Предатель. Временная жена

– Мила, а погнали в ЗАГС! – орет Даня на всю утреннюю улицу.

Мы выходим из клуба, на часах почти шесть утра. Меня передергивает от ощущения прохлады на обнаженных ногах. На плечах пиджак моего лучшего друга, который и проорал это безумное предложение.

От неожиданности спотыкаюсь на своих высоченных шпильках. Ещё полчаса назад в клубе он зажимал двух девчонок, чем причинял мне почти физическую боль.

Но я настолько уже сжилась с безответной любовью, что эта боль стала частью меня. Я отыгрываю роль лучшей подруги Кудрявцева, а сама медленно умираю каждый раз, когда вижу его с новой пассией.

Даня окидывает меня затуманенным, но оценивающим взглядом. Хищно усмехается.

– Все-таки ты охрененной красоткой выросла, Мила, – тянет слова, – если б не наша дружба…

У меня от этих слов внутри пузырьки рождаются, бабочки в животе и вся вот эта прочая мишура.

Он затыкается, потому что сам спотыкается на какой-то выбоине.

Хватаюсь за него, чтоб он не рухнул всей своей двухметровой тушей на тротуар. Кудрявцев еле держится на ногах после бурного празднования своего двадцатипятилетия.

Он качается, но я перехватываю его, и мы избегаем участи оказаться вдвоем на асфальте.

– Ну погнали в ЗАГС, Романова, – канючит и чуть ли не топает ножками.

Как мальчишка.

– В шесть утра? – кривлюсь. – Боже, зачем так пить, Кудрявцев?

Мой друг поворачивается ко мне, наклоняется так, что я вижу искорки в его зеленых глазах. У меня дыхание перехватывает от его близости.

Хотя сколько раз я обещала себе спокойнее на него реагировать, а не как влюбленная идиотка, готовая за ним на край света рвануть, стоит ему только пальчиком поманить.

– Ты моя говорящая совесть, Ромашка, – пытается щелкнуть по носу, но промахивается, – да погнали.

Закатываю глаза.

– Дань, тебе надо проспаться.

Качаю головой. Даня добирается до ближайшей скамейки и плюхается на неё. Рубашка сверху расстегнута, на груди виднеется серебряная цепочка с крестом – мой подарок. Сам он расслабленно откидывается на спинку и задирает голову к небу. Кажется, что он сейчас отрубится.

Если бы я его не знала десять лет, то так и подумала бы. Но это же Даня, он умудряется всю ночь напролет гулять, а утром может рвануть решать важные дела.

– Где наше такси, Романова?

Смотрит по сторонам. Город только собирается просыпаться. Редкие машины, автобусы...

– О, – у Дани загорается взгляд, когда он цепляется им за проплывающий мимо троллейбус, – а поехали на марике, а? Ми-и-и-ил.

Не могу сдержать хохота.

– Дань, ты и маршрутка сейчас явно несовместимы.

Он надувает и без того пухлые губы. Я в очередной раз на них залипаю. Он ловит меня за подглядыванием и нагло ухмыляется.

Резко подается вперед. Хватает меня за бедра. Делаю резкий вдох. Прикосновение его горячих ладоней прошивает насквозь.

Друг прислоняется лбом к моему животу, шумно выдыхает.

– Спаси меня, Романова. Я без тебя не справлюсь.

Поднимает на меня умоляющий взгляд. А мне тут же хочется на все согласиться. Но я понимаю, что это Даня… с ним невозможно серьезно о чем-то разговаривать. Он может запудрить мозги любой, а потом пропасть с радаров.

Я так не хочу. Не просто так десять лет держусь рядом с ним. Мне хватает нашей дружбы. Без него я и дня не выгребу. Поэтому терпеливо принимаю роль его подруги. А у самой сердце замирает, когда он рядом.

На фотки его любуюсь ночи напролет.

Говорю же… дура!

– От чего тебя спасать? – фыркаю.

Складываю руки на груди. Внимательно смотрю на красивое лицо. Штанга в брови, искрящийся взгляд, взъерошенные волосы. Весь такой знакомый и родной, что сердце замирает в груди.

Я поняла, что втрескалась в него по уши, когда мне было девятнадцать. А он всегда считал меня своей в доску девчонкой. С того самого дня, когда мы на свадьбе родни столкнулись. Я была со стороны жениха. Он – со стороны невесты.

И мы пытались стырить торт…

– Не от чего, от кого… – нервно выдыхает Даня и роняет голову на грудь.

Выдергивает меня из воспоминаний десятилетней давности.

– Даня, – закатываю глаза, – ты все слишком драматизируешь. Что случилось?

Слышу, как позади нас останавливается машина. Поворачиваюсь и радостно улыбаюсь при виде такси.

О-о-о-о, новая миссия – довезти Кудрявцева до дома. А потом свалить в туман. Легче легкого.

– Пойдем, это за нами.

Поднимаю друга, и он на нетвердых ногах плетется за мной. Запихиваю это тело на заднее сидение, сама усаживаюсь. Даня кладет голову мне на плечо и облегченно выдыхает.

– Поехали ко мне, Ромашка, а? Хотя не, мы же в ЗАГС. Милейший, а до ЗАГСа не подкинешь?

У меня глаза лезут на лоб, а водитель фыркает при виде моей реакции.

– Он шутит, нас по указанному адресу.

Доезжаем, Даня все же успевает немного поспать.

– Дань, приехали, – толкаю друга.

Он разлепляет глаза, осматривается по сторонам.

– А где ЗАГС?

– Молодые люди, мне дальше надо ехать, – недовольно ворчит водитель.

С трудом достаю друга из машины. Он упирается всеми руками и ногами. Орет, что он без штампа никуда не пойдет.

Редкие прохожие бросают на нас заинтересованные взгляды, а мне хочется в этот момент провалиться сквозь землю.

– Да что ты заладил с этим ЗАГСом, Кудрявцев? – шиплю, глядя в наглые зеленые глаза.

– Милка, если я не женюсь на тебе, то меня женят на какой-то богатой лохудре, – выпаливает друг.

А у меня сердце летит в пропасть…

Какая, к черту, женитьба?

Пугаюсь, но меня быстро отпускает. Сгибаюсь пополам, хохочу.

