Преданная жена генерала драконов

Самый страшный день в моей жизни начался вполне обычно. Ничего не предвещало принятия нового закона. Ничего не наталкивало меня на мысль, что мой муж выберет деньги, а не меня.

- Вики, видела первую полосу свежего вестника? - Берни заходит в столовую, где я накрываю завтрак.

Он встревожен и удивительно бодр для утра.

На фарфоровой тарелке его ждет любимое сочетание. Вареное яйцо, разрезанное пополам и нафаршированное мясом. Тонкий ломтик поджаренного хлеба с кусочком соленого сыра. Ароматный помидор, посыпанный солью и перцем.

Я встала на час раньше мужа, чтобы сделать завтрак для него и для птицы-побратима Торда.

- Нет, что там еще придумал наш самодур-император? - я поправляю волосы, одергиваю домашнее платье.

Даже спустя три года брака мне хочется выглядеть для него самой красивой.

Берни закатывает рукава белоснежной рубашки, отглаженной мной с вечера, садится за стол и сразу же пихает в рот половину яйца с верхушкой.

- Приняли закон под названием “Варанская дева”, - говорит он с набитым ртом, пока я присаживаюсь на стул напротив.

Последнее слово царапает душу. Напряжение сковывает каждую мышцу.

Я переспрашиваю, надеясь, что мне послышалось:

- Варанская дева?

В горле пересыхает, когда он кивает. Место укуса на голени, которое давно зажило, отзывается болью. 

Воспоминания трехлетней давности накатывают волной.

Для моей деревушки на границе вторжение огромных воинов-рантарианцев с их побратимами-варанами было полной неожиданностью. Помню как я бегу через виноградник отца, но понимаю, что не успеваю уйти от огромного мужчины на варане. Помню касание языка варана к щиколотке и жжение. 

Как тогда спряталась в детском лазе под одним из кустов - даже не поняла. Нырнула под один куст, второй, а потом увидела знакомую метку на подпорке и открыла лаз.

Кажется, меня спасли инстинкты.  

Берни продолжает, закидывая в рот еду:

- Да. Я-то был в курсе, но многие мужчины взяли в жены таких приграничных красоток и не подозревали об этом.

- Я тебе честно все рассказала в первый же день знакомства, Берни, - бормочу пересохшими губами. - Ничего не скрывала…

Это моя боль. Всего один укус того варана - и я лишена возможности иметь детей на десять лет.

Говорят, это из-за особенностей токсинов побратимов рантарианцев. Что их вараны так отмечают девушку, на которую положил глаз наездник в своих землях и добиваются ее. А в наших землях они использовали эту особенность просто чтобы ослабить силы империи. Чтобы целые поселения на десять лет забыли о потомстве.

К счастью, атаку противника тогда быстро отразили, но потеряли приграничные земли. В том числе папин виноградник.

- А теперь что они хотят этим законом?

- От Рантара поступило предложение, наш император его принял. - Берни делает паузу, мой взгляд мечется по его лицу, стараясь предугадать, что он скажет. - За развод с каждой варанской девой выплачивают один тарион золота мужу. Деве отдают участок захваченной приграничной территории. Хотя бы год она должна прожить там. Потом она свободна, может вернуться к мужу, если оба того пожелают. Брак тогда восстановят.

На меня словно обрушивается ледяной водопад.

- Это шанс для обоих - так говорится в статье. Обманутые мужья, что не знали о бездетности, могут обрести наследника в новом браке. - Берни откусывает хрустящий хлебец.

- Ты знал, - хрипло говорю я, меня начинает знобить.

Все три года не было ни дня, чтобы я не думала об опасности десяти бездетных лет. Я переживала, что Берни будет смотреть на сторону, что заведет плодовитую любовницу.

- Конечно! Ты у меня молодец и умничка. Я все знал. Вики, только подумай, что это может быть нашим шансом погасить все кредиты. Последуем закону, получим состояние. Купим домик, как мы мечтали - в центре столицы. И загородный - большой, просторный, чтобы потом нарожать там кучу детишек.

Я часто-часто моргаю - то ли от шока, то ли от нервного тика, то ли от подступающих слез.

Мне дали под дых. Так, как я никогда бы не подумала. От того, кого не ожидала.

Сколько раз за эти годы я просыпалась в холодном поту от кошмара, где я застаю Берни с любовницей, непременно беременной. Сколько раз я думала, что эта опасность будет летать над нами до самого десятилетия нашей свадьбы, пока не закончится действие токсинов.

Как часто я боялась, что Берни просто влюбится в другую, что я ему наскучу, покажусь некрасивой или он просто от меня устанет. Я готова была сражаться за него со всем миром, но только не с ним самим.

- Ты хочешь, чтобы я жила на территории этих варваров год? Одна?

- Слушай, я думал об этом. Я задействую все связи, чтобы тебе отдали виноградник твоего отца. Родная земля, милая. Ну, разве я не молодец?

Я потрясенно смотрю в его карие глаза. Они всегда казались мне такими теплыми, родными. Что с ними случилось сейчас? Почему они отливают золотом?

Как же мне больно от его воодушевленного вида, от горящих азартом наживы глаз.

Мне не верится.
Я сплю?

Я отворачиваюсь и тайком щипаю себя за бедро через ткань платья. Больно! Но не так, как это делает мне Берни.

- Всего на год, Вики! И все наши проблемы решены.

Я настолько потрясена, что не могу произнести ни слова. В своей голове я воплю, кричу на Берни, обзываю, хватаю за грудки, задаю ему вопросы:
Как ты можешь променять меня на деньги?

Как ты можешь так поступить со мной?

Тебе все равно, как я буду год рядом с рантарианцами?

Тебе все равно, на что я там буду жить, пока ты шикуешь?

Но я не произношу ни один из них. Просто смотрю на деревянную текстуру полированного стола, который мы с такой любовью выбирали, и у меня ощущение полной нереальности происходящего.

Смотрю на дом, который взяли в кредит год назад. Смотрю на вкусную еду, которая лежит на тарелках благодаря тому, что мы оба работали. А потом смотрю на мужа, от которого никогда не ожидала такого предательства.

Уж лучше бы застала на любовнице - тогда у меня было бы оправдание, что сердцу не прикажешь. Что чувства могут захватить каждого.

Но тут я даже оправдать его не могла.

Умом я понимаю, что этот поступок не взялся с неба. Не всунут ему в голову чьей-то невидимой рукой. Он просто означает, что я не знала мужчину, за которого вышла замуж.

- Хочешь развестись со мной? - я поднимаю на него все еще потрясенный взгляд.

В глубине души надеюсь, что сейчас он рассмеется, обнимет меня и скажет, что это был розыгрыш. Очень глупый и тупой, но розыгрыш. И все вернется на круги своя.

- Всего на год, Вики!

Я откидываюсь на спинку стула. Душа орет, сердце обливается кровью, но внешне я не показываю ни одной эмоции. Даже не знаю, почему.

Перевожу взгляд на наш портрет на камине. Потом скольжу взглядом по обстановке, запоминая, оставляя в памяти навсегда.

Не знаю для чего. Просто я знаю, что больше никогда сюда не вернусь.

Добро пожаловать в новую историю!

