Предназначение. Кровь ангела 3. Часть 1

— Белл, ты дома? — Нигар в который раз постучал в покрытую чёрным лаком массивную дверь и прислушался. — Белл, я слышу, что ты там, — ворчливо произнес он, сжимая маленькую ладонь зеленоглазого худенького мальчугана, который крутил головой во все стороны, норовив выскользнуть из хватки своего опекуна и умчаться в сад, подальше от строгого надзора и нравоучений. — Белл, открой, пожалуйста! — голос Нигара стал жалобным и почти умоляющим. — Мне, правда, надо в город на несколько часов. Я мебель заказал, сегодня должны привезти. Я уже с нефилимами договорился и фургон у Азраэля взял. Белл, ну только пару часов с Арниэлем посиди, пока Ната из школы придёт, я с ней договорился, она мальчишку к себе заберёт, пока я не вернусь. Это в последний раз, клянусь!

— Я шесть лет слышу одно и то же! — щёлкнул замок, дверь распахнулась, и на пороге появился Беллор. Заспанный, взъерошенный, в расстегнутой синей рубашке и в лёгких хлопковых штанах, он колючим взглядом уставился на брата. — Кто, скажи мне, опекун Арниэля, ты или мы с Натой? Ты всё время находишь предлоги, чтобы сбагрить нам мальчишку. Я вернулся с патруля час назад и только уснул…

— Но вид у тебя уже бодрый! — Нигар заискивающе улыбнулся. — Раз ругаешься, значит всё в порядке, — и не обращая больше внимание на ворчание брата, он подтолкнул мальчика в спину, пропихивая того в дом. — Кофе угостишь? — бодро прорвавшись следом, Нигар ловко обогнул Беллора и прямиком пошагал на кухню. — Хочешь, и тебе тоже сделаю? Кстати, мы ещё не завтракали с Арни. Встали затемно, Аспида покормили и бегом сюда.

Беллор не ответил, мрачно наблюдая, как близнец опустошает холодильник.

— О! Блинчики! — Нигар восторженно закатил глаза, обнаружив рядом банку сгущёнки. — И когда ты только успеваешь, Белл? У меня совершенно нет времени готовить. Или это нефилим старается? Как его?.. Миэл! Кстати, тебе давно нужно принять закон, по которому нефилимы должны помогать не только женщинам, но и одиноким отцам. А ещё лучше, если это будут нефилимки!

— Угу, а уши тебе не попудрить? — фыркнул ангел, со вздохом усаживаясь за стол, рядом с братом, который поставил чашку с кофе и для него. — Можно подумать, я не знаю, как ты Софию эксплуатируешь. Табрис уже дважды жаловаться приходил, что ты его дочь за продуктами в город гоняешь.

— Так это она сама, — наворачивая бутерброды с белой рыбкой, Нигар небрежно передёрнул плечами. — Знает, что у меня машины нет и водить я не умею, вот и помогает по доброте душевной… Ты, потом Арни покорми, ладно? Можешь просто кашки ему сварить и не заморачиваться, он всё слопает.

Нигар поднял глаза и, столкнувшись с потемневшим взглядом брата, сглотнул, поспешно добавив:

— Впрочем, можешь и не кормить. Ната с этим разберётся, — махнул он рукой.

— Кто фургон поведёт? — угрожающе промолчав, наконец, спросил Беллор. — Не Азраэль ведь?

— Нет, — Нигар мотнул головой, возвращаясь к бутербродам. — Я с Ироном договорился. Он прямо сюда подъедет.

— Интересно, и что Ирон возьмет с тебя за услугу? Или ты опять угрожал?

— Ничего не угрожал, — Нигар даже обиделся. — Отдам ему бутылку вина из старых запасов, — пробубнил он. — Такого ведь никто больше не делает, сам знаешь. А у меня несколько ящиков ещё осталось, как раз на такой случай. А вообще, мне тоже машина нужна. Я тут одну присмотрел в интернете, но ещё водить надо научиться. Поможешь?

— Мне, благодаря твоей милости, поспать некогда! — огрызнулся Беллор. — Демон меня дёрнул согласиться тогда стать Правителем! Даже Касиэра сбежала, не выдержав моих постоянных отлучек и бесконечной вереницы посетителей в этом доме. О чём ты думал, проворачивая свои аферы?

— Я думал о тебе, Белл. О нас, — Нигар неожиданно посерьёзнел и его взгляд потяжелел, утратив напускную беззаботность. — Я думал о твоей дочери, о судьбе Натаниэль и существовании всего клана. И видя, как ты ведёшь дела, как меняется наша жизнь, как оживают общины и счастливы дети, я нисколько не жалею о том, что сделал. И в сотый раз могу повторить, что не ошибся. Ты — единственный, кто достоин возглавить ангелов. Они уважают тебя и слушаются во всём. Они готовы идти за тобой в любое пекло. С момента твоего правления в книге Адороса не появилось ни одного послания, а значит, ты всё делаешь правильно. Неужели нужны ещё доказательства, что единственный раз в жизни я принял верное решение?

Беллор долго молчал, потом тяжело вздохнул и, отставив чашку с кофе, встал из–за стола.

— Я попрошу Сандала научить тебя водить, — наконец, выдохнул он вполголоса. — Но только после открытия Дворца Искусств, договорились? Сейчас Сандалу тоже продохнуть некогда с этой стройкой. Нужно успеть к началу учебного года, а работы непочатый край. А мне ещё преподавателей где–то искать.

— А что Даниил? Не хочет он возглавить это дело?

— Я ещё не говорил с ним, времени не было. Но вряд ли он согласится оставить свою школу и лабораторию. Сколько столетий его знаю, Даниил помешан на своих изысканиях, а всё остальное для него так, хобби.

— Просто прикажи, никуда он не денется.

— Не хочу, — Беллор качнул головой. — С музыкой и детьми нельзя работать по приказу, уж я это хорошо знаю.

— Белл, клянусь, я бы помог, но ты ведь в курсе, какой из меня певец, — Нигар тоже поднялся из–за стола и, шагнув к брату, тронул его за плечо. — А с детьми… — он бросил взгляд на Арниэля, сидящего на полу, на серебристо–сером пушистом ковре и увлечённо перебирающего припасённые на такой случай игрушки. — Я с одним пацаном справиться не могу, куда уж мне в воспитатели, — понуро констатировал он. — Плохой из меня получился опекун.

— Нет, не плохой, — Беллор тоже посмотрел на мальчика, который улыбался, изучая колеса у игрушечного грузовика. — Арниэлю с тобой хорошо, Гин, а это самое главное.

— А как там наша принцесса? Аурика давно не звонила? — Нигар смутился и поспешил перевести тему.

— Уже почти месяц, — Беллор нахмурился. — Не знаю даже, чем она там всё время занята. Даниил говорит, что Аурика учится и делает успехи, но его тревожит, что девочка грезит выступать на сцене перед людьми. Хочет славы, признания, поклонников. Но мы не можем этого допустить, ты ведь понимаешь. Нельзя привлекать столько внимания. Рано или поздно люди заметят, что Аурика не меняется. Её не оставят в покое даже, если она уйдёт из шоу бизнеса.

— Пусть поёт для наших. Здесь будет не меньше поклонников. Мы ей целое шоу организуем, если нужно и тур по общинам устроим. Славы, признания и фанатов будет завались. Поговори с ней.

— Даниил уже пробовал, но Аурика упрямая. Вбила себе в голову, что хочет выступать перед людьми. Телевидение, радио, интернет… Не знаю, что делать. Но ты прав, серьёзно поговорить с ней придётся.

— Белл, а что если…

— Что? — Беллор насторожился, заметив, как встрепенулся Нигар.

— Ну, я тут подумал… А что если пообещать ей тур по Аду?

— С ума сошёл?! — Беллор аж задохнулся. — Что бы я пустил Аурику в это чёртово логово?! Да мы едва оттуда выбрались, забыл?

— Ты не кипятись, подумай, — ангел примирительно поднял руки. — Люцифера там уже нет, с Афаэлом я договорюсь. А девочку такая перспектива увлечёт гораздо больше, чем скучная жизнь среди людишек. Только представь, какую публику она завоюет, и славы будет не меньше! Те же телевидение и интернет. Я могу её сопровождать и клянусь, не отойду от неё ни на шаг. Если что, любого порву за нашу принцессу.

— Нет!

— Белл, но ведь это выход. Давай его оставим на самый крайний случай, если нам не удастся убедить Аурику не делать глупостей.

— Я сказал, нет!

— Но, Белл…

— Всё, разговор окончен, Гин. И выбрось эту идею из головы, пока я тебе её не оторвал!

— Как же с тобой трудно, — Нигар тяжело вздохнул, покачав головой. — Ладно, кажется Ирон уже приехал, — буркнул он, прислушиваясь к шагам снаружи. Лёгкий стук в дверь заставил Беллора отмереть и идти встречать гостя.

Он уже открыл было рот, чтобы поприветствовать Ирона, но увидев, кто стоит на пороге, поперхнулся и несколько секунд стоял столбом, потеряв ход своих мыслей.

— Ната? — наконец выдохнул он, порывисто запахивая полы рубашки и приглаживая золотые вихры, стоявшие торчком. — А ты чего так рано? Нигар сказал, ты после работы зайдешь… Что–то случилось?

— Нет, — Натаниэль смутилась и слегка покраснела, переминаясь с ноги на ногу. — Просто так получилось… Меня отпустили пораньше, вот я и решила забрать Арниэля, чтобы он тебе не мешал… Я не вовремя? — окончательно оробела девушка. — Ты не один?

— Ох, нет, конечно! То есть, да… — спохватился ангел, отступая от порога. — Ты проходи. Там… Нигар завтракает. Кофе хочешь?

Беллор пропустил гостью в дом и махнул рукой в сторону кухни. — Проходи!

— Привет, малышка! — Нигар выглянул из кухни с улыбкой во весь рот. — Спасибо, что согласилась понянчить мальчишку, я твой должник. Ирон там ещё не приехал?

— Здравствуй, Нигар, — Ната неловко замерла на пороге кухни, но Нигар схватил девушку за руку и, потянув за собой, усадил за стол. — Кофе и фирменные блинчики моего брата, не стесняйся, — протараторил он, водружая перед Натой тарелку с румяными блинчиками и чашку, до краев наполненную ароматным напитком. — Ну, я, наверное, пойду, — поспешил добавить он, хватая с кресла куртку. — Вы тут сами без меня разберетесь. Ната, увидимся вечером…

— Стоять! — рявкнул Беллор, уцепив брата за рукав, когда тот уже собирался исчезнуть. — А посуду за собой кто убирать будет?

— Ну, Белл! — Нигар скорчил жалобную физиономию и многозначительно подёргал бровями, одновременно косясь на Натаниэль. — Мне ведь некогда, я опаздываю! И Ирон, кажется, уже приехал.

— Не приехал, — отрубил Беллор, делая вид, что не замечает ужимки брата. — Сначала убери за собой, а потом пойдёшь.

— Деспот! — фыркнул Гин, нехотя возвращая куртку на кресло. — Был бы ты у меня в гостях, я бы не заставил тебя мыть посуду! — засучивая рукава, пробубнил он.

— Мне тоже уже пора, — Натаниэль поднялась из–за стола, так и не прикоснувшись к еде. — Я на минутку забежала, только за Арниэлем. Эрика там дома одна. Она ещё спит, но…

— Что значит, одна? — Беллор мгновенно помрачнел, вцепившись в девушку холодным взглядом. — А где Сандал?

— Н–не знаю, — Натаниэль вдруг сжалась и поспешила опустить взгляд. — Он вроде на стройку улетел.

— Когда?

Голос Беллора прозвучал так глухо, что Нигар невольно насторожился, прекратив мыть посуду и наблюдая за братом.

— Недавно, — Ната постаралась придать твердости голосу, но он всё равно дрогнул. Беллор это заметил и зрачки его сверкнули. Отвернувшись от девушки, он взял со столика телефон.

— Пахадрон, ты в патруле? — спустя пару секунд проговорил он в трубку. — Взгляни, что там на стройке. Сандал появлялся? — Минуту стояла тишина, после чего ангел заговорил вновь. — Он вообще был сегодня?.. Куда летел?.. Когда? — с каждым вопросом лицо Беллора менялось, а фиалковые глаза заполняла темнота. Наконец, он отключился и бросил сотовый на стол.

— Где он, Ната? — шагнув к девушке, строго спросил Беллор, пытаясь заглянуть ей в глаза, которые та старательно прятала. — Сандал опять полетел к Арию?.. Отвечай! — внезапно ангел схватил её за плечи и, жёстко встряхнув, молниеносно прижал к стене.

— Белл! — Нигар напрягся и дёрнулся было к нему, но замер, почувствовав волну силы, исходившую сейчас от брата.

— Ната, говори! Я ведь всё равно узнаю! — прорычал Беллор, и на фалангах его пальцев проступили когти. — И Сандалу не поздоровится, если он опять нарушил мой приказ!

— Я… Я н–не знаю! — запинаясь всхлипнула девушка, бледнея как полотно. — П–правда!

— Нигар! — коротко бросил Беллор, даже не повернув головы.

— Я найду его, — тут же кивнул близнец, шагнув к порогу.

— Нет!!! — взвизгнула Натаниэль, дёрнувшись в руках ангела, и забилась, пытаясь вырваться. — Нет, пожалуйста!!! Нигар, не надо!!! Не трогай Сандала! Не надо!!! — она вдруг съёжилась и разрыдалась, бессильно поникнув в железной хватке Правителя.

— Отпусти её! Не трогай Нату!

Никто и не заметил, как на пороге очутился светловолосый мальчуган. Он с криком бросился к Беллору и, вцепившись тому в штаны, рассерженно зашипел. Маленькие губки дрогнули, обнажая серповидные крохотные клычки, которыми он, не долго думая, впился Правителю в ногу.

— Демоны Ада! Арниэль!!! — ахнул Нигар и кинулся к воспитаннику, но не успел. Беллор уже схватил мальчугана за шкирку и молниеносным движением выбросил того в окно.

Разлетевшись на куски, зазвенели стекла. Ната охнула, закрыв руками лицо и медленно сползая по стене. Нигар замер с открытым ртом, бессмысленным взглядом уставившись на разбитое окно. Повисла тяжелая пауза.

— Эй, что у вас тут происходит? — гнетущую тишину нарушил голос Ирона и послышался звук шагов. Доктор вошел в кухню, держа на руках присмиревшего испуганного мальчика и вопросительным взглядом обвёл всю компанию. — Правитель? — наконец, обратился он к Беллору, одновременно передавая ребёнка Нигару. — Что случилось? Почему у вас тут дети летают? Я едва успел поймать сорванца…

Все молчали. Нигар выглядел напряжённым и настороженным. Он не сводил глаз с брата, который застыл возле Наты угрожающей каменной статуей. Воздух в комнате ощутимо потяжелел и как будто сгустился. Ирон увидел, как на шее Беллора запульсировала венка, а по скулам до самых висков расползлась тонкая синяя паутина. Фиалковые глаза быстро темнели, становясь чёрно–фиолетовыми.

— Ната? — так и не получив ответа, доктор перевёл помрачневший взгляд на дрожавшую у стены девушку. — Ты в порядке? — он шагнул было к ней, но внезапно на его пути возник Нигар.

— Хорошо, что ты приехал, Ирон! — поспешно проговорил Нигар, пытаясь изобразить на лице самую дружескую улыбку. — Я уже заждался! Поедем скорее, а то дождь обещали, а мне ещё в автосалон заскочить надо… — Он ухватил Ирона за локоть, и не слушая возражений, потащил того к выходу.

— Объясни, что происходит! — ультимативно потребовал доктор, садясь за руль, но не трогаясь с места. Какой лысый бес опять разозлил Беллора?

— Потом объясню! — Нигар нервно махнул рукой. — Поехали!

— С места не двинусь, пока не расскажешь, — Ирон демонстративно снял руки с руля и сложил на груди. — Там остались Ната и Арниэль. А я не слепой, Нигар, и видел в каком Беллор состоянии. Он едва себя контролирует!

— Правда? — удивлённо протянул Гин, изобразив недоумение. — Я и не заметил… Да, нет, тебе показалось, — наконец выдохнул он, небрежно передёрнув плечами. — Ты Белла в гневе не видел. А это… Это так, семейные разборки, не обращай внимания. Поехали уже!

— Что случилось? — не унимался Ирон, продолжая сверлить пассажира упрямым взглядом.

Нигар посерьёзнел, потом медленно выдохнул и сделал вид, что сдаётся.

— Ладно, только никому, идёт? — совсем тихо потребовал он.

Ирон, помедлив, кивнул.

— В общем, дело было так… Я привёл Арниэля к брату, чтобы тот присмотрел за ним, пока Натаниэль в школе. Ну, а малец расшалился, начал по дому носиться, игрушками кидаться в Беллора. Распустил я его совсем… — сокрушённо признался Нигар. — Тут как раз Натаниэль зашла, увидела этот бардак и попыталась поймать Арниэля. Тот уворачивался и Беллор решил помочь. Схватил пацана, а тот вырвался и своими змеиными зубами цапнул братишку за ногу. От неожиданности тот его выпустил, а Арниэль вскочил на подоконник, но не удержался и вывалился в окно, разбив стёкла. Мы все перепугались. Ната чуть в обморок не упала, а мы с Беллом едва не поседели разом. Хорошо, что ты поймал Арниэля, — вновь показательно вздохнув, облегчённо заметил Нигар. — Спасибо, Ирон… Только теперь поехали, ладно? Дел и правда, много.

Доктор ещё несколько секунд не шевелился, разглядывая Нигара и пытаясь понять врёт тот или нет, но объяснение звучало достаточно правдоподобно и придраться было не к чему. Ирон покачал головой и завёл машину. Через мгновение они уже мчали по грунтовой дороге через лес, оставляя за собой клубы пыли.

***

После ухода Нигара и Ирона Беллор долго молчал, застывшим взглядом глядя в окно и о чём–то размышляя. Радужка его глаз постепенно вернула насыщенный фиалковый цвет, кулаки разжались, тёмная паутина на лице исчезла.

Ната наблюдала за ним, боясь пошевелиться. Арниэль так же молча сидел на диване, подтянув под себя ноги и опасливо поглядывая на Правителя.

— Что ж, начнём с тебя, отважный клоп–недоросток, — наконец отмер Беллор, повернувшись к Арниэлю и смерив того мрачным взглядом. Мальчишка сжался, когда Правитель шагнул к нему и, взяв за плечи, поставил ногами на диван, так что лицо Арниэля оказалось почти напротив. — Боишься? — хмыкнул блондин, оценив испуганную моську ребёнка и его подрагивающие губы. — Правильно боишься, дружок. Я с тобой церемониться, не буду, а потому слушай внимательно и запоминай. Ещё раз пустишь в ход свои зубы, всё равно с кем — останешься без них. Удалю все сразу и без наркоза — это первое. И второе — сегодня ты проведёшь день у меня. Я скоро уйду, а ты отправишься чистить бассейн. Воды как раз там нет, так что берёшь чистящие средства в сарае и чтобы к вечеру все плитки сверкали. Узнаю, что кто–то помогал, или ты плохо трудился — выпорю. Прямо на площади спущу с тебя штаны и по голой заднице ремнём. Если Нигардиэль тебя плохо учит, придётся мне ему помочь, чтобы отбить у тебя привычку совать свой нос в дела Высших. Всё запомнил? И учти: второй раз я не предупреждаю… А теперь марш за работу! — Беллор снял пацана с дивана и, поставив на ноги, подтолкнул в спину. — Патрульные за тобой присмотрят и мне всё расскажут.

Арниэль только раз оглянулся на Натаниэль, словно надеясь на её заступничество, но потом его плечики поникли и он, вздохнув, отправился в сад.

— Теперь ты, Ната, — подождав, пока шаги ребёнка стихнут в отдалении, Беллор медленно приблизился к девушке и, взяв её за плечи, уверенно сжал. При этом его глаза вновь потемнели, встретившись с чистыми голубыми глазами Натаниэль. — Запомни, пожалуйста, мои слова, дорогая, — негромко и без всякого выражения произнёс Беллор, однако от его голоса у Наты похолодело в груди и едва не подогнулись колени. — Если попробуешь ещё раз меня обмануть — пожалеешь. До сих пор меня останавливали лишь твоя чистота и искренность. Я был уверен, что ты отличаешься от других ангелов, что в тебе есть достоинство и честность. Но теперь вижу, что это не так. Получается, что никому в этом мире нет веры…

— Беллор, прости… — девушка покраснела и опустила голову. Её голос дрожал, тело била нервная дрожь. — Я… просто испугалась… Я растерялась… Сандал он… Я правда не знаю, куда он улетел. Сандал мне не сказал!

