Предатель, (не) возвращайся к нам!

- Пошла отсюда вон, и больше возле Егора не появляйся. Придумала беременность, если мозгов не хватает предохраняться, то это не наши проблемы, - Вера Романовна меряет меня презрительным взглядом, выставляя чемодан на лестничную площадку. – Узнаю, что названиваешь моему сыну – пожалеешь. Это деньги на аборт, чтобы не говорила потом, что мы тебя бросили.

Моя рука автоматически тянется к конверту, который она мне протягивает, но в последний момент я отдёргиваю пальцы. Как же так? Это какая-то ошибка. Ведь всё было нормально? Мы с Егором встречались, его родители мило улыбались нашей студенческой любви. Почему она меня прогоняет, ещё и в такой день? Она же будущая бабушка.

- Вера Романовна, но ведь это же ваш будущий внук или внучка, - пересохшими губами шепчу я, всё ещё не веря в происходящее.

- Уже нет, и я надеюсь, что ты сделаешь всё правильно, - она насильно впихивает конверт в карман моего пальто и, как бы извиняясь за резкий тон, добавляет уже мягче, - Егору карьеру нужно строить, а не подгузники менять. Прощай, Лида, и дорогу сюда забудь. Не звони, не пиши, не появляйся.

- Но мы же собирались пожениться, - на глаза наворачиваются слёзы, чувствую себя совершенно беспомощной.

Мой парень уехал на месячную практику за границу, а я осталась в квартире его родителей, ожидать его возвращения. У нас были планы на жизнь, мы любили друг друга, планировали по его возвращению снять своё жильё, обустроить быт, работать и строить своё будущее, но…

Дверь передо мной захлопывается, обрывая поток грустных мыслей, и я остаюсь в подъезде одна с чемоданом вещей. Куда теперь идти?

ВУЗ мы закончили, выпускной отгуляли, из общаги меня выселили, я даже не пыталась ещё никуда устроиться. Я здесь совершенно одна, неужели мне придётся возвращаться обратно в Брянскую область к маме в деревню?

Медленно иду к лестнице, смысл здесь стоять? Мама Егора всё ясно сказала, на порог они меня больше не пустят, нужно срочно что-то придумать, к кому обратиться? Может Камилле позвонить, вдруг поможет?

Иду от дома родителей Егора в сторону небольшого парка и набираю номер подруги, но как ни странно, она меня постоянно сбрасывает, не отвечая на звонки. Ладно, подожду, может, она занята чем-то важным.

Прохожу по дорожке и присаживаюсь на лавочку. Сходила называется к гинекологу. Вчера весь вечер у меня тянуло живот, не так как обычно, а как-то странно, я пожаловалась свекрови, а та меня к своему знакомому доктору записала на осмотр. Вот и посмотрели: беременность три недели и откупной конверт с деньгами в кармане.

Тянусь за ним, считаю купюры, не пожалели денег, видимо хотят вину свою загладить, отправляя на аборт, вот твари двуличные. А ведь как улыбались, в семью приняли, но стоило Егору уехать, так началось. Проверки, придирки, обвинения в том, что я их сына специально охмурила, чтобы в столице жить остаться. Я уже из комнаты лишний раз выходить боялась, лишь бы им на глаза не попадаться, но…

На телефоне, как контрольный выстрел высвечивается смс от Веры Романовны: «Егору звонить не смей, у него важная работа, нечего его отвлекать такими глупостями».

Закрываю лицо руками и даю волю слезам.

(спустя 6 лет)

- Синицина, ты что ли? – сзади меня раздаётся насмешливый мужской голос, кого-то он мне напоминает, так напоминает, что сердце щемит от нехорошего предчувствия. – Ты ж ВУЗ закончила, неужели на работу по специальности не берут?

Распрямляюсь, ставлю швабру в ведро и поворачиваю голову на голос.

- А может у тебя денег не хватает, поэтому и подъезды моешь, хочешь, помогу?

Передо мной с самодовольной ухмылкой стоит Гордеев. Я уже не видела его тысячу лет, а он всё также чертовски привлекателен. Те же тёмно-карие глаза, упрямый подбородок и чёрные как смоль волосы. Дорогой офисный костюм, светлая рубашка, и парфюм… Боже, он пользуется всё тем же запахом, непроизвольно вдыхаю его глубже и не могу надышаться.

Воспоминания нашей молодости окутывают и уносят вдаль, щекоча ноздри глубоким терпким запахом кожи и сандала. Передо мной одна за другой мелькают картинки аудиторий ВУЗа, лестничные пролёты, тесная раздевалка, опоздания на уроки и прогуливание пар. Как в прошлой жизни побывала. Как давно это было, хотя и не так уж давно, всего шесть лет прошло.

- Бросай свои тряпки, давай со мной, сейчас я тебя устрою к себе под крылышко, поедешь?

Он всё также разговаривает со мной, как и тогда. Считает маленькой и глупой, гордится своим положением, а других людей за людей не считает.

- Иди, куда шёл, - отвечаю я ему ровным и холодным тоном, я уже не та влюблённая выпускница с бабочками в животе, у меня такая броня за эти годы наросла, просто так не пробьёшь.

И пусть сердце разрывается от отчаяния, пусть хочется кричать на весь мир, какой он мерзавец, но я молчу. Просто молчу и жду, когда он покинет этот лестничный пролёт.

Баба Шура сегодня с давлением свалилась, но, как человек старой закалки, отказалась и от врача, и от скорой, и от поездки в поликлинику. Зато слёзно умоляла меня помыть за неё подъезд, который она убирала за небольшую плату. Чтобы не расстраивать соседку по коммуналке, я согласилась. Откуда мне было знать, что именно сегодня, именно сейчас и здесь, появится этот жгучий брюнет из моей прошлой жизни. Вот подфартило.

- Дерзишь, детка? Язычок всё такой же колкий? Я ж по-доброму, по старой памяти, не отказывайся, Лидок. Я же помню на кого и как ты училась, а такие специалисты нам всегда нужны, помнишь хоть, что в Вузе преподавали?

- Егор, у меня уже есть работа, иди, - отвечаю я ему и молю бога, чтобы он поскорее убрался отсюда.

- И тебе действительно она нравится? – с удивлением смотрит он то на меня, то на ведро со шваброй.

- Да, моя работа мне нравится и полностью устраивает по всем параметрам, - уверенно заявляю я, ужасно хочется засмеяться над его удивлённым лицом, но я сдерживаюсь, пусть думает, что я поломойка, так даже лучше, побрезгует в мою жизнь соваться.

- Странная ты, ну как хочешь, - он медленно начинает подниматься по лестнице, постоянно оборачиваясь, словно хочет дать мне шанс одуматься и принять его щедрое предложение. – Лид, а скажи, почему ты тогда сбежала?

- У мамы своей спроси, - грубо отвечаю я.

- Я спрашивал, она сказала, что ты не дождалась, гулять с подругами бегала, нового парня нашла, это правда?

- Гордеев, пожалуйста, иди куда шёл, - я не собираюсь ворошить прошлое и отвечать ему, просто стою и жду, не хочу приниматься за уборку, пока он здесь отсвечивает.

- Мама, мама, иди скорее сюда, - в подъезде эхом раздаётся пронзительный зов моей дочурки, оставляю ведро и тряпку на лестнице и, снимая на ходу перчатки, спешу к двери, из которой она выглядывает.

- Маруся, мама просила не мешать мне, зачем ты в подъезд вышла, я сейчас закончу и вернусь, - присаживаюсь я возле ребёнка на корточки.

- А это что за дядя? – тычет моя любопытная пятилетка пальцем за спину.

Ну почему он всё ещё здесь, меньше всего на свете я хотела, чтобы он увидел мою дочь. Что за упрямый осёл, просила же – иди куда шёл.