– Это не смешно, Романова! Я на полном серьезе.

– Дань, какая женитьба? На мне… – тяну носом воздух. – Ты в клубе только что с двумя зажимался. Да любой своей бабе позвони из списка контактов, она рванет, роняя трусики и бусики.

Даня ржет вместе со мной.

– А я тебя хочу, Ромашка.

Давлюсь смешком. Так, это не то, о чем я тут начала фантазировать. Хочет не в плане постели, сто процентов!

Взгляд Кудрявцева проясняется. Я даже вздрагиваю от неожиданности. Нет, он, конечно, умеет удивлять. Но чтобы вот так резво протрезветь – это что-то новое даже для меня.

– Мил, я серьезно. Клянусь, я буду верен тебе. Только согласись стать моей женой, – он складывает руки в молитвенном жесте и падает передо мной на колени.

Морщится от боли.

Боже… сколько раз я представляла, как он говорит мне эти слова! Как клянется в любви, целует. Но даже я, своим влюбленным мозгом, понимаю, что это несерьезно. Даня и верность – это настолько полярные понятия, что скорее планета станет плоской, чем он будет принадлежать одной девушке.

– Это не смешно.

Пытаюсь поднять друга с пыльного асфальта. Но он не поддается. Упирается, мотает головой.

– Что мне сделать, чтобы ты поверила мне? Чтобы ты согласилась? Мил, ну мне, кроме тебя, не на кого рассчитывать. Я на все готов, только стань моей женой.

Мысленно твержу, что это пьяный бред. Он проспится и забудет. А потом все вернется на круги своя.

Но этого не происходит…
**
Дорогие читатели!
После долгого перерыва пришла к вам с новой историей))) Надеюсь на вашу поддержку

Я тороплюсь. Опаздываю на важную пару по ландшафтному дизайну. Один из самых любимых предметов, но препод — зверь. 

— Ма, сегодня буду поздно, не теряй.

Уже засовывая ноги в кеды, кричу в сторону кухни. Мама выбегает ко мне.

— Мила, ну а завтрак?

Отмахиваюсь. Перехватываю из её рук бутерброд и запихиваю в рот, только чтобы мама не переживала. Выскакиваю на улицу, торможу, врезаясь в знакомую грудь. Медленно поднимаю взгляд, вижу перед собой серьезного Даню.

— А ты чего тут забыл? — обычно в это время он уже на работе.

Да, да, все настолько запущено, что я знаю распорядок дня своего лучшего друга и ревностно за ним слежу во всех социальных сетях. Стряхиваю замешательство, пытаюсь улыбнуться, но друг не разделяет моего веселья, чем вводит меня в ступор.

— Дань, если ты решил побыть памятником перед моим домом, то я не против, но мне надо бежать.

Пытаюсь обойти друга по дуге, но он перехватывает меня за руку. Толкает в сторону припаркованного спорткара.

— Да куда?

Пытаюсь затормозить пятками, но Даня — локомотив. Прет, не видя препятствий.

— Да-а-а-а-ань, мне на пару надо.

Друг поджимает губы.

— Я тебя отмажу, Ромашка.

А вот после такого заявления я не на шутку пугаюсь. Пытаюсь развернуться, но Кудрявцев успевает затолкать меня в свою тачку. Я только успеваю захлопнуть рот следом за тем, как друг закрывает дверь.

Да уж…

Что могло случиться за выходные, которые мы не виделись? Кудрявцев весь такой дерганый. Явно не просто так. Эта его дерганость передается и мне.

— Ты можешь сказать, что там в твоей голове происходит и куда мы так торопимся? — не выдержав молчания в салоне, взрываюсь.

Даня шумно выдыхает. Обхватывает руль, на его руках выступают вены. Я же смотрю, как в замедленной съемке, как мы проезжаем поворот, который ведет к моему универу. Я неразборчиво блею, провожая взглядом свою альма-матер.

— Дань, у меня сегодня зачет, мать его. Ты куда меня везешь?

Это молчание выбешивает. Я уже на пределе, готова стукнуть друга рюкзаком по голове, чтобы тот отмер.

— Я же сказал, что отмажу. Забыла, что я в свое время там тоже учился, и у меня там остались подвязки среди преподов и деканов. Не трясись, как липка. Все решаемо. Мне ты сейчас нужна больше, чем своему зачету.

Дышу, стиснув зубы. Боюсь, если я открою рот, то Даня отправится далеко и надолго. С моей любовью ко всяким интригам и загадкам. Друг словно ощущает, что я на пределе своего терпения, резко выдыхает, как перед прыжком в бездну.

— Мил, я для тебя хоть что-то значу? — выбивает из реальности своим вопросом.

Я таращусь на серьезный профиль друга, пытаюсь просчитать дальнейший ход нашей беседы. Мыслей ноль. Впервые за годы общения я не могу понять, что у него там в мозгах. Мне не нравится такой Даня…

Он меня пугает.

— К чему вопрос?

Друг стонет.

— Можешь просто ответить «да» или «нет»?

— Конечно значишь. Мы десять лет с тобой вместе.

Правда, не в том смысле, в котором мне хотелось бы…

Низ живота ошпаривает. А вдруг он догадался о моих чувствах? И теперь… а что теперь? Все кончится между нами?

— Тогда у меня к тебе просьба, от которой зависит вся моя жизнь. И эта жизнь сейчас в твоих руках.

Я сжимаю руки в кулаки, кладу их на коленки. Жду, почти перестаю дышать.

— Я тебя слушаю.

Он паркует тачку, поворачивается ко мне всем своим натренированным телом. Сверлит внимательным взглядом, пытается заглянуть в душу. Я от подскочившего уровня кортизола ерзаю на сиденье в попытке занять более удобное положение.

Даня тянется к бардачку, достает оттуда маленькую коробочку. Я не могу перестать таращиться на его пальцы, в которых она зажата. Да нет…

Это явно не то, о чем я подумала. Это будет слишком жестоко для моего сердца.

Но нет… это то самое.

Кудрявцев открывает коробочку, не переставая при этом сканировать мое лицо. Я глотаю воздух ртом, таращусь на золотое кольцо.

— Мил, выходи за меня.

Дергаюсь, как после толчка.

