Преданные души

Положив голову на лапы, Волк лежал под забором, возле самых ворот, и терпеливо наблюдал за суетой людей, покидающих дачный посёлок. Мужчина и женщина быстро входили во двор и выходили из него, неся раздутые сумки и пакеты. Возле распахнутых ворот стояла почти полностью загруженная машина. Сборы подходили к завершению. Это должно было неизбежно случиться в ближайшие дни. Уже пару недель как облетели все листья с деревьев в садах, а ночью опускались заморозки и покрывали землю и почерневшие кусты осенних цветов серебристым инеем.

Большинство обитателей дачного посёлка уже давно перебрались на городские квартиры. Мужчина и женщина были одними из немногих, кто задерживался здесь до морозов. Волк знал, что за сегодня и завтра посёлок почти полностью опустеет. Останутся лишь несколько одиноких хозяев, коротающих холодные зимы в своих дачных жилищах.

– Вот, Волк, держи! – Женщина подошла к Волку и высыпала на землю перед его мордой кости, кусочки мяса, обрезки колбасы и хлеба. – Желаю тебе пережить и эту зиму. Пусть она будет не очень суровой. До встречи весной!

Знакомые слова, которые Волк слышал уже четвёртый год. Женщина потрепала Волка по большой лохматой голове, села в машину, и та медленно тронулась по грунтовой дороге, увозя людей, с весны до осени подкармливающих Волка. С их отъездом наступали тяжёлые голодные месяцы выживания в опустевшем посёлке. Нет людей – нет и еды. Волк уже хорошо это усвоил. Он с тоской посмотрел вслед скрывшейся за поворотом машине. Да, именно с тоской. Обиды он на людей не держал, хотя поначалу и не мог понять, почему бы им не посадить его в машину и не увезти с собой в далёкую загадочную «квартиру в городе». Но старик Рекс объяснил ему всё ещё в первую зиму.

– Понимаешь, Волк, – почёсывая лапой зудящее ухо, говорил Рекс, – таких больших псов люди держат в квартире только в одном случае – если они породистые.

– А я, получается, беспородный?! – с молодой горячностью вскидывался Волк.

– Ты-то? Наоборот, – смеялся Рекс. – Слишком много пород в тебе намешано. Похоже, в твоих предках побывали и алабаи с овчарками, и хаски, и даже волки. Вот люди и не могут определиться. А уж как представят, сколько тебе нужно еды для прокорма… Не говоря о колтунах шерсти, которые им придётся собирать по всей квартире. Так что твой дом – улица. Если научишься добывать еду – не так уж и плохо…

Той зимой старик Рекс околел, и Волк, неожиданно для самого себя стал вожаком небольшой стаи. Весной она разбредалась, пристраиваясь к дворам и околачиваясь возле открывающихся маленьких торговых точек. А с наступлением морозов собиралась возле Волка с надеждой пережить зиму.

В ближайших кустах послышался шорох, и оттуда медленно вышел на полусогнутых лапах чёрный короткошерстный Пит. Он с трудом заставил себя оторвать голодный взгляд от еды, лежащей перед Волком, и мелко забил по бокам тонким хвостом:

– Приветствую, Волк.

Волк не ответил, только поднялся, потянулся и зевнул, демонстрируя длинные клыки и широкую спину. Он недолюбливал Пита, вторую зиму прибивающемуся к его стае. Тот иногда подличал, потихоньку утаскивая еду у других, а если сам находил падаль – съедал втихаря, не желая делиться.

– На этой улице и соседней уже никого не осталось, – продолжил Пит и языком подхватил капнувшую слюну. – Я два дня ничего не ел.

Вместо ответа Волк лапой отделил от кучи съестного кусок хлеба с парой косточек и подвинул в сторону Пита.

– Спасибо, Волк, – Пит набросился на подношение и с жадностью проглотил его за секунды. – А можно мне ещё немного?

– Нет, – спокойно ответил Волк, – к вечеру должны собраться все. Тогда и решу, кому сколько достанется.

Справедливый делёж еды входил в обязанности вожака стаи, и Волк всегда относился к нему ответственно.

Короткий день промелькнул незаметно, быстро стемнело. Прозрачный воздух словно зазвенел от мороза, а в чёрном небе яркими огнями засияла россыпь звёзд. К месту сбора стаи приковыляла старушка Жуля, следом за ней явились Уголёк и Шпик. Они привели маленькую рыженькую собачонку, которую между собой называли Масей. Мася робко жалась к тёмно-коричневому Угольку, а при виде Волка вообще легла на землю и поджала короткий хвостик.

– Новенькая, значит, – проговорил Волк, обнюхивая Масю. – Дай угадаю: люди сегодня уехали, а тебя с собой решили не брать?

– Нет-нет, вы не подумайте, они очень хорошие, – с жаром заговорила Мася, поднимаясь. – Они были так добры ко мне. Подобрали весной щенком, кормили. Со мной играли дети. Просто они очень торопились и нечаянно забыли меня. Но я уверена, что завтра они спохватятся и вернутся. Мне бы просто переночевать… Одной совсем страшно на пустой улице. Тем более рядом с лесом…

– Мне жаль разочаровывать тебя, – усмехнулся Волк, – но Уголёк думал так же, когда его оставили бывшие хозяева. Твои люди наигрались и бросили тебя. Иногда они так поступают. Что ж, добро пожаловать в мир беспризорных собак. Я – Волк, если останешься в моей стае, то сможешь прожить до весны.

– До весны? – Мася помотала головой. – Вот увидите – завтра, ну в крайнем случае, послезавтра, меня заберут.

– Как скажешь, – хмыкнул Волк. – Они хоть накормили тебя перед отъездом?

– Конечно, – закивала Мася. – Оставили так много, что хватило даже Угольку и Шпику.

– Отлично. Значит, половину еды оставлю на завтра, а вторую половину разделю с Питом и Жулей. Остальные, если явятся, потерпят.