- Привет, я Егор, - из-за спины доносится дружелюбный голос Гордеева.

- Пойдём в дом, детка, - я изо всех сил пытаюсь запихнуть своего сопротивляющегося ребёнка в квартиру, но она всё же успевает брякнуть то, чего я боялась больше всего.

- Значит ты мой папа? Мама говорила, что моего папу зовут Егор.

_____________

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в моей новинке! Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления. За звёздочки и комментарии отдельное спасибо, они очень греют душу автора! Всем приятного чтения!

- Малышка, иди домой, это не твой папа, - я разворачиваю дочку и буквально запихиваю её в квартиру, но она упрямится не по-детски.

- Мама, ты сама говорила, - обиженно надувает она губки.

- Сколько у тебя в группе Маш? – я знаю, что приказной тон на мою дочь не действует, поэтому быстро нахожу обходные пути.

- Две, - уверенно отвечает она.

- А сколько Данил? – продолжаю я доносить до неё свою мысль.

- А Дань три: Смирнов, Удальцов и Пономарёв, - со знанием дела она озвучивает мне фамилии мальчиков из своей группы.

- Вот видишь, имя одно, а люди разные. Так и здесь. Дядю зовут Егор, но он не твой папа, поняла?

- А, поняла! - она быстро переключается, и с криками «баба Шура», убегает в комнату.

Я с облегчением прикрываю входную дверь и разворачиваюсь, чтобы продолжить своё дело.

- Лид, я что-то не понял, можешь пояснить?

Гордеев всё ещё здесь. Он каменной статуей замер на площадке и неотрывно сверлит меня взглядом.

Я делаю вид, что не слышу его слова, возвращаюсь к своей швабре и начинаю протирать ступени, продвигаясь по лестнице сверху вниз.

- Лида, ты меня слышишь? Ответь на вопрос! – в его голосе сталь, у меня от этого громового раската внутри всё холодеет, а сердце так часто стучит, что дышать становится труднее.

Ничего я не буду ему объяснять, раз за столько лет не потрудился выяснить, где я и что со мной, то и нечего тут вопросы задавать. Он мне никто, по документам я мать одиночка, доказать, что он имеет к Машке какое-то отношение без моего согласия он не сможет. А я этого согласия точно не дам. Пошёл ты, Гордеев.

Резким рывком Егор выдёргивает из моих рук швабру и отбрасывает её далеко назад.

- Когда я спрашиваю, нужно отвечать, Лида, - я поднимаю на него свой взгляд, он на ступень выше меня, смотрит с такой яростью, что становится жутко, но виду я не показываю.

- Что творишь? – я тоже умею делать злобный вид, и голос у меня звонкий, эхо подъезда помогает. – Поднял швабру и пошёл отсюда! Мы с тобой уже давным-давно не вместе, с чего ты решил, что имеешь право на меня орать? У тебя своя жизнь, у меня своя. Даже не пытайся ничего выяснять. Ты в прошлом. Адьёс.

Он явно не ожидал такого отпора, стоит и пристально смотрит:

- А ты изменилась, - наконец произносит он после достаточно длительного молчания. – Раньше ты так со мной не разговаривала.

В его голосе не только удивление, мне кажется, что парня накрыло волной ностальгии, ярость в глазах утихает, появляется тепло и заинтересованность.

Я, понимая, что выполнять мою просьбу-приказание он не собирается, да и вообще он вряд ли ей слышал, спускаюсь ниже по лестнице и поднимаю своё орудие труда. Мне нужно закончить, осталось всего три этажа, шесть уже чистые, не бросать же начатое из-за этого придурка.

Демонстративно шмякаю в ведре тряпкой, поворачиваю ручку, отжимая лишнюю воду, упрямо и молча продолжаю своё занятие.

- Лид, ну подожди, подожди, пожалуйста. У меня в голове полный хаос. Это что? Моя дочь?

Надо же, как долго он соображал.

- Нет, Маруся, не твоя дочь, - отрезаю я, проводя тряпкой по ступеням.

- А сколько ей лет?

- Гордеев, это не твоё дело, это моя дочь, и ты не её отец, то что ты от неё услышал – это просто детский лепет, обращать на это внимание не стоит. Ты не забыл к кому шёл? Иди, тебя, наверное, ждут, не стоит терять время на копание в прошлом.

Боже, только бы ушёл, только бы скорее ушёл, молюсь я, продолжая прятаться за активным трудом. Если бы не эта швабра, я давно бы уже расклеилась. Его близость, взгляд, запах и настойчивость пробивают во мне такую брешь, что даже страшно становится.

Я думала, что давным-давно всё забыла, но оказывается это не так. Я всё помню, и самое страшное, что я не только помню, я хочу… Лида, даже не думай об этом, даже не вспоминай, не смей вспоминать.

Закусываю губу до крови, чувствую солоноватый привкус на языке, глаза жжёт так, словно в них насыпали горсть соли. Да что со мной такое. Я забыла Гордеева, вычеркнула из своей жизни прекрасно жила без него и буду дальше жить. Этому предателю не место в моём сердце, прочь.

- Синицина Лидия, я требую объяснений. Сейчас я понимаю, что ты мне их не дашь, поэтому предлагаю встретиться в удобное время на нейтральной территории и поговорить. Предлагай когда, - сдержанно, даже немного холодно произносит он.

Хорошо, так лучше, для меня лучше слышать отстранённость, становится спокойнее, сердце уже не так часто бьётся.

- Лида, я жду, - напоминает он о себе, и я знаю, что если он решил со мной поговорить, то обязательно этого добьётся, любым способом.

- На этой неделе я занята, давай на следующей, - пытаюсь оттянуть я время, ощущая себя в безвыходном положении.

- Встретимся завтра, я могу в обед или вечером, утро, к сожалению, очень плотно забито. Выбирай.

- Егор, тебе не кажется, что ты перегибаешь. Я вообще не хочу с тобой разговаривать, а ты условия ставишь, - я, наконец, отрываюсь от ведра и швабры и, собрав себя в кулак, смело смотрю ему прямо в глаза, но тут же об этом жалею.

Прошло шесть лет, шесть долгих лет без него, я пыталась забыть, пыталась вычеркнуть, заставляла себя не думать, занимала голову чем угодно, лишь бы не им… Но одного его взгляда оказалось достаточным, чтобы разворошить к чертям этот плотный кокон страданий, в который я себя завернула, и снова заставить меня чувствовать его магнетические флюиды.

- Завтра в обед или вечером. Если не придёшь в назначенное место, я приду сюда сам и буду ходить до тех пор, пока не добьюсь от тебя честных ответов на мои вопросы. Это понятно?

- Понятно, хорошо. Тогда завтра в два, где-нибудь рядом с Центральным торговым комплексом, сможешь? – даю я согласие и чувствую, что оно будет стоить мне слишком дорого.

- Хорошо, там есть кафе «У Франко Бланко», буду ждать тебя там, постарайся не опаздывать, - Егор проходит мимо меня и дальше спускается по лестнице, а я кричу ему вслед.

- Ты же шёл наверх, забыл?

- Это уже не важно, не забудь то, что мне пообещала, я буду тебя ждать.

Слышу его удаляющиеся по лестнице шаги, со злостью пинаю ведро и не рассчитываю удар. Пластиковая ёмкость с грязной водой опрокидывается, вода потоком льётся по пролёту вниз и стекает меж лестничных пролётов на нижние этажи.

- Чёрт, Синицина, ты специально это сделала? – слышится снизу голос Гордеева. – Теперь пиджак в химчистку сдавать, вот зараза.

- Я не специально, - кричу в ответ, а сама злорадно улыбаюсь, чувствуя внутри торжество, как от маленькой победы. – Извини.

