Преданная тобой

Возрастное ограничение 16+
Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

От автора
Все герои написанной мной книги совершеннолетние, они старше 18 лет.
Спасибо!

Озгюр Орджан, главный врач больницы, смотрел на денежный чек и метку покойника на столе, оставленную госпожой Азрой Килик. С ней спорить нельзя. И отказывать тоже.

Раз она сказала, что девушка, не приходя в себя, должна исчезнуть, значит, Озгюр сделает это. Но другим способом.

Он вызвал лечащего доктора:

– Убери от палаты всех посетителей и переведи больную в палату в другом крыле.

– Но… Зачем?

– Я забираю у тебя дело этой девочки по решению ее родителей и распоряжению госпожи Килик. Эта больная – бывшая невеста Кадира Килика, ты знал?

– Нет, – врач смутился, он не знал, потому отказал мужчине в праве находиться рядом с девушкой.

Видимо, это и расстроило Киликов, раз они заменяют лечащего врача на другого, на главного!

– К тому же у нее тяжелый случай. Если она умрет, я не хочу подставлять тебя.

А вот это был отличный повод передать больную и не расстраиваться.

Озгюр, после перевода больной Лейсан Урусовой, распорядился перестелить постель и вызвать к нему отца девушки.

Когда пожилой, истощенный бедностью мужчина вошел в кабинет, главврач протянул тому чек на огромную сумму.

– Мне заплатили эти деньги за жизнь вашей дочери, – произнес он, изучая реакцию посетителя. Сможет ли он с ним договориться?

Отец девушки вздрогнул, перевел взгляд на фамилию в чеке и передернулся снова.

– Если вы понимаете, чей это город, чей это уезд, то должны понимать, что вашей дочери не спастись.

– Мы уедем, – глухо пообещал старик, возвращая чек.

– К сожалению, только этим проблему не решить. Я получил деньги, чтобы ваша дочь исчезла. А теперь передаю их вам, чтобы вы исчезли вместе с ней.

Дрожащей рукой отец девушки зажал чек, не в силах поверить свалившемуся на него богатству.

– Мы уедем. Сегодня же.

– Нет. Сначала я сотру вашей дочери лицо и память. Потом вы заберете ее и уедете туда, где вас никто не знает, где никто не напомнит о прошлой жизни. Придумайте ей новую, чтобы госпожа Азра Килик поверила, что ваша дочь мертва!

***

Утро принесло удар для нескольких человек, и только две были искренне рады закончившейся войне.

Госпожа Азра Килик всегда была верной и правильной женой своему господину. Она любила Чинара Килика, когда согласилась стать его женой. Став матерью двум прекрасным детям, сыну Кадиру и дочери Хире, Азра научилась ценить жизнь и положение вместо взаимной любви.

Кому, как не ей, знать, что любовь – глупость и пустые эмоции. Не существует любви, кроме материнской. Кто, как не мать, знает, что для ее детей будет лучше?

Вот поэтому она действовала жестко. Когда Кадир, ее тридцатилетний сын, созрел для женитьбы, Азра, пользуясь своим положением, привезла ему двух самых достойных, самых лучших невест.

Она перерыла весь город – да что там, уезд! – чтобы найти достойную. В итоге выбор пал на сестер Доган, Эсму и Мирай. Девушки из столицы, с отличным образованием, из достойнейшей семьи банкира.

Казалось, стели скатерть и созывай гостей на помолвку. Но как бы не так!

Кадир внезапно поддался слабости и привел в дом недостойную, нищую батрачку Лейсан. Пошел поперек воли родителей и семьи.

Чего он этим хотел доказать?

Азре потребовалось пара месяцев, чтобы разбить эту липовую любовь, от нее не осталось даже мокрого пятнышка.

И снова устроена помолвка ее любимого и единственного сыночка с выбранной, наконец-то, невестой. Пусть Азра предпочла бы Эсму, старшую из Доган. Она очень помогла ей изжить из особняка девку, которая покусилась на сына. Но в большой победе маленькое поражение ничего не значит.

Пусть невестой Кадира стала Мирай, это лучший выбор.

И вот опять!

Азра подхватила Мирай, устроила девочку, подкошенную предательством Кадира, в палату под наблюдением врача. А потом приняла единственно правильное решение.

Лейсан придется убрать. Навсегда.

Убить.

Только не своими руками. Если уж невольное отравление племянника Азре бы не спустили, узнай об ее участии в аварии Хакана и последующей инвалидности, то убийство погубит ее вместе с недостойной девкой.

Госпоже руки пачкать не достойно, но она может заплатить. Доктор Орджан зависит от милости семьи Килик, не посмеет отказать. А если и он не справится, тогда у Азры есть наемный Назар. Она прикажет ему. Тот за деньги родную мать не пожалеет.

Но главный врач не подвел. Азра скрыла торжествующую улыбку, обозревая рыдающих сестер Таировых. Одна – мать девчонки, Зиля Урусова, а вот вторая, Зифа – тетка девки и экономка в особняки Киликов. Она и привела гадину в их дом!

Азра сцепила зубы.

Она давно изжила бы экономку, но та бульдожьей хваткой вцепилась в место и не отдавала. Но самое неприятное, господин Чинар не соглашался с женой, стоило Азре прижать Зифу.

Это было единственное исключение, когда муж вмешивался в домашние дела. В их мире был непререкаемым авторитет женщины в стенах дома. Как компенсация тому, что за стенами дома всегда и во всем правил мужчина.

Это впиталось в южан с молоком матери. Хозяйка особняка – был не просто титул, это был статус, положение. За возможность получить его, стать следующей хозяйкой семейного очага многие готовы жертвовать жизнью.

Азра прекрасно понимала свое положение, и кому она его хочет передать. И тем более понимала, что ее муж, Чинар Килик, не имел права заступаться за нанятых слуг в особняке.

Но он заступался.

И теперь слезы матери девки и экономки Зифы, как роса, смывали тяжесть с сердца госпожи Азры. Не смогли привить своей девчонке должного уважения к статусу и положению, хороните теперь выскочку.

Напротив двери в пустую палату у стены на корточках сидел Эмир и прятал лицо в ладонях.

Это их бывший водитель. С ним тоже не все гладко. Его притащила в дом та же Зифа. Маленьким, пятилетним мальчишкой. Он сразу сблизился с Кадиром, так как их возраст был близким. Эмир постарше Кадира, может, на полгода.

Понятно, что это не ребенок Зифы, иначе где он был все пять лет? Но господин – да, снова Чинар – приветливо принял мальчонку. Тот не мешался под ногами, не отвлекал Зифу, занимал Кадира играми, и Азра смирилась с наличием ребенка от прислуги в своем особняке.

Когда от мальчишечьих игр становилось слишком шумно, она отправляла Зифу и Алтын, сестру старшего брата Чинара, развести их по комнатам. А в остальное время женщин особняка даже устраивало, что ребятня занята играми во дворе.

После школы Кадир поехал учиться в университет, и неожиданно Чинар послал Эмира в местный колледж для мальчиков. Это был первый звоночек. Но на попытки выяснить, с чего бы ее господин проявляет такую щедрость, тот ответил, что это простая благодарность экономке за ее долгую службу и вложение в будущего верного служащего.

Все так и вышло. Эмир выучился и вернулся в особняк, служить водителем. И все бы было ровно, не свяжись он с Лейсан! С девкой, в которую влюбился Кадир.

Что они оба нашли в этой бледной моли?