Оживим ее с помощью взмаха волшебной палочки и нашего воображения

Если вам понравилось начало, пожалуйста, потратьте минутку и зажгите звездочку/мне нравится для героев. Это звездное топливо для Муза

По миру "Побратимов" есть еще одна история:

Проснулась в чужом мире с младенцем на руках и грозным генералом драконов на хвосте.
По записке малышка - дитя опасного Тимрата Танра. Теперь он уверен, что я - мать его ребенка и воровка, что обманула его больше года назад Придется доказывать невиновность, став служанкой в его доме.
А самое страшное что? Я уже не могу просто так уйти - малышка трогает мое сердце. Даже если она не моя, я добьюсь для нее справедливости, а потом сделаю ноги.

Мне хочется выйти сейчас же, но я заставляю себя встать и пойти в спальню. Чемодан так плотно всунут между шкафом и стеной, что я дергаю его за ручку несколько раз, прежде чем он выпрыгивает на меня.

Из глаз брызгают слезы. Через пелену перед глазами я кладу чемодан на постель, на которой мы спали вместе в обнимку. Открываю молнию, которую последний раз закрывали после поездки к озеру Барро. 

Это происходит со мной? Берни, правда, меняет меня на золото?

- Вики, ты куда? - краем глаза вижу, что он застывает на пороге спальни. - Я пока просто обсудить. Мы можем еще побыть вместе несколько дней.

Словно после заклинания, я застываю, наклонившись над чемоданом. Медленно поворачиваю к нему голову. Если бы мои суставы и мышцы могли бы выражать всю глубину моего шока скрипом несмазанного колеса телеги, Берни бы был вынужден зажать уши.

Из груди вырывается нервный смешок.

- Что? - переспрашиваю я.

- Я говорю - не торопись. У нас еще есть неделя в запасе. Давай проведем ее вместе, спланируем, куда потратить деньги.
Куда потратить деньги вместе? Он серьезно?

Я отворачиваюсь к окну, прикрывая рот рукой. Вижу такие знакомые деревья, кусты и цветы. Мой уютный садик, в который я влюбилась с первого взгляда.

Все эти важные для меня вещи теперь кажутся такими незначительными по сравнению с разворачивающейся трагедией.
Впрочем, для Берни это, похоже, комедия.

- Я не прогоняю тебя! - Я слышу, как Берни приближаешься, и резко поворачиваюсь к нему.

- Стой где стоишь.

А он уже ко мне ручки протягивает.  Смотрю на эти длинные пальцы, которые выписывали на моей спине круги после занятия любовью, и сглатываю обиду, но не могу ее проглотить.

Оно кипит в горле, жжет невысказанными словами, и меня прорывает.

- Неужели ты думаешь, что буду спать с тобой на одной кровати после этого?

Лицо Берни вытягивается. Его большие губы приоткрываются в искреннем недоумении. Из-за его глаз с опущенными внешними уголками он сейчас напоминает расстроенного щенка, который искренне не осознает, почему его ругает хозяин, когда он сгрыз важный, но такой вкусный документ.

- Вики, ты не поняла. Это не навсегда. Всего на год. И мы будем богаты!

А-а-а, не могу больше молчать!

- Нет, это ты не понимаешь, что делаешь! Всего на год? На чужой земле? Одна? Ты отправляешь меня в ссылку и хочешь, чтобы я послушно ждала ее в твоей постели? Ублажить как следует напоследок не надо, случайно?

- Вики!

- Что - Вики? Сам ты тут будешь купаться в деньгах и роскоши, а что буду делать я - ты подумал?

- Я эти деньги получу только через год, если ты там все это время пробудешь.

- Ха-ха-ха! Что? Серьезно? - Я смеюсь и не могу остановиться - это нервное. - Ха-ха-ха!

Берни смотрит на меня, как на сумасшедшую. А у меня в руках столько энергии, что если я сейчас что-то не начну делать, то стану кидаться в него чем-то тяжелым.

Я распахиваю шкаф, начинаю перекладывать вещи в чемодан с невероятной скоростью.

Берни встаем между мной и шкафом, смотрит на меня сверху вниз.

- Оставь истерику! Ты что, год не можешь потерпеть, чтобы мы потом всю жизнь безбедно жили? Чтобы наши дети ни в чем не нуждались? - кричит он на меня.

Я поднимаю подбородок вверх, смотрю ему прямо в глаза с яростью и говорю то, что держала в себе все  три года.

- Разве это не задача мужчины, а? Сделать так, чтобы его женщина и дети ни в чем не нуждались? - Я пародирую его голос: - Вики, у нас пока все равно не будет детей, давай вместе заработаем на дом. И я работала! Ушла из любимой оранжереи в птичник, чтобы получать больше. И что? Тебе этого мало. Нужно продать меня.

- Не продать, - громко отрезает он.

- А предать! - кричу ему в лицо.

- Да где ты видишь предательство? Я с тобой все обсуждаю! Вон, говорят, мужчины молча вызывают стражей и варанский дев прямо из постели забирают, муж двери открывает.

По моему телу проносится волна дрожи.

- Ты мне сейчас угрожаешь? - не верю я своим ушам.

- Не выворачивай слова. Я делюсь реальными случаями из жизни. Я же с тобой так не поступаю. Я вынес этот вопрос на обсуждение.

Я качаю головой, еще не в силах осмыслить и переварить все происходящее. Я чувствую себя тяжело раненым зверем, который на инстинктах понимает одно - ему нужно скрыться и зализать раны, иначе смерть.

- А если я скажу - нет? Скрутишь меня и отдашь стражам?

Мы смотрим друг другу в глаза, и у обоих взгляд бегает по лицу друг друга, жадно считывая эмоции.

Я вижу в Берни недоумение, злость и решимость. А вот что видит он? И как он ответит на мой вопрос?

- Всего год, Вики. И дальше безбедная жизнь до конца дней. Роды с лучшей повитухой. Лучшие няни. Лучшие академии для детей. Безоблачное будущее.

Я прикрываю глаза, чувствуя боль. Давит на мою тревогу, на больную тему.

А он продолжает:

- Этот дом будем казаться норой по сравнению с тем, который мы сможем себе позволить. Двадцать комнат. Огромный сад, где ты посадишь свои любимые цветы. Будем путешествовать. Сможем больше никого не работать. Представляешь? Никогда!

Я качаю головой, не веря своим ушам.

- Ты правда не осознаешь, или тебе золото глаза застелило? Ты продаешь жену. Я год буду незнакомо как жить среди этих варваров-рантарианцев. Неизвестно чем питаться. Неизвестно на чем спать и что делать. Ты это понимаешь? - я срываюсь на крик.

И сама не понимаю, зачем ему что-то объясняю. Это финиш. Конец. Дальше мы просто не сможем быть вместе.

Предать меня можно только однажды. Второй раз не позволю.

- Торд будет прилетать тебя проведать.

- Будешь отправлять побратима посмотреть, как я ем землю или как надо мной издеваются? А если обижают, то что ты сделаешь? Нападешь на Рантар?

- Они обещали не обижать варанских дев.

Идиот! 

Я качаю головой и шепчу:

- Как ты думаешь, зачем рантарианцам платить столько денег и хорошо относиться к чужестранкам?

- Говорят, что хотят загладить вину за то нападение ради торговых отношений. Казну императору хорошо пополнили.