— Ты опять, что ли, выпил?

Стараюсь добавить в голос легкомысленные нотки. Но все внутри меня предает, я чуть ли не сиплю. Горло стискивает.

— Мил, я на полном серьезе. Мне нужна жена. Срочно!

Запрокидываю голову и хохочу в голос.

— А я при чем, Дань? Мало девок знакомых?

Ну нет, я такого не переживу. Согласиться на эту авантюру — ровно то же самое, что отправить себя в гроб.

Даня переплетает наши пальцы, прислоняет мою руку к своей щеке.

— Мил, я могу доверять только тебе. Не бросай меня. Ты мне очень нужна сейчас.

Мысленно усмехаюсь. Ну да, я тебе нужна сейчас, когда у тебя одно место пригорает. Пока непонятна суть проблемы друга, но явно повод веский, иначе бы Даня не заикнулся о женитьбе. Он не из тех, кто женится.

— Ты можешь нормально объяснить, какой слон тебя укусил? С чего вдруг сам Кудрявцев произнес слово «женитьба» без содрогания?

— Либо я женюсь сам, на тебе, либо папаша продаст меня за кругленькую сумму и выгодные контракты.

Закатываю глаза.

— Дань, ну о чем ты? Тебя дядя Вова обожает. Ты у него единственный сын.

Друг невесело усмехается.

— Мила-Мила, это не больше, чем картинка для окружающих. Я давно уже его коммерческий проект.

Удивленно вскидываю брови. Это что-то новое.

— Он после развода с матерью как взбесился. Все ему денег мало. Хочет все под себя подмять. А моя женитьба откроет ему путь в администрацию. К лакомым кусочкам госконтрактов.

Даня сжимает кулаки и ударяет по рулю.

— Зачем обязательно жениться? Можно просто уехать.

Я начинаю искать выход. У меня нет повода не верить словам Дани. Если дядя Вова решил его женить на ком-то, значит, это реально так. Да, для меня это открытие, потому что со стороны я никогда не замечала, чтобы отец Дани как-то на него давил. Но, видимо, я не все знаю об их отношениях…

Даня невесело усмехается.

— Ромашка, ну ты реально думаешь, что я просчитал не все варианты? Отец имеет столько связей, что, стоит мне выехать за пределы города, он меня задушит. Не собственноручно, конечно…

Мы замолкаем. Я нервно тереблю лямку рюкзака.

— Мил, единственный выход, который может угомонить отца, — это наша с тобой свадьба.

— Да почему наша?

Мне страшно даже думать, что я стану женой Дани.

— Потому что тебя он знает, потому что второй штамп о браке мне не влепят…

Закатываю глаза.

— А ты не думаешь, что он догадается, что наша свадьба ничего более, чем фарс? Он не сможет аннулировать наш брак, Даня?

Я заглядываю в глаза друга. Он сжимает губы, они превращаются в тонкую полоску.

— Так ты ко мне переедешь. Мы будем настоящей семьей.

Из меня вырывается истеричный смешок. Даня хватает меня за руку.

— Мила, пожалуйста.

В его глазах столько чувств в этот момент, что я разрешаю себе поверить, что ему на меня не совсем наплевать.

А что, если…

Что, если со временем у него ко мне проснутся чувства? Это же шанс быть с ним рядом.

Мое сердце радостно заходится, хотя разум все ещё пытается отговорить от этой бредовой идеи.

Но я уже мысленно витаю в облаках.

Я и Даня… да я об этом уже три года мечтаю, каждую ночь… каждую минуту. А тут… я смогу его видеть постоянно, общаться, не переживая, что он подумает, будто я навязываюсь.

— Я согласна, — мой рот действует отдельно от мозга, когда я все же это выпаливаю.

— Милка! — орет Даня, сгребая меня в объятия. — Ты не пожалеешь, Мил. Я не останусь в долгу.

Он выскакивает из машины, оббегает капот, открывает дверь и чуть ли не выдирает меня из салона.

— Э-э-э, куда?

Я оглядываюсь по сторонам.

Кудрявцев ловко надевает мне кольцо на палец. Тащит в сторону невзрачного здания. Замечаю в последнюю минуту табличку «ЗАГС».

— Дань, — распахиваю глаза, — сейчас? Ты собираешься сейчас туда?

Даня дергает плечом.

— А что тянуть? Время — деньги!

Мычу.

— Ну там же очередь. Заявление надо писать…

Кудрявцев фыркает.

— Боже, Ромашка, ты как вчера родилась. Пять косарей — и заявление мы подали вовремя, а сегодня нас уже ждут с распростертыми объятиями.

Даня мрачнеет. Я сбиваюсь с шага. Друг косится на меня, о чем-то сосредоточенно думая.

— Я, конечно, понимаю, что ты не о такой свадьбе мечтала…

Ох, знал бы он, что мне без разницы, какой будет свадьба. Самое главное, что жених – он…

Будущий муж.

Окидываю свой наряд скептичным взглядом. Кроп-топ ярко-салатового цвета, кардиган, черные скинни и салатовые кеды.

Не для ЗАГСа, но сойдет. Даня в этом плане одет поудачнее, но он изначально знал, куда мы с ним едем.

Стоит нам переступить порог ЗАГСа, как Даня ныряет в какую-то дверь, а меня оставляет дожидаться его в гордом одиночестве. Не проходит и пары минут, как он выныривает и кивает, чтобы я заходила.

— Паспорт у тебя с собой же?

Не могу сдержаться от смеха.

— Главное — вовремя спросить об этом.

Протягиваю документы.

— Я просто помню, что ты без него никуда.

— Конечно никуда, по твоей вине, между прочим, — бурчу под нос, проходя в кабинет.

Было дело, когда нас под утро после очередной тусовки Кудрявцева приняли. И очень долго выясняли наши личности. Специально…

— Вот видишь, без меня тебе просто будет скучно жить. А так… и в ментуру попадали, теперь вот в ЗАГС. Романова, я твой шанс на счастье, — чуть ли не нараспев проговаривает Даня, усаживая меня на стул перед серьезной женщиной.

