Предатель. (Не) твои дети

Мила

Поглаживаю большой живот, не могу перестать улыбаться. Совсем скоро я стану мамой. А сейчас я занимаюсь тем, что медленно бреду по торговому в поиске подходящей кроватки.

Телефон начинает настойчиво звонить. Незнакомый номер.

— Милана Игоревна, добрый день. Вас беспокоят из клиники. Уточнить ещё раз, ждать ли вас на прием?

Е успеваю рот открыть, чтобы хотя бы поздороваться.

Сердце летит вниз. Вскидываю руку, на которой часы, и смотрю на дату. Мамочки! У меня же сегодня КТГ.

— А-а-а-а, напомните, пожалуйста, во сколько?

В трубке слышится вздох. Усталый. А я виновато улыбаюсь, хоть мою улыбку и не видят на том конце.

— В тринадцать ноль-ноль.

Ойкаю. У меня час.

— Я буду! — говорю с уверенностью, которой не ощущаю. Но у меня нет выбора! Потому что попасть к этому врачу можно только за месяц, а у меня этого месяца нет. Мне рожать скоро!

— Мы вас ждем.

Она отключается, а у меня включается режим паникерши. Малыши ощущают это и начинают активно напоминать о себе.

— Ох, да, крошки, мама у вас вечно летает в облаках.

Усмехаюсь. Мимо меня проходит парень и смотрит как на ненормальную. Натягиваю на лицо улыбку. Он шарахается от меня, как будто я его заражу своей беременностью. Хотя да, я тут иду и разговариваю с животом. Странное зрелище.

Звоню сначала Варе, в надежде, что она в очередной раз сможет меня выручить. У неё машина есть, в отличие от меня. Я так и не решилась выучиться на права.

— Варя, привет. Не отвлекаю?

— Привет, мой кругляш. Не-а, на паре. Чего стряслось?

Я только смеюсь в ответ. Привыкла к этому прозвищу. Да и позволяю я такую вольность только Варе и Михею.

— На паре? Ну ладно. Тогда сама справляться буду.

— С чем? Что там у тебя?

Варя сразу включает режим наседки. Она всегда такая, когда со мной общается. И я так благодарна ей за заботу.

— Ничего. На прием надо доехать. Такси сейчас вызову. Учись.

— Я могу…

— Нет, нет. Все хорошо. Вызову такси. Целую. Люблю!

Сбрасываю звонок, пока Варька не уболтала. А она может, но я не прощу себе, если буду мешать её учебе.

Не теряя времени, захожу в приложение такси. Постоянно поглаживаю животик, чтобы крошки немного успокоились и так активно не играли там между собой в футбол.

Машину назначают на удивление быстро. Я с трудом выхожу на парковку, отдуваюсь. Тяжеловато уже носить такую ношу. Вот уж никогда не могла подумать, что у меня будет сразу двое детей.

А тут вот… с первого раза такое попадание. Даня — ювелир, блин.

Зажмуриваюсь. Одергиваю сама себя, когда перед глазами встает образ бывшего мужа и бывшего друга. Не стоит сейчас мне о нем вспоминать. После развода он не пытался найти меня. Что с ним, я даже не знаю. Разорвали отношения на все сто процентов.

Но для меня так даже лучше. Не хотелось его видеть. Разговаривать — тем более. О беременности я ему так и не сообщила. Он ясно дал понять, что не готов, что ему не нужно это все.

Ну а я…решила просто не обременять его. Если бы он отправил меня на аборт тогда, я бы точно умерла…

Да и вообще, расстались мы так себе… После десяти лет знакомства... Предпочла бы вычеркнуть этот эпизод моей жизни под названием «Брак» вообще из памяти.

Но пока не получается до конца выдрать из мозгов Даню и наш с ним скоропостижный брак.

Хотя, если бы не наше супружество, у меня бы сейчас не жили в животике два чуда.

Да и у меня есть Варя и Михей. Это меня много раз выручало от падения в отчаяние.

Варе я вообще должна на всю жизнь вперед. Она и с работой помогла, и с квартирой. Я успела за полгода беременности заработать себе декретные. Маленькие, но я никогда не была транжирой. А там видно будет, после того, как я рожу двух очаровательных вишенок.

Обвожу глазами парковку в поиске нужной машины, которая уже где-то подъезжает, успеваю запомнить номер, как экран гаснет.

— Эй! — зачем-то трясу мобильный. — Верни все назад, гаденыш!

Жму на кнопку включения, но мой телефон никак не реагирует. Ну да, давно пора его поменять. После нескольких падений он иногда живет своей жизнью, а я переживаю, как бы с моего телефона не началось восстание машин.

Глаза цепляются за темную машину. Номер три-девять-один. Кажется, мой!

Присвистываю при виде марки. Вот это у нас такси сейчас. Даже не знала. Обычно простенькие приезжают машинки, а тут прям лакшери, блин.

Но мне некогда об этом задумываться. Время приема неумолимо приближается, а мне ещё ехать в другой район.

Ну вот как я могла забыть? Сама же столько ждала!

Не мешкая больше, открываю заднюю дверь, плюхаюсь на сидение.

Выдыхаю от облегчения. Спина отзывается протяжным стоном.

— Здравствуйте, можем ехать, я немного тороплюсь.

Я ищу в сумке пауэрбанк, чтобы зарядить телефон. Надежда умирает последней. А сейчас мне только и остается, что надеяться, что у меня сдох не телефон, а всего лишь батарея.

Но водитель даже не заводит мотор.

— Вы слышите меня? Можно мы поедем?

Вскидываю глаза и замираю. Знакомые до боли зеленые глаза...

Даня… мамочки.

Сглатываю ком.

— Извините, я, кажется, машиной ошиблась, — пищу, тянусь к ручке. Но срабатывает блокировка дверей.

— Стоять. Ну, привет, Ромашка. Давно не виделись.

Опускает глаза на мой живот, который я тут же прикрываю от его пронзительного взгляда.

— А я смотрю, ты времени не теряла зря, — хлещет меня словами.

Мои щеки вспыхивают под его взглядом. Как будто я и правда нагуляла этих детей. Но они для меня как лучик света после нашего с Кудрявцевым развода.

Я очень сильно переживала из-за разрыва. Даже несмотря на то, что он произошел по моей инициативе, я до конца не понимала, что наших отношений больше нет.

Кудрявцева в моей жизни больше нет!

Это осознание приходило ко мне не один день. Я гнала его от себя всеми силами. Трусливо прятала голову в песок. Но сейчас вот он…рядом. А мне…мне это не приносит радости. Хочется бежать подальше без оглядки!

— Выпусти меня. Я ошиблась машиной.

Снова вскидывает взгляд на мое лицо, хищно усмехается.

— Ну чего ты как чужая? Довезу тебя, куда скажешь.

Активно мотаю головой.

— Я сама.

Голос предательски дрожит. В Дане что-то неуловимо изменилось. Голос, выражение лица более жесткое... Морщинки между бровями, словно в последнее время он часто хмурится.

Одергиваю себя. Ой, да какая мне разница, сколько у него там морщинок?

Мне куда важнее сейчас доехать до врача! А этот эгоист меня задерживает.

— Мне нужно в больницу, Данил.

Дергаю ручку, но дверь, ожидаемо не поддается.

— Диктуй адрес. Доставлю в лучшем виде.

Я почему-то сомневаюсь в этом. Не то чтобы Данил был плохим водителем и нарочно меня угробил, но мое душевное равновесие может пострадать от его близости. Еще и малыши, словно услышав голос отца, начинают танцевать румбу.

Охаю. Хватаюсь за бок. Даня опускает глаза на живот. Читаю в его взгляде что-то похожее на панику или даже ужас.

— Все нормально?

Угукаю.

— Толкается.

В последнюю минуту одергиваю себя и не говорю, что детей, вообще-то, двое.