Одно дело запасть на южную красавицу Эсму. Волосы цвета воронова крыла, глаза – два обсидиана, кожа – как персик, умна, грациозна. И эта… Бледнолица, глаза блеклые, серые, волосы не пойми какого цвета. Сама бесхарактерная, мягкая и глупая.

Хотя обвела вокруг пальца двух мужчин из их семьи, Кадира и Хакана, и крутила Эмиром, чтобы добиться цели – и стать хозяйкой особняка.

Хитра… Тихая и хитрая. От таких беды больше, они непредсказуемые.

Но теперь ее песня спета.

Эмир убивается, а должен был кататься в ногах Азры, когда она выставила его с позором из особняка. Даже вещи забрать не позволила. Должен был молить о прощении ее и сына!

Как она узнала, что Эмир связался с Лейсан за спиной Кадира, обманывал его с невестой, так и выставила. Тут бы и его история закончилась, но нет! Вмешался Чинар, отписав один из загородных домов Зифе Таировой. Гостевой крепкий дом в горах, который очень подошел бы для молодоженов, или чтобы выселить Хакана из особняка, а может, для дочери Хиры.

Возмущению Азры не было предела! Она слегла с приступом, не понимая, как господин Чинар мог без согласия Азры, без разрешения Ахмета, своего старшего брата, отдать целый дом экономке и ее приемному сыну?

Зато теперь Эмир – частый гость в особняке. Правда, приходит преимущественно к Зифе или господину Чинару. Чего Азра изменить не может. Но это пока. Вот женится ее сын на Мирай и выкинет Зифу и Эмира из особняка! Азра не оставит этих предателей греться у своего очага.

Взгляд перешел на любимого сына, и сердце сжалось. Он не плакал. Он словно умер.

Стоял в дверях палаты, смотрел на пустую постель, застеленную чистым больничным покрывалом и перекинутой поперек траурной лентой.

Назад ничего не вернешь, прощения не попросишь. Надо переступить и идти дальше. Он сильный, он сможет.

Кадир посерел, осунулся, глаза потускнели и запали. И все из-за потери безродной девчонки? Которую сам же выгнал из дома?

Ничего, он быстро придет в себя. Впереди помолвка, и откладывать ее Азра не намерена! Все почти готово, нужно только имена в приглашения занести и платье пошить новое.

А после помолвки, через полтора месяца, сыграют свадьбу. Она обязательно настоит на скором браке, пока Кадиру еще чего в голову не взбрело!

Осталось настроить Мирай, нейтрализовать Эсму, которая не простит потерю Кадира, и отвлечь его от надуманного горя.

Подумаешь, невеста умерла! Она никогда ему не подходила. Другое дело – девушка, заботливо подобранная матерью. С ней Кадир будет счастлив. Ей ли не знать, что счастливая жизнь строится не на любви, а на надежном браке и достойной женщине.

Азра вздохнула и решила отдать долг родне умершей девушки, принести соболезнования и подать помощь на организацию похорон.

А потом перевернуть эту страницу навсегда. А лучше – вырвать!

От автора

Альтернативная Россия

В 1710 году началась Русско-Турецкая война, которая в альтернативном мире продлилась шестьдесят четыре года. Победу одержала Османская империя с заключением Кючук-Кайнарджийского договора, по которому Крымское ханство, Дунайские княжества, Молдавия, Мунтения, ныне Румынские земли, территории вплоть до Северного Причерноморья, Кубань и причерноморские области Грузии, Бессарабия отошли Великой Османской империи и правящему тогда султану.

При Екатерине II остались только земли средней полосы нынешней России и северные земли.

Не буду вдаваться в альтернативную историю, упомяну только, что мои романы происходят в том, альтернативном мире, со своими порядками, устоями и правилами.

____

В этой истории мы поставим все точки в противостоянии госпожи Азры и несостоявшейся невестки Лейсан. Узнаем, как сложится судьба Хиры, сестры Кадира, и кто станет избранницей Эмира. А главное, найдем истинную пару господину!

Продолжение романа "Обманутая тобой"

В голове мутилось. Все годами выстроенные планы рухнули в одночасье. Кадир представить себе не мог, что в его жизни будет что-то важнее и дороже семейного дела.

Он с окончания университета встал во главе. Сначала руководил отдельными проектами, помогая отцу, потом дерзнул выйти на международный рынок, заключил огромные выгодные контракты, которые укрепили финансовое положение всей семьи Киликов.

Тогда отец признал, что у Кадира хватка крепче, взгляды на бизнес перспективнее, а сам сын увереннее и смелее в ведении бизнеса.

В тот момент Кадир был горд тем, что смог стать главой рода. Не пустым балаболом, каким был Хакан и Ахмет. Тех, кроме мести, злости и пустой справедливости ничего не мотивировало.

Ахмет был старшим в роду – старшим сыном семейства Киликов. Но его лишили наследства в пользу Чинара, второго сына и отца Кадира.

Кадир не хотел думать о справедливости такого решения. Точнее, не задумывался, пока не совершил тот же поступок, что и дядя Ахмет.

Пусть это пережитки прошлого, устаревший менталитет, с которым трудно мириться, но раньше связь с недостойной женщиной каралась сурово. Это Ахмета лишили наследства, а полвека назад могли бы лишить жизни.

Теперь, когда Кадир сам влюбился в ту, которую посчитали недостойной, он прекрасно понимал сложность конфликта.

Ему казалось, что никого не должен волновать выбор его сердца. Какая разница, с какой женщиной он делит кров и хлеб? Ведь все его состояние и благополучие зависят исключительно от его хватки и таланта. А глупее или ленивее он не стал оттого, что влюбился не в ту девушку, которую ему выбрала мать.

Да что там! Даже мать выбрать одну не смогла, ввела в дом двух невест.

Виски́ сдавило непереносимой болью. Жизнь Кадира кончена. С потерей Лейсан его перестал волновать бизнес и перспективы расширения. Его сердце умерло, испытывая только смертельную тоску.

Пусть она предала тот образ, в который он влюбился, пусть не была безупречна и чиста… Но вместе с Лейсан внезапно пропали радость и легкость.

Только сейчас Кадир стал понимать, что же его так притягивало к девушке. Это Эсма, одна из невест, подобранных матерью, могла похвастаться утонченностью, изысканностью, манерами и блистательностью. Она походила на ограненный алмаз, достойный самой дорогой оправы.

Но Кадир не считал себя достойной оправой. Его вообще не прельщало быть придатком или обрамлением кого-то. С командировками в Европу, с общением со свободно мыслящими западниками, освобожденными от традиционного менталитета, Кадиру нравилась независимость, иное мышление, строптивость и любознательность. А Эсма была точной копией мамы с ее традиционными подходами и принципами.

Можно было увлечься Мирай. Она любознательная и умненькая, но в ней отсутствовал огонь, искра, способная зажечь в нем инстинкты.

Поэтому простая девушка, дочь работника плантации, которая в первую их встречу сравнила Кадира с птицей, оказалась той самой, которая привлекала, дразнила, возбуждала и обещала незабываемые приключения.

Она манила инаковостью и непонятностью, простотой и непредсказуемостью.

Пожалуй, Кадир был поражен открывающимся новым чертам своей возлюбленной. Она оказалась интриганкой под стать матери. И могла бы, наверное, обвести всех, если бы не зашла слишком далеко в своей игре.

Нравились ли Кадиру интриги Лейсан? Нет. Он не за это полюбил ее.

