Предатель. Больше не твоя

Зал для совещаний гудел, словно растревоженный улей. Сотрудники перешёптывались, бросая тревожные взгляды друг на друга. Непрошеные слухи о возможном закрытии компании расползались со скоростью лесного пожара, сея панику и неуверенность.

— Как думаешь, нас всех уволят? — Катя нервно кусала ногти, её голос дрожал от волнения.

Я пожала плечами, массируя ноющую правую руку. Проклятый ящик, который Светлана якобы случайно уронила на мою кисть час назад, до сих пор давал о себе знать тупой болью.

— Не знаю. Чему быть, того не миновать, но очень хотелось бы сохранить работу.

— Да, очень желательно, — кивнула Катя, окидывая взглядом помещение. — Кстати, а новый начальник молодой?

— Только после меня, лохушка, — ехидно вмешалась Света. — Сначала я взгляну на него, и если…

— Тихо! — резкий шёпот Алексея прервал наш разговор.

Все непроизвольно подскочили с мест, только потом заметив вошедшего Всеволода Николаевича. Он стоял с неестественно широкой улыбкой, словно наслаждаясь всеобщим волнением. Смотрел на нас, будто оценивая, как быстро мы разбежимся, когда он объявит о закрытии. Или это просто игра моего воображения?

— Дорогие мои друзья, я принёс вам радостную весть! — Всеволод Николаевич сиял, словно рождественская ёлка. — Нашу компанию купил очень ответственный, порядочный и умный человек. Мы про него не раз говорили в прошлом, правда, не очень хорошими словами, — он подмигнул нам с хитрой улыбкой. — Он не раз оставлял нас с носом, уводил наши контракты. Но теперь, когда наша компания совсем просела, он возьмёт её в свои руки и увеличит наш доход. Точнее, ваш доход.

— Вы уходите? — подал голос Миша из рекламного отдела, известный своими сплетнями.

— Да, я продал компанию, вы, наверное, уже слышали. Мне пора на пенсию, да и нет того огонька во мне, чтобы поднимать вновь на ноги компанию. Уступаю молодому поколению. И не переживайте, никого не уволят, — он ласково улыбнулся всем.

Мы все с облегчением выдохнули. Никому не хотелось уходить с насиженного места. «Надеюсь, и меня не выкинут отсюда, когда узнают о моём прошлом, — думала я. — Я ответственный работник, и эта работа — моя единственная надежда выжить».

— Если будете добросовестно работать, — прозвучал властный и холодный голос, от которого моё сердце пропустило удар.

Ритм сердца мгновенно ускорился. Этот голос… Он был мне одновременно и знаком, и нет. Боясь подтверждения своих худших ожиданий, я посмотрела туда, куда были устремлены взгляды всех коллег.

В дверях стоял он — человек, которого я меньше всего хотела бы здесь увидеть. Человек, разрушивший мою жизнь два года назад. 

«Нет. Только не он», — как мантру повторяю про себя, не отрывая взгляда от вошедшего. Эмиль. Мой личный кошмар, материализовавшийся в реальности. С холодным, отстранённым выражением лица он подходит к Всеволоду Николаевичу и поворачивается к нам.

Его пронзительный взгляд скользит по лицам сотрудников, словно хищник, выслеживающий добычу. И когда его глаза останавливаются на мне, внутри всё замирает. В его взгляде нет ни удивления, ни эмоций — значит, он знал, что я здесь работаю.

— Всем добрый день, — обращается он ко всем, намеренно игнорируя меня. Но это не тот покой, которого я хотела. Лучше бы вместо него был сам дьявол.

— Присаживайтесь, — его голос режет воздух, как лезвие.

Все с лёгким шумом опускаются на места, а я не могу пошевелиться. Тело словно окаменело. Катя резко дёргает меня за руку, и я безвольно падаю на стул. Воздух будто исчез из лёгких. В груди горит, каждый вдох даётся с трудом.

— Меня зовут Эмиль Муратович, и я ваш новый начальник, — продолжает он, обводя взглядом притихший зал. — С каждым из вас мы познакомимся отдельно в ближайшие дни. Подготовьте краткий отчёт о своей работе. Я буду вызывать каждого в кабинет для беседы. И если я пойму, что кто-то просто просиживает штаны — увольнение неизбежно!

— Эмиль Муратович, ну что же вы так строго? — бывший начальник укоризненно смотрит на нового руководителя. — Дайте ребятам шанс. Вы новый человек, и, возможно, они допустят ошибку непроизвольно.

— Только ради вас, Всеволод Николаевич, я дам им две недели, чтобы доказать свою полезность, — отвечает Эмиль, сцепляя руки в замок перед собой.

Я украдкой смотрю на его профиль, но избегаю встречаться с ним взглядом. Не могу. Не хочу.

— Компания, насколько мне известно, находится в плачевном состоянии. Нам придётся приложить много усилий, чтобы в ближайший срок поднять её хотя бы до среднего уровня. А желательно и выбиться в лидеры среди конкурентов!

— Для этого нужны крупные заказы, — раздаётся голос из зала.

— Будут. Я займусь этим, а вам придётся вложить все свои силы, чтобы не упустить свой шанс. Мы…

Его дальнейшие слова тонут в шуме, который нарастает в моих ушах. Горло горит огнём, сердце стучит с такой силой, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Реальность не хочет укладываться в голове.

Мне срочно нужен воздух. Нет, не просто воздух — нужно покинуть это здание, убежать как можно дальше от этого человека, исчезнуть, раствориться в пространстве. Мысли путаются, паника накатывает волнами, и единственное желание — сбежать, скрыться, никогда больше не встречаться с ним взглядом.

— Эй, — Катя настойчиво трясёт меня за плечо. — Ты чего зависла? Пошли, совещание окончено.

— Да? — мой голос едва слышен. Прочистив горло, с трудом поднимаюсь. — Задумалась.

— О чём это? — Катя хитро щурится, наблюдая, как я закрываю записную книжку.

— Неважно, — поднимаю взгляд и тут же встречаюсь с его чёрными глазами. Они словно проникают в самую душу. Хочет причинить новую боль? Но он уже сделал это два года назад, больше нечего разрушать. Резко отворачиваюсь и иду к выходу.

Катя с Алексеем нагоняют меня, заводя разговор о новом начальнике. Сжимаю руки в кулаки, прижимая к себе записную книжку. С огромным трудом держу себя в руках. Нельзя показывать слабость. Никто из коллег не должен узнать о моём прошлом.

Входим в наш общий кабинет. Мой стол стоит справа. Кладу ручку и блокнот, облокачиваюсь на стол. Ноги дрожат мелкой дрожью. Всего два шага до стула, но сил сделать их нет. Кажется, ещё немного — и я просто рухну на пол. Всё тело словно лишилось опоры и сил.

Пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются, как испуганные птицы. Нужно взять себя в руки. Нельзя показывать свою слабость. Нельзя дать ему понять, как сильно он меня ранил. Я должна выдержать этот бой, должна сохранить работу, которая стала моим спасением.

Глубокий вдох. Ещё один. 

— Так, запоминайте, лохушки, — раздаётся голос Светы из центра кабинета. Катя с Алексеем проходят на свои места, а я закрываю глаза, не желая слушать её глупости.

— Эмиль мой! — заявляет она с уверенностью.

— С чего бы ему быть твоим? — парирует Катя. Лучше бы она промолчала.

— С того, что я так решила. Он тот ещё кавказский хищник, и один его взгляд заставляет стонать от желания. Есть, конечно, маленький минус — шрам, но ничего. Уговорю его позже сделать пластическую операцию.

Шрам? Я не заметила. Я видела только его глаза.

— Светуль, — ласково начинает Алексей, — ты, наверное, забыла, что они не женятся на наших. Возможно, его невеста ждёт где-то в горах.

— А может, и жена, — ехидно усмехается Катя.