Но Рокки и Дора с Айкой пришли утром, когда небо начало светлеть. От них вкусно пахло прогорклым салом и кашей с тушёнкой.

– Волк, дружище, ну прости! – дружелюбно осклабившись, завопил Рокки, песочный кобель с длинной шерстью в мелкую кудряшку. – Не удержались и всё сожрали сами! Наелись от пуза в последний раз!

– Молодцы, – спокойно ответил Волк. – Три дня не участвуете в дележе.

– Может, два?

Дора ласково потёрлась носом о шею Волка. Прошлой ранней весной у них были совместные щенки, четыре весёлых крупных карапуза. Они куда-то бесследно исчезли, когда в дачный посёлок съехались люди. Волк с Дорой искали щенков повсюду, идя по запаху. Запах обрывался в лесочке, у болотистой запруды. Место было гнилое, с пузырящейся тёмной водой у коряг и со стойким запахом тины. Собаки сюда ходить не любили даже в жаркие сухостойные дни. Им казалось, что в запруде притаились какие-то болотные твари, поджидающие случайно забредших путников, чтобы утащить их в зловонную жижу. Зачем люди отдали тварям щенков, Волк с Дорой не понимали и долго горевали. А потом вдруг исчезли из посёлка Дора, Айка и Жуля. Волк снова ходил к запруде, думая, что их тоже отдали болотным тварям, но спустя два дня подружки появились со странными цветными украшениями на ушах. Все три рассказывали, как их баловали и вкусно кормили в незнакомом месте, но щенков с тех пор ни у одной не было.

– Правила для всех одинаковы, – Волк ласково куснул Дору за ухо. За то, что свисало как у беспородной дворняги. Второе у неё красиво стояло, точь-в-точь как у немецкой овчарки. И сама Дора была вылитой немецкой овчаркой, только немного мелковатой. Из-за повисшего уха её отбраковал прошлый хозяин и отдал хорошему знакомому. Тот посадил Дору на цепь, приказав сторожить огород, а сам мог не появляться по несколько дней, не думая, что собаке нужна вода и еда. Полумёртвую Дору обнаружила Айка, светло-коричневая дворняжка, перегрызла её ошейник и вызволила из рабства. С тех пор они были неразлучны, лишь ненадолго расставались на период рождения щенков.

– Ну что ж, теперь все собрались, – Волк оглядел свою стаю. – Думаю, напоминать о правилах не стоит. Новенькой расскажете сами…

– Нет-нет, – замотала Мася головой. – Я не новенькая. Я сейчас вернусь к своему двору. Меня скоро заберут.

– Делай, как знаешь, – хмыкнул Волк. – У нас лежбище на северной окраине посёлка, под террасой старого заброшенного дома. Найдёшь, если захочешь.

Мася кивнула и мелко засеменила, поджав хвостик. Стая проводила её насмешливыми взглядами.

– Сегодня же прибежит обратно, – зевнув, заметила Дора. – Дурочка молодая.

– Не смейся над ней, – глухо проговорила Жуля. – У неё впереди ещё жестокое разочарование.

– Лишь бы пришлых чужаков не встретила, – вздохнул Уголёк. – Порвут…

– Чужаки и нам не нужны, поэтому сегодня обходим территорию и помечаем границы, – велел Волк, и стая послушно последовала за ним.

День пролетел быстро, а к ночи все забились под деревянный настил террасы. Даже приползла трясущаяся от холода и голода Мася. Она быстро проглотила выделенный Волком кусочек чёрствого хлеба с колбасной шкуркой и заскулила жалобно и надрывно.

– Да замолчи ты уже! – клацнула зубами в её сторону Дора. – Нам в стае нытики не нужны.

– И правда, не стоит так грустить, – возле Маси разлёгся Уголёк и подставил ей тёплый бок в ярко-рыжих подпалинах. – Жизнь очень переменчива. Расскажу-ка я историю о том, как иногда везёт нашему брату…

Друг

Запах манил, кружил голову и заставлял в волнении биться сердце. Ричи в нетерпении заскулил, высунув голову в приоткрытое окно машины. Оттолкнулся задними лапами от сидения, протиснулся через щель и выпрыгнул на асфальт. Уловил направление запаха и помчался ему навстречу. Хозяин стоял возле киоска, спиной к Ричи, и ничего не заметил. Ричи пересёк дорогу, пробежал вдоль дома и свернул за угол. Обоняние охотничьей собаки вело его лучше компаса. Наконец он выскочил на площадку перед домом и увидел её – прекрасную незнакомку с пленительным ароматом. Ричи бросился к ней, но внезапно был остановлен сильным ударом в бок.

– Ты кто такой? – оскалив зубы, рявкнул на него большой чёрный пёс.

– Простите, – попятился Ричи, – я только познакомиться… Вон с той рыженькой…

– Вы слышали, ребята? – Чёрный обернулся, и Ричи заметил ещё двух крупных псов, злобно глядящих на него. – Он только познакомиться…

– А в чём дело? – Ричи смело шагнул вперёд.

– Это наша территория! Убирайся!

Чёрный угрожающе клацнул зубами, а двое его приятелей набросились на Ричи. Тот попытался дать бой, но силы были неравными. Один из псов вцепился зубами в его ухо, второй – больно укусил за бок, и Ричи решил спасаться бегством. Он мчался, не разбирая дороги, а по пятам его преследовали лающие псы. Наконец погоня прекратилась, и Ричи остановился, тяжело дыша. «Еле спасся, – подумал он и неожиданно похолодел от ужаса: – Хозяин!» Ричи огляделся – вокруг всё было незнакомым – дома, деревья, люди. В панике он бросился сначала в одну сторону, потом – в другую. Затем выбежал к дороге, но испугался проносящихся машин. Снова вернулся к домам и побежал вдоль них, принюхиваясь. Всё было тщетно – Ричи понял, что потерялся.

