Предатель. Точка невозврата

 Они сыпались и сыпались из конверта. Одна за другой. Как мне казалось – бесконечно. Фотографии, на которых мой муж был с другой.

        Я брала их двумя пальцами, как мерзких пауков, осторожно, боясь ядовитых клыков, но они всё равно кусали. Отравляли своими токсинами  кровь, заставляя мышцы сжиматься в судорогах, а дыхание срываться.

       – Маргарита Романовна. – по привычке кометой ворвалась  кабинет Катя. – Белецкий принял приглашение прийти на наш благотворительный вечер! 

       Я заторможенно перевела взгляд с фотографий на радостно сияющую помощницу. Тяжело сглотнула и с трудом натянула на лицо дежурную улыбку. 

       – Отличная новость, Катюш. Просто замечательная. 

       Это действительно была прекрасная новость. Влиятельный бизнесмен и меценат Белецкий был необходим нашему фонду как воздух. Мы долго пытались привлечь его к работе с нами. Но искренне радоваться я сейчас не могла.

        – Скажи. – сведёнными судорогой пальцами, с трудом соскребла со столешницы конверт из плотной бумаги. – Откуда это здесь? 

        – Курьер утром принёс. – Катя тревожно нахмурилась. – Всё хорошо, Маргарита Романовна? Вы такая бледная.

         – Всё нормально, Катюш. Просто не выспалась. Ты иди.

        Меня медленно сковывал паралич. Сердце отказывалось биться, лёгкие качать воздух, и каждая клеточка тела неумолимо умирала.

         У моего Кира нет любовницы. Он никогда не поступил бы так со мной. Мы женаты шестнадцать лет, и ни разу за все эти годы мой муж не давал мне поводов даже заподозрить его в неверности.

         У нас же любовь. У нас семья, у нас Дашка! 

         И это не был фотомонтаж. И на фотографиях был мой муж. Это была его машина, его пальто, его седая прядка, идущая ото лба к левому виску, – семейная особенность рода Морозовых. И поцелуй не был дружеским. 

        Кир целовал её жарко, голодно, не видя никого вокруг. Его была рука на её затылке, пальцы запутались в иссиня-чёрных волосах, вторая прижимала её к широкой груди. К голубой рубашке, которую я привезла Киру из Италии.

         Я закрыла глаза – невозможно это видеть. Моего Кира, целующего другую. 

        Кто она? Меня не отпускало ощущение, что я знаю эту женщину, где-то видела уже, но так давно, что успела забыть.

        Растёрла ладонями лицо и со стоном закусила костяшки пальцев. Больно, как же больно.

       Ещё сегодня утром Кир долго целовал меня перед выходом из дома. Говорил, что любит, а сам изменял мне. Как давно? Кто она?       

       Время до возвращения мужа домой тянулось мучительно медленно. И всё-таки его не хватило, чтобы я смогла понять, как мне себя вести при встрече ним. Поэтому, когда Кир перешагнул порог дома, я прямо в прихожей вместо привычного приветственного поцелуя, всхлипнула и прижала пальцы к дрожащим губам.

       – Кир. – мой голос дребезжал, как хрусталь в старом бабушкином серванте. – Ты изменяешь мне, Кир?

        – С чего такие выводы, Маргарита? – нахмурился муж, а моё сердце сжала чья-то безжалостная рука.

          Муж очень редко называл меня полным именем. Только если был недоволен мною. 

          – Я жду. – нетерпеливо махнул ладонью подгоняя. – Что за бредовые идеи, Марго? Или ты переработалась в своём никчёмном фонде?

         Я задышала носом часто-часто, пытаясь подавить подступающие слёзы. Кир никогда не говорил со мной грубо.                    

        – Ты мне изменяешь, Кир. – уже не спрашивала, утверждала. 

         Не могли такие метаморфозы происходить с моим мужем без причин. Ещё утром он был страстным и любящим, но стоило завести разговор про измену муж, как перевёртыш, обернулся другой стороной. 

          Кир склонил набок голову и прищурился. Прошёлся колючим взглядом по моей фигуре, по лицу. Крылья породистого носа брезгливо дёрнулись.

          Я протянула мужу конверт с фотографиями и, не удержавшись, протяжно всхлипнула.

         – Я всё знаю, Кир.

         Молча выдернул из моих пальцев конверт и вытащил из него фотографии. На первой же удивлённо дёрнул бровью.

         – И? – окинул меня насмешливым взглядом. – Это Ольга. Из-за чего истерика, жена?

         Какая ещё Ольга? Почему в его голосе столько издёвки?

        – Только не говори, что ты не узнала её. 

        Я не понимала его злой иронии. Что смешного в этой ситуации?

         – Неужели, за шестнадцать лет ни разу не поискала её страничку в интернете? Настолько расслабилась рядом со мной, что даже не ревновала к сопернице? 

          – Соперница? – мой голос осел до шёпота. Все эти годы у меня была соперница? 

         Кажется, мужу нравилось моё состояние полного шока. Склонив голову набок, со снисходительным интересом рассматривал меня, как зверушку, бьющуюся в агонии.

          – Ну же, Марго. Давай, соображай. – усмехнулся муж.

         Осознание рухнуло на голову бетонной плитой. 

         Ольга! Драная кошка, как зло называл муж свою первую жену.

          Раскосые кошачьи глаза – вот что показалось мне знакомым в женщине на фотографии. 

         Моя картина мира покрывалась мелкими трещинами. Я боялась шелохнуться, чтобы она не лопнула окончательно и не осыпалась мелким крошевом к ногам. Но судорожно вдохнув колючий воздух, я всё-таки ударила по зыбкой поверхности.

         – Ты изменяешь мне с бывшей женой, Кир?

  – Ты изменяешь мне с Ольгой? – с трудом, на выдохе, выдавила из себя её имя.

       Кир перебирал фотографии, внимательно рассматривая каждую. Между нахмуренных бровей залегла галочка морщин – верный признак того, что в его голове идёт напряжённый мыслительный процесс. Наконец, поднял на меня тяжёлый, изучающий взгляд. Секунда, и складка между бровей разгладилась, взгляд опустел. 

       – И что? – спросил голосом, лишённым эмоций, и подо мной покачнулся пол.

       Я покрепче вцепилась пальцами в дверной косяк, пытаясь удержаться на ногах.

        – Что? – пропищала, задыхаясь от шока. – Она же кошка драная, она  старше тебя, она же бросила тебя и сбежала к другому.

        Всё так и было. В день, когда Кир сделал мне предложение, он честно рассказал о своём первом, неудавшемся браке. О том, что Ольга изменила ему и сбежала с богатеньким мужиком. О сыне, которого бывшая жена увезла с собой в Москву.

         – Всего на год. – медленно, лениво произнёс Кир. – Ольга прекрасно выглядит. Годы ничуть не изменили её. Она всё такая же яркая и роковая.

         На последнем слове в голосе мужа проскользнули нотки восхищения.

        Кир небрежно швырнул фотографии на тумбу в коридоре, прошёл мимо, обогнул по дуге, словно боялся ненароком коснуться меня.

         – Так с чего такие выводы, жена? – спросил через плечо.

         – Посмотри последние фотографии, Кир. Посмотри и не говори мне, что это неправда.

         Меня трясло мелкой, гневной дрожью. Как он смеет насмехаться надо мной? И какое имеет право злиться на меня? Это он предал. Он изменил. И с кем? Тошнота кислотой разливалась по языку. Господи, как же мерзко. 

         – Откуда они у тебя? – прокричал уже из кухни.

         Он не отрицал, только злился. Наверное, на то, что всё открылось, правда всплыла.

         Моё, сжатое в тисках сердце, рванулось, и в груди что-то лопнуло, заливая лёгкие кровью как кипятком.

          Я крепко зажмурилась, пережидая боль.

          На кухне громко хлопнула дверца холодильника.

          – Ужина, я так понимаю, нет? – раздражённо повысил голос муж – Маргарита!

         Я тряхнула головой, пытаясь привести разбегающиеся в разные стороны мысли в порядок, и пошла на зов мужа.

        – Почему она, Кир? – едва переступив порог кухни, задала мучающий меня вопрос.

         – А почему нет? – безразлично пожал плечами Кир и снова открыл холодильник. Пробежался изучающим взглядом по полкам. – Тебе было бы легче, если бы это была не Ольга, а неизвестная тебе девка?

        – Нет, Кир. Мне было бы одинаково больно.

        Я не понимала, его равнодушия, его спокойствия и цинизма. Я вообще не понимала, как такое могло случиться с нами.

        – Почему, Кир? Почему ты изменил? – я сцепила кулаки. До боли впилась ногтями в ладони, в попытке удержать себя в реальности, не провалится в бездну отчаяния и горя. Да, для меня это было горе, крах моей жизни, моей семьи. Всего, чем я так дорожила, что делало меня счастливой, чем я жила последние шестнадцать лет. Любовью к Киру.

        – Надоело. Вот это всё надоело. – Кир брезгливо обвёл рукой кухонное пространство и меня в нём. – Почему Ольга? Не знаю. Просто вовремя под руку подвернулась. Могла быть и другая.

        – Я надоела? – у меня болезненно скребло в горле, словно я долго громко кричала и сорвала его.

        – И ты в том числе. Твоя работа, твой фонд, в который ты тащишь из меня деньги, как из банковского сейфа. Отсутствие нормальной еды в доме. – Кир зло бахнул дверцей холодильника, и с неё сорвался магнитик, который мы привезли из Марокко, где проводили зимние каникулы, обжираясь свежей клубникой и малиной. Упал и разбился на две равные части. 