— Это так больно?

Он выглядит таким озадаченным, что я не могу удержаться от смеха. За что тут же получаю толчок от одной из малышек.

— Иногда больновато. Но не смертельно. Данил, можно я поеду?

Мотает головой, а я выдуваю весь воздух через сжатые зубы.

— Я довезу. Куда, говори!

С большой неохотой проговариваю адрес клиники. Данил дергается как от удара, разворачивается ко мне.

— А что, папашка не мог обеспечить клиникой получше?

Ну вот, чего я и боялась. Его колких комментариев.

— Послушай, выпусти меня и проваливай, куда тебе надо. Я не держу, мне твоя помощь даже в самом страшном сне не снилась. Так что... адье.

Во мне вспыхивает единственное желание: поскорее сбежать от него.

— А раньше ты не отказывалась от моей помощи, Ромашка. Каких-то несколько месяцев назад. А тут… прям птицей гордой стала.

Его взгляд заволакивает пелена. А меня колотит от таких слов. Да раньше вообще все было иначе. Я готова была с рук его принимать любую пищу. Даже отравленную.

Но многое изменилось, и тут он прав. Ни к чему эта встреча была. И сейчас нужно поскорее от него отвязаться. Забыть. Вычеркнуть из головы.

Не меняются люди. Вот он… яркий пример передо мной.

— Открой чертовы двери, Кудрявцев. Мне не нужно твое общество. А то вдруг прямо тут рожу тебе.

Он сжимает челюсть.

— А что, уже пора?

Я моментально жалею, что ляпнула ему такое. Вот до чего доводит желание насолить другому, вывести его на эмоции. Сейчас это спонтанное желание может навредить мне. А я не хочу, чтобы в его голове рождались никому не нужные вопросы касательно моих малышек.

Особенно когда эти вопросы рождаются в голове моего бывшего мужа и друга.

И отца моих детей…

— У меня времени все меньше. А я могу по твоей милости опоздать на прием к врачу, к которому я записывалась за месяц, между прочим.

Даня с усмешкой смотрит на торговый центр, из которого я и вышла не так давно.

— Оно и видно, как ты торопилась на прием.

— Да боже, — не могу удержаться от стона, — просто заткнись и довези. Или нажми на волшебную кнопочку.

— Какую ещё кнопочку?

Тупит жутко. А я все больше распаляюсь. Ведь знаю, что мне не стоит сейчас раздражаться. Это очень сильно может навредить малышкам. Но Даня — один из тех, кто меня может завести с пол-оборота.

— Которая откроет машину, — цежу сквозь зубы.

Сама тянусь к двери Дани, на которой панель с множеством всяких кнопок. Жутко неудобно делать это с заднего сидения, но и находиться дальше в таком маленьком пространстве с Кудрявцевым смерти подобно.

Пытаюсь отыскать значок, который может означать разблокировку дверей. Ложусь почти животом на руку Дани. И мои малышки явно против такого обращения с ними. Одна из девочек ощутимо толкает меня.

— Твою мать… — шокировано выдыхает Данил. Явно тоже почувствовал этот пинок.

Перехватывает мое запястье, аккуратно отодвигает меня от себя, пока я выравниваю дыхание. Встречаемся с ним взглядами. В его — нескрываемая паника.

— И всегда это так неприятно?

Сдуваю челку со лба. Поправляю сумку на плече, которая съехала, пока я пыталась заполучить свободу.

— Кому неприятно, а для кого-то это самое ценное, что происходило за всю жизнь.

И я говорю на полном серьезе. До сих пор помню тот ужас, который я испытала, стоило мне пару дней не ощутить шевелений моих крошек. Переполошила тогда всю женскую консультацию. Чуть ли не скатилась в истерику. Пока мой врач не прослушал сердечко каждой малышки и не успокоил меня.

— Если ты не хочешь детей и боишься всего, что с ними связано, это не значит, что все относятся к ним точно так же.

Даня дергается. Впивается в мою щеку колючим взглядом.

— С чего ты взяла, что я не хочу детей?

Этот вопрос вышибает из легких весь кислород. Но на этот раз мне удается быстро взять себя в руки.

Мне даже удается не ляпнуть в ответ, что я взяла это с его же слов…об этом я предпочитаю умолчать в данной ситуации. Ни к чему…

— Да, в принципе, мне плевать.

Кудрявцев как-то обреченно вздыхает. Качает головой с таким видом, как будто я его порядком утомила. Хотя, видит Бог, я ни минуты не настаивала на том, чтобы он меня удерживал тут.

— Через сколько прием, Мил?

Вопрос, заданный спокойным тоном, заставляет мое лицо вытянуться от удивления. Как по щелчку меняется его настроение.

— Через тридцать минут.

Кудрявцев бросает быстрый взгляд на приборную панель. Кивает.

— Успеем. Так что не нервничай, а то реально родишь.

Я говорила, что он меня не бесит? Я передумала!

Сцепляю зубы до скрежета. Стискиваю пальцы на ремешке сумки, заставляю себя дышать глубоко и медленно.

«Да, да, малышки. Вот это и есть ваш папочка», – мысленно обращаюсь к своим крошкам.

— Где отца-то потеряли?

Даня следит за дорогой. Тормозит на красном светофоре. Бросает на меня мимолетный взгляд.

Я хоть и не смотрю на него, но чувствую, как кожу покалывает под этим самым взглядом.

— Нигде не потеряли. Работает он.

Прикусываю нижнюю губу. Но уже поздно. Даня услышал и теперь недовольно кривит губы.

— Значит, ты в браке нашем обвинила меня в том, что я ходил по клубам, а сама…

Задыхаюсь от его слов.

— Что сама? Договаривай уже. Что ты растерялся?

Кудрявцев упрямо сжимает губы.

— Ну ты же от кого-то залетела.

Приказываю себе сдерживать злость изо всех сил. А так хочется просто взять и сумкой его по голове огреть. Надо же…

Я ведь и правда ненадолго подумала, что он поменялся в лучшую сторону.

— Знаешь что? Залетают безмозглые малолетки. А я забеременела от парня, к которому была неравнодушна. Но куда тебе понимать такие элементарные вещи? Ты же только себя всегда любил.

Даня прищуривается. Машина как раз подъезжает к неприметному зданию женской консультации. Я расслабленно выдыхаю.

Наконец-то эта сумасшедшая поездка заканчивается. Немного потрепаны, казалось бы восстановленные, нервы. Но ничего, переживу как-то. Уж развод с этим гадом я пережила.

Столько времени я считала его идеалом. Чуть ли не своим кумиром. И вот… наш брак все разрушил, открыл глаза на его дрянной характер. Кудрявцеву было всегда плевать на окружающих.

Только вот я… влюбленная идиотка, была поглощена любовью и не замечала очевидных вещей.

Стоит мне услышать щелчок открытия дверей, достаю из сумки кошелек.

Отсчитываю три сотки и кидаю Дане на колени, он смотрит на эти деньги так, как будто я их, перед тем как ему дать, обильно полила ядом.

— Спасибо за доставку, — шиплю на ухо бывшему муженьку и вылетаю из машины.

Быстро прохожу к кабинету, в котором у меня обследование. Успеваю как раз вовремя, меня приглашают на прием.

— Так, мамочка, а что это мы так сильно распереживались? Аж малышки чуть ли не танцуют у вас там.

Я стараюсь выровнять дыхание, чтобы так сильно не зашкаливал пульс, но, видимо, мне это удается слишком плохо, потому что то и дело ловлю на себе недовольный взгляд врача.

— Простите, я как-то…

Замолкаю на середине фразы. А что мне сказать? Что я совершенно неожиданно встретила отца малышек и теперь никак не могу взять себя в руки, потому что все это время я то и дело занималась тем, что пыталась выкинуть этого гада из головы?