Я в шоке смотрю на мужа. Никогда раньше не сомневалась в его умственных способностях, но тут, похоже, деньги выбили из него весь разум.

- А ты не думал, что ради того, чтобы показать лакринийкам, насколько же некоторые из их мужчин жалкие? Думаешь, я такая подпоясалась и пошла туда добровольно? Да сотни варанских дев просто уйдут от мужей, что поведутся на это, вот и все. Не тратя денег, они разобьют столько пар. Разве не гениальный план? И он, к сожалению, удается.

Берни расправляет плечи и смотрит на меня так, словно все решил. Ледяная змея плохого предчувствия ползет по позвоночнику. Я отчетливо понимаю, что отсюда нужно уходить, и как можно быстрее. 

- Вики, я хотел по-хорошему, видит Великий Аль.

С этими словами он бросает мне в лицо какой-то порошок. Он попадает в нос, щиплет, и я тут же закрываю нос и рот рукой.

Но поздно - перед глазами все уже плывет.
___
А пока Вики сталкивается с неожиданной стороной своего мужа, приглашаю в мою историю БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ:
Мой истинный погубил меня, но судьба подарила шанс - я вернулась на двадцать лет назад.
Теперь я знаю все о его предательстве и знаю конец нашей сказки о любви.
Но сойти с пути, уготованного злым роком, оказалось не так-то просто. Родные жаждут свадьбы, а законы магии истинности неумолимы.
Я не сдамся. Я спасу родителей, разрушу козни врагов и построю свою жизнь - без него. Пусть он ищет другую дуру для своих интриг. Мое сердце и моя судьба принадлежат только мне.

Сознание возвращается ко мне вместе с тошнотой и болью в висках. Я лежу щекой на на чем-то жестком, колком и холодном. Трясусь всем телом из-за большой скорости, на которой двигается телега.

Запах сена и земли, игольчатость сухой травы, которой я засыпана - все это говорит о том, что меня везут куда-то в телеге, да еще на полных парах.

- Но! Но! - гонит возничий лошадь.

Стук копыт резвой лошади по земле отбивает бешеный стук моего сердца.

Под тяжестью сена, наваленного на меня, непонятно, день сейчас или ночь.

Я пытаюсь пошевелиться, но тело словно забыло, как двигаться - онемело и колет иголками.

Берни, как ты мог? Что ты со мной сделал? Отравил? Связал? Отправил в телеге?

Обида подкидывает последние воспоминания, которые жгут сильнее раскаленного железа.

Решительный взгляд мужа, белый порошок, летящий в лицо, и его слова “Хотел по-хорошему”.

Горькая желчь подкатывает к горлу.

Значит, по-хорошему не получилось, решил по-плохому? Скрутить, продать как вещь, швырнуть в телегу, как животное.

Он понял по моему взгляду, что добровольно я на эту аферу не пойду. Что я собираю чемодан не для того, чтобы побыстрее воспользоваться новым законом, уехать на чужбину и обогатить мужа. Что я собираю вещи, чтобы уйти от него навсегда.

Если бы хоть кто-то мне сказал, что Берни так поступит со мной, я бы никогда не поверила. Да у меня до сих в голове не укладывается, что я на самом деле сейчас еду в стоге сена, связанная, проданная, преданная.

Боль разливается в груди, сердце ноет. Но сейчас не время раскисать.

Нужно выбираться, пока я не оказалась на землях Рантара. На полоске земли, которая раньше принадлежала Лакринии.

Однако, даже просто сесть оказалось сложнее, чем я думала. Сено давит, словно мокрое пуховое одеяло. Связанные за спиной руки скорее мешают, чем помогают, а ноги, затянутые веревкой в щиколотках, делают меня еще менее поворотливой.

- Не дергайся, варанская дева. Все равно ничего уже не изменишь, - слышу я пожилой голос. - Но! Но! Но!

Кляп во рту сдерживает все, что я хочу сказать по поводу этой ситуации. По поводу клейма “варанской девы”.

Кажется, мне никогда не отмыться от того случая. Проклятые рантарианцы! Проклятые их братья-побратимы! Проклятый Берни!

Какими же смешными мне сейчас кажутся мои попытки компенсировать свою временную бездетность заботой о муже. Я работала, готовила, убирала, стирала, гладила, делала массаж спины каждый день, хотя ненавидела это дело до дрожи.

И что я получила?

Если бы папа был жив, он бы не дал меня в обиду. Но, увы, его не стало через неделю после нападания рантарианцев - он не пережил потерю своего виноградника. Врач сказал, что его сердце разбилось, ведь свое дело он любил всей душой. Иногда казалось, даже сильнее, чем меня.

Когда я встретилась с Берни, я подумала, что нашла такого же, как отец - заботливого и умного мужчину. Совсем небогатого, но зато любящего меня. Того, кто сможет стать мне семьей.

Берни пришел в оранжерею, куда я устроилась после окончания академии, чтобы подобрать питательную добавку для своего птицы-побратима, стремительного теряющего перья. А я как раз специализировалась в агромагическом направлении и быстро подобрала для Торда растительные добавки.

Берни поджидал меня после работы каждый день. Сначала я держалась настороженно, отказывала, сторонилась, потому что была на этом свете одна - заступиться некому. Но потом его настойчивость, милые маленькие подарки и смешные истории сняли с меня всю броню.

Он сделал мне предложение спустя месяц после знакомства. Именно тогда я призналась в том, что одна из варанских дев.

Помню, как была готова ко всему - бросит, обругает, молча уйдет. Но Берни легко принял эту новость. Сказал, что у нас будет больше времени для себя. 

Ночами потом говорил, что это даже удобно, а вот я все равно переживала, что он врет. Что так говорит, чтобы меня успокоить. Что сам смотрит на детей, что хочет их и просто ждет.

И я делала все, чтобы ему со мной было хорошо. Была почти идеальной женой. Вот к чему это привело.

Из глубины преданной души поднимается смех. Он набирает обороты в груди, клокочет в горле, заставляя меня всю содрагаться от хохота. Мне даже кляп не особо мешает потешаться над собственной наивностью.

- Тпру! - слышу я голос возничего.

Повозка останавливается, а я не могу остановиться - продолжаю хохотать через кляп, выдавая странные сдавленные звуки.

Внезапно сено надо мной начинает становиться легче. Лучи света пробиваются, нос будоражит свежий воздух. А я все смеюсь.

- Девочка, что с тобой? - слышу я.

Возничий освобождает меня из плена сена, а я не могу остановиться. Слезы льются из глаз от смеха. Только от смеха. Только от потехи над собой.

Сейчас вылью эту соленую воду из себя и больше ни одной слезинки не пролью из-за Берни.

Я вижу закатное небо, а потом пожилое лицо обеспокоенного возничего.

- Ты… смеешься или плачешь? - он склоняет голову на бок, на его лице потрясение.

Теперь я могу сесть, и делаю это с удовольствием, но немного неловко - все-таки связана. Смотрю на него прямо, а мои плечи все еще подрагивают от смеха.

И тут он вдруг распахивает объятия, прижимает меня к себе и стучит по спине:

- Ну-ну, девочка. Ну-ну.

Я замираю. Точно так же успокаивал меня отец, когда я была маленькой.

И  тут меня прорывают рыдания. Горькие слезы льются по щекам, я ничего не вижу. 