— Что ж, он поступил мудро, не захотев подставлять тебя под удар, — Беллор всё так же холодно кивнул. — Только я всё равно узнаю, если Сандал встретится с Арием, Ната. Ориэль мне расскажет, Светлые ведь не умеют лгать.

— Скажи: почему ты не позволяешь нам увидеть Ария? — дрогнувшим голосом всё же решилась спросить Ната. — Неужели ты не понимаешь, что он наш сын? Что он не виноват…

— Замолчи! — эмоции всё же прорвались наружу, нахлынув как волна во время урагана и заставив Беллора растерять показное хладнокровие. Он оттолкнул от себя девушку и отвернулся, пытаясь обрести утраченное равновесие и не дать тьме снова обрести над ним верх.

— Арий не виноват, — упрямо повторила девушка, бесстрашно шагнув к ангелу и тронув того за плечо. — Никто из нас не виноват, что всё так случилось… Выслушай меня, Белл, пожалуйста! Так не может больше продолжаться!

— Я знаю наперёд всё, что ты скажешь, — не поворачивая головы, глухо обронил ангел. — Только всё бесполезно, Ната. Я не умею прощать. И не могу забыть. Я даже Нигара… — Беллор смолк, и по его телу прокатилась болезненная дрожь. Кулаки сжались.

— Но ведь Нигар твой брат… — Натаниэль слегка опешила. — Он так любит тебя! Так старается быть полезным, угодить во всём! Неужели ты не видишь…

— Вижу! — рявкнул ангел, в ярости обернувшись. — Я всё вижу, Ната, — помедлив, уже тише повторил он. — И я рад, что Гин рядом, но… Но не могу его простить… — прошептал он едва слышно. — Не могу…

— Дело ведь не только в Эйренис, да? — также чуть слышно отозвалась девушка, впервые увидев Беллора таким. Его боль и отчаяние сейчас прорывались сквозь привычную маску холоднокровия, которую он носил, не снимая вот уже столько лет.

— Не проси меня за Ария, Ната, — вместо ответа вновь предупредил Беллор. — Сейчас ваш сын жив. Но я убью и его и Сандала, если они встретятся. Не смогу сдержаться, так Сандалу и передай… А теперь иди. И не смей больше оставлять Эрику одну, если не хочешь, чтобы я передал девочку другим опекунам.

Девушка вспыхнула и хотела ещё что–то сказать, но лишь закусила губу и направилась к выходу.

Нигар молчал, задумчиво рассматривая лес за окном. Низкий туман стелился у корней вековых сосен, выползая на дорогу рваными серыми клоками. На горизонте широким фронтом теснились дождевые тучи, с каждой минутой становясь всё более угрожающими.

— Совсем погода испортилась, — вздохнул Ирон, окинув горизонт разочарованным взглядом. — Обратно поедем уже затемно, дорогу, наверняка, развезёт. Хорошо, если не завязнем в грязи, но фургон уж точно заляпаем.

— Ты это к чему? — Нигар оторвался от своих мыслей и всё же взглянул на собеседника.

— К тому, что придётся его отмывать, — Хмыкнул доктор. — Тебе.

— А нефилимы на что? — Нигар поморщился. — Зря мы их кормим?

— Нефилимы все на стройке заняты, — Ирон пожал плечами. — Беллор не разрешит отвлекать их от работы, ты же знаешь. Так что придётся тебе самому ручки пачкать, если рассчитываешь ещё что–нибудь у кого–то просить.

— Тебе–то что до этого? — огрызнулся Нигар, вновь переводя взгляд за окно. — Думаешь, если водить машину умеешь, то уже можно Высшему советы давать?

Ирон вспыхнул, но благоразумно не стал спорить. Лишь крепче вцепился в руль.

Некоторое время они ехали молча, думая каждый о своём. Нигар даже глаза прикрыл, утомлённый однообразным пейзажем и всем своим видом демонстрируя, что не намерен больше разговаривать.

Горизонт озарился неоновой вспышкой, рокот далёкого грома распорол небеса. Поднялся шквалистый ветер, предвещая ливень.

Вдруг взвизгнули тормоза, и Нигар едва успел среагировать, чтобы не вылететь из машины через переднее стекло. Фургон тряхнуло, и он остановился.

— Какого дьявола?! — ругнулся Нигар, оглядываясь и пытаясь что–то разобрать в поднявшейся пыльной буре. — Кто так тормозит, Ирон! Совсем охренел?!

— А что мне делать было, когда эта тварь на дорогу выскочила! — огрызнулся доктор, открывая дверцу и выпрыгивая из машины.

— Какая ещё тварь? — Нигар последовал его примеру, тоже вылезая на дорогу.

— Эта! — обойдя кабину, доктор с досадой пнул что–то ногой. — Если б не затормозил, кабину бы в смятку разнесло. Вон махина какая.

Нигар подошёл ближе и застыл, рассматривая животное, отдалённо напоминающее лося, только с крокодильей пастью и глубокими щелями на шее, слишком похожими на жабры.

— Ну, и как эта дрянь называется? — спросил Нигар, налюбовавшись на неведому зверюшку.

— «Образец номер триста сорок шесть», — Ирон с досадой сплюнул. — Полгода его искали. Армисаэль уже думал, что он сдох.

— Теперь точно сдох, — Нигар наклонился, положил ладонь на окровавленный бок чудовища и к чему–то прислушался внутри себя. — Хм, так у красавчика и душа была, — пробормотал он, удивлённо вскинув брови. — Когда подсадили?

— Когда нефилимка рожала. Кровь, у неё порченная оказалась, жерхов всех принесла. Ну, Армисаэль и решил одного, в качестве эксперимента, лосю подсадить. Животное на самой границе ещё осенью отловили. Хотели пикник с шашлыком устроить, да передумали. Вот Армисаэль и выпросил лося для опытов. Сначала в загоне его держал, а как жерха подселили, так эта тварь и вырвалась. Ночью удрала, и полгода её отыскать не могли.

— Мне бы сказали, — пробормотал Нигар, беря за ноги труп и отбрасывая его на обочину. Затем вернулся и, осмотрев машину на предмет повреждений, вдохнул, покачав головой. — Бампер здорово помяли. Теперь ещё и в автосервис тащиться. Поехали! — буркнул он, первым возвращаясь в кабину.

— Нигар, я давно хотел спросить, — спустя какое–то время вновь заговорил доктор, с любопытством покосившись на попутчика. — А это правда, что ты душами питаешься?

— Хочешь убедиться? — хмыкнул ангел, лениво потянувшись и разминая шею.

— В каком смысле? — не понял Ирон.                      

— Тебе, наверное, твоя душа очень надоела, раз ты не боишься мне такие вопросы задавать, — Нигар повернулся, хмуро взглянув на собеседника.

Ирон смутился, но лишь на мгновение. Затем криво усмехнулся.

— Я тебя не боюсь, — покачал он головой. — Ты поклялся не причинять вреда членам Клана.

— Только если те сами не напрашиваются.

— Так это правда?.. Про души?

— Ты не угомонишься? — взгляд Нигара заледенел, став недобрым.

— Я же врач, — примирительно напомнил Ирон, стараясь сохранять дружеский тон. — Наука — моя жизнь. Кем бы я был, если бы не интересовался всем аномальным.

— Лучше подумай, ЧЕМ ты станешь, если не заткнёшься, — обрубил ангел, отворачиваясь.

— Не обижайся, — Ирон сделал вид, что не воспринял всерьёз прозвучавшей угрозы, хотя и незаметно поёжился, крепче вцепившись в руль слегка повлажневшими ладонями. — Я не хотел тебя как–то задеть, Нигар. Просто меня мучает столько вопросов, но до сих пор не было случая, чтобы поговорить с тобой вот так, с глазу на глаз. В больницу ты к нам не заглядываешь, а явиться к тебе с расспросами, сам понимаешь…

— С чего ты взял, что я стану отвечать на твои вопросы? — прошипел ангел, уже с откровенной угрозой обернувшись к доктору. — Дурачок непуганый! — зрачки Нигара тут же сузились, и Ирон вскрикнул от пронзившей его ослепительной боли. Руки и ноги свело так, что он не мог ими пошевелить. Воздух застрял в груди, все внутренности словно охватило адское пламя. В глазах потемнело, как будто внутри головы разорвалась граната. Ирон открыл рот, пытаясь набрать в лёгкие хоть каплю воздуха, но лишь сдавленно захрипел и забился в судорогах, чувствуя, как его душа начинает отделяться от тела.

— Достаточно? — придерживая руль одной рукой, невозмутимо поинтересовался Нигар. И тут же всё прекратилось. — Или у тебя ещё вопросы остались?

— Ну, ты… силён! — растирая грудь, сдавлено прохрипел доктор, уронив голову на руль и из последних сил ногой утапливая тормоз. — Менталист, да?

— Ты твёрдо решил умереть прямо сейчас? — вместо ответа сам спросил Нигар, с задумчивым равнодушием рассматривая доктора. — Или всё же доедем сначала до города?

— Ладно, храни свои секреты, — с досадой кивнул Ирон, нервно заводя мотор и одновременно судорожно ощупывая себя другой рукой. — Только с таким характером у тебя никогда ни друзей, ни девушки не будет. Ну, кроме той порченной нефилимки, пожалуй.

— Ты это о ком? — лицо ангела окаменело. В фиалковых глазах зажегся опасный огонёк.

— О ком? О Софии, конечно! — буркнул Ирон, не скрывая своего раздражения. Он помолчал, затем усмехнулся. — Ну, давай, задавай свои вопросы, — с откровенным злорадством добавил он.

— Почему ты называешь её порченной? — напрягся Нигар.

— А ты не слышал, что твоя протеже родила нам одних жерхов? Весь клан рассчитывал на неё, как на самку с почти чистой кровью, а она оказалась порченой. Наверное, повлияло пребывание в Аду. Теперь решается вопрос о целесообразности её нахождения в клане.

— То есть? — лицо Нигара превратилось в неподвижную маску.

— Я и так сказал достаточно, — внезапно завершил разговор доктор, упрямо сжав губы и мстительно сверкнув глазами. — У брата своего спроси. Он должен знать.

— Табрис не позволит убить Софию, — после напряженной паузы, глухо заметил Нигар, не обратив внимания на язвительный тон собеседника.

— А кто его спросит? — фыркнул Ирон, пожимая плечами. — Закон для всех один, Нигар. Ты пропустил последний Сбор, иначе бы знал, что теперь самки нефилимов и людей являются для клана вне закона. Они больше не подпадают под нашу защиту и каждая община вправе решать самостоятельно будут они жить или нет. Так что судьбу Софии и других, ей подобных, решает глава общины, но прежде, чем сохранить полукровке жизнь, он должен доказать её полезность для клана. И согласись, довод в пользу того, что Табрис привязан к выращенной им девочке, вряд ли послужит весомым аргументом в её пользу. София даже не его дочь. Она совершеннолетняя и её больше ничего не связывает с опекуном. Она ему не принадлежит, и могу поклясться, что в ближайшее время Софию усыпят.

Нигар застыл и долго молчал, напряжённо о чём–то размышляя, затем повернул голову и задумчиво посмотрел на доктора.

— Зачем ты всё это мне рассказал? — глухо спросил он.

— Подумал, что ты должен знать, — уже без всякого пафоса, тихо заметил Ирон. — Мне показалось, что её судьба тебе не безразлична.

— Ты ошибся. То, что я вытащил Софию из Ада, ничего не значит. У меня были свои причины поступить так, только и всего.

— Но ты бы мог спасти её ещё раз…

— Для чего? — тон Нигара стал безразлично холодным. — Нефилимы вне закона, и это правильно. Мешать кровь ангелов с низшими расами отвратительно. И если ты рассчитывал на мою помощь, то забудь. Раз София тебе не безразлична, спасай её сам.

— Я лишь Младший! — с досадой выдохнул Ирон. — У меня нет ни единого аргумента и ни единого шанса спасти девушке жизнь! Я уже говорил с Тадиэлем, как с главой нашей общины, но он и слушать меня не стал. Через два дня будет следующий Сбор, а тебе стоит только слово сказать!..

— Лучше смотри на дорогу, — помолчав, сухо бросил Нигар, обрывая собеседника. — И прибавь скорость, мы плетёмся как хромые бесы, — после этих слов он демонстративно отвернулся и, откинувшись удобней в кресле, прикрыл глаза.

***

Благодаря обаятельной улыбке, презентабельной внешности Нигара и внушительной сумме зелёных купюр, в автосервисе не возникло проблем, чтобы отложить все другие дела и оперативно приняться за обслуживание «дорогого» клиента. Бампер у фургона поменяли буквально за час, пока Нигар и Ирон просиживали в местном кафе за чашкой горячего кофе с пирожными.

— А здесь десерт не хуже, чем у Белла, — уплетая пятое по счёту пирожное с заварным кремом и ягодами, восхитился Нигар. — А тебе кто готовит, Ирон? — поинтересовался он.

— Сам. Я же не Высший. Мне в помощь нефилим не полагается.

— Так у меня тоже нет, — вытирая пальцы салфеткой, фыркнул ангел. — Пока испытательный срок не пройдёт, ничего мне не светит.

— Ты тоже сам готовишь? — опешил Ирон.

— Только для Арниэля. Себе беру полуфабрикаты, или в гости хожу, — он многозначительно ухмыльнулся. — А вообще с этим надо что–то делать, — задумчиво продолжил он. — Нужно подкинуть идею Тадиэлю. Раз уж Белл отказался руководить общиной одновременно с Кланом, и передал сию миссию жрецу, пусть тот и заботится о наших нуждах. Не всё же ему в катакомбах сидеть, лопаясь от самодовольства и собственной значимости.

— Тадиэль не любит перемен, — осторожно заметил Ирон, неуверенно взглянув на ангела. — Он во всём следует указаниям Адороса.

— Да неужели? — хмыкнул Нигар, поднимаясь из–за стола и жестом подзывая официанта.

— Слышал про Великую Книгу? — полушепотом продолжил доктор. — Только главе Клана и ангелу Жертвы допускается заглянуть в неё, и только они понимают руны, что там написаны, хотя язык Адороса знают все.

— Правда? — Нигар преувеличено удивлённо вскинул брови. — Как интересно! А откуда эти руны знает Тадиэль?

— О! Говорят у ангела Жертвы в бункере есть целая тайная библиотека, — доверительно сообщил Ирон. — Тадиэль один из старейших ангелов. Когда–то он имел доступ в архив самого Адороса в Раю, пока тот не уничтожили. И, то ли сумел скопировать его книги, то ли стащил их оттуда — никто не в курсе. Но то, что Тадиэль владеет тайными знаниями и умеет повелевать душами — это факт. Может, он и не так силён, как ты, Нигар, но знает точно больше тебя.

Нигар ничего не ответил и, кажется, даже не обратил внимания на реплику собеседника, однако в его глазах быстро промелькнул странный огонь. И по тому, как дёрнулись желваки на скулах, можно было понять, что замечание Ирона его не на шутку задело. По крайней мере, с лица слетела благожелательная улыбка, и теперь ангел вновь выглядел сосредоточенным и хмурым.

Они забрали машину из сервиса и наконец, направились к конечной точке маршрута. Погрузив мебель, ангелы двинулись в обратный путь, когда солнце уже упало за горизонт. Быстро темнело и разгулявшаяся было погода вновь не радовала набрякшими тучами. Припустил мелкий дождь, быстро пропитывая всё вокруг промозглой сыростью. Деревья тёмными истуканами вздымались по обочинам, тускло отражая проносившийся мимо редкий отблеск фар.

В кабине фургона царили полумрак и тишина. Ирон, поняв, наконец, что Нигар не расположен поддерживать беседу, послушно молчал, глядя на дорогу. Сам Нигар после разговора в кафе, едва ли произнёс несколько слов за целый вечер. Доктор незаметно наблюдал за ним и заметил, как зрачки ангела время от времени опасно суживались и мерцали, выдавая напряжённую работу мысли. О чём всю дорогу думал Нигар оставалось загадкой, и Ирон в который раз пожалел, что не обладает способностью читать мысли. Он бы многое отдал, чтобы хоть чуть–чуть приблизится к тайнам загадочного пассажира. Непонятно почему, но Ирона неудержимо притягивал этот ангел. И хотя все в общине, да и во всём Клане тоже, старались держаться от Нигара подальше, Ирон не мог сдержать любопытства и вопреки здравому смыслу, день за днём наблюдал за братом Беллора, отыскивая повод приблизиться к нему хоть на шаг. И такой случай неожиданно представился, когда Азраэль попросил Младшего отвезти Нигара в город, пообещав бутылку эксклюзивного вина за услугу. Тщательно скрывая радость, Ирон согласился, предвкушая свою беседу с попутчиком и возможность, если не подружиться с ним, то хотя бы наладить нормальное общение. Какого же было его разочарование, когда Нигар сразу охладил его пыл, проведя перед Ироном чёткую границу, и дав понять, что переступать её смертельно опасно. И всё же доктора утешало одно обстоятельство. За шесть лет, которые Адский Жнец провёл в общине, никто толком не видел его настоящим. Нигар вечно носил маску некого безалаберного шалопая, ступившего на путь добра, которого старший брат взял под опеку. Он так хорошо играл свою роль, что в Клане невольно расслабились, начиная забывать, каким Нигар может быть. Теперь Ирон видел это. Рядом с ним Нигар не счёл нужным кого–то изображать и тут же проучил полукровку, когда тот посмел нарушить табу. Не понятно только, понял ли Нигар, что его нарочно провоцировали, или списал навязчивость Младшего на недостаток у того ума, но вести эту игру дальше не захотел.

Дождь усилился и застучал по крыше автомобиля дробной музыкой, когда миновав обширные неухоженные поля, они снова въехали в лес, обступивший дорогу сплошной чёрной стеной. Этот лес тянулся далеко на юг и, в конце концов, окружал деревню ангелов со всех сторон, укрывая её от посторонних глаз. Низшие демоны–жерхи надёжно защищали поселение от непрошенных гостей и потому за лесом у обычных людей давно закрепилась дурная слава. Сюда не заходили не только незадачливые грибники, но и немногочисленные соседи, расположенных у основной трассы деревень, предпочитали обходить проклятый лес стороной. Охотники данной местностью не интересовались, потому что жерхи давно пожрали основную часть зверья, включая птиц и насекомых. У малой горстки людей, выполнявших, как правило, роль учителей и кормилец для маленьких ангелов, проживающих на территории общины, брали клятву о неразглашении и предоставляли хорошее жильё и зарплату в обмен на согласие не покидать деревню без разрешения. Таким образом, люди могли выезжать в город, но только на машине, в светлое время суток и, как правило, в сопровождении одного из патрульных. Нарушителей и беглецов ловили быстро и так же быстро избавлялись от проблемы, просто–напросто бросая людей посреди леса, где их ждала неминуемая гибель. Проходило не более десяти минут, как несчастную жертву окружала стая прожорливых чудовищ и очень скоро от человека не оставалось даже следа. Жерхи съедали всё, включая одежду, кости, окровавленные ветки, землю и траву. Ангелов жерхи панически боялись и никогда не нападали на тех, кто с крыльями. А так как крылья у юных ангелов раскрывались лишь к совершеннолетию, им категорически запрещалось бродить одним по лесу.

— Смотри! — внезапно окликнул Ирон, кивнув Нигару на обочину, где собрались, по меньшей мере, два десятка кроликов. — Целая стая. Двигаются быстро, словно преследуют кого–то.

— Может, бегут ваш «образец номер триста сорок шесть» лопать? — хмыкнул Нигар, наблюдая за оголтелыми жерхами, с высунутыми языками несущимися куда–то вдоль грунтовой дороги.

— Вряд ли, «образец», скорее всего, ещё днём сожрали. А эта стая явно свежую жертву чует.

— Значит, опять чужие, — вздохнул Нигар, пристально вглядываясь вдаль бегущей впереди тёмной дороги.

— Мы почти приехали. Деревня уже за холмом. Странно, если кто–то пробрался так далеко.

— Может наша малышня опять в героев играет? — голос Нигара звучал всё озабоченней. — Взяли манеру в лес ночью соваться и жерхов дразнить, чтобы выяснить, кто из них круче. Непонятно только где патрульных демоны носят!