        – Посмотри на себя, Рита. Ты же, как вобла сушёная.

        Я дрогнула всем телом. Что?

        – А Ольга, значит, сладенька булочка? – мой голос дрожал от боли и обиды.     

       Всё, что Кир выплёвывал мне в лицо, было неправдой. Не такой гипертрофированной, как он сейчас выставлял. Да, я немного похудела с тех пор, как перестала быть просто домохозяйкой и вышла на работу, но я и раньше никогда не была пышкой. Перестала готовить три раза в день, печь пироги и булочки, но в доме всегда была еда! Если я не успевала приготовить сама, то заказывала доставку из нашего любимого ресторана. 

        И я копейки лишней у Кира не попросила! Всё, что он жертвовал моему фонду, он делал добровольно. Он сам предложил мне помимо адресной помощи лечащимся деткам, построить рядом с клиникой гостиницу для их родителей.

       – Оля в прекрасной форме. – ухмыльнулся муж и неприязненно отодвинул меня рукой со своего пути. – Всё при ней, и грудь, и бёдра, и задница.

       – Ты понимаешь, что сейчас оскорбляешь меня? – в солнечном сплетении больно тянуло, словно меня сапогом в живот пнули.

       – Иногда полезно услышать правду о себе. 

       Я смотрела в спину мужа и не верила в то, что это происходит на самом деле. Со мной, с нами. Всё казалось сюрреалистическим сном. Резко изменившийся Кир, его любовница, его грубость по отношению ко мне.

      – Я ненадолго вернусь на работу, а потом заберу дочь из гимназии. – муж обернулся на меня уже у самых дверей. – А ты, если уж раньше вернулась домой, приготовь наконец-то нормальный ужин. Сама. Уж постарайся в кои-то веки, Маргарита. У нас сегодня гости.

        – Гости? – растерянно прошептала я, не до конца понимая – он вот так вот просто уйдёт, оставив меня глотать обиду и слёзы?

        – Да. Приедут Ольга с сыном. Буду знакомить свои семьи.

        – Семьи? – задохнулась я. – У тебя только одна семья – мы с Дашей!

        – Сергей – мой сын, и значит там тоже моя семья, Марго. – муж смотрел с ленивым раздражением.

         – Я не стану принимать в своём доме твою любовницу, Кирилл! – я кинулась догонять мужа. – Это просто дно – тащить её сюда! 

         – Это не только твой дом, дорогая, но и мой. Так что тебе придётся принять в нём моего сына и его мать. И постарайся быть дружелюбной и приветливой. Не позорь меня.

         – Ты не посмеешь. – я обняла себя за плечи и замотала головой. – Не посмеешь!

         – Вы обе мои женщины. Мои жёны. – Кир снисходительно похлопал меня по плечу. – Я считаю, что пришло время вам познакомиться и подружиться.

                                      **************************************

         Дорогие мои, рада приветствовать вас в моей новой истории. Будет преданная жена, будут властные, но такие разные мужчины в её жизни. Будет больно, местами даже страшно, но всё закончится хорошо. Обещаю!)

        Не забудьте добавить книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять  её. Ставьте истории звездочк. Ну и подпишитесь на страничку автора, мне будет нереально приятно.

Ваша Марта.

   Я слышала звук отъезжающего автомобиля, щелчок автоматически закрывшихся ворот, но продолжала неподвижно стоять в прихожей и бессмысленно смотреть на входную дверь.

        В голове звучал смешок, с которым Кир выходил из дома. Звучал похоронным маршем моей распятой и прибитой коваными гвоздями к полу веры в мужа, в его любовь.

        В этой агонии у меня даже слёзы испарились. Сухие глаза жгло, словно в них песка насыпали.

        Как заржавевшая механическая кукла добрела до гостевой ванной на первом этаже, открыла кран и набрала полные пригоршни ледяной воды. Опустила в них лицо и стояла так, пока вся вода не вытекла сквозь плотно сжатые пальцы. 

        Распрямилась и посмотрела в зеркало на своё лицо, по которому стекали капли воды, на трясущиеся губы, и не понимала, почему вместо того, чтобы пылать гневом, я испытывала только непонимание и обиду. И мысли в голове метались совершенно глупые.

        Почему именно она? Она же старше. Она предала Кира, изменила ему когда-то, сбежала, забрав с собой сына.

        Лицо горело, словно Кир словами наотмашь надавал мне пощёчин. И даже ледяная вода не помогала.

        Сомнамбулой добрела до кухни и наткнулась взглядом на лежащий на столе телефон. На экране тревожно мигал значок поступившего сообщения. Номер был незнакомый, но мне часто звонили и писали незнакомые люди, родители больных деток. Оставалось только удивляться, где и каким образом они доставали мой личный номер.

         “ Мы с сыном любим утку по пекински. Справишься? Или мне самой приготовить и привезти?”

         У меня руки затряслись от её беспардонности и наглости. Ухмыляющийся смайлик в конце сообщения, наконец, разбудил во мне тот самый гнев, который, по идее, я должна была испытывать с самого начала.

          Дрянь! Какая же гадюка!     

          У меня прямо адское пламя поднялось из глубины души. Скулы свело, как крепко я сжала зубы.

          Наглая тварь! 

          Не задумываясь, набрала ответ.

          “Готовь. Надеюсь, ты в курсе, на что к Кира жуткая аллергия? Исключи это из рецепта и удачи тебе с уткой”.

          Отправила и тут же пожалела о своей несдержанности. Зачем повелась на провокацию? Но исправлять было поздно – две галочки показывали, что сообщение прочитано. Гадюка сидела и специально ждала моего ответа?

           Она писала мне ещё что-то, но я сразу же отправила её номер в чёрный список. Перебьётся, я не стану с ней общаться,  не стану готовить этот чёртов ужин, я не буду принимать её в своём доме! И терпеть унижение тоже не буду. 

          Утку ей по пекински за два часа до ужина! Решила выставить меня неумёхой? Сучка! Она хоть знала рецепт приготовления этой самой утки? Что её нужно мариновать не один час, и даже не два.

         До скрипа сжала в ладони телефон.

        – К чёрту! – прошипела, глядя на тёмный экран. – Заберу Дашку и уедем с ней гулять.

         Возвращение мужа с дочерью я ждала в её комнате. Здесь Кир будет искать меня в последнюю очередь, и я успею поговорить с Дашкой прежде чем он поймёт, что я не подчинилась его унизительному приказу.

       Конечно, я не собиралась посвящать своего ребёнка в наши с мужем проблемы. Я хотела увести Дашу из дома, до того как в него заявится наглая любовница её отца.

        Но если я надеялась, что дочь поддержит мою идею сходить в кино на вечерний сеанс, то ошибалась.

        Где-то в доме хлопали двери, рычал недовольный Кир, кому-то звонил, кажется, всё-таки заказывал еду из ресторана, а моя дочь сидела напротив меня, хмуро и недовольно сдвинув брови.

        – Мам, ты серьёзно? Я год этого ждала. Неужели ты думаешь, что я променяю знакомство с братом на поход в какое-то дурацкое кино?

        – Ждала? – я моргнула и немного отодвинулась от дочери, с которой мы громко шептались до этого.

        – Папа давно обещал нас познакомить. Мы, конечно, переписывались с Сергеем, но вживую ещё не виделись. Он тоже давно хотел встретиться. Переписка – это совсем не то.

        – Вы переписывались? 

       Похоже, рядом с моим миром существовал ещё какой-то параллельной. В котором моя дочь дружила со своим братом, а муж спал со своей первой женой.

        – Переписывались, иногда созванивались и болтали. – совершенно спокойно озвучивала дочь, удивительные для меня факты.

        –  И о чём же вы говорили? 

        – О разном. Сергей помогал мне с английским.

        – У тебя проблемы с английским, Даш? 

        Каждая новость была всё чудесатее и чудесатее.

        – Уже нет. – Дашка недовольно сморщила нос, давая понять, что разговор ей надоел. – Я же сказала – мне помог Сергей.

        – Почему же ты не сказала мне? – меня снова душила обида, а ещё ревность. Но больше злость на себя. Как я могла упустить из виду, что у дочери возникли проблемы в учёбе? И почему она молчала?

        – А когда? – Дашка поджала губы совсем как Кир, когда раздражался. – Тебе же не до меня. Ты же вся, в работе, в фонде в своём. Тебе чужие дети дороже собственной дочери. На них у тебя время есть, а для меня у тебя его нет.

        С каждым словом дочь заводилась всё больше и больше. Слова из неё вырывались все колючее.

         – Что за ерунду ты говоришь, Даш? Когда это у меня не было времени на разговоры с тобой? – прервала я поток упрёков.

         – А когда мы с тобой последний раз разговаривали? – зло прищурилась дочь.

         – Сегодня за завтраком. Вчера за ужином. Каждый день.

         – Привет, как дела, как успехи в школе? – угрюмо хмыкнула дочь.

         – Нормальный вопрос. Вот на него ты и могла бы сообщить, что у тебя проблемы с английским. Мы нашли бы тебе хорошего репетитора.

         – Не нужен мне репетитор, мне Сергей помогает. – насупилась дочь.

         – К слову о Сергее. Как давно ты знала про сегодняшний званый ужин? 

         – Давно. Мне Сергей ещё позавчера сказал, что папа с тётей Олей договорились.

         – Договорились, значит. – я горько улыбнулась. – Все знали, но ничего не сказали. Поставили меня в известность в самый последний момент.

         На моё возмущение, дочь только раздражённо дёрнула плечом.