Я утыкаюсь в плечо пожилому возничему, в котором глубины души больше, чем у моего мужа.

- Мы почти у виноградника. Уже на территории Рантара, - вдруг говорит он, и я тут же прекращаю рыдать.

Уже? Рантар? Сколько же я проспала?

Бежать. Нужно бежать. Но как?

Я смотрю на возничего и понимаю, что этот момент может быть единственным шансом на побег. И мычу, прося убрать кляп.

- Конечно. Ты, наверное, пить хочешь, - добродушно говорит он, освобождая меня от тряпки во рту.

Я бросаю на нее взгляд. Это новая тряпка из дома. Я сама выбирала рисунок в виде цветущей сливовой ветки. А теперь она оказалась у меня во рту.

Значит, кляп мне сунул Берни. Вот же предатель!

- Спасибо, - пересохшим горлом говорю я.

Возничий достает из-за пояса флягу воды.

- Не развяжете? Рядом же уже совсем. У меня все тело затекло.

Мужчина испытывающе смотрит на меня всего секунду, а потом кивает. Достает складной нож, перерезает мне за спиной веревку, что стягивает руки.

Остались только ноги.

Я беру фляжку, делаю несколько жадных глотков - мне понадобиться для побега. 

- Спасибо! - отдаю флягу обратно и смотрю на возничего. - И за объятия тоже спасибо.

Он с сочувствием смотрит на меня. Вокруг его глаз залегли глубокие морщинки, которые придавали ему задумчивый вид.

- Не убивайся так. Раз продал, значит, идиот.

- Согласна, - хриплым от эмоций голосом говорю я.

- А то, что обнял… Ты на дочку мою похожа. Как представлю, что с ней так… - Он раздосадованно качает головой.

Я тяжело вздыхаю и оглядываюсь по сторонам. Холмистая местность, зеленые колосящиеся поля. Большое южное солнце.

Раньше я жила в этих местах, пока землю не завоевали рантарианцы.

- Здесь красиво, - говорю я.

Мне интересно, местный он или нет.

- Да. А когда урожай поспеет - еще и аромат в воздухе какой стоит - м-м-м.

Значит, местный. Насколько бдительный?

- Я хотела бы отойти по нужде. - Я морщу нос.

- Потерпи. Чуть-чуть осталось.

- Уже не вмоготу.

Он тяжело вздыхает, задумчиво смотрит на меня, а потом машет рукой.

- Все равно уже здесь.
И разрезает мне веревку, стягивающую ноги.

Отлично!

До ближайших кустов около поля с высокими колосьями я добираюсь быстро. Телега от меня на расстоянии шагов пятнадцати, но этого хватит, чтобы бежать.

Старик не сможет меня догнать. Надо только определиться, в каком направлении лучше скрыться.

Похоже, лучше сначала пуститься через поле, а потом уже сориентироваться по направлению к границе.

Я приседаю в кустах, скрывая голову от взгляда возничего, и медленно отхожу в сторону, а потом пускаюсь в бег.

Я так просто не сдамся! Чтобы я жила с рантарианцами год? Да никогда!

____
А пока Вики делает ноги, приглашаю в свою БЕСПЛАТНУЮ историю об истинной паре:

Босс грозится испортить единственный за три года отпуск своим присутствием? Обращайся в “Доборотень”, выбери подставного любимого и вперед - в солнечный рай с морем и пальмами.
Вот только знай, что отпуск с боссом ты поменяла на отпуск со зверем. И кто знает, от кого проще избавиться в итоге: от приставучего начальника или от оборотня, что почувствовал в тебе истинную?

Золотые колосья хлещут по лицу, и я раздвигаю их руками, чтобы не попадали в глаза. Ноги проваливаются в черноземную, богатую почву, немного сырую, как бывает после обильного дождя.

Пахнет сладковатой травой и магией удобрений, которую я распознаю на подсознательном уровне. Не зря же пять лет училась в академии на агромага.

Быстрее, быстрее, быстрее! 

В ушах слышу только шум своего дыхания и шуршание стеблей.

Быстрее, быстрее, быстрее!

Я вижу полосу деревьев, которые обычно высаживают между полями или у дорог, и устремляюсь к ней. Выскакиваю из моря колосьев, и словно животом врезаюсь в поручень.

А-а-а! Что это такое?

Меня поднимают над землей, кружат, и только когда ставят на землю я осознаю, что именно обвилось вокруг моей талии.

Хвост!

Черный мат брони, состоящий из выпуклых чешуек, на ощупь твердый и упругий. Кольцо вокруг меня настолько тугое, что я не могу отвоевать ни чуточки свободы, как бы не давила на него.

Я замираю, понимая, что попалась одному из тех, от кого успешно сбежала три года назад, когда приехала навестить отца после окончания академии - варану.

И будет хорошо, если побратиму, а не дикому, иначе… Иначе мне конец.

Я медленно следую взглядом от хвоста к мощному телу с широко расставленными лапами, а потом и огромной морде на вытянутой шее, и вздрагиваю.

Это же просто огромная махина для убийства. Шагов пятнадцать в длину, состоящая словно только из одних мышц. В ней заточена такая сила, что я понимаю - пробил мой час. Сопротивление бесполезно.

Он. Невероятно. Огромный.

Варан изворачивается так, что смотрит мне прямо в лицо. И тут его длинный плоский раздвоенный язык устремляется ко мне, скользит по щеке, и я запоздало вздрагиваю.

Великий Аль!

Неожиданно он резко вытягивает шею, словно что-то слышит, а потом поднимает меня над землей и закидывает к себе на спину так, что я седлаю его.

Меня накрывает понимание-  он побратим. Не дикий варан.

И я даже не знаю, рада я такой новости или нет, потому что он явно везет меня к своему хозяину.

А это плохо, очень-очень плохо!

Он пускается вперед, лапы двигаются в невероятной скоростью, рассекая поле золотых колосьев. Я хочу спрыгнуть, но он взмахом хвоста пресекает эту попытку. Тогда я вжимаюсь в его тело, держусь руками изо всех сил, чтобы не слететь, а то буду затоптана этими мощными лапами.

Но когда варан тормозит, я с удивлением вижу телегу и возничего, что спокойно сидит на краю, болтая ногами.

Точно! Если старик-рантарианец, то и побратим у него есть. Как же я могла забыть?

 А то не догонет, не догонет! Он-то, может, и нет. А вот его варан - еще как.

Но что-то очень мощный и молодой у него побратим. Слишком сильный и для возраста пожилого мужчины, и для статуса возничего.

Ведь чем сильнее драконья кровь, тем мощнее побратим у мужчин всех девяти королевств. По крайней мере, в родной Лакринии так.

У Берни, например, был небольшой побратим - птица Торд. Настолько, что не мог выдержать его как наездника, но зато успешно выполнял все другие поручения, был юркий и быстрый. Ростом он был чуть выше меня, серо-белый, вполне милый и дружелюбный. Мы с ним сразу сдружились, особенно когда я стала его кормить.

Вторую ипостась Берни я видела всего один раз, и то после свадьбы. Небольшой, но очень красивый дракон. Я была покорена его грациозностью.

Однако, обращаться в животную испостась в Лакринии можно было лишь в специализированных заповедниках, чтобы размять крылья. Или же во время войны.