До самой ночи он бегал по улицам, разыскивая хозяина. Возле киоска при дороге он уловил его слабый запах, но из темноты донеслось угрожающее рычание, и Ричи стремглав побежал прочь. Вдалеке сверкнули яркие фары автомобиля. «Это хозяин!» – подумал Ричи и радостно метнулся навстречу. Сильный удар подбросил его в воздух, заставил перекувыркнуться несколько раз и упасть на обочину. В голове вспыхнули на мгновение яркие звёзды, а потом наступила глубокая ночь…

***

– Эй, ты живой? 

Кто-то лизнул нос Ричи, и он открыл глаза. В свете луны вырисовывалась фигура небольшого пса, стоящего рядом и с любопытством принюхивающегося к нему.

– Кажется, да, – прошептал Ричи, попытался подняться и заскулил от боли, пронзившей обе задние ноги и половину туловища.

– Что с тобой? – спросил незнакомец.

– Меня сбила машина. Больно-то как, – завыл Ричи.

– Ты не умеешь переходить дорогу? – удивился пёс.

– Только с хозяином, на поводке, – вздохнул Ричи.

– У тебя есть хозяин? – воскликнул пёс. – Тогда что ты здесь делаешь один, ночью?

– Я потерялся, – всхлипнул Ричи и рассказал незнакомцу свою историю.

– Ты поступил глупо.

– Знаю, – вздохнул Ричи, – но разве ты никогда так не делал?

– Я?! – Незнакомец грустно рассмеялся. – Не все такие счастливчики, как ты. Если бы у меня был хозяин! Но простым дворнягам редко выпадает такая удача.

– Прости, – Ричи почувствовал неловкость.

– Ладно уж, – махнул лапой пёс. – Давай посмотрим, что у тебя.

Он принялся осматривать Ричи, трогая его носом, и почти на каждое прикосновение Ричи отзывался громким повизгиванием.

– Дело плохо, – пёс задумался. – Добывать еду ты не сможешь.

– Пить хочется, – Ричи тяжело задышал и высунул язык.

– Я живу вон в тех камышах, – незнакомец указал в темноту. – Там есть несколько луж. Придётся к ним добраться.

Он аккуратно ухватил Ричи зубами за шкирку и принялся тащить его вперёд. Ричи скулил от боли, но терпел, изо всех сил помогая передними лапами. Наконец им удалось добраться до ближайшей лужи, и Ричи с наслаждением напился воды, пахнущей тиной.

– Спасибо, друг, – поблагодарил он незнакомца.

– Как хорошо ты меня назвал. Друг… У меня ещё никогда не было имени, – ответил тот. – А тебя как зовут?

– Ричи.

С этого момента Друг взял на себя заботу о Ричи. Целыми днями он бегал по округе, стараясь добыть пропитание им обоим. Лучшие кусочки он приносил Ричи, обходясь тем, что останется, а прохладными ночами грел его теплом своего тела. Они подолгу беседовали, рассказывая о своих жизнях, таких разных до недавнего времени. Ричи с гордостью показывал свой ошейник – символ прошлой беззаботной жизни с хозяином, а Друг с интересом принюхивался к запаху незнакомого человека.

Так прошло несколько дней. Однажды Друг спешил к ближайшему магазину, надеясь жалостливым видом выпросить у кого-нибудь еды, как вдруг его внимание привлёк мужчина, останавливающий прохожих. Друг принюхался. От мужчины исходил запах ошейника Ричи, и пёс решительно зашагал навстречу запаху…

***

– Вам не встречался этот бигль? – Александр показал фото Ричи очередному прохожему. – Он потерялся здесь четыре дня назад.

Тот, как и все, отрицательно покачал головой. Александр тяжело вздохнул. Зачем только он остановился тогда у киоска купить воды? Кто мог подумать, что Ричи выскочит в приоткрытое окно? Долгие поиски пока ни к чему не привели. Все столбы обклеены объявлениями о пропаже, размещены статьи в соцсетях, но о Ричи нет известий. Неожиданно его внимание привлекла небольшая коричневая дворняга, остановившаяся рядом.

– Может, тебе известно, где мой Ричи?

Пёс навострил уши, гавкнул и пробежал несколько шагов, словно зовя мужчину за собой. У Александра в волнении забилось сердце, не раздумывая, он бросился за дворнягой. Пёс бежал впереди, постоянно оглядываясь, и через некоторое время Александр вышел к пустырю, заросшему камышами. Там, среди примятой травы возле небольшой лужицы, его радостным визгом приветствовал лежащий Ричи.

– Ричи! Родной мой! – Александр схватил любимца, и тот заскулил от боли. – Прости, ты ранен? – Мужчина бегло осмотрел его. – Скорее к ветеринару!

Прижимая к себе Ричи, Александр поспешил к машине, а вслед ему с грустью смотрела коричневая дворняга…

– Вашему Ричи повезло. – Ветеринар подошёл к Александру. – Внутренних разрывов и кровотечений нет. Переломы и множественные гематомы, но это заживёт. Сегодня он побудет в клинике, а завтра сможете его забрать. Лечение продолжите дома.

– Спасибо, – Александр пожал врачу руку.

Друг брёл к своим камышам. Ему было грустно и радостно одновременно – он снова остался в одиночестве, зато хозяин нашёл Ричи. Неожиданный призывный свист заставил его остановиться. Навстречу шёл мужчина, в котором Друг узнал хозяина Ричи. Тот подошёл к нему, присел рядом и погладил по голове.

– Спасибо тебе, ты спас моего Ричи, – проговорил Александр. – Я буду звать тебя Дружок. – Пёс радостно завилял хвостом. – Пойдём со мной. Завтра Ричи вернётся домой и будет счастлив увидеть там своего верного друга.

Мужчина надел на Дружка ошейник, и в ту же секунду на одну счастливую собаку в мире стало больше.
***

В зимнее время в опустевшем дачном посёлке оставался работающим только один магазин, да и то его двери открывались лишь два раза в неделю. В эти дни Волк приводил свою стаю к магазину в надежде на щедрость приезжающей специально из города хозяйки лавки и нескольких обитателей посёлка. Иногда хозяйка выносила собакам испорченные продукты, и тогда Волк позволял стае наесться досыта, а иногда не перепадало почти ничего, кроме пары консервов или нескольких сухарей, оставленных собакам покупателями.