Но он был восхищен, немного напуган, что Лейсан так долго удавалось водить его за нос. И он бы простил ее. Со временем. Приблизил обратно. Нашел и вернул в свой город. Уже не в качестве жены, но содержал бы ее как королеву.

Он обдумывал отослать Лейсан. Кадир не прощался бы с ней навсегда, только на время. Достаточное, чтобы остудить собственную голову, дать успокоиться матери. Залечить шрамы всем задетым. Чтобы в конце концов улеглись слухи. Ведь Кадир повторил ошибку дяди Ахмета – дерзнул привести в дом недостойную невесту!

Это всколыхнуло и задело всех! По памяти Кадира, ему прощали даже связь с гулящими западными женщинами, а с Лейсан не простили.

Но даже это было решаемо, если бы не связь Лейсан с Эмиром.

Кадир сжал челюсти, чувствуя, как неприятно заныло внутри. Он же знал, что Лейсан неравнодушна к Эмиру. Кадир сам вовлек того в их игру, решив позабавиться случайно возникшей путаницей. Может, тогда он и толкнул Лейсан на измену?

На Кадира она строила дальние планы с замужеством, а сама предавалась утехам с Эмиром, не считая это позором.

Нет, бред! От одной мысли пронзает болью!

Но такое предательство Кадир не стерпел. Вот только, прогоняя Лейсан, не думал, что она уйдет навсегда. Когда Кадир молился богу за ее жизнь, Эмир стоял рядом и шептал те же слова. Он рассказал Кадиру, что сделал Лейсан предложение, но та осталась верной Кадиру.

– Я не знаю, чем ты заслужил ее любовь, но она хранила свое сердце только для тебя одного, – обреченно признался Эмир и ушел, оставив Кадира на растерзание внутренних демонов.

К утру он готов был простить Лейсан все! Интриги, предательство и обман. Но не был готов отпустить ее навсегда.

Мир умер вместе с ней.

Теперь ему все равно, что будет и как. Жизнь уже не станет прежней. Сердце уже не будет замирать в предвкушении. Душа никогда не познает счастья.

Кадир не узнает, как любить и быть любимым.

***

Ясмин стояла у окна и морщила лоб, пытаясь понять, откуда у нее тревожащее чувство потери. Она вернулась к столу, поблагодарив служанку за поднесенный чай, и снова взяла газету.

Чертова болезнь и потеря памяти лишили ее возможности бегло читать, но отец пообещал нанять учительницу, чтобы она позанималась с Ясмин.

А пока она разглядывала фотографию красивого мужчины в смокинге и миниатюрной жены рядом с ним. К фотографии шла заметка, поздравление четы Киликов с рождением наследника.

Счастливое событие богатой южной семьи. Но почему же на сердце Ясмин так скребет?

– Отец, мама скоро вернется? Та родственница, которая родила, наверное, может свою мать попросить о помощи, почему наша мама должна ей помогать?

– Ох, и отшибло тебе память, доченька! Мать не простой родственнице уехала помогать, а твоей сестре. Там она больше нужна, тут мы и без нее справимся, умница моя. Какая ты у меня славная! Все у нас теперь будет хорошо. Все благодаря тебе.

Ясмин кивнула, смущенная тем, что заслуг своих тоже не помнит. А потом припрятала газету, решив сохранить вырезку с тревожащим душу мужчиной в свой альбом воспоминаний. Их там уже прилично накопилось, и каждое отдельно дергало какую-то ниточку в Ясмин.

Пусть ей не все было понятно, многое забылось и не желало вспоминаться, но она упорно шла к своей цели – вспомнить.

Однажды она вспомнит всё и отблагодарит людей, спасших ее жизнь после автомобильной катастрофы, найдет тех, кто помог ей и ее семье подняться из бедности, и тоже отблагодарит.

Ей просто надо еще немного времени, чтобы связать концы с концами. И как только она все вспомнит, то перестанет беспокоиться о какой-то нерешенной и, может, даже несуществующей проблеме. Тогда в ее жизни наступит то самое спокойствие, которое она ждет, и о котором молит со дня своего пробуждения, с момента, как посмотрелась в зеркало и не узнала себя!

Нет ничего страшнее, чем потерять себя. Но она найдет, Ясмин в этом не сомневалась.

Ночь прошла беспокойно. Ей снились волны, чайки, незнакомые люди.

Она стояла на обрыве, когда до нее донесся крик:

– Лейсан!

Ясмин вздрогнула, обернулась, увидев бегущего к ней мужчину со снимка в газете, но тут потеряла равновесие и стала падать в пропасть.

С криком Ясмина проснулась и резко села, схватившись руками за лицо.

– Лейсан!

Имя током прошлось по нервным окончаниям, вызвав озноб.

– Лейсан, – повторила она еще раз. – Кадир! – теперь крикнула.

Кадир Килик – это имя мужчины, которого она любит. Лейсан любит! Но теперь он женат на другой и у него ребенок…

А Лейсан умерла. Вместо ее сидит потерянная Ясмин, пораженная злодеяниями и кознями Азры Килик.

О нет, это не те люди, которых она будет благодарить за милость. Азра никогда не дождется благодарности от Ясмин… От Лейсан!

Девушка встала и подошла к окну, оглядывая тихий городок, в котором они купили дом и жили на деньги Киликов.

Память возвращалась урывками, рваными клочками, болезненно проникая то в сердце, то в чувства, то в воспоминания.

Нет. Лейсан умерла. Ее больше нет. Но кто сказал, что Ясмин не сможет отомстить за Лейсан?

– Я вернусь в твой дом и стану госпожой Килик, – тихо, но твердо пообещала Ясмин невидимой и пока недосягаемой госпоже Азре.

Теперь пойдет обратный отсчет, когда они встретятся лицом к лицу и сразятся по новой за погубленную любовь глупой и наивной Лейсан.

Ясмин вернет себе любовь Кадира!

***

Кадир не желал помолвки, но мать настояла.

– Это загладит нашу вину перед семейством Доган, – давила она. – Ты же знаешь, что господин Бекин не вложит деньги в опреснение бассейнов, если мы не свяжем наши семьи браком.

– Мне все равно! – сорвался Кадир. – Оставь меня!

От боли ему действительно было плевать на новый проект по опреснению водоемов, на разведение лососевых и контракты на красную рыбу. Но он не мог подвести отца. И ему было искренне жаль Мирай.

Отец молча ждал, когда Кадир оправится от боли. Он не мешал, взял управление фирмой на себя, но с каждым днем сдавал, не выходил на ужин, лежал с давлением в спальне. Мать уже несколько раз вызывала врача, и вердикт был один и тот же: снижать нагрузку.

Мирай превратилась в тень. Мать не отпускала ее к родителям, а в их доме Мирай не находила себе места, таяла на глазах.

– Что ты ее мучаешь? Умершую не вернешь! А лучшей невесты не найдешь. Ты сам выбрал Мирай. Так помолвись с ней.

Кадир согласился на помолвку, он был уверен, что свадьба подождет, пока сердце заживает от потери. Но и тут мать подсуетилась, на помолвке раздав приглашения на свадьбу, назначенную через полтора месяца.

Кадир был подавлен, расстроен, но абсолютно бессилен выступать против матери. К тому же и присутствие тихой, спокойной Мирай дарило умиротворение.