— На мне женится! И никакая жена или невеста не помеха для меня. Он будет моим, чего бы мне это ни стоило!

— Ты у него хотя бы спроси, хочет ли он быть твоим, — смеётся Алексей. — Может, ему понравится Катя или Диана, которая, между прочим, немного похожа на нерусскую.

— Заткнись! — слышу, как что-то ударяется о стену.

— Больная! — восклицает Алексей.

— Катя, ты меня услышала? Не смей подходить к Эмилю и тем более строить глазки!

— Да поняла я, поняла, — хмыкает Катя. — Мне жизнь дорога, чтобы связываться с тобой.

— Вот и умничка! Диана?

Не реагирую на неё. Молча делаю длинные вдохи и выдохи, успокаивая себя. Пытаюсь прийти в себя после ошеломительной встречи. Мысли путаются, сердце всё ещё колотится как сумасшедшее. Нужно собраться. Нельзя показывать свою слабость. 

— Я с тобой разговариваю! — резко хватает меня за плечо и разворачивает к себе. С трудом удаётся устоять на ногах, но в этот момент во мне просыпается та самая злость, которую я так старательно прятала глубоко внутри.

— Оглохла что ли, идиотка? — набрасывается на меня Света, уперев руки в бока.

— Послушай сюда, — шиплю я, глядя ей прямо в глаза. — Ещё раз распустишь свои руки — пожалеешь! Усекла?

— Что? Да ты вконец охамела! — орёт она в ответ.

— Хватит орать! — обрываю её. — Твой голос не самое приятное, что я слышала. Надоела уже со своими выходками. Нужен тебе Эмиль? Так иди и борись за него! Но ко мне не смей больше приставать. И прекрати устраивать эти визгливые концерты в кабинете!

— Диана, ты чего? — с недоумением спрашивает Катя.

— Что «чего»? — резко поворачиваюсь к ней. — Разве она не достала всех своими выходками? Как кость в горле со своим самомнением и писклявым голосом. Это рабочее место, а не телешоу! Каждый день одно и то же.

— Эмиль… — пытается что-то сказать Света, но я перебиваю:

— Я сказала, что делать с твоим Эмилем! Хватай его и уходите оба! Вы стоите друг друга. Идеальная пара, как две ядовитые палочки «Твикс»!

— Как интересно, — раздаётся холодный голос от входа. В дверях, убрав руки в карманы брюк, стоит Эмиль. Пиджак уже снят, рубашка небрежно расстёгнута. За его спиной маячит бледный Всеволод Николаевич.

— Эмиль Муратович? — смущённо пищит Света, опуская взгляд. «Ещё ножкой пошаркай, идиотка», — проносится в голове едкая мысль.

— Столько интересного можно узнать, всего лишь неожиданно нагрянув в кабинет, — его губы изгибаются в усмешке, но в ней нет ни капли теплоты. Арктический холод пронизывает до костей.

— Я ничего плохого не говорила, — бледнеет Света. А я уже не могу сдерживаться. Насмешка в его глазах раздражает до предела. Сам его вид выводит из себя. Руки чешутся расцарапать это лицо, уничтожить раз и навсегда, вырвать все воспоминания о нём.

— Я знаю, Светлана, — произносит он, растягивая губы в улыбке и делая пару шагов вперёд.

— Отлично! — восклицаю я, перегибаясь через стол и хватая свою сумку с телефоном. — Тогда счастливо всем оставаться, а мой рабочий день на сегодня завершён. Всем доброго вечера!

Вылетаю из кабинета как ошпаренная, сбегаю по лестнице вниз. Через секунду я уже на улице. Делая глубокие вдохи, быстрым шагом удаляюсь от здания. Не хочу здесь ни секунды задерживаться. Убежать, спрятаться от всего мира, остаться одной. Но нельзя.

Если позволю себе эту слабость, буду рыдать до самого утра. А мне нельзя. Бабушка дома ждёт, и по моему зареванному лицу всё поймёт. Она знает, что только один человек способен довести меня до истерики. Нельзя, чтобы она узнала о его возвращении. Никак нельзя. Я не могу потерять бабушку из-за этого человека. Не позволю ему и близко подойти к ней.

Уволиться. Завтра же напишу заявление и уйду, даже не оглядываясь. И плевать, что больше никто не возьмёт на такую работу. Вернусь в ресторан, буду мыть посуду, полы — что угодно, лишь бы быть от него подальше и никогда больше не видеть.

Утром на работу иду как на эшафот. Каждый шаг даётся с трудом, будто ноги налились свинцом. В здание вхожу, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Всю ночь пролежала без сна, перебирая в голове варианты. Уволиться? Да, хочется. Но нельзя.

У меня кредит, и нужно найти новое место с такой же зарплатой. Если будет меньше — не потяну содержание нас с бабушкой. Подработка? Тоже не вариант. Я дала слово бабушке, что больше не вернусь к работе посудомойки или официантки.

— Пришла наша языкастая, — язвит Света, как только я переступаю порог кабинета. — Заявление на увольнение подписывать?

Катя и Алексей тоже смотрят с ожиданием. Понимаю их — вчера я повела себя глупо. Не стоило говорить того, что сказала, но Света сама довела. Я была не в том состоянии, чтобы выслушивать её бредни о будущих отношениях с Эмилем.

А он… Тоже хорош. Будто в мире мало других проблемных компаний — нет, ему понадобилось купить именно нашу. Словно специально искал способ вернуться в мою жизнь.

— Всем привет, — игнорирую провокационный вопрос Светы и сажусь за свой стол, стараясь сохранять спокойствие.

— Не думай, что задержишься здесь надолго. Как только Эмиль Муратович придёт, уволит тебя к чёрту! — не унимается Света.

— Свет, ты же этого точно не знаешь, — с сомнением замечает Катя.

— После вчерашней выходки ни один начальник не будет жаловать такого работника. Так что начинай собирать свои вещи, Эмиль Муратович…

— Привет, народ! — в кабинет заглядывает Лена, секретарша начальника. — Диана, я за тобой.

— Что говорила? — усмехается Света, складывая руки на груди. — Эмиль Муратович выгонит тебя в сию же секунду.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, борясь с желанием ответить грубостью.

— Не поняла? — удивляется Лена, проходя в кабинет. — С чего ему Диану увольнять?

— А ты не знаешь, как вчера наша Диана была непочтительна к начальству? Нагрубила, оскорбила… — не унимается Света.

— Господи, заткнись уже! — стучу ладонью по столу, теряя терпение. — Куда идём, Лена?

— Так, ты забыла, что сегодня привезут продукты? Мне нужно забрать документы на подпись, а тебе проверить, всё ли доставили.

— Свою голову можно забыть, слушая Свету, — ворчу, беря записную книжку.

— А как же Эмиль Муратович? — не унимается Света.

— А что с ним не так? С раннего утра сидит в кабинете и работает, — пожимает плечами Лена и, взяв меня под руку, уводит подальше от взбалмошной коллеги.

— Ты правда нагрубила ему? — спрашивает Лена, когда мы оказываемся в коридоре.

— Нет, всего лишь благословила его на отношения со Светой и ушла, — спокойно отвечаю я. Рано или поздно весь коллектив узнает правду, так что нет смысла скрывать.

В глубине души я благодарна Лене за то, что она вытащила меня из кабинета. Ещё немного — и я действительно могла бы наговорить лишнего.

— Ну ты, мать, даёшь, — усмехается Лена, глядя на меня как на сумасшедшую. — Ты хоть представляешь, что будет, если она станет его девушкой? Она же житья никому не даст. Особенно тебе!

— Плевать мне на них. Пусть делают что хотят, я всего лишь хочу спокойно работать подальше от них, — отвечаю я, стараясь сохранять равнодушие.

— Не говори так. Я вот что хотела тебе предложить. Я скоро уйду, а на моё место нужно искать кого-то.

— Пусть Света с Катей и ищут, это же их работа. А ты куда собралась?