Пять минут, и у каждого из нас стоят штампы, а мы становимся мужем и женой. Даня ловит мою руку, рассыпается в благодарностях перед тетей, которая нас сделала молодоженами, выводит на свежий воздух. Я тупо рассматриваю два кольца на безымянном пальце. Одно Кудрявцев напялил мне перед самим ЗАГСом, а второе — уже после объявления нас мужем и женой.

Все происходящее ещё кажется каким-то сюром. Я… и жена Дани. Да если бы мне об этом сказали какую-то неделю назад, я бы побежала искать для этого человека номерок психиатра.

Усаживаемся с ним в машину. С удивлением замечаю, что моя свадьба заняла десять минут. Мысленно усмехаюсь.

— Фамилию уж не прошу менять.

Эта реплика заставляет напрячься. Бросаю на друга мимолетный взгляд, снова утыкаюсь глазами в лобовое стекло. Смотрю на бампер припаркованной впереди белой машины.

— А что так?

Из меня вылетает смешок, но совсем не веселый.

— А ты хочешь? — взгляд Дани тяжелеет.

Как будто это я силком его затянула в ЗАГС и заставила на себе жениться.

— Просто я подумала, что нужно прям на сто отыграть.

Кудрявцев отмахивается от этой моей реплики.

— Переживем и без этого как-то. Сейчас мы едем за твоими вещами. Надеюсь, тетя Вера меня не прикончит и не спустит с лестницы.

Хмыкаю.

— О, она это может. Как же, единственную дочь украл, ещё и так топорно.

Показываю Дане язык, а он с хохотом срывается с места.

— Подожди, давай вечером. Отвези в универ.

Стучу по его предплечью, когда мы тормозим на перекрестке недалеко от моего учебного заведения. Даня недовольно кривится, но мою просьбу выполняет.

Довозит до универа. Машет, когда я отхожу от машины, и сваливает в закат. Я оборачиваюсь, перехватываю восторженные взгляды девчонок, которые скучковались недалеко от входа. Все они смотрят вслед уезжающей тачке, в которой сидит мой друг.

Муж…

Теперь он муж.

— О, Романова, а ты где пропадала? Крыска-Лариска сказала, что влепит тебе неуд, — в меня сзади врезается Варя, моя подруга.

Я охаю от неожиданности. Поворачиваюсь.

— Дела были, — случайно по привычке взмахиваю правой рукой, которую Варька тут же ловит и таращится на мои кольца.

— Это что такое? Ты замуж вышла? За кого?

Варя знакома с Даней, она знает, как я к нему отношусь. Даже пару раз предлагала мне покорить друга, но я постоянно находила причины откосить. Потому что прекрасно понимала, что если я покажу Дане свои истинные чувства, то потеряю его навсегда. А это для меня смерти подобно.

— Подожди, — Варька округляет глаза, которые из-за очков становятся нереально огромными, — Даня?

Она смотрит в ту сторону, куда уехала машина Кудрявцева.

Я пожимаю плечами. Мне необязательно комментировать, подруга и без моих слов все поняла уже.

— Обалдеть, — выдыхает, — вот это номер. Но как?

Она поправляет очки на переносице. Наотрез отказывается переходить на линзы. Её ни капли не парит, что её в группе некоторые называют «ботан». Варя тянет меня в корпус универа, параллельно успевает с кем-то поздороваться, поболтать. Варька у нас староста, у неё постоянно куча дел, сборы, заседания. Она загружена по макушку, но от этого только ловит какой-то свой, никому не понятный, кайф.

— Да это все не по-настоящему, — все же решаю ей сказать, когда мы плюхаемся за парту.

— То есть?

Подруга осматривает меня подозрительным взглядом. Прищуривается. Не верит. При виде этой моськи я не сдерживаюсь, начинаю хихикать. Подруга недовольно поджимает губы.

— Говори уже.

Делаю глубокий вдох. Все равно она узнает.

— Ладно, ладно, — поднимаю руки, — твоя взяла. Дане нужна была жена, чтобы папочка его не женил на выгодной девочке. И я согласилась ему помочь.

Варька сдувается, будто становится меньше, её чуть не расплющивает по парте.

— И для чего ты согласилась, Романова? Снова твое врожденное благородство сыграло с тобой злую шутку? — зло прищуривается, но я прекрасно понимаю, что она беспокоится обо мне, а не злится. — Да как ты вообще до такого додумалась? А потом что? Собирать себя по частям?

— Варь, — хватаю её за руку, легонько сжимаю, — все будет хорошо. Я отдаю себе отчет в происходящем. Мне от Дани ничего не нужно. Просто…

Прикусываю губу до боли.

— Просто…

Не могу никак выдавить признание. Варя внимательно осматривает мое лицо, качает головой, будто я её разочаровала.

— Ну что «просто»?

— Хочется провести с ним время. Побыть рядом. Не наблюдать за его сторис, где он трется с другими.

Ну вот. Я призналась в этом…

— Ох, Романова. Как бы ты об этом не пожалела.

Я отмахиваюсь от подруги.

— Варь, все под контролем. Я решила подарить себе немного счастья, побыть рядом с ним. Но я не забываю о том, что его чувства ко мне невзаимны.

Варька уже открывает рот, чтобы продолжить меня отчитывать, но в аудиторию вовремя входит препод, а подруге приходится недовольно сжать губы.

С последней пары Варьку куда-то дергают из деканата, а я даже облегченно выдыхаю. Трусливо пытаюсь сбежать, чтобы подруга не настигла с расспросами. Уже почти добираюсь до остановки, но меня подрезает знакомая машина. Отшатываюсь. Прижимаю к груди планшет.

Из тачки медленно выходит старшекурсник Михей Лобанов. По-простому Миша, но он бесится, если его кто-то так называет.

— Привет, Милочка.

Меня передергивает от его тона. Как будто сиропа налили мне в рот.

— Виделись, Михей.

Он усмехается, распахивает передо мной пассажирскую дверь. Я непроизвольно отступаю под его пронзительным взглядом.

— Прокатимся, красавица?

Мотаю головой.

— Прости, — натянуто улыбаюсь, — у меня другие планы сегодня. В них не входишь ты.

Михей отталкивается от машины и подходит ко мне вплотную. Наклоняется так, что я теперь ощущаю его дыхание на своей щеке. По спине тут же пробегают мурашки, но не от волнения, а от неприязни. Никогда его не переваривала.