— Вот как-то. Вы хотите родить раньше срока?

Я испуганно хлопаю глазами. Мотаю головой.

— А могу? — почему-то этот вопрос я задаю шепотом.

— Конечно можете. На вашем сроке. С вашей предысторией вы все можете.

Облизываю пересохшие губы.

— Одевайтесь. Берите себя в руки и отходите от шока, который вы сегодня испытали. Независимо от того, что с вами приключилось, не стоит так сильно пропускать это через себя. Потому что событие пройдет, а здоровье малышек полностью зависит от вас, Милана.

Я понимаю, что врач меня сейчас распекает за дело. Заслужила. Сама ж знаю, как сложно мне было выносить моих крошек, а сейчас готова все усилия из-за одного гада просто перечеркнуть.

Обнулить все…

Пока привожу одежду в нормальное состояние, в памяти проносится череда дней, которые я провела в роддоме на сохранении.

Вначале из-за нервного развода. Потом из-за того, что просто было тяжело носить двоих малышек. В двадцать пять недель меня привезли с кровянистыми выделениями и уже готовили к преждевременным родам.

Все обошлось… малышки решили, что им ещё рано радовать своей красотой этот мир.

У меня не было никаких сомнений, что мои девочки родятся самыми красивыми. Такой генофонд в лице Дани…

А ещё я отчетливо осознала, что вовремя перевелась на заочку, да и на работе как-то ко мне прониклись. Сильно не гоняли. Не требовали многого.

Сейчас я почти в декрете. Договорилась с начальницей приходить на помощь два раза в неделю на несколько часов за доплату. Чего мне стоило её уговорить….

Но мне нужны были деньги. На рождение двойни предстоит изрядно потратиться. А я хочу, чтобы у малышек было все самое лучшее.

С ума сойти, как же быстро прошло время с того момента, когда мне Варька помогла с квартирой и работой. Вот уже скоро пойду рожать…

И опять я допускаю промах…

Подставляю своих неродившихся дочек под удар.

— Им ещё пару неделек нужно посидеть, мамочка. Так что не забывайте об этом, когда в следующий раз будете так переживать.

Киваю.

— Спасибо вам большое, Екатерина Павловна, — читаю на бейдже, потому что напрочь вылетает из головы её имя.

Она улыбается только глазами.

— Пожалуйста. Всего хорошего.

Выхожу из кабинета. Запинаюсь.

Стену подпирает Данил. Не сводит глаз с двери кабинета. Стоит мне выйти, как он отталкивается от стенки и направляется ко мне.

Блин! А я уже не такая проворная, как была те же пять месяцев назад. Не могу убежать, да и куда бежать?

— Ну что ещё? Ты в курсе, что преследование человека запрещено по закону. Я же могу и накатать на тебя заяву, Кудрявцев.

Выпаливаю все на одном дыхании и жду его реакции. Да я и сама прекрасно понимаю, что провоцирую его. Тычу палочкой в спящего тигра.

Но ничего с собой поделать не могу. Хочется его поддеть.

– Не переживай, Романова, я уж как-то разберусь с представителями нашего закона. А вот с тобой мы ещё не договорили. Ты же умеешь просто брать и сваливать.

Округляю глаза.

– Я? – тычу пальцем себе в грудь, – ты меня с кем-то путаешь, Данил.

Бывший муж усмехается. Делает ещё шаг ко мне. Мне же хочется трусливо смотаться. Ну или вернуться в кабинет и спрятаться там. Заставляю себя стоять на месте. Ну что я, трусиха какая-то, что ли?

Уж как-то переживу его нападки.

Данил окидывает меня таким взглядом, от которого по телу проходит озноб. Ещё раз отмечаю про себя, что он изменился. Нет, не лицом. Там как раз все так же, как и было до нашего развода.

Аура вокруг, энергетика. Тяжелее стала. Давит словно плита перекрытия.

Данил сжимает губы, и я понимаю, что он пытается не вступить со мной в перепалку. Неотрывно смотрит на мой выпирающий живот, который мне снова хочется прикрыть в защитном жесте.

Не знаю почему так…

Не хочу, чтобы он вот так сканировал домик моих малышек.

Перед моим носом возникают те самый купюры, которые я ему сунула перед побегом. Сглатываю. Натягиваю на лицо милую улыбочку.

— Это благодарность. За то, что ты поработал такси.

Даня сжимает зубы, его скулы заостряются. Он сверлит меня недобрым взглядом.

— Ты издеваешься надо мной?

Я начинаю внаглую рассматривать маникюр, которого нет. Бесцветные, аккуратно подстриженные ноготочки — это все, на что хватает моих навыков. Сейчас мне важнее накопить больше денег, чем наводить красоту.

— Ну почему же? Ты потратил на меня свое время. Довез. Откуда я знаю, может, ты куда-то торопился, а тут я тебе на голову свалилась?

Даня наклоняется надо мной, в нос ударяет до боли знакомый парфюм. Сглатываю ком в горле.

— И?

Одна буква, а у меня по спине холодок ползет.

— Ну а это на кофе, считай.

Продолжаю тянуть уголки губ в стороны. Хотя сердце уже набирает бешеный темп. И плевать этому органу, что только что меня отчитывали за то, что я не берегу нервы.

К сожалению, я все ещё никак не могу властвовать над внутренними ощущениями.

Нет, к Дане у меня больше нет той болезненной привязанности.

Я только через время поняла, что у меня то была не любовь… болезнь, которая отравляла меня. Убивала…

И если бы я тогда не ушла, я бы просто растворилась в этом человеке. Потеряла бы себя полностью…

Духовно испарилась бы…

— Ты определенно издеваешься, Романова.

Мотаю головой. Пытаюсь обойти Данила по дуге, чтобы не коснуться ни одной части его высокого и крепкого тела. Хотя, мне кажется, он немного схуднул за то время, пока мы не общались.

Или я уже успела забыть, как он выглядит…

В любом случае это совсем не важно уже.

— Данил, я домой поеду. Устала.

Кудрявцев выкидывает руку и стискивает мое запястье. Притягивает меня к своему боку.

— Я подвезу.

Мотаю головой. Вот уж точно нет.

И как будто кто-то сверху слышит мои молитвы: в клинику влетает Варя. А за ней Михей. У меня тут же слабеют ноги от облегчения.

— Уф, успели. Миш, смотри, успели за Милой.

Пальцы на моей руке напрягаются. Дергаюсь, чтобы избавиться от захвата.

— Значит, вот на кого ты меня променяла, да, Ромашка? — от его низкого голоса по спине дрожь.

Одергиваю себя.

Нечего из-за этого козла волновать себя и малышек.

– На кого? На Варю? Ну да, она все это время была рядом и ничего не требовала. Не обманывала и не предавала.

Кудрявцев морщится. Перехватывает мою руку, которую мне очень хочется освободить из захвата, но я не собираюсь лишний раз дергаться. Просто смиренно жду, когда Данил отпустит меня сам.

Варя подходит к нам, на её лице явно читается удивление.

— Даня?

Варя округляет глаза. Стреляет в меня удивленным взглядом. Я только и делаю, что пожимаю плечами.

Одними губами говорю слово «потом».

— О, а я смотрю, носик не пострадал. Да, Кудрявый? После моего кулака.

Данил скрипит зубами, я даже переживать начинаю, как бы они не превратились в пыль.

— Да то разве был удар? — насмешливый голос Дани сгущает напряжение между парнями, – я даже не заметил.

Михей громко фыркает.

– Зато носик твой мажорский заметил. Кровью весь асфальт залил.

Зажмуриваюсь. Становится дико стыдно, что я являюсь участником этого балагана. Но это парни, а нам надо быть умнее их.

Я толкаю Данила в сторону выхода.

— Устройте ещё тут бои самцов. Здесь, вообще-то, больница.