         – Сколько Сергею лет? Двадцать один? Он вполне мог прийти в гости без своей матери.

         – Вот поэтому и не говорили. – психанула дочь. – Сергей окончил институт в этом году, и папа позвал его работать в свою фирму. Они с тётей Олей будут теперь жить в Питере.

         – Так вот почему они бросили свою столицу и примчались сюда. – покачала я головой. – Только Ольга здесь зачем? Чего ей в Москве не сиделось?

        – Мам, не вздумай испортить вечер. – взвилась дочь. – Вот прям, не вздумай, устраивать истерики! Я тебе этого не прощу!

   Я отшатнулась от дочери.

       – Не будет истерики, Даш. И скандалов не будет. Не переживай. – глядя на свои руки, тихо, на грани слышимости прошептала я. – Знакомьтесь с Сергеем, конечно. Я не против.

        У меня и в мыслях не было запрещать дочери общаться с её братом. Просто... Просто всё это было слишком неожиданно. Ошеломляющие новости весь день сыпались на мою голову одна за другой.

        – Прости, дочь, но я на этот ужин не останусь. Как-то  без меня с отцом  справляйтесь. – я поднялась с кровати, на которой мы с дочерью сидели, и пошла к двери.

         – Не делай этого, мам. 

         – Кто меня заставит? – моё желание самоустраниться только кратно возросло.

          – Отец разозлится. – тревога в дочкином голосе заставила меня остановиться и медленно развернуться.

          – И тётя Оля хотела с тобой познакомиться. – дочь совладала с собой и дерзко вздёрнула подбородок, всем видом выражая недовольство моим решением. 

        Тётя Оля! Я скривилась. Знала бы Дашка, какая дрянь – мать её брата.

         – Вот это совсем лишнее. – я открыла дверь и вышла из комнаты.

         Не знаю, зачем Киру понадобилось наше знакомство с его бывшей женой, но участвовать в этом спектакле, где муж Карабас-Барабас, его любовница – Арлекин, а я – Пьеро, я не собиралась. Быть мальчиком для битья и получать словесные оплеухи мне не понравилось.

         Быстро сбежав по лестнице на первый этаж, завернула за угол и наткнулась на стоящего в прихожей Кира.

         – И куда ты? – засунув руки в карманы брюк, муж стеной встал на моём пути. – Гости на порог, а ты из дома?

         – Это твои гости, Кир. – я шагнула в сторону, пытаясь обойти его. Но Кир снова перегородил мне дорогу.

         – С каких это пор мы стали делить гостей этого дома на ваших и наших? – вальяжно качнулся с пятки на носок муж. 

         – С тех самых, когда ты решил притащить в наш дом свою любовницу. – тихо прошипела я.

         – Ужин не приготовила, из дома сбегаешь, М-м-маргарита. – насмешливо протянул Кир. – Что, даже не попытаешься побороться за меня? 

         – Пусти. – я толкнула плечом мужа, пытаясь пробиться к двери. – Я не собираюсь участвовать в этом балагане под названием "знакомство  женщин одного доморощенного султана".

         – Бежишь, как крыса с тонущего корабля? – ядовито ухмыльнулся Кир, никак не отреагировав на "доморощенного султана".

         Я смотрела на собственного мужа и не узнавала его.  Откуда это в моём Кире? В каких глубинах своей души он столько лет прятал токсичного монстра?

          – С крысой, это ты в точку, Кирилл. Кажется, скоро их здесь будет слишком много на один квадратный метр. Здравомыслящим пора эвакуироваться.

         На лице мужа дернулся мускул, взгляд потяжелел и наполнился злостью.

         – Ты подвела меня, Рита. Я обещал Ольге с Сергеем теплый семейный ужин.

         – К этой твоей семье я никакого отношения не имею. – я снова толкнула Кира, и он, наконец, отступил. – Обещал – проводи свой семейный ужин, только без меня.

         – Они уже здесь. – перехватил меня на руку. – Не позорь меня, Маргарита. Не выставляй себя ревнивой истеричкой.

         – Никогда ею не была. Да и поводов до сегодняшнего дня не случалось. – я опустила взгляд на удерживающую меня руку. – Отпусти, мне больно.

        Кир дёрнулся и разжал пальцы.

        – Рита...

        Договорить не успел, над открывшейся дверью мелодично прозвенели колокольчики музыки ветра и на пороге встала молодая копия Кирилла. Настолько точная, что усомниться, кто гость нашего дома было просто невозможно.

         – Добрый вечер. – улыбнулся Сергей. – Мы не очень рано? Папа, Маргарита...

         Парень запнулся, не зная моего отчества.

         – Добрый вечер, Сергей. – улыбнулась я в ответ. – Можно просто Маргарита. И я рада видеть тебя в нашем доме. Проходи. 

         Я чуть посторонилась и одновременно подцепила с обувницы свои туфли.

         – К сожалению, я не смогу присутствовать на ужине, но рада была познакомиться с тобой.

         Быстро обулась и шагнула за порог.

         – Рита! – требовательно окликнул меня, Кир.

         – Спешу, спешу. – не оборачиваясь, помахала ручкой и сбежала со ступенек крыльца. Прямо навстречу идущей к дому Ольге.

         – Уходишь? – с торжеством в глазах, стерва ехидно улыбнулась мне. – Какая жалость. Я думала, мы познакомимся, посидим в тесном семейном кругу. 

         – Не в этой жизни. – отзеркалила ей ехидную улыбку и, не останавливаясь, пронеслась мимо. Кажется, у меня обнаружилась аллергия на драных кошек. Пекло под веками, щипало в носу и чесались руки.

         – Привет, дорогой. – донеслось мне в спину, и я не удержалась, обернулась.

         Положив руку на плечо Кира, Ольга потянулась и поцеловала его в щёку. 

       – Я тебя немного испачкала. – захихикала, как идиотка, стирая пальцами отпечаток красной помады, оставшейся на его коже. 

        Муж стоял столбом и не отрывал от меня напряжённого взгляда. Беспечно пожав плечами, я села в машину. 

        На автомате завела, на автомате выехала за ворота, и только проехав пару перекрёстков, свернула на другую улицу, остановилась и уронила голову на сложенные на руле трясущиеся руки.

    Я металась по опустевшему офису и не могла ни на минуту остановиться. Присаживалась то за свой стол, то за стол помощницы, включала компьютер, но совершенно не понимала текстов документов на экране, выключала его и снова бесцельно кружилась по кабинету.

         Я не понимала, что происходит. Не понимала поведения мужа. Чего он добивался своим поступком? Хотел унизить меня? Что же, у него получилось.

        Если бы Кир привёл в нашу жизнь только своего сына, я бы поняла. Его желание помочь Сергею, взять его под свое крыло. Но при чём здесь Ольга? Зачем муж притащил её в наш дом?

         Её торжествующий взгляд, демонстративный поцелуй, как ожог ядовитого борщевика зудели, покрывали растерзанное сердце дёргающими волдырями.

         Я не знала, что мне делать. Может быть, действительно стоило остаться и устроить им с Киром очную ставку, спросить в лоб об их романе? Но не делать же это при детях?! 

          Ладно Сергей, он достаточно взрослый, к тому же мужчина. Он бы справился с новостью о своих родителях, но Дашка... У неё сейчас и без того сложный период взросления. 

          Я прекрасно помнила себя в этом возрасте. Как с трудом справлялась с изменениями собственного тела. Я помнила эти эмоциональные качели, всплески гормонов, свой эгоизм и проблемы с родителями, контролирующими каждый мой шаг. И во что в конечном этапе это вылилось. Мой бунт и глупый побег из дома к бабушке в Тверь. Мне повезло, что добралась я туда целой и невредимой.

          Нет, дочери не стоит знать, что наша семья трещит по швам. Неизвестно, как Дашка отреагирует на новость, что у её отца появилась другая женщина.

          А я? Буду терпеть унижения? 

          Потрясла головой и горько улыбнулась. Нет, не буду. Не смогу. Даже ради Дашки. Но и принимать скоропалительные решения не стану, пока не получу прямые доказательства измены Кира. Поцелуй на фото, конечно, выглядел эпичным. Да и Кир не отрицал измены. Но ведь и не подтвердил. Он вообще никак не прокомментировал этот поцелуй. Только посмеялся надо мной.

         Остановилась у окна, рассматривая безлюдную парковку перед офисным зданием, и мою одиноко стоящую машину на ней. Рабочий день давным-давно закончился, все разъехались по домам. В свои квартиры, к своим семьям, а мне совсем не хотелось возвращаться в свой дом. Он казался мне осквернённым захватчиками, а моя семья – разрушенной и опороченной.

          Нет больше крепкого и надёжного, как мне казалось до сегодняшнего дня, союза между мной и мужем. Кир всё опошлил. Предал.

          Чего ему не хватало во мне? Почему позарился на бывшую, о которой всегда отзывался крайне нелестно? Почему вообще решил изменить? Что я просмотрела, упустила из вида? Я же всегда старалась быть хорошей женой. Я любила своего мужа! 

          – Даш. – шепнула в трубку, как только дочь ответила на мой звонок.

          – Мам, ты на часы смотрела? Я уже сплю. – недовольно пробурчала дочь.

          – Как ты? – виновато заспешила я. – Как всё прошло?

          – Нормально. – зло выдохнула дочь и бросила трубку, а я закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Уткнулась лбом в холодное оконное стекло и задышала часто-часто. 

          Нужно возвращаться. Хотя бы ради нашего ребёнка. 