Нет, он не забывал о Лейсан ни на минуту, клял себя за ошибки, проигрывал в уме варианты, когда они были бы счастливы и не дошли бы до трагедии. Теперь Кадир понимал, что зря купился на заверения матери и привел Лейсан в дом. Лучше было уехать в столицу, выучить ее, дать привыкнуть к новому положению, и только потом ввести в дом.

Но он спешил. Она казалась ему без изъянов, которые невозможно не простить. Лейсан была прекрасна в своей простоте и открытости. Для него, но не для его семьи.

Сейчас, кроме горечи утраты, ничего не чувствовалось. Он зачерствел, не хотел контактировать с окружением, просил оставить его в покое, и ненавязчивое присутствие Мирай не раздражало. Она словно включилась в его скорбь и разбавляла его горе.

Поэтому и свадьба прошла само собой, не особо трогая его состояние.

Но во время свадьбы произошло главное, он снова захотел работать. Вернуться к любимому делу, нырять за устрицами наравне с пловцами, отбирать жемчужины, возобновить работу ювелирной мастерской, тем более Мирай тоже нужно было отвлечься. Да и тесть горел желанием вложить средства в проект опреснения бассейнов для разведения лососевых рыб.

Семья Киликов – короли моря. Во всей Османской империи нет семейства влиятельнее, чем Килики, и отцу тяжело на своих плечах тащить их компанию, да еще противостоять козням брата Ахмета со старшим сыном Хаканом.

Кадир знал, что родственники ждут и видят, как бы вернуть наследство и управление компанией в свои руки. Им не нравилось положение, когда они чувствовали себя обязанными за подаяния. Хотя ни Чинар, ни Кадир никогда не попрекали братьев. Все упиралось в чувства гордости и достоинства тех. И в жадность!

Кадир обнял за плечи жену, поймав ее признательный взгляд, и дождался, когда подойдет Эсма. Та тоже могла быть его женой, по крайней мере мать очень надеялась свести их, но Кадиру претила высокомерность и амбициозность старшей. А выбор в сторону Мирай вышел сам собой, после последнего подлого поступка Эсмы против Лейсан.

Это из ее рук Кадир получил провокационную фотографию поцелуя Лейсан с Эмиром.

Именно эта фотография стала началом конца. Из-за нее Кадир прогнал Лейсан и зачеркнул их будущее. Перечеркнул ее жизнь.

Сейчас Эсма подходила к молодоженам и не выглядела счастливой или торжествующей. Она даже не пыталась изобразить радость за сестру.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Взгляд Эсмы обратился к нему. Что она хочет услышать? Что он сожалеет? Что совершил ошибку?

Неправда. Он никогда не видел Эсму своей женой. В его мечтах только Лейсан могла стать ею. Но не стала. Мирай – это меньшая жертва. Перед ней даже не нужно притворяться, что счастлив.

– Я удивлена твоему выбору. Но сестра определенно достойнее, чем та девка. Бог видит грехи каждой, вот и наказывает соразмерно.

– Заткнись! – глухо произнес Кадир, сдерживая себя, чтобы не накинуться на гостью и не удавить собственными руками. – Убирайся.

– Гонишь меня со свадьбы моей сестры? – усмехнулась Эсма. – А если я тебе скажу, что это твоя мать все подстроила? Что это она отравила Мирай, покушалась на Хакана, а потом все свалила на твою бродяжку? Её ты тоже погонишь со свадьбы?

– Что ты говоришь?! – ахнула Мирай, но Кадир удержал жену, вцепившись взглядом в Эсму.

– Какая тебе радость клеветать на мать?

– А если это правда? Она и меня подговорила помочь выгнать нищенку из дома. Она никогда бы не приняла ее!

– Эсма, умоляю, прекрати! – слезным голосом умоляла Мирай.

– Пусть знает! Азра не только со свету свела Лейсан, она чуть не погубила Мирай и разрушила мое будущее. Мы могли бы быть вместе, если бы не твоя мать. Она выбирает за тебя твою судьбу.

– Ты пьяна, – охрипшим голосом ответил Кадир. – Хакан! Брат! Помоги Эсме устроиться в тихой комнате. Пусть отдохнет. Не подпускай к ней мать. Мою мать. Если что, попроси о помощи Зифу, нашу экономку.

Кадир отделался от Эсмы, но никак не мог отделаться от ее слов. Он достаточно знал мать и ее натуру, чтобы допустить такое поведение. К тому же Хакан мешал ей, претендуя на место Кадира в фирме. А Мирай мешала, потому что мама выбрала ему Эсму.

Вот же черт!

С другой стороны, Лейсан стреляла в Эсму, потому что та угрожала рассказать о романе с Эмиром.

Голова трещала от мыслей и подозрений, но нет! Лейсан больше нет. И смысла нет копаться в злодеяниях матери, ведь она все равно добилась своего. Сегодня его свадьба на выбранной ею невестой. А ту, которую выбрал он – мертва.

– Хочешь уехать? – шепотом спросила его Мирай.

– Да. Поедем. Машина у ресторана.

– Мы вернемся в особняк?

Кадир почувствовал невольный страх в голосе жены.

– Нет. Мать подготовила для нас зимний коттедж. Мы поживем некоторое время там. Если ты не против.

Мирай впервые улыбнулась:

– Я буду счастлива уединиться.

Молодые уехали, и Эсма не могла успокоиться. На месте Мирай должна была быть она. Ради этого она стреляла в себя и чуть не погибла! Как Кадир мог выбрать не ее?

Сзади раздался неприятный скрип инвалидного кресла.

Хакан.

Губы Эсмы брезгливо искривились.

Она медленно повернулась, Хакан, улыбаясь, достал телефон, включил запись, сделанную Эсмой:

"Я, Эсма Доган, даю обещание Хакану Килику, что рожу от него своего первенца. Я… Я рожу ему ребенка, будучи замужем за другим мужчиной. Клянусь!"

– Отстань от меня. Я, как видишь, не вышла за Кадира замуж!

– Но ребенка ты мне все еще должна, – хитро улыбнулся Хакан. – Выходи за меня и роди мне наследника.

– Обойдешься!

Эсма развернулась, чтобы уйти, но Хакан опять запустил видеозапись.

– Что будет, если я каждому твоему жениху буду прокручивать эту запись? – тихо спросил Хакан.

Эсма разозлилась. Она вырвала у него телефон, бросила на мраморные плиты и несколько раз топнула каблуком, разбив его полностью.

– Ну попробуй, – с вызовом бросила она, собираясь покинуть опостылевшую свадьбу.

Хакан перехватил ее запястье:

– Я сделал сотню копий, Эсма. Я солью твою жизнь в сточную канаву, если не согласишься стать моей. Жду месяц, звезда моя. Через месяц я приеду свататься.

***

О том, что память начала к ней возвращаться Ясмин никому не сказала. Ведь деньги семья получила, значит, они согласились со смертью дочери. Это предательство вытерпеть не было сил.

Она часами сидела перед зеркалом, пытаясь вспомнить свое лицо, но оно никак не вспоминалось.

– Пап, а где наш дом?

– Который? – подозрительно спросил отец.

– В котором мы жили до аварии? – осторожно уточнила Ясмин. – Там же что-то сохранилось от прошлой жизни? Фотографии? Документы?

Настроение Азата испортилось, он насупился:

– Все сгорело. Все от той прошлой грязной жизни сгорело. Забудь!

– Я и так все забыла, папа, – горько ответила Ясмин.

– И к лучшему. Наслаждайся новой богатой жизнью.