Женщины не могли обернуться и не имели побратимов, но я всегда воспринимала это как должное, и только сейчас подумала - вот если бы у меня была птица-побратим, он бы не дал меня в обиду.

А теперь что?

Любой может обидеть.

Хвост снова обвивается вокруг моей талии, а потом варан закидывает меня на сено в телеге.

Возничий смотрит на меня, улыбаясь так по-доброму, с пониманием, словно ничего необычного не происходит.

- Ну что, размялась и просушила слезы? Поехали дальше? - спрашивает он.

И мне становится совершенно ясно - мне не сбежать. 

Я, как приземлилась на живот на стог сена, там и остаюсь лежать, глядя, как мужчина садится за вожжи.

Мы трогаемся, а я кошусь на варана, исчезающего в золотистых колосьях.

Теперь поля кажутся мне куда подозрительнее и опаснее, чем до этого. И сколько еще этих тварей они скрывают?

Место укуса на ноге чешется. Тогда, при нападении на виноградник, варан тоже был огромный, просто невероятно большой. Надеюсь, я никогда с ним снова не встречусь.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь узнать местность, в которой прожила много лет. Только по огромному толстому дереву, которое не объять и пятерым, понимаю, что мы совсем близко к винограднику отца.

В груди становится тесно. Родина, отданная врагу - как же это больно. Места детства, которых не узнать - как же это расстраивает.

- А где другие виноградники? Раньше тут через одного они были.

- Так сухой закон в Рантаре, девочка. Только один виноградник сохранился. Как раз туда тебя и везу.

Берни говорил что-то о том, что задействует все связи, чтобы мне отдали не просто клочок земли на завоеванной врагом территории, а именно виноградник отца. Меня везут именно туда? Или от родного места тоже ничего не осталось?

И знал ли Берни о сухом законе?
Мы поворачиваем за холм, и я знаю, что там раньше зеленели лозы папиной любви. Но вместо этого вижу деревянные раскоряки подпорок и сорняки.

- А вот и твоя земля, - говорит возничий.

А я даже вдох не могу сделать. Я и не думала, что так тяжело видеть место детства в таком состоянии.
____

А пока Вики заново знакомится с виноградником, приглашаю в свою БЕСПЛАТНУЮ историю на фантастическом акке:

 Я думала, барсиец никогда не позарится на человечку. Именно поэтому я сбежала от навязанного брака на военный крейсер к самой закрытой расе галактики.
Если бы я знала, что потом не смогу и шага ступить из постели командора - лучше бы вышла замуж за восьмирукого апцета

Я не была тут три года. Много это или мало? Оказалось, достаточно, чтобы измениться до неузнаваемости.

И эта земля и я стали другие.

Мы проезжаем мимо поля, ранее зелено-фиолетового от винограда, и я почти не дышу, стараясь найти знакомые следы. 

И вижу старое пугало - одно из тех, что мы делали с отцом. Оно завалилось на бок, потеряло сломенную шляпу, а рубашка на нем превратилась в лохмотья.

С каким же смехом мы тогда делали такие чучела. Каждое из них имело имя и было подписано, у каждого была своя задача, которую мы с отцом торжественно назначали.

Одни отпугивали птиц, вторые - детей из соседней деревни.

Счастливые воспоминания заполняют меня всю, но они идут под руку с болью от потери папы и дома.

Сколько за я себе говорила отпусить эту ситуацию, раз не могу ничего изменить. Сколько раз запрещала себе читать новости из приграничья. Но увидеть земли, по которым еще три с небольшим года назад ходил отец и называл своими, оказалось нелегко. Родной край.

Хочется накостылять этим варварам, отобравшим у меня прошлое. Хочется как следует отплатить этим захватчикам, но что я могу? Даже собственный муж сослал меня, связал и заткнул рот кляпом.

Но раз судьба снова подарила мне шанс быть хозяйкой это земли, могу ли я остаться здесь навсегда? На чужбине?

Ох, не знаю. Это так сложно.

Муж пусть себе разводится без меня. Видеть его не хочу.

Но что мне останется после этого? 

Столица закрыта, но и Рантар - не родина. Я словно оказалась лишняя везде. Нигде не своя.
Я же даже этот закон не прочитала, а надо было бы. Что там говорится в подробностях?

Кажется, Берни упоминал, что он получит деньги только спустя год моего пребывания здесь. А я очень не хочу, чтобы ему досталось хотя бы одна монета.

Чтобы этого не произошло, я должна уехать отсюда раньше, чем через год. Но куда, если меня тут же ловит варан? Да и земля родная, бедная, исхудалая - сердце по ней болит..

Показывается наш старый дом. Святой Аль, как же он так обветшал! 

Что со штукатуркой? Почему она обвалилась и видны кирпичи?

Наш небольшой одноэтажный дом стал напоминать сарай.

А часть крыши где? Сорвало ветром?

Телега еще не останавливается, а я уже с спрыгиваю нее. Иду к дому по заросшей дороге из плоских камней, которые почти все ушли под землю.

Перед входом всегда был разбит ухоженный сад. Сейчас же лишь редкий цветок краснел среди сорняков.

Я иду по дорожке, огибающей дом, и вижу на земле разбросанные в панике садовые инструменты. Я помню это день нападения. Помню, что животы наши были пусты, и через полчаса должен быть обед. Никто тогда не ждал беды.

Ненавистные рантарианцы!

Это папин виноградник. Его земля. 

А они выставляю все так, словно дарят мне ее от чистого сердца. На что надеется?

Я иду по тропинке, по которой бегала маленькой тысячи раз. Сорняки цепляют платье, сухие палки царапают ноги, но запах… Ох, этот запах. 

Пахнет домом. Моей родиной. Моим счастливым детством.

Нигде мне больше так не пахло.

Это невероятное сочетание запаха именно этого сорта винограда, именно этой земли и именно это травы, нагретых солнцем.

Я вдыхаю полной грудью воздух, медленно поворачиваюсь по кругу, осматривая знакомо-незнакомые места.

Высохшие лозы петлями обвивают подпорки. Они лишены соков, лишены жизни, задушены сухим законом. Сморщенные иссиня-черные ягоды штучно висят то тут, то там. Земля изрыта кротами.

Даже хорошо, что папа всего этого не видит. Он бы никогда не допустил подобного безобразия.

Казалось, сама земля стонет под моими ногами, прося о помощи.

Я вижу движение вдалеке. Черная большая тень двигается по земле.

Варан.

- Ну что, располагайся, - слышу я голос возничего позади.

- Я теперь под стражей? - спрашиваю, глядя на варана.

- Под охраной. Он не даст тебя в обиду. - Возничий отряхивает одежду, а потом довольно крякает: - Мое дело сделано. В доме тебя ждут документы, там все написано по подъемным и прочему. А я поехал. У меня еще куча дел.

Возничий уходит к телеге и так быстро уезжает, что я не успеваю ничего сказать.

И что мне теперь делать? Здесь же три года никто не жил. Что есть? Где спать?

Нужно осмотреть дом.

Скрип входной двери звучит как стон. Внутри царит такой же хаос, как и снаружи - пыль, паутина и осколки нашей прежней жизни.

Самая ценная мебель была вынесена. Остался только покосившийся стол,с стул на трех ножках и кровать без матраса. Все. 