— Вон они! — кивнул доктор, едва они выехали на поворот. — Вроде поймали кого–то…

В свете фар было видно две мощные высокие фигуры, явно принадлежащие ангелам. Они стояли посреди дороги и один из них крепко держал за запястье кого–то худенького и, судя по всему, жутко испуганного. Потому что пленник визжал, вырывался и даже пытался драться, молотя свободным кулачком по груди обидчика.

Ирон остановил машину и, выпрыгнув из кабины, первым направился к месту происшествия. Нигар немного подумал и тоже вылез, решив заодно размять ноги. Он был почти уверен, что патрульные поймали очередного подростка из деревни, поэтому остался на месте, решив, что разберутся без него. Какого же было удивление Нигара, когда Ирон вернулся и сообщил, что патрульные схватили неизвестную девушку–человека.

— Человечка? Здесь?.. На границе поселения? — переспросил Нигар, не веря своим ушам. Потом оглянулся назад, выискивая во тьме замершую вдалеке стаю жерхов. — Хм, интересно… — пробормотал он, направляясь к пленнице.

— Уриэль, Кезеф… — поприветствовал Нигар патрульных и только после этого перевёл взгляд на съёжившуюся фигурку у них в руках. Это действительно была девушка. Совсем молоденькая. Её чёрные волосы до плеч растрепались, испуганные голубые глаза застилали слёзы. На белом от страха лице размазались чёрные следы от косметики. Она шмыгала носом, пытаясь сдержать рыдания, алые губы её дрожали, плечики поникли. Девушка больше не вырывалась, видно истратив весь свой запал и окончательно обессилев. Одета она была в какую–то бесформенную куртку, нелепую шапку с двумя помпонами и почему–то длинную узкую юбку, прикрывавшую голенища разношенных дутых сапог. Юбка была разорвана до бедра, колготы съехали почти до колен, через расстегнутую куртку торчал краешек мятой белой блузки. У её ног валялся потрёпанный рюкзачок, из него торчал круглый деревянный футляр и какие–то бумаги.

— Ты кто такая? — быстро отметив про себя каждую мелочь, спросил Нигар, поймав затравленный взгляд человечки.

Столкнувшись с холодным огнём в глазах незнакомца, девушка невольно отшатнулась и что–то невнятно проскулила.

— Мы два часа за ней наблюдали, пока она шла через лес, — вступил в разговор Уриэль, дёргая девушку за руку и вынуждая её вернуться на место. — От самой трассы топала. Мы даже поспорили, сколько она ещё продержится прежде, чем жерхи её сожрут.

— Мы видели стаю, они её преследовали, — тихо заметил Ирон.

— Преследовали, но близко не подходили, — подтвердил Кезеф, кивнув. — Со всего леса собирались, их становилось всё больше, но ни одна тварь так и не решилась напасть. Может нас учуяли, не знаю. Только девчонка почти до деревни дошла…

Ангелы многозначительно переглянулись, потом все дружно уставились на пленницу.

— Она — человек, — рассматривая девушку, уверенно заметил Ирон. — И пахнет как человек. Странно, что смогла сюда добраться.

— Странно, конечно, но вряд ли скажешь, что ей сильно повезло, — Уриэль усмехнулся.

— Куда вы её теперь? — спросил Ирон.

— Как всегда, — Кезеф небрежно пожал плечами. — Сначала думали развлечься с ней хоть немножко, чего добру зря пропадать, но Уриэль проверил, оказалось, что малышка девственница. Поэтому возиться с ней себе дороже. Убивать таких нельзя, ты же знаешь. Удовольствия чуть, а забот немерено, если выживет. Так что скинем её сейчас на просеке, и дело с концом.

После этих слов Кезеф одним движением рванул к себе девушку и подхватил её на руки.

— Держись, малышка, сейчас полетаем, — улыбнулся он холодно, крепче прижав вырывающуюся жертву. — Скоро всё закончится, не плач, — добавил он совсем тихо, с ухмылкой целуя её в макушку.

— Вещи её не забудь, — напомнил Уриэль, ухватив за одну лямку старенький рюкзак. Рюкзачок раскрылся, из него выпал круглый деревянный футляр и покатился по дороге. Нигар стоял ближе всех, поэтому ловко остановил футляр мыском ноги. От резкого торможения футляр развалился на две половинки. Нигар наклонился, поднял всё это с земли и на несколько мгновений замер, разглядывая выпавший из футляра музыкальный инструмент.

Он напоминал дудочку или флейту из светло бежевого дерева, с девятью круглыми дырочками и двойным язычком.

— Это… Не может быть!... Эндиэ Имэрэль! — изумлённо заметил Нигар, трепетно, почти благоговейно рассматривая инструмент. — Древний… как сама эпоха! Откуда он? — он перевёл взгляд на девушку, но та лишь дрожала на руках у ангела, не в силах произнести ни слова. — Ты играешь? — вновь спросил Нигар, подходя ближе и поднося к лицу пленницы сверкающую лаком находку. — Я спрашиваю, ты играешь на этом?! — рявкнул он, заставляя девушку вздрогнуть и очнуться от шока.

От испуга её взгляд прояснился и, глотая слёзы, она судорожно кивнула.

— Поставь её на ноги, Кезеф!

— Нигар, нам некогда, — попробовал было возразить ангел, с сомнением оглянувшись на товарища.

— Отпусти девчонку! — Нигар так взглянул на него, что Кезеф замолчал и подчинился. Поставил девушку на ноги, придерживая обеими руками за плечи, чтобы та не упала.

— Свободны! — коротко бросил Нигар, кивнув патрульным, чтобы те улетали. — Я сам позабочусь о девчонке.

— Нигар, не дури, Беллор всем голову оторвёт! — Уриэль в порыве схватил Нигара за локоть, но тут же выпустил, натолкнувшись на такой злобный взгляд фиалковых глаз, что невольно отшатнулся, побелев как полотно. — Ладно, сами разбирайтесь, — прошипел он недовольно и, больше не говоря ни слова, молча кивнул Кезефу и спустя секунду они оба исчезли, скрывшись в дождевых облаках.

— Пойдём–ка со мной, — Нигар безапелляционно вцепился в рукав куртки незнакомки и потянул её к машине. — Ирон, что стоишь? Поехали! — бросил он, заталкивая пленницу в фургон и устраиваясь рядом.

— Куда едем? К Натаниэль? — спросил Ирон, хмуро поглядывая на своих пассажиров.

— К Беллору.

— С ней? — доктор с сомнением кивнул на девушку.

— Именно с ней, — коротко подтвердил Нигар, ледяным тоном пресекая дальнейшие расспросы.

— Жди в машине, — коротко приказал Нигар Ирону и, кивнув на сжавшуюся на сиденье девушку, добавил: — Присмотри за ней.

Нигар быстро распахнул калитку, прошёл через сад, встревоженно поглядывая на тёмные окна. Не долго думая, толкнул дверь и, войдя в прихожую, тут же натолкнулся на Арниэля, выбежавшего его встречать.

— Арни? Ты что здесь делаешь? — удивился ангел, подхватывая ребёнка на руки. — Я думал, ты у Наты!

— Правитель не отпустил, — мальчик вздохнул, обняв опекуна за шею. — Заставил бассейн чистить за то, что я его укусил. Обещал мне все зубы выдрать без наркоза, если я ещё раз так сделаю... А что такое наркоз?

— Узнаешь, если будешь кусаться. Ты почистил бассейн?

— Угу, — Арниэль насупился. — Ко мне Аспид приполз, мы вместе чистили. Я хотел с отцом поговорить, но Офаниэль не отозвался почему–то. Потом я вернулся, а Правитель на полу лежит и не шевелится… Ну, я и остался рядом с ним, только не знал, что делать…

— Что значит лежит на полу? — Нигар побледнел и, поставив мальчика на ноги, бросился в гостиную.

Он влетел в комнату и тут же увидел Беллора. Брат лежал на полу посреди гостиной, раскинув руки. На его красивом лице не было ни кровинки, на лбу серебрились капельки пота.

— Белл! — Нигар кинулся к близнецу и, грохнувшись рядом с ним на колени, бережно приподнял его голову. — Белл, что с тобой?.. Что случилось? Очнись! Ты меня слышишь, Белл?! — он осторожно гладил брата по щекам, вглядываясь в измученное недугом лицо и пытаясь понять, что произошло. Неожиданно Беллор заметался, словно в бреду, прозрачную кожу раскрасило переплетение чёрных вен, веки его дрогнули и ангел открыл глаза. Нигар встретился с ним взглядом и отшатнулся. Сиреневую радужку затопила мгла. Беллор смотрел прямо на брата, но ничего не видел, а в его зрачках клокотала бездна.

— Белл! — Нигар заставил себя выдохнуть, потому что дыхание внезапно перехватило, и воздух застрял где–то на полпути к лёгким. — Белл, не поддавайся этому, слышишь! — хрипло попросил он, слегка встряхнув брата за плечи. — Я знаю, тебе плохо, ты голоден, но прошу тебя, не сдавайся! Мы что–нибудь придумаем! Обещаю! Я найду выход, только потерпи ещё немного, братик! Пожалуйста, приди в себя! — он опять легонько встряхнул Беллора, потом крепко прижал его к себе и долго сидел так, укачивая в своих объятиях.

— Гин… — наконец раздался тихий стон и Беллор пошевелился. — Почему ты здесь?.. Что случилось? — Беллор откинул голову и посмотрел на близнеца вполне осмысленным взглядом своих фиалковых глаз.

— Ничего. Всё хорошо… Всё будет хорошо, Белл… — Нигар облегчённо выдохнул, помогая брату сесть на полу. — Ты упал, и некоторое время не приходил в себя. Но теперь всё прошло. У тебя… был приступ.

— Приступ? — Беллор поморщился, вытирая со лба пот дрожащей рукой. — Да, припоминаю, — кивнул он, с трудом поднимаясь на ноги. — Сначала меня охватила паника, потом злость, и тьма… Потом я услышал… — тут голос ангела дрогнул и он смолк.

— Что услышал? — насторожился Нигар, замерев на полпути к креслу, куда он провожал брата. Но Беллор не ответил. Рухнув в кресло, он закрыл глаза, и долго сидел молча, пытаясь побороть слабость.

— Как поездка? — наконец спросил он, не желая дальше поддерживать больную тему. — Ты быстро вернулся.

— Уже почти ночь, Белл, — младший брат хмуро кивнул на окна. — Судя по всему, ты провалялся в отключке весь день.

Беллор покосился на темноту за окном и помрачнел.

— Где Арниэль? — вдруг спохватился он, подскочив в кресле.

— Не дёргайся, он в порядке, — Нигар махнул рукой. — Вычистил твой бассейн и сидел в доме, пока ты отдыхал.

— Прости, я даже не покормил его.

— Не переживай. Насколько я знаю этого сорванца, он уже обчистил твой холодильник, — хмыкнул Нигар. — А то, что он не у Наты даже лучше. Не придётся к ней тащиться.

— Так ты сразу ко мне приехал? Почему?

— По нескольким причинам, — Нигардиэль посерьёзнел, продолжая обеспокоенно наблюдать за братом. — Во–первых, я ещё утром заметил, что с тобой что–то не так, — тихо признался он. — И всю поездку чувствовал тревогу, хотя и не мог понять, что это. Наша связь стала слабее, Белл. Мне теперь трудно отслеживать тебя на расстоянии.

— А что ещё за причины? — никак не прокомментировав замечание брата, переспросил Беллор.

— Другие причины я тебе завтра расскажу. Сегодня тебе лучше отдохнуть, — и Нигар направился к двери с намерением забрать Арниэля, чтобы вместе уйти.

— Скажи хотя–бы, Ирон–то жив? — съязвил Беллор, провожая брата насмешливым взглядом. — К чему мне готовиться?

— Жив, но лучше не искушай меня, Белл, — хмыкнул Нигар уже от дверей. — Завтра утром зайду, — бросил он под конец и исчез в ночи.

***

— Вы что так долго? Вы там чаи распивали? — пробурчал Ирон, как только Нигар вместе с Арниэлем залезли в кабину. — У меня, между прочим, дел в больнице выше крыши, пока Армисаэль в общине Даниила занят.

— Ой, а кто это? — не дав Нигару ответить, Арниэль дёрнул опекуна за рукав, с опаской указав на девушку. — Она с нами поедет?

— Да. Сиди спокойно, Арни. Ты мне все штаны ботинками измажешь, — Нигар удобней устроил мальчика на коленях, отодвигая его от незнакомки.

— От неё пахнет плохо, — ребёнок поморщился, возмущённо прикрывая нос ладошкой. — И мы забыли взять Аспида!

— Ничего, сам приползёт. А ты сиди спокойно, а то не разрешу телевизор смотреть.

— Я спать хочу. И есть! — капризно пропищал Арниэль, несчастно ссутулив плечики. — У меня всё болит после бассейна! Позови Софию, она так здорово картошку с мясом запекает. Только скажи, чтобы она потом ушла, а то вы опять мне спать не дадите всю ночь!

Ирон дёрнулся, с трудом сдержав смешок и бросив многозначительный взгляд на Нигара. Тот лишь помрачнел, но ничего не сказал, крепче обхватив мальчика.

— Вижу, с воспитанием у тебя не очень получается, — всё же протянул доктор, беззвучно хихикнув. — Малец сдал тебя с потрохами… Так куда ехать, к тебе или к Софии?

— Скажешь ещё слово — урою, — процедил Нигар, поджав губы. — Рули давай!

Они доехали до дома Нигара, разгрузили мебель из фургона в подсобку, после чего Ирон, получив заслуженное вознаграждение в виде бутылки эксклюзивного вина, высадил Арниэля и девушку из машины и отправился восвояси.

— Иди быстрей! — подтолкнув незнакомку к порогу двухэтажного роскошного особняка, Нигар поспешно отпер замок на двери и буквально втащил девушку внутрь. После чего сразу запер дверь.

— Арниэль, иди в свою комнату! — строго приказал он мальчику, едва тот успел скинуть обувь. — Вымойся и переоденься. Ужинать я позову.

— Лучше я спать сразу лягу, — пробурчал пацан, снимая курточку и отправляясь вверх по витой лестнице. — Твой ужин я не хочу. Ты не сделаешь как София.

— Спокойной ночи! — прервал ангел его брюзжание. — Вымыться не забудь!

— Ладно, — донеслось откуда–то сверху прежде, чем хлопнула дверь.

Нигар подождал ещё минуту, к чему–то внимательно прислушиваясь, затем повернулся к девушке, которая ни жива, ни мертва, замерла у порога.

— Теперь ты, — раздражённо начал Нигар, с досадой окинув гостью брезгливым взглядом. — Не собираюсь тебя уговаривать, жалеть, а тем более сторожить. Объясняться будем завтра, а сегодня слушай и запоминай. У нас обоих выдался чертовски трудный день. Поэтому самый лучший выход из ситуации — это просто лечь спать. Я покажу тебе комнату. Там рядом есть ванная и туалет. Переодеться тебе я что–нибудь найду. Отмой с себя грязь и ложись спать. Захочешь сбежать — милости прошу. Мне меньше забот. Только учти: пока ты в этом доме, ты в безопасности. Шаг за порог — и я не дам и ломаной монеты за твою жизнь. Выбор за тобой, а сейчас идём, — и он кивнул ей, приглашая следовать за собой на второй этаж.

Они поднялись наверх, прошли по коридору, отделанному белым мрамором и светлым деревом. Их шаги утопали в пушистом ворсе персикового ковра, расстеленного по всему периметру пола. Огромные смотровые окна были утоплены в альковах, где прятались изящные мягкие кресла, и маленькие журнальные столы из коричневого стекла, причудливо переплетённого с тонкой золоченой вязью.

— Сюда, — Нигар довёл девушку до двери, открыл, впуская гостью в комнату. — Это комната для гостей, — буркнул он, когда она боязливо переступила порог. — Там, — он кивнул на узкую, почти незаметную дверь сбоку. — Ванная комната, — водрузив её рюкзак на столик возле широкой, королевской кровати, он первым делом достал из него футляр с музыкальным инструментом и, бережно отложив его, стал далее тщательно изучать содержимое.

— Где он? — порывшись в вещах пару минут, ангел вопросительно взглянул на незнакомку.

— Кто? — робко переспросила та, окончательно растерявшись.

— Твой телефон. Где он?

— У меня… нет телефона, — непонятно отчего девушка смутилась и покраснела.

Нигар осмотрел её цепким взглядом, но определив, что спрятать телефон гостье было бы просто некуда, удовлетворённо кивнул.

— У меня тоже нет, — наконец признался он, возвращая девушке рюкзак и забирая футляр с инструментом. — Не люблю все эти технические штучки… Я принесу тебе что–нибудь переодеться, — направляясь к дверям, добавил Нигар.

— Ссспасибо… — дрогнувшим голосом отозвалась девушка, ещё больше покраснев. А потом чуть слышно прибавила: — Меня зовут Аленса…

— Что ж, ложись спать, Аленса. Завтра будет трудный день, — пробормотал Нигар и даже не оглянувшись, скрылся в дверях.

Отнеся гостье кое–какую одежду, пока та плескалась в ванной, Нигар, наконец, добрался до своей комнаты и первым делом умылся, потом скинул пыльную одежду, переодевшись в чистое. Отправив грязное бельё в стиральную машину, ангел устало вздохнул и, усевшись в кресло, взял в руки флейту. Та мягко поблескивала лаком, переливаясь живыми искрами. Нигар бережно гладил её ладонями, любуясь совершенными линиями и задумчиво улыбаясь. В фиалковых глазах его застыла светлая грусть. Лицо расслабилось, и впервые на нём проступило выражение нежности и тоски. Невольно нахлынули воспоминания. Берег чистой реки, счастливые лица Белла и Авроры, камышинка с дырочками, уплывающая по течению, и хрустальный, завораживающий своей чарующей магией голос. Белл тогда пел для них. Нигар до сих пор слышал его голос, словно и не было тех столетий, разделивших их жизнь на «до» и «после». То был последний беззаботный вечер в Раю. Почему–то именно он отложился в памяти Нигардиэля, и именно он живо предстал перед глазами, едва ангел коснулся поверхности абрикосового дерева, из которого был сделан инструмент. Почти не отдавая себе отчёта в том, что делает, Нигар поднёс флейту к губам и, прикрыв веки, тихо подул. Инструмент отозвался ласковым голосом и неожиданно вспыхнул волшебным янтарным свечением. Пальцы ангела сами собой пробежались по дырочкам, и музыка полилась чарующей мелодией, управляемая истерзанной, несчастной душой. Нигар не знал, что движет его пальцами, не помнил в этот момент ни нот, ни партий. Он просто растворялся в волшебных звуках, впитывал их, пропускал сквозь своё сердце, которое сейчас разрывалось от боли и счастья одновременно. Не замечая слёз, что текли по щекам, ангел слушал голос ушедших времён, музыкой заполняя свою выгоревшую, уставшую и опустошённую душу. И в этой музыке было всё: горечь прожитых лет, нескончаемое страдание, беспросветное отчаяние и тупая боль. Но в ней была и надежда. Та надежда, что давно умерла, исчезла, растворилась, погасла как последняя утренняя звезда. А сейчас возрождалась вновь. Словно дитя появлялась на свет в муках и тихой радости. Чистая, незамутнённая ненавистью, восставшая из пепла и такая долгожданная. Такая странно далёкая, навсегда утраченная, оставленная где–то на рубеже добра и зла. Забытая…

Сколько играл, Нигар не помнил. Время остановилось и повернуло вспять, сметая на своём пути всё, оставляя лишь музыку. Та постепенно ширилась и разрасталась, словно животворящая волна, накатывая на берег души. То стихала, то становилась всё громче, послушно отзываясь чувствам и вдохновению мастера.

Но вот она всё–таки смолкла, а Нигар всё ещё сидел, не шевелясь, пребывая в безмолвном отрешённом оцепенении. Волшебное свечение постепенно угасало, возвращая в комнату холодный бездушный сумрак.

— Имэрэль… — прошептал, наконец, Нигардиэль, вновь погладив флейту по гладкому боку и незаметно для себя переходя на родной язык. — Эндиэ Имэрэль…

— Что это значит?