          Дом встретил меня темными окнами, только на крыльце сиротливо горел одинокий светильник, как знак того, что меня всё-таки ждали. Тихо, стараясь не шуметь, закрыла за собой дверь и, не включая свет, проскользнула в столовую. Если я ожидала увидеть следы крысиного пиршества, то ошибалась. В столовой было чисто, на кухне тоже, и только негромкий звук работающей посудомоечной машины намекал, что ужин всё-таки состоялся.

         Осмотревшись по сторонам, пошла мимо гостиной в сторону кабинета Кира, из-под двери которого виднелся тусклый луч света. Открыла дверь и едва не отшатнулась. Смесь запахов приторных женских духов и алкоголя тяжелой волной ударила в лицо.

        – Нагулялась?  

        Я повернула голову на голос мужа. Кир вальяжно развалился на диванчике, и крутил в руках тяжелый резной стакан с алкоголем. Муж был пьян. 

         – Маленькая трусливая мышка вернулась в свою уютную и безопасную норку? – насмешливо приподняв бровь, сделал глоток янтарной жидкости Кир.

        – Празднуешь? – кивнула я на стакан в его руке и прошла к окну. Дернула створку, распахивая. От тяжелого запаха чужих женских духов  невыносимо мутило.

         – Есть повод. – хмыкнул муж. – Почему бы его не отпраздновать.

         – И какой же? – я развернулась и замерла, затравленно разглядывая письменный стол, мимо которого пронеслась в порыве поскорее открыть окно и выветрить мерзкий запах другой женщины.

         Сознание металось в голове, и я растерянно рассматривала беспорядок на столе обычно очень аккуратного, даже педантичного мужа. 

         Сдвинутый и чуть развернутый в сторону монитор компа, опрокинутый набок письменный прибор из змеевика, довольно тяжелый, чтобы запросто перевернуть его неосторожным легким движением, лежащая лицом вниз фоторамка с нашим с дочерью фотографией, стоящий на краю бокал с недопитым вином и следами красной помады на ободке.

          Глядя на недвусмысленные отпечатки узких женских ладоней на поверхности столешницы, потянула душащий меня ворот тонкой водолазки.

  Я чувствовала, как медленно немело лицо. В начале скулы и щёки, потом перестала чувствовать губы и подбородок. Слезы просто текли из глаз, и я не могла остановить их, сморгнуть, потому что мышцы перестали подчиняться сигналам, посылаемым мозгом.

         – Ты подонок. – с трудом прошептала онемевшими губами. – Какой же ты мерзавец, Кир.

         – Ого, это что-то новенькое. – муж подобрался весь, оттолкнулся спиной от дивана. Потянулся и поставил стакан на край стола. Рядом с бокалом со следами губной помады. 

         Мне ужасно хотелось растереть онемевшее лицо ладонями. Мне хотелось кричать и топать ногами. Рыдать и биться в истерике. Наверное, это было бы нормально в этой ситуации – вот так выплеснуть из себя всё то, что я чувствовала в эту минуту. Но я не могла. Я стояла каменной бабой, истуканом, не в силах пошевелиться, и только не моргая смотрела в одну точку – на отпечатки женских ладоней на столе. Я могла бить только словами и поэтому опустилась до оскорблений.

        – Рита-Риточка, мышонок мой – покачал головой Кир и медленно поднялся с дивана. – Ты такая забавная когда злишься. Щёчки надуваешь, оскорблениями сыпешь. Ай-яй-яй, нехорошо.

        Кир приближался, мозг сигнализировал, что лучше уйти, избежать физического контакта, но ноги словно свинцом налились.

        – Что случилось с моей милой, рассудительной женушкой? Откуда появились такие слова в её лексиконе? Может, стоит помыть ей рот с мылом?

        Я никогда не боялась своего мужа. Ни пьяного ни трезвого. Кир просто не мог навредить мне, он был моим защитником, моей крепостью. Стоило только прижаться к его груди, обнять, и все беды и опасности становились пшиком. Но сейчас я чувствовала собственного мужа врагом. И это новое чувство ошеломляло и сбивало с ног.

        – Мышонок, Кошка. – презрительно скривилась я. – Развёл здесь зверинец. А ты, наверное, лев? Царь зверей?

        – Я мужик. – Кир встал по другую сторону стола. – Кормилец, главный добытчик, защитник. Глава семьи. Поэтому выбирай выражения, Рита.

         Наверное, это было бы справедливым замечанием, если бы на воротнике расстёгнутой до середины груди мужниной рубашки не сиял след от губной помады, а на груди в прорехе не красовалась свежая царапина от когтей его кошки. И весь вид мужа не был таким довольным и сытым.

        – Какой семьи, Кир? – меня мутило от вида этой царапины, от его мерзкой, самодовольной улыбки, от мысли, что здесь происходило недавно. Прямо на этом самом столе. – Той, в которую ты притащил любовницу в дом? Разложил её на столе в своём кабинете, пока за стенкой была твоя дочь? Ладно, я не спрашиваю, почему она вообще появилась у тебя. Но тащить эту грязь в дом?

       – А зря не спрашиваешь. – хмельно оскалился муж. – Ты спроси.

       – Намекаешь, что я виновата в том, что ты окунул нас в эту грязь? Моя вина в том, что ты завел любовницу? Я была плохой женой?

       – Ну-у-у... – неопределённо качнул ладонью, подстрекая меня продолжать давать себе и своему поведению характеристики, и одновременно  потянулся к стоящему на краю стола стакану с виски. – Ты изменилась с тех пор как вышла на работу.

       – В чём изменилась? Как изменилась? – ступор стал отпускать и меня мелко затрясло. Пришлось обхватить себя руками, чтобы не было так заметно бьющую меня дрожь.

       – Во всём, Маргарита. – Кир одним большим глотком допил содержимое своего стакана и с громким стуком поставил его на стол. – Во всём!

       – Ты бы мог поговорить со мной. – я облизала солённые от слёз губы. – Вместо этого ты запрыгнул на свою бывшую. Как ты сказал? Вовремя подвернулась? 

        Меня вдруг осенило. Да так резко, что подкосились ноги и пришлось опереться поясницей в подоконник.

        – Давно, Кир?

        – Что? – муж поднял лежащую вниз лицом фоторамку с нашей фотографией и поставил её на прежнее место на своём столе.

        – Давно ты изменяешь мне с ней? Давно это у вас? А может, это и не прекращалось? Кир? Ты часто летаешь в Москву по делам. Вы встречались все это время?

        – Конечно, встречались. Не каждый раз, но я старался не упускать возможности увидеться с сыном. 

        – И с драной кошкой.

        – Ольга его мать, поэтому да. И с ней тоже. – согласно кивнул, а меня накрыла непроглядная тьма. Проглотила, сдавила, выжимая последние крохи жизни.

        – За что? За что ты так ненавидишь меня, Кир? За что ты так со мной? – от боли я дышала через раз, выдавливала из себя слова через раз.

        – Ну что за глупости, милая. Я люблю тебя. – одним рывком обогнул стол, встал так близко, что я практически уткнулась носом в его грудь под распахнутой рубашкой, в алеющую царапину. 

        От него несло чужими женскими духами, такими тяжёлыми и душными, что меня повело. К горлу подкатил ком тошноты и я, собрав остатки сил, толкнула мужа в грудь.

         – Ты весь провонял ею. – с трудом проглотила тяжёлую слюну, собравшуюся во рту. – Отойди. Меня сейчас стошнит от тебя.

         – Вот видишь, тебя уже и тошнит от меня. Наверное, поэтому каждый раз ты с такой неохотой соглашаешься на нашу близость?

        Это была чистой воды манипуляция, попытка заставить меня оправдываться. Вот только мне не в чем было себя винить. Я любила Кира, я никогда не отказывала ему в близости, наоборот, я чаще, чем он, проявляла инициативу. Я соблазняла его, я покупала красивое бельё, я устраивала сексуальные игры. Я всегда хотела его!

        – Ты сейчас кем больше недоволен? Собой или мной? – задержав дыхание, я попыталась пробиться мимо мужа к выходу, но Кир не пропустил. Вжал меня в подоконник.

        – Тобой. Я уже давно недоволен тобой. Я брал в жёны совсем другую Риту. Мягонькую, домашнюю Риточку. Улыбчивую, спокойную, рассудительную. И что в итоге? – дышал на меня смесью виски и кошачьих духов муж. 

        – Что? 

        Попыталась отвернуться, но Кир схватил меня за подбородок, сдавил его пальцами, не позволяя отстраниться.

        – В итоге ты даже моих гостей принять отказалась. Про нормальную еду в доме я вообще молчу. Про свободное время для меня и дочери, которого у тебя нет. Дом стал как склеп заброшенный. Ни запахов еды, ни твоего щебетания. Ты вечно уставшая, замотанная своей работой, фондом этим дурацким. Худющая, холодная стерва, а не моя Рита.

        – И поэтому ты завел любовницу и притащил её в наш дом?

        – А в чем проблема? Я не стал тебя насильно удерживать, когда ты капризы свои показывала. Отпустил. Ольга прекрасно справилась с твоей ролью хозяйки. Стол накрыла, сервировала его празднично, ужин подала. Даже посуду помыла.

         – Заменила меня во всем? – махнула я рукой на стол. – И как? Тебе понравилось? Изменять мне в нашем доме понравилось?

         Кир недовольно поморщился, словно услышал что-то неприятное.

         – Да, в доме это было лишним. Не стоило.