Мася больше не скулила, она уже смирилась с тем, что её бросили, и старалась держаться поближе к Угольку. Даже Дора перестала насмехаться над ней. Зато Пит становился с каждым днём всё невыносимее и часто получал от Волка оплеухи.

– Ну что мы тут сидим? – Пит бегал, путаясь у всех под ногами и облизываясь.– Надо выходить на большую дорогу и там попытать счастья.

– Чего ты ждёшь от большой дороги? – лениво спрашивал Волк. – Здесь мы всё знаем, есть надёжные места для ночёвки, и кое-что перепадает из еды.

– Я хочу обрести хозяина! – взвизгивал Пит. – Как в той истории, которую нам рассказывал Уголёк две недели назад! Надо идти туда, где ездят машины!

– Эта история точно не про тебя! – Пита толкнул носом в бок Рокки. – Там пёс помогал другому и всё делал ради его спасения. А ты… Ты вчера первый заметил дохлого воробья и схрумал его вместе с перьями, не считаясь с правилами стаи!

– Я есть хотел! – огрызнулся Пит.

– Мы все хотим, – отозвалась Айка, – но должны делиться со стаей, иначе кто-то не дотянет до весны.

– Поэтому и надо идти к большой дороге! Там едут люди! Много людей!

– Думаешь, им есть дело до каких-то бродячих псов? – встрял в разговор обычно помалкивающий Шпик. Мордочка с тонким вытянутым носом придавала ему хитроватый вид, глаза смотрели с прищуром, и от этого казалось, что Шпик потихоньку наблюдает за всеми. – Где поджидает нас судьба – мы не знаем. А встретить хозяина можно везде. Да вот хоть возле нашего магазина…

– Что же мне с тобой делать? – оглядываясь, спрашивала Надежда  у псины,  бегущей следом.

Но псина только просяще заглядывала в глаза и виляла хвостом, не отставая ни на шаг. «Ладно, сейчас подойдём к дому – вынесу ей какой-нибудь еды за ворота. Накормлю бедолагу – с тем и расстанемся», – думала Надежда, идя по узенькой улочке небольшого пригородного посёлка, в котором жила с мужем и сыном.

В посёлке у них был свой домик с небольшим участком в шесть соток, на котором Надежда душой отдыхала от городской суеты. Правда, немного неудобно было добираться в город на работу – пятнадцать минут пешком до электрички (машину Надежда не водила принципиально, от городского движения у неё начинались «нервы»), а потом ещё полчаса в заполненном вагоне – но оно того стоило.  Воздух за городом был гораздо чище, а маленького садика, нескольких  цветочных клумб и огородика с клубникой и зеленью оказалось достаточно, чтобы и рукам дать заботу и не переутомиться. Почти в каждом дворе по соседству разводили свиней, многие держали коз, а некоторые даже коров. Но всё это требовало больших забот и сил, чего у Надежды и её семьи не было. Работа отнимала много времени, пятнадцатилетний сын учился в городе в старшей школе и возвращался поздно вечером. Парнишка занимался спортом и занятие хозяйством его не привлекало. Муж Виктор был хозяйственным, работа в руках у него спорилась, но он ездил по стране дальнобойщиком и иногда дней по десять бывал в рейсах. Потому и ограничилась Надежда только небольшим курятником, где обычно держала красивого голосистого петушка и десять-двенадцать курочек для свежих яиц.

Надежда подошла к своей калитке и остановилась. Участок огораживал невысокий заборчик. У них в посёлке было принято так же, как раньше в деревнях, ставить низкие заборы, а калитки, ведущие во двор, никто не запирал. Воровства не наблюдалось, и каждый мог запросто, по-соседски, зайти в чужой двор.

– Подожди меня здесь, – сказала Надежда псине, открывая калитку.

Псина послушно осталась сидеть за забором.

Надежда вошла в дом и сразу же прошла на кухню. За столом сидел муж, прихлёбывая горячий чай и просматривая газеты. Два дня назад он вернулся из рейса и теперь был дома в ожидании нового заказа. Он с удивлением посмотрел на Надежду, которая достала суп из холодильника и начала его наливать в старый пластиковый судок.

– Надюня, кого это ты потчевать собралась? – спросил муж.

– Ты понимаешь, Вить, – проговорила Надежда, старательно выкладывая в судок побольше гущи из супа, – перед входом в магазин сидела собачонка. Я её здесь никогда раньше не видела. Пришлая, наверное. Худющая, рёбра торчат, а глаза умные и просящие. Сидит и каждому выходящему из магазина в лицо заглядывает – есть хочет. Я вообще-то за стиральным порошком ходила. Вышла с пакетом и говорю ей: «Бедняжка! Голодная, наверное?» Так она тут же за мной увязалась и до самого дома шла. Накормлю её, и пусть бежит себе дальше с Богом! – С этими словами Надежда вышла из кухни, неся в руках судок, доверху наполненный супом.

Псина прилежно сидела перед калиткой. Увидев Надежду с супом, радостно завиляла тонким хвостом и начала чуть поскуливать.

– Вот, ешь! – сказала Надежда, ставя судок под заборчик.

