный меч наготове, чтобы в случае чего, пустить в дело.

Зарычал тут змий, его тяжелая конечность, скользнув по камню, подняла целый сноп искр, длинный, извивающийся звеньями хвост с силой бил по земле.

Схлестнулся меч Яромира с тяжелой когтистой лапой зверя, посыпались огненные всполохи в пропасть. На самом краю скалы метались их фигуры, сверкало широкое лезвие. Островерхий шлем слетел с головы, и тут же когти змия вспороли щеку богатыря. По его лицу поползла тонкая струйка крови.

– Что, несладко тебе, молодец? – ухмыльнулся Аспид. – Впредь тебе будет наука, чтобы не думал со мной тягаться! А теперь готовься принять от меня смерть.

С этими словами захохотал змий, оскалился, нанося смертельные раны. Он уже был готов вонзить острые клыки в плоть богатыря, но в этот момент в его длинный чешуйчатый хвост вцепился Буян. Отвлеклось на дворнягу чудище, а Яромир тем временем прошмыгнул у него между лап и стремительно вогнал в горло проклятого Аспида свой меч заговоренный так, что острие прямо из хребта вышло.

Взревел змей, выгнулся весь, дернул мордой, не удержался на краю бездны и повалился прямо в огненную реку. Громкий истошный крик чудища пронзил тишину, пробирая до самых костей, до самого нутра.

Добрый молодец опустился на землю, с трудом переводя дыхание и утирая пот со лба. Пес радостно бегал рядом и облизывал руки человека. 

– Ну, будет тебе, Буян, будет – улыбается Яромир, утирая с лица сажу и кровь. – Я тоже рад, что нет больше Аспида проклятого. Не будет он зла на земле творить. Сгорел зверь в огненной реке. А нам нужно Мирославу отыскать.

Снова пошли они к замку, а вслед за ними звери из леса стали выходить, птицы запели чудесные песни. Радуется все живое, что нет больше черного Аспида.

Взбежал Яромир по лестнице на самую высокую башню.

– Ты все-таки пришел за мной? – воскликнула девушка, увидев богатыря.

Лицо добра молодца озарилось радостной улыбкой.

Мирослава побежала к нему, и Яромир рванул ей навстречу, подхватил, высоко отрывая от каменного пола. 

– Разве мог я отдать тебя Аспиду, ладушка моя? – проговорил он. – Ты теперь свободна. Змею проклятому конец пришел, он больше никогда никому не причинит зла. 

– А его страшный страж?

– Его тоже нет, – ответил богатырь и перевел взгляд на собаку. – Твой храбрый пес помог мне одолеть этих чудищ. 

Буян радостно тявкнул и облизал хозяйке руку. 

– Вот ты, оказывается, какой у меня! – Мирослава ласково потрепала пса по загривку. – Настоящий защитник!

Пес заглянул ей в глаза и радостно залаял.

– Буян говорит, что не встречал такого храброго воина, как ты, – смущенно произнесла девушка.

Тут добрый молодец поведал, как встретил в лесу старушку, которая рассказала ему о владыке Святоборе, его жене Деване и их дочери-красавице Мирославе.

– Неужели это действительно так? – удивилась девушка. – Если все, что рассказала Свида, правда, то мне бы хотелось познакомиться с ними.

Вдруг стены замка зашатались, затряслись, колонны покачнулись, а с потолка посыпались мелкие камни.

– Не хочу больше находиться в этом жутком месте ни минуты. Прошу, отвези меня к отцу-матери, – тихо проговорила Мирослава.

Утро уже вступало в свои права, позолотив верхушки деревьев, раскрасив небосклон яркими цветами, очертив высокие облака. Долго ли, коротко ли, а приехали они наконец к терему лесного владыки.

То-то было радости у матери с отцом, счастливых слез и крепких объятий! 

– Я благодарю тебя, Яромир, за смелость твою. За то, что не побоялся выйти один против черного змия и его зверя, за то, что освободил нашу единственную дочь Мирославу от страшной участи и спас всех обитателей Боголесья от смерти лютой, – проговорил Святобор. – Проси любой награды, ничего для тебя не пожалею – ни золота, ни серебра, ни камней самоцветных.

– Благодарю тебя, Владыка, – низко кланяясь, ответил ему Яромир. – Не нужно мне ни злата, ни серебра. Я полюбил дочь твою больше жизни и хочу попросить у тебя ее руки.

– Если Мирослава согласна стать твоей женой, то и мы возражать не будем, – ответили Святобор и Девана.

Девушка смущенно опустила глаза и проговорила:

– Я согласна, но кроме вас, батюшка и матушка, есть у меня на свете еще один родной человек – Верея. Ведь именно ее я много лет называла матерью, от нее я видела добро и чувствовала любовь и заботу. Не могу я выйти замуж без благословения матушкиного.

Святобор приказал отправить гонцов к Верее.

Ах, сколько было радости от этой встречи, сколько счастья! 

На торжество были приглашены все обитатели Боголесья, сам князь, отец жениха со своей многочисленной свитой, приехал и весь окрестный люд. 

Вышитый серебром и жемчугом повой непривычно сдавливал голову невесты, широкий в пол навершник сковывал движения. Княжич смотрел на любимую, не отрывая глаз.

– Чудо как хороша! – восхищенно восклицали гости. – Да разве бывает краше?

Мирослава улыбалась и украдкой смотрела на будущего мужа влюбленными, лукавыми глазами.

И был в Боголесье свадебный пир, и длился он семь дней и семь ночей, и гремел дудками и бубнами скоморохов. Пиво и мед рекой текли, только вот молодым не позволили пригубить хмельное. Гости выкрикивали жениху и невесте здравицы.

А Святобор с Деваной как радовались, что дочка их любимая жива, здорова и счастлива.

И жили Яромир и Мирослава после свадьбы много солнечных дней и теплых лунных ночей, и дарили любовь, и любили сами!