             Шок накрыл тяжелым, душным одеялом. Только на секунду, пока я неверяще смотрела на досадливо морщившегося Кир. Секунду, и я забилась, заметалась в душном пространстве между мужем и подоконником.

        – Пусти! Пусти меня! – пихала в плечи, в грудь, стоящего на моём пути мужа. – Я хочу уйти!

        – Угомонись! – рявкнул и с силой тряхнул меня. – Успокойся! Куда ты собралась?

        – Куда-нибудь. – задыхалась я. – Куда угодно, только подальше отсюда. 

        Мне проще было себе руки, за которые он удерживал меня, переломать, вывернуть их из суставов, только бы не оставаться с рядом с мужем. Не дышать одним воздухом с ним. Его запахом, духами этими мерзкими.

        – Сволочь, какая же ты сволочь, Кир! Предатель. Отпусти меня! Не смей ко мне прикасаться! – перешла я на визг. – Всё, всё предал. Все шестнадцать лет. Меня предал. Дочь. Мою любовь к тебе!

        – Хватит орать! – тяжелая пощёчина заставила застыть в глубоком шоке. Я медленно поднесла ладонь к горящей щеке.

        – Ты... Ты меня ударил? – даже пылающая щека не помогала поверить в то, что сейчас произошло.

        – Прости. – отступил на шаг, в синих глазах промелькнула вина, но Кир быстро взял себя в руки и досадливо поморщился. – Зато ты заткнулась. Дашку хочешь разбудить? Прекрати истерику.

        Я прошла мимо, толкнув мужа плечом. Открыла дверь и стремительно понеслась в прихожую. 

        – Ну и куда ты? Куда собралась? – ни на шаг не отставал от меня муж. – Маргарита!

        – В офис, в гостиницу, куда угодно. Я не останусь рядом с тобой ни на минуту.

        Быстрее, чем сейчас я, одевались и обувались, наверное, только солдаты по тревоге. 

        – Да что ты за упрямая. – прошипел Кир, в последний момент хватая меня за руку. – Куда ты из собственного дома? В какую, к чертям собачьим, гостиницу?

        Затормозила в последнюю секунду. И правда, куда это я? Какой офис, в нем даже дивана, удобного для сна, нет. И зачем мне гостиница, когда у нас есть квартира в городе? Мы купили её три года назад для дочери. На будущее. 

        Я развернулась и шагнула к шкафу в прихожей. Начала перебирать связки ключей, висевших в нем на крючках.

        – Что ты ищешь? – сощурился Кир и сунул руки в карманы брюк.

        – Где ключи от квартиры? – оставила наконец бесполезные попытки отыскать их в шкафу и повернулась к мужу.

        – Их нет. – Кир приподнял плечи и качнулся с пятки на носок.

        Я открыла рот, чтобы спросить, где же, но тут же захлопнула его. Рвано вздохнула, отказываясь верить в мелькнувшее подозрение. Это было бы чудовищно.

        – В квартире живут Сергей с Ольгой. – подтвердил мои худшие предположения Кир. – Я отдал им ключи.

        На секунду мне показалось, что муж просто разыгрывал меня. Попытался любым способом остановить. Но нет. Кир хмурился, но смотрел и говорил спокойно и решительно.

        – Ты поселил в квартиру дочери свою любовницу? 

        На щеке мужа дёрнулся нерв.

        – Сергей тоже мой сын. – скрипнул зубами, и вызовом прищурил глаза. – Имеет право.

        – Вот и купил бы ему другую. Мы с Дашкой обставляли эту квартиру для неё. Подбирали мебель по её вкусу, шторы, покрывало. Мы посуду выбирали с ней. Это квартира нашей дочери!

        Муж молчал, никак не комментировал мои слова, только равнодушно переступал с пятки на носок. Дурацкая привычка, но когда-то мне нравилось наблюдать за ним, когда Кир в глубокой задумчивости вот так раскачивался и покусывал губу. Он был таким милым, непосредственным в этот момент. Словно ему снова было двадцать.

         – А дочь знает? 

         – Знает. – кивнул небрежно. – Даша не против.

        Моя попытка сбить с мужа маску безразличия, сделала больнее только мне.

        Знает. А чего ещё не знаю я? Какие ещё сюрпризы мне приготовила семья? Может дочь и о том, что её отец спит с Ольгой знает?

        – А то, что мамаша Сергея твоя любовница, она тоже знает?

        – С ума сошла? – мигом растерял равнодушный вид Кир. 

        Ну хоть на этом спасибо. Я закрыла шкаф и повернулась к двери. Отщёлкнула внутренний замок.

        – Рит, ну что ты творишь? Куда ты на ночь глядя?

        Поправила ремешок сумочки на плече и посмотрела в когда-то любимые глаза.

        – Ухожу, Кирилл. Я. Ухожу. От тебя.

        – Уверена? Я ведь не побегу за тобой.

        – Не беги. 

        – И как ты собираешься жить, Рита? Главное – на что? Без моих денег. На что ты способна без меня?

        – Я справлюсь.

        – Вот так вот запросто разрушишь семью?

        – Я разрушаю? – глядя в глаза, в которых не было и признака раскаяния, неверяще покачала головой и толкнула дверь, и в этот момент Кир рванулся ко мне.

        Схватил в охапку, вырвал сумочку из моих рук, а меня скрутил так, что я не могла даже дёргаться.

        – Никуда ты не пойдёшь, Маргарита. – приподнял меня над полом и потащил в дом.

        – Оставайся со своей драной кошкой, которая предала тебя тогда. Вы заслуживаете друг друга! – я дергалась, извивалась, но куда мне с моим ростом и весом было против здорового мужика. Я только синяки на себе оставляла.

        – Умерь свои таланты, Рита. – тащил меня мимо столовой, мимо гостиной Кир. – Угомонись. Прекрати творить дичь.

        – Дичь? – захлебывалась я возмущением и отчаянием. – Отпусти меня, Кир. Не смей меня трогать!

       – Посиди здесь до утра. – муж впихнул меня в кабинет. – Успокойся.

       – Кир! – я едва устояла на ногах от его толчка, оглянулась вокруг и в ужасе кинулась к закрытой двери, начала лупить ладонью по деревянному полотнищу. – Кир, выпусти меня. Нет! Нет! Только не здесь!

  – Даш. – я с трудом подбирала слова. – Тебе сейчас будет непросто меня понять, но ты постарайся, пожалуйста.

       Не до конца проснувшаяся Дашка и я, измотанная бессонной ночью и тяжелыми мыслями. Дождь за окном закончился, но в комнате было ещё полутемно и так прохладно, что мне хотелось забраться к дочери под одеяло. В теплый кокон, пахнущий моим ребёнком, согреться рядом с ней.

       – Что? Что происходит, мам? Почему ты так выглядишь? Это что, синяк?

       Синяк? Да, наверное. Щеку немного ломило и, кажется, она  припухла. Я ещё не видела себя в зеркале, из кабинета сразу поднялась сюда, в Дашкину комнату. Зарёванная и измученная, но решительно настроенная. Я хотела поговорить с ней, прежде чем снова лицом к лицу встречусь с мужем.

      – Дашуль, мы с твоим отцом разводимся. 

     Тяжело перевела дух: я это сказала!

      – Как? – растерянно заморгала дочь. – Почему? Это из-за вчерашнего? Из-за Сергея?

      – Нет. Сергей здесь ни при чём. – мотнула я головой. – Дело совсем не в нём.

      – А в чём, мам? Что случилось? Откуда у тебя синяк, мам? Это папа? – распахнула Дашка глаза и в ужасе прикрыла ладошкой рот. – Папа ударил тебя? Я слышала – вы ругались ночью.

      Я сжала переносицу пальцами. Почему подлость совершил Кир, а стыдно мне? Стыдно признаваться дочери в настоящей причине.

      – Мы разводимся, потому что твой отец... – я мучительно подбирала слово. – Твой отец... Он неверен мне.

      – Папа изменил тебе? – затравленно ахнула дочь. – Мама, этого не может быть! Он не такой. Он любит тебя. Он очень любит тебя. Он же... Он... У него только Риточка, моя Риточка на языке. Он же на руках тебя носит, он по утрам кофе в постель тебе носит.

       В её глазах закипали слёзы, она трясла головой, словно отгоняла от себя неприятные новости.

       – Мам, скажи, что это неправда. Что ты пошутила. Что ты просто обижаешься на меня за вчерашнее и поэтому решила с утра так жестко разыграть.

       – Даш. – я потянулась к дочери, обняла её, прижала к себе трясущееся тело, такое теплое и податливое после сна. – Девочка моя, мне очень жаль. Правда.

       – Мам, откуда ты знаешь? Ты уверена в этом? Папа признался тебе? Кто она? – шмыгала носом дочь.

       – Уверена, Даш. Я точно знаю. Послушай меня. – я чуть отстранилась и положила руки на её подрагивающие плечи. – Я ухожу, Даш. Прямо сейчас. Ты большая, взрослая уже. Ты имеешь право выбирать, с кем оставаться. Со мной или с отцом. Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя больше жизни и приму любой твой выбор. Любой, Даш.

       Дочка зажмурилась и отчаянно замотала головой.

       – Я знаю, как ты привязана к отцу, как любишь его. И он тебя. Если ты решишь... – я туго сглотнула. Как же тяжело это произнести. – Если захочешь остаться здесь, с отцом, я пойму. Я не стану любить тебя меньше. Это просто невозможно, ты же моя доченька, самый родной мне человек.

        – Мам, перестань, перестань. – белугой заревела дочь, вцепившись в меня. – Я не хочу выбирать, я не хочу ничего этого. Развода вашего не хочу.