Да, красивый. Да, богатый. Да, за ним таскается половина универа, но меня он не цепляет.

— Ну что ты ломаешься, Мил? Да любая бы рада была просто свою пятую точку посадить в мою машину, а ты…

— Так и предложи любой другой, Михей. Я не раз говорила тебе, что я мимо.

Он скалится, ещё микрошажок, и он вторгается в мое личное пространство. Стараюсь сильно не сжиматься под его тяжелым взглядом.

— А я тебя хочу, Романова. Запретный плод, знаешь ли…

Он обхватывает мою шею, смотрит в глаза. А мне тошно от ощущения чужих рук на своем теле. Не его руки я хочу ощущать. Не в его глаза смотреть…

За моей спиной с визгом тормозит машина.

— Руки убери от неё, пока я не проверил твои кости на прочность, — меня прячут за спину, шиплю от боли, пронзившей шею. — Тебе жить скучно, что ли, Лобанов?

— А тебе что надо, Кудрявцев? Всех уже баб оприходовал, решил теперь с Милкой поиграть в примерного парня?

Спина Дани напрягается, он сжимает руку в кулак.

— Мила — моя жена, так что руки от неё убери.

Выглядываю из-за спины Дани и с наслаждением смотрю, как рожа Лобанова вытягивается от удивления. Но он быстро берет себя в руки и сгибается пополам от хохота.

— Чего? Какая жена? Ты в себе?

Даня притягивает меня к своему боку.

— Официальная, Михей. О-фи-ци-аль-ная, — произносит по слогам, как для какого-то глупыша.

— И когда вы успели уже пожениться? — Михей складывает руки на груди, следит за Даней, как хищник.

— Не твое дело. Просто предупреждаю: забудь о Миле. И не тяни свои грабли к ней.

Даня разворачивается, подталкивает меня к своей машине. Усаживает в пассажирское кресло. Я перехватываю задумчивый взгляд Михея. Он какое-то время смотрит нам вслед, а потом я вижу, как он прыгает за руль и машина рвет с места.

Даня наблюдает за этим в зеркало заднего вида.

— Надеюсь, я не лишил тебя претендента на твое сердце, — усмехается Кудрявцев, – не самый лучший вариант, Ромашка.

Я удивленно выгибаю брови.

— Давай ты не будешь давать оценки моим знакомым. Я же не оцениваю твоих дамочек.

Даня косится на меня, с его губ слетает смешок.

— Ой, да какие дамочки. Я ж теперь надежно женат. Никаких дамочек.

Он подмигивает, а я понимаю, что сейчас, глядя на него, я верю каждому слову.

Мы заезжаем ко мне. Даня настроен решительно по вопросу моего переезда к нему. На протяжении всей дороги до моего дома убеждает, что только так дядя Вова тормознет и поверит в нашу свадьбу. 

Для папы Дани все должно быть максимально правдоподобно.

— Да не трясись ты, Милка. Спать будем в разных комнатах. Твоя честь не пострадает, — ржет этот конь, пока мои щеки предательски пылают под его хитрым взглядом. — Просто в чем тогда был смысл всего этого, если мы продолжим жить отдельно?

Мне проще согласиться, чем переспорить. Тем более сама же на все это подписалась, теперь надо отвечать за свою слабость перед Кудрявцевым.

Не могу я ему отказывать ни в чем…

Хочется ощутить себя нужной.

Перед дверью собственной квартиры у меня начинается, мягко говоря, мандраж. Даня это выкупает и прижимает меня к боку, чтобы маме не так заметно было. Дрожащими руками пытаюсь попасть в замочную скважину.

Кудрявцев цыкает, выдергивает из рук связку ключей.

– Ромашка, возьми себя в руки, а то теть Вера точно решит, что я тебя похищаю.

– А ты, типа, не это делаешь, – шиплю на него.

Мама, видимо, слышит нашу возню в подъезде. Перед нами резко распахивается входная дверь, и мы с Даней замираем.

– О, здрасте, теть Вер, – Даня врубает свое обаяние, включает широкую улыбку, – а мы решили в гости к вам заехать. Да, Мил?

Я только могу мычать,

-- Данечка, – мама отступает, пропуская нас в квартиру, – как давно тебя не видела. Еще сильнее похорошел, Возмужал.

Закатываю глаза. Готовлюсь к двухчасовому монологу мамы. Нет, она у меня супер, но Даню она, кажется, иногда любит больше, чем меня. Хотя, мне даже интересно, как она отреагирует на нашу женитьбу.

– Теть Вер, мы ненадолго и по важному делу.

Мама напрягается, бросает на меня взгляд. Я же только и могу выдавливать улыбку. Пусть Даня рулит.

-- И по какому же?

Давлюсь, когда Кудрявцев сгребает меня в объятия и целует в щеку, Кошусь на него, стараясь вложить во взгляд все свое недоумение.

– А-а-а-а-а…

Мама тоже слегка в шоке.

– В общем, мы с Милой сегодня поженились.

В этот момент мне хочется сделать жест «рука-лицо». Друг решил не церемонится.

Мама замирает, Смотрит на меня с немым вопросом.

– Мил?

Че-е-е-е-е-е-ерт. Ну нет, так нечестно. В её голосе слышу что-то, похожее на страх.

– Это правда?

– Да, мам, – широко улыбаюсь, повисаю на шее Дани, -- мы решили, что пора вывести наше общение на новый уровень.

– Но…

Кажется, я смутила маму ещё сильнее.

– Теть Вер, да вы не волнуйтесь. Я за вашу дочь горой.

Выгибает грудь Даня.

– Как-то вы резко, – мама нервно теребит собачку на домашнем костюме.

– Да как-то так получилось. Понял, что не могу больше рисковать. Да и вокруг Милки крутятся всякие. Боялся, что могу упустить свою судьбу.

Боже…

Даня!

Мне хочется скептично хмыкнуть и показательно закатить глаза.

Переигрывает, гаденыш.

– А родные?

Даня хватает мою маму за руки и стискивает их.

– Теть Вер, мы сделаем все, как надо. Просто попозже. Обещаю вам. А сейчас мы вещи Милы заберем, ладно?