Неожиданно раздавшийся тихий голос у дверей, заставил Нигара вздрогнуть и резко обернуться. На пороге стояла Аленса. Взъерошенная, с влажными чёрными волосами, она смотрела на ангела большими глазами цвета незабудок и плакала. В синей футболке, доходившей ей почти до колен, широких хлопковых штанах, подвёрнутых снизу, босая, она выглядела такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что Нигару вдруг захотелось прижать девчонку к своей груди, обнять крыльями и защитить от всего этого поганого мира. В первом порыве ангел даже дёрнулся в кресле, но тут взгляд его скользнул по кудрявой светлой макушке Арниэля, робко выглядывающей из–за спины человечки, и нелепое желание сразу ушло, оставив после себя лишь глубокое раздражение и гнев.

— Что было непонятно в словах «идите спать»?! — прошипел Нигардиэль, злобно сверкнув глазами. — Что за наглость без приглашения входить в мою комнату?!

— Простите, — вопреки ожиданию, девушка не испугалась угрожающего тона хозяина и его злобного вида. Ладошкой она растёрла слёзы по щекам и порывисто всхлипнула. — Просто вы… Вы так волшебно играли… Никогда не слышала ничего подобного. И такого голоса у… — она бросила быстрый взгляд на инструмент. — Я и не знала, что на дудуке можно играть так…

— На дудуке?! — Нигара аж перекосило. Он подпрыгнул в кресле и вскочил на ноги. — На каком ещё дудуке, глупая девчонка?! Откуда ты взяла эту ересь?!

— У–учителя сказали, — Аленса сглотнула и попятилась, ошеломлённая неподдельным бешенством хозяина. — Говорили, что это дудук, его ещё называют циранапох… Правда мой… немного странный. Потому что очень старый, наверное.

Нигар скривился и долго не отвечал, пытаясь подавить в себе справедливое негодование на бестолковую человечку, чтобы не прибить её здесь же, в комнате. Наконец, он взял себя в руки, медленно выдохнул и перевёл взгляд на Арниэля, всё ещё скрывавшегося за худенькой спиной девушки.

— Арниэль, иди сюда! — коротко приказал он.

Мальчик сначала высунул голову, и, убедившись, что Нигар перестал метать молнии, храбро шагнул в комнату. Подойдя к столу, он замер перед опекуном.

— Посмотри, Арниэль, — Нигар кивнул мальчику на флейту. — Ты знаешь, что это за инструмент?

Малыш несколько секунд с любопытством разглядывал вещь, затем осторожно коснулся пальчиками деревянной поверхности и кивнул.

— Это — Эндиэ Имэрэль, Нигар, — спокойно ответил он. — Даниил про него рассказывал, когда проводил открытый урок в прошлом году. И даже показывал нарисованное изображение. Но услышал я его в первый раз… И это было… потрясно! — с восторгом добавил мальчик и смолк.

— Видишь, даже шестилетний ребёнок знает, что никакой это не дудук! — с нотками обиды, язвительно заметил Нигар. — Глупая человечка!

— А что значит — Эндиэ Имэрэль? — сделав вид, что не заметила издевки, как можно вежливее повторила вопрос Аленса.

— Почему ты спрашиваешь? — прищурился Нигар, невольно насторожившись.

— Я слышала это от отца, когда была маленькой, — в больших голубых глазах девушки появилась грусть. — Он играл на… На этом инструменте мне, когда я засыпала. И когда музыка смолкала, сквозь сон я слышала, как отец шептал эти слова. В них было столько любви… И нежности, что мне казалось эти слова предназначены мне… Потом я их забыла, но услышав от вас, вспомнила…

— А где сейчас твой отец? — внезапно спросил Нигар, и его взгляд, устремлённый на девушку, стал откровенно пронизывающим.

— Не знаю, — Аленса помрачнела, качнув головой. — Мои родители пропали без вести, когда мне исполнилось семь лет. Просто уехали по каким–то делам и не вернулись. Меня забрали в детдом. Когда стала постарше, директор вызвала меня в свой кабинет и отдала дуд… Отдала инструмент, — быстро поправилась девушка. — Сказала, что это было в завещание отца, чтобы инструмент перешёл ко мне. Больше там ни о чём не говорилось. Я решила научиться играть и отправилась в музыкальную школу, потом в училище…

— А здесь как оказалась?

— Нас, нескольких выпускников, наняли играть на открытии супермаркета, — Аленса вдруг покраснела. — Хоть какой–то заработок, — словно извиняясь, вздохнула она. — Ребята уехали на машине раньше, а я не смогла, у меня был зачёт. Отправилась своим ходом, но то ли вышла не на той остановке, то ли адрес был не точный, только я… заблудилась, в общем. Плутала до темноты, пока не свернула на ту дорогу… Сама не понимаю, как там оказалась. Словно нечистая сила меня вела, — девушка вновь съёжилась и невольно всхлипнула. — Я думала попутку, какую поймаю и вернусь в город, а тут… — Аленса бросила на Нигара испуганный взгляд и замолкла.

— Сколько тебе лет? — помолчав, хмуро спросил Нигар.

— Неделю назад восемнадцать исполнилось. Я на старшем курсе, последний зачёт сдала.

— А живёшь где?

— До выдачи диплома буду жить в общежитие.

— А родители жилья тебе не оставили?

— Нет, — Аленса заметно помрачнела. — Завещание мне не показали, но сказали, что кроме дуд… кроме флейты там ничего больше не упомянуто. Вроде наша квартира была взята в наём, точно не знаю. Сказали, что меня теперь государство обеспечивать будет, и чтобы я ни о чём не волновалась.

— И что? — хмыкнул Нигар, насмешливо покачав головой. — Обеспечило оно тебя?.. Куда после учёбы собиралась деваться?

— Не знаю, — девушка уронила голову, окончательно сникнув. — Думала поискать работу, с жильём. Или комнату снять в том же общежитии. Если останутся свободные после следующего потока… — она помолчала, потом подняла на ангела несчастный взгляд. — Вы меня извините за беспокойство и вообще… Но когда я услышала вашу музыку, не смогла удержаться… Ноги сами сюда привели… Это было… так прекрасно!.. Только печально очень и… Мне показалось, музыка плакала… — чуть слышно добавила она.

— Иди спать, — растеряв весь свой запал, устало бросил Нигар, махнув рукой. — Завтра во всём разберёмся. Ступай, Арниэль, — он подтолкнул мальчика в спину. Пацан, безудержно зевая, поплёлся вместе с гостьей на второй этаж.

— Доброй ночи, пожелала Аленса ребёнку, когда они разошлись в коридоре в разные стороны.

Арниэль остановился и обернулся.

— Ты всё равно воняешь, — фыркнул он, презрительно сузив змеиные зрачки. — Не понимаю, почему другие этого не чуют! — и, развернувшись, он потопал к себе в комнату.

Нигар долго ходил из угла в угол, пока, наконец, понял, что уснуть не удастся. За окном заунывно напевал дождь, отдавая барабанным боем от крыши и стен. Сырость пропитала каждый уголок, наполняя воздух запахом смолы и древесной стружки. Чтобы хоть чем–то заняться, Нигар затопил камин, открыл потайную панель, смонтированную после покупки дома им лично, достал оттуда небольшую книгу в шёлковой обложке и принялся сосредоточенно пролистывать страницы.

— Змей! — позвал негромко, не найдя в книге того, что искал. — Ты дрыхнешь что ли?

Помолчал, прислушиваясь к чему–то внутри себя. Потом повторил раздражённо: — Змей!

— Ну, чшшего тебе? — спустя несколько секунд, в голове раздалось недовольное шипение. — Я уж думал ты повзрослел, наконец, глупый ангел. Столько лет обо мне не вспоминал, что я почти впал в спячку.

— Угу, рассказывай! В спячку он впал… Как будто я не чувствую твоё шуршание ежедневно.

— Так кто–то же должшшен за тобой приглядывать, пока ты опять каких–нибудь дел не наворотил. Хотя нет, ты теперь паинькой стал, — ехидно заметил Змей. — Всех спасаешшшь… Того и гляди благотворительностью займёшшшься.

— Ты на что это, шепелявая морда, намекаешь? — Нигар аж побагровел. — Может, блокировать тебя к бесовой заднице, чтобы язык свой ядовитый прикусил?

— Ххха! Узззнаю Нигара! Ну, наконец–то! Я ужжж отчаялся!

— Хватит молоть вздор, ты мне нужен, — не поддержав веселья, строго осадил ангел.

— Ладно, ладно, спрашшшивай, — милостиво разрешил голос в голове, став по–деловому серьёзным.

— Что ты знаешь о библиотеке Тадиэля? — тут же начал допрос Нигар, одновременно выискивая в скрытом тайнике очередную книгу и начиная её листать.

— А–а, ты об этом? — Змей вздохнул. — Тебе не о чем волноваться, Нигардиэль. У Тадиэля нет ничего такого, что можно было бы противопоставить твоим знаниям. Его библиотека, в большинстве своём, сборник заклинаний и ритуалов, относящихся к его характеристикам Ангела Жертвы. Тебе они ни к чему.

— В большинстве своём? — переспросил Нигар, опасно сузив зрачки. — А в меньшинстве?

— Ну… Есть у него парочка свитков, достойных внимания, — нехотя отозвался Змей. — Только тебе они вряд ли пригодятся, так что и говорить не о чем.

— Нет, уж, давай выкладывай! — жёстко потребовал Нигар. — Что ты знаешь об этих свитках? В какой области эти знания, и кто их автор?

— Я не знаю, в какой области, — в тоне Змея появилось раздражение. Ему явно не хотелось просвещать ангела по этой теме. — Просто свитки из библиотеки Адороса. Может, ценные, а может — нет. Единственное, что я знаю наверняка, так это то, что все нужные тебе исследования собраны в библиотеке твоего отца. Насколько мне известно, ты их уже все изучил и вызубрил наизусть. Так чего тебе ещё надо?

— Я хочу помочь Беллу, но моих знаний не хватает! — с досадой огрызнулся Нигар. — Сегодня у него опять был приступ. Я запер Люцифера в сфере, но проклятие, как ни странно, всё равно преследует Белла. Не даёт ему расслабиться ни на минуту. Достаточно небольшого стресса, малейшего повода, чтобы тьма вырвалась наружу. Видел, как он сегодня среагировал на выходку Сандала? Только чудом Армагеддон не начался.

— Он не из–за Сандала сорвался, — внезапно перебил Змей, больно завозившись в голове. — Ты стал невнимательным, Нигар. Белла вовсе не Сандал волнует…

Нигардиэль замер и несколько минут молчал, обдумывая слова Змея.

— Натаниэль! — наконец, выдохнул он потрясённо, захлопывая книгу. — Ему она не даёт покоя! Так вот, в чём дело… Белл не получил того, что было обещано клятвой и потому его внутренняя сила не может успокоиться. Натаниэль должна принадлежать ему. Белл должен забрать своё и тогда…

— Он не может… — перебил Змей рассуждения ангела, но Нигар не дал ему договорить.

— Конечно не может, ведь Натаниэль вцепилась в этого своего Сандала и никого больше не выбирает! Как и Лайла с Тадиэлем… Демоны меня раздери! С этим надо что–то делать…

— Ничего не выйдет, Нигар, — Змей в голове беспокойно завозился, отчего у ангела противно зазвенело в ушах. — Лучшшше оставь всё, как есть. Послушшшай меня! Ты сделаешшшь только хуже!

— Посмотрим, — Нигар упрямо поджал губы, и опять начал мерить шагами комнату, а Змей умолк, понимая, что в таком состоянии спорить с ангелом бесполезно.

***

Утро разбудило ярким солнышком и весёлым щебетом птиц. Весна была в самом разгаре, но в этом году она не торопилась дарить миру привычное тепло, всё время разбавляя погожие дни ливнями и серыми тучами. Кроме того с севера дул сильный ветер, неся с собой промозглый холод и запах далёких снегов.

Нигар проснулся внезапно от солнечного света, упавшего ему на лицо, и неясного шума доносившегося из прихожей. Едва проморгавшись и оглядевшись, он обнаружил себя в кресле, у давно угасшего камина. До кровати ангел ночью так и не добрался, задремав сидя, с книжкой в руках. Теперь книга валялась на полу, шея невыносимо затекла, в голове стоял какой–то странный гул, словно он вчера перебрал дешёвого пойла. Нигар поморщился и, размяв онемевшие конечности, встал и выглянул в коридор.

— Это я, Нигар, — в прихожей суетилась София. Она улыбнулась ему, скидывая обувь и водружая на тумбочку две объёмные сумки. — Я пришла Арниэля забрать на занятия, а заодно и продукты вам принесла. Подумала, ты вчера устал очень, а сегодня, наверняка, целый день с мебелью провозишься. Кстати, как съездили? Всё купил?

Нигар кивнул, задумчиво разглядывая нефилимку. Потом подошёл, взял с тумбочки сумки и понёс на кухню. Там принялся быстро раскладывать продукты по местам.

— Ты чего такой хмурый с утра? — София неожиданно прильнула к его спине и нежно обняла. — Устал?

— Не выспался, — бросил Нигар через плечо, как бы, между прочим, выворачиваясь из её объятий и покидая кухню. — Мне надо в душ.

— Хорошо. Завтракать будешь? — крикнула ему вслед девушка, однако Нигар не отозвался, скрывшись у себя в комнате.

Он вернулся на кухню, когда София уже приготовила завтрак и сейчас расставляла на столе тарелки.

— Тебе кофе или чай? — прощебетала она, ловко намазывая масло на свежую булку и придвигая её поближе к ангелу.

— Всё равно, — буркнул Нигар, беря из тарелки яблоко. — Не знаешь, Табрис был на последнем сборе? — после молчания, поинтересовался он, избегая смотреть на девушку.

— Кажется, был, — недоумённо кивнула София, тоже усаживаясь за стол и наливая обоим кофе. — Отец последнее время не слишком разговорчив. Ходит всё время мрачный, на вопросы не отвечает. Спрашиваю: что случилось — молчит. Может, ты что–то знаешь?

Нигар покачал головой, продолжая лениво жевать. Потом бросил яблоко обратно на блюдо и, откусив пару раз от булки, запил кофе и встал из–за стола.

— Ты и сам какой–то напряжённый, — София мягко поднялась ему на встречу и, шагнув ближе, опустила ладошки на плечи. — Что случилось, Гин? — с тревогой спросила она, заглядывая в глубину фиалковых глаз и ища в них ответ. — Ты изменился…

— Ты слишком плохо меня знаешь, София, для того чтобы утверждать, что я изменился, — глаза ангела остались холодными, голос не выражал ничего. — И не называй меня Гин. Так я разрешаю называть себя только брату.

— Хорошо, не буду, — девушка покорно кивнула, слегка смутившись и порозовев. — Послушай, Нигар, Арни ещё спит… Хочешь, пойдём в твою комнату?.. Ты расслабишься, и настроение улучшится?

И поскольку Нигар всё ещё молчал, словно обдумывая её предложение, София сама потянулась к нему, начиная нежно покрывать поцелуями лицо и шею. Запустив пальцы во всё ещё влажные после душа золотые волосы ангела, девушка прильнула к его губам. Нигар тут же отмер, его глаза яростно блеснули, и он молниеносно оттолкнул Софию от себя.

— С ума сошла?! — рявкнул он, машинально прикрыв ладонью губы и в бешенстве разглядывая девушку. — Сдохнуть захотела раньше времени?! Договорились же, никаких поцелуев!

— Я не боюсь, Нигар, — София всхлипнула, и попыталась вновь к нему приблизиться, но ангел вытянул вперёд руку, останавливая её порыв. — Ты ведь и сам не знаешь, опасны твои поцелуи или нет! — попыталась объяснить София, с отчаянием всматриваясь в его прекрасные черты. — Ты ведь не собираешься меня кусать, а остальное…

— Лучше найди себе другого любовника, — перебил Нигар, заледеневшим голосом. — Я говорил тебе, что не гожусь для долгих отношений. И я вполне обхожусь шлюхами из человеческих борделей.

— Но ты ведь не человек, — примирительно шепнула девушка, всё–таки подходя ближе и осторожно касаясь ладонью его щеки. — Что за удовольствие ты можешь получить от человеческих шлюх? Ты ведь даже забыться с ними ни сможешь, не рискуя закончить на трупе. Я ведь знаю, какой ты неистовый, — продолжала шептать она, соблазнительно поглаживая его тело, проводя кончиками пальцев по рельефным контурам мышц. — После тебя я едва могу встать с постели. Помнишь первый раз, когда ты взял меня? — она смущённо улыбнулась, потершись о него щекой. — Страстный, безжалостный, ненасытный и… даже жестокий. Ты так долго не отпускал, что я даже испугалась, думала, пришёл мой конец… Но во второй раз ты оказался таким осторожным и нежным, что мои страхи тут же забылись. Ты подарил мне такое наслаждение, Нигар, что мне самой не захотелось уходить от тебя… Пожалуйста, не прогоняй меня, — её тихий голос стал умоляющим. — Будь каким хочешь, я всё приму… Сделаю всё, что ты потребуешь, только не гони…

— Почему ты не сказала про церемонию? — неожиданно зло спросил ангел, отстранив от себя нефилимку, и мрачно сверля её глазами. — Почему я последним узнаю, что тебя, словно последнюю шлюху, толпа озабоченных самцов сначала накачала своим семенем, а потом ты родила им чёртову дюжину слизняков?! Почему ты не сказала мне?! — повторил он, грубо встряхнув её за плечи.

— Нигар… — девушка растерянно отпрянула, но ангел удержал, продолжая прожигать её взглядом. — Почему ты злишься?

— Почему?! — рявкнул он, побелев от ярости. — А ты не понимаешь, София?!

— Не понимаю, — она качнула головой, едва сдерживая проступившие слёзы. — Ты обвиняешь меня так, словно я могла что–то изменить… Словно я преступница и скрыла от тебя правду!.. Но я была уверена, что ты всё знаешь, Нигар. Церемонию ведь никто не скрывал, и ты не сказал ни слова, когда я исчезла на два месяца. Ты не искал меня, не спрашивал… — она поникла, опустив глаза. — Получается, ты ничего не знал, но тебе было наплевать, куда я исчезла, — совсем тихо обронила девушка, прикусив в отчаянии губу. — Но тогда я тем более не понимаю, почему ты злишься сейчас, — отрешённо добавила София. — В чём я виновата?..

Нигар долго молчал, потом выпустил её плечи и, отвернувшись, подошёл к окну.

— Я так давно живу во тьме, София, — после долгого молчания, не оборачиваясь, глухо проговорил ангел. — Для меня больше нет мира, который я мог бы назвать своим домом. Моя душа проклята. Не уверен, что она вообще у меня есть… Ни жизнь, ни смерть для меня больше ничего не значат. Мрак поглотил меня целиком в тот самый миг, когда я предал своего брата. А ведь я мог их спасти тогда… — задумчиво пробормотал он самому себе, не беспокоясь о том, что София ничего не понимает. Просто продолжил: — Знаю, что Белл меня не простил, потому что и сам я себя простить не могу. Только уже ничего не исправить. И моим наказанием стала не проходящая боль в душе близнеца, которую я чувствую каждый день, каждую ночь, каждое мгновенье — не переставая, — Нигар судорожно выдохнул и сжал кулаки. — Не знаю, почему я всё это делал, — с безмерной тоской добавил он. — Почему не смог остановиться тогда… Ведь раньше я был совсем другим, София… Я словно бы открыл ящик Пандоры, когда прикоснулся к тем записям, в библиотеке Михаила… Я выпустил наружу проклятие, и оно поглотило сначала меня, а потом едва не убило Белла — единственное близкое мне существо, которому я ни за что на свете не хотел бы причинить вреда. Но именно я его и причинил. Именно я повинен в несчастьях, что выпали на долю моего брата… — Нигар вновь тяжело выдохнул, собираясь закончить свою исповедь, на которую решился впервые в жизни. — Ты не всё можешь понять, София, потому что многого не знаешь, — наконец, продолжил он. — Но тебя я вытащил из Ада только потому, что вдруг очнувшись от чёрного сна, которым так долго спал мой разум, я решил доказать самому себе, что ещё жив. Что даже, если невозможно изменить прошлое и исправить свои ошибки, я всё ещё способен делать добро здесь и сейчас. Ты была последним лучиком надежды, последним моим шансом почувствовать себя прежним, София. Когда там, в саду, тебя встретил Табрис, и я увидел слёзы счастья на ваших глазах, в моей душе всё перевернулось. Ты была такой чистой, ранимой, хрупкой… Такой искренней в своей незамутнённой радости, что впервые за долгие столетия я ощутил в своей душе покой и тепло. Да что скрывать, я гордился тем, что смог пересилить тьму и сделать что–то хорошее. Что смог спасти тебя… Но теперь оказалось, что я спасал тебя ради дурацкой церемонии! — Нигар всё же развернулся и в его фиалковых глазах вновь заплясал адский огонь. — Что мой поступок, который я считал добрым, и который подарил мне крохотную надежду на то, что я способен что–то изменить — оказался иллюзией! Ложью! Притворством! Я лишь продлил вашу агонию — тебя и Табриса — отправив из одного Ада в другой! — Нигар смолк, обречённо прикрыв ресницы и дрожа, словно в лихорадке. — Всё бесполезно, — прошелестели неслышно его губы, а когда он поднял глаза, девушка увидела, как потух взгляд. — Невозможно обмануть судьбу… Что бы я не делал, всё обращается во зло. Прости, София…

— Нигар… — девушка была ошеломлена, сбита с толка горечью, что звучала в его словах. — Что ты такое говоришь?.. Ты и правда, сделал невозможное! Ты вернул меня домой! Никто не смог бы сделать подобного… Да чёрт с ней, с этой церемонией! Не понимаю, почему ты так расстроился из–за неё!