Ах, да, еще рукомойник, который папа так крепко вделал в стену, что украсть его можно было только с ней.

И даже так в каждом метре я вижу отголосок своей прошлой жизни с отцом. Единственное, что было без слоя пыли - это папка на столе. 

Ярко-красная, она сразу бросается в глаза. Печати Рантара и Лакринии тут же привлекают внимание, и я открываю ее.

«Закон о реституции земель и восстановлении прав “Варанских Дев”».
___
Дорогие читатели! Ваши лайки - это мое звездное топливо

Я внимательно читаю каждую строчку, написанную сухим юридическим языком. Некоторые приходится повторять про себя, чтобы понять смысл. Некоторые так и остаются для меня неясными, но общее я улавливаю.

Первое, ради чего два врага идут на это - временный союз и торговля. И вторым, как мне кажется, прикрывают первое.

Для этого им нужно уменьшить вред за нападение трехлетней давности таким лакринийкам, как я. Их семьям. Их бедненьким мужьям, которые и не знали, что женились на бездетной на десять лет женщине.

Согласно этому закону Рантар мог воспользоваться помощью летучих побратимов Лакринии, а Лакриния - варанами Рантара. Взамен они щедро пополняли казну нашего императора, варанским девам отдавали земли, а их мужьям - компенсацию.

Но…

Через развод - это раз.

Второе - земля переходила в собственность варанской девы, если она проживет на ней год, не нарушая пунктов законов 101 и 111.

Третье - бывший муж получал золото только если варанская дева выполнит второй пункт договора. А именно - проживет год на отведенной территории. Тогда эта земля переходит обратно Лакринии и остается в собственности у девы.

Значит, так император хочет вернуть завоеванные земли? Вот это он молодец, конечно!

Мои губы сами собой кривятся в саркастической улыбке. Какой гениальный и одновременно циничный ход. 

Значит, сначала отдал наши земли врагу, позволив тому разорить и унизить нас, а теперь нашел способ вернуть их обратно, не проливая ни капли крови. Правда, кровь все равно лилась - моя и десятков других варанских дев. Мы стали разменной монетой в его большой игре. Нас продавали, чтобы потом выкупить с минимальными издержками.
Я с шумом кладу папку на стол и подхожу к пыльному окну, смотрю на заросший двор. 

Значит, все еще сложнее, чем я думала. Берни даже не понял, что его самого использовали как приманку. Золото было условностью, морковкой, которую ему сунули перед носом, чтобы он погнал свою жену на чужбину выполнять императорский план.

Уверена, что как только год пройдет, а Рантар воспользуется летучими войсками Лакринии, достигнет своих целей и снова нападет на нас. Или еще что похуже.

Ирония судьбы выходила горькой, как полынь. Чтобы вернуть землю отца, мне нужно было доказать свою лояльность не Лакринии, а Рантару. Прожить здесь год, не нарушая их законов. 

Кстати, а что там в злополучных пунктах 101 и 111?

Я быстро возвращаюсь к столу, лихорадочно листаю страницы. Семьдесят пять, восемьдесят восемь… Ага, вот!

П. 101 Варанская дева находится под попечением назначенного куратора и следует его приказам.
П. 111 Куратор составляет бальную систему, а варанская дева с помощью нее обустраивается, питается и живет на данной территории.

Я захлопываю папку, и смотрю на нее, как на змею. Так вот в чем истинная суть. Это не закон. Это - пропуск в рабство, искусно оформленный сухими юридическими формулировками.

«Следует его приказам». Нет, вы посмотрите на них. Да чтобы я слушалась того, из-за кого потеряла отца и родной дом? Да ни за что!

Вся моя жизнь, каждый мой шаг на этой земле отныне зависел от воли одного-единственного человека. Любое неповиновение - нарушение закона.

А это значит что? Берни не достанется ни монетки золота. Какая печаль!

Да я даже вредить тут буду. Одно обидно - землю я тогда тоже потеряю.

А пункт 111… «бальная система». Звучало так безобидно, как будто речь шла о детской игре. Но я-то знала цену таким «играм». 

Что-то мне подсказывало, что это система тотального контроля, чтобы получить еду, одежду, самый жалкий гвоздь для починки двери, мне нужно было заслужить его «баллы». А как их заслужить? Угадать, чего он хочет? Ублажать его? Унижаться?

Меня разбирает нервный смех.  Я представляла себя титаном, готовым сразиться с ветряными мельницами сухого закона и заброшенностью. А оказалась мышью в лабиринте, постоянно забегающей в тупики.

Одного не учел ни император, ни рантарианцы, ни Берни - мне терять нечего. У меня и так ничего нет. Я предана, продана, унижена.

Конечно, у меня есть еще моя жизнь и гордость, есть неприкосновенность тела, но если они и это тронут… Ух…

Я выхожу во двор, оглядывая поля грядущей битвы. Пока что здесь практически ничего, пригодного для жизни. Все сделано для того, чтобы изнеженная девушка поддалась на волю судьбы и куратора.

Но не на ту напали. 

Будут ли они наблюдать, как я тут голодаю? Привезли ли они варанских дев на верную погибель? 

Горло пересыхает, напоминая о том, что я жива и порядком измотана, а еще давно не пила.

Извозчик что-то говорил о подъемных. Где они? 

Неожиданно из-за кустов появляется морда варана, и я вздрагиваю. В его зубах что-то белеет.

- Не подходи! - предупреждаю огромное животное и отступаю на шаг назад.

Он машет хвостом, как дружелюбный пес, но меня этим не возьмешь.

Варан опускает голову, разжимает пасть, и я вижу, что он принес мне бумагу, скрученную в трубочку. 

Варан продолжает вилять хвостом, а мордой словно показывает на бумагу: “Вот, забирай”. Я же не двигаюсь с места. 

И только когда он исчезает в зарослях, я подхожу к посланию. Предсказываю - оно точно от куратора!

И когда разворачиваю, то давлюсь воздухом. 

Во-первых, я оказываюсь права.

Во-вторых… Да он просто обалдел!
_____

А пока Вики познает степень наглости доставшегося ей куратора, приглашаю в еще одну историю нашего литмоба "Любовь дракона":
​​​​​​​

Муж выгнал из дома, чтобы жениться на аристократке. Грустно? Да! Но жизнь на этом не закончилась, верно? Тем более мне есть куда пойти:
В наследство от бабушки-знахарки мне досталась хижина в глухой деревне, да горстка рецептов. Буду помогать людям, займусь собой.
Но судьба решила подкинуть мне сюрприз: самого императора драконов. Он – заклятый враг моего королевства. Беспощадный. Злой. Опасный. И в его груди яд, который выжечь могу только я.
Спасти могущественного Владыку и сохранить свою жизнь или погибнуть за родину? Вопрос, конечно, с подвохом...

Бумага плотная, с легким отливом перламутра, так и говорит о высоком статусе владельца. Буквы выведены четким, почти печатным почерком, который кажется неестественным для живого человека. Я читаю и перечитываю строки, не веря своим глазам.

«Варанской Деве Виктории,
В соответствии с пунктами 101 и 111 Закона о реституции, вам назначен куратор. Я – он.”

Я - он, редиска такая! Еще бы написал - ОН, чего уж там.