Кудрявцев толкает меня в сторону комнаты. Достает сам мой большой рюкзак и начинает скидывать мою одежду. Отмираю, отталкиваю его, когда он открывает ящик с бельем.

– Так, это не для твоих глаз.

Успевает подцепить один из бюстгальтеров, присвистывает, а у меня щеки вспыхивают под его жарким взглядом.

– Красивое.

– Могу подарить, – цежу сквозь зубы.

Остаток сборов проходит под колкие замечания моего муженька. Перед уходом обещаю маме часто звонить. Даня ещё раз обещает свадьбу, когда Я буду готова.

Выходим из дома и я с облегчением выдыхаю. Ну, все не так уж и плохо прошло…

Хотя…

— Отлично ты спихнул на меня стрелки, — толкаю Даню, который несет мои сумки, — очень удобненько.

Он в ответ только ржет. Закидывает мои вещи в багажник, поворачивается, хватает за талию. Я давлюсь вдохом, когда оказываюсь прижатой к нему.

— Не злись, Ромашка. Я просто растерялся, первый раз везу жену домой.

— Клоун, — бурчу под нос, но, судя по громкому хохоту Дани, он прекрасно слышит мое недовольство.

Пропускает меня вперед, когда распахивает дверь своей огромной квартиры. Тут два уровня, на втором этаже расположены две комнаты с двумя душевыми, на первом — большая гостиная и кухня, гардеробная, ванная с джакузи. А ещё у Дани есть выход на крышу. Это вообще отдельный вид кайфа.

Я хоть и не часто рисковала переступать порог Даниной квартиры, но постоянно ломилась именно на крышу. Там все создано для релакса.

Кудрявцев гордится тем, что эта квартира — его заслуга. Он участвовал в каких-то там соревнованиях и стал победителем, за что получил неплохой выигрыш.

— Располагайся, чувствуй себя как дома.

Даня заносит мои вещи на второй этаж, пока я привыкаю к мысли, что теперь мы с ним будем жить под одной крышей.

Собираюсь подняться в комнату, но торможу, когда слышу звонок домофона. Даня хмурится, а я перевожу на него вопросительный взгляд.

— Ждешь кого?

Друг качает головой.

— Хотя могу догадаться, кого мы сейчас увидим.

Даня проходит мимо, а я цепляюсь за него, как утопающий за спасательный круг. Друг косится на мои пальцы, которые впиваются в его предплечье. Ухмыляется.

— Там дядя Вова, да?

— А ты догадливая, Ромашка. Ставлю косарь на то, что он уже знает про нашу свадьбу.

Я шумно выдыхаю.

— Очень хочется верить, что не знает пока. Иначе не знаю, что он с нами обоими сделает.

Даня хмыкает. Прижимает меня к своему боку, закинув руку на плечо. Я вдыхаю его аромат, по телу распространяются предательские мурашки. Перед глазами слегка плывет от близости Кудрявцева.

Боже, неужели это никогда не кончится? Неужели я всегда буду так реагировать на него и его близость? Но сама, дура, виновата. Подписалась на брак. Теперь уже не отмотать.

Да и все ещё теплится надежда на то, что он ответит на мои чувства. Глупость, конечно…

— Мила, если мы не откроем, то он вышибет дверь. Или подорвет её. Ты знаешь моего батю.

И, самое страшное, он прав. Дядя Вова может…

— Быстрее поговорим — быстрее выдохнем.

И тут глупо с ним спорить. Даня рывком распахивает дверь и цепляет на все лицо улыбку. Веселье друга не разделяет хмурый дядя Вова. Он тут же находит меня взглядом, который придавливает меня, словно железобетонная плита.

— И что это, мать вашу, вы выкинули? — рявкает отец Дани так, что по квартире прокатывается эхо.

Я вжимаю голову в плечи, кошусь на Даньку. А ему весело. Стоит, еле смех сдерживает. Щеки аж раздувает от сдерживаемых эмоций.

— Па, я женился. На Милке.

Дядя Вова удивленно выгибает бровь.

— Сдурел, что ли? Какой женился?

— Такой, — передразнивает отца Даня, — приехали с Милой в ЗАГС и расписались.

Отец Дани упирает руки в бока и роняет голову на грудь. Молчание с каждой секундой становится все напряженнее. Хотя, глядя на Даню, и не скажешь, что над его головой сейчас нависают тяжелые тучи.

— Ну а ты-то куда, Мила? Я был уверен, что ты как говорящая совесть Данькина.

Я давлюсь вдохом. Таращусь на профиль Кудрявцева.

— Пап, ну все уже произошло. Мы с Милой теперь муж и жена. И я не собираюсь разводиться. Я без ума от своей жены.

Я охаю от неожиданности. Даня тут же оказывается рядом и бережно меня обнимает. Еле заметно щиплет за бок. Прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть. Дядя Вова подозрительно прищуривается.

— Вот так, значит, да?

Даня дергает плечом.

— Мы с Милой десять лет вместе. Не просто же так, па.

— И давно у вас, — он прерывается, переводит дыхание, — чувства?

— Пару лет, просто я скрывал.

И вот как ему удается так искусно врать, глядя в глаза своему отцу? Даже я на секунду поверила, но быстро себя одернула.

Кудрявцев медленно проводит ладонью по моей талии, а у меня по всему телу дрожь.

Дядя Вова сжимает губы.

— Точно все решили? — и на меня смотрит.

Я неуверенно киваю, щеки затапливает жаром. Обнимаю Даню в ответ. Дядя Вова опускает взгляд на мою руку, где красуются два кольца, и вздыхает.

— Что обо мне люди скажут, что единственному сыну не смог нормальную свадьбу организовать?

— Па, мы уже взрослые, можем сами разобраться, чего хотим. Захотели по-тихому. Быстро и без боли.

Дядя Вова качает головой, машет в нашу сторону рукой и выходит, громко хлопнув дверью.

— Ну, все не так страшно, да? — Даня смотрит на меня с высоты своего двухметрового роста.

Подмигивает.

— Выдыхай, Ромашка, первая волна позади.

— Это ты о чем?

— Родители. Дальше изображать из себя влюбленных голубков.

Хмыкаю.

— Ага, так уж прям и влюбленных.