Теперь придётся за водой идти. Мой маленький кошмарик повисает на руках и не хочет снова отпускать меня в подъезд, обещаю ей, что осталось совсем капелька, сажаю за рисование и спешу доделать уборку.

Когда всё блестит чистотой я, наконец, возвращаюсь в нашу коммунальную квартиру. Я уже два года здесь. Как только устроила Машку в садик, сразу на работу вышла, меня взяли аудитором в частную консалтинговую фирму. Год мы ещё с моей малышкой помыкались по съемным, зато потом я нашла комнату в коммуналке. По деньгам приемлемо, соседка попалась хорошая, живём как одна семья. Я бабе Шуре помогаю из магазина продукты приносить, она мне помогает с Маруськой сидеть, когда нужно. Дом в спальном районе в длинной девятиэтажке, во дворе детская площадка и метро в пешей доступности. Всё прекрасно, но как сюда Егора занесло, каким ветром?

- Мам, расскажи про того дядю, - просит Машка, когда я соглашаюсь поиграть с ней в куклы.

- Какого дядю, - делаю я вид, что не понимаю о чём она.

- Про того, что с тобой в подъезде стоял, если его зовут как моего папу, может он сможет стать моим папой? – она смотрит на меня своими глазами бусинками и режет этим взглядом, как острым ножом.

- Малыш, так не бывает. У этого дяди, скорее всего, есть своя семья, и может он уже папа другого ребёнка, или двух детей…

- Или трёх? – заканчивает она за меня, заметно погрустнев. – У всех есть папы, почему у меня у одной нет?

Это давняя проблема. Я так и не смогла заставить себя начать хоть какие-нибудь отношения с мужчинами. Пыталась. Смотрела сайты знакомств, поддерживала дружеское общение в офисе, знакомилась при возможности, но как только наступало время сближения, у меня включался стоп-кран. Не могу и всё. Не хочу. Как с таким подходом найти папу Машке?

- Мам, знаешь, я на новый год загадала Деду Морозу желание, рассказала стишок, и дедушка мне пообещал, что всё обязательно сбудется.

- А какое желание ты загадала, - внутри всё холодеет от неожиданной догадки.

- Ты никому не расскажешь? Дед Мороз сказал, что нельзя никому рассказывать, а то не сбудется, - она делает очень строгое лицо, а я еле сдерживаю улыбку, потому что это выражение лица делает её похожей на маленького дьяволёнка в розовом.

- Никому не расскажу, - обещаю я и жестом, запираю свой рот на замок.

- Я загадала, чтобы нашёлся мой настоящий папа, - она обнимает меня за шею и шепчет тихо прямо в ухо, чтобы никто кроме меня это не услышал.

- Всему своё время, - пытаюсь я спокойно отреагировать на услышанное, обнимая дочь и поглаживая её ладонью по спинке.

- Ты думаешь, что моё желание не сбудется? – снова заглядывает она мне в глаза.

- Настоящие желания всегда сбываются, - неопределённо отвечаю я, чтобы не расстраивать свою дочь.

Она доверчиво прижимается, а потом, пережив этот момент, срывается с места и бежит к ящику с игрушками, продолжая заниматься своими детскими делами.

У меня в груди глухими ударами отстукивает свой ритм сердце. Машка ждёт отца, загадывает желание на новый год, Егор неожиданно объявляется. Вот так стечение обстоятельств.

Помню, когда его мать выставила меня за дверь, я пыталась с ним связаться. Но он уехал на практику в Данию, и на звонки не отвечал. Он давно планировал зарубежную стажировку, добивался высших баллов в институте, уверенно шёл к своей цели, выбирая самое лучшее предприятие. Помню, как уговаривал меня подождать, пожить пару месяцев с его родителями, а потом…

В дверь квартиры раздаётся настойчивый звонок. Кого там ещё принесло?

Иду отпирать, а на порог разъярённой фурией залетает Милка, соседка с верхнего этажа.

- Где эта старая клуша? – кричит она в ярости. – Баб Шур, ты что наделала, чтоб тебя! Представляешь, Лид, я сижу дома, жду своего жениха, а он не приходит, - начинает она мне очень эмоционально жаловаться на жизнь.

- А баба Шура при чём тут? – не понимаю я.

- Так эта неуклюжая поломойка разлила воду в подъезде и облила моего Егора, он сказал, что ему было неудобно приходить ко мне в грязном, и отменил свидание. Представляешь? Я готовилась, накрасилась, в квартире прибрала, - я замечаю на Милане боевой раскрас и выглядывающее из декольте короткого халатика кружевное бельё.

Так вот куда Егор шёл. Он оказывается жених Милки с шестого этажа.

- Считай, что я тебя от очередного пустозвона спасла, - слышу из комнаты сварливый голос бабушки. – Если не дошёл, значит не сильно то и хотел.

- Противная старуха, я этого мужика уже месяц окучиваю, еле заманила к себе, а ты… Чтоб тебе также как мне поплохело! – Милка бросает гневное пожелание в сторону бабушки, и я горячо за неё вступаюсь.

- Баба Шура не виновата, это я воду разлила!

- Ага, давай, прикрывай свою соседку. А мы ей ещё всем подъездом деньги за уборку платим, от меня ни копейки больше не жди, карга старая!

- Иди-иди, молодуха, и без твоих копеек проживу, помирать пока не собираюсь, - кричит в ответ бабушка, и Милка громко хлопает за собой дверью.

Иду в комнату к старушке и вижу её сидящей на диване с закрытыми глазами.

- Лидочка, померь мне давление, пожалуйста, что-то после этой ведьмы голова кругом идёт и давит всё.

- Бабуль, может скорую вызвать, раз плохо-то? Давай я позвоню, приедут, посмотрят, укол поставят, ну не противься, - упрашиваю я её, зная, как старушка не любит врачей.

- Не надо, Лид. Не нужны мне эти уколы, придёт время – помру, и комната тебе перейдёт, будет Машеньке своя детская, - тяжело дышит бабушка, и я пугаюсь не по-детски.

На тонометре за двести…

Не слушая отказы бабы Шуры звоню и вызываю врачей. Одновременно с этим объясняю старушке, что нам она очень дорога, и никакая отдельная детская не заменит человеческого присутствия.

Бабушка оттаивает, начинает улыбаться, выпивает принесённую мной таблетку от давления, и вскоре приезжают врачи. Суета, измерения, экспресс-анализы, кардиограмма. Девушка доктор очень милая, не торопит, разговаривает вежливо, всё объясняет, ждёт нужное время.

Наконец, критическое состояние проходит, бригада отправляется на следующий вызов, и мы остаёмся в квартире неизменным составом: я, Маруська и бабуля.

- Мам, я кушать хочу, - канючит дочка, и я наскоро накрываю на стол, приглашая всех к ужину.

- Ну, рассказывай, кого ты там облила в коридоре, - задаёт долгожданный вопрос баба Шура.

Я знала, что она обязательно спросит, но раскрывать все карты не собиралась, думала ответить просто, но как всегда Машка спутала мне все карты.

- Там дядя Егор был, я подумала, что он мой папа, а оно не мой папа, мама так сказала. А он красивый, высокий, я бы хотела такого папу иметь. У Кати в садике тоже папа высокий, она рассказывала, что так здорово у него на плечах сидеть, всё-всё видно.

Машка тараторит, запихивая в рот котлету с макаронами, половину слов проглатывает, но общий смысл становится понятен сразу.

- Значит, не тот Егор? – испытывающим взглядом смотрит на меня старушка.