       Осторожно пальцами вытерла слёзы с дочкиных щёк.

       – Прости меня, Даш. Прости, пожалуйста. Но я не могу иначе. Просто не могу здесь оставаться. И с отцом твоим я больше быть не могу.

       – А я мам? Как же я?

       – Даш. – я тяжело вздохнула и погладила дочь по рукам. – У тебя есть несколько дней, чтобы принять решение, с кем ты хочешь жить. Ты же знаешь, что наша квартира занята?

       Дочка опустила голову и обречённо кивнула.

       – Мне понадобится некоторое время, чтобы найти и снять нормальное жилье для нас с тобой. Обещай мне, что подумаешь, Даш. Я очень хочу, чтобы ты жила со мной. – я крепко сжала её ладони. – Очень хочу, Даш. Но я приму любой твой выбор. Я так сильно люблю тебя, девочка моя, родная моя.

       Я обняла дочь, прижалась к ней, уткнулась носом в висок и тяжело задышала. Доченька моя. Такая взрослая и одновременно такая маленькая ещё. Совсем не готовая к таким ударам.

       – Мне так жаль, Даш. Прости нас.

       Заставила себя отпустить всхлипывающую дочь и вышла из комнаты.

        Я уйду прямо сейчас. Сегодняшняя ночь, проведённая в кабинете наедине с тошнотворным запахом чужих духов, с бокалом, испачканным губной помадой, с отпечатками женских ладоней на столе, очень хорошо прочистила мне мозги. И я приняла решение. 

       Первый час я плакала под дверью, не понимая, почему мой муж так поступил со мной. Почему Кир был так жесток. Прислушивалась к тишине в доме, надеясь, что муж вернётся и откроет чёртову дверь. 

       Потом хотела вылезть в окно, но на улице лил дождь, а у меня не было даже туфель, они слетели с ног, пока Кир тащил меня в кабинет, а я дёргалась в его руках как ненормальная. И сумочки с ключами от машины тоже не было, она осталась валяться на полу в прихожей. Значит, ни в дом, ни в машину я попасть не смогла бы.

       В какой-то момент на меня напала апатия. Я сидела на полу в тёмном углу и тупо смотрела на льющий за окном дождь. Сильно замёрзла, и это привело меня в чувство. 

       Остальное время я провела с пользой. Пароль от компьютера я знала и зашла на свой аккаунт. Заполнила на портале госуслуг заявление на развод. Прошерстила сейф, отсканировала и отправила на свою рабочую почту все документы, которые хранились в нём и всё, что попалось мне под руку в столе Кира. Разбираться с ними буду потом.

       Поискала в интернете варианты сдающегося в аренду жилья и была откровенно озадачена ценами на него. 

       К утру голова гудела, как чугунный колокол, в глазах стояла резь и мутная пелена. Корчась от отвращения, притулилась на диванчике и не заметила, как задремала.

        Я не слышала, когда Кир открыл дверь. Просто проснулась и увидела, что она открыта нараспашку. Тихо дошла до лестницы, молясь, чтобы звенящий на кухне посудой муж, не вышел из неё и не увидел меня. До того как начнётся следующий раунд нашего скандала, я хотела поговорить с дочерью наедине. Поговорила. 

        Задерживаться в спальне не стала, сразу прошмыгнула в ванную. Кожа на лице горела от засохших на ней слёз, страшно хотелось смыть разъедающую, солёную пленку, но еще нестерпимее хотелось смыть с себя запах моей ночной тюрьмы. 

        Когда в коридоре послышались шаги мужа, я уже складывала вещи в чемодан.

        – Девчонки, завтрак готов! – бодрый, полный энтузиазма голос Кира разнесся по  этажу. – Ваши любимые блинчики по папиному рецепту!

        Муж постучал в комнату дочери. Значит, первым делом решил заглянуть к ней. 

         Я аккуратно свернула и сложила в чемодан вечернее платье, которое купила специально для намечающегося  благотворительного вечера. Туда же положила купленные под него туфли. Развод разводом, но бросать дело, которое я любила и которому отдала столько сил, я не собиралась. И отменять благотворительный  вечер тем более. На этой ярмарке тщеславия и демонстрации лучших нарядов и драгоценностей я, как хозяйка, должна была быть на высоте. Свои украшения, которые мне щедро дарил муж, я просто высыпала сверху.

          В комнате напротив громко плакала и обвинительно кричала дочь. Сердце сжималось от жалости к ней. Даша совсем не заслуживала того, что происходило. Того, что измена отца била и по ней.

          Громко бахнула дверь, и через секунду разъярённый муж ворвался в нашу спальню.
                                               *********************************
           Друзья, приглашаю вас в новинку моей подруги и коллеги
                             
                                              
     
 – Я тоже хочу детей! Это природа, Слав! Инстинкт. Любой здоровый и нормальный мужик хочет оставить после себя потомство. Прикоснуться так к бессмертию и вечности. Прожить жизнь не зря и оставить после себя продолжение! Почему ты решила лишить меня этого права? – говорил тем временем муж, распаляясь с каждой фразой.
Он сидел теперь, подобравшись, так, будто вот-вот сорвётся с места, и не сводил с меня своих глаз.
– Я же не слепой. Я вижу, как ты засматриваешься на беременных, как ты провожаешь глазами младенцев в колясках, как блестят твои глаза от слёз при взгляде на малышей! А я? Ты думаешь, я не хочу детей? Ты обо мне думала? – рычал уже под конец своей речи Денис.
– Но так нельзя! – вскрикнула, прижимая руки к груди…
Всегда мечтала о детях. Но десять лет назад я не просто потеряла ребёнка, но потеряла и саму возможность иметь детей. Теперь муж решил исполнить мою мечту.
Но как? И смогу ли я простить его за это? 

         – Ты чего творишь, Рит? – рявкнул взбешённый Кир. – Ты чего дочери наплела?

         – Правду. – я поджала губы и кинула в чемодан очередную блузку. Свою любимую, из натурального шёлка. 

         – Какую, к чёрту, правду? – треснул ладонью по комоду муж. – Зачем?

         – Я объяснила дочери причину, по которой мы с тобой разводимся. – повертела в руках тонкий кашемировый джемпер и вернула его обратно на полку.

        Выдвинула ящик и стала перебирать лежащее в нем бельё. Все сразу я с собой забрать не могла. Пока некуда было, а таскаться с кучей чемоданов с места на место не хотелось. На первое время хватит одного, с самым необходимым.

        – Разводимся? – рванулся на меня бизоном.

        Я выставила руку, останавливая его. Второй рукой заправила волосы за ухо, демонстрируя щёку с наливающимся на ней синяком.

        – Бить будешь? – невозмутимо поинтересовалась.

        Кир запнулся, с ужасом глядя на творение своих рук.

        – Рита... – отступил на шаг. – Прости. Я не хотел. Ты сама…

        – Угу. – я сгребла свое белье и кинула кучей в чемодан. Перебирать уже ничего не хотелось. 

        Сил не было смотреть на мужа. Голос его слышать. Выяснять отношения. Никогда не прощу, что поднял на меня руку. Жестокости его не прощу. Он же специально запер меня именно в кабинете. Не в нашей спальне, хотя здесь тоже был замок на двери. Ещё сильнее унизить хотел, показать мне моё место.

        Обойдя мужа, направилась в ванную. Кремики, масочки сами себя в чемодан не закинут.

        – Что ты делаешь? – муж тяжелым взглядом провожал каждый мой шаг.

        – Ухожу от тебя. Неужели не ясно. – вполне миролюбиво пояснила я очевидное. – Ночью я подала заявление на развод.

        – Не будет никакого развода. – прорычал мне в спину. – Не дури, Рит.

        – Будет. – утвердительно кивнула и вытащила из стаканчика свою зубную щётку.

        – Нет! – упало тяжёлым камнем. – Зачем ты это делаешь, Маргарита? Мне назло? В отместку? Вместо того чтобы бороться за свою семью, ты рушишь её? Мы шестнадцать лет с тобой вместе. У нас дочь. И ты вот так, в один момент всё разрушишь?

       – Не я, Кир – ты. – обернулась, скользнула по мужу раздражённым взглядом. – Тебя ни один из этих фактов не остановил, когда ты драл свою кошку в нашем доме. Тебя не остановило то, что ты женат, что семья у тебя всем на зависть. Что я с тобой огонь и воду прошла. Вот только медные трубы тебя, как мужа скосили. На этом этапе ты вообразил себя султаном. Всемогущим и непогрешимым. Которому всё можно, всё с рук сойдёт.

        – Какой нафиг султан? – тяжело задышал Кир. – У меня одна жена – ты, Рита.

        – Ну да, ну да. – закивала болванчиком и подхватила с полки свой дезодорант. – Еще вчера две было. Ты очень смело, даже с гордостью, заявлял об этом. Уйди с дороги, Кир.

        – Я тебя не выпущу из этого дома. Ты никуда не пойдёшь. – зло раздувал ноздри Кир. – И развода никакого не будет. Я не отпускаю тебя!

         – А мне не нужно твоё разрешение. – я окинула взглядом полки в шкафчике, – ничего не забыла? Массажная расчёска! Нужно забрать. – Ты не хозяин мне, а я не рабыня. Я никак не завишу от тебя. Я самостоятельная единица.

         – Даже так? 

         Кир настолько едко произнёс это, что моё сердечко тревожно сжалось. Да, я во многом, во многом была зависима от мужа. Я как сыр в масле каталась рядом с ним, я не беспокоилась о деньгах, я вообще ни о чём не беспокоилась. Если возникали какие-то вопросы – всё решал Кир. Возможно, я слишком беззаботно жила последние годы и после развода многое измениться, но я готова побороться.