Даня наклоняется так, что наши носы чуть ли не соприкасаются. Его зрачки затапливают радужку. Мы дышим одним воздухом. Даня обхватывает сзади мою шею, начинает медленно растирать.

Стараюсь не заурчать от удовольствия. Но глаза сами по себе закрываются.

— А что, Ромашка, ты против моей влюбленности?

От этого вопроса у меня ноги подгибаются. Хорошо, что Даня меня держит, иначе бы свалилась.

— Перестань меня дразнить, Кудрявцев. А то на развод подам.

Показываю язык. Даня начинает ржать.

— Ну уж нет, Ромашка. Ты теперь от меня не сбежишь.

В наш разговор нагло вторгается звонок моего телефона. Отлипаю от друга, достаю гаджет. Несколько минут спокойно дышу, возвращая себе самообладание.

— Привет, Варь.

— О, Романова, у меня для тебя новость.

Подруга явно куда-то торопится. Пыхтит, кому-то параллельно ещё что-то говорит.

— Какая новость?

Не мог убрать из голоса настороженность. Даже Даня застывает и оборачивается ко мне. На лице недоумение.

— Ты сейчас собираешься, прихорашиваешься и в восемь вечера подгребаешь в клуб «Атлант».

— Э-э-э, в каком смысле?

Откровенно туплю.

— Ты вышла замуж, так? — вкрадчиво начинает Варя.

— Ну-у-у-у-у.

— А девичник зажала, — огорошивает меня, пока я хлопаю глазами, — так что я все организовала. Встречаемся в клубе.

Я таращусь на Даню, он с немым вопросом таращится на меня.

— Не обсуждается.

И сбрасывает, коза. Я какое-то время пялюсь на потухший экран телефона. Даня откашливается.

— У тебя все нормально?

— Меня пригласили на девичник. В честь моей свадьбы, — выдаю на одном дыхании.

— Ну круто, я не против. Тоже с пацанами отметим такое событие.

Киваю, скорее на автомате. Даня тут же звонит Ваньке, его школьному другу, и договаривается на вечер. Все происходит слишком быстро, чтобы я успела что-то сделать и остановить этот локомотив, который толкает мою жизнь вперед.

Пересекаемся с Варей у клуба. Громкая музыка долетает даже до наших ушей. Варя нетерпеливо пританцовывает. Не терпится ей оказаться внутри.

— Погнали, Романова. Или ты теперь у нас Кудрявцева? — заламывает бровь, осматривает меня с головы до носков.

Хрюкаю от смеха, толкаю подругу к входу, у которого приличная толпа. Но Варьке никакие толпы не помеха. Нам вслед летят ругательства, нас толкают. Но Варя прет напролом, ещё и меня тянет за собой, пока я улыбаюсь по сторонам.

Она уверенной походкой подходит к громиле с бейджиком на груди. Стучит его по плечу, натягивает на лицо ослепительную улыбку.

Даже я залипаю, а на охранника вообще страшно смотреть. Вылупился так, словно впервые такую девушку видит.

— Уважаемый, нам очень срочно надо пройти внутрь. Восемнадцать есть, документы покажем, если нужно. Но нас там уже ждут.

И глазками хлопает. Охранник встряхивает головой, отмирает.

— Девушка, в очередь встаньте, — указывает на толпу за нашими спинами.

Варька сокрушенно вздыхает. Поворачивается ко мне.

— Я этого не хотела, он не оставил мне выбора.

Разводит руками, я не могу сдержать смех. Подруга встает на носочки и что-то шепчет на ушко охраннику, у того вытягивается лицо, кадык дергается оттого, что он сглотнул.

Отступает, открывая перед нами цепочку. Варя улыбается, ныряет в клуб. Тут же нас окунает в атмосферу веселья.

— Что ты там ему сказала? — торможу подругу. — Он аж, бедный, побледнел.

Варя дергает плечом.

— Я не виновата. Я начала по-хорошему.

— И все же?

Варя закатывает глаза, видит за одним из столов других девчонок, тащит меня туда. Послушно переставляю ноги, иду следом.

— Просто сказала свою фамилию. И спросила, давно ли в их клубе была проверка.

— Варя, — не могу сдержать смех, — ну ты даешь.

Она в ответ только беззаботно смеется. Папа у Вари — какая-то шишка по пожарной безопасности. Его все в городе знают и стараются сильно не связываться. Варька тоже редко кичится своей фамилией, но иногда может повредничать.

Вот как сейчас.

— Ты погляди, — восторженно выдыхает подруга, осматриваясь, — а тут не так плохо, а?

Угукаю. Девчонки подзывают официанта, я ограничиваюсь заказом безалкогольного коктейля. Я могу веселиться и без градуса в крови. Мне это никогда не нужно было.

— Значит, ты окольцевала нашего Даню, — кричит через стол мне Марина, мы с ней вместе учимся, — обалдеть! Не думала, что такой день настанет.

Да уж, я тоже как-то не думала. Мечтала, но понимала, что это за гранью возможного…

— Я вообще не думала, что Даня приблизится ближе пушечного выстрела к ЗАГСу, — смеется ещё одна наша одногруппница, Вика.

Я отключаюсь от сплетен, наблюдаю за танцующими. Замечаю несколько знакомых лиц из универа.

— Пойдем танцевать, Романова, — дергает меня в самую гущу событий Варя. Не вижу смысла сопротивляться, люблю я это дело — танцевать. Отдыхаешь мозгами и телом. Хоть потом и гудит все, как после хорошей тренировки. Но это только в наслаждение мне.

Окунаемся в музыку. Время летит незаметно. Включается какая-то медленная композиция, я уже собираюсь смотаться с танцпола, но меня окутывает знакомым запахом, а на талии смыкаются знакомые руки.

— Потанцуешь со мной? — выдыхает мне в ухо Даня.

— А ты как тут?

Он выгибает бровь, окидывает меня жадным взглядом, задерживается в районе груди, облизывает губы. Хотя он прекрасно видел, в чем я уезжала, и там не было такой реакции.

Но сейчас понимаю, что он не совсем трезв. Списываю на это вспышку такого интереса к моему наряду.

— Ромашка, я тоже люблю потусоваться. Я не следил.

Поднимает руки. Подмигивает.