Как раз в этот момент мимо нас проходит слегка удивленная девушка с большим животом. Смотрит сначала на меня, потом на Михея и Даню.

— Спасибо, Данил, за заботу. Дальше я сама.

Высвобождаюсь из захвата Кудрявцева и цепляюсь за Варьку. Она с готовностью подставляет мне свое крепкое дружеское плечо.

— Мы не закончили, Романова.

Эта реплика заставляет передернуть плечами.

В тот момент моим самым большим желанием было больше не пересекаться с бывшим мужем. Но, как всегда, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Это все было началом…моего «конца».

— Как вы, блин, умудрились пересечься в таком огромном городе?

Варя прислоняет ладошку ко лбу. Смотрит на меня с переднего сидения машины Михея.

— Миш, вовремя мы все-таки.

Михей ухмыляется. Бросает на меня быстрый взгляд. Подмигивает.

— Да ей всегда везло на этого мажора.

Варя закатывает глаза. Толкает Лобанова в бок.

— А сам-то прям не мажор.

Михей ржет.

— Совсем немного, Варюш.

Михей закадрил Варю почти сразу после моего развода. Варя даже не успела очухаться, как уже поплыла от внимания Лобанова.

— Ой, я уж молчу, что ты решил через меня к Варе подобраться.

Смеюсь.

На самом деле мне приятно видеть счастливую подругу, да и Михей реально оказался надежным. Да ещё и однолюбом. Не то что мой… не будем вспоминать.

— Ну а как? Самый короткий путь к любимой девушке лежит через её лучшую подругу.

Михей именно так и сказал, когда начал ухлестывать за Варей, а она ему чуть не дала от ворот поворот.

— Ага, а если бы я на тебя запала? Представляешь, что было бы? Не видать тебе бы тогда Варьки как собственных ушек, Лобанов.

Михей округляет глаза. Бросает вопросительный взгляд на смеющуюся подругу. Она хитро смотрит на него, прикусывает губу.

— Ага, Мишечка, и такое могло быть. Тем более я собственными глазами видела, как ты её подвез, ещё и кофе Ромика ей пожертвовал.

— Она же шла и рыдала. Я что, должен был оставить её в таком состоянии и поехать дальше по своим делам? Кем бы я после такого был?

Варя повисает на шее Миши и звонко его чмокает в щечку. Отвожу глаза, а сама не могу перестать улыбаться. Нравится мне за ними наблюдать. За их здоровыми отношениями. Но мало каким парам везет, и они так совпадают.

А Михей с Варей идеально вписались друг в друга. Они уже и живут вместе. Лобанов не стал терять времени и испытывать судьбу. Боялся, что Варька уплывет в чужие ручки.

— Мил, так что этот крендель хотел от тебя опять? — голос Миши звучит слегка хрипловато.

У Вари глаза блестят, когда я возвращаю на неё внимание.

— Да это я виновата. Курица такая стала. Уселась к нему в машину, подумала, что это мое такси.

Лобанов начинает громко ржать.

— А что у него сейчас за машина?

Пожимаю плечами.

— Михей, я, честно, не разбираюсь же в марках. Черная, номер совпал. Ну вот я и прыгнула на заднее сидение. Офигела, мягко говоря, когда его лицо увидела. Но он меня уже потом не выпустил, вот сюда привез.

Варя с интересом ловит каждое мое слово.

— Вот ты даешь! Никак ты не можешь, чтобы не найти себе на пятую точку какое-то приключение. Да, Романова?

Развожу руками.

— Не виноватая я, он сам пришел.

Варя опускает глаза на мой живот.

— Ну и что он про беременность?

Мои щеки вспыхивают, когда в голове проносится наш с Данилом разговор.

— А что он? — равнодушно дергаю плечом. — Он уверен на все сто процентов, что у нас ничего не было.

Михей во время разговора успевает подъехать к дому, в котором раньше жила Варя. А мне так не хочется уходить от них. С ними всегда как-то спокойнее. И я знаю, что стоит только мне сказать Варе одно слово, как подруга пошлет все свои планы и останется со мной.

Конечно же, я такого не сделаю.

— А ему какое дело тогда? Отказался от тебя — пусть катится колбаской.

Глаза подруги враждебно загораются. Она стискивает кулаки и сжимает недовольно губы.

— Оу-оу, амазонка моя включилась, — ржет Михей.

— Знаешь, — я перехожу на шепот, — мне кажется, он думает, что у меня дети от Лобанова.

Лобанов подпрыгивает. Смотрит испуганно сначала на меня, а потом на Варю.

— Варь. Ва-а-а-а-арь.

Голос Михея становится выше на несколько тонов. Варька сгибается пополам. Из её глаз брызжут слезы.

— Боже, да расслабься, Миш.

Кладет руку на его предплечье, сжимает его.

— Ну а что? Пусть и дальше так думает.

Таращусь на подругу.

— Варь, ты с ума сошла? Я ему скажу, что Миша ни при чем. Просто я не успела, он вас увидел.

Подруга машет на меня рукой.

— Да пусть психует. Будет знать, как тебя кидать.

— Ага, и живем мы большой и дружной шведской семьей, видимо? — голос Миши пропитан язвительностью.

— Перестань, Варь! Это не смешно. Я никогда не поддержу такую версию. Миш, расслабься.

Варя отдувается.

— Ладно, ладно, — поднимет руки в знак капитуляции, — я шучу. А то вы сейчас меня на пару в психушку повезете сдавать. Я шучу. Но, блин, было бы смешно, когда этот упертый осел узнал бы, что мы с Мишей уже вместе живем. Представляешь степень его удивления.

— Это ты мягко, — бурчит Миша под нос, — я бы точно удивился, если бы узнал, что у меня где-то на стороне ребенок.

Я краснею. Миша, видимо, соображает, что именно он только что сказал.

— Варь, я не про вашу ситуацию. Тут он сам кретин, каких ещё поискать надо. А вообще, девчонки, вы коварные.

Варя с хитрой улыбкой потирает ручки. Косится в сторону Миши.

— Ой, Мишенька, ты даже не представляешь насколько. Обиженная женщина страшна в своей ярости.

Выхожу из машины, закутываюсь в толстовку, натягиваю капюшон, когда сильный порыв ветра раскидывает волосы по плечам.

— А вообще, Мил, не стоит торопиться ему глаза открывать. Тем более ты решила для себя давно, что ты с нашими вишенками одна будешь справляться. Так что… не беги к Дане с объяснениями и переубеждениями.

Варя высовывается из открытого окна. Я склоняюсь над ней.

— Я вообще очень надеюсь на то, что я его больше не увижу. А то мне врач пригрозил, что я такими темпами и нервами могу поехать рожать раньше.

Варя тут же вся подбирается. Бледнеет.

— В смысле раньше? Ты мне это завязывай.

Смотрит на мой живот, который оказывается почти перед её лицом, когда я выпрямляюсь.

— И вы там сидите до последнего, вишенки.

Смеюсь. Глажу живот.

— Все будет хорошо, Варя. Я доношу.

Она посылает мне воздушный поцелуй. Я машу вслед машине Миши. Жду, пока они скроются за поворотом. Медленно бреду к дому.

На телефон падает сообщение. Все же мне удалось его откачать с помощью пауэрбанка.

Открываю и почему-то на подсознании понимаю, что ничего хорошего я там не увижу.

И точно…

«Дочка, тебя искал Данил».

Стискиваю зубы. Вот какого черта? Зачем?

Следом ещё одна СМС: «Он рассказал, что тебе скоро рожать».

Стону. Задумываюсь, что ответить и нужно ли это делать. Но мама не дает мне выдохнуть. Добивает третьей СМС.

«Сказал, что это не его дети… Это правда?»