- Не тот, - отвечает ей малышка, - но ничего, наш папа к нам обязательно вернётся, я желание загадала, чтобы…

Машка испуганно прикрывает рот обеими руками и распахивает свои глазки так широко, что мне сразу становится её жалко. Проговорилась. Сама осознаёт. По глазам видно, что соображает, взвешивает свои слова, и быстро прожевав то, что во рту, кидается мне на шею и торопливо шепчет:

- Мам, я же не сказала своё желание? Бабушка не слышала моё желание? Оно же сбудется?

- Всё в порядке, зайчик, ты ничего лишнего не сказала, не переживай, - успокаиваю я её, чтобы не допустить горьких слёз разочарования.

Маша возвращается на своё место и дальше ест, уже молча, и как только наедается, убегает в комнату играть.

- Случайная встреча? – продолжает выпытывать баба Шура, естественно она догадалась, она в курсе папы Егора, который уехал далеко в командировку и вернётся, как только сможет.

Когда маленький ребёнок бредит отцом, трудно заставить его закрыть рот на эту тему. Я старалась уходить от расспросов, не хотелось снова вспоминать то время, и бабушка тактично молчала, но видимо сегодня ей стало любопытнее.

- Значит он шёл к Милке, а ты на него ведро грязной воды вылила? – глаза старушки задорно смеются. – Молодец, так ему и надо, нече здесь ошиваться.

Я сижу, опустив голову, и ковыряю вилкой в тарелке.

- Я не специально, - тихо проговариваю я.

- А я бы специально это сделала, - пытается меня поддержать баба Шура. – Ну и что он? Неужели сделал вид, что не узнал?

- Да конечно, - с иронией в голосе замечаю я, - не просто узнал, он ещё и Машу увидел, эта егоза выболтала ему, что её папу тоже Егором зовут. Теперь на разговор вызывает.

- Пойдёшь?

- А куда деваться? Схожу, поговорим, правда, о чём с ним разговаривать ума не приложу, - закрываю лицо руками и массирую лоб кончиками пальцев, в надежде на прихода дельных мыслей.

- А чего не отказалась?

- Угрожал, что если не встречусь с ним, то он сюда будет ходить, пока не добьётся от меня того, что хочет, - вспоминаю я слова Машкиного папаши.

- Ой, да и пусть ходит, я ему пару раз дверь открою, он и перестанет, - усмехается старушка.

- Ты его не знаешь, баб Шур, он, если решил – обязательно добьётся, лучше будет сходить и всё ему объяснить, - я проговариваю всё это, а саму внутри мелко потряхивает от одной мысли, что придётся сидеть с ним рядом и что-то рассказывать.

- Будешь правду говорить? – не унимается моя соседка.

- Нет, что ты. С какой радости? Я его шесть лет не видела, а сейчас ему правду? Не дождётся, - горячо произношу я.

- Правильно, - одобряет баба Шура. – Ты сначала мужика проверь, рассмотри, может он и ничего такой? Потом и признаешься.

- Ни за что! Я его ждала, а он даже позвонить не соизволил, мог бы и через подруг меня найти, ему просто было не нужно, ушла, и слава богу. Наверное, сразу замену нашёл, а сейчас ещё и с Милкой шашни водит. Ты же слышала, что она сказала?

- Ага, слышала. Мужик кремень, наша шалавистая дамочка целый месяц его окучивала, чтобы в постельку затащить, а он до неё так и не дошёл. Эх, криков будет, когда она про вас узнает, - старушка улыбается, подмигивая мне правым глазом.

- Во-первых, ничего она не узнает, а во-вторых, никаких «нас» не будет. Баб Шур, ты чем слушаешь, говорю же, что правды ему не скажу, - упрямо повторяю я, но вижу, что она меня даже не слушает.

- Как же ты её скроешь теперь, если она уже наружу лезет? Думаешь, твой бывший глупый?

Молчу. Не знаю что делать буду, постараюсь слаженно врать, надеюсь, получится. Мы столько лет не виделись, вряд ли у него ко мне остались какие-нибудь чувства, скорее всего, это просто мужское собственничество. Хочет под себя максимально прогнуть, самоутверждается таким образом. Только зачем?

Голова начинает болеть от обилия мыслей, и я, убрав посуду после ужина, зову дочь подышать свежим воздухом на улицу. Весело одеваясь, моя тараторка не замолкает ни на секунду. Откуда в ней столько всего. Я порой даже не успеваю всё, что она говорит услышать, а Машка уже дальше щебечет. Так и живём, я поддакиваю интуитивно, иногда переспрашиваю, а чаще всего основной поток её информации мимо ушей пропускаю.

Вот и сейчас, мы спускаемся с третьего этажа, я, витая в своих мыслях, отвечаю «да, конечно», а ребёнок радостно начинает скакать на одном месте, обнимая меня своими цепкими ручками.

- Мамочка, я тебе обещаю, я теперь буду себя хорошо-хорошо вести! – торжественно обещает мне она, и я понимаю, что, не услышав вопроса дочери, согласилась на что-то очень важное для неё. Это не есть хорошо. Теперь нужно выяснить, ради чего она обещает в корне поменять своё поведение.

- Дочь, но ты же понимаешь, что одного хорошего поведения мало? – осторожно начинаю выяснять я, что именно уже пообещала Машке.

- Но ты же сама говорила, что тем детям, кто не балуется и слушается маму, всегда покупают то, что они просят.

- Машенька, я говорила не «всегда покупают», а «чаще соглашаются купить», это совсем разные вещи, - немного расслабляюсь я, радуясь тому, что прослушанный мною вопрос не касается её папы.

- Ну и что, - бурчит Машка, - а он мне всё равно купит.

- Кто и что тебе купит? Что ты уже напридумывала себе? – пытаюсь я уточнить у дочери предмет разговора, но она вырывает свою руку из моей ладони и несётся бегом на площадку.

Видит знакомую девочку из соседнего дома, весело бегут друг за другом в догонялки, и на площадке от их криков тут же становится шумно.

Я сажусь на лавочку и прислоняюсь спиной к деревянной доске сзади, вижу невдалеке на другой лавочке Аню, она мама подружки Машки, но подходить и разговаривать не хочется. Сижу, думаю в одиночестве.

Утром как обычно встану, Машку в садик, сама на работу, а вот в обед придётся подстраховаться. Что лучше: отпроситься на часок и привлечь внимание начальника, или прикрыться выездной проверкой, надеясь на то, что не проконтролируют? Разговор с Егором может затянуться. На всякий случай нужно это предусмотреть.

На телефоне пискнула смс.

«Лида, на завтра ничего не планируй, едем на срочную проверку, Палыч сам везёт. Возможно, задержимся»

Что?

Смс-ка от Юли, нашего начальника отдела, Палыч директор фирмы, если он везёт на проверку, значит дело серьёзное и оплачено вдвойне.

«Юль, меня можно заменить? Я завтра не могу», - быстро печатаю я на экране отказ от внеплановой выездной, но от мгновенного отрицательного ответа хочется рвать на себе волосы.

«Палыч сам утверждал список аудиторов, замен не будет»

Вот чёрт. Блин. Хочется пикать матом от этой ситуации. Смотрю на часы, уже почти восемь, поднимаюсь со скамейки и иду к Ане, которая уже с кем-то болтает по телефону. Увидев подходящую меня, она приветственно машет рукой и закругляет, видимо неважный разговор.

- Привет, тоже погулять вышли? Прохладно уже, твоя в одной кофточке не мёрзнет?

Стандартный разговор двух мам пятилеток, обмен опытом, уточнение новостей и, наконец, я подвожу к главному:

- Ань, выручи меня завтра, шеф выездную срочную назначил, не знаю, смогу ли вовремя вернуться, боюсь, что Машку с садика забрать не успею.

- А, да конечно выручу, не переживай, ты главное воспитателя предупреди, чтобы мне ребёнка отдали, - легко соглашается она, а у меня выдох облегчения, как хорошо.