Ясмин помолчала.

– А когда приедет мама?

– Зачем она тебе?

– Тогда поедем к ней?

Вот теперь Азат грохнул кулаком по столу:

– Знай, вся родня думает, что ты погибла в той аварии. Даже твоя сестра не знает, что мы спасли тебя.

– Как?! Не знает?!

– Она замужем, с маленьким ребенком на руках… У вас разные жизни. Что ты есть, что нет тебя. Какая разница?

Ясмин от удивления открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова возмущения.

– К тому же я и тебя скоро выдам замуж, – закончил отец.

– М-меня? Замуж?

Пожалуй, это последнее, о чем Ясмин думала! А вспомнив пристрастие отца к продаже дочерей торговцам, окончательно поняла, что ей придется снова исчезнуть бесследно. Но как?

– Ты же хотел нанять мне учителя…

– Баловство все это и трата денег. Зачем хорошей жене азбука? Лишнее. Умеешь посчитать сдачу на рынке, и то хорошо.

Ясмин прикусила губу, соображая, как же ей быть:

– Кстати, о деньгах. У меня нет ни одного приличного платья на смену. Если уж показывать меня женихам… Богатым женихам, – сделала она ударение специально для отца. – То лучше купить пару юбок и кофточек.

Отец покивал головой, ушел в спальню за деньгами, а Ясмин проследила за ним, подглядев, как он прячет наличные под матрасом.

Той же ночью она собрала котомку, оделась неприметно, в одежду жены среднего торговца, повязала волосы платком, прикрыв лицо. Дождалась, когда отец пойдет за очередной стопочкой на кухню, чтобы ополовинить его запасы денег. В конце концов, это ей дали, чтобы она вылечилась, значит, они принадлежат ей.

Немного поколебавшись, Ясмин оставила отцу четверть, остальное забрала себе. Лучше она поделит деньги между матерью и сестрой. Отец или пропьет или проиграет, а женщинам деньги пригодятся.

Ясмин сбежала тайком, села на ночной поезд в эконом-классе, и поехала на север. Нет, не за воспоминаниями, а чтобы избавить от прошлой жизни сестру. Ясмин была уверена, что Айша сбежит с ней от ненавистного брака, от Анвара Шахира, еще одного алчного торговца, который взял сестру за долги отца.

Не может она быть счастливой в таком браке.

Ясмин оставит часть денег матери и заберет Айшу с собой. Они уедут в город Киликов и найдут способ вернуть Кадира. Ясмин не хотела сейчас думать, что тот счастлив с молодой женой и нянчит новорожденного.

Любовь в сердце Ясмин еще жила, еще причиняла боль и давала надежду. Может, и Кадир ждет ее, цепляется за любовь к ней?

Ранним утром Ясмин приехала в город, дошла до старого дома, заколоченного и непригодного для жилья. На юге против стен и крыши работала плесень, покрывающая всю поверхность от влажности и жары. На севере все умирало от холода, от перепада температур.

Если матери здесь нет, значит она остановилась у Шахира. Ясмин пошла в дом сестры. Как она объяснит свой визит, не думала. Мать узнает ее, но, все равно, как объяснить сестре? Ясмин позже, по дороге в южный уезд, расскажет Айше свою историю. Расскажет о коварстве Азры и помощи Эмира. О любви Кадира и предательстве Эсмы. О смерти Лейсан и о том, что Ясмин не знает, кто оплатил эту смерть…

Дверь в доме сестры оказалась открыта, на стук никто не ответил.

– Айша? Ма… Кхм… Госпожа Зиля? Господин Анвар?

Никто не ответил. Ясмин прошла в среднюю комнату. Там стояла люлька с помятыми одеяльцем и подушкой, испачканной и брошенной пеленкой. Пузырек с молоком, брошенная пустышка и градусник. Но ни малыша, ни мамы, ни сестры в доме не было.

Где же они?

Входная дверь с треском открылась и внутрь ввалился Анвар, муж Айши.

– С-су-у-ук… Где ты? Ко мне, мразь! Живо. Сними сапоги!

Ясмин скривилась. Какая же низкая, грязная тварь.

Она боком отошла к печи, взяла кочергу, и вовремя, Шахир заметил ее.

– Ты кто? – он удивился, но в следующую минуту полные губы расползлись в похотливой улыбке по толстому лицу. – Хороша. Молодая. Красивая… Ко мне пришла? Денег хочешь? Щас-с-с… Айша! Брысь из дома! И эту орущую мелюзгу забери с собой! У меня гос-с-сти…

Ясмин прекрасно понимала, чем собирается заняться с гостьей Шахир, вот только у гостьи были другие планы!

Он раскрыл руки и двинулся на нее, а у Ясмин не было ни секунды сомнения, когда она занесла кочергу над его головой.

Покинув дом сестры, Ясмин повесила замок на входную дверь, поправила на плече большую котомку с вещами сестры и малышки и пошла к остановке. Если у кроватки лежал градусник, значит, племянница болеет, значит, маму и сестру Ясмин найдет в больнице. А в этот дом они больше не вернутся.

В больнице Ясмин не сразу нашла мать и сестру.

– Шахир? – переспросила администратор и еще раз проверила по компьютеру. – Да. Они не в детском отделении.

Боже! Неужели чертов Анвар избил сестру? Или мать?

– А… Где?

– В реанимации.

Сердце рухнуло. Все, что знала Ясмин о реанимации, что это очень плохо и очень дорого.

– Кто? – севшим голосом уточнила она.

– Гульназ Шахир. Вы ее родственница?

– Д-да… Тётя.

– Тогда идите в левое крыло на второй этаж. Родственники обычно ждут там.

– Спасибо.

На втором этаже она сразу увидела мать и склоненную к ней голову сестры Айши. Та плакала, а мама гладила ее по голове, что-то приговаривая.

Ясмин подошла и села рядом. Мать вздрогнула, отвлекаясь от сестры.

– Что ты тут делаешь?

– Приехала забрать вас. Если ты откажешься, то можешь возвращаться к отцу. Я к нему не вернусь.

Айша подняла голову с красными заплаканными глазами:

– Мама, кто это?

Мать вздохнула и отвела взгляд от Ясмин.

– Скажи ей. Или я скажу, – безжалостно произнесла она.

Мать снова тяжело вздохнула:

– Доченька, солнышко, это Лейсан…

– Что?!

– Я не Лейсан. Больше не Лейсан. Мое новое имя Ясмин.

– Что? – уже слабее произнесла Айша и осела в кресле.

Мама держала ее за плечи, а Ясмин обмахивала лицо.

– С ней плохо? Сейчас привезу каталку!

Медсестра быстро организовала палату для Айши, померила давление и поставила капельницу.

– Пусть полежит пару часов, придет в себя.

За два часа Ясмин рассказала свою историю, которую дополнила мама, как госпожа Азра выкупила исчезновение Лейсан большими деньгами.

– Теперь я хочу вернуться и отомстить, – решительно закончила Ясмин.

– Нет, – отрезала мать. – Нам дорога туда отрезана.

– Тебя я не зову. Ты уже вместе с отцом продала мою жизнь. Второй раз это сделать не позволю.

Ясмин решительно достала из внутреннего кармана платья один сверток денег и бросила на колени матери.

– Вот возьми выкуп за меня.

Зиля развернула моток, охнув от суммы денег.

– Откуда у тебя такая сумма?

Ясмин подняла подбородок выше:

– Я забрала у отца.