Псина жадно набросилась на еду, а Надежда развернулась, прикрыла за собой калитку и вошла во двор. Там, на огороженном небольшом участке копошились куры. Среди них, тоненько попискивая, бегали девять цыплят. Суетливая наседка постоянно квохтала, созывая к себе поближе непоседливые пушистые комочки. Начало мая в этом году выдалось очень тёплое, и Надежда не боялась, что цыплята могут замёрзнуть. Но была другая беда. Надежда тяжело вздохнула. Проклятые крысы! Вот и сегодня утром не досчиталась ещё двух малышей. Только несколько пёрышек нашла утром в курятнике. У соседей прямо через забор свинарник. Крысы к ним так и лезут, привлекаемые запахом лёгкой еды и навоза. А теперь, когда вылупились цыплята, повадились и в курятник к Надежде. Кур они не трогают – те слишком велики для них. А вот малыши становятся лёгкой добычей. Как эти твари пролезают – невозможно понять! Виктор несколько раз прошёлся по всем щелям-закоулкам в курятнике. Всё тщательно заделал, но они как-то пробираются внутрь и каждую ночь съедают одного-двух цыплят. Так через неделю не останется ни одного цыплёнка!

Для начала мая было душновато. Воздух словно завис в тревожном ожидании, на лбу у Надежды выступили бисеринки пота. «Неужели к ночи гроза будет, первая в этом году? – беспокойно поглядывая в небо, подумала Надежда. – Хоть бы Серёжа успел из города вернуться». Она вошла в дом и занялась обычными пятничными делами. В пятницу Надежда всегда старалась приготовить еды на выходные, чтобы выгородить себе два дня для занятий по хозяйству во дворе и для отдыха.

В привычных хлопотах время летело незаметно. Предчувствие не обмануло Надежду –  за окном начало резко  темнеть от наползающей на небосвод низкой тёмной тучи. Окно в кухне было раскрыто, и Надежда слышала далёкое глухое ворчание приближающейся грозы.

– Всем привет! – Серёжа, как обычно, молодым шумным вихрем ворвался в дом, внеся в него радость и беззаботность молодости. – Мам, привет! – он чмокнул маму в щеку, на ходу подхватил горячую котлету и откусил от неё сразу половину. – Па, я дома! – крикнул он в сторону комнаты, в которой отец смотрел телевизор.

Виктор вышел из комнаты в кухню, улыбаясь, пожал сыну руку. «Парню уже шестнадцатый год. Иногда ведёт себя, как взрослый мужчина, здраво рассуждает на разные темы, а иногда – как мальчишка. Бегает, суетится, прямо как сейчас», – думал Виктор, глядя на носящегося по кухне и подхватывающего на ходу  то котлету, то оладушек Серёжу.

– А что это у нас за чудо природы под калиткой? – едва прожевав, спросил Серёжа.

– Какое ещё чудо? – удивилась Надежда.

– Да сидит перед калиткой на страже собака неопознанной породы. Меня деловито обнюхала, пропуская во двор.

– Сидит-таки!? – всплеснув руками, удивлённо воскликнула Надежда. – Я думала, она поела и ушла давно.

– Не, ма, она там по-хозяйски обосновалась, – Серёжа рассмеялся. – А что, деловая умная собака! Давай возьмём к себе! У нас будка во дворе пустует.

– Ни за что! – сказала, как отрезала Надежда. – Так, всё! Быстро всем ужинать, пока Серёжа сухомяткой живот не набил.

После ужина Надежда собрала остатки еды на салфетку.

– Пойду, отдам собаке! – сказала она Серёже.

– И я с тобой! – увязался за ней сын. – Взгляну ещё раз на это чудо природы.

Они вышли во двор. Тёмное небо надвинулось низко, часто сверкали молнии, и грохотало совсем рядом. На землю, прибивая пыль, падали редкие крупные капли дождя.

Собака лежала, свернувшись калачиком, перед калиткой. Увидев людей, она вскочила, радостно виляя хвостом и выжидающе заглядывая в глаза. Надежда положила перед ней салфетку с остатками пищи, и собака жадно набросилась на еду.

– Мам, гроза надвигается сильная, – сказал Серёжа. – Как она здесь будет?

– Как все беспризорные дворняги, – ответила Надежда, в глубине души жалея собаку, но не подавая вида. – Найдёт себе укрытие.

– А если она не уйдёт отсюда? Так и будет у нас под забором сидеть под проливным дождём? – не унимался Серёжа. – Давай, мы её хоть просто во двор пустим на одну ночь. У нас возле курятника навес, а захочет – в будку пустую залезет…

– А куры? – не сдавалась Надежда. – Она моих курей передушит.

– Да ты что? – удивился Серёжа. – Куры уже давно перед грозой в курятник попрятались, только дверь закрыть осталось. А утром, прежде чем их выпускать, собаку на улицу выпроводишь.

– Ну, не знаю… – начала было Надежда, но сильный раскат грома не дал ей закончить фразу. Надежда испуганно посмотрела в небо и приняла решение.  – Ладно, идём! – сказала она собаке, и та сразу же поняла, прошмыгнула в калитку и нерешительно остановилась посреди двора.

– Вот здесь навес, – поясняла Надежда собаке, торопливо проходя к курятнику и запирая дверь, – а там – пустая будка. Есть где от грозы укрыться, разберёшься.– Надежда внимательно наблюдала за собакой. Та подошла к курятнику, обежала вокруг него, тщательно обнюхивая территорию, и улеглась рядом под навесом. – Вот и молодец. – Надежда быстро пошла в дом, спасаясь от усиливающегося дождя.

В комнате муж и сын что-то весело громко обсуждали, но, когда она вошла, сразу же замолчали, только перемигнулись между собой. «Какой-то сговор от меня задумали», – весело подумала Надежда, делая вид, что ничего не заметила. Она взяла набор для шитья, уселась в своё любимое кресло и занялась починкой рубах сына и мужа. Они посидели несколько минут в молчании, а потом Виктор, слегка кашлянув, начал издалека:

– Какая гроза надвигается…

– Да, сильная, – не отрываясь от работы, подтвердила Надежда.

– Всякая животинка сейчас укрытие ищет, – Виктор взглянул на жену. – Вот ты, Надюня, добрая душа! Пустила собачку во двор, будет ей, где от грозы укрыться!

– Витя, – Надежда строго посмотрела на мужа, – она утром отправится на улицу.

– Да, душа моя, никто не спорит. Как ты решишь, так и будет, – вздохнул Виктор. – А Серёже собачонка приглянулась. Говорит, такие у неё глаза умненькие, да и морда умилительная.