И так мне хочется ответить, что это чистая правда. Потому что это мои дети… а не его. Это всегда были только мои детки.

И так и должно оставаться…

Оставляю сообщения матери без ответа. Не вижу смысла оправдываться перед ней. Она сократила со мной общение до минимума, когда я ей сказала, что все же решила развестись с Даней.

Никак не могла смириться с тем, что я разведенка.

Но мама не из тех, кто просто так сдается. Она начинает звонить.

Смотрю на экран телефона с нескрываемой злостью. Вот что она хочет от меня услышать? Вспоминает обо мне раз в месяц, и то, просто позвонить. Мы давно уже не пересекались с ней, поэтому она не видела, что у меня растет живот.

Не знала, что все же беременность у меня была и есть.

На пятом звонке мои нервы все же сдают и я жму на ответ.

— Да, мама.

— Привет, дочь. Ты меня решила проигнорировать?

Закатываю глаза. Вздыхаю.

— Ну что ты, мамочка? Просто не слышала. Телефон что-то глючит в последнее время, а на новый пока нет денег.

Мама недовольно пыхтит.

— А вот была бы с Данилом, и не было никакой бы у тебя нужды.

— Ты звонишь из-за этого? Если да, то вынуждена с тобой сразу же попрощаться.

— Ты мне не ответила про беременность. Ты меня тогда обманула, да?

В голосе столько обвинений, как будто ей и правда интересно, что со мной происходит. Но я-то знаю, что ничего подобного уже нет.

Наши отношения дали значительную трещину, когда я не послушала её наставлений. Не осталась с Кудрявцевым. Посмела её ослушаться. Хотя раньше я не замечала за своей матерью таких диктаторских замашек.

— Мама, я не собираюсь перед тобой больше отчитываться. Я у тебя ничего не прошу. Ни совета, ни денег, ни помощи. Так что…

Слышу, как мама жадно глотает воздух.

— Знаешь, Милочка…

— Мама, это все, что ты хотела со мной обсудить?

— Не бросай трубку, Милана! — кричит мама на том конце, но я, конечно же, её не слушаю. С чистой совестью нажимаю на отбой. Выдыхаю.

Да уж. Никогда бы не подумала, что мы с мамой окажемся по разные стороны баррикад. Будем так с ней противостоять.

Хочется поскорее оказаться в квартире. Взять свое любимое детское пюре со вкусом банана и сесть перед телевизором. Или с книгой. Пока ещё не решила.

В один из дней я для себя сделала открытие, что детские пюрешки мне заходят намного лучше обычных фруктов. От свежих фруктов у меня был постоянный токсикоз.

Даже сейчас после воспоминаний о том, как я не могла спокойно встать, потому что в желудке начиналась качка, меня бросает в пот.

Воплощаю все планы, стоит мне только переступить порог квартиры, в которой блаженная тишина. Никто ни о чем не спрашивает. И нет никакой опасности встретить Даню.

Надо же было так попасть, а! В таком городе надо было напороться на Данила на парковке!

Встряхиваю волосами, а вместе с тем пытаюсь вытряхнуть ненужные мысли и образы из головы.

Встретила и встретила. Надеюсь, это больше не повторится.

Но задевает то, что он не искал. Не пытался со мной поговорить, переубедить, вернуть.

Усмехаюсь. Громко так, потому что меня все равно тут никто не услышит. Я одна и могу вытворять что угодно. Мне никто и слова не скажет.

Телефон снова начинает трезвонить. Уверенная, что это снова мама, я даже не шевелюсь, чтобы дотянуться до него.

Надеюсь, что ей надоест первой меня доканывать.

Но нет…

Телефон все звонит и звонит. Психую, подхватываю мобильник.

— О, неужели ты ответила, Мил, — на том конце взволнованный голос Варьки.

— Что случилось? Привет ещё раз.

— Да ничего не случилось. Но, блин, я уже собиралась ехать к тебе, проверять, все ли с тобой нормально.

Щеки окунаются в жар. Прислоняю к ним холодные ладошки и не могу не улыбнуться. Вот кто реально обо мне переживает.

— Варь, все хорошо. Мне тут просто решила мама позвонить, после того как вы с Михеем уехали.

— Ого, — Варя присвистывает, — это что это её так осенило?

Я встаю с кресла и потираю бровь. Начинаю нервно ходить по тесноватой гостиной.

— К ней Данил приезжал.

Варька чем-то давится. Слышу за кадром голос Миши. Варя его уверяет, что с ней все в порядке.

А меня в этот момент пронзает укол зависти. Мысленно отвешиваю себе пинок.

Нет, я не собираюсь уводить у подруги парня. Я никогда на него и не претендовала. Но вот эта его забота...

Мне такого очень не хватает.

Решила поверить Дане, так он об меня взял и вытер ноги. И даже не дернулся, когда я про развод говорила.

— И что ему понадобилось от бывшей тещи?

Кажется, Варя берет себя в руки.

— Да что. Он сказал ей про то, что мне скоро рожать. Вот она и начала на меня наседать, чьи это дети и почему я её в свое время не уведомила.

— Надеюсь, ты дала тете Вере достойный ответ. А вообще, знаешь? Мне так нравится. Сначала они от тебя отворачиваются, а сейчас как будто ничего такого не было. Врываются в твою спокойную жизнь. Ещё и на чем-то настаивают. Ну уж нет, так не пойдет.

Варька распаляется. И если её сейчас не успокоить, то она пойдет штурмовать дом Кудрявцева. Ещё и Мишу возьмет, а тот и так уже один раз подправил Дане лицо.

Но каждое её слово попадает точно в цель… в мое сердце.

Кладу руку на живот. Снова там танцы у малышек.

Охаю.

— Мил, что там? — опять слышу напряжение в голосе подруги. — Ты что там охаешь? Рожать собираешься?

Смеюсь.

— Нет, конечно. Просто они сегодня какие-то особенно активные. Как Даню услышали, так решили мне живот своими ножками пробить насквозь.

— Почувствовали зов крови? — хмыкает Варя.

Тоже фыркаю.

— Очень похоже на то.

Телефон внезапно замолкает. Смотрю на экран. Вызов сброшен. И телефон никак не включает подсветку. Да что ж такое?

Пора уже менять моего старичка.

Но тут Варя догадывается перезвонить сама.

— Да, оборвалось что-то. Видимо, мой телефон решил, что ему пора на заслуженный отдых.

— Привет, Ромашка.

Дыхание сбивается. Я с первого звука сразу понимаю, кто именно мне звонит. Сглатываю. Горло тут же раздирает до боли.

— Привет, Данил.

Мама! Ну кто так делает?

В том, что это она дала мой номер бывшему, не возникает ни единого сомнения. Слишком как-то все совпало удачно. И мама позвонила, и те сообщения про Данила.

— Не отвлекаю?

Первый порыв — трусливо сказать, что я очень занята. В принципе, а что мне мешает это сделать?

— Отвлекаешь.

Ложь очень легко срывается с губ. Но желание разговаривать в Кудрявцевым на отметке минус сто.

— И чем же ты занята, Романова?

— А с какой целью интересуешься?

Устраиваем игру в пинг-понг с вопросами. Но я теперь не сдамся первой. Я больше не та наивная Мила, которая заглядывала в рот Данилу и не видела, как он четко и качественно пользуется мной.

Больше я не та…

— Просто так. Без цели. Так чем ты там занята?

Язык чуть ли не полыхает от желания сказать ему, что рожать еду. Но потом сама же мысленно плюю через левое плечо. Не надо нам пока. Рано!

— Собираюсь в школу будущих матерей, Данил. А ты меня задерживаешь.

И ведь почти не вру. Только школа у меня по утрам, но Кудрявцеву не обязательно об этом знать. Ему вообще ни о чем не стоит знать.