- Ты её домой заведи, а там баба Шура, она с ней справится, - рассказываю я Ане, что нужно сделать.

- Лид, давай я их вместе к себе приведу, ужином накормлю, пусть играют, а ты потом от меня и заберёшь её, - предлагает она другую схему.

- Если тебе так удобно, то я не против, Машке не скучно будет, спасибо тебе большое, уже не в первый раз выручаешь, спасибо, - благодарю я свою знакомую.

Одну проблему уладили, ребёнок пристроен, но вторая проблема теперь встанет острее, когда я не приду в обед в назначенное место встречи, Гордеев однозначно исполнит свою угрозу и припрётся ко мне домой, спасибо Маше, адрес он теперь знает. Вопрос: когда он придёт?

Плохо телефонами не обменялись, предупредила бы и всё, а теперь будет думать, что я специально от него бегаю. И как раньше без этих мобильников жили?

Ещё минут двадцать разговариваем с Аней о всякой ерунде, а потом начинаем собираться по домам. Девчонки канючат, расставаться не хотят, но когда узнают, что завтра Маша будет гостить у Даши, сразу успокаиваются. Весело расходимся по домам, и моя тараторка, не замолкая ни на секунду, рассказывает свои детские новости, которые она узнала от подруги.

Дома предупреждаю бабушку о том, что задержусь, чтобы она не волновалась. Рассказываю, что Машу заберёт Аня и у себя оставит, старушка охает, качает головой и журит моего начальника-самодура.

- Я не могу отказаться, - объясняю я ей, - это очень хорошее место, зарплата не маленькая, если уволят, где я ещё такую найду?

- Это да, - поддакивает мне баба Шура, - ничего, детка, выкрутимся. Ты мне звони, если что, я Машеньку от Ани могу забрать.

- Хорошо, бабуль, думаю, всё будет нормально, - успокаиваю я старушку, а у самой только одна мысль, что сделает Егор, когда не дождётся меня завтра в кафе?

У меня, конечно, причина уважительная, но как ему об этом сообщить?

За вечерними заботами, постепенно эта проблема отходит на второй план, и я погружаюсь в мытьё Машки, приготовление к завтрашнему садику, а после душа уже валюсь на кровать без сил. Небольшая сказка перед сном и все засыпают. Завтра будет завтра.

Дорогие читатели, сегодня знакомлю вас с главными героями моей новой истории:

Лида Синицина, 29 лет, аудитор в частной консалтинговой компании, устроилась туда сразу после декрета, крепко держится за место, потому что одна воспитывает дочь.

Маруся – дочь Лиды, 5 лет, ходит в детский сад недалеко от дома, активный и очень болтливый ребёнок, впрочем, как и все дети её возраста.

Егор Гордеев, 30 лет, студенческая любовь Лиды, учились в одном ВУЗе, расстались, когда он проходил практику-стажировку за границей. Сейчас Егор вернулся в Россию, у него своя фирма, устойчиво стоит на ногах, случайно увидев Лиду и Машу, начал подозревать, что Маша его дочь.

Дорогие читатели, благодарю вас за интерес к моему творчеству, надеюсь вам нравится начало моей истории. Заранее благодарю за звёздочки и комментарии к главам, это греет душу любого автора!

Сижу в чужом кабинете и выписываю в таблицу показательные цифры из папки с отчётами. Дело не быстрое, нужно быть внимательной, ничего не упустить и не дай бог описаться. В кармане вибрирует телефон на беззвучке, бросаю взгляд на часы, стрелки уже на четырёх. Машка ещё в садике, кто может быть?

Вынимаю мобильник и вижу незнакомый номер. «Опять реклама», - думаю я и отправляю гаджет обратно, пытаясь вернуться в рабочее состояние, но непрерывная вибрация начинает раздражать.

- Девушка, у вас телефон звонит, - подсказывает мне сотрудник компании, в которой заказана выборочная аудиторская проверка.

Я киваю, снова достаю телефон и смахиваю отмену вызова. На том конце явно кто-то очень настойчивый. Звонок тут же повторяется. Я, предварительно извинившись, выхожу из кабинета в коридор.

- Слушаю, - отвечаю на звонок и слышу до боли знакомый голос.

- Ты заставила меня потерять целый час, почему не пришла? Это было так трудно, - Гордеев на том конце злится и выговаривает мне напряжённым тоном, но меня волнует не это.

- Откуда у тебя мой телефон? – я номер сменила давным-давно, практически сразу после того, как свекровь выгнала меня из дома с конвертом денег на аборт.

Помню, договорилась с подружкой, что временно у неё поживу, рассказала ей всю ситуацию и в запале, когда Егор не отвечал на звонки, разломала свою симку пополам и выбросила. Возвращать номер не стала. Взяла новый. Егор его точно знать не мог. Почему он мне на него звонит?

- В наше время достать нужный номер не составляет особого труда, - быстро объясняет мне он. – Я ещё раз спрашиваю, почему ты не пришла на встречу, мы же договорились?

Мне делается так обидно. Значит, сейчас он на раз-два нашёл мой номер, а шесть лет назад даже искать не захотел. Чего тогда сейчас активизировался? Что ему от меня нужно? Шёл бы лесом, не хочу с ним разговаривать.

- Я на работе, срочный вызов, разговаривать не могу, - сухо бросаю я и получаю в ответ язвительное замечание.

- Сверхурочный подъезд моешь? Лида, я вечером приду к тебе домой, нам нужно поговорить, надеюсь, к этому времени ты устанешь шваброй по ступеням возить и уделишь мне немного своего драгоценного времени?

Надутый индюк! Он принял меня за поломойку и теперь пытается принизить. Со злостью отрубаю звонок и быстро заношу его номер в чёрный список. Фигушки, не будешь ты меня своими звонками изводить.

Возвращаюсь в кабинет, пытаюсь снова погрузиться в числа и показатели, но мысли совсем не здесь. Сейчас я вместо того, чтобы заполнять таблицу, четвертую Гордеева, представляя себе, как он просит прощения и умоляет меня быть снисходительной. Я в красках описываю ему годы, которые он мог бы провести рядом с нами, если бы хоть немного напрягся и поискал меня. Я из Москвы никуда не уезжала, всю беременность до самого последнего работала, чтобы зацепиться в столице, копила деньги, искала подработки. Во время декрета из дома вела отчётность паре фирм, задалбывалась, не спала ночами, но купила эту комнатку в коммуналке. У меня появилось жильё. Я переехала со съемной, и вдобавок к собственному углу получила бонус от жизни в виде самой лучшей соседки.

Вот тогда я немного выдохнула. Баба Шура приняла меня как родную, Машку нянчила, играла с ней, всячески занимала моего шилопопика, пока я отчёты строчила. Стало легче. Потом в садике место дали, у меня появилась возможность найти хорошую работу по специальности. Жизнь начала налаживаться, я почувствовала, что становлюсь расслабленней, не бегу куда-то постоянно, могу себе позволить спокойно гулять с ребёнком в парке, ездить в торговый центр, водить Машулю по детским развлечениям. Хорошо стало, легко. И вдруг это…

Прям как возвращение блудного попугая, увидел дочь, взыграло что-то внутри и теперь ему срочно нужно со мной поговорить. А я, естественно, должна всё бросить и бежать ему рассказывать про свою жизнь, заглядывая в глаза и ожидая, что же он мне ответит. Ага. Размечтался.

А что если он и впрямь приедет сегодня ко мне домой?

Просто дверь не открою и всё. От такого решения становится немного спокойнее, я тру виски пальцами, возвращая себя из личного в рабочее русло и замечаю рядом чашку кофе.

- Я смотрю вы даже побледнели после этого звонка. Надеюсь, ничего страшного не случилось? - сотрудница, в кабинете которой я собираю данные для общей проверки, заботливо смотрит на меня и показывает на кружку. – Пейте, я себе брала и вам тоже налила, американо любите?