– Серёже все собаки нравятся, – Надежда взглянула на сына. – Мне хватило того спаниеля, которого он в последний раз приволок… Терминатор, а не собака. Сколько он беды во дворе натворил, – Надежда сокрушённо покачала головой. – Сколько кур передушил, подлец!

– Ну, мама! –  воскликнул Серёжа. – Ну, согласен, спаниель был моей ошибкой…

– А яйца воровал прямо из курятника! – не слушая сына, продолжала перечислять Надежда. – Зайду, бывало, только пустые скорлупки собираю! А что он с моими клумбами вытворял! Ямы рыл, розу английскую с корнем выкопал! Нет уж! Я его тогда молодой сотруднице еле пристроила, убедила, что он будет прекрасной игрушкой для её детей! Этот пёс у меня надолго отбил охоту собак во дворе заводить! Даже не уговаривайте! Моё слово твёрдое!

Утром Надежда по привычке, несмотря на выходной, встала рано. Потягиваясь со сна, выглянула в окно. Гроза действительно пронеслась сильная, но недолгая. Уже к часу ночи всё затихло, раскаты умчались куда-то на запад, дождь перестал барабанить по крыше. Небо было ясно-синее, умытое. Яркая майская зелень, напоённая свежим ливнем, играла красками на утреннем солнце. Надежда набросила лёгкую шаль на плечи и пошла выпускать курей из курятника.

Открыв входную дверь дома, Надежда остолбенела от неожиданности. Прямо на крыльце перед дверью, аккуратно сложенные друг к дружке, лежали три мёртвые крысы. Вчерашняя собака сидела рядом с ними. Увидев Надежду, она вскочила и завиляла хвостом, преданно заглядывая ей в глаза.

– Это что такое? – воскликнула Надежда. – Где ты их нашла?! Или это ты их?! – Она растерянно оглянулась, а потом закричала вглубь дома: – Витя-я! Иди сюда, да поскорей!

Сонный Виктор прямо в одних трусах выбежал к жене:

– Что случилось, Надюня?

– Вот, посмотри! – Надежда подвинулась в дверях, давая возможность мужу посмотреть на крысиные трупы.

– Ух ты! – воскликнул Виктор. – Это кто ж нам подложил? – Тут его взгляд упёрся в радостно виляющую хвостом собаку. – Неужели это собака их придушила? Надя! – Он повернулся к жене. – Если это собака-крысолов – так ей цены ж нету!

– Это ещё неизвестно, – резонно заметила Надежда, – может, она дохлых насобирала и под дверь к нам притащила.

– Надюня, я вчера лично работал во дворе и трёх дохлых крыс просмотреть не мог! Говорю тебе – это собака с ними разделалась!

– Цыплята! – вдруг вспомнила Надежда и побежала открывать курятник.

Куры радостной квохтающей гурьбой высыпали во двор. Петух широко захлопал крыльями и ликующе закукарекал. Степенно вышла квочка, ведя за собой пищащих цыплят.

– Один…три…шесть…девять, – считала Надежда. – Неужели все на месте? – Она пересчитала ещё раз. – Девять. Витя, сегодня ни одного цыплёнка не забрали!

Она с уважением и любопытством посмотрела на собаку, крутящуюся у её ног. Надежда быстро сопоставила дохлых крыс и спасённых цыплят. С этого момента судьба псобаки была решена.

– Хорошо, – сказала Надежда мужу и заспанному Серёже, тоже выскочившему во двор, – оставим эту собаку у себя. Но… – Надежда многозначительно подняла указательный палец, – даю ей неделю испытательного сроку. Если испортит клумбу или ещё как-нибудь проштрафится – продолжит путешествовать по улицам.

– Ура! – воскликнул Серёжа, подбегая к Надежде и целуя её в щёку. – Я знал, что ты самая добрая на свете!

– Да ладно тебе! – улыбаясь, отмахнулась Надежда. – Давай-ка, лучше обустрой ей место возле старой будки и придумай имя.

– А мы сейчас её спросим, какое имя ей нравится! – воскликнул Серёжа и начал громко называть собачьи клички: – Жучка! Тяпа! Жуля! Нора! …

Собака в это время крутилась у них под ногами, обнюхивая землю, и никак не реагировала на возгласы Серёжи.

– Аза! – сказала Надежда, и собака внезапно остановилась, подняла голову и завиляла хвостом.

– Аза! – повторил Серёжа, и собака подбежала к нему, заглядывая в глаза.

– Ну вот и имя она себе выбрала, – удовлетворённо сказал Виктор, похлопывая себя по животу. – За собачку я рад. А теперь, Надюня, корми нас с Серёжей скорей завтраком! А то на голодный желудок будкой заниматься тяжело!

Начало лета выдалось не очень жаркое. Тёплые дни сменялись прохладными,  пасмурными с весёлым летним дождиком.  За эти полтора месяца Аза отъелась, рёбра перестали торчать, даже спина расширилась, светло-коричневая короткая шёрстка переливалась на солнышке. Она была небольшой собакой, ростом чуть больше терьера, с умной, слегка вытянутой мордой. Когда Аза что-то внимательно рассматривала или слушала, уши у неё становились торчком, и только кончики слегка свисали вперёд. Это придавало ей «умилительное» выражение, как тогда ещё, в мае, заметил Серёжа.

Она с честью выдержала испытательный срок, назначенный ей Надеждой. Аза сразу же всей своей собачьей душой «прикипела» к своей хозяйке, ловила каждую её эмоцию, поняла все интонации её голоса. Поэтому быстро сообразила, чем хозяйка может быть недовольна, а что ей понравится. Она поняла, что клумбы пользуются особым вниманием Надежды, и старалась обходить их стороной. Куры – существа глупые, но безобидные, и Аза не обращала на них никакого внимания. Во дворе частенько появлялся кот Мурзик. Аза не любила котов, кот тоже не сильно обрадовался появлению во дворе собаки – он долго фыркал, сидя на заборе и не решаясь спуститься вниз. Но потом Аза увидела, что Надежда выносит коту еду, и поняла, что он тоже относится к тем существам, о которых хозяйка заботится. Поэтому между Азой и Мурзиком установилось негласное соглашение: кот держался от неё на почтительном расстоянии, а она старалась не замечать его.