Мы друг другу чужие. Да, он в свое время поделился своим биоматериалом. Но это не делает его кем-то важным для моих детей…

— И папашка будет?

Слышу в голосе Дани яд. Тут же вся подбираюсь.

— А куда же без него? Он с большим удовольствием ходит вместе со мной.

Слышу, как в трубке раздается скрип зубов, кажется. Широко улыбаюсь.

Ох, как мне нравится бесить Кудрявцева.

— Так что пока-пока.

— Нам надо встретиться и поговорить, Романова.

От этих слов замираю с телефоном, слегка отодвинутым от уха.

— Слышишь меня? Это очень важно, Мила.

Обида во мне вопит… Какого черта раньше не стремился со мной встречаться?

А сейчас мне уже не надо!

— Для кого важно?

Не узнаю свой голос. Им можно лаву замораживать.

— Для нас обоих.

Хмыкаю.

— Нет, Данил. Мне больше ни к чему с тобой встречаться. Мы все решили. Всего хорошего.

Не мешкая отключаю вызов.

Как бы я ни бежала от мыслей о Даниле, они постоянно меня возвращают к нему. О чем он хотел поговорить? Зачем вообще, нашел меня?

От досады топаю ногой. Ну вот опять я за свое. Для чего постоянно о нем думать? Крутить в голове все?

Что было, то прошло. Пути назад уже нет.

Мы вычеркнули друг друга из своей жизни. И сейчас мне намного легче. Нет больше той ненормальной зависимости. Я отделилась…

Могу дышать без него. Жить, не задумываясь, где он и с кем.

Выбираю продукты для ужина. Перебираю творог, проверяю срок годности. Сейчас для меня качественные продукты важнее цены.

Прохожу прилавок с телефонами. Чем мне нравится это гипермаркет, так тем, что тут можно найти все. От иголки до телевизора. Удобно. Не нужно бегать по всему городу.

Торможу, засматриваюсь на мобильные. Взгляд цепляется за самый дешевый. Прикидываю в голове свои финансы. Мысленно киваю. Могу себе позволить недорогой аппарат. А то как-то не улыбается мне оставаться совсем без связи. Вдруг что-то произойдет, или мне понадобится вызывать скорую, а я даже набрать номер не смогу.

Да! Решено!

Беру телефон и продолжаю с покупками.

Выкатываю тележку с продуктами на улицу, чтобы лишний раз не таскать пакет. Жалко, что нельзя воспользоваться этой самой тележкой и докатить до дома покупки.

Отвлекаюсь на то, чтобы вставить в новый телефон сим-карту. Стоит мне только его включить, как мне звонят.

Вздыхаю. Даже номера не успеваю перенести, и сейчас тупо пялюсь на набор цифр. Кто это может быть?

Надеюсь не муженек бывший?

Звонок прекращается, но тут же повторяется.

— Слушаю.

Отвечаю на свой страх и риск. Все ещё свеж в памяти звонок из консультации.

— Милочка, добрый день.

Узнаю в говорящей хозяйку квартиры, в которой я сейчас живу.

— Ольга Петровна, добрый день. Чем могу помочь?

Женщина откашливается.

— А ты когда дома будешь, детка? Мне нужно с тобой кое-что обсудить, не хотела бы по телефону.

Сглатываю. Почему-то сразу в голове нехорошие мысли. Но я стараюсь держать под контролем свои страхи.

— Думаю, минут через тридцать уже буду.

Прикидываю примерное расстояние и время, которое мне понадобится, чтобы доплыть словно баржа до квартиры.

— Ага. Очень замечательно. Я тогда заскочу к тебе после пяти, да?

Эта торопливость в речи меня слегка настораживает. Что-то точно приключилось.

— Эм, а по телефону это никак нельзя обсудить?

Вот как-то мне не улыбается сейчас с кем-то встречаться. Хочется закрыться в квартире и никого не видеть.

Выдохнуть: наконец-то, а то последние события в моей жизни сильно меня вывели из душевного равновесия.

Правильно Варя сказала: то никого, то все…

– Думаю. Нам лучше все же встретиться, – продолжает настаивать Ольга Петровна.

Сдаюсь.

– Хорошо, ладно.

Ольга Петровна даже как-то облегченно выдыхает.

— Ну все, детка. До встречи.

Она отключается, а мои мысли снова начинают накручивать самое «красочное». А что если…

Трясу головой. Да уж… я умею выносить себе мозг покруче, чем все мое окружение вместе взятое.

Надо с этим что-то делать.

Пытаюсь подхватить пакеты. Охаю.

Вот же…что-то не рассчитала я с весом. И что мне теперь делать?

Осматриваю покупки. Оглядываюсь на магазин. Ну не оставлять же мне часть в ячейках. Это придется возвращаться, а у меня уже спина с ума сошла от прогулки. Постукиваю по губам. А может такси?

Денег жалко. Тут же внутренний голос одергивает с вопросом, а малышек своих же мне не жалко.

Снова хватаюсь за пакет, кряхчу. Мое запястье стискивает стальная хватка. Я аж подпрыгиваю.

— Куда ты тяжести собралась таскать?

У меня глаза на лоб лезут, когда над ухом грохочет голос Данила. Один раз моргаю, и уже перед глазами только пустая тележка.

— Эй, это мое!

Получается немного жалобно. Но это, клянусь, от неожиданности.

— Я смотрю, ты прямо рвешься в роддом раньше срока?

Он зол. Глаза сверкают от еле сдерживаемых эмоций. Стоит передо мной с немного растрепанной от ветра прической.

Недовольно губы поджимает.

— А ты меня преследуешь, что ли?

Кудрявцев громко фыркает и идет в сторону своей тачки.

— Эй, отдай мои продукты!

Скачу следом за ним. Ну как скачу… наверное, сейчас я очень похожа на беременного кузнечика.

— Садись уже, а. Я тороплюсь, — бурчит под нос.

— Так я тебя и не прошу…

— Молчать! — рявкает так, что я голову в плечи вжимаю. Хлопаю глазами. Это он на меня сейчас голос повысил?

— Ну, знаешь…

Во мне бурлит возмущение. Вот надо же… свалился мне на голову. А я, между прочим, не хотела его видеть.

— Дань, — тру лоб, пытаюсь придумать, как мне от него отвязаться.

Он слегка вздрагивает. Его взгляд меняется, оттаивает будто бы. До меня медленно доходит, что именно вызвало такую его реакцию.

Я снова назвала его Даней. Как тогда… в нашем общем прошлом.

— Мил, я помогу. Нефиг таскать сумки такие. Я сам их с трудом пру, о чем ты вообще думала? И где виновник твоего положения? Какого черта он тебя не возит в такие места?

Давлю в себе желание тяжело вздохнуть.

— Мне кажется, что ты проявляешь больший интерес к отцу моего ребенка, чем я сама.

Да, я все ещё боюсь ему сказать, что деток у меня двое. Все ещё надеюсь, что он быстро отчалит от меня.

— А вот это плохо, Ромашка. Отец семейства должен отвечать за всех.

У меня лицо вытягивается. Шок… неверие… кажется, даже слуховые глюки.

— Что? — из меня вылетает смешок. — Данил, ты ли мне об этом говоришь?

Он резко тормозит. Хмурится. Снова этот его пронзительный взгляд, который раньше заставлял меня вздрагивать.

— Ну, какого бы ты обо мне мнения ни была, я все же мужчина, Мил. И я знаю, за что должен нести ответственность мужик.

Решаю просто заткнуться, чтобы не продолжать этот никому не нужный диалог. Потому что я начинаю зачем-то представлять, а каким отцом семейства стал бы Кудрявцев. Но память услужливо мне подкидывает воспоминание о том коротком диалоге с Ваней.

Данил тогда не раздумывая сказал, что дети ему ни к чему. Ему нравится жить в кайф, и это явно не про памперсы и детский плач.