— Я? В декрет, — отвечает Лена, смущённо кладя руку на живот.

— Боже мой, Лен! Я так рада за тебя! Ты правильно делаешь, что уходишь сразу. Нагрузка тебе противопоказана.

— Да, муж то же самое говорит. Мы так давно хотели этого ребёнка и точно не готовы рисковать. Диан?

— А?

— Я хотела предложить тебе своё место. Там платят лучше, чем ты сейчас получаешь. А тебе нужны деньги, — говорит она, глядя на меня с пониманием. Она не зря сидела на своём месте — знает про всех всё. Вот и про моё финансовое положение она, видимо, в курсе.

— Лен, не нужно. Пусть ищут другую, а я останусь на своём месте.

— Но…

— Я когда-то была на твоём месте, Лен, — горькая усмешка невольно вырывается. — Ничего хорошего не вышло. Второй раз наступать на те же грабли я не стану. Лучше быть забытой мышкой в углу, чем на виду у всех. А деньги нам с бабушкой пока хватает. Справляемся.

— Жаль, ты бы хорошо поладила с Эмилем Муратовичем. Он строгий, даже немного суровый, но нормальный человек. Не хочется, чтобы Света схватилась за это место. Не хочу своё детище ей в руки отдавать.

В её словах есть смысл, но я не могу рисковать. Одно присутствие Эмиля в моей жизни уже слишком много значит. Ещё и стать его секретаршей — это будет означать постоянную близость к нему, постоянные встречи, разговоры. Нет, это не для меня. Лучше держаться от него как можно дальше.

— Пусть решает сам начальник, — отвечаю, стараясь скрыть тревогу.

— Ладно, пусть решает. Кстати, он скоро начнёт всех вызывать к себе в кабинет на отдельный разговор, — сообщает Лена, как будто это самая обыденная новость.

— Отдельный разговор? — замираю на месте, чувствуя, как внутри всё холодеет. Только не это. Только не наедине с ним.

— Ага. Хочет побеседовать с каждым отдельно. Ну, там, чтобы понять всех, — пожимает плечами Лена.

— Понять всех? — повторяю, словно в тумане.

— Да. Ну ты давай проверяй, а я потом с документами к начальству. Вечером у нас, как никак, небольшой фуршет.

— И зачем он вызывает всех, когда такое дело на носу висит? — ворчу, беря в руки список продуктов.

— Он сказал, что это не проблема и до обеда со всем справится, — улыбается Лена.

— Он, конечно, справится, — шепчу себе под нос. — А то, что остальных заставит нервничать — ничего.

Возвращаюсь в кабинет и снова застаю Свету за её любимым занятием — обсуждением будущего романа с Эмилем. Неужели у неё нет других тем для разговоров? Работа, проекты, планы — нет, только Эмиль и её грандиозные планы по его завоеванию.

Игнорируя её бесконечные монологи о том, как она будет очаровывать нового начальника, погружаюсь в работу. Каждый шорох, каждый звук из коридора заставляет вздрагивать. Мысль о предстоящей беседе с Эмилем не даёт сосредоточиться.

— Вот увидите, я ещё стану начальницей вашей! — победно восклицает Света. Взглянув на часы, понимаю, что прошёл уже целый час. И всё это время она не умолкала? По лицам Алексея и Кати вижу, что да — она способна заговорить даже мёртвого.

— Эй, начальница, — с усмешкой входит Миша, главный сплетник офиса. — Когда тебя наш красавчик пошлёт, можешь прийти и поплакать на моём плече. Буду нежно успокаивать, обещаю.

— Да пошёл ты, — кривится Света, глядя на Мишу. Он уже год бегает за ней, но получает постоянные отказы.

— Настанет и этот день, ты погоди, — смеётся Миша и направляется к моему столу. Понимаю, что теперь точно не смогу работать. Этот тип даже хуже Светы.

— Эй, принцесса Диана, правда, что ты вчера начальству нагрубила? — спрашивает он, наклоняясь ко мне.

— Миш, — поднимаю голову с натянутой улыбкой. — Если ты слышал об этом, может, подумаешь и о том, что могу и тебе нагрубить? Настроение не самое подходящее.

— У-у-у, кто-то сильно раздражён. Что, босс нервы щекочет? — играет бровями, склоняясь ближе.

— Нет, это тебе я планирую пощекотать нервы, если не свалишь отсюда, — отвечаю сквозь зубы.

— Ух, — стонет, наклоняясь ещё ближе. — Знаешь, кажется, мне пора Светку забыть. Я не знал, что ты у нас такая горячая штучка. Прямо-таки возбуждаешь своей харизмой, холодностью…

— Может, стоит возбуждаться при виде работы? — раздаётся холодный, пронизывающий до костей голос. Миша резко выпрямляется, а у меня сердце замирает.

Медленно поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Эмиль Муратович стоит в дверях, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза словно прожигают меня насквозь. В кабинете воцаряется мёртвая тишина.

— Эмиль Муратович! — взволнованно восклицает Света, торопливо поправляя юбку. — Мы просто немного разговаривали…

— Я слышал, — кивает он, медленно обводя взглядом всех присутствующих. Его взгляд на несколько секунд задерживается на мне, а затем перемещается на Мишу.

— Вы, кажется, не из этого отдела, нет? — его голос звучит холодно и строго.

— Я просто зашёл предупредить, что вы скоро позовёте их к себе в кабинет, — пытается оправдаться Миша.

— Не знал, что вы решили заменить мне помощницу, — усмехается Эмиль, а затем внезапно рявкает так, что я невольно вздрагиваю: — Вон к себе! И чтобы я больше не видел тебя здесь!

Миша мгновенно исчезает. Катя и Алексей вскакивают со своих мест. Света бледнеет, но быстро берёт себя в руки. А я не могу понять, что случилось с Эмилем. Он никогда раньше не был настолько резок с сотрудниками. Всегда поощрял общение и дружбу между коллегами, даже устраивал совместные выезды на природу по выходным.

— Как ни зайду к вам, вы всё время занимаетесь чем угодно, только не работой, Диана, — щурится он, глядя на меня. Его чёрные глаза мерцают от гнева.

Так и хочется огрызнуться: «Можете уволить ко всем чертям!» Но нельзя. У меня нет другой работы с такой же зарплатой, а искать новую нужно время.

— Извините, — отвечаю сдержанно, опуская голову к документам.

— Чтобы через две минуты ваш отдел по очереди зашёл ко мне в кабинет. Расскажете, чем ещё полезным занимаетесь, кроме болтовни на рабочем месте, — бросает он и разворачивается к выходу.

Чувствую его тяжёлый взгляд на своей макушке, но не поднимаю глаз. Лишь когда дверь за ним закрывается, позволяю себе незаметно выдохнуть. Нервно прикусываю кончик ручки — старая привычка, от которой никак не могу избавиться. Когда нервничаю, всегда что-нибудь грызу — то ручку, то мизинец. Пыталась бороться с этим, но безуспешно.

— Ха, ты в чёрном списке Эмиля, — довольно хмыкает Света, явно пытаясь задеть меня своим замечанием.

Если бы она только знала, насколько глубоко я нахожусь в его списке. Если бы она понимала, как отчаянно я хочу держаться от него подальше. Если бы она только догадывалась о нашем прошлом…

— Ладно, я пойду первой, — говорит она, прихорашиваясь у зеркала. — Уверена, мы с ним отлично поладим. Запоминайте, записывайте, как начинается наша история любви.

Мы провожаем её скептическими взглядами. Не только я, но даже Алексей с Катей не верят в её успех. Даже если Эмиль обратит на неё внимание, женитьба невозможна — его мать никогда не позволит. У него должна быть жена из их народа.

Какое мне до этого дело? Пусть делают что хотят — встречаются, спят, женятся. Мне всё равно. Главное, чтобы держались от меня подальше. Сегодня же начну искать новую работу, и как только найду — сразу уволюсь. Нельзя нервировать бабушку.