— Ангелы и нефилимы не возвращаются во второй раз из Ада, малышка, — устало констатировал Нигар, подняв на неё, ставший холодным, взгляд. — Повторно умерев, они теряют разум и душу, превращаясь в низших демонов.

София вздрогнула, её зрачки расширились, лицо приобрело зеленовато–белый оттенок, превратившись в застывшую маску.

— Они… — сглотнув жёсткий ком в горле, прохрипела девушка, изо всех сил стараясь не сорваться в крик. — Они… приговорили меня?.. Это так, Нигар?..

Нигар долго молчал, глядя ей в глаза, затем просто отвернулся и вновь уставился в окно.

София почувствовала, как темнеет в глазах, а в груди всё сжимается от страха, не давая вырваться крику, что болезненным комом перехватил горло. Её качнуло назад, пальцы судорожно вцепились в спинку стула и девушка, кусая дрожащие губы, медленно, словно слепая, по стеночке двинулась к дверям. Чуть–чуть постояла на пороге, словно собирая последние силы, затем вдруг вскрикнула, зажала рот ладонью и стремительно выбежала прочь, даже не заметив стоявшую в коридоре и испуганно вжавшуюся в стену Аленсу.

Нигар долго рассматривал шумевшие за окном кроны деревьев, мрачно размышляя о чём–то своём. Он не сделал попытки как–то утешить, удержать Софию, что–то сказать. После неожиданной исповеди Ангел чувствовал себя усталым, пустым и мёртвым. Его глаза больше не сверкали яростью, не пылали негодованием, фиалковые радужки потускнели, превратившись увядшие лепестки осенних цветов. Неизвестно, сколько бы он ещё простоял вот так, неподвижно, не реагируя ни на что, и ничего не замечая, если бы не Аленса, которая тихонько вошла в кухню и, подойдя к Нигару, осторожно прикоснулась ладошкой к его спине. Ангел вздрогнул, обернулся, и его брови удивлённо поползли вверх.

— Что… Какого демона?! — рявкнул он, внезапно очнувшись от сковавшей его безысходности. — Что ты себе позволяешь, дурная человечка?!

— Меня зовут Аленса, — проигнорировав выпад ангела, ровно напомнила девушка. Она хоть и побледнела немного, но осталась спокойна. Мало того, в её больших голубых глазах зрела решимость. Аленса отошла от ангела, взяла с плиты чайник, быстро сделала себе кофе и, как ни в чём не бывало, уселась за стол.

— Простите, — сделав несколько торопливых глотков из чашки, поспешила извиниться она. — Пить очень хотелось… Просто невыносимо… Я проснулась, спустилась на кухню, чтобы налить себе воды, а тут вы… Пришлось ждать, пока вы закончите разговор с вашей… гостьей.

— Так ты всё слышала? — Нигар угрожающе прищурился, но у Аленсы создалось впечатление, что хозяин дома не слишком удивлён этому факту.

— Так получилось, — не стала врать она, немного смутившись. — Так вы… ангел? — помолчав, осторожно задала вопрос.

Нигар хмыкнул. На дне его зрачков мелькнул нехороший огонёк.

— Вряд ли, — неожиданно ответил он, с едкой иронией. Потом оторвался от окна и уселся напротив гостьи, изучая её чуть презрительным взглядом. — Ещё вопросы есть, храбрая моська? Или твоя судьба волнует тебя меньше, чем моя персона?

— Не меньше, — Аленса уверенно качнула головой, делая ещё один поспешный глоток кофе, чтобы собеседник не успел заметить, как от напряжения дрожат её губы. — Просто я подумала, что даже, если умру от страха прямо сейчас, мне это не поможет. Так какой смысл бояться?.. Можно спросить? — набравшись храбрости, после небольшой паузы, девушка упрямо взглянула на ангела.

— Рискни, — Нигар откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Ваш мальчик… Ну, тот ребёнок, что здесь живёт… Он всё время повторяет, что от меня… — Аленса покраснела, запнулась на мгновенье, потом негромко добавила. — Что я плохо пахну, — наконец, решилась произнести она. — Это действительно так?

Нигар застыл, округлившимися глазами, как–то странно рассматривая девушку, потом вдруг неожиданно расхохотался, запрокинув голову.

— Дурная человечка! — выдохнул он, продолжая покатываться со смеху, пока Аленса краснела и бледнела, ёрзая на стуле и не зная, куда девать взгляд. — Тебя ЭТО волнует больше всего? — продолжал давиться смехом ангел. — Что не так с твоим запахом?

— Не смешно! — с негодованием грохнув о стол пустой чашкой, девушка вскочила со стула. — Да, меня это волнует! — рявкнула она. — А ещё меня волнует, как вы собираетесь со мной поступить, и зачем притащили сюда, если, как говорит ваш сын, от меня воняет?! Может было проще показать мне дорогу, чтобы я спокойно вернулась домой?!

— Нет, проще было бы сбросить тебя с высоты в пару километров, чтобы ты никогда не вернулась домой, — неожиданно перестав смеяться, спокойно пояснил Нигар. — Я ответил на твой вопрос?

— Так что же вы меня не сбросили? — огрызнулась Аленса, обиженно хмыкнув.

— Успеется, — Нигар небрежно махнул рукой. — Или ты куда–то торопишься?

— Я есть хочу, — внезапно выдала девушка, голодным взглядом рассматривая лежащую на столе булку и масло. — Не ела со вчерашнего утра… Можно? — она кивнула на хлеб.

— Ешь, — пожал плечами Нигар, придвигая ей фрукты и масло. — Налей ещё кофе, если хочешь.

— Хочу, — Аленса потянулась за чайником. — Вам сделать? — жуя на ходу, предложила она.

— Нет.

— А молока, случайно, нет?

Нигар закатил глаза, помедлил, затем полез в холодильник и достал молоко. Поставил его перед девушкой.

— Всё? Или ты ещё чего–то хочешь? — раздражённо спросил он.

— Если только капельку амброзии, — съязвила Аленса, но потом смутилась, натолкнувшись на заледеневший взгляд ангела. — Простите, — пробормотала она, спешно глотая кусок булки, который едва не встал у неё поперёк горла. — Пошутила неудачно…

— Дурная человечка! — зло повторил Нигар сквозь зубы, обдав девушку презрительным взглядом. — Ешь и собирайся! Нужно заканчивать с этой историей… — буркнул он, после этого вышел из кухни, оставив Аленсу одну.

— Ты почему ещё в кровати? — возмутился Нигар, решительно распахнув дверь спальни воспитанника и застав того в пижаме, воркующим о чём–то с Аспидом. Змей свернулся калачиком на одеяле и, чуть приподняв узкую голову, смотрел на мальчика своими глазами бусинами.

— Отец опять не отзывается, — вздохнул Арниэль, погладив Аспида по чешуйчатой спинке. — Хотел рассказать ему о том, что у меня клыки прорезались, а он не слышит.

— Потом расскажешь. Одевайся! — Нигар бросил ему одежду.

— А завтракать будем? Я слышал, как София приходила.

— В школе позавтракаешь. Мы уже опаздываем, поторопись!

— Ладно, — нехотя бросил малыш, и стал одеваться, что–то бурча себе под нос. — Можно я возьму Аспида с собой? Вдруг отец захочет поговорить, а меня нет.

— Офаниэлю прекрасно известно расписание твоих занятий, — не пошёл на поводу Нигар. — И у него тоже есть дела, так что Аспид останется дома.

— Но…

— Разговор окончен.

— Вот всегда так! — пробубнил Арниэль, натягивая штаны и пытаясь пятернёй расчесать непослушные локоны белокурых волос. — Сам говорил, что мне полезно больше контактировать с Аспидом. Как же я буду контактировать, если почти весь день торчу в дурацкой школе?

— Мне казалось, тебе нравится в школе.

— Сначала нравилось, а потом стало скучно, — пацанёнок поморщился при виде лёгкой куртки, которую подал ему опекун. — Зачем? На улице ведь солнце!

— Затем, что я устал стирать и гладить твои рубашки, которые ты успеваешь замарать прежде, чем дойдёшь до школы.

— Стирает машинка, а гладит всегда София, — огрызнулся мальчик, сверкнув исподлобья зелёными глазами.

— Мне сказали, ты научился мыть бассейны? — с недоброй улыбкой поинтересовался Нигар, после того, как Арниэль раздражённо отбросил куртку на кресло. — Может тебе стоит закрепить мастерство?.. И отцу будет, чем похвастаться?

Мальчик остановился, обиженно зыркнул на опекуна, запыхтел, вернулся и надел куртку.

— Жду тебя в прихожей, — удовлетворённо кивнул ангел, скрываясь в дверях.

И пока Арниэль оскорблённо дул губы и жаловался сладко дремавшему Аспиду на свою тяжелую жизнь, Нигар зашел за Аленсой. В руках ангел держал чехол с её инструментом.

— Готова? — вопросительно бросил он, оценивающе смерив девушку с головы до ног.

— Да, — казалось, Аленса собрала в кулак всю свою волю, чтобы кивнуть. — Что не так? — спросила она следом, заметив, как ангел поморщился.

— Ты выглядишь, как замарашка.

— Выгляжу, как могу, — насупилась девушка, быстро оглядев свою старенькую куртку, и зачем–то нервно подёргав помпон на шапке. — Забыли ещё добавить, что от меня воняет, — зло огрызнулась она и отвернулась.

— Об этом тебе и без меня напомнят, — Нигар насмешливо хмыкнул, наблюдая, как по лестнице скатывается Арниэль.

— Мы всегда теперь будем ходить вместе с ЭТОЙ? — демонстративно сморщив носик, пропищал пацан, обходя Аленсу по широкой дуге. Он не стал дожидаться ответа, бойко умчавшись вперёд по дороге.

— Идём, сначала заведём Арниэля в школу, — коротко озвучил ангел их маршрут.

— А куда потом?

— Увидишь. Держись рядом, и ни с кем не заговаривай, — став серьёзным, предупредил он. — Даже не смотри ни на кого долго.

— А что, могут броситься? — не удержавшись, ахнула девушка, нарочито испуганно вздёрнув брови.

Нигар покачал головой и вздохнул, пробормотав себе под нос что–то очень напоминающее «дурная человечка», и за всё время пути больше не сказал ни слова.

Между тем Аленса вертела головой во все стороны, с любопытством осматривая местность. Вечером ей не удалось ничего рассмотреть, да и не до того было. Испуганная, замерзшая, дезориентированная, она почти ничего не соображала от ужаса. Зато теперь, когда светило ласковое солнышко, и ничего, казалось, не предвещало беды, она с неподдельным интересом и почти детским восторгом рассматривала великолепные особняки, раскинувшиеся по обеим сторонам широкой улицы. Обязательно двухэтажные, отделанные дорогой древесиной или светлым мрамором, с большими витражными окнами, воздушными балкончиками, садами вокруг. Виднелись ажурные, стильные беседки, причудливые бассейны, флигели. Почти у каждого дома стояла дорогая машина. Дорога, по которой они шли, словно президентская трасса, сверкала на солнце чистым, качественным асфальтом. По бокам аккуратные бордюры и ровные, убранные, стриженые газоны. Нигде ни одной бумажки, фантика или смятого окурка.

Дорога повернула, и Аленса увидела площадь. Первое, что бросилось в глаза, был великолепный фонтан, бьющий хрустальными струями прямо из жемчужно–розовых плит, расположенных посередине. Фонтан ничем не ограждался и находился вровень с поверхностью. Вода растекалась по гладкому мрамору и уходила в недра золотого кольца, чуть утопленного в землю и опоясывающего всё сооружение. Справа от фонтана находилась школа. Аленса догадалась о том, что это именно она и есть, по тому, как рванул туда Арниэль, стараясь как можно скорее уйти из–под бдительного надзора опекуна. Мальчик лишь обернулся на мгновение, махнул Нигару рукой, показывая, что всё в порядке, и исчез, растворившись в толпе разновозрастных учеников.

Благодаря низкому каменному заборчику, который присутствовал здесь лишь для вида, что немало удивило Аленсу, ей удалось рассмотреть по–настоящему огромную территорию. Вокруг трёхэтажного, просторного здания располагалась детская игровая площадка, хотя она и выглядела довольно странно. Вместо привычных горок — высокая, чуть ли не выше самого здания школы, искусственная скала с небольшими уступами и узкими полками, на которых, к немалому удивлению Аленсы, на самой верхотуре, спокойно расположились дети. Одни что–то читали, другие дремали, прижавшись спиной к нагретому на солнышке тёмному камню, третьи просто болтали между собой. Каждый устроился там, где ему удобно, выбрав ярус повыше над землёй. И не было никаких ремней безопасности, страховочных тросов и им подобных элементов защиты. С другой стороны от ворот Аленса разглядела огромный батут, на котором резвилась малышня, подскакивая и выделывая такие трюки, которым позавидовали бы профессиональные гимнасты. Далее был виден просторный стадион, с многочисленными спортивными снарядами, открытый бассейн, и столики кафе, которые сейчас занимали дети постарше.

С другой стороны площади вовсю шла стройка. Рабочие, причём совсем молодые, одетые в одинаковые коричневые робы и каски, занимались отделкой фасада шикарного здания, напоминающего древнеримский Колизей. Многоступенчатый, многоярусный, с прозрачной раздвигающейся крышей, с множеством скрытых и прилегающих помещений, облицованный натуральным камнем, проект действительно выглядел впечатляюще.

— А что это будет? — не удержалась от вопроса Аленса, прежде чем они успели покинуть площадь.

— Дворец Искусств, — нехотя бросил Нигар, искоса наблюдая за реакцией девушки. — Идём! — поторопил он, когда та неожиданно остановилась, пытаясь разглядеть две стремительно удаляющиеся тени, пронёсшиеся в небе над их головами. Аленса открыла, было, рот, но так и не решилась ничего спросить, лишь немного побледнела, словно разом вынырнув из приятного сна, испуганно оглянулась на своего спутника.

Они дошли до одного из красивых особняков, прошли на территорию ухоженного сада и, поднявшись по ступеням на широкое крыльцо, остановились перед крепкой резной дверью.

— Закрой свой рот и молчи, пока я не разрешу тебе говорить, — сквозь зубы прошипел Нигар, ещё раз придирчиво осматривая девушку. Потом зачем–то поправил на ней куртку, вздохнул и уверенно постучал в дверь.

С той стороны послышались лёгкие шаги, дверь распахнулась и Аленса охнула, на какое–то мгновение, выпав из реальности. Такой красоты, таких совершенных черт, она не видела никогда в жизни. Даже не представляла, что на свете могут существовать ТАКИЕ мужчины! Золотые вьющиеся волосы обрамляли мужественное, волевое лицо, сияющим шёлком касаясь плеч. Чётко очерченные, высокие скулы. Прямой нос, идеальные вылепленные губы, а глаза!.. Аленса тут же утонула в сиреневом омуте, глубоких, ярких, завораживающих глаз, опушённых длинными тёмными ресницами. Стоило только Беллору посмотреть на неё, у девушки предательски ослабли колени, а по телу пронёсся табун оголтелых мурашек. Вопреки предупреждению Нигара, её рот сам собой открылся, а из горла вырвался не то рваный вздох, не то писк, потому что воздух прочно застрял где–то в лёгких. Кажется, даже мозги на время отказали, потому что Аленса поймала себя на том, что стоит и глупо улыбается, не понимая ни слова из того, что говорит хозяин дома.

Очнуться от напавшего на неё ступора помог Нигар. Он, как котёнка за шкирку, взял девушку за капюшон куртки и уверенно подтолкнул через порог.

— Патрульные мне доложили, что ты опять нарушаешь все устои, принятые в клане, Нигар, — как сквозь вату донёсся до Аленсы мягкий, завораживающий голос хозяина, пока она дрожащими руками стягивала с себя куртку и сапоги. — Что за блажь на тебя нашла? Почему ты не можешь жить спокойно и обязательно куда–то встреваешь?

— А почему ты не можешь не нудить прежде, чем меня выслушаешь, Белл? — не остался в долгу Нигар, уцепив Аленсу за руку и затаскивая за собой в гостиную. — Поверь, мне и самому не доставляет удовольствия такая… — он раздражённо покосился на свою спутницу, которая теперь скромно стояла в уголке, — …компания.

— И что же заставило тебя так страдать, горемыка? — съязвил Беллор, мазнув по девушке холодным взглядом.

— Любовь, — внезапно признался Нигар и тяжело вздохнул. Беллор поперхнулся и его брови медленно поползли вверх.

— Ты влюбился в… — Правитель прокашлялся и осторожно добавил: — В эту девчонку?

— Упаси меня Жерх! — Тут же подпрыгнул Нигар, возмущённо сверкнув глазами. — Я говорю не о любви к этому… Этому чудо–юдо! — фыркнул он, поёжившись. — А о братской любви, Белл! Как тебе ни странно это слышать, но я старался для тебя!

— Так ты предлагаешь мне… — Беллор выразительно скосил глаза на Аленсу, а на его губах расцвела многозначительная издевательская ухмылка. — О, брат, ты так щедр! — протянул он, с придыханием. — Кто бы ещё, кроме тебя, приготовил мне вот такой… хм, подарочек?

— Вот–вот, помни мою доброту, — Нигар всё же улыбнулся. Потом вдруг посерьёзнел и протянул брату футляр. — Для начала взгляни на это, — по–деловому сухо посоветовал он.

Беллор взял в руки футляр, и едва вынув из него инструмент, ошарашенно замер. Глаза ангела засверкали, из горла вырвался изумлённый вздох.

— Эндиэ Имэрэль! — ахнул он, побледнев от волнения. — Но как?.. Откуда?! — Беллор поднял ошеломлённый взгляд на брата и снова перевёл на инструмент, внимательно, почти благоговейно рассматривая сие сокровище.

— Инструмент выпал у девчонки из сумки, как раз в тот момент, когда наши доблестные патрульные собирались выбросить её вместе с ним на просеку, — коротко пояснил Нигар, многозначительно переглянувшись с братом. — Человечка сказала, что это дудук, представляешь! — в голосе младшего близнеца прозвучало неподдельное возмущение. — А ещё она сказала, что… играет на нём, — чуть слышно добавил Нигар, наблюдая, как Беллор во второй раз потрясённо замер.

— Правда? — Беллор резко обернулся и долго смотрел на девушку, буравя её изучающим тёмным взглядом. — Но Имэрэль не откликается людям, — протянул он недоверчиво, вновь взглянув на брата. — Ты уверен, что инструмент… настоящий?

— Я вчера играл на нём, Белл, — Нигар задумчиво кивнул. — Поверь, он настоящий… И разве ты сам не чувствуешь?

Беллор осторожно провёл пальцами по лаковой поверхности светлого дерева и прикрыл глаза, впитывая в себя исходящую от флейты чарующую, трепетную благодать.

— Ты прав, — глухо согласился Беллор, отчего–то помрачнев.

— Теперь понимаешь, почему я не дал нашим убить девчонку? — Нигар взглянул брату в глаза. Они долго смотрели друг на друга, и каждый из них понимал значение взгляда другого.

— Ты сам слышал, как девчонка играет? — наконец спросил Беллор, вторя мыслям близнеца.

— Я решил, что будет полезнее, если мы послушаем вдвоём.

— Что ж, — помедлив, Беллор кивнул, уже решительно разворачиваясь к гостье. — Давай, дорогая, — он протянул инструмент девушке. — Покажи нам, что ты умеешь… Если умеешь, конечно, — добавил он с сарказмом и с толикой, как показалось Аленсе, непонятной ревности. Беллор отошёл от неё и демонстративно устроился в кресле напротив, расположившись, словно в зрительном зале. Нигар не преминул плюхнуться рядом на диван и целомудренно сложил руки на коленях, всем своим видом выражая томительное предвкушение.