Кстати…

— Как дела у Ванечки?

Как бы быстро я ни шла, все равно отстаю. И все, что перед моими глазами, — это его спина. И эта спина очень напряжена сейчас.

— Без понятия. Наши дорожки разошлись, Мила. Мне неинтересно, как там у него.

Да сегодня у меня прям день открытий. Давлю в себе любопытство. Хотя очень хочется узнать, что же между ними произошло.

Прям до зуда по всему телу.

Глубоко-глубоко во мне теплится вера, что из-за меня. Из-за того, что выкинул его дружок.

Но это было бы слишком самонадеянно с моей стороны, так думать.

— И все же, Данил? Вы же были очень долго близкими друзьями. Что случилось?

Кудрявцев резко тормозит, еле успеваю сбавить шаг, чтобы не впечататься в его спину.

Разворачивается. Мы оказываемся лицом к лицу. Вдыхаю его знакомый аромат. Гашу ненужные рефлексы… которые за десять лет во мне выработались.

Мы посторонние.

— Просто понял, что с таким другом можно не переживать за наличие врагов.

Зеленые глаза сужаются. Будто в душу мне смотрят.

— Он что-то плохое тебе сделал?

Мой голос против воли слегка подрагивает. Во мне все ещё сидит та Мила, которая ждала любви от этого парня. И не дождалась…

Сейчас мне нужно просто снова переключиться на что-то другое. Заковать сердце в броню.

— Ничего такого, с чем я б не смог справиться.

Он так близко, что ещё немного, и он начнет касаться моей щеки своими губами.

Боже… это слишком!

Делаю шаг назад. Он ухмыляется и разворачивается, чтобы продолжить путь.

— Не отставай, Романова.

Ускоряет шаг. Приходится семенить за ним. Отдуваюсь.

— Кудрявцев, делай скидку на то, что я сейчас тяжелее на десять килограмм. И не могу так быстро уже ходить, как раньше.

Данил слышит. Притормаживает. Ждет, пока я подойду к нему поближе.

— На десять? А так и не скажешь.

И ржет, зараза. Налет разговора о Ване быстро исчезает.

Не сдерживаю порыв, все же толкаю Данила в бок. Он со смехом сгибается пополам. Так и доходим в перепалке до машины. Даня аккуратно ставит пакеты на заднее сидение.

Он вообще стал заметно аккуратнее. Даже, мне кажется, медлительнее.

— Ага, я теперь бегемот, Кудрявцев.

Хмыкает. Распахивает передо мной переднюю дверь. Тут же узнаю ту самую машину, которую приняла на парковке за такси.

— Да ладно. Я видел бегемотов. Ты не дотягиваешь.

Закатываю глаза. На миг даже погружаюсь в то время, когда мы были ещё друзьями. Тогда тоже много шутили, смеялись.

— Ты меня бесишь, — шиплю и отворачиваюсь от него.

— Ну, видимо, недостаточно, раз я все ещё стою на ногах. Давай в машину, Мила. Раз уж ваш папашка не может о вас позаботиться, это сделаю я.

Меня тут же подкидывает от злости. Возвращаюсь в реальность. Все это только моя больная память. Которая пытается зацепиться за ошметки нашего общего прошлого.

Нет больше того Дани, и нет больше той Милы.

— Я прогуляюсь. Можешь просто подвезти мои пакеты. Раз уж вызвался побыть альтруистом.

Уже разворачиваюсь, чтобы свалить в закат, но меня тут же хватают и аккуратно подталкивают к машине.

— Хорош дурить, Романова. Я в няньки не нанимался!

— Так и не надо теперь тут няньку изображать.

Обстановочка между нами ощутимо накаляется. Мне хочется поскорее от него избавиться. Вернуться в свою размеренную жизнь.

Даня со злостью выдыхает. Зарывается пальцами в волосы.

— Почему ты, мать его, такая упертая? Почему?

Будто не ко мне обращается. Смотрит в небо.

Открываю заднюю дверь и сажусь. Чем скорее он меня довезет, тем скорее отвалит. Вот да!

Так надо было с самого начала. Просто молча исполнять все его просьбы.

— Села. Доволен?

— Доволен! — рявкает в ответ и захлопывает переднюю дверь.

— Куда?

Вот блин… я не хочу, чтобы он узнал мой адрес.

Даня словно считывает мои мысли.

— Хотя я сам знаю куда.

Вовремя успеваю поймать челюсть.

— К тете Вере же? Или ты не с ней живешь?

А-а-а-а-а-а, блин. Он как будто пытается поймать меня на вранье. И у него это почти получается. Прощупывает почву, живу ли я с парнем?

Сто процентов он именно это и делает! Сама загнала себя в угол. Спасает только то, что мама живет недалеко отсюда. Ну как недалеко… минут десять ехать на машине. Но сейчас я готова ухватиться за любой вариант, только бы не домой.

— А-а-а-а, да, к ней. В гости скатаюсь. Вечером меня уже заберут со всеми сумками.

Я стараюсь говорить уверенно, даже киваю в некоторых местах своей пламенной речи. Кудрявцев смотрит с подозрением, буравит меня взглядом, пока я тяну уголки губ кверху.

— Так давай я тебя сразу довезу, куда надо, Романова.

Мотаю головой. Ну уж нет…

Он меня не раскусит. И так слишком много совпадений. Будто он меня преследует. А если ещё и адрес я ему на блюдечке поднесу, думаю, вообще не спасусь потом.

— Я маме обещала кое-что прикупить и привезти. Это только у нас тут продается.

— Поэтому попутно набрала ещё тонну?

Надуваю губы. Ну вот почему он такой прилипала? Раньше бы так…

Одергиваю себя. Нет уж, переживу как-нибудь. Тогда все было предельно просто: ему не нужна была ни семья, ни я, ни уж тем более дети, о чем он так охотно поведал в сторис Ванечки. 

И да, я до сих пор помню каждое его слово…

Вряд ли это изменилось за столь короткий срок.

— Так получилось, — развожу руками, – так мы едем?

Даня недовольно сопит, но больше не задает вопросов.

Пофиг, как-нибудь разгребу. Но сейчас главное — оставить в тайне мое место жительства. А то с Дани станется, он заявится вот так же неожиданно. Доезжаем до маминого дома молча.

— Спасибо, дальше я сама, — тянусь к дверной ручке, но замираю, стоит увидеть в зеркале взгляд Даниных глаз.

— Ты опять?

Отвожу глаза и цепляюсь им за знакомую фигуру. Выдыхаю.

— Мне вон, мама поможет.

Больше не медлю. Выскакиваю из машины Кудрявцева.

— Ма!

Кричу так, чтобы мама услышала. Она поворачивается, удивленно округляет глаза. Переводит взгляд с меня на Данила, ещё больше удивляется.

— Ма, я в гости. Даня спешит, поможешь с пакетами?

Мама недолго ещё подвисает, а потом отмирает.

— Мила? Ты как тут?

О-о-о, че-е-е-е-е-ерт!

— Ма, давай Данила отпустим и обо всем поговорим. Ладно?

Жду уже, что мама сейчас сдаст меня. Скажет, что мы не виделись уже черт знает сколько, но она поджимает губы и подходит к машине Данила.

— Конечно, помогу, — переводит взгляд на Кудрявцева, — добрый день, Данил.

Кудрявцев кивает.

— Давайте все же подниму.

Я активно мотаю головой. Хватаю самый легкий пакет, пока мама берется за ручки второго.

— Спасибо, что подвез. Из тебя отличный таксист получится.

— Буду иметь в виду, — недовольно бурчит Данил.

Садится в машину и, газанув, уезжает. Оставляет меня наедине с мамой, в глазах которой смешалось удивление и море вопросов ко мне.

— Ну, здравствуй, пропажа. Думаю, нам многое нужно обсудить. Давай.