— Он такой суровый! — возвращается расстроенная Света. — Упёртый баран!

— Послал? — усмехается Алексей.

— Нет. Он кроме работы ничего и не спрашивал. Даже не смотрел на меня. Уткнулся в свои бумаги и задавал вопросы. Ненормальный!

— Как раз таки нормальный начальник, — замечает Катя, поднимаясь со своего места. — Хорошо, когда молодой начальник ведёт себя подобающе, а не клеится ко всему, что движется. Ладно, моя очередь.

— Это для тебя нормально, идиотка, — ворчит Света, садясь на своё место. — Ничего, я всё равно привлеку его внимание.

Переглянувшись с Алексеем, мы пожимаем плечами и возвращаемся к работе. Скоро и наша очередь придёт. Хотя лучше бы она не наступала вовсе. Я знаю, что скоро останусь с ним наедине в кабинете, и эта мысль пугает меня до дрожи. Надеюсь, он будет говорить только о работе, только бы не о прошлом…

Да и говорить там не о чем. Он всё сказал и сделал в тот день, когда на глазах у тысячи людей вышвырнул меня из своей жизни. Когда не дал мне и слова сказать в своё оправдание. Когда отвернулся. Предал. Не поверил мне.

Катя возвращается и пожимает плечами:
— Нормальный начальник, правда, немного строгий и пугающий. Но деловой.

Алексей кивает мне, спрашивает, иду ли я или он. Даю понять, чтобы шёл он. Я хочу как можно дальше оттянуть этот момент. Хоть до следующей жизни. Но это только в мечтах. Алексей возвращается ещё быстрее, чем девушки. Молча показывает большой палец и садится на своё место.

Сделав глубокий вдох, приходится встать. Света смотрит с ехидством. Думает, что меня сейчас будут ругать? Если бы, Свет. Я даже согласна, чтобы меня поругали по работе и отпустили. Сжав кулаки, поднимаюсь по лестнице. Не хочу пользоваться лифтом — так дольше.

Лена сидит на своём месте и, улыбнувшись, кивает на кабинет. Сглотнув ком в горле, дрожащей рукой стучу два раза.

— Войдите, — слышу с той стороны массивной дубовой двери.

Взявшись за ручку, открываю дверь и делаю шаг вперёд, словно в бездну. Его кабинет, он сам — самая глубокая пропасть в моей жизни.

Эмиль сидит в кресле, держа в руках какие-то бумаги. Чёрная рубашка с закатанными рукавами подчёркивает его фигуру. Чёрные как смоль волосы и такие же глаза смотрят на меня не отрываясь.

Оставив дверь слегка приоткрытой, делаю несколько шагов вперёд. Сцепив руки в замок, замираю в двух шагах от его стола. Устремляю взгляд куда-то за его спину, лишь бы не встречаться с ним глазами.

Несколько минут он молчит, ничего не спрашивает. Просто смотрит. Это нервирует, но я изо всех сил сохраняю на лице маску холодного спокойствия.

Внезапно он медленно поднимается и обходит стол. С огромным трудом заставляю себя стоять на месте и не дёргаться. Внутри всё кричит: «Беги! Убегай как можно дальше! Не оглядывайся! Если останешься, он снова тебя погубит».

Он проходит за мою спину. Слышу, как щёлкает замок — дверь закрывается. Прикрываю глаза от досады. Так надеялась, что он не станет этого делать. Слышу его лёгкие шаги совсем близко за спиной.

— Моя Ди… — шепчет он мне в затылок. Ощущаю обжигающий жар его тела так близко за спиной. Хочется развернуться, оттолкнуть его и убежать без оглядки, но я заставляю себя стоять неподвижно.

— Как же я скучал по тебе… — продолжает он.

«Скучал? Не верю и никогда не поверю в эту ложь», — проносится в голове. Пусть рассказывает эти сказки Свете — она с радостью проглотит каждое слово.

— Так долго ждал этого дня, — не унимается он. — Думал, умру раньше, чем увижу тебя снова.

Его руки касаются моих плеч, и всё тело пронзает электрический разряд.

— Не прикасайтесь ко мне! — резко уворачиваюсь от его прикосновений и отступаю в сторону.

— Ди…

— Диана Александровна! — произношу твёрдо, встречаясь с его некогда родными глазами.

— Я знаю, ты обижена на меня, — грустно усмехается он, засовывая руки в карманы брюк. — Но нам нужно поговорить.

— Нам с вами не о чем говорить, кроме работы. Есть вопросы по работе? Задавайте. Нет — я ухожу.

— Пообедаем вместе? — смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Благодарю, не голодна.

— Диана, рано или поздно нам придётся поговорить.

— Я ваш сотрудник и говорить могу только о работе. Никаких других отношений у меня с вами быть не может и не будет. Вы для меня просто новый начальник — и этим всё сказано.

— Просто новый начальник? — щурится он, делая шаг вперёд.

В его глазах читается вызов. Он явно не готов принять мой отказ. Но я должна быть твёрдой. Слишком много боли в прошлом. Я не позволю ему снова разрушить мою жизнь.

Мои пальцы дрожат, но я упрямо вывожу каждую букву заявления, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости и обиды. Слышу его шаги позади — тяжёлые, уверенные. Он приближается, и я замираю, но не оборачиваюсь. Пусть только попробует остановить меня!

— Не приму, — его шёпот обжигает затылок, заставляя волоски на шее встать дыбом.

Он подходит, словно хищник, загоняющий добычу в ловушку. Его руки опираются о столешницу по обе стороны от меня, отрезая все пути к отступлению. Я чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела.

— Я не позволю тебе уйти из компании, — произносит он вкрадчиво, почти нежно. — Более того, ты вернёшься на свою прежнюю должность, как только Лена уйдёт.

Воздух словно застывает в лёгких. Этого не может быть. Он не может так со мной поступать. Не после всего, что было.

— Что? — едва слышно выдыхаю я, чувствуя, как кровь отступает от лица.

— Ты станешь моей ассистенткой снова, — его дыхание обжигает мою шею, вызывая противную дрожь. — Будешь рядом со мной постоянно. Я больше не позволю тебе исчезнуть из моей жизни.

Резко разворачиваюсь, отталкивая его с такой силой, на какую только способна:

— Никогда! Не смейте даже думать об этом, Эмиль Муратович! Никогда!

— Ди…

— Для вас — Диана Александровна! — чеканю я, глядя ему прямо в глаза. — И запомните раз и навсегда: я уже однажды прошла через это, и с меня достаточно. Я не ваша собственность и никогда ею не была! Держитесь от меня подальше!

Он усмехается, медленно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. В его глазах читается вызов, смешанный с чем-то тёмным, почти первобытным.

— Вот как?

— Именно так! — вскидываю подбородок, стараясь не выдать своего страха. — Вы для меня никто. Совершенно никто!

Не давая ему возможности ответить, разворачиваюсь и почти бегу к двери. С силой толкаю её и выскакиваю в коридор, слыша, как за спиной раздаётся его тихий смех.

Лестница кажется бесконечной. Каждый шаг отдаётся в висках глухим стуком, словно барабанная дробь. На крыше наконец-то могу вдохнуть полной грудью. Здесь пусто — никто не нарушает моё одиночество, не видит моих слёз.

Присаживаюсь на корточки, обхватив голову руками. Сердце колотится как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди. Он не отступит. Я знаю его слишком хорошо. Но и я не сдамся. Больше никогда.

«Ты всегда была моей…» — эхом раздаются его слова в голове.

Нет. Теперь я сама хозяйка своей судьбы. И никто — даже он — не заставит меня изменить это решение. Никто и никогда.

Глубоко вдыхаю холодный воздух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Медленно считаю до десяти, стараясь вернуть себе самообладание. Паника отступает, слёзы, готовые пролиться, застывают в глазах ледяными кристаллами.