        – Настолько независимая от меня, что не побоишься отправиться в самостоятельное плавание вместо того чтобы постараться исправить то, что происходит? Попробовать что-то изменить в себе, в своём отношении к нашей семье, ко мне? Вместо того, чтобы попытаться всё исправить, стать нормальной женой, заняться, наконец, своими прямыми обязанностями жены и матери, ты перетопчешься своими каблучками по остаткам семьи и гордо задрав голову понесёшься корчить из себя независимую, сильную женщину?

        – Стать нормальной женой? – я остановилась напротив мужа, перегородившего мне выход из ванной. – Хочешь сказать, что я была тебе плохой женой? Это не я была рядом, когда ты с нуля поднимал свой бизнес? Не я ела макароны с жареным луком, когда на другие продукты у нас денег не было? Не я руками стирала по двадцать ползунков в день, потому что мы не могли купить Дашке подгузники? Не на мои старенькие туфли мы ставили заплатки, потому что важнее было купить тебе дорогие, чтобы ты выглядел статуснее на встрече с инвесторами? И чем ты мне ответил? Своей жене, с которой прошёл с самых низов до сегодняшнего положения? Оплеухой? Любовницей, которую притащил в наш дом? Унижением? Пропусти, мне даже стоять с тобой рядом тошно. – прижав к груди все свои баночки и щёточки, пошла на мужа. – Мне воздухом одним с тобой дышать мерзко.

       – Ты о дочери подумала? – отступил с дороги Кир. 

       – А ты? – поравнявшись в дверях, я вздёрнула лицо, глаза в глаза. – Ты о ней подумал, когда тащил свою любовницу в кабинет? Когда раскладывал её на столе, а дочь была за стенкой от вас? Ты о чём в своей башке думал? А если бы Дашка застала вас?

        – Не застала бы. – ухмыльнулся Кир, и от этой гримасы меня просто передёрнуло всю.

        – Ты мерзок. Ты настолько отвратителен, что жить с тобой – себя не уважать. Это как в грязи себя валять день за днём. 

        Проскользнула мимо, стараясь ничем не задеть мужа, не коснуться даже неловко торчащей из руки, расчёской, чтобы потом не выкидывать её.

        – Как только найду нормальное жильё, заберу Дашку. – утрамбовав последнее, застегнула молнию и поставила чемодан на колёсики. 

        – Кто тебе её отдаст? – покачал головой Кир.

        – А кто запретит? – равнодушно произнесла, оглядывая спальню, в которой когда-то была счастлива и любима. Было больно, невыносимо больно. До закипающих в глазах слёз, до спазма лёгких. – Даша в таком возрасте, что сама может решить, где и с кем ей жить. Выбирать она будет сама.

        Я дёрнула за ручку чемодан и покатила его на выход.

        – Я же всё отберу у тебя, Рит. Я ни копейки тебе не дам. 

        Мне показалось или в голосе мужа скользнули нотки отчаяния?

        – Подумай, на что ты будешь жить? Ты не понимаешь, что с тобой будет, если уйдешь? С твоим дебильным фондом. – тяжелые шаги за спиной подгоняли меня быстрее к лестнице, к выходу из дома, к свободе от присутствия рядом со мной мужа. – Как ты собираешься жить без моей поддержки, без моих денег, без моих возможностей. Дураков, тянуть твой проект с гостиницей не найдется. Он загнется ещё раньше, чем ты сама погрязнешь в нищете.

       Я тяжело задышала, но не обернулась. Да, мне было страшно за мой проект, за мой фонд. Мне было страшно за то, что подведу людей, давно ждущих эту гостиницу. За детей и их родителей, нуждающихся и ждущих помощи. Страшно за тех, кому мы могли бы помочь, спасти, но теперь, без поддержки Кира, сделать это будет труднее. Но я расшибусь в лепёшку, но продолжу делать это. Я найду новых благотворителей, новых людей, готовых жертвовать свои деньги на лечение детей. Да, я не могу спасти всех, но я могу постараться сделать это хоть для кого-то. Хоть для одного ребёнка!

        Каким-то последним, отчаянным рывком втащила чемодан в прихожую. Распахнула шкаф и схватила с нижней обувной полки кроссовки. Дёрнула с крючка обувную ложку.

        Стоящий рядом Кир, тяжелым взглядом провожал каждое моё движение, и когда обувшись, я, наконец, разогнулась, протянул мне раскрытую ладонь.

         – Ключи. – рыкнул на мой вопросительный взгляд. – Ключи от машины. Я предупреждал.

        Серьёзно? Кир опуститься до того, чтобы отобрать у меня машину? Она и правда принадлежала не мне, была записана на фирму мужа, как служебная. Мой старенький Логан мы продали две недели назад. Кир сказал, что он мне уже не по статусу и заказал для меня новую модель Инфинити. Она должна была прийти через пару дней. 

        – Ольге с сыном отдам. Они оба без колёс сейчас. – Кир испытывающе смотрел на меня, ощидая мою реакцию.

        Я достала из сумочки ключи. Держа двумя пальцами за брелок, подняла их над ладонью мужа и разжала пальцы. Кир стиснул звякнувшие ключи в кулаке и приподнял бровь, глядя, как я потянула с пальца обручальное кольцо.

        – Это тоже пускай после меня донашивает. – ладонью впечатала скромный, купленный Киром для меня шестнадцать лет назад, и который я не соглашалась менять на более дорогое кольцо, золотой ободок мужу в грудь. – Там ещё шубка моя осталась в приданное к моему потасканному мужу.

.           

.          

.         

        – Маргарита Романовна, нужно сегодня съездить в ресторан, еще раз всё проверить и подтвердить бронь. Я напоминаю, как вы просили. – произнесла помощница, косясь на мой чемодан, стоящий у стены. 

        – Спасибо, Кать. – не отрываясь от экрана компьютера, кивнула я. Осталось всего три дня до запланированного мероприятия, и дел по его подготовке было ещё много. – Я помню. Поедем после обеда. Закажи такси на два часа.

         – Риточка Романовна. – помялась моя верная помощница. – Вы не беспокойтесь. Я не предам вас. Я останусь с вами.  

         Я медленно подняла взгляд на неё. Катя закусила дрожащую губу и кивнула мне.

          – Я с вами. Правда.

          – Что ты имеешь в виду, Кать? К чему эти слова? – в предчувствии надвигающихся неприятностей, сердце тяжело ударило и дало сбой.

          – Мне Кирилл Николаевич позвонил. – Катя сцепила пальцы в замок и хрустнула ими. Раз, второй.

          – Зачем? – мой голос трещал льдом. – Что он тебе сказал, Кать?

          – Предложил денег и работу в своём офисе, если я сегодня же уйду от вас.

          – Грязно играет Кирилл Николаевич. – с отвращением поморщилась я.

          – Риточка Романовна, вы не думайте. – рванулась к моему столу Катя. – Я никуда не уйду. Я не брошу вас. И деток наших не брошу. Им помощь нужна, а мы можем... И не нужны мне его деньги, и работа его не нужна. Я даже не поняла сразу зачем это Кириллу Николаевичу. Зачем я ему. С какой стати. А потом вас с чемоданом увидела и поняла. 

          – Да, Кать. Такие вот перемены. – криво усмехнулась я. – Ещё неизвестно, чем это всё обернётся для фонда. Может, тебе и стоило подумать над предложением моего мужа. Возможно, скоро мне и зарплату тебе платить будет нечем.

          – Глупости. – Катя вдруг сурово поджала губы. – Не говорите так, и даже не думайте в эту сторону, Маргарита Романовна. Мысли материальны. А у нас всё будет хорошо. Даже отлично. К нам вон даже сам Белецкий придёт. А потом, может, и своих друзей и партнёров за собой приведёт! Мы справимся.

         – Справимся. – кивнула я, не до конца веря в нарисованные помощницей радужные перспективы. – Обязаны справиться, Кать. Кто, если не мы? Откуда отчаявшимся людям ждать помощи?

          – Именно так. – решительно нахмурилась эта милая и светлая девочка с огромным, добрым сердцем. – Будем работать и дальше, несмотря ни на что.

          – Спасибо тебе, Кать. – улыбнулась я помощнице. – И забронируй мне, пожалуйста, номер в ближайшей недорогой гостинице. 

          – Зачем гостиницу, Маргарита Романовна? Вы можете пожить пока у нас. – снова засмущалась Катя. – В Пашкиной комнате. А он пока в моей на раскладушке поспит.

         И снова я удивилась доброте этой девочки. Я знала, что Катя живёт с мамой и младшим братом в тесной трехкомнатной брежневке. Комнатки-клетушки, крошечная кухня, совмещённый санузел. А еще собака с парализованными задними лапами и три приблудные кошки, подобранные этим добросердечным семейством. 

         – Спасибо, Катюш. – покачала я головой. – Мне бы сейчас побыть одной. Обдумать всё, что случилось. Да и вас теснить не хочется.

         Весь день я с тревогой посматривала на лежащий рядом со мной телефон. Ждала звонков от мужа. Не верилось, что Кир вот так просто исчез из моей жизни. Я ждала от мужа очередного подвоха, подлости, но не знала, с какой стороны он ударит. И то, что Катя первый звоночек, я не сомневалась. Кир был упрямым и очень целеустремлённым, если он что-то задумывал, принимал решение, то шёл до конца. До победного конца. И слово своё держал. Кир не позвонил, но облегчения это не принесло.