Ни имени, ни фамилии, ничего.

ОН.
“Настоящим уведомляю о вводе в действие бальной системы.
Ваш начальный капитал: 0 баллов.
Доступ к продовольственному складу, воде, инструментам и материалам открывается по достижении определенного количества баллов.
Список доступных опций и стоимость в баллах прилагается.»

Если я могла дышать огнем - спалила бы дотла бумагу уже на этом моменте.

Я переворачиваю лист и читаю:

Доступ к колодцу (1 день) – 5 баллов.

Продовольственный паек (1 день) – 10 баллов.

Один инструмент (лопата, грабли, мотыга) – 15 баллов.

Комплект постельного белья – 30 баллов.

Матрас – 50 баллов.

Чемодан одежды - 200 баллов

Восстановление кровли (материалы и работа) – 500 баллов.

Остальное - по запросу

Список длинный и унизительный. Чтобы просто напиться воды, мне нужно заработать пять баллов. Чем? Ответ ждет меня ниже, под заголовком «Способы заработка баллов».

И здесь у меня перехватывает дыхание от наглости куратора.

Расчистка одной сотки виноградника от сорняков – 10 баллов.

Обрезка сухих лоз на одной сотке – 5 баллов.

Починка забора (за 1 метр) – 10 баллов.

Каторжный труд за гроши!

Чтобы заработать на крышу, нужно поднять весь виноградник, не меньше. А на матрас сколько пахать?

Но последние пункты сводят все воедино, обнажая истинную суть происходящего.

Вечерняя беседа с куратором (не менее 1 часа) – 50 баллов.

Прогулка в сопровождении куратора  – 50 баллов.

Принятие пищи в присутствии куратора – 25 баллов.

Приготовление пищи по заказу для совместного ужина с куратором - 100 баллов

Разрешение прикоснуться к вашей руке – 50 баллов.

Поцелуй – 500 баллов.

Остальное - по договоренности

И в конце бумаги написана странная надпись: “Старого не прощу, нового угощу”

В ушах звенит. Я закрываю глаза и комкаю бумагу в кулаке, готовая швырнуть ее в варана, который, кажется, усмехается своими желтыми глазами, выглядывая из-за кустов. 

Так вот оно что. Все эти разговоры о «восстановлении прав» и «заглаживании вины» - просто ширма. Меня не просто ссылают на родину. Меня помещают в золотую клетку и выставляют на торги. И мой новый «хозяин» не прочь приобрести не только мои трудовые навыки, но и саму меня.

Чувствую, под “остальным” спрятаны куда более откровенные пункты, не прописать которые у кое-кого хватило ума.

«Старого не прощу – нового угощу», — проносится в голове последняя строчка послания. 

Что ж, мой «новый» явно желает угоститься с моего стола. 

Яростная волна отвращения подкатывает к горлу. Ни за какие матрасы и крыши я не стану развлекать этого неизвестного мне рантарианца. Пусть хоть умру с голоду в этом доме!

За родной дом, за отца, за память - я ему тут устрою веселую жизнь. Пусть только появится.

Я разжимаю ладонь, с силой разглаживаю смятый лист на столе. Оборачиваюсь, чтобы найти, чем написать ответное послание, но нахожу только в печи  золу. Окунаю в нее палец и с яростью ставлю крест на обеих сторонах.

Я сворачиваю бумагу в трубочку и, выйдя на крыльцо, бросаю ее в сторону варана.
- Отнеси своему хозяину мой ответ!

Варан медленно подходит, подхватывает послание и растворяется в сумерках. Я остаюсь стоять на пороге, вся дрожа от ярости и унижения. Ночь приближается стремительно, принося с собой пронизывающую сырость. В доме нет ни еды, ни воды, ни света. Только пыль, воспоминания и холодное, жесткое основание кровати.

Я забираюсь на него, свернувшись калачиком.

Я слышу, как вернулся варан и лег у двери. Мой страж, связной и тюремщик.

Не покидать территорию? Да пусть попробует меня остановить. Что за зверские условия?
Нет, я, конечно, понимаю, что многие девы сказали бы: “Зачем пахать, я поцелую пару раз и буду жить в роскоши”.

Но мне противно было от одной мысли, что я что-то сделаю для врага. Ходить с ним и мило беседовать под луной? Как бы не так!

Завтра я пойду на разведку и посмотрю, кто живет рядом и как живет. А еще раздобуду дров для печи, проверю, как мне собрались перекрывать доступ к колодцу  и что можно организовать себе по еде.

В конце-концов, не в их интересах моя смерть. Хотя, конечно, нет никаких гарантий, что ее никто и не заметит - ни Лакриния, ни Рантар.

Я осталась на всем свете одна, но я не сдамся. Мне нечего терять.

Одиночество, которого я так боюсь, накрывает меня с головой. Но оно лучше, чем компания того, кто выставил такие условия.

Я зажмуриваюсь, пытаясь представить лицо отца. Что бы он сделал? И понимаю - боролся бы. Всегда. До самого конца.

«Хорошо, папа, — шепчу я в темноту. — Будем бороться. Но по-своему».

Утром я просыпаюсь от холода и голода, сводящего желудок. Первым делом я выглядываю в окно. Варан спит, свернувшись огромным кольцом у крыльца. На крыльце, на грубо сколоченном ящике, стоит глиняный кувшин и лежит булка хлеба.

Настороженность мгновенно сменяет радость. Они сдаются так быстро? Или это новая уловка? 

Я осторожно открываю дверь. Варан приоткрывает один глаз, но не движется с места. Я хватаю еду и отскакиваю назад, как воришка.

Хлеб свежий, еще теплый. В кувшине оказывается молоко. Простая, но такая желанная пища. Я уже готова отломить кусок, но замечаю еще один сверток, привязанный к ручке кувшина. 

Не бумага, а небольшой отрез дорогой, расшитой серебром ткани. Я разворачиваю его.

На ткани нет ни единого слова - там лежат три сушеных, сморщенных виноградины. Иссиня-черных, того самого сорта, который отец называл «Душой Юга». Те самые, что я видела на погибающих лозах.

И все. Ни объяснений, ни новых условий. Только молчаливое напоминание о том, что было, и что могло бы быть.

Я медленно опускаюсь на ступеньку крыльца, не в силах оторвать взгляд от этих трех ягод. Это не жалость. Это ультиматум, куда более изощренный, чем вчерашний. Мне предлагают не просто продать себя за баллы. Мне предлагают искупить вину за гибель дела всей жизни моего отца. Соблазняют не крышей над головой, а возможностью воскресить его мечту.

И самое ужасное, что это работает. Глядя на эти ягоды, я чувствую, как во мне просыпается не только дочь, но и агромаг. Руки сами тянутся к земле, к этим умирающим лозам, с которыми связана каждая клеточка моего существа.

Варан поднимает голову и смотрит на меня. В его взгляде нет насмешки. Есть… ожидание.

Я зажимаю ягоды в кулаке. Они твердые, как камни.

«Хорошо, - думаю я, глядя в желтые зрачки побратима. - Ты хочешь играть? Будем играть. Но правила установлю я».

Земля  моя? Моя. Все, что мне нужно - просто выжить здесь самой.

Просто выжить. Легко ли?