«Не позволю себе больше плакать из-за него», — повторяю про себя как мантру.

Его слова всё ещё звучат в голове: «Ты всегда была моей и останешься ею!» Как он смеет? Как смеет после всего, что сделал?

Два года назад я отдала ему всё. Свою любовь, доверие, душу. Шла за ним, не видя преград, не замечая ничего вокруг. Он был моим миром, моим воздухом, моим всем. А что получил в ответ? Предательство, унижение, растоптанное достоинство.

Наша свадьба… То, как он выгнал меня, как растоптал мою репутацию перед всеми. Как его семья смотрела на меня с презрением. Как они уничтожили меня, превратили мою жизнь в ад.

«Пусть катится к своей идеальной семье и женится на той, кого выбрала его мать», — думаю я с горечью. Мне больше не нужно его внимание, его любовь, его прикосновения.

Пятнадцать минут — ровно столько времени я даю себе на восстановление. Затем спускаюсь вниз, в наш отдел.

Света, Катя и Алексей тут же переводят на меня взгляды. В их глазах читается немой вопрос, но я не готова делиться своей болью. 

— Долго ругал тебя, смотрю, — прищурив глаза, начинает Света, явно наслаждаясь моментом.

— Свет, я пробыла в кабинете от силы пять минут и ушла. Остальное время я находилась на крыше. К твоему Эмильчику я руки не тяну и не собираюсь тянуть. Благославляю вас на совместное и счастливое будущее, — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие.

— Не верю я тебе, — с сомнением говорит она, откинувшись на спинку стула. — Слишком уж ты странно ведёшь себя со вчерашнего дня. Делаешь всё, чтобы привлечь его внимание.

— Да господи! — не выдерживаю я, хватаясь за голову. — Да не нужен мне твой Эмиль! Не нужен! Ни под каким соусом. Ни с какой стороны. Абсолютно не нужен! Я буду благодарна всем, кто будет держать начальство от меня подальше. Руки буду целовать того человека, который сможет сделать так, чтобы Эмиль забыл о моём существовании.

— Диана, ты чего? — удивлённо спрашивает Катя.

— Ничего, Кать. Просто хочу, чтобы оставили меня в покое! — отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Вот уйду скоро к Эмилю поближе и сделаю всё, чтобы тебя оставили в покое, — вскидывает подбородок Света. — Мы с тобой в одном кабинете всё равно не уживаемся.

— Да, Свет, не уживаемся. И обрадую тебя заодно. Скоро Лена уходит, и ты можешь пойти сесть на её место. Будешь помощницей босса и…

— Теперь вы за меня решаете всё, Диана Александровна? Может, и моё кресло вам уступить? — перебивает он стоя в дверях, явно провоцируя конфликт.

«Да что он всё время суётся в наш кабинет? — думаю я с раздражением. — Пусть сидит в своём кресле начальника. Или к другим отделам пусть заглядывает. Лезет и лезет к нам, и подслушивает наши разговоры. Липучка чёртов!»

— Эмиль Муратович, Диана у нас немного своеобразная, но хорошая, — проворковала Света, буквально прильнув к нему. — Просто мы с ней немного не уживаемся в одном кабинете. Тесно нам. И раз Лена вскоре уходит, то вам необходима толковая помощница. Такая, которая всё знает в компании. Я обещаю, что буду усердно работать.

— Тесно вам, значит? — Эмиль изогнул бровь, внимательно разглядывая Свету. — Сегодня фуршет, но завтра состоится совещание, и я объявлю о своём решении.

Резко развернувшись, он покинул кабинет. Моё сердце замерло от недоброго предчувствия. Я была уверена — Эмиль готовит мне какую-то ловушку.

— Ха, выкусите! — торжествующе воскликнула Света. — Завтра всем объявят о моём новом статусе, и вот тогда… Диана, не советую сильно расстраиваться, когда я добьюсь твоего увольнения. Сделаю всё возможное, чтобы ты держалась подальше от Эмиля.

— Не спеши, Свет, — хмыкнул Алексей. — Тебя ещё не объявили новой секретаршей.

— Помощницей! — фыркнула Света. — Он сказал, что нужна помощница, а не секретарша.

О боже, как же вынести этот день? Теперь придётся слушать её победные речи до самого вечера. И на фуршет я, конечно, не пойду — не моя это работа. Хорошо хоть Эмиль уйдёт. Как начальник, он всегда присутствовал на всех мероприятиях, контролируя каждый шаг. Всегда либо он, либо его двоюродный брат держали всё под контролем.

До конца рабочего дня я сидела как на иголках. Эмиль настолько напугал меня своими внезапными появлениями в кабинете, что я вздрагивала от каждого входящего. Ни с кем не разговаривала, зная, что он появится именно в тот момент, когда этого меньше всего ждёшь.

Как только стрелки часов показали шесть, я схватила свои вещи и бросилась к выходу, постоянно оглядываясь. Коллеги смотрели на меня с недоумением — раньше я всегда уходила последней, а теперь убегаю первой. Хорошо, что офис почти опустел — большинство уже отправились на фуршет вместе с руководством.

Выйдя на улицу, я наконец-то смогла выдохнуть. Но спокойствие было обманчивым — завтра должно было состояться то самое совещание, и я не сомневалась, что оно принесёт новые испытания.

Дома меня встречают две самые дорогие сердцу женщины: бабушка и тётя Рая. Они сидят на диване и увлечённо обсуждают героиню какого-то сериала, недовольно качая головами. Эти два родных человека стали для меня настоящей семьёй.

Тётя Рая живет в квартире напротив, осталась одна после смерти мужа. Её сын с семьёй живут отдельно и навещают её редко. Но для нас с бабушкой она стала настоящей опорой, когда мы больше всего нуждались в поддержке.

— Две любительницы посплетничать обсуждают несчастную девушку, — с улыбкой говорю я, обнимая их обеих.

— Эта несчастная девушка — настоящая кокетка! — ворчит бабушка, целуя мою руку. — Крутит парнями как хочет, простофиля!

— Вот-вот, — поддакивает тётя Рая. — Таких вертихвосток нужно учить уму-разуму!

— Нагрей себе что-нибудь поесть, солнышко, — говорит бабушка, не отрывая взгляда от экрана. — Тут сейчас самое интересное начнётся.

Я оставляю их наедине с их любимым сериалом и иду на кухню. Грею плов, но аппетит совсем пропал. Хотя я пропустила обед, есть совершенно не хочется. Но ради бабушки заставляю себя проглотить хотя бы пару ложек.

Вечером, лёжа в постели, снова не могу уснуть. Эти проклятые сны, связанные с прошлым, преследуют меня каждую ночь. Появление Эмиля в моей жизни снова всё перевернуло с ног на голову. Он словно отравленный шип, застрявший в сердце, который никак не вытащить.

Рабочий день начинается с невыносимо довольного лица Светы и нескончаемого потока коллег, стекающихся к нам в кабинет. Все не могут дождаться объявления о её повышении и носятся туда-сюда, уточняя слухи. К десяти часам голова идёт кругом от этого бесконечного мельтешения. Замечаю, как даже невозмутимые Алексей и Катя кривятся при виде очередного визитера, пришедшего поглазеть на будущую начальницу.

— Так, народ, — в дверях появляется запыхавшаяся Лена, — через десять минут Эмиль Муратович ждёт всех в зале для совещаний. Всех!

И исчезает так же стремительно, как появилась. Бедняга носится по этажам, вместо того чтобы просто отправить сообщение в рабочий чат. Может, нервничает из-за своего ухода, а может, просто привыкла к такой суете. Кто её разберёт?

— Ну наконец-то! — восклицает Света, прихорашиваясь перед зеркалом и обновляя макияж. — Скоро покину этот мышиный закуток и переберусь в настоящий кабинет. Ладно, мне нужно занять самое видное место, чтобы все увидели, как меня повысят!

— Наконец-то у нас будет покой, — театрально закатывает глаза Алексей.