        У меня были собственные счета в банках, была карта, не привязанная к картам Кира. Но денег на них было не так много. Скажем, квартиру я купить не смогла бы, но снять приличное жильё для нас с дочерью – вполне. А при экономии и прожить на них год.

        Номер в гостинице был небольшим и довольно уютным. Главное, в нем был душ, под который я и залезла первым делом. Очень хотелось смыть с себя этот день, полный боли, непролитых слёз и тревожного ожидания очередной подножки.

        Натянув на влажное тело шёлковую пижаму, я забралась под одеяло и набрала знакомый номер.

         – Даш, как ты? – нетерпеливо спросила, стоило только дочери взять трубку.

         – А как ты думаешь, мам? – недовольно захныкала Дашка. – Я, в шоке, мам. Я весь день, как пришибленная, ни о чём думать не могу. Я поверить не могу, что это всё правда. Что вы с отцом разводитесь. Мне даже поговорить об этом не с кем, мам. Я целый день сама в себе это переваривала. Папа вообще только рычал и психовал. Чашку свою любимую разбил. Которую мы с тобой ему из Праги привезли. Спасибо Сергей поговорил со мной, поддержал немного.

        – Сергей? – напряглась я. Где Сергей, там и его мамаша.

        – Ну да, мам. Не девчонкам же в школе мне это всё рассказывать? Чтобы потом весь класс обсасывал, что у Дашки Морозовой мать с отцом разбежались? Смотрели на меня сочувствующими взглядами, а за спиной злорадствовали? – трещала без умолку Дашка. – Я Сергею позвонила. Он приехал к школе, когда у меня уроки закончились. Мы с ним поговорили. Он меня успокаивал. В кафе напротив школы сводил, Павловой угостил и коктейлем молочным. А потом папа за мной приехал.

         – А Сергей тебе что говорил? – с трудом втиснулась в поток слов я. – Что-то рассказывал, Даш?

         – Сказал, что ему очень жаль. Что он меня понимает. Ему тоже было трудно, когда его мать с отчимом разводилась. Сказал, что ты ему очень понравилась. Что ты красивая и я вся в тебя. Сказал, что попробует поговорить с отцом. И тётя Оля тоже сказала, что ты погорячилась и просто не разобралась в ситуации.

         – Тётя Оля? – я положила руку на горло.

         – Ну да. Нас с Сергеем папа из кафе забрал и домой привёз, а потом тётя Оля приехала. Они сейчас внизу в гостиной разговаривают, а я к себе в комнату поднялась, чтобы с тобой поговорить.

         – Она снова у нас дома? – я резко села на кровати.

         – Может, я что-то неправильно поняла... – неуверенно протянула Дашка, что-то услышав в моем голосе. – Но, кажется, они с Сергеем остаются у нас ночевать.

        – Мамуль, не волнуйся. Ты выглядишь отпадно! – дочь заставила меня покрутиться вокруг собственной оси. – Ты настоящая, красавица, мам. Никто не посмеет отказать такой красотке в деньгах.

        – Господи, Даш, что за выражения? – вяло отреагировала я. – Это в элитной школе вас такому учат?

       О, если бы только мой внешний был причиной моего волнения! Я знала, что прекрасно выгляжу. Нет, меня волновало, что пришло слишком мало людей. Процентов сорок от количества приглашённых и давших обратную связь.

        Сейчас я должна выйти на сцену и произнести торжественную речь, откладывать которую было уже невозможно. Но так мало людей! В каком моменте мы что-то упустили? Мало рекламы? Не понравился, формат камерной вечеринки? Нужно было Киркорова приглашать, а не балерин из Мариинки? Рок-группу, а не струнный квартет?

        Мы столько труда вложили в подготовку этого вечера. Он должен был быть элегантным и изысканным. Прекрасный ресторан, лучшие закуски, дорогое шампанское, музыканты, балерины, порхающие на сцене сказочными стрекозами.

        Главным спонсором этого вечера был Кирилл. Это он уговорил меня не скупиться и сделать всё по высшему разряду. В результате мероприятию грозил провал. Завтра все СМИ будут злорадно смаковать эту новость.

        Я глубоко вдохула, нацепила на лицо самую жизнерадостную улыбку и шагнула к микрофону.

        Давно заученная и отрепетированная речь лилась без запинки. Я сделала все запланированные паузы, повороты головы и корпуса, движения руками, раздарила все улыбки и шутки, чтобы не выглядеть парализованным бревном на сцене. Всё, как учил меня коуч по ораторскому мастерству. Я, кажется, вычерпала из себя всю жизнерадостность и энтузиазм к концу речи. Под конец положила руку на живот, так сильно внутри меня всё дрожало.

       Я обводила взглядом собравшихся людей и понимала, что нет многих знакомых. Партнёров Кирилла, наших общих друзей, даже нашего соседа Виктора Кушнира с его молоденькой женой нет, а он лично обещал мне непременно быть.

        Спустившись со сцены, подхватила с подноса, проходящего мимо официанта, бокал шампанского. Напиться бы сейчас, или поплакать в каком-нибудь темном уголочке. Вот только ни того ни другого, позволить себе я сейчас не могла. Поэтому, сделав один-единственный глоток, приветливо улыбнулась идущей ко мне Лике Козловской.

        – Привет, Рит. – Лика легонько обняла меня, и мы обменялись символическими поцелуями в щёчку.

        – Рада тебя видеть, Лик. Спасибо, что пришла. 

        Она была одна, без своего мужа. Нельзя было сказать, что с Ликой мы были подругами. Наши мужья дружили, а мы просто вежливо общались, не нарушая личных границ.

        – Мой Козловский – козёл. – грустно констатировала Лика. – И твой Морозов тоже.

        Я до последнего не хотела верить в очередную подлую подставу Кира. Я глупая, наивная дура. Непуганая, не клятая, небитая, живущая много лет в любви и заботе мужа. Я не могла смириться с мыслью, что мой муж способен на такие низкие поступки. Даже после того, что случилось, в моей в душе ещё оставались крохи доверия к мужу, к тому Киру, с которым я прожила шестнадцать лет, которого, как я думала, знала как облупленного. Получается, что совсем не знала.

       – Козловский запретил мне приходить сюда. Рит. – Лика сдавила в ухоженных пальчиках тонкую ножку бокала. – Они сговорились, понимаешь? Твой Морозов решил устроить тебе публичную порку, Рит. И мой поддержал.

       – Не только твой, Лика. – я горько улыбнулась и обвела рукой зал, в котором не было ни одного нашего общего знакомого.

       Я нервно глотнула шампанское и поморщилась, никогда ещё оно не казалось мне таким кислым, как сегодня.

       – Я и говорю – козлы. – зло скривила пухлые губы Лика и положила ладонь на мою руку, держащуюся бокал. – У меня есть свои деньги, Рита, и я пожертвую их твоему фонду. Не так много, как мог бы мой Козловский, но что-то. Я хочу поддержать тебя и твой фонд. И плевать на приказы мужиков. Они нам не хозяева.

        – Спасибо, спасибо тебе, Лика.

        Я давилась обидой, разочарованием, болью предательства, но улыбалась. Лике, решившей, несмотря на запрет мужа, прийти и поддержать меня, бродящим по залу гостям, суетящемся и готовящимся к проведению небольшого аукциона Кате и Дашке, балеринам в воздушных платьях, не знающих отбоя от желающих сфотографироваться с ними в красиво оформленной фотозоне, даже мелькающим привидениями официантам, разносящим шампанское.

       Отзвучала очередная соната Моцарта в исполнении струнного квартета, и на маленькую импровизированную сцену выплыли балерины в белых пачках. В зале чуть приглушили свет, оставляя акцент на пяточке с артистками балета.

        В этот момент я затылком почувствовала чей-то острый взгляд. Медленно обернулась и застыла. Кир. 

        Муж стоял в дверях и пристально смотрел на меня, не обращая внимания на нетерпеливо дёргающую его за руку Ольгу. 

        Я гулко сглотнула и тревожно обернулась в сторону, где Даша с Катей о чём-то говорили с ведущим аукциона. Я попросила дочь о помощи в проведении этого аукциона. Мне казалось, что если представлять рисунки больных деток будет девочка-подросток, сама ещё почти ребёнок – это будет трогательно. Даша с удовольствием согласилась и целые сутки внимательно изучала и запоминала данные юных художников, их истории жизни, возраст, тяжёлые диагнозы.

        Сейчас, видя Кира под руку с Ольгой, я пожалела, что позвала сюда дочь. Я не хотела, чтобы она вот так узнала, кто любовница его отца. Не прилюдно. 

         Даша оторвалась от обсуждения последних нюансов и уточнений от ведущего и уставилась на парочку, стоящую в распахнутых дверях. За секунды на лице дочери отразился весь спектр чувств, которые она испытала. Узнавание, удивление, осознание и наконец лютый шок.

        Я должна была рассказать ей про Ольгу, но у меня язык не повернулся. На что я надеялась? Что страсти развода немного улягутся, Даша успокоится, и я смогу спокойно поговорить с ней на эту тему? Смогу без потерь подвести её к этому знанию? Я ошиблась. Не рассчитала, не сделала поправки на наглость Ольги и резко наступившее слабоумие мужа.

        Дочь побледнела, её лицо исказила маска негодования, и, оттолкнув руку пытавшейся удержать её Кати, Дашка стартанула навстречу отцу. А я, бросив обалдевшую от вида моего Кира с другой бабой Лику, кинулась наперерез дочери.