– Он отдал тебе деньги?! – охнула мать.

– Нет. Я сама забрала их у него. Оставила часть, остальное взяла себе и вам. Теперь мы сами можем решить, как, где и с кем жить дальше.

Мать убрала деньги в карман своей одежды и недоверчиво посмотрела на Ясмин.

– Он приедет и отберет все. Тебе не поздоровится.

– Я не останусь тут. Мы с Айшей уедем подальше и будем жить на нашу долю.

Айша пришла в себя, открыла ясные глаза и четко произнесла:

– Я не уеду. Анвар не отпустит меня…

– Анвара больше нет. Я убила его.

Сестра и мать застыли, напрочь лишившись дара речи.

– Мам, ты впервые можешь решить сама, поедешь с нами или вернешься к отцу, – примиряющим голосом заговорила Ясмин. – Он не найдет нас. Мы сможем быть счастливы втроем.

– Вчетвером, – поправила Айша.

– Конечно, прости. Вчетвером. Я взяла часть вещей из вашего дома, чтобы не возвращаться туда.

Айша замотала головой и завыла:

– Его найдут и решат, что это я убила мужа...

– Тогда мы уедем сегодня же!

– Моя дочь больна, я без нее никуда не поеду!

Ясмин кивнула.

– Я поговорю с доктором. Если надо, заплачу, и нас переведут в другую больницу.

Но судьба решила все за них. Врач сам зашел и передал Айше документы.

– Вот бумаги на перевод в стамбульскую больницу. Вашей дочери срочно нужно операционное вмешательство. Такие операции на сердце проводят только в столице. И это недешево.

Этим врач подчеркнул, что уже сегодня выпишет их из своей больницы.

– Ты едешь с нами? – жестко спросила Ясмин мать.

– Еду. Откуда же вы денег возьмете на операцию? Мои тоже пригодятся.

Ясмин улыбнулась. Втроем им точно будет легче. Ой, нет, вчетвером! Конечно, вчетвером.

***

Послеродовая лихорадка не проходила. Кадир стоял перед палатой жены и слушал прогнозы врачей.

– Кровотечение остановили, все необходимые меры приняли, но госпоже Мирай становится хуже. Проблемы с сердцем. Здесь мы помочь не сможем, вам нужно перевезти ее в столицу.

– Но вы говорили, что она может не выдержать дороги.

– К сожалению. Либо вам стоит пойти на риск, либо прощаться с ней уже сейчас.

Их предупреждали, что с ослабленным здоровьем Мирай не стоит рисковать и заводить ребенка. Но боги распорядились по-своему. Единственная близость во время медового месяца в зимнем коттедже дала жизнь их ребенку, и Мирай ни в какую не желала прерывать беременность.

Кадир чувствовал себя подавленным. Та близость была предательством против себя и обманом Мирай, ведь он до сих пор страдал по Лейсан. Он был не готов к полноценному браку, и, тем более, к ответственности за ребенка.

Но мать поддержала Мирай, уверенная, что малыш сплотит их брак. Жена же позднее призналась, что Кадир просто не дал бы ей шанса стать матерью, потому что он продолжал избегать близости с Мирай.

А теперь из-за своего упрямства и нежелания подождать, пока восстановится здоровье, Мирай была на грани смерти.

Может, на нем проклятье и он теряет близких женщин, которые доверили ему свою жизнь?

– Мама, что делать с младенцем?

– С твоим сыном? Говори прямо! Он твой сын и наследник рода.

Госпожа Азра тоже была не в себе. Она, как и Кадир, не покидала палаты снохи.

– Оставим его в особняке, наймем кормилицу…

– Не-е-ет, – еле слышно прошептала Мирай. – Он поедет со мной. Я хочу быть с моим сыночком…

Кадир облегченно вздохнул. Мирай сама сделала выбор. Она готова рискнуть и поехать в столицу. Если бог видит, он поможет, даст им еще один шанс.

– Мама, мы все вместе едем в столицу. Я сейчас же все устрою по перевозке.

– Хорошо, сын мой. А я позвоню сватьям. На эти дни можем остановиться у них…

– Зачем? У нас есть квартира в Стамбуле.

– Ее подготовка займет слишком много времени. Не глупи. У нас нет на это сил. К тому же Доган будет в радость понянчить малыша.

Кадир поморщился. С Эсмой сложились очень непростые отношения, и провести месяц в ее обществе – то еще испытание.

С другой стороны, ребенок будет под присмотром, а сам Кадир будет при больнице. Там же и комнату в больничном отеле снимет.

– Пусть будет так, – проговорил он. – Мирай, мы сделаем все, что в наших силах.

И это последнее, что он сказал своей жене и что она услышала от него.

Мирай ввели в искусственную кому, чтобы легче перенести поездку, но она больше из нее не вышла.

Кадир мерил больничный коридор, не в состоянии унять нервный озноб. Почему некоторые ошибки невозможно исправить никакими деньгами, никакими связями и лучшими врачами?

В одной из палат раздался надрывный плач. Кадир остановился, смотря на убитую горем молодую женщину, склонившуюся над накрытым одеялом телом маленького ребенка.

Её горе было необъятным, не сравнить с его потерями, и все же… Разве можно сравнивать боль, когда сердце разорвано в клочья? Кому важны причины?

Он отвернулся, не в состоянии наблюдать над чужим горем, сделал шаг прочь и тут же встал как вкопанный, услышав голос принадлежащий Лейсан. Его Лейсан.

– Утешься. Сердце будет болеть, и потеря не забудется. Но время вылечит и эту рану… Только оставь её в памяти. Пока ты помнишь ее, она будет любима и обласкана в небесах. Согрей ее не горькими слезами, а светлой грустью.

Его сердце готово было выскочить из груди. Кадир повернулся к Лейсан… Но увидел совершенно чужую женщину, склонившуюся над скорбящей.

Он просто на секунду поверил.

На секунду ожил.

На один удар сердце встрепенулось.

...И снова сорвалось в пропасть.

Лейсан больше нет. Не стоит ловить ее призраков. Надо сделать, как сказала эта девушка – греть память о ней светлой грустью. Сейчас у Кадира есть более насущные проблемы – спасти умирающую жену. Подумать о будущем сына.

Ему просто надо оставить прошлое в прошлом и жить дальше.

***

Ясмин отняла руку от волос убитой горем сестры и мазнула взглядом в сторону открытой двери палаты. Там стоял он!

Броситься к нему, обнять поцеловать! Это первый порыв, единственное желание!

Но Кадир скользнул по ней взглядом, не узнавая, и пошел дальше по коридору.

– Никуда не уходи, – на выдохе произнесла Ясмин и кинулась следом за сердцем.

Она ему расскажет о подлости госпожи Азры, как она устранила Лейсан, как…

Ясмин остановилась. За переживаниями и от близости своего любимого она забыла главное – он ее не узнал. Наверное, сердце подсказало, что она рядом, вот и остановился. Сама судьба каким-то образом свела их вместе в госпитале. Но для того ли, чтобы она сразу выложила Кадиру все карты?

Прошлый раз он поверил матери и выгнал Лейсан из дома и из сердца.

С чего теперь она решила, что всё изменилось? Он женился, у него родился ребенок. Он не ждет возвращения Лейсан!

Заглушая позывы сердца догнать Кадира и рассказать ему правду, Ясмин повернулась, чтобы уйти обратно в палату к сестре. И снова получила неожиданную встречу.