— Вы хотите, чтобы я сыграла? — растерялась Аленса, затравлено глядя на обоих мужчин и теребя в пальцах флейту. — Прямо сейчас?.. Здесь?

— У тебя проблемы со слухом? Или ты соврала, что умеешь? — зрачки Нигара тут же сузились, став по–змеиному мёртвыми и угрожающими.

— Вы не сказали, что я должна буду… устраивать вам концерт! — пискнула она, крепче сжимая в дрожащих руках флейту. Её потряхивало от нервного напряжения, в ушах шумело, а в голове был полный бардак. Аленса вдруг с ужасом осознала, что не помнит ни одной ноты, что пальцы на руках словно одеревенели, и она не способна не то что играть, но и просто уверено держаться на ногах.

— Так я и думал, — презрительно фыркнул Нигар. — Дурная человечка решила солгать, надеясь этим спасти свою жалкую жизнь. Что ж, придётся завершить то, что вчера вечером начали наши доблестные патрульные.

— Хватит меня запугивать! — внезапно сорвалась Алента, в отчаянии закусив губу. — Я вам не бездомная шавка, которую можно пинать и издеваться! Думаете, если вы ангелы, то вам всё можно?!.. Да пошли вы, знаете куда?! — она до боли прикусила губу, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться от негодования и обиды. — Гуси, вы, блин, ощипанные, а не ангелы! — добавила она с досадой. — Ангелы — они добрые, а вы… Вы… — её всю колотило, губы тряслись, лицо побелело и покрылось красными пятнами. Девушка тяжело и прерывисто дышала, и казалось, ещё миг и она просто разрыдается, потеряв последнее самообладание.

И пока Нигар, заметно помрачнев, наблюдал за начинающейся истерикой, Беллор неподвижно застыл в кресле, не отрывая от девушки странного, буквально пожирающего взгляда. Нигар, видимо, что–то почувствовал, потому что быстро оглянулся на брата. Он увидел, как Беллор побледнел, его зрачки расширились, пульсируя в такт сердцу, а длинные изящные пальцы судорожно сжали подлокотники кресла.

— Белл! — тихо окликнул Нигар, обеспокоенно наблюдая за тем, как близнеца окутывает прозрачное дрожащее марево, обволакивая его, словно волны раскалённого воздуха. Как слегка колышутся золотые волосы, внимая невидимому ветру, и трепещут ноздри, жадно впитывая запахи отчаяния и страха, так щедро сейчас источаемые человечкой.

— Белл, не надо…

Но Беллор как будто не слышал. Тягучим движением он поднялся с кресла и, подобно хищнику перед броском, медленно двинулся к девушке.

Аленса съёжилась и закрыла лицо ладонями, ожидая быстрой и жуткой смерти. Она всхлипнула и покачнулась, едва тёплые ладони опустились ей на плечи, и окончательно сломалась, когда ангел вдруг бережно прижал её дрожащее тельце к своей груди. Слёзы хлынули ручьём, прорвавшись, наконец, наружу, и выплёскивая из души то адское напряжение, что копилось в ней столько времени.

— Тише… Тише!.. — прошептал Беллор, оплетая девушку кольцом своих рук и мягко гладя по волосам. — Никто тебя не обидит, не бойся… Ничего плохого с тобой не случится… Не плач, маленькая… Не бойся… Ты не будешь страдать, я обещаю… — он осторожно коснулся губами её макушки и бережно прижал к себе девушку, не обращая внимания на слёзы, что мочат его рубашку. Его фиалковые глаза слабо мерцали из–под полуприкрытых ресниц, вспыхивая странным светом каждый раз, как только из груди Аленсы вырывался очередной горький вздох. Желваки на скулах ангела напряглись, покрываясь сеточкой чёрных узоров. Ноздри затрепетали, на шее быстро запульсировала тонкая венка.

Аленса доверчиво прильнула к Беллору, даже не замечая того, что тепло его нежных рук быстро сменяется стылым холодом, который, расползается по телу, словно морозный узор по стеклу. Убаюканная мягким, гипнотическим голосом, подчиняясь чужой сокрушительной воле и такой сладостной, смертельной неге, девушка больше не плакала, впав в своего рода транс, где уже не существовало ни страданий, ни боли. Она расслабилась, обмякла в руках ангела и прикрыла ресницы, безропотно покоряясь, сдаваясь, и наслаждаясь поглощающей её пустотой.

Нигар сначала с лёгким шоком следил за обоими, затем бесшумно соскочил с дивана и осторожно приблизился к брату.

— Белл, — легонько коснулся он его плеча, с тревогой всматриваясь в изменившееся лицо. — Белл, хватит… Отпусти её!.. — одними губами прошептал он. — Ты её убьёшь, отпусти!..

Сначала ничего не происходило. Беллор не слышал. Он продолжал держать в объятиях Аленсу, впитывая в себя пьянящий букет её эмоций, и одновременно порабощая, убаюкивая девушку неповторимой, смертельной нежностью своего тихого голоса. Аленса всё больше обмякала в его руках, уже почти не ощущая, как вместе с отчаянием, страхом и болью, из неё медленно утекает сама жизнь, успокаивая, погружая в странное сонное оцепенение.

— Белл, остановись! — отчаявшись достучаться до брата, внезапно рявкнул Нигар, грубо встряхнув того за плечи, вынуждая очнуться и прервать сладкую казнь.

Беллор вздрогнул, открыл глаза, непонимающе посмотрел на Нигара. Потом вдруг пошатнулся, взгляд его прояснился, став каким–то затравленным, и он тут же перевёл его на Аленсу. Быстро отстранил от себя девушку и легонько потряс.

— Ты в порядке? — чуть охрипшим голосом спросил он, с тревогой вглядываясь в её лицо, на которое медленно возвращалась краска. — Успокоилась?

— Что… Что со мной было? — вместо ответа сама спросила Аленса, растирая глаза, словно только что очнулась от сна. — Я как будто куда–то летела… Или спала… Мне стало плохо?

— Ты просто слишком перенервничала, — небрежно отметил Нигар, забирая её из рук брата и помогая дойти до дивана. — А ещё не поела, как следует… Белл, — он обернулся к брату. — Ты не возражаешь, если мы немного пограбим твой холодильник прежде, чем приступим к прослушиванию? Вчера так поздно разделались с делами, что совершенно не было времени приготовить нормальный обед, — И Нигар скорчил жалобную мину, в это мгновение слишком напоминая известного кота из мультика про Шрека.

Беллор какое–то время не отвечал, всё ещё не придя в себя после происшедшего, но потом всё же взял себя в руки и устало хмыкнув, покачал головой.

— Боюсь огорчить тебя, Гин, но я ещё не готовил. Так что ничего кроме кофе предложить не могу, — ровным голосом произнёс он.

— У меня от воды скоро рыба в животе плавать будет, — проворчал ангел, не скрывая разочарования. — Слушай, а может, ты пожаришь чего–нибудь по–быстрому, а мы с Аленсой тут подождём? Посидим тихонечко, в шахматы поиграем?

— У меня нет шахмат, — огрызнулся Беллор, закатив глаза. — Зато есть уйма дел, которые не терпят отлагательства. Так что поедите где–нибудь в другом месте. Ну… или в другой жизни, — мстительно добавил он.

— Нет, с этим точно надо что–то делать, — Нигар раздражённо плюхнулся обратно на диван. — Придётся, всё–таки потрясти Тадиэля… Когда у нас следующий Сбор? — как бы между прочим поинтересовался он.

— Неужели, мой дорогой брат, решил осчастливить своим сиятельным присутствием сие «бесполезное сборище базарных бабок»? — почти натурально изумился Беллор, холодно ухмыльнувшись. — Кажется, ты ТАК обозвал нас в прошлый раз?

— Белл, давай не отвлекаться, — Нигар нервно заелозил на диване. — Сам сказал, что у тебя много дел. У меня, между прочим, тоже. Вон, мебель стоит, ещё не разобрана!.. Так, когда эти ваши посиделки очередные?

— Завтра вечером, — нехотя признался Беллор, отчего–то помрачнев. — Только давай обойдёмся на этот раз без твоей традиционной клоунады, Гин.

— Что ты, братец, я буду серьёзен, как никогда, обещаю, — Быстрый тёмный огонь промелькнул в глазах близнеца и исчез прежде, чем Правитель успел его заметить. Зато от него не укрылись отголоски холодного бешенства, прозвучавшие в словах младшего брата.

Беллор несколько мгновений настороженно сверлил Нигара пристальным взглядом, но определить что–нибудь по его невозмутимому лицу так и не смог.

— Думаю, вам пора, — наконец, сухо сказал он, отворачиваясь и тем самым показывая, что встреча подошла к концу.

Нигар бросил холодный взгляд на Аленсу, сидевшую рядом с ним на диване, помедлил несколько секунд, словно размышляя, затем устало кивнул и встал.

— Идём со мной! — взяв девушку за локоть, решительно потянул с дивана. — Концерт окончен, — глухо прибавил он, и потащил Аленсу к дверям.

— Подождите! — внезапно упёрлась Аленса, пытаясь справиться с безапелляционным натиском ангела. — Пожалуйста! — она задёргалась, вырываясь из безжалостных рук. Апатия и навеянное спокойствие уже спали, и теперь девушку вновь охватил неизмеримый ужас, заставляя изо всех сил цепляться за жизнь. — Я п–правда умею играть! Я не лгала! Прошу вас, не надо!.. Я докажу! Только не убивайте!.. — она визжала и плакала, стараясь отцепить пальцы Нигара от рукава своей куртки, которую он невозмутимо на неё натянул. Однако бороться с железной хваткой ангела было то же самое, что пытаться переплыть море в шторм на игрушечном кораблике.

Уже дотащив сопротивляющуюся Аленсу до дверей, Нигар замешкался на пороге, в последний раз поймав взгляд Правителя, чтобы подтвердить решение.

— Прошу вас! — воспользовалась мимолётной паузой девушка, умоляюще сложив руки, и глядя на Беллора сквозь слёзы. — Если это действительно так важно, я сыграю!.. Только дайте… Дайте мне пару минут, чтобы… настроиться… Пожалуйста! — прошептала она напоследок и стихла, не в силах больше ничего сказать.

Так как Беллор всё ещё молчал, Нигар понял, что брат колеблется и потому не спешил выводить девушку на улицу, чтобы там передать в руки патрульных, которые, он был уверен, уже дежурили над домом Правителя.

— Хорошо, — наконец негромко бросил Беллор, жестом приказав Нигару отпустить пленницу. — У тебя есть десять минут.

— С–спасибо, — выдохнула Аленса, судорожно проглотив застрявший в горле комок. — Я с–сейчас… — она нервно облизала пересохшие губы, взяла в руки протянутую правителем флейту и прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться.

Беллор отошёл к окну и, прислонившись к подоконнику, спокойно ждал, сложив руки на груди. Нигар остался возле дверей. Он уже переобулся и не желал делать этого ещё раз.

Прошла минута, другая, и вот Аленса поднесла к губам Имэрэль. Спустя мгновение тишину разорвали неуверенные печальные звуки сарабанды Генделя. Сначала робкие, тихие, звуки постепенно набирали глубину, крепли и нарастали подобно волнам, и тут же затихали подобно ласковому прибою и тёплому ветру в майской листве. Голос флейты пел торжественно и печально, красиво и выразительно, но… Инструмент в руках Аленсы оставался холодным и безжизненным.

— Не плохо, — даже не дослушав до конца, жестом остановил девушку Беллор, лицо которого во время исполнения оставалось совершенно бесстрастным. — Все ноты верные и по звуку ты почти не сфальшивила. Действительно играть умеешь, но… не больше.

— Может, сыграть что–нибудь другое? — сделала последнюю отчаянную попытку девушка, ощущая, как её даже слегка затошнило от страха.

— Не нужно, — Беллор отверг её последний шанс на спасение, коротко качнув головой. — Имэрэль, как ни странно, звучит для тебя, девочка, но тебе не откликается его душа. Эндиэ Имэрэль, или как его ещё называют, Имя Любви — это не набор звуков или правильных нот. Это — Голос. Живой Голос и живая Душа. Они поют, когда чувствуют то же, что и ты. Когда сливаются с тобой воедино. Им нужно уметь открывать душу, а человеку это не доступно, поэтому ты вряд ли когда–нибудь сможешь играть лучше, чем сейчас.

— И всё же, я доказала, что не обманывала вас, — тихо заметила Аленса, всё ещё не желая верить, что всё для неё вот так закончится. — Может, не станете меня теперь убивать?.. — робко спросила она. — Я ведь не лгунья.

— Посмотрим, — помедлив, Беллор пожал плечами. Потом вдруг поинтересовался: — аккомпанировать умеешь?

— Что?.. А, да… Нас учили, — Аленса несколько растерялась. — Я попробую.

— Тогда вступай, когда будешь готова, — кивнул ангел и вдруг запел. Нигар резко вскинул голову и, побелев как полотно, открыл рот. Он стоял, не шевелясь, не смея вздохнуть и отвести глаз от брата, пока тот пел. Чистой рекой, хрустальным колоколом, нежно и прекрасно звучал его голос. В нём было столько глубины, невероятной красоты и выразительной чувственности, что казалось, ничто во вселенной не способно звучать столь же совершенно и безукоризненно.

Поражённая нечеловеческим, божественным звучанием неземного голоса Беллора, Аленса даже забыла, что собиралась аккомпанировать. А когда опомнилась и поднесла Имэрэль к губам, флейту вдруг осветил чистый небесный свет. Дерево под пальцами потеплело, и от него, словно маленькие волны, начали расходиться приятные, покалывающие кожу, импульсы.

Взяв первые несколько нот, Аленса тут же потерялась в пространстве, больше не думая о том, что и как играть. Её пальцы ожили сами собой, сплетая совершенную гармонию из слов и музыки. И хотя Беллор пел на незнакомом языке, Аленса всё понимала. По его тону, по интонациям, по многочисленным оттенкам кристально чистого, как небеса, тембра. По боли и нежности, по безграничной тоске и затаённой надежде. Всё это звучало в его песне, и всё это отзывалось в музыке голосом Имэрэль. Когда же оба голоса смолкли, Аленса ещё долго не могла очнуться, продолжая держать флейту возле губ, и, кажется, даже позабыв как дышать.

Нигар же просто стоял у двери, и его плечи подозрительно вздрагивали, вместе с редким, рваным дыханием, вырывающимся из груди. На щеках ангела подсыхали дорожки слёз.

— Как же я скучал по твоему голосу, брат! — с неизмеримой грустью, чуть хрипло обронил Нигар побелевшими губами. — Как же я скучал…

Немногим ранее Аду…

Афаэл важно восседал во главе длинного стола из тёмного дерева, и чуть снисходительно оглядывал пребывающих подданных. На Повелителе Ада был стильный чёрный, расшитый золотом смокинг и идеально белая рубашка. На груди, на широкой золотой цепи — символ верховной власти — многолучевая звезда, усыпанная рубинами и алмазами.

Наконец, когда все собрались, Афаэл открыл собрание, и молча, по очереди, стал выслушивать доклады, не торопясь их комментировать. Приближённые заметно нервничали, уже привыкнув к тому, что кажущееся безразличие Правителя чревато в итоге не только заслуженной похвалой, но и немедленным наказанием. Смотря, как повезёт. Поэтому, дожидаясь своей очереди, подданные краснели, бледнели, покрывались холодным потом и нервно елозили на высоких стульях. Каждый из них надеялся, что гнев Правителя его сегодня минует.

Первым отчитывался Офаниэль. Как главнокомандующий войском, он докладывал о состоянии армии. В отличие от Афаэла, все слушали в пол уха, с неприятием и раздражением косясь на докладчика. Офаниэль, как впрочем и сам Афаэл, не вызывали тёплых чувств у больше половины присутствующих на совещании демонов. И если когда–то они смирились с властью Люцифера, то безропотно подчиняться «наглому выскочке» и «пришлому уроду со змеиной мордой» никто желанием не горел. Если бы не Знак Подчинения, который, благодаря «чертову мутанту Офаниэлю» получили почти все без исключения обитатели Преисподней, они бы уже давно подняли бунт. Проклятый Знак, в виде круга из переплетённых змей, словно Чёрная Метка, красовался теперь у каждого демона на левом предплечье. Он не только связывал своего носителя неразрывной клятвой с хозяином, коим являлся Афаэл, но и не позволял строить серьёзных козней так, чтобы Правитель об этом не узнал. Не смотря на то, что некоторые главы могущественных и влиятельных прежде родов демонов отказались принять метку, Ад был фактически полностью подчинён воле нынешнего Владыки. Князья и Герцоги склонились перед ним, потеряв больше половины подвластных им территорий и подданных. Войска, хоть и неохотно, но всё же подчинились новому главнокомандующему, продолжая истово того ненавидеть, но при этом не смея ослушаться.

— Таким образом, — подвёл итог доклада Офаниэль. — Провинция Докхаг остаётся единственной на данный момент территорией не подвластной нашему управлению, Правитель. Рельеф местности и засилье примитивных видов Низших демонов не позволяют нашим войскам атаковать столицу провинции с юга. На севере они закрыты непрерывным шлейфом гор, а с запада и востока их защищают Гиблые моря. Мы сможем подобраться к Докхагу не раньше, чем построим флотилию кораблей, способных перевозить войска.

— У меня нет желания тратить время и финансы на постройку ненужных судов, — лениво откликнулся Афаэл, наконец, отреагировав на тираду подчинённого. — Если ты, генерал и главнокомандующий войск, который год не можешь обеспечить нам полную победу, значит, ты не слишком компетентен в этом вопросе.

— Но, Владыка…

— Отправляйся в эту чёртову провинцию лично и придумай, что можно сделать, — даже не дослушав, перебил Афаэл. — Даю тебе месяц, Офаниэль. Если через месяц территория не станет нашей, мне придётся пересмотреть условия договора, по которому ты находишься на столь высокой должности.

— Должен напомнить, что и вы, Правитель, находитесь на столь высокой должности, благодаря мне! — не выдержав, взорвался ангел. — Именно я разработал клеймо, которое удерживает в подчинении каждого жителя Ада!

— И я благодарен тебе за это, дорогой Офаниэль, — Афаэл даже не моргнул. Лишь холодно улыбнулся, достав из кармана серебряную печать с круглым оттиском и поставив перед собой. — С тех пор, как ты придумал и создал для меня эту штуку, я всегда ношу её при себе, дабы лично пополнять ряды верноподданных, — не меняя тона, продолжил он. — Ты сделал многое для спокойствия и безопасности Империи, мой дорогой друг, но, увы, этого не достаточно. Возможно, в военном деле и стратегии ты разбираешься гораздо хуже, чем в собственной родовой магии. А может, ты просто устал и тебе следует отдохнуть. В любом случае, у тебя есть месяц, чтобы мы оба поняли предел твоих возможностей. Отправляйся немедленно. Время пошло. Вернёшься — ещё поговорим. А здесь ты мне больше не нужен, — Афаэл махнул рукой и отвернулся, потеряв к оппоненту всякий интерес.

Едва Офаниэль покинул заседание, двери вновь распахнулись, и в зале, сияющий самодовольной улыбкой, появился Шандор. Он заметно изменился за это время. Раздался в плечах, заматерел. Из нескладного подростка превратился в молодого, уверенного в себе мужчину, больше не шарахающегося в ужасе от демонов и им подобных.

Шандор, одетый по примеру Афаэла, в дорогой смокинг, вежливо и холодно улыбнулся всем присутствующим, прошёл через зал к столу и невозмутимо занял освободившееся место Офаниэля. Потом обвёл любопытным взглядом сидевших за столом приближённых Владыки и вдруг многозначительно подмигнул Эйренис, которая от неожиданности едва не упала со стула, потеряв дар речи и побледнев, как полотно. Она не видела Шандора шесть лет, с тех пор, как он с Вималом неожиданно исчезли из поля зрения. Афаэл тогда объяснил, что перевёл юношей на другую, более подходящую им работу. На какую, уточнять не стал. Эйренис тогда облегчённо вздохнула и почти успокоилась, втайне надеясь, что больше никогда их не увидит. А тем более не встретится с ненавистной, наглой физиономией Шандора вот так, неожиданно, лицом к лицу.