Смеюсь и качаю головой. Даня затягивает меня в медленный танец. Прижимает непозволительно крепко к себе, вдыхает запах волос.

— Мать моя, не замечал, что от тебя так вкусно пахнет, Мила, — чуть ли не со стоном выдает, прижимаясь губами к виску.

Сердце разгоняется до бешеной скорости.

— И часто ты меня нюхал? — стараюсь перевести все в шутку.

Даня смеется, упирается в мой лоб своим, смотрит в глаза. Я от такой близости перестаю соображать.

— Знаешь, — он медленно переводит взгляд мне за спину, прищуривается, — кажется, тут тебя хочет каждый второй мужик.

Притворно надуваю губы.

— Хм-м-м-м, почему только второй? Хочу, чтоб каждый хотел.

Конечно же, я шучу. Но глаза Дани стремительно темнеют. Хватка на моей талии становится крепче. Вскрикиваю от боли, тут же Кудрявцев расслабляет руку, поглаживает то место, где болит больше всего.

Поднимает мою правую руку, смотря в глаза, целует обручальное кольцо.

— Не забывай, что ты моя жена. А рога я носить не намерен.

Встречаю его взгляд, который таит в себе опасность. Облизываю пересохшие губы.

— Я тоже, Дань.

Он усмехается, зарывается в мои волосы.

— Теперь только ты, Ромашка.

И так хочется поверить этим словам, что он серьезно. Но я понимаю, что все это просто игра на публику. Он же мне все время твердит, что дядя Вова должен поверить, что наш брак на полном серьезе. Чтобы он отвалил от Дани с женитьбой.

Вот и сейчас, когда полный клуб людей, Даня просто отыгрывает. Не стоит об этом забывать…

С Даней мы отлично уживаемся. Он не лезет особо в мои дела, я не лезу к нему. Стараюсь сильно не пересекаться, чтобы не привыкать к тому, что он так ко мне близко. Но все равно каждый вечер я с замиранием жду, когда Даня вернется после того, как решит все свои дела. 

Дверь хлопает, когда я уже заканчиваю приготовление ужина. В кухню влетает взъерошенный Даня.

— Привет, Ромашка, — чмокает меня в щеку, — чего пожрать есть?

Выгибаю бровь.

— Слушай, Кудрявцев, я не нанималась к тебе в повара.

Даня тормозит. Внимательно всматривается в мое лицо.

— Ты в порядке?

— В полном, — взмахиваю лопаткой для приготовления еды, переворачиваю котлеты и выключаю огонь, — просто…

Осекаюсь. Замираю. А что просто? С чего вдруг я вообще на него наехала?

Даня подходит ко мне вплотную, обхватывает за плечи, внимательно смотрит в глаза, а мне хочется провалиться сквозь землю.

Ну с чего я врубила на максималках такую стерву? Просто с порога.

— Прости, что-то я сегодня…

Пожимаю плечом. Кудрявцев кивает.

— Да, что-то ты сегодня явно не в духе. Что, я тебе уже надоел?

Запрокидывает голову, начинает ржать. Я как идиотка залипаю на его шею. Смотрю, как на ней выделяется кадык. Во рту скапливается слюна, хочется провести языком по его смуглой коже.

Зажмуриваюсь.

Боже, что за бред лезет в мой девственный мозг?!

— О, я знаю, что тебе надо делать.

Вопросительно выгибаю бровь.

— Сегодня у Ванька днюха. В клуб зовет. Погнали, а?

Решительно мотаю головой.

— Нет, Даня, сегодня я не могу. У меня завтра зачет, а мне надо подготовиться. Так что сам.

Хлопаю друга по плечу. Он недовольно хмурится.

— Ой, Ромашка, да одно твое слово — и тебе вообще можно не учиться.

— Даже не вздумай, — тыкаю в его грудь пальцем.

Изображаю всю из себя строгость. Кудрявцев только смеется. Поднимает руки в знак капитуляции.

— Да как скажешь. Но все равно, знай…

Переключается на сковородку, громко сглатывает.

— Так что? Накормишь муженька? И отпустишь к пацанам?

Фыркаю. Расставляю на столе приборы, Даня активно участвует в сервировке. Со стороны мы прям образцово-показательные молодожены. Которые без слов друг друга понимают.

— М-м-м-м, вкусно, — хватается Даня за живот после ужина, — как всегда, Ромашка.

Помогает убрать со стола. Ему кто-то активно названивает, он скидывает. Я уже не выдерживаю. Понимаю, что у друга пятки горят, ему уже нужно бежать. Отбираю у него тарелку и толкаю к выходу.

— Давай, вали уже, а?

— Правда? Точно не поедешь со мной?

Мотаю головой. Даня снова меня чмокает. Звонко, аж уши на секунду закладывает.

— Не теряй, жена. До утра вернусь, — задирает руку, машет, скрывается в коридоре.

Быстро прибираюсь на кухне и с неохотой иду готовиться к зачету. Но для меня учеба всегда была приоритетом. Хочу получить диплом и найти хорошую работу по моей специальности.

Набираю маму, оттягиваю как могу занятия.

— О, дочка, привет. Как вы?

Мама все ещё не может принять, что я больше с ней не живу. Каждый раз, стоит мне позвонить, говорит, что пора уже заканчивать цирк и возвращаться в родные пенаты. Но я каждый раз её успокаиваю. Говорю, что с Даней у нас все серьезно. Хотя самой иногда не по себе оттого, что обманываю. Но, раз уж я обещала Кудрявцеву, что я помогу, надо исполнять свое же обещание.

Мама поймет. Она у меня понятливая и хорошая.

— Все хорошо. Сейчас буду готовиться к зачету, Даня пока по делам катается.

— Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что спустя десять лет дружбы вы решили связать себя браком.

Прикусываю губу. Ну вот, опять мама поднимает тему нашего брака.

— Ну а почему нет? Мы знаем уже, чего друг от друга ожидать.

Мама невесело смеется. Я быстро прощаюсь, чтобы она не окунулась в дебри и не начала меня учить уму-разуму. Она умеет, как бывший учитель по сольфеджио. Все же усаживаюсь за учебники, засыпаю за ними же.

Пока меня не будят нежные объятия.