– Кадир, мальчик мой, где ты ходишь! Срочно, пойдем срочно в палату. Нас зовет врач.

Азра! Главная змея выползла из норы, оставила свой особняк без присмотра.

Ненависть затопила Ясмин, оттеснив все остальные чувства на задворки. Месть! Сначала местью выжечь и расчистить путь, потом любить. Пока жива Азра – ей не приблизиться к Кадиру.

Она накинула платок, опустила голову и пошла следом за Азрой и Кадиром.

– Он расстроен. Я так боюсь за Мирай. Доченька моя…

– Мама, прекрати причитать. Если врач сможет помочь – он ей поможет.

Азра всхлипнула, да так натурально, что можно было поверить, что у нее есть сердце.

У палаты их встретил врач, а Ясмин осталась за углом, вслушиваясь в разговор.

– Была надежда на донорское сердце, но пришли анализы госпожи Мирай, и мы вынуждены отказать в операции.

– Почему?

– О боже!

– Её организм не вынесет операционного вмешательства, мы погубим и вашу жену, и донорское сердце.

– Но как-то можно ей помочь? Спасти?

Ответом было молчание. Возможно, доктор развел руками, как день назад другой сделал тоже самое в отношении Гульназ.

Азра зарыдала. Кадир утешал ее.

– Она придет в себя, чтобы мы могли попрощаться?

– Нет. Мы не будем этого делать. Пусть уйдет спокойно, во сне.

– Она не попрощается со своим сыночком, – рыдала Азра. – Ради него отдала свою жизнь, бедняжка…

– Я оставлю вас.

Ясмин отошла, дождавшись, когда врач пройдет мимо, и вернулась подслушивать.

– Что теперь будет… Что будет…

– Все будет как обычно, – безэмоционально ответил Кадир. – Мы вернемся домой и снова будем заниматься своими делами.

– Не говори так! Мое сердце разрывается от боли. Я буду оплакивать бедняжку Мирай.

– Не заливай ее горькими слезами, лучше помни Мирай, согревай светлой грустью.

Ясмин вздрогнула. Любимый почти дословно повторил ее слова утешения.

– Ты прав, прав… Тогда Берка оставим Доган?

– Что?! Нет. Он мой сын, и будет расти в моем доме.

– Конечно. Но маленький ребенок, без матери…

– Ты сама предлагала нанять кормилицу. Найдем порядочную женщину, поселим ее в нашем доме…

– Да какая мать от своего ребенка уедет?

– Пусть со своим ребенком переезжает.

– Какую жену и мать отпустит муж? Порядочных кормилиц нет. Да и какая мать будет обделять своего ребеночка молочком ради нашего?

– К чему ты ведешь? – Кадир потерял терпение. – Что моему сыну будет проще в чужой семье? Что в нашем доме он не получит должного внимания и заботы?

– Нет! Боже упаси! Конечно, мы сделаем все, чтобы воспитать его в любви и достатке, но ребенку нужна мать .

– Не на-чи-най! – Кадир произнес это сквозь зубы, но Ясмин знала, что сейчас он кипит от бешенства. – Мирай жива, а ты уже присматриваешь мне новую жену?

– Прости, прости… Я же о внуке думаю.

– Оставь. Я сам о нем позабочусь.

Пожалуй, Ясмин услышала даже больше, чем могла рассчитывать. Она поспешила к сестре, обдумывая, как бы подвести ее к мысли стать кормилицей сына Кадира.

Вряд ли Айша сыграет на руку Ясмин, пока убивается по дочери. Но терять время никак нельзя, Азра быстро найдет няньку и кормилицу. Лучше действовать через маму.

В дверях палаты Ясмин столкнулась с медсестрой, которая выносила свернутое белье с постели.

– А где Айша и девочка?

– Вы родственница?

– Да.

– Девочку отвезли в морг, а ее маме стало плохо. Врач вколол ей успокоительное и снотворное. Она отдыхает в палате.

– Отлично! – не смогла сдержать эмоций Ясмин.

– Что же тут отличного? Мать потеряла дитя, а вы радуетесь.

– Я радуюсь, что сестре оказали помощь, а вы делайте свое дело и не суйте нос в чужое.

Ясмин проводила взглядом медсестру им тут же набрала мать по телефону:

– Мама, нам надо спасать Айшу!

– Что такое?!

– Она пыталась покончить жизнью из-за смерти дочери. Её откачали, сейчас она в палате под наблюдением врачей, но… Мама, если что-то не придумаем, мы потеряем Айшу!

– Что тут придумаешь? Гульназ не вернешь…

– Не знаю… Должен быть знак. Мы не можем потерять Айшу.

– Я сейчас приеду. Не отходи от нее.

– Конечно, мама. Она спит. А я рядом.

Ясмин закончила разговор и вышла из опустевшей палаты. Пока мать в пути, надо подкараулить Кадира, выбрать место, где они «случайно» встретятся, и теперь он «подслушает» разговор Ясмин с матерью.

Такой хитрости Ясмин научилась у Азры. Подговорить тут, подготовить там и влить в уши тому, кто желает услышать.

У него горе, у Айши горе, а вместе – отличное разрешение ситуации. Айша утешится и немного успокоится, заботясь о младенце. Кадир будет счастлив, что у сына появится порядочная кормилица, сосредоточенная только на его наследнике. А Ясмин будет рядом с Кадиром, чтобы вернуть его любовь.

Словно услышав ее мысли, Кадир показался в коридоре и прошел мимо Ясмин, направляясь в холл этажа. Она пошла за ним до самого автомата с кофе.

А вот и отличное место, чтобы позже застать его здесь и рассказать об идеальной кормилице для сына.

Ясмин развернулась, чтобы пойти в палату к Айше, когда рука Кадира легла ей на плечо:

– Простите. Как та девушка? Она ваша подруга? Родственница?

– Которая? – внезапно осипшим голосом проговорила Ясмин, поворачиваясь к Кадиру лицом и безумно жалея, что он убрал ладонь и больше не касается ее.

– Которая потеряла ребенка…

– Сестра, – прошелестела Ясмин.

Вот он, идеальный момент скормить ему историю Айши.

– Она убита горем. Недавно овдовела, и дочь была единственным якорем, держащим ее в этом мире.

– Сочувствую…

– Теперь она сцеживает молоко и плачет. Складывает ползунки и рыдает. У нее не осталось никого, о ком можно позаботиться. Убаюкать, спеть колыбельную… Приложить к груди.

– У нее есть вы. Просто будьте рядом. Тогда любое горе можно пережить… Я надеюсь.

Кадир улыбнулся, пытаясь приободрить Ясмин, но даже эта улыбка была печальной. Он ушел, а Ясмин смотрела ему в спину и удивлялась. Ведь она практически прямым текстом сказала, что Айша идеальная кормилица его сыну!

Почему он не ухватился за эту мысль?

***

Нет, не она, и голос не ее.

Кадир тряхнул головой отгоняя призраков, допил кофе и выбросил стаканчик. Как же тяжело находиться рядом со скорбящими и самому чувствовать боль утраты. Но у него хотя бы останется сын, а та девушка потеряла всю семью.

Столичные врачи так и не смогли помочь подорванному здоровью Мирай. Она ушла, не просыпаясь. Ушла, не попрощавшись ни с ним, ни с сыном. Вряд ли она любила Кадира, и он не успел полюбить её, но от этого горе переносить не легче.