Мама отбирает у меня второй пакет, вручает ключи от квартиры. Пропускает меня вперед. У меня же просыпается волнение. Хоть затвердись сама себе, что мне нельзя что-то воспринимать так близко к сердцу.

Я, только посмотрев маме в глаза, осознаю, как сильно мне все это время её не хватало.

Да, я была долгое время обижена за то, что она меня тогда не поняла. Но прошло время…

Все равно роднее мамы у меня никого нет… пока не появились мои малышки.

Вспоминаю про звонок Ольги Петровны уже почти возле двери в мамину квартиру. Быстро набираю и переношу встречу на попозже. Хозяйка уверяет, что она готова приехать в любое время.

— Проходи, проходи. У меня как раз шарлотка испеклась час назад, я за сливками бегала.

По легкому заиканию мамы понимаю, что она тоже не спокойная ни разу. Смотрит на меня с опасением. Будто боится, что я могу сорваться с места и сбежать.

— Ма, ты извини, что я как снег на голову. Просто перед Даней растерялась и не знала, как выкрутиться.

Мама удивленно вскидывает брови.

— Мила, что ты такое говоришь. За что извиняешься?

Мама ставит чайник на газовую плиту, у неё подрагивают руки. Она их прячет за спину, когда поворачивается ко мне лицом.

— Ну…

Пожимаю плечами. Не знаю, что ответить. По прошествии нескольких месяцев я понимаю, что многое могло измениться.

— Мила, это твой дом.

Мама подходит ко мне, придвигает стул, садится напротив и берет мои руки в свои. Я с трудом сдерживаю всхлип.

— Доча, ты прости меня за тот разговор. Все никак я не набиралась смелости тебе позвонить и поговорить. А тут как сама судьба тебя ко мне привела.

Сердце застывает. Мозг отказывается так легко воспринимать сказанное мамой.

Поэтому мне ничего не остается, кроме как молча ждать, что скажет мама дальше.

— Я сама не понимаю, почему я тогда все это сказала. Побоялась…

Её плечи опускаются. Да и сама она словно меньше в размерах становится.

Облизываю пересохшие губы.

— Чего, мам?

Она вскидывает на меня взгляд. Словно в душу смотрит.

— Я же тебя одна растила, дочка. И это совсем не сахар. Сложно, не на кого положиться, бабуля твоя далеко, а со стороны отца я ни с кем не общалась.

Перестаю дышать и ловлю каждое слово. Мама не любила распространяться про папу. Я просто знала, что он у меня есть, как и у всех детей. А где он и кто он…

Может, сейчас стоит об этом узнать?

Но я быстро отметаю эту идею. Какой смысл? Отец не стремился меня найти, значит, ему и не надо было это все… как Дане.

— Поэтому не придумала ничего умнее, чем сказать то, что сказала, — продолжает мама, пока я сражаюсь с собой. — Прости меня, дочка. Мне тебя так не хватает. Ты даже не представляешь…

По её щеке скатывается слеза, а следом за ней ещё и ещё.

Беру лицо мамы в ладони, стираю влагу со щек.

— Мам…

Она всхлипывает. Подается ко мне, сжимает меня в объятиях. Живот между нами не дает сократить расстояние.

— Прости, прости, прости, если сможешь… хоть и не заслужила после всего, что на тебя тогда вывалила.

— Мам…

Некрасиво шмыгаю. Но меня кроет от эмоций.

— Все хорошо, правда.

Она отстраняется от меня, слабо улыбается, кладет ладошку мне на живот.

— И кто тут у нас сидит?

Смеюсь сквозь слезы.

— Две внучки у тебя будет.

— Двойня?

Киваю.

— Надо же…

Мама качает головой.

— А отец?

Настроение сразу же летит вниз. Встаю со своего места, подхожу к окну.

— Мам.

— Ладно, ладно, Мил, это твое дело. Мне неважно это совсем. Хочется, чтобы ты была счастлива.

Разворачиваюсь, сжимаю резко охладевшие руки.

— Я счастлива, мам. Очень счастлива.

Она только кивает.

— Ну, расскажи, что у тебя происходило все это время.

По-хорошему, сказать бы маме, что дети все же от Дани. Но свежо ещё то, что она сдала меня бывшему другу. Дала ему мой номер, даже не спросив у меня, стоит ли это делать. Так что пусть думают оба, что это дети кого-то со стороны.

Я готова простить маму. Я люблю её всем сердцем, да и хочется все же жить в мире, а не в состоянии холодной войны.

Но все же даю себе время привыкнуть, что мама вернулась в мою жизнь. Понаблюдать, как она будет действовать дальше. Не исключаю, что все это — минутная слабость. Увидела меня и поняла, что надо наладить отношения.

Да и я, если честно, жду от мамы чего-то. Элементарного предложения помощи. Хотя бы с жильем.

Я, конечно же, откажусь, привыкла уже за это время обходиться своими силами, да и одной намного комфортнее. Делаешь что хочешь. Сам себе хозяин.

Это намного лучше сейчас для меня, чем с кем-то жить. Я уже распробовала вот эту свободу.

И теперь не факт, что захочу с кем-то уживаться под одной крышей.

— Ладно, мам, я поеду.

На улице уже вечереет. Мама тут же вскакивает, начинает собирать мне сумки. Я вызываю такси, но машину предстоит прождать почти полчаса.

Будто бы кто-то сверху подал знак моей подруге: она звонит мне в тот момент, когда я уже начинаю кукситься из-за того, что мне предстоит не скоро оказаться в своем мирке.

А организм настойчиво требует кроватку и телевизор с любимым сериальчиком.

— Привет, Варь.

Как бы я ни пыталась держать голос, он все равно звучит слишком уставшим.

— Та-а-а-а-ак, а ты где? Чего такая уставшая?

Набираю побольше в грудь воздуха. Варя тоже знает, что произошло у нас с мамой. И мне стоит только догадываться, как она сейчас отреагирует на новость о том, что я у мамы.

Мирюсь…

— Я у мамы.

Варька чем-то давится.

— Икскьюз ми?

О, а вот и любимая фразочка Вари, когда она слегка сбита с толку. Хотя нет, не слегка… Она откровенно в шоке.

— Ага, к маме приехала. Она мне термоски собирает.

— Увлекательно…

Угукаю. Ну а что я ещё могу ответить? Сама понимаю, что все как-то начало меняться в моей жизни. Что аж голова кругом идет.

— Домой когда?

Закусываю губу.

— Да я бы уже поехала, — потираю ноющую спину, — но у меня на такси стоит ожидание полчаса. Придется…

— Не придется. Там Михей в тех краях, сейчас наберу ему.

— Да не надо, Варь.

Подруга недовольно пыхтит.

— Давайте без «не надо». Мил, ты домой хочешь?

— Хочу.

— Ну вот и все, а там у тебя ещё сумки, как я поняла.

Из меня снова вырывается вздох.

— Правильно понимаешь.

— Значит, решено. Ждите.

Прикрываю глаза, когда подруга отключается.

Снова на меня накатывает. Вот что бы я без неё делала? Она словно мой ангел-хранитель. Всегда готова примчаться на выручку. Я, конечно же, тоже всегда готова. Но сейчас… в силу некоторых обстоятельств… примчаться — это не мое прям.

— Ма, за мной сейчас заедут.

Мама выходит в коридор с сумками. Замирает.

— Даня?

Блин. Мотаю головой.

— Ладно, я тебе помогу вынести сумки. А то тебе нельзя. Когда ставят срок?

— Надо продержаться хотя бы пару неделек.

Мама не сдерживает порыв и обнимает меня.

— Ох, дочка, спасибо тебе, что простила меня.

Сдавленно улыбаюсь. Не хочу снова по кругу эту тему мусолить. Прошло и прошло. Нужно жить дальше.