По регламенту выездного проверяющего аудитора, нам строго настрого запрещается разговаривать с сотрудниками, запрещается покидать кабинет, пока не закончен сбор данных, перерывы только с разрешения старшего. Сегодня я уже нарушила один запрет, вышла из кабинета, теперь рядом со мной стоит ароматный американо, и я никак не могу выбрать: выпить этот манящий напиток или отодвинуть и сделать вид, что я его не хочу.

- У вас чувствуется серьёзная компания, все так слаженно работают, даже не поговорить. Вот помню в прошлом году к нам приезжали аудиторы, так мы все вместе чай пили с тортом, сами им все цифры подготовили, и они за полдня со всей работой справились. А у вас похоже всё строго?

Я киваю, не выдерживаю соблазна и всё же буру в руки чашку с кофе. Как назло именно в этот момент в кабинет заходит Юля. Она злобным взглядом припечатывает меня к спинке офисного кресла, отчего у меня по всему телу толпой пробегаю леденящие кожу мурашки.

- Ты закончила сбор данных? – строгим голосом чеканит она.

- Ещё нет, - тихо, как мышь отвечаю я.

- Откуда кофе? – следует следующий вопрос.

- Ой, девушка, вы её не ругайте, это я ей принесла. Она пока в коридоре по телефону разговаривала, видимо так перенервничала, что аж вся побледнела, вот я и решила её поддержать, - сотрудница, в кабинете которой я сидела, сразу выложила все карты на стол, блин, что теперь будет…

- Синицына, ты выходила из кабинета в коридор? – переспрашивает Юля.

- Да, - с дрожью в голосе признаю я нарушение запрета, всё, это точно конец моей работе в этой компании, такого здесь не прощают.

- Пошли, - Юля чётко командует, и я обречённо встаю и плетусь за ней следом.

Юля приводит меня в другой кабинет, сажает вместо сотрудницы, которая передаёт мне что сделала и на чём закончила, и они вместе уходят. Спалит она меня шефу или пожалеет? Заставляю себя уткнуть нос в папку с цифрами и начать работу.

- Лидия, надеюсь, вы понимаете, что в том, что вас просят написать заявление по собственному желанию, никто кроме вас не виноват?

По возвращению с проверки, меня сразу же приглашают в отдел кадров. Я всё понимаю, но это совершенно не входит в мои планы, я только-только начала жить по нормальному. Если меня сейчас уволят, то меня ждёт новый виток поисков работы, опять беготня по собеседованиям, напряг с деньгами и прочие сопутствующие проблемы.

- Александр Павлович, я вчера ещё Юлю предупреждала, что не могу, просила заменить, у меня на сегодня встреча важная была назначена, я не могла проигнорировать звонок, поэтому и вышла из кабинета, - начинаю оправдываться я, еле сдерживая слёзы отчаяния.

- Юля, почему замену не сделали по просьбе работника, в котором часу сообщили о внеплановой проверке? – Палыч тут же оборачивается на стоящего рядом начальника нашего подразделения.

- Александр Павлович, так вы же сами списки составляли, и в этих случаях всегда говорили, что замен быть не может, - округляет удивлённо глаза Юля.

- Да, я так говорил, но случаи бывают разными, пройдите ко мне в кабинет. А вы, Синицына, подождите тут, - они вдвоём уходят в кабинет Палыча, а я, с красными глазами от сдерживаемых слез, остаюсь в кабинете отдела кадров.

- Что у тебя случилось-то? Надеюсь, никто не умер? – тихим голосом интересуется кадровичка. – Юлька такая вредная стала, ничего человеческого, доносит на всех, следит, козни строит.

- А раньше другая была? – спрашиваю я.

- Раньше также как ты сейчас по проверкам ездила, потом что-то у них с Палычем произошло, и он её начальником подразделения назначил, раньше этой должности не было.

- А что произошло-то? – уточняю я.

- Ты чего как маленькая? – улыбается моя собеседница. – Не просто же так он её выделил, уж явно не за красивые глазки, она к нему в кабинет, как на работу бегает, думаю у них там шуры-муры, - чуть понизив тон, добавляет она.

Я, конечно, не маленькая, понимаю, что такое бывает, но почему-то становится противно. Александр Павлович уже взрослый мужчина, ему пятьдесят точно, неужели он и Юля… Фу.

Через десять минут нервного ожидания в кабинет вернулся довольный Палыч и Юля со злобным выражением лица.

- Так, Синицына, на первый раз и учитывая твой ответственный подход к работе, мы решили тебя оставить. Но! – он многозначительно поднимает указательный палец вверх. – Теперь ты на карандаше, если вдруг выяснится, что налажала, вылетаешь в тот же день. Заявление без даты пусть останется в отделе кадров, свободна.

Как гора с плеч, боже, как хорошо, ожидая решения я уже мысленно села на жёсткую экономию, пересмотрела наш с Маруськой бюджет и поругала себя за то, что не имею более менее весомой подушки безопасности в виде накоплений.

Теперь надо скорее домой спешить, уже на полтора часа задерживаюсь, интересно, как там моя егоза, не довела Аню своими выкрутасами?

Выбегаю из офиса, цокаю каблуками по брусчатке тротуара, спешу. В метро пара остановок, потом маршрутка, и вот я в уже ставшем мне родным спальном районе. Войдя во двор сворачиваю не к своей девятиэтажке, а к той, что напротив, там живёт Аня, и там меня сейчас ждёт Маруся.

Вот подъезд, на лифте еду на последний этаж, стучу в знакомую дверь и извиняющимся тоном прошу прощение за опоздание.

- Да ладно, Лид, ты же из-за этого и попросила меня забрать её, нормально всё прошло? Довольны результатами?

- Результаты только через неделю выдадут, а вот стрессанула я сегодня не по-детски, - отвечаю я ей на вопрос.

- Пойдём накормлю, я как раз ужинать сажусь, девчонок только-только из-за стола играть отправила, - я пытаюсь отказаться от такого гостеприимства, но Аня настаивает, - пойдём, Женька у меня на смене, девчонки ещё не все полки с игрушками перебрали, а мы хоть поболтаем по-соседски.

Я разуваюсь, скидываю пиджак в прихожей на плечики и иду за хозяйкой квартиры на кухню.

- Мам, ты чего так быстро, мы ещё не наигрались, - замечает меня Маруся и сразу начинает бурчать, как маленькая старушка.

- Играй иди, тебе ещё полчаса!

Вмиг обрадованный ребёнок скрывается в комнате своей подружке, а я сажусь за стол.

- Ну, рассказывай, что у тебя произошло на работе? – Аня быстро наполнила тарелки едой и поставила в центр стола миску с салатом из свежих овощей.

- Меня чуть не уволили, - подцепляю я на вилку кусочек котлеты и начинаю жевать.

- Как? За что? – удивляется Аня и требует от меня продолжения рассказа, а я замираю.

Чёрт. Меня же чуть не уволили за то, что покинула рабочее место во время проверки, а покинула я его из-за звонка Гордеева. Я совсем про него забыла. Он же обещал ко мне домой приехать, а я в гостях, а вдруг он меня возле подъезда ждёт? Мне тогда точно не пройти мимо незамеченной, ещё и Машка со мной, ляпнет, как обычно, что-нибудь в своём стиле, потом расхлёбывать.

- Лида, ты чего побледнела то? С тобой всё хорошо? – забеспокоилась Аня, и я, помотав головой, вернулась из своих мыслей обратно на её кухню.

- Помнишь, я тебе про Машкиного папу рассказывала?

- Про того, что бросил тебя беременной? – уточняет моя знакомая, и я утвердительно киваю головой. – А он тут причём?