— И не говори, — хихикает Катя. — Это будет самый счастливый день в моей жизни.

— Давно я так не радовался, — подхватывает Алексей. — Пойдёмте посмотрим на триумф нашей светской львицы!

— Или на её провал, — не удерживается от шпильки Катя.

— Типун тебе на язык! — восклицает Алексей, стуча по дереву. — Пусть идёт к начальству и оставит нас в покое со своими разговорами.

Слушая их перепалку, я молча следую за всеми. В глубине души я тоже рада, что Света покинет наш кабинет. Её бесконечные разговоры и интриги уже всем надоели. Пусть теперь изводит Эмиля и держит его подальше от меня. Может, это и есть тот самый шанс обрести долгожданную тишину.

В зале уже собралась половина сотрудников, остальные постепенно подтягиваются. Эмиль, словно настоящий повелитель, восседает во главе стола, мрачно окидывая взглядом каждого входящего. При виде меня его губы едва заметно кривятся в усмешке, но он тут же берёт себя в руки — будто и не было ничего.

Я хватаю Алексея за локоть и усаживаю перед собой. Он ошарашенно смотрит на меня, но послушно садится. Катя, изогнув бровь, бросает на меня вопросительный взгляд. Я делаю вид, что ничего не замечаю, и, открыв блокнот, начинаю машинально черкать в нём — лишь бы не встречаться глазами с Эмилем.

— Итак, раз все в сборе, начнём с главного, а потом перейдём к рабочим вопросам, — он поднимается во весь рост, облокотившись о спинку стула. — Как вы уже знаете, Лена уходит, и мне срочно требуется замена. Человек, который разбирается в работе, знает все тонкости изнутри и способен понимать меня с полуслова.

Я сжимаю ручку так сильно, что, кажется, вот-вот переломаю её. Закрываю глаза и мысленно молюсь: только не устраивай мне очередную ловушку! Света уже всем растрезвонила, что станет твоей помощницей. Подумай об этом, Эмиль!

— Если у кого-то есть возражения против выбранной мной кандидатуры, можете изложить их письменно и оставить у меня на столе. Я ознакомлюсь с каждым, хотя не гарантирую, что приму их во внимание, — он издевательски подмигивает собравшимся.

— Нам уже сообщили, кого вы выбрали, — хмыкает Миша. — Светлана успела всех оповестить.

— Да? И откуда же Светлана знает о моём выборе? Или она сама его сделала за меня?

— Значит, Света ошиблась? — уточняет Миша, бросая многозначительные взгляды на напрягшуюся Свету.

— Не могу сказать, что она ошиблась, поскольку даже не представляю, кого она прочит на место Лены, — лениво пожимает плечами Эмиль, вертя в руках ручку. — Но я выбрал…

Я сжимаю кулаки до боли, мысленно умоляя его назвать имя Светы. Готова на что угодно, лишь бы не меня!

— Зуева, — разносится по залу его голос, словно приговор.

В зале воцаряется мёртвая тишина. Через несколько секунд начинают перешёптываться. Катя и Алексей смотрят на меня в полном изумлении. Да что там — все в недоумении. Всем прекрасно известно о моей стычке с боссом, и его выбор кажется совершенно необъяснимым.

Моё сердце колотится как сумасшедшее. Он специально это делает. Специально издевается надо мной. 

— Лена, передадите Диане Александровне, — он специально растягивает моё имя и отчество, словно наслаждаясь моментом, — все дела в течение двух-трёх дней. Можете спокойно уходить в отпуск. Хотя я уверен, что уже завтра она во всём разберётся.

— Хорошо, Эмиль Муратович, — отвечает Лена, бросив на меня короткий, полный сочувствия взгляд. Даже стоя за спиной Алексея, мы умудряемся пересечься глазами.

— Отлично, с этим решили…

— Я могу отказаться от этой «чести»? — поднимаюсь с места, не в силах больше терпеть. Если он начал спектакль перед всеми, то и я могу.

— Не можете, Диана Александровна, — отвечает он с довольной усмешкой, словно наслаждаясь моим унижением. — Или вы готовы оспорить решение начальника? Впрочем, как я и говорил, можете изложить свои возражения письменно, я с интересом ознакомлюсь. Раз у вас больше нет вопросов, приступим к работе. Готовьте блокнот или диктофон — впереди много работы, и вы примете в этом самое активное участие.

— Как скажете, — цежу сквозь зубы, сажусь на место и достаю блокнот, делая вид, что готова записывать.

Он не оставил мне выбора. Перед всем коллективом выставил на посмешище. Да, должность его помощницы для меня — настоящее унижение. Самое унизительное, что могло случиться. Будь на его месте кто-то другой, возможно, я даже обрадовалась бы повышению. Но не с ним… не после всего, что было.

Чувствую на себе любопытные взгляды коллег. Слышу, как перешёптываются за спиной. Света выглядит растерянной и злой. Алексей с Катей пытаются поймать мой взгляд, но я избегаю их.

Эмиль добился своего. Снова втянул меня в свою игру. И теперь я вынуждена играть по его правилам, находясь с ним бок о бок каждый день. Но я не сдамся. Ни за что не дам ему понять, как сильно его решение меня задело.

— Наша компания находится на низком уровне обслуживания, — начинает Эмиль, его голос звучит твёрдо и непреклонно. — Вчера я присутствовал на фуршете, который вы вместе организовали, и мне очень не понравились некоторые моменты. Мы их исправим. Будем действовать по другому принципу.

Он делает паузу, обводя взглядом притихший зал.

— Также мы будем расширяться. Подготовьте объявления о найме на работу официантов. Их у нас почему-то очень мало. Также подберите персонал для работы на кухне. Шеф-повар лично будет проводить собеседования и решать, кто ему подходит.

— У нас места не хватит всех разместить, — замечает кто-то из сотрудников.

— Об этом я позабочусь, пока вы будете проводить собеседования, — отвечает Эмиль. — Будьте готовы к тому, что мы проведём небольшой ремонт.

— Средств на это не хватит! — взволнованно восклицает финансовый директор.

— Это не проблема. Я разберусь. От вас всех жду полной отдачи работе. Никаких склок и истерик на рабочих местах. Личные проблемы решать в нерабочее время. Вы меня услышали, Светлана?

— Да, Эмиль Муратович, — тихо отвечает Света, опустив голову.

Его слова звучат как пощёчина. Сначала дал ей надежду на повышение, а теперь при всех выставил истеричкой. Жестоко. Очень жестоко. И теперь не только Света попала под удар — я тоже. Весь коллектив теперь будет шептаться, строить догадки о наших с Эмилем отношениях.

«Чёртов Эмиль!» — мысленно ругаю я его. — «Неужели мало того, что ты уже сделал? Зачем продолжаешь мучить меня?»

Чувствую, как внутри закипает злость. Он специально всё это делает. Специально пытается усложнить мою жизнь, сделать её невыносимой. Словно мало той боли, которую он уже причинил.

— Жду от каждого отдела пожелания по ремонту и приобретению необходимого. Посмотрю, что можно будет реализовать. Все свободны! Встречаемся с главами отделов завтра после четырёх здесь же, — объявляет Эмиль, завершая совещание.

Вскакиваю с места, готовая ринуться к выходу, но он, словно прочитав мои мысли, обрушивает на меня новую порцию неприятностей:

— Зуева, вы остаётесь, как и Лена.

«Интересно, если я случайно убью его, сколько дадут? Чисто теоретически», — мелькает в голове безумная мысль.

Приходится подойти ближе к их столу и застыть, как статуя. Слежу за удаляющимися фигурами коллег, мысленно умоляя их вернуться и спасти меня от этого кошмара.

— Девушки, присаживайтесь, — кивает Эмиль на стулья. Сам опускается за стол. — Лена, ваша задача — максимально быстро передать дела Диане… то есть Диане Александровне.

«Дурак!» — мысленно рычу я, сжимая кулаки.