Тем временем Афаэл заговорил вновь, прервав очередного докладчика.

— Я позволю себе немного отступить от протокола нашего собрания и представить вам моего любимого внука Шандора, — одарив юношу стандартной улыбкой, пафосно изрёк Афаэл, величаво кивнув на протеже. — Шандор и его друг Вимал, только что вернулись с Земли, где прибывали почти шесть лет. Благодаря моим крепким связям и помощи друзей, разумеется инкогнито. Под чужими именами они поступили в самый престижный университет Земли и закончили его с отличием! Набравшись знаний и опыта в политике, экономике и управлении, мальчики, как и было оговорено ранее, вернулись сюда, чтобы помогать нам с вами строить счастливое будущее. За обучением и поведением обоих студентов зорко следили мои поверенные, которые каждый месяц отправляли отчёты с торговцами, а те доставляли их мне. Так что у меня нет повода не доверять компетентности ваших новых коллег, которыми бывшие студенты теперь являются. Итак, представляю вам нового главу министерства Развития и Связей — Шандора!.. Его давний друг и приближённое лицо — Вимал, займёт место личного помощника и возглавит отделение Планирования и Маркетинга.

— Владыка, а как же… я? — ахнула Эйренис, когда Афаэл не задумываясь, назначил Вимала на её должность.

— Мы подумаем, дорогая, где ты сможешь найти себе полезное занятие, — невозмутимо улыбнулся Афаэл. — Я ведь радею за наше общее дело, не так ли? Всё вокруг развивается, и мы тоже не можем стоять на месте. Новые лица, новые идеи, новые возможности — без этого никуда, сама понимаешь. Так что отдохни пока, а мы что–нибудь придумаем. Да и зачем тебе вообще работать?.. — шутливо отмахнулся он. — Что ты с голоду умираешь?

— Я хочу быть полезной, Владыка, — ошеломлённая и совершенно сбитая с толку, девушка расстроено опустила голову.

— Женщина не должна быть полезной, Эйренис, — Афаэл рассмеялся. — Она должна быть желанной! Ты красива, молода, у тебя чистая кровь! Ты можешь заниматься всем, чем захочешь, но в приоритете твоём должно быть лишь одно занятие — любовью! Я прав? — и он обвёл весёлым взглядом присутствующих.

Демоны загоготали, посыпались язвительные смешки и скабрезные шуточки. Кое–кто в открытую смерил Эйренис сальным, оценивающим взглядом.

Понимая, что ей здесь делать больше нечего, и чувствуя себя раздавленной и униженной, Эйренис сорвалась с места и бросилась к дверям. Не помня себя от обиды и гнева, она добежала до своей комнаты, расположенной тут же, в особняке, кинулась на кровать и разрыдалась.

***

— Афаэл, — ласково пропела Ила, бесцеремонно проникая в его личные апартаменты и тут же усаживаясь рядом с ним в широкое кресло. — Ты скучал по мне, признайся? — она нежно обвила его шею руками и потерлась щекой о плечо.

— Не уймёшься никак, чертовка? — Афаэл хмыкнул, по–хозяйски подхватив демоницу под бёдра и пересаживая к себе на колени. — Неужели тебе Офаниэля не хватает? Или он такой плохой любовник?

— Он мне надоел! — фыркнула Ила, кокетливо проводя ладошкой по груди Правителя. — Всё время посвящает своему змеёнышу. Целыми днями только и слышу: Арниэль то, Арниэль сё. Я устала, Афаэл.

— Ила, милая, я ведь просил тебя позаботиться о том, чтобы у нашего Змея не оставалось времени на обучение Арниэля, — Афаэл недовольно сдвинул брови. — Ты, что, не способна отвлечь мужчину? Тогда что ты здесь делаешь, дорогая? Может, тебе пора сменить дворец на жильё попроще?.. В дальней провинции, например?

— Я стараюсь, правда, — демоница сразу напряглась, и даже побледнела немного, отчего её смуглая кожа приобрела грязно–серый оттенок. — Но он одержим этим мальчишкой, Афаэл. Да ещё эта его названная дочурка! — Ила скрипнула зубами. — Вертится под ногами всё время. Почему ты не отправишь её куда–нибудь подальше, Афаэл? Эйренис что, тебе нравится? Ты хочешь её?

— Глупости не говори! — Правитель презрительно фыркнул. — Я ещё не выжил из ума, чтобы ссориться с Офаниэлем из–за Эйренис. Пока она рядом, Змей у меня на поводке.

— Неужели ничего нельзя придумать? — в голосе демоницы появились ревнивые нотки. Она вздохнула, как бы, между прочим, поглаживая Правителя по бедру. — Сколько можно с ней возиться?

— Всему своё время, дорогая. Не спеши. Твоё дело занимать Офаниэля, а я позабочусь обо всём остальном. Тем более свою задачу Змей уже выполнил. Создал клеймо, делающие вашу хвостатую братию покорной, как ангелочки, — Афаэл усмехнулся. — Теперь осталось по–тихому избавиться от Змея, но так, чтобы ни у кого не было повода меня обвинить. А там и с Эйренис что–нибудь решим… Потерпи, — его рука уверенно скользнула по обнажённой спине демоницы, другая — властно вцепилась в волосы, наматывая их на кулак. — Давай–ка, милая, поработай немного, — неожиданно приказал он, уверенно направляя голову Илы вниз, заставляя её сползти с колен на пол и опуститься у него между ног. — Я должен убедиться, что ты не растеряла свои навыки и по–прежнему можешь увлекать мужчин.

— Афаэл! — Ила невольно зашипела от боли, когда её голову довольно грубо наклонили. — Может, лучше пойдём в постель?

— Делай, что говорю! — рыкнул Правитель, расстегивая молнию брюк. — И поглубже бери, Ила, не ленись… — уже тише, сквозь стон добавил он, откидывая голову, и блаженно замирая в кресле.

***

— Довольно! — коротко бросил Афаэл, отстраняя от себя демоницу, которая несколько раз ублажив мужчину в кресле, попыталась вновь забраться к нему на колени.

— Мы могли бы продолжить более… ммм… продуктивно, — облизав губы, Ила потянула с себя блузку.

— Не хочу, — Афаэл насмешливо скривился, мазнув презрительным взглядом по нервно подрагивающему кончику её хвоста. Затем покосился на аккуратные рожки. — Лишние конечности меня не возбуждают, дорогая. Хорошо хоть рты и язычки у ангелов и демонов практически одинаковы, — ухмыльнулся он, застёгивая штаны и поднимаясь с кресла.

— Ты многое теряешь, — оскорбилась демоница, с досадой поджав губы. — Большинству особей из твоей братии нравится разнообразие. Офаниэлю, например…

— Вот и занимайся Офаниэлем, — тон Афаэла похолодел, став сухим и отстранённым. — А я подожду более изысканное наслаждение, милая.

— Более изысканное? — опешила Ила, недоумённо вскинув красивые брови. — Надеешься, ангелы начнут убивать своих самок, чтобы они оказались здесь и доставили тебе удовольствие? — фыркнула она.

— Зачем же их убивать? — Афаэл иронично прищурился. — И почему обязательно здесь?

— Так ты хочешь… вернуться на Землю? — лицо демоницы вытянулось.

— А по–твоему, я буду сидеть в этой дыре вечно, дорогуша? — рассмеялся Правитель.

— Но… как ты вернёшься, ведь там… Там теперь правит Белл–Ориэль со своим братом! Тебе не справиться с отпрысками Люцифера, ты сам говорил!

— Конечно, с ними мне не справиться, — неожиданно просто согласился Афаэл, однако в чёрных, как ночь глазах мелькнуло нечто, очень похожее на ярость. — Дети Люцифера очень сильны — с этим не поспоришь, — хмуро кивнул он. — Но Люцифер тоже дураком не был и позаботился о том, чтобы его сыновья могли пользоваться своей силой лишь там, на Земле. А так же в Раю, где Проклятый мечтал посчитаться с врагами. Здесь же, в Аду, у близнецов нет силы. А значит, что, Ила? — Афаэл многозначительно прищурился. — Значит нужно избавляться от них здесь, где сила есть у меня. И теперь есть преданная армия и покорные моей воле демоны.

— Ты поэтому не хочешь, чтобы Офаниэль учил сынка змеиной магии?

— Сообразила, хвалю, — Правитель вновь улыбнулся. — Пока Арниэль не научится и не сможет посвящать новорождённых ангелочков и клеймить их против влияния Ада, Клан не будет пополнять свои ряды воинами. Они не смогут ничего мне противопоставить, как только лишатся своего лидера — Белл–Ориэля, и его чёртового братца. Мне останется лишь пересечь границу и вернуть то, что у меня отобрали. А заодно и рассчитаться с кое–какими долгами… — его лицо вновь потемнело.

— Но разве ты сможешь пересечь границу, Афаэл? — усомнилась Ила. — Насколько я знаю, сделать это без помощи магии Ангела Жертвы ещё никому не удавалось.

— Без помощи магии Ангела Жертвы, или… без разрешения Правителя Ада! — хохотнул Афаэл, снисходительно глядя на демоницу. — Иначе как, по–твоему, я отправил на Землю Шандора и Вимала?

— Почему же тогда Люцифер не мог выбраться? — не успокаивалась Ила. — Он ведь тоже был Правителем Ада!

— Люцифера заточил в Аду сам Создатель, — лицо Афаэла вновь стало серьёзным, а взгляд мрачным и задумчивым. — Ему не было хода из этого мира без прямого на то разрешения.

— А меня… — демоница снова потянулась к Правителю, прильнув к нему, как ласковая кошечка. — Меня ты возьмёшь с собой, Афаэл?.. — мурлыкнула она, соблазнительно оглаживая его твёрдые скулы, шею, и стараясь заглянуть в глаза. — Ты же знаешь, на меня можно положиться…

— Я знаю, что при всей своей красоте, ты не обладаешь ни граммом ума, — фыркнул Правитель, решительно высвобождаясь из её рук. — Родившись демоном в Аду, ты даже не знаешь, что хвостатым и рогатым покидать его запрещено!

— Но ведь торговцы его покидают, — обиженно надула губки демоница.

— Только по Призыву с той стороны! — раздражённый её глупостью, пояснил Афаэл. — На Земле есть специальные Святилища, в которых время от времени проводят ритуал Призыва. Есть обученные этому человечки, которые преданы нашему делу. Я даю разрешение на открытие врат, люди совершают Призыв, и демоны попадают на Землю вместе с товаром. Там остаются лишь на несколько часов, заключённые в Портальный Круг, называемый ещё Пентаграммой. С ними расплачиваются, или передают другой товар, и они возвращаются обратно. Всё ясно?

— Но я слышала, демоны однажды вышли из Ада, и если бы не запечатали Врата…

— Это были не демоны, Ила! — перебил Афаэл. — В тот раз Люциферу удалось открыть главные Врата Преисподней, и он воспользовался этим, чтобы силой своей мысли воздействовать на тварей, заселяющих Землю. По его воле они обрели способности, коих до того не имели. Обернулись, так называемыми Шетрами и, не останови их ангелы, пожрали бы всю планету. На Земле воцарился бы Хаос и разразился Армагеддон. Создав Шетров, Люцифер хотел напомнить о себе Падшим, пощекотать нервы братцу Михаилу, а заодно вынудить Белл–Ориэля наведаться к нему в гости в Ад… Что же касается демонов… — Афаэл на минуту задумался. — Когда–то, ещё в Раю, от Михаила, я слышал предание, или… пророчество… В нём говорилось, что только Люцифер способен вывести демонов из Ада в Миры Создателя, если однажды ему самому удастся туда пройти. Но Люциферу путь из Преисподней закрыт. И вряд ли теперь у него будет шанс испытать свои силы, чтобы попытаться преодолеть наложенное Создателем табу, — криво ухмыльнулся Правитель, бросив невольный взгляд на запертый сейф, где хранилась шкатулка с зачарованной сферой, в которой отныне пребывала душа Первого Падшего. — Пока же только одним ангелам возможно покинуть Ад и, обманув Смерть, вновь вернуться на Землю, — уже небрежно заключил он.

— Значит, ты собираешься меня бросить? — сложив губки в куриную гузку, обиженно протянула Ила. — И ради чего? Чтобы иметь возможность развлекаться с чистокровными ангельскими самками?!

— При чём здесь это! — Афаэл поморщился, начиная злиться на её бестолковость. — Ила, ты мыслишь, как… примитивный демон! — выплюнул он. — Самки — только приятное дополнение к перспективам, которые мне откроются, если всё пойдёт по плану. К тому же, я не собираюсь бросать то, что с таким трудом завоевал и построил здесь, в Аду. Шандор станет моим поверенным и будет исполнять мою волю, пока я займусь расширением своей власти на Земле. Людишкам придётся потесниться на этой чёртовой планете и, наконец, передать все бразды правления тем, кто выше их по праву рождения. Человечкам пора напомнить, что Ангелы — Высшие создания, а они — всего лишь обезьяны, умеющие говорить!

— Не боишься, что Шандор просто захватит твою власть здесь? — осторожно спросила Ила. — Мне показалось, у этого юноши много амбиций.

— А кто тебе сказал, дорогая, что я не подумал об этом? — прищурился Афаэл, недобро сверкнув глазами. — Думаешь, эта штука, — он вынул из кармана артефакт с печатью и повертел у демоницы перед глазами. — Действует только на демонов?.. Кстати, милая, — Афаэл в мгновение ока схватил её за левую руку и резко рванул к себе. — Ты так много уже узнала, а у тебя до сих пор нет клейма. Как же я могу доверять и не опасаться, что ты предашь, выболтав всю информацию первому встречному, и разрушив мой идеальный план?

— Но… Я не выдам, Афаэл! — испуганно отпрянула Ила, замотав головой. — Я никогда тебя не предавала, и не предам!

— Теперь уж точно не предашь, — Правитель растянул губы в двусмысленной улыбке, одновременно нажимая на какой–то рычажок на артефакте. Оттиск круглой печати тут же окутался раскалённым добела пламенем, выпуская по диаметру мелкие, пропитанные специальным ядом иглы. Послышалось тихое шипение, когда стальным обручем стиснув руку девушки, Афаэл молниеносно вонзил артефакт в её предплечье, навечно выжигая на нём змеиное клеймо. Демоница завизжала, забилась в руках Правителя, пытаясь высвободиться из его хватки. Корчась от боли, она выпустила когти, распахнула кожистые крылья, и даже попыталась укусить Афаэла, но тот одной жёсткой пощёчиной прекратил атаку, едва не выбив из демоницы весь дух.

— Ну, вот, теперь я спокоен, дорогая, — когда процесс завершился, Правитель небрежно швырнул Илу в кресло, убирая печать обратно в карман. — Видишь, как удобно? Не нужно никаких глупых ритуалов и лишних телодвижений. Мне лишь осталось напомнить, что я ЗАПРЕЩАЮ тебе говорить с кем либо о том, что ты сегодня узнала… И ещё: я ПРИКАЗЫВАЮ тебе следить за Офаниэлем когда тот вернётся из той дыры, куда я его сегодня отправил. А так же позаботиться о том, чтобы Змей побольше уделял времени тебе и поменьше Арниэлю. Можешь даже напоить его какими–нибудь своими демоническими штучками, вроде зелий, чтобы Офаниэль окончательно потерял голову от твоей неземной красоты!.. А теперь, иди! — Правитель улыбнулся почти нежно, наблюдая, как баюкая раненную руку, и поскуливая от боли, демоница покидает его покои.

Сумрак наползал медленно, призрачным одеялом укрывая кусты и деревья, размывая чёткие линии и делая тишину вокруг сказочной и таинственной. Макушки деревьев и крыши домов серебрились тусклым светом редких фонарей, свет далёких окон будил в душе щемящие чувство тоски и одиночества.

Аленса сидела на крыльце, укутавшись в старенькую куртку, в надвинутой почти на глаза нелепой шапке с помпонами, поджав под себя колени, и угрюмо рассматривала засыпающий посёлок. И ждала… Ждала Беллора и того, что он решит. Хозяин дома ушёл ещё утром, не захотев откладывать какие–то свои дела, и приказал ждать его возвращения. Целый день Аленса провела как на иголках, то и дело, поглядывая за окно и прислушиваясь к шорохам с улицы, но день миновал, наступил вечер, а хозяин дома так и не появился. Нигар не ушёл, но они почти не разговаривали. Чувствуя себя в особняке брата, как дома, Нигар не стал церемониться и, быстро обшарив холодильник, приготовил им целую гору бутербродов, от которых девушка вежливо отказалась. Кусок не лез в горло, а от нервного напряжения слегка подташнивало. Всё на что её хватило, это две чашки кофе с молоком и крохотный кусочек сыра.

После обеда Нигар куда–то исчез и появился уже с Арниэлем, причём оба выросли, словно из–под земли. Вот только что никого не было, и вдруг, Нигар уже стоит у плиты, деловито колдуя над каким–то блюдом. А Арниэль, устроившись на спинке кресла, мужественно декламирует опекуну текст стихотворения из школьной литературы.

— Это скучно! — с размаху отшвырнув учебник, зло пропищал Арниэль, нахохлившись, словно воробей на ветке. — Какой мне прок от этих знаний, скажи! Как они помогут мне в сражении?! Или в капище, когда я буду проводить обряды?!

— Тебе никто не доверит проводить обряды, если ты останешься необразованным, — переворачивая на сковороде приличный ломоть мяса, Нигар пожал плечами. — Но если у тебя такие сложности с учёбой, можно попробовать определить тебя в интернат для умственно отсталых. Там и программа попроще и требования поменьше.

— Я что, по–твоему, умственно отсталый?! — подскочил Арниэль, возмущённо уставившись на опекуна.

— Но я не вижу больше никаких причин, чтобы ты не смог освоить школьную программу, — невозмутимо парировал Нигар.

— Да я весь этот учебник могу выучить наизусть! — мальчик буквально подпрыгивал от негодования, задетый комментариями опекуна. — Умственно отсталый — это ж надо! — продолжал пыхтеть он, вернув себе учебник и лихорадочно листая страницы. — Мне отец говорит, что я очень даже способный и с первого раза всё усваиваю! А ты — в интернат!.. Что бы ты понимал, вообще!

— Садись есть, — устало позвал ангел, ставя на стол тарелку со стейком. — Потом доучишь.

И хотя жареным мясом пахло так, что даже у Аленсы от голода свело скулы, Арниэль упрямо сморщил нос, бросив на девушку неприязненный, колючий взгляд.

— Пойду прогуляюсь, — тихо обронила она, беря куртку.

— За калитку не выходи, — предупреждающе произнёс Нигар, даже не обернувшись. — Помни, что я говорил.

— Я на крыльце посижу, — отозвалась Аленса. Поспешно натянув сапоги, куртку и шапку, она выскочила за дверь…

Сумерки плавно перетекали в ночь, птицы потихоньку смолкали, фонари гасли, небо из тёмно–серого становилось тёмно–фиолетовым и просыпались первые редкие звёзды. Беллора всё не было и Аленсе уже казалось, что это невыносимое ожидание не закончится никогда. Лихорадочное возбуждение вызванное неизвестностью уступило место апатии, видимо нервная система больше не справлялась с постоянным напряжением и организм просто устал вырабатывать адреналин. Девушка почти задремала на крыльце, когда рядом с ней бесшумно устроился Нигар.

— Беллор скоро вернётся, — уверенно произнёс он, прислушиваясь к тишине вокруг. — Устала?

— Немного, — честно призналась Аленса, не видя смысла скрывать очевидное. — Так в этом посёлке действительно живут одни ангелы? — помолчав, чуть слышно спросила она.

— Падшие, — не слишком охотно подтвердил Нигар.

— А–а, тогда понятно, — протянула девушка, серьёзно кивнув.

Нигар поперхнулся.

— Что тебе понятно? — насмешливо спросил он, вскинув голову.

— Понятно, почему вы такие…

— Какие? — переспросил он с откровенным любопытством.

— Такие, — повторила Аленса, упрямо поджав губы.

— Продолжай.

— Такие… жестокие, холодные, бессердечные… — наконец озвучила Аленса с неподдельной горечью. — Ангелы не должны такими быть, — сокрушённо добавила она, прежде чем Нигар успел как–то отреагировать. — Наверное, всё дело в том, что вы сильно треснулись головой о землю, когда падали.

— Дурная человечка! — пробормотал Нигар, почему–то даже не в силах разозлиться как следует. Он покачал головой и долго молчал, просто повернув голову и задумчиво рассматривая девушку.