На его плече попеременно рыдали мать, госпожа Доган и Эсма. Он машинально произносил слова утешения, но его сердце уже не способно было страдать. Невыносимая концентрация боли.

Кадир в сотый раз шел к автомату, брал кофе и шоколадный батончик, съедал и запивал, не чувствуя вкуса, и возвращался, зная, что вся скорбь еще впереди, что его маленькие побеги от палаты ничего не решают и не отодвигают беду.

Невольно при каждом таком проходе он искал глазами ту, чей голос напомнил голос Лейсан. Или он не похож, а Кадиру только показалось? Только вместо нее он столкнулся с худенькой бледной девушкой, сестрой, которая потеряла ребенка.

Кадир отступил от автомата, предлагая ей взять приготовленный кофе.

– Спасибо, – неуверенно улыбнулась она, – но я пью с молоком и очень сладкий.

На секунду сердце пронзило какой-то особой, адской болью от неуверенной улыбки девушки. Она тоже напоминала ему улыбку Лейсан. И в целом черты лица были отдаленно узнаваемыми. Родными, любимыми.

Он сходит с ума?

Пока девушка ждала кофе с молоком, Кадир без всякого стыда и почтения разглядывал ее. Она худощавая, истощенная даже. Волосы светлые, но с медным отливом, у Лейсан были волосы, пожалуй, как у сестры, русые. Глаза этой отдавали легкой зеленью. Вроде смотришь – серые, а приглядишься и замечаешь зеленые искорки.

Еще он заметил морщинки. Не возрастные, а мимические, но очень говорящие. Эта девушка много хмурилась, плакала и редко улыбалась. Даже сейчас, удивляясь его вниманию, она улыбается, извиняясь, словно заранее признавая, что успела провиниться.

– Как вас зовут?

Она вздрогнула.

– Не пугайтесь. Ваша сестра называла ваше имя, но я забыл. Простите меня.

Девушка обняла стаканчик с кофе двумя ладонями и снова сверкнула на него зелеными искрами, словно намекая, что она не простой человек, а лесная нимфа.

– Айша.

– Айша, – повторил он. – Я очень соболезную вашей утрате.

Уголки ее губ задрожали и поползли вниз. Айша даже не пыталась поблагодарить его за сочувствие.

– Еще ваша сестра сказала, что недавно вы потеряли мужа. Мне искренне жаль…

– А мне не жаль ни капельки. Он был плохим человеком, я не горюю о нем. Только о моей крошке, Гульназ.

Кадир был несколько удивлен, но, может, Айша с сестрой приехали из тех мест, где можно было осуждать действия мужчин?

– Я сегодня потерял жену, – тихо поделился он своим горем.

– О! Я вас понимаю… Это ужасно!

Кадир кивнул, продолжая выплескивать свое горе:

– Сейчас больше всего хочется уехать и закрыться в самом глухом месте, в самом отдаленном доме в горах, но я не имею права… Семья скорбит, и я обязан остаться и оказать им поддержку.

Ответом было сдавленное рыдание.

– Я завтра заберу свою малышку, но я не хочу ее везти домой. Я навсегда оставила то место. И здесь не могу схоронить ее, потому что не останусь в столице… У меня нет дома и места, где я могу упокоить доченьку и навещать ее каждый день, приносить цветы и игрушки… А ваша жена будет подле вас. Пусть на кладбище, но рядом.

– Это плохая замена. Меньше месяца назад она родила моего сына. Теперь он остался без матери. И я не смогу носить его на кладбище, там она все равно не даст ему материнского тепла.

Айша разрыдалась, расплескивая кофе из стаканчика. Кадир подхватил девушку под локоть, забирая стакан и помогая присесть в кресло у стены. Протянул Айше салфетки, но она сразу закрыла ими глаза и хлюпающий нос, даже не думая стереть с рук пролитый кофе.

Кадир сам, не спрашивая позволения, промокал салфеткой полупрозрачную белую кожу с просвечивающими голубыми венками, практически борясь с искушением наклониться и коснуться их губами, почувствовать живое биение пульса под этой тонкой кожей.

– С-спасибо, – прошептала Айша, отнимая у него свои руки и снова вытирая глаза и нос.

– Это будет грубо и несвоевременно, но я спрошу. Мы ищем кормилицу моему сыну. Женщину из приличной семьи… С молоком, – Кадир смутился, скользнув взглядом по полной груди Айши и видя мокрые пятна у сосков.

Девушка прижала руки к груди, прикрываясь от его взгляда, а Кадир невольно облизнулся.

Нет, у него на уме ничего такого не было, просто… Это получилось инстинктивно.

– Я мог бы взамен предложить вам дом в хорошем, устроенном городе, где вы могли бы осесть. Достойное жалованье за помощь.

– Что вы, я не смею… Я не могу.

– Недалеко от дома находиться кладбище, – уже другим сдавленным тоном произнес Кадир. – Вы смогли бы постоянно навещать Гульназ, носить ей цветы и игрушки. А я ходил бы с вами, навещал жену и любимую…

Тут голос Кадира сорвался. Он не хотел этой девушке рассказывать свою историю, когда он вынужден оплакивать сразу двух не чужих ему женщин. Айше точно этого знать не надо.

– Спасибо, господин. Но я прибилась к сестре и матери, и без них не смогу принять предложение. А с ними я стану вам обузой, а не помощницей.

– Ничего подобного. Да, мама?

Кадир вздрогнул, потому что сейчас за его спиной опять доносился голос Лейсан, но стоит только обернуться, и зачарование пройдет, потому что Лейсан нет, ему всё мерещится.

– Если господин не против, что мы все переедем в его дом, – заговорила их мать, но девушка с голосом и волосами Лейсан прервала.

– Зачем же нам всем переезжать в дом господина? Мы сможем купить маленький домик в их славном городе, а я буду приходить и помогать сестре нянчить мальчика.

Кадир настороженно посмотрел на девушку, медленно поднялся с кресла, та сразу же протянула руку и представилась:

– Я сестра Айши, Ясмин. А это наша мама.

Кадир пожал протянутую руку, но не улыбнулся:

– Откуда вы знаете, что у меня сын? Я вам этого не говорил.

Ясмин дрогнула, ее мать беспокойно забегала глазами то на дочь, тона Кадира.

– Я случайно услышала ваш разговор с пожилой женщиной. Она точно сказала про внука. Я просто предположила, что она ваша мать, значит, ее внук – ваш сын.

Ясмин улыбнулась, ее мать успокоилась, а Кадир снова посмотрел на Айшу. Та осталась сидеть, сжимая в руках смятые салфетки.

Это странно, очень странно, но его раздирает от необходимости потакать своим желаниям. И сейчас он желает только одного, чтобы эти две девушки, одна с улыбкой Лейсан, другая с голосом Лейсан, жили в его доме.

Может, тогда он перестанет видеть призраков?

– Договорились. Я буду рад, если Айша и вы поселитесь в нашем особняке. А вашей матери я лично подберу и куплю домик или квартиру.

– Это будет самое лучшее! – воскликнула Ясмин, порываясь броситься Кадиру на шею, но тут же осеклась, просто улыбаясь ему благодарной улыбкой.

– Хорошо… Тогда получайте все необходимое здесь, я распоряжусь о перевозке тел и подготовке мест захоронения.

Айша снова всхлипнула и уткнулась в салфетки, Ясмин поблагодарила, а Кадир пошел к матери, чтобы обрадовать ее новостью. Он нашел кормилицу, и она едет с ними в особняк.