- Вчера случайно встретились, как назло Машка проговорилась, что её папу Егором зовут, он теперь от меня объяснений требует, должны были в обед встретиться для разговора, но эта выездная проверка все карты спутала, - объясняю я, но видимо не очень понятно.

- А тебя за что уволить то хотели? Причём здесь твой бывший?

- Да он мне названивать стал, я вышла из кабинета, а это строго запрещено во время проверки, и как назло меня Юля спалила, пришлось заявление по собственному желанию без даты написать, и теперь меня могут уволить в любое время.

- Дела, - качает головой Аня и сочувственно на меня смотрит. – Ну ты и попала, место хорошее?

- Да, - с сожалением в голосе выдыхаю я.

- Я только одного не пойму, чего ты с ним на встречу согласилась. Ты ж его уже больше пяти лет не видела. Зачем тебе это?

- Сказал, если не приду на встречу, будет домой ездить, и не оставит в покое, пока я ему всё не объясню.

- Ты ему адрес дала? – брови Ани удивлённо взлетают кверху.

- Мы в моём подъезде встретились, а Машка из дверей мамкала, вот он и понял, где я живу.

- А что он в вашем подъезде делал?

О боже, этот допрос никогда не прекратится, я поднимаюсь с табуретки и иду к окну, которое выходит прямо в наш двор, очень удобно, но за кронами клёнов разобрать, что происходит возле моего подъезда невозможно.

- Он к Милке с шестого приезжал, - продолжая рассматривать припаркованные на стоянке машины, отвечаю я.

- К этой шалаве? Что он в ней нашёл?

- Не знаю, - замечаю въезжающий седан чёрного цвета, который паркуется на свободное место.

Из автомобиля выходит мужчина, с девятого этажа его плохо видно, но что-то подсказывает мне, что это Егор. С замиранием в сердце наблюдаю, как он уверенно идёт к моему подъезду и скрывается за клёнами.

- Вот блин…

- Баб Шур, к тебе сейчас кто-нибудь приходил? – звоню своей соседке по коммуналке, чтобы узнать обстановку.

- Да кто ж ко мне прийти кроме вас может. Сижу, передачу смотрю, а вы скоро?

Я подождала пятнадцать минут, после того как он зашёл в подъезд. Может это не он? Мало ли кто прошёл, я ж не в бинокль смотрю, ошиблась, скорее всего. Сама себя успокаиваю, а сердце не на месте.

А может он к Милке пошёл? Поэтому и в нашу дверь не позвонил.

- Да, скоро придём уже, не волнуйся, - успокаиваю я старушку и вешаю трубку. – Мне показалось, что он в наш подъезд пошёл, - отвечаю я на вопросительный взгляд Ани.

С чашкой чая и конфетой она тоже подходит к окну и смотрит со мною в одно место.

- Не, ну если бы я приехала к кому-то определённому, то позвонила бы в дверь и ушла, если б не открыли, - рассуждает она.

- Он не звонил, я при тебе с бабой Шурой разговаривала. Либо просто ждёт в подъезде, либо к Милке пошёл.

- Лид, а может это вообще не он, ты уверена, что разглядела?

- Нет, - тихо отвечаю я, - не уверена.

- Ну и кончай бояться, хочешь, я с девчонками на площадку выйду и посмотрю, не сидит ли он на лавке внизу, а ты здесь побудешь.

- А так можно? – обрадовано восклицаю я. – Только, может, ты одна выйдешь? Без девочек.

- Не, так не получится. Я выйду с ними на площадку, они пусть побегают, а я на лавке посижу. Если это он и ждёт тебя, то не будет же он ждать вечно, всё равно уйдёт. А если он…, ну в общем ты поняла план?

Я киваю. Аня зовёт девочек гулять на площадку, и Маруська не хочет без меня уходить. Обещаю дочерь, что помою посуду и сразу приду, и та, поверив, весело выбегает с подружкой и её мамой на лестничную площадку. Я снова перемещаюсь к кухонному окну, буду отсюда наблюдать.

Вот дворовая площадка, там уже играют дети, Маша и Даша сразу ринулись к качелям, Аня села так, чтобы ей было видно мой подъезд. Жду. Время тянется медленно, через пять минут не выдерживаю и звоню Ане.

- Нет тут никого, выходи, - смело сообщает она, наверное, ты ошиблась.

Как камень с плеч, конечно, ошиблась, точно ошиблась, вся на нервах вот и приняла другого мужика за Гордеева. Обуваюсь, накидываю плащ, закрываю входную дверь и вызываю лифт.

Когда подхожу к площадке, моя малышка сразу меня замечает и радостно бежит обниматься, после чего вновь переключается на игру.

- Машуль, пойдём домой, - зову её я, но дочь меня уже не слышит.

- Лид, да пусть ещё поиграют, хорошо ж на улице, сентябрь, а будто лето. Успеете, дома насидеться, - Аня зовёт меня на скамейку, и я соглашаюсь.

Мы болтаем о всяческих пустяках, и я уже почти расслабилась, но выходящая из подъезда мужская фигура заставляет моё сердце ускорить ритм. Всё-таки я не ошиблась.

Гордеев уверенной походкой идёт прямо к нашей лавке и вежливо здоровается.

Аня понимает всё без слов и старается как можно быстрее ретироваться, освобождая ему место рядом со мной. Она бросает на меня извиняющийся взгляд, а я крепко стискиваю зубы в предчувствии неприятного разговора.

- Теперь ты должна мне два часа, - начинает он сразу с претензий, я молчу, что ему отвечать, он сам для себя всё решил, сделал выводы, меня, наверное, и слушать не станет. – Почему ты скрыла от меня дочь?

Фига се, сразу с королей пошёл? Ни тебе: расскажи, как жила, что делала, чем занималась.

- Я ничего не скрывала, это не твоя дочь, - упрямо повторяю я ему то, что говорила уже вчера.

- Можешь не отрицать, я навёл о тебе справки, тест на отцовство ещё не делал, но по срокам, она моя, - он уверенно раскладывает всё по полочкам, а мне хочется сорваться, схватить Машку и скорее бежать в нашу комнатку, чтобы никогда его больше не видеть.

Так глупо и по-детски, но как правильно поступать в таких случаях я не знаю.

- Что тебе от меня нужно?

- Правду, - спокойно отвечает он.

- Зачем? – я его совершенно не понимаю, столько лет не интересовался моей судьбой, и вдруг, ему правда нужна.

- Потому что я хочу её знать.

- Кого, Машу?

- Нет, правду. Почему ты тогда ушла? Не выдержала долгой разлуки? Захотелось весёлой жизни и развлечений с подружками? Сидеть с моими предками дома скучно было?

Ах вот как ему всё извратили, мне оказывается скучно было, вот я и сбежала.

- И что тебе ещё про меня рассказали? – язвительным тоном спрашиваю я, закинув ногу на ногу.

- А этого недостаточно? – он поворачивается ко мне всем торсом и внимательно смотрит в глаза.

- Тогда я спрошу, почему ты не захотел всё это спросить тогда, когда вернулся из Дании. Прошёл не один год. Почему тебе стало любопытно именно сейчас? Только не говори, что я сменила номер, и ты отступился.

- Так и было. Когда не смог дозвониться тебе, спросил у матери, она всё объяснила. Конечно, я не думал, что ты так быстро от меня откажешься, но видимо ошибался. Терпение и ожидание – это не твоё.

- Иди ты к чёрту, Гордеев. Кто ещё от кого отказался. Уехал, оставил меня одну в квартире со своими родителями, а приехал и даже искать не стал.

- Стал, - перебивает он меня, - только подруги твои все как одна молчали, слова не вытянешь. Я подумал, что ты специально их подговорила, и не стал активничать. А тут…

- Что тут?