— После этого вы можете спокойно уходить в декретный отпуск. Декретные выплаты получите в ближайшее время, я это гарантирую, — продолжает он, обращаясь к Лене.

— Спасибо, — краснеет та, явно польщённая его вниманием.

— А вы, Диана Александровна, принимаете дела, и мы с вами начинаем работу над новыми проектами. Сейчас, — он бросает взгляд на часы, — время обеда, поэтому переместимся в столовую и продолжим разговор. Не забудьте захватить свой диктофон.

— Я запишу, — отвечаю максимально спокойно, стараясь не выдать своего раздражения.

— Уверены, что всё успеете записать? — его губы едва заметно изгибаются в усмешке.

— Уверена! — отвечаю твёрдо, глядя ему прямо в глаза.

Мы сверлим друг друга взглядами, словно сражаемся. Я борюсь с его наглостью, с его вредной натурой, с его самоуверенностью. Тиран! Как же он выводит меня из себя!

— Эмиль Муратович, — раздаётся робкий голос Лены.

— Слушаю, Лена, — отвечает он, не отрывая своего насмешливого взгляда от меня.

— Могу я пропустить обед? — спрашивает она неуверенно, словно боится его реакции.

— Что такое? — его лицо мрачнеет, когда он переводит взгляд на неё. Лена под его взглядом словно уменьшается, краснеет.

— Просто не могу, — шепчет она едва слышно.

— Токсикоз? — спрашиваю с искренним сочувствием. Я-то знаю, каково это — сидеть в столовой, когда от запахов еды мутит до головокружения.

— Да, — признаётся она, ещё больше смущаясь.

— Я не подумал об этом, — чешет затылок Эмиль. — Ладно, ты возвращайся в приёмную, я отправлю тебе чего-нибудь перекусить. Что лучше усваивается?

— У меня всё с собой, — растерянно и смущённо подскакивает с места Лена. — Я пойду.

— Ладно, — пожимает плечами, глядя ей вслед. — Я всего лишь хотел помочь.

— Как мило, — не могу удержаться от язвительного комментария. Его показная забота действует на нервы.

— Не ерничай, — щёлкает меня по носу, поднимаясь с места. — Идём лучше в столовую, пообедаем и немного поработаем.

— Я тоже бы не отказалась с Леной пообедать, — говорю медленно, задвигая стул. Аккуратно беру записную книжку с ручкой и поднимаю взгляд. Он смотрит на меня с насмешкой.

— Ди, нет! Мы идём обедать и работать, — направляется к выходу и замирает на полпути. — Простите, Диана Александровна.

— Будто тебя волнует, прощаю я или нет, — ворчу себе под нос, но этот нахал слышит меня.

— Очень волнует, — оборачивается ко мне. — Если бы я знал, как мне вымолить прощение…

В его глазах мелькают боль, страх и раскаяние. Но я давно перестала ждать такого Эмиля. Семь долгих месяцев я надеялась, искала его в каждом прохожем, а потом осознала — он не придёт. Осознала и отпустила эту иллюзию.

— Мы идём на обед? — спрашиваю, стараясь обойти его стороной.

— Идём, — вздыхает Эмиль, догоняя меня.

У лифта я замираю в нерешительности. Одна мысль о том, чтобы оказаться с ним наедине в замкнутом пространстве, вызывает у меня внутреннюю дрожь. Пока я пытаюсь придумать, как избежать этой ситуации, Эмиль уже нажимает кнопку вызова. К счастью, когда двери открываются, в лифте уже находится человек с седьмого этажа. Я торопливо забиваюсь в угол, а Эмиль встаёт рядом. Неужели он намеренно пытается загнать меня в угол своим постоянным присутствием?

В столовой мы сразу попадаем под прицел любопытных взглядов коллег. Я замечаю Свету с её свитой. Закрываю глаза на мгновение, делаю глубокий вдох и направляюсь к свободному столику. Аппетита нет совершенно — ни есть, ни пить не хочется. Пусть сам обедает, а я пока займусь делом. Открываю блокнот, готовлюсь записывать.

— Я тебе взял воду с лимоном, летний салат и картошку с грибами, — ставит на стол поднос Эмиль. Ну конечно, специально так делает! Его совершенно не волнует, что подумают окружающие. А ведь все уже наверняка решили, что начальник ухаживает за мной. Наверняка уже успели сделать из меня его любовницу. Если бы они только знали, что два года назад я была его женой…

— Я не буду, спасибо, — отвечаю как можно спокойнее, хотя внутри всё кипит от раздражения.

— Ди, не упрямься. Тебе нужно поесть, — настаивает он.

— Как скажете, — беру стакан с водой и делаю глоток, готовясь записывать.

— Понятно, — раздражённо произносит Эмиль. — Ди, мне нужна твоя помощь. Я хочу поднять эту компанию на такую высоту, какой не достигал «Вкус мечты». Здесь меня никто не знает, не понимает моих правил. А ты ведь отлично знаешь, как я работаю.

— Сделаю всё, что в моих силах, — отвечаю безразлично. Его амбиции меня мало волнуют. Пусть добивается своих целей как хочет, только бы оставил меня в покое.

— Ладно. Хорошо. Лучше перейдём к делу. В общем, начнём с того, что я хочу сделать ремонт во всех кабинетах. Желательно рассадить всех по два или три человека в кабинете, но не больше.

— Места на всех не хватит. Мы занимаем третий этаж и пару кабинетов на втором этаже. И то при этом ютимся, — замечаю я.

— Я это понимаю. Вчера прошёлся по всем кабинетам и заглянул на четвёртый этаж.

— Там клининговая компания.

— Знаю, но они уходят.

— В смысле уходят? У них вроде дела шли неплохо.

— Они расширяются и решили переехать в другое здание. Я договорился вечером встретиться с хозяином и взять в аренду весь четвёртый этаж.

— Не много ли будет? — с сомнением смотрю на него.

— Нет. Мы наймём ещё сотрудников. Планирую продолжить работу над детской комнатой, — его слова заставляют моё сердце пропустить удар.

— А для этого тоже нужны сотрудники.

Детская комната… Я предлагала ему эту идею два года назад. Тогда он доверил мне заняться этим проектом. Я вложила в него душу, планировала каждую деталь, но не успела довести до конца. Меня выгнали не только со собственной свадьбы, но и из компании. Обвинили в том, чего я никогда не делала.

Смотрю на Эмиля, пытаясь скрыть боль, которая на мгновение пронзила сердце. 

— Мы вместе вдохнём в него жизнь, — мягко произносит он. В его глазах снова мелькают тени раскаяния. Но зачем они мне? Его сожаления не вернут мне потерянную жизнь, не исправят разбитых надежд и не залечат душевные раны.

— Я ваш ассистент, и не более того. Что дальше? — отвечаю холодно, стараясь не выдать своих эмоций.

— Ди?

— На этом всё? Я свободна?

— Нет, — раздражённо проводит рукой по отросшим волосам. Раньше он всегда носил короткую стрижку, а теперь волосы немного отросли. И этот шрам над глазом… От лба, рассекая бровь, тянется к щеке. Где он его получил? 

— Мне нужны идеи по обустройству персонала. Ты работаешь с ними давно, знаешь всех и сможешь правильно рассадить по кабинетам. Если удастся занять четвёртый этаж, перенесём туда мой кабинет. А что насчёт зала для совещаний… или оставим на месте или же перенесем.

— Я бы там разместила отдел рекламы. Они творческие ребята, часто общаются друг с другом. Можно поставить перегородки, и всё будет удобно организовано.

— Как вариант. На четвертом этаже есть большое помещение, сделаем там зал для совещаний.

— Принято. А ваш кабинет можно отдать финансистам вместе с приёмной. Будет лучше, если они будут отдельно от консультантов.

— Посмотрим. Набросай варианты и примерный план, потом обсудим подробнее. А теперь поешь что-нибудь.