Вот, собственно, и все взаимоотношения Азы с дворовым животным миром. Хотя нет, были ещё те твари, которые пробирались во двор по ночам – крысы. Но с ними у Азы были особые счёты. Этих тварей она возненавидела уже давно, всем своим собачьим нутром. Ещё будучи щенком, она часто встречала их возле мусорников и свалок, и они пугали её своими наглыми злобными глазками и хищными мордочками. Она долго их боялась, пока однажды, старая облезлая крыса не забрала у подрастающего щенка кость с остатками мяса. Какая-то необъяснимая злость заставила Азу подскочить к этой твари, занятой костью, и со всей силы стиснуть зубы у неё на шее. Сначала с омерзением, а потом с возрастающим удовлетворением Аза чувствовала, как тело крысы судорожно билось, пытаясь  выбраться из её крепких зубов. Крыса верещала, но собака не ослабляла хватку, пока тварь не затихла, а потом ещё пару минут держала в пасти обвисшее безжизненное тело. Это была её первая победа над тварями, которых раньше она так боялась. Страх перед ними ушёл – осталась ненависть. Кость стала первым добытым трофеем. Впоследствии Аза научилась быстро разделываться с крысами. В своей наглости они не замечали в этой небольшой собаке угрозы для себя и подпускали её очень близко. Аза делала стремительный прыжок и быстро сжимала челюсть на крысиной шее, легко ломая шейные позвонки. Придушенных крыс она всегда аккуратно складывала, одну возле другой, как бы оставляя зловещий знак другим крысам, которые обязательно появятся вслед за погибшими.

В первый же вечер своего пребывания во дворе у Надежды, Аза почувствовала ненавистный запах, который нельзя спутать ни с чем другим. Она ждала появления непрошенных гостей и сработала, как обычно, быстро и чётко. А потом она почему-то решила, что люди, которые её приютили, тоже боятся этих тварей, и решила показать им их мёртвыми. Потому и притащила дохлых крыс на крыльцо, чем заслужила уважение и тёплую будку. Теперь каждую ночь Аза была на страже, и почти каждое утро Надежда обнаруживала на крыльце то одну, то двух, а то и трёх задушенных крыс. Аза честно отрабатывала свою похлёбку.

Кроме любимой хозяйки Надежды, весёлого Серёжи и хозяина Виктора во дворе появлялись и другие люди. Людей было много. Они приходили и уходили. Поначалу Аза очень нервничала. Она считала, что должна охранять и защищать этот небольшой участок, огороженный забором, и людей, которые здесь живут.

Первой попала под Азину «горячую руку» соседка Маша. Она, как обычно, открыла калитку и вошла во двор, намереваясь пройти в дом к Надежде. Но к ней с угрожающим лаем подскочила Аза. Маша испугалась – она всегда спокойно входила во двор, но выскочившая на шум Надежда испугалась ещё больше, решив, что Аза покусает соседку. К счастью, у Азы хватило ума только угрожать непрошенной гостье. Потом сосед Гриша с соседней улицы зашёл как-то утром, когда никого не было дома, взять во дворе косу (он частенько так делал – утром брал косу или ещё какой инструмент, а вечером возвращал на место) и выскочил из калитки, как ошпаренный, а вслед ему нёсся Азкин лай.

Эти два случая заставили на семейном совете принять решение – утром пристёгивать Азу к цепочке возле будки, а вечером, когда калитка запирается, отпускать её свободно бегать по двору. Так и сделали, и посетители отныне могли спокойно входить во двор, не боясь нарваться на Азкины зубы. Аза только лаяла сильно поначалу, но потом привыкла, а вскоре уже и узнавала тех, кто был частым гостем в доме.

Соседка Маша нередко забегала к Надежде, то попросить чего-нибудь, а то и просто поболтать. Именно в её дворе был свинарник, из которого пробирались крысы, и тонкий собачий нюх по запаху сразу определял, кто войдёт в калитку.

Хозяин Виктор, возвращаясь после нескольких дней отсутствия, всегда приносил с собой множество запахов. Запах крепкого пота и табака смешивался с запахом солярки, мазута и каких-то масел. К этому добавлялись запахи совершенно неизвестных Азе мест. Иногда примешивались запахи фруктов, иногда рыбы. Когда Виктор отдыхал дома после рейсов, к нему частенько наведывались на посиделки приятели по работе: Жорик, Толик и Санёк. Жорик и Толик были приблизительно такого же возраста, что и Виктор. Пахло от них почти так же, как от Виктора, только у Жорика запах табака был другой, а от Толика табаком не пахло вообще – он не курил. Санёк был гораздо моложе этой компании, и сильный аромат одеколона перебивал у него все остальные запахи.

Ещё очень примечательным был сосед Николай. Он жил через несколько домов, но Аза даже на расстоянии научилась определять, когда Николай придёт в гости. Иногда по утрам в воздухе разливался острый запах чего-то забродившего. От этого запаха в носу у Азы делалось неприятно, она фыркала, пытаясь отогнать его. А к вечеру такого дня, как правило, заявлялся Николай. Ещё возле калитки он доставал из пакета бутылку с мутноватой жидкостью и кричал:

– Витя! Свежий и чистый, как слеза!

Они с Виктором усаживались в беседке и начинали пить из этой бутылки, быстро становясь не в меру болтливыми и весёлыми. А резкий неприятный запах, несущийся от них, заставлял Азу спрятаться подальше в будку.