Мне душно и жарко от его близости, то, что он говорит, похоже на правду, но разве, когда хочешь найти любимого человека, это преграды? Съехал на несговорчивых подруг и успокоился? Конечно, я тогда злая была и всем строго-настрого запретила рассказывать о себе, но разве это оправдание.

- А тут случайная встреча, Лид, случайности обычно не случайно происходят.

Насупившись, сижу на лавке и замечаю Машку, которая с горки неотрывно на нас смотрит.

- Егор, поговорили и всё, давай расходиться, нам пора домой, - пытаюсь я свернуть разговор и слежу за действиями дочери.

- Лида, мы только начали, я тебе сказал, что не отстану, пока не узнаю всю правду.

- Я сказала тебе правду, Маша не твоя, всё! Чего ты ещё от меня хочешь? – вскакиваю со скамейки и чувствую, как сзади ко мне подбегает ребёнок и жмётся к ногам.

- Мам, а чья я?

- Ты моя, зайка. Моя самая любимая дочурка, - сажусь я на корточки и крепко обнимаю свою кроху. – Пойдём домой, там нас бабуля уже заждалась, пойдём?

- А этот дядя, он кто? – вместо согласия на уход, Машка начинает терроризировать меня неудобными вопросами.

- Это просто знакомый, давний-давний, мы с ним уже тысячу лет не виделись, вот он и пришёл поговорить, но мы уже закончили, и дядя уходит, правда? – выразительно смотрю на Гордеева, ожидая, что тот подыграет, но он и не собирается этого делать.

- Если хочешь ещё погулять, погуляй, нам с твоей мамой всё равно ещё многое нужно обсудить, - он с улыбкой смотрит на ребёнка, и Машка недоверчиво заглядывает мне в глаза.

- Хорошо, можно, - разрешаю я ей, и она несётся к Даше и что-то ей эмоционально рассказывает, уводя за руку от нас подальше, на другую сторону площадки.

Я со злобным выдохом опускаюсь снова на скамейку и с претензией в голосе заявляю:

- Ты не мог поддержать меня? Тебе было жизненно важно продолжить этот разговор? Никак нельзя отложить?

- А зачем? Зачем откладывать то, что можно узнать прямо сейчас, - от его спокойного тона я злюсь ещё сильнее.

- Потому что мне некогда сейчас с тобой разговаривать, у меня дела, вообще, появился неожиданно, все планы мне спутал, из-за твоего звонка меня чуть с работы не уволили, зачем ты ко мне прицепился? Разбежались и всё! Хватит. Чего прошлое ворошить?

- Мы не разбежались, Лида. Ты ушла. Ушла, ничего не объяснив, и оборвала с собой связь. Я побесился и уехал снова в Данию, благо предложение было хорошее. Теперь я снова в Москве, и чисто случайно встречаю тебя, я не могу упустить такую возможность. Если ты считаешь, что прошлое ворошить не нужно, то давай расставим всё по полочкам и разойдёмся, как цивилизованные люди.

- Цивилизованные? – у меня от возмущения дыхание перехватывает. – Тогда слушай Егор, если хочешь всё по полочкам. Когда ты уехал, со мной общались очень сдержанно, никакого радушия со стороны твоих родителей я не видела, так, терпели моё присутствие. А потом я узнала, что беременна, и знаешь, что сделала твоя мама?

- Так всё-таки Маша моя? – улыбается он, словно не слышав всё, что я ему говорю. - Я уехал, а ты уже беременная была? Я правильно посчитал?

- Нет, дорогой, ты слушай дальше. Когда я после врача пришла к тебе домой, на пороге меня ждал чемодан и конверт с деньгами на аборт. Вот так меня встретила твоя мама. Она сказала, чтобы я убиралась, куда хочу, избавилась от ребёнка и больше к тебе не приближалась. Представляешь мою реакцию?

Я впиваюсь в него взглядом, желая испепелить на месте, а он ищет глазами Машку на площадке:

- Значит, эта пуговка всё же моя? На тебя сильно похожа, а от меня, наверное, подбородок и хмурится похоже, - он подаётся всем телом вперёд, опираясь на колени локтями, и рассматривает Машку, которая с подружкой наперегонки забирается на горку и весело катится вниз.

- Эта пуговка не твоя, для тебя и твоих родителей я сделала аборт, приняла деньги и избавилась от ребёнка. Маша только моя, - упрямо и холодно чеканю я каждое слово.

Ишь какой выискался, ещё и на ребёнка моего претендовать будет. Зря я Машке его отчество оставила. Вот дура. Думала, а вдруг вернётся, одумается, попросит прощения.

Вернулся. Но сейчас мне уже совершенно не хочется, чтобы он становился частью нашей семьи. Злюсь.

- Лид, а может, начнём всё с начала? – вкрадчивый голос и обжигающая волна тепла от его поворота в мою сторону, заставляют максимально отодвинуться на край скамейки.

Запрещённый приём. Тело не зависимо от головы начинает посылать совсем не те импульсы в мой мозг, сердце учащает ритм, ладошки потеют, как же я ждала этих слов. Но это было раньше. Тогда, давным-давно, когда я плакала по ночам от тоски и бессилия, жалея себя и сетуя на свою судьбу.

Сейчас мне это не нужно. Я справилась, я смогла выбраться из этого в одиночку, я не убила своего ребёнка, а растила и воспитывала, не обращаясь ни к кому за помощью.

- Поздно ты спохватился, - бурчу я в его сторону, стараясь сохранять невозмутимый гордый вид, но румянец предательски жарит мне щёки.

- Значит всё-таки она моя, хорошенькая девочка, очень красивая, Лид, она просто прекрасна, - такое ощущение, что ему совершенно не важно, как всё произошло, он узнал нужное для себя, а остальное по боку.

- Прекрасна, но приближаться к ней я тебе запрещаю, понял! – вскакиваю я со скамейки, видя, как этот новоявленный папаша млеет от эмоций и растерянно улыбается, наблюдая за Машкой.

- Нет, Лида, ты не сможешь этого сделать. Я дам тебе время, чтобы ты смирилась с мыслью о том, что теперь я тоже буду уделять внимание своей дочери, а потом, если ты не передумаешь и добровольно не познакомишь меня с ней подходящим способом, я сам найду, как с ней познакомиться. Ты мне не помешаешь это сделать, слышишь?

Он говорит спокойно, не блефует, всё сказанное им точно будет приведено в исполнение, об этом свидетельствует нетерпящая возражений жёсткая интонация. Он словно читает мне годовой план компании, в котором каждый пункт на своём месте и обязательно будет исполнен вовремя.

- Зачем тебе она? – вырывается из моего горла мучительный стон. – Тебя так долго не было, зачем ты появился, неужели у тебя не было достаточно времени, чтобы жениться на другой, создать семью, завести ребёнка. Почему ты угрожаешь мне? Зачем?

- Она такая же моя дочь, как и твоя. Если бы ты тогда не повелась на импульсивность моей мамы, а начала как нормальный взрослый человек отстаивать свои интересы, наша жизнь развивалась бы совершенно по-другому. Или ты считаешь, что я не прав?

Он тоже поднимается со скамейки и, сделав шаг ко мне, снова окутывает ароматом своего мужского парфюма, который назойливо лезет в ноздри и заставляет ностальгировать по нашим студенческим годам.

- Может и прав, но тогда у меня даже и мысли такой не возникло.

- Очень зря, - он протягивает ко мне руку и берёт за запястье. – Замуж ты тоже не вышла, почему?

- Не твоё дело! - вырываю руку. – Разговор окончен, пока!

Иду в сторону Маши, чтобы скорее увести её домой, а в след слышу завораживающий голос Гордеева.

- Лида, через две недели я тебе позвоню.