— Не хочу.

— Ди, пожалуйста!

— Приятного аппетита, Эмиль Муратович. Я пойду к себе. Наелась на год вперёд, — с лёгкой иронией говорю я, встаю и покидаю столовую.

Чувствую на спине любопытные взгляды коллег. Им всем до смерти интересно, что происходит между нами, и скоро они начнут расспрашивать меня. Но я не собираюсь делиться своими переживаниями. У меня есть работа, и этого достаточно.

Захожу в свой бывший кабинет и собираю немногочисленные вещи. В голове крутятся мысли о том, что ждёт впереди. Иду к Лене — там сейчас моё временное пристанище.

— Сбежала, что ли? — спрашивает она, уплетая спагетти с котлетой.

— Нет. Обсудили то, что он хотел, и я пошла за вещами, пока Светы нет на месте, — отвечаю, стараясь сохранять спокойствие.

— А, так ты всё-таки сбежала. От Светы?

— Отрицать не буду, — признаю очевидное.

Оставляю свои вещи на подоконнике и жду, пока Лена закончит обедать. Начинаем работу. Шеф возвращается через полчаса. Пару минут стоит, препарируя нас взглядом, и, вздохнув, уходит к себе.

— Он немного странный, нет? — шёпотом спрашивает Лена. — И, кажется, женат.

— С чего ты это взяла? — спрашиваю как можно безразличнее, хотя внутри всё сжимается от этих слов. Неужели его мать всё-таки добилась своего и женила его на Наиле?

— Ты не заметила? — удивлённо смотрит на меня.

— Чего не заметила?

— Обручальное кольцо на безымянном пальце. Хотя я слышала, что у них мужчины не носят кольца. Есть редкие исключения только. Наверное, он сильно любит её, раз надел кольцо.

— Не наше дело, — говорю, сжимая зубы.

«Чтоб ты провалился, Эмиль! — мысленно кричу я. — Будучи женатым на другой, пришёл сюда и говоришь такие громкие слова, как «скучал». Заявляешь, что я твоя, когда у самого уже есть другая, законная жена. Будь ты проклят, Эмиль!»

Слушаю Лену вполуха, потому что мысли снова и снова возвращаются к этому чёртовому кольцу. Оно словно заноза в мозгу — раздражает, не даёт покоя.

«Почему? — терзаюсь я. — Почему, чёрт его подери?»

— Диана, — зовёт он ближе к концу рабочего дня. Всего пятнадцать минут — и я могла бы быть свободна.

— Слушаю, — вхожу и встаю, готовая вести запись. С огромным трудом удерживаюсь от того, чтобы взглянуть на его руки и проверить, на месте ли кольцо.

— Поедешь со мной на встречу? По поводу четвёртого этажа.

— Мои услуги там не потребуются, Эмиль Муратович. К тому же мой рабочий день подходит к концу.

— Хорошо, — он встаёт и накидывает пиджак. Раньше он их почти не носил… — Тогда вы с Леной свободны, можете идти домой. Может, тебя подвезти?

— Благодарю, но я доберусь сама. До свидания, Эмиль Муратович, — киваю и покидаю кабинет, обрадованная тем, что нас отпустили. Спешу поделиться этой новостью с Леной.

Эмиль уходит, бросив на меня какой-то странный, изучающий взгляд. Но я не стану даже думать об этом. Пусть смотрит как хочет. А ещё лучше — пусть смотрит на свою жену.

Иду по улице, стараясь не думать о том, что ждёт меня завтра. О новой должности, о работе бок о бок с ним, о его жене… О том, как больно сжимается сердце при мысли о его обручальном кольце.

— Ба, как ты отнесешься к тому, что меня повысили? — спрашиваю, помешивая ложкой суп за столом.

— Да? Тебя правда повысили? И зарплата будет выше? — немного взволнованно интересуется бабушка.

— Да. Зарплата будет выше, но и обязанности другие, — я действительно опасаюсь сообщать ей о своей новой должности. Будут выезды на фуршеты и мероприятия, и рано или поздно придётся признаться.

— Это хорошо. Лишняя копейка нам не помешает. Но что за обязанности?

— Ба, — беру её за руку. — Меня назначили помощницей начальника.

— Что? — она хватается за грудь. — Зачем?

— Лена беременна и уходит в декретный отпуск, а начальник выбрал меня. Если ты не хочешь этого, то я уйду оттуда. Поищу другую работу, — мысленно умоляю её согласиться. Тогда я с огромным облегчением смогу написать заявление об уходе.

— Ой, какая хорошая новость! Ты же говорила, что они с мужем давно хотят малыша. Значит, пришла пора им стать родителями. А ты… ну что уж теперь поделаешь. Раз начальник выбрал, значит так тому и быть. Ты у меня умница и справишься со всем.

— Конечно, ба, — улыбаюсь, хотя её слова совсем не радуют меня. Если рассказать, что у нас новое начальство и это Эмиль… её хватит удар! Она, конечно, двумя руками будет за то, чтобы я ушла. Может даже в больницу попасть от переживаний. Ещё одной операции я не вынесу. Вдруг она не выдержит и… Нет, лучше скрывать от неё возвращение Эмиля.

Отставляю тарелку и иду мыть посуду, стараясь не выдать своих истинных чувств. Бабушка не должна знать о моих проблемах на работе. Её здоровье для меня важнее всего. Пусть думает, что повышение — это просто новый этап в моей карьере, а не возвращение человека, который когда-то разбил мне сердце.

Лена уходит спустя два дня, передав все дела мне. И я остаюсь один на один с бывшим мужем, чем он начинает беззастенчиво пользоваться.

Каждый день превращается в испытание. Он постоянно просит кофе, и, конечно же, требует, чтобы я ставила чашку прямо перед ним. Через стол не перегнуться — больно широкий. Приходится подходить вплотную, и каждый раз он находит способ коснуться меня: то случайно заденет мою руку, то повернёт кресло так, что его колено оказывается рядом с моими ногами.

Его расслабленная поза, этот раздражающий жест — поглаживание большим пальцем уголка губ… Всё это выводит меня из себя. Я чувствую, как внутри закипает ярость каждый раз, когда он оказывается слишком близко.

«Прекрати!» — хочется крикнуть ему в лицо. Но я молчу, стиснув зубы, и продолжаю выполнять свои обязанности. Делаю вид, что не замечаю его провокаций, хотя каждая клеточка тела кричит.

Вечером, возвращаясь домой, я чувствую себя выжатой как лимон. Его прикосновения, взгляды, намёки — всё это словно яд, медленно отравляющий мою душу. 

Ремонт на четвёртом этаже идёт с удивительной скоростью. Уже через пять дней мы переезжаем в новые помещения, и тут Эмиль включается в работу по полной программе.

Благодаря старым связям он получает заказ от весьма влиятельного клиента на организацию коктейльной вечеринки. Мы все погружаемся в работу с головой. Эмиль кардинально меняет весь уклад, который существовал при Всеволоде Николаевиче.

Мне искренне жаль сотрудников, которые растеряны этими переменами. Я стараюсь помогать им время от времени, вспоминая навыки работы с Эмилем. Вскоре вся моя помощь переходит в ведение Савы.

Два года назад мы с ним работали под началом Эмиля. Наша последняя встреча оставила неприятный осадок, и, честно говоря, я не испытываю особой радости от его присутствия рядом. Но приходится мириться с этим.

Сава неоднократно пытается завести со мной разговор, но я старательно избегаю этих попыток. Мне не нужны ни его извинения, ни чьи-либо ещё. В моей жизни сейчас есть только работа, и я намерена сосредоточиться исключительно на ней.

Наблюдая за тем, как Эмиль руководит процессом, замечаю, что его стиль стал жёстче, требовательнее. Он не щадит никого, включая меня. Возможно, это и к лучшему — меньше времени остаётся на мысли о прошлом, о том, что могло бы быть, но никогда уже не случится.