Ещё во двор за различными инструментами заходил сосед Гриша, тот самый, которого Аза очень неприветливо встретила в первый раз. Он также бывал частым гостем на вечерних посиделках. Забегали ещё три соседушки по улице к Надежде, заходили пару ребят к Серёже в гости. Всех Аза изучила и запомнила, ни на кого злобно не бросалась. Могла только гавкнуть пару раз, предупреждая хозяев о визитёре.

Надежда с Виктором были людьми хлебосольными и гостеприимными. Каждую неделю по вечерам у них в беседке собирались по несколько человек из перечисленных выше. Иногда просто чаёвничали и вели неспешную беседу, а иногда к закуске и бутылочка на столе появлялась. Но каков бы не был разговор – о погоде, о политике, о неурожае или о рецептах, хозяева, как правило, на каждых посиделках с гордостью хвалились Азкиными способностями разделываться с крысами.

– Такая молодец наша Азочка! Крысам спуску не даёт! Все цыплята благополучно подросли с её появлением, – радостно сообщала Надежда.

– Ты смотри-ка, такая неприметная собачонка, а сколько пользы от неё, – прищурив мутный глаз на Азу, замечал Николай.

– Неужто и правду крыс душит? – сомневался, обычно помалкивающий Гриша.

–  Соседка, дай свою Азу нам во двор, хоть на неделю. Замучались мы с крысами, в дом постоянно лезут, – выпрашивала Маша.

– Ты же знаешь, не дам, и не проси, – качала головой Надежда. – Лучше вы заканчивайте свиней разводить. Летом вонища стоит, и мух пропасть!

– А чего вы так, Надежда Фёдоровна? – затягиваясь сизым дымом, говорил молодой Санёк. – Вы же на ней денег можете заработать. Сдавайте её в аренду. Аза ваша при работе, а к вам в карман денежка течёт.

– Ты чего, Санёк, несёшь?! – возмущённо вскидывался Виктор. – Как это животину в аренду сдавать? А если у меня жена вкусные борщи варит – мне её тоже в аренду сдавать?

– Да молод он ещё, Витя! – посмеивался Жорик. – Вот всё деньгами и измеряет.

– Азку нашу никому не дадим! – вставлял слово и Серёжа, если вечером был дома и присутствовал при разговоре. – Это она только для мамы старается. Правда, Аза?!

Аза виляла в ответ хвостом и заглядывала в лицо умными карими глазами. Она чувствовала, что говорят о ней, но сути разговоров не понимала.

Так или иначе, но про Азкины способности вскоре молва разошлась по всему посёлку и вышла за его пределы. Пару раз даже приезжали какие-то люди и просили Надежду продать им собаку. И деньги предлагали неплохие, как за породистую, с родословной. Надежда наотрез отказалась продавать Азу и очень просила больше не беспокоить её такими глупостями.

Был тёплый июньский день. Солнышко приятно пригревало, иногда прячась за лёгкими облачками. Надежда  с Серёжей с утра уехали в город, Виктор уже третьи сутки был в рейсе. Аза, по обыкновению, дремала возле будки. Лёгкий скрип калитки вывел её из дрёмы. Она открыла глаза и навострила уши. Во двор вошёл человек. Увидев его, Аза успокоилась – этого человека она хорошо знала, он был частым гостем во дворе. Она встала, потянулась, прогнув спину, и медленно пошла навстречу человеку, слегка повиливая хвостом. Лёгкая цепочка, тихо позвякивая, тянулась за ней, пока не остановила Азу в двух шагах от человека.

– Хорошая собака, – сказал человек, присев возле Азы. В одной руке он держал вкусно пахнущий кусок колбасы, а другая рука была спрятана за спиной. – Вот, держи! – Человек подбросил немного вверх кусок колбасы, и Аза, радостно подпрыгнув, подхватила его на лету.

В этот момент человек резким движением вытащил руку из-за спины, и Аза почувствовала, как что-то больно вонзилось ей сбоку, в правое бедро. Она заскулила, от неожиданности выронила колбасу и хотела зубами вцепиться в руку человеку. Но он вовремя отскочил, и Аза только в бессильной злости рванулась на цепочке. Пару раз она гавкнула, а потом почувствовала, что горло не слушается, перед глазами всё поплыло, лапы стали ватными. Сознание Азы стремительно заволакивал тёмный туман. Через несколько секунд обмякшая собака лежала, слегка подрагивая кончиками лап, у ног ухмыляющегося человека.

Из калитки дома Надежды и Виктора вышел человек и, воровато оглядываясь по сторонам, заспешил через дорогу. Тяжёлая спортивная сумка оттягивала ему руку. Он торопливо свернул в ближайший переулок к ожидавшему его серому внедорожнику.

– Вот, всё сделал, как вы велели, – сказал человек, с трудом ставя сумку на заднее сидение автомобиля и усаживаясь рядом.

Водитель обернулся и взглянул на человека тяжёлым недружелюбным взглядом.

– Покажи, – коротко бросил он.

Человек торопливым движением открыл змейку сумки, из открывшегося отверстия показалась морда безвольно лежащей собаки.

– Хорошо, – коротко бросил водитель. Он отсчитал несколько шуршащих бумажек и протянул человеку. – Бери и уходи.

Человек схватил бумажки, пересчитал их и возмущённо воскликнул:

– Это не та сумма, о которой мы договаривались! Здесь мало!

Водитель обернулся, недобрый прищуренный глаз уставился на человека, принёсшего сумку.

– Бери то, что даю. Остальное отдам, когда проверю её в действии. Где тебя найти – я знаю.  – Он слегка помял тяжёлые кулаки. – И не дай Бог, ты мне не ту собаку принёс…

Человек засуетился, пытаясь открыть дверь машины. Уже выходя, он обернулся и спросил:

– А она не помрёт? А?

– Тебе-то что до этого? – усмехнулся водитель. – Что? Совесть проснулась?

– Да нет, просто интересно, – пожал плечами человек.

– Проснётся через несколько часов. – Водитель нажал на газ, и человек едва успел отскочить в сторону от рванувшего с места внедорожника.