Я отламываю кусок хлеба, запиваю его глотком молока и иду внутрь, хлопнув дверью. У меня нет баллов, но у меня есть яростное, жгучее желание выжить. Не для Берни. Не для императора. И уж точно не для куратора.

Для себя и для виноградника, который снова должен стать моим.
А еще… Я очень хочу, чтобы Берни не досталось ни монеты.

Вот только как осуществить две такие взаимоисключающие цели?
_____

А пока Вики прорабатывает план "Как сделать так, чтобы куратор съел кукиш", приглашаю в еще  одну историю нашего литмоба "Любовь дракона":

Муж хочет развестись после восьми лет брака из-за беременной любовницы-аристократки, да ещё и отобрать у меня сына.
Не вижу смысла держаться за прошлое. Но вот отдать сына – да ни за что! Пора вспомнить, что я из другого мира и начать жить по своим правилам. Уверена, я смогу найти источник дохода даже в усадьбе в глуши и достойно выращу сына.
Не проходит и года, как заявляется бывший. Что ему нужно от той, от кого он избавился, словно от ненужной вещи?

Раян
Стоя в тени чащи, я смотрю, как мой варан Ян медленно подползает ко мне.

- Отнес? - Я смотрю на побратима, и он кивает.

В голове слышу его ответ:

“Злая девица - будущей карги сестрица” - Ян, как всегда, отвечает народными варанскими мудростями.

- А ты что хотел? Ее сюда притащили насильно. Муж оказался козлом, иначе у меня были бы большие проблемы. Да еще ее отец умер сразу после нападения. Конечно, ей нужен тот, на кого она выплеснет всю боль. Я дал ей отличную возможность.

“Правду не нужно защищать. Как моя чешуя, она просто есть. А ложь как крик птицы - шумно, но бесполезно” - бурчит Ян в моей голове - наша связь работает.

Но я всегда предпочитаю говорить с ним вслух, когда рядом никого нет:

- И что ты хочешь сказать? Чтобы я пришел к ней и сказал: “Дева, мой варан не умеет держать язык за зубами. По закону Рантара я должен взять ответственность за вас на эти десять лет”.

“Что варану природой суждено, то и в другом варане отражено”.

- Ой, не надо! Не все вараны языки распускали. Это Лакриния раздула количество варанских дев до немыслимых чисел. Вообще-то, это редкость.  - Я сажусь на камень, глядя побратиму в морду: - Она правда такая злая?

“Не от солнца пустыни, а от её взгляда песок трескается” - вздыхает у меня в голове варан.

- Что, теперь будешь думать, на каких дев язык доставать? Три года мне все уши своим пословицами про красоту женских ног прожужжал. И что? Теперь раскаиваешься?

“В азарте теряется мудрец”.

Я складываю руки на груди и смотрю на виноградник. Я даже отсюда слышу, с какой яростью она хлопает входной дверью, когда выходит из дома. Заряжена на разборки и упрямство по полной.

Ну и варанскую деву же мне Ян организовал!

- Она поела?

“Пустой желудок законов не помнит”

Значит, поела. Уже хоршо.

Я подхожу ближе. Когда она только приехала, и я увидел ее первый раз на телеге, она показалась мне просто симпатичной. Но когда она начинала двигаться, когда побежала по полю - она была красива.

Тогда я увидел ее первый раз.

На самом деле, три года назад меня порядком разозлила выходка побратима. Нет, чтобы держать свою челюсть сжатой, он погнался за девой, да еще и укусил ее.

Сколько красоток Лакринии вешались на меня - он к ним даже голову не повернул. Никому из них не давал на себя забраться. А за этой помчался, передавая по нашей ментальной связи кучу пословиц про судьбу-судьбинушку.

И что? Улизнула дева так мастерски, что не нашел ни Ян, ни я. Просто как сквозь землю провалилась.

Я не мог оставаться на месте - мне нужно было вести войско дальше, закрепить за собой этот важный нам лоскут земли. И я упустил ее.

Ринулся выслеживать и попал на свадьбу. Опаздал. Она вышла за другого.

А у меня есть кодекс - я не имею дел с замужними и я следую законам Рантара. И эти два моих пункта сейчас взаимоисключали друг друга.

Если я не буду следовать законам - как я буду вести рантарианцев за собой? Как смогу остаться генералом? Мои воины перестанут меня уважать.

Вот основное, что двигало меня к варанской деве. Мне не нужна была жена. Мне не нужна была боевая подруга. Мне не нужна была грелка в постели.

Но честь - для воина она дороже золота.

Но сдался ли я? Нет, потому что способ был, и я подкинул его нашему императору.

Три года мы вели переговоры с Лакринией. Конечно, не без политических интересов с обеих сторон. Три года пытались найти взаимовыгодный баланс. И только желание императора Лакринии отомстить за неудачный брак сестры с принцем Кармалиса сдвинуло дело с мертвой точки.

Говорят, его любимая сестра вернулась на родину в слезах и развелась с принцем Кармалиса. После этого император затаил злобу, хотя внешне никак не показывал свою обиду и выглядел миролюбивым. 

Он умел притворяться, когда ему это было надо.

Сначала он раздул во всех вестниках про варанских дев ради того, чтобы перевести внимание от факта, что отдал территорию почти без боя. Перевел фокус внимания на то, что военные спасали таких женщин и их семьи в первую очередь. Что жизни народа для императора важнее земли.

Мне было так смешно. Мы не трогали мирное население. Мы захватили эту полоску земли, не пролив ни капли крови.

А когда полгода назад Рантар все-таки смог договориться с Лакринией, их император начал активную информационную подготовку для внедрения нового закона. 

Все вестники выпустили новости о том, сколько же бедных мужей пострадало от варанских дев. Меня одна эта формулировка выводила из себя и задевала, но умом понимал - нам так лучше.

Дев-то всего пять, а раздули так, словно сотни.

Сотни! Да любой здравомыслящий человек, который знает, почему появляются варанские девы, не поверит в такую чушь. 

Но народ прост - вестники говорят, значит, это правда. Они далеки от политических игр, не видят наперед ходы, которые вижу я.

И вот моя варанская дева вернулась на свою землю. Злючая, всклокоченная, голодная и холодная.

Мне хотелось устроить ей уютный дом, дать сытную еду и поговорить по душам, взять ее под опеку на оставшиеся семь лет, но я понимал, что после всего, что она пережила, она сама съест меня на ужин, как только я открою рот. Или, того хуже, впадет в депрессию от безысходности. 

Я дал ей желание бороться. А еще я ее проверил. Если бы она повелась на бальную систему, я бы испытал невероятное разочарование.

Я и так не был в восторге от того, что деву для меня выбрал побратим. Но древний закон есть закон. Еще семь лет я ответственен за нее.

Я поворачиваюсь к Яну:

- Помнишь наш план? Не жалей меня, иначе не сработает. Понял? Она ни на секунду не должна усомниться во мне.
_____

А пока Раян что-то задумал со своим вараном, приглашаю заглянуть в еще одну историю из нашего литмоба "Любовь дракона"

Поверила красавчику-дракону и чуть было не пропала. Осталась без денег, без работы и была вынуждена уехать в деревню, а там свои правила… А у меня свои! Я же не просто юная сирота, а попаданка!
И, если бывший решит снова появиться, то его будет ждать сюрприз!