— А ты симпатичная, когда на тебе нет этой… одежды, — неожиданно заявил ангел, беря за подбородок её лицо и разворачивая к себе. — Почему ты до сих пор девственница? — вдруг огорошил он, глядя ей прямо в глаза.

Аленса вспыхнула, чувствуя, как от нахлынувшего стыда, страха и смущения загорелись уши, но так и не нашлась, что сказать. А Нигар с удовольствием отметил, что немного сбил с неё спесь и желание дерзить. Голубые глаза Аленсы широко распахнулись, наполнились злостью, негодованием, отчаянием. Вспыхнули возмущением и… откровенной беспомощностью. Такой явной и трогательной, что Нигар едва удержался, чтобы, по примеру Беллора, не привлечь девчонку к себе и не начать утешать.

— Расслабься, я просто спросил, — выдержал достаточную паузу, чтобы Аленса, в полной мере прочувствовала ситуацию и в следующий раз хорошо подумала прежде, чем пускать в ход свой острый язычок.

— Почему вы не в доме? — голос Беллора раздался так неожиданно, что оба резко подскочили и одновременно повернули головы. Хозяин невозмутимо стоял на пороге, раздражённо глядя на них сверху вниз. Аленса, как ни старалась, не могла понять, когда и как Беллор очутился у них за спиной. Нигар же просто встал и молча направился в дом. Не видя другой альтернативы, Аленса покорно поплелась следом.

Молча указав гостям на кресла в гостиной, Беллор подошёл к Арниэлю и подхватив того под мышки, поставил на пол.

— Иди, поиграй пока в детской, — негромко приказал он, чуть подтолкнув мальчишку в спину.

Арниэль бросил книжку на диван и, не скрывая облегчения, умчался вверх по лестнице.

— Значит так, — после паузы вновь заговорил Беллор, тоже усаживаясь, и разворачиваясь к Аленсе. — Я обсудил твой вопрос с Главой общины, и он допускает возможность оставить тебя здесь, если ты согласишься преподавать нашим детям основы музыкальной грамотности и игры на Эндиэ Имэрэль. Мы готовы заключить с тобой договор о сотрудничестве, но сначала, я кое–что тебе поясню.

К осени закончится строительство Дворца Искусств, в котором, кроме всего прочего, мы планируем открыть всевозможные студии для детей, где они смогут развивать свои творческие способности. Большинство предметов будут вести сами ангелы, но учителей всё равно не хватает, так что мы вынуждены брать на работу педагогов из людей. Им мы предоставляем жильё, бесплатное медицинское обслуживание и защиту в пределах этого поселения. Иными словами, никто здесь не посмеет тебя обидеть, или причинить какой было вред. У нас нет полиции, в вашем понимании, но есть Патруль, который зорко следит за всем, что происходит и быстро пресекает нарушение порядка. Также у нас нет воров, насильников, бандитов и прочих ярких элементов человеческого общества. Нет фиксированной заработной платы, но за достойный труд оплата более чем высокая. Что ещё… В магазин привозят основные продукты, но если понадобится что–то сверх этого, можно съездить в город с сопровождающим, которого тебе выделят по первому требованию. Официальных отпусков не бывает, но мы предоставляем возможность людям отдохнуть на коралловых островах, на территории одной из наших южных общин. Там предусмотрены бунгало для вас и готовое питание за счёт Клана. Как правило, время для отдыха выпадает на лето и занимает по времени один месяц. Это то, что касается принятых здесь условий работы…

Далее… В личную жизнь, проживающих на нашей территории людей мы не вмешиваемся. Строгих моральных норм не придерживаемся. Другими словами, нам нет дела до того, кто из вас и как проводит дни, и с кем спит ночью. Отношения между себе подобными для людей не запрещены. Рождение детей в таком союзе нежелательно, но остаётся на усмотрение Главы общины. Все проблемы внутрирасового общения решаются без нашего участия, кроме основных законов общины.

Люди и их дети, проживающие здесь, имеют право пользоваться всеми благами поселения, будь то школа, больница, кружки, праздники и развлечения — без ограничений. А так же, люди не обязаны соблюдать специфические законы, принятые у ангелов, но могут пользоваться ими, если возникнет такое желание.

В управлении общиной люди не имеют право голоса и не могут никак влиять на её обустройство.

Так же люди обязаны проявлять уважение и соблюдать субординацию и дистанцию в отношениях с Высшей расой.

С этим пока всё.

Теперь о том, что нельзя… — Беллор сделал паузу и, убедившись, что Аленса внимательно слушает и не собирается сразу отказываться от предложения, продолжил. — Нельзя покидать поселение ни под каким предлогом без разрешения Главы общины и без сопровождающего. Такое нарушение карается немедленной смертью. Никакие оправдания категорически не принимаются.

Следующее: Нельзя применять к детям физическое наказание и все вопросы с поведением и воспитанием следует решать только через их опекунов.

Нельзя являться на работу в состоянии алкогольного опьянения или после неумеренных возлияний накануне, так как у наших детей сильно развиты обонятельные рецепторы, и резкие запахи доставляют им сильный дискомфорт.

Нельзя оскорблять детей словесно или действиями, унижая их достоинство.

Нельзя пытаться как–то повлиять на их мировоззрение, пропагандируя человеческие ценности, устои и мораль — это неприемлемо ни в каком виде, и влечёт за собой немедленное расторжение договора, со всеми вытекающими из этого последствиями.

И наконец… Самое главное… Договор заключается на всю человеческую жизнь и причиной, а так же следствием его расторжения будет являться только смерть…

— Иными словами, я никогда не смогу отсюда вырваться?! — после того, как Беллор закончил, угрюмо поинтересовалась Аленса. — Буду сидеть здесь, как в резервации, до самой смерти?!

— Тебя никто не заставляет, — Беллор небрежно повёл плечами.

— Да, но иначе…

— Согласен, выбор не большой, — не дожидаясь продолжения, ангел кивнул.

— Выбор?!.. Его вообще нет! — вскрикнула девушка, сжав кулаки и кусая от отчаяния губы. — Это… не честно! Подло! Не правильно! Я не хочу!..

— Значит, ты отказываешься от нашего предложения? — так же спокойно спросил Беллор, однако его зрачки угрожающе сузились.

— Белл, подожди, — вдруг вмешался Нигар. Он встал с кресла и, подойдя к Аленсе, присел перед ней на корточки, так, что их глаза оказались на одном уровне.

— Не решай сгоряча, — совсем тихо прошептал он, серьёзно глядя в голубые глаза, которые опять наполнились слезами. — Отказаться ты всегда успеешь. Подумай сама: тебе предлагают хороший дом, работу, безбедное существование… Что в этом плохого? Разве ты училась не для того, чтобы после получить это всё? Да, у нас мало людей, но все живут хорошо, никто не жалуется. Возможно, тебе даже понравится здесь со временем. Не руби с плеча, Аленса. Сейчас ты устала, расстроена, испугана, обижена на нас, но придёт новый день и всё изменится. Послушай меня, маленькая… Жизнь — не всегда сладкий пряник. Иногда она непредсказуема и жестока. Нужно уметь бороться. Попробуй — что ты теряешь?..

— Но… мне… страшно! — против воли вырвалось у Аленсы, она всхлипнула, но даже не вздрогнула, когда Нигар неожиданно взял её за руку и тихонько сжал холодные пальчики.

— Я знаю, — серьёзно кивнул он. — Знаю, что страшно… Это пройдёт, поверь… — и вдруг добавил сам того не ожидая, тихо, почти нежно: — Я тебе помогу… Не бойся, Аленький…

Беллор застыл в кресле, наблюдая за братом, и его желание вмешаться, остановить Нигара, чтобы дать возможность девушке самой сделать выбор, рассыпалось в прах. Он смотрел на Нигара и не узнавал его. Точнее, не помнил его таким с тех самых пор, как они были детьми. Изумление, недоверие, шок, сменяли друг друга в глазах Беллора, заставляя его сердце сжиматься и замирать от давно забытых чувств.

Нигар ещё о чём–то тихо беседовал с девушкой, но Беллор уже не слушал. Он думал о том, что совершенно не знает собственного брата, не понимает, что у того на душе и чем продиктованы его поступки. Можно было бы списать всё на какие–то скрытые мотивы, тайный умысел, хитроумный план, в которых Беллор привык его подозревать, но подделать, прорвавшуюся сквозь привычную маску безразличия, искреннюю нежность, Нигар вряд ли бы смог. Значит ли это, что душа близнеца ожила, вырвалась из плена тьмы и стала возрождаться? Что ему снова больно, и он страдает от несправедливости этого мира, пытаясь хоть что–то изменить?.. Поверить в это было сложно, почти нереально, но понаблюдать за братом всё же придётся. Особенно зная его упрямый, решительный характер и умение добиваться своего…

— Хорошо, — раздавшийся вдруг отчётливый голос Аленсы, перебил ход мыслей Беллора, заставив вновь сосредоточится на деле. — Я готова принять ваше предложение и… согласна с договором. Только… что делать с моими вещами, с общежитием и... с дипломом? Надо как–то всё это…

— Мы обо всём позаботимся, не волнуйся, — перебил Беллор, поймав себя на том, что с его плеч свалился непомерный груз. Оказывается, в глубине души, ему тоже было жаль девчонку, и совсем не хотелось быть ответственным за ещё одну бессмысленную смерть, хоть Правитель и пытался выглядеть бесстрастным. Сейчас же, даже дышать стало легче, словно на груди ослаб сдавливающий её железный узел.

— Нигар, проводи Аленсу в гостевой домик, пока Тадиэль не решит вопрос с проживанием. Передай Миэлу, чтобы девушку накормили и устроили. Завтра на Сборе я сообщу о новом члене нашей общины, и мы подумаем, кто съездит с Аленсой в город за её вещами и документами.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила девушка, вместе с Нигаром направляясь к дверям. — Могу я ещё уточнить, как мне к Вам обращаться?

— Вряд ли тебе придётся обращаться ко мне напрямую, — устало заметил Беллор. Потом всё же прибавил: — Но при встрече можешь называть по имени — Беллор. Или Правитель, как тебе будет удобней.

— Хорошо, — Аленса сухо кивнула, одеваясь, и наблюдая за тем, как Нигар собирает учебники Арниэля, пока тот натягивает сапоги.

— Если возникнут какие–то вопросы, можешь обращаться к Миэлу. Завтра с ним познакомишься. Он мой помощник и отвечает за коммуникацию людей в нашем поселении. Со всеми проблемами люди обычно идут к нему. До осени ты свободна, а с первого сентября прошу на работу. Завтра Миэл выдаст тебе подъёмные, чтобы ты чувствовала себя уверенней и не нуждалась. Пока же отдыхай, набирайся сил, привыкай. Когда освоишься, зайди в больницу, чтобы перед учебным годом пройти медицинское обследование. В общем, Миэл всё объяснит.

— Я всё поняла, — вежливо подтвердила девушка, когда Беллор смолк.

— Тогда удачи тебе, — сухо пожелал Правитель, провожая до дверей всю компанию.

***

— Нигар, спасибо за всё, — впервые Аленса решилась назвать ангела по имени, когда проводив её до чудесного маленького домика, стоявшего на самом краю поселения, Нигар разжёг камин, настроил отопление, подключил бытовые приборы и даже выдал девушке комплект пастельного белья, зубную щётку и полотенца.

— Ну, вот, до завтра продержишься, а там и Миэл подоспеет. Всё покажет, продукты на первое время принесёт. В общем, не скучай. Осваивайся!

— Спасибо, — в который раз поблагодарила Аленса, не зная как себя вести. — Вы мне очень помогли…

— Ещё увидимся, — кивнул ангел, беря Арниэля за руку и вместе с ним покидая дом.

И только, когда за ними захлопнулась дверь, Аленса ощутила неимоверную усталость, обрушившуюся на неё бетонной плитой. Еле передвигая ноги, она добрела до постели, скинула одежду и, провалилась в сон, едва успев прислонить голову к подушке.

***

Разбудили Аленсу птичий гомон за окном и упоительный, дразнящий запах свежесваренного кофе и выпечки.

Потребовалось несколько минут, прежде чем девушка вспомнила прошедший день и поняла, где находится. Это подстегнуло её вскочить с кровати и, схватив одежду, броситься в ванную.

Торопливо напялив на себя блузку и юбку, которую она успела кое–как зашить, пока находилась в доме Беллора, Аленса быстро привела себя в порядок и всё же решилась выйти из комнаты. В небольшой уютной гостиной никого не было, но вот на кухне отчётливо слышались уверенные шаги и какая–то возня. Оттуда же доносились божественные запахи еды, от которых у девушки в голодном спазме сжался желудок.

— Здравствуйте! — робко окликнула она в проём двери, отделявшую кухню от других помещений.

— Привет! — послышался в ответ мужской голос, и перед Аленсой предстал молодой мужчина в обычной серой футболке, тёмных штанах и в зелёном фартуке. Высокий, зеленоглазый шатен, с убранными в низкий хвост волосами. Он держал в руках шумовку и с любопытством разглядывал девушку. — Ты Аленса?.. А я — Миэл, — коротко представился он, возвращаясь к плите и продолжая своё прерванное занятие. — Ты проходи, не стесняйся. Сейчас завтрак будет готов. Беллор велел тебя покормить, вот я и не стал ждать, пока ты проснёшься, — объяснял он, ловко переворачивая румяные блинчики. — Я тебе там суп сварил грибной, и отбивные на обед пожарил. Салат, и морс из земляники в холодильнике. Если захочешь чего–то ещё, можешь зайти в магазин. Деньги я оставил на столе в гостиной — увидишь. Где магазин я покажу… Сегодня уже можешь спокойно по улице ходить, патрульные в курсе, что ты теперь местная.

— Ладно, — не придумав, что ещё ответить, кивнула девушка, по знаку мужчины усаживаясь за стол. И пока Миэл ловко выкладывал перед ней на тарелку завтрак, Аленса гадала ангел он, или человек. Как себя с ним вести? Что говорить? Может, спросить прямо? А вдруг он обидится?

Так и не решив, что делать, Аленса молча принялась за еду, немного смущаясь под его внимательным, цепким взглядом.

— Ты ешь, не смущайся. Вон, какая худая!.. Студентка? Беллор сказал, что ты будешь музыку преподавать для детишек, это правда?

— Да, — Аленса отчего то смутилась. — А вы здесь давно… живёте? — осторожно спросила она.

— Всю жизнь, — Миэл небрежно повёл плечами. — Не можешь разобраться ангел я, или человек? — усмехнулся он, сразу разгадав направление её мыслей.

— А это можно… как–то определить? — Аленса покраснела.

— Вообще то нет. С непривычки так просто не определишь, — Миэл улыбнулся. — Постепенно, конечно, разберёшься, кто есть кто, а пока советую приглядываться и быть благоразумной. В смысле, постараться никого не задевать.

— А вы… Вы кто? — проглотив кусок пирожка с мясом, девушка всё же собралась с духом и задала главный вопрос. — Ангел?

— Нет.

— Значит, человек… — не успела она расслабленно выдохнуть, как Миэл вновь покачал головой.

— Тоже нет, — ответил он, забавляясь её растерянностью. — Я — нефилим.

— Нефилим? — Аленса даже рот раскрыла, перестав жевать. — Такие тоже бывают?

— Бывают, — посерьёзнев, подтвердил мужчина, убирая грязную посуду в машинку. — Нефилимы — дети людей от ангелов. Выродки, которые вне закона. Но ангелы позволяют нам жить, а за это мы им служим.

— Как рабы? — ахнула Аленса, не сумев сдержать эмоций.

— Совсем нет, — Миэл спокойно качнул головой. — Скорее, как люди, которые здесь работают. Прав у нас нет, но мы пользуемся всеми благами наравне с другими. Нас даже воспитывают ангелы. Растят до совершеннолетия, как остальных своих детей. Потом определяют нам профессию и отправляют учиться. Дальше мы идём работать, как все.

— А сами ангелы работают? — не смогла удержаться от очередного вопроса девушка.

— Конечно, работают. Бизнесом занимаются, строительством, преподавательством, сельским хозяйством, и ещё много чем. Но всё только на благо Клана.

— А этот Клан у них… большой?

— Большой, — Миэл спокойно кивнул.

— Почему же людям о них неизвестно? — задала логичный вопрос Аленса. — Неужели до сих пор никто из людей не заметил подобного соседства?

— Бывает, замечают, конечно, — Миэл невольно нахмурился. — В большинстве своём случайно. Вот, как ты, например…

— И свидетелей таких случайностей не оставляют, — пробормотала девушка себе под нос, но Миэл услышал.

— Не оставляют, — согласился он, скупо кивнув. — Тебе просто повезло. Обычно в общину не допускают случайных людей с улицы. По крайней мере, на моей памяти подобного ещё не было.

— А вы работаете помощником Правителя? — Аленса решила сменить тему.

— Да. И на данный момент он решил, что я буду полезен в роли куратора людского сектора. Так что по всем вопросам тебе нужно обращаться ко мне. Я живу на этой улице, через два дома. Потом покажу… К ангелам со своими проблемами лучше не соваться, запомнила?

Аленса кивнула, надкусывая новый пирожок.

— Очень вкусно. Спасибо, — поспешила вежливо поблагодарить, раздумывая как бы задать очередной вопрос, который так и вертелся на языке. — А скажите… Нигар — он кто? — наконец решилась спросить Аленса.

— Ангел, если ты об этом.

— Тоже Падший?

— Здесь других нет.

Девушка так надеялась, что нефилим что–то добавит, но Миэл отвечал коротко и односложно, явно не собираясь вдаваться в подробности.

— Арниэль его сын, да? — сделала она ещё одну попытку, но на этот раз Миэл просто проигнорировал вопрос.

— Если ты поела, могу показать тебе посёлок, — предложил он, давая понять, что обсуждать ангелов не намерен и больше не станет отвечать на вопросы. — Если хочешь, захвати деньги, зайдём в магазин.

— Пойду одеваться, — стараясь не выдать своего разочарования, Аленса покорно кивнула и выскочила из кухни.

— Осторожнее ставьте! Вы мне весь пол поцарапаете! — Нигар бдительно наблюдал за нефилимами, расставлявшими новую мебель. — Куда потащили диван, демоны вас раздери! Я ведь сказал: серебристый в патио! А бежевый на веранду! Да пошевеливайтесь вы уже, три часа возитесь!

С самого утра Нигар был не в духе, то и дело, покрикивая на рабочих и вымещая на них дурное настроение. Он и сам не мог объяснить себе, что так тяготило и не давало покоя, почему так противно ныло в душе. И чем сильнее нарастало раздражение, тем больше Нигара тянуло побросать всё к бесовой бабушке и отправиться к «дурной человечке». Зачем? Он не знал. И не мог объяснить, почему не перестаёт думать о ней ни на минуту. Что бы ни делал, её большие голубые глаза, старенькая куртка и смешные, нелепые помпоны на шапке, всплывали в памяти вновь и вновь. Всё время хотелось бежать к ней, чтобы убедиться, что ничего не случилось. Что она не влипла в очередную историю, что Миэл, наконец, накормил девчонку, объяснил ей правила. Она ведь совсем ребёнок ещё. Глупая, наивная, дурная!.. Говорит то, что думает. Точнее не думает. Но вот совсем! И не различает пока, кто перед ней. Может ведь ляпнуть что–нибудь Высшему сдуру, кто её тогда защитит? Миэл? Да он и пикнуть не успеет, как девчонку убьют. Адское пламя! Да что же это такое?! Какого лысого демона мысли об Аленсе никак не отвяжутся?

Аленса… Аля… Аленький… Нигар поймал себя на том, что едва не произнёс её имя вслух, так захотелось ощутить его на языке. Наваждение какое–то!..

— Всё, проваливайте! — приказал он нефилимам, едва те поставили на место последний стул. — Остальное я сам!

Рабочие стали расходиться и Нигар уже вздохнул было с облегчением, как у ворот появился Табрис.

— Принесла нелёгкая! — увидев его, пробурчал Нигар, тут же помрачнев ещё больше. — Явился, не запылился…

— Нигар… — Табрис прошёл в калитку и замер, не доходя до крыльца. — Мы можем поговорить?

— О чём? — лицо Нигара вмиг стало холодным, а взгляд безразличным. Он не торопился звать гостя в дом. Продолжал стоять на крыльце, глядя на того сверху вниз.

— Ты уже знаешь о Софии? — тихо спросил ангел, и его голос чуть дрогнул.

— Наслышан.

— Тогда ты не удивлён моему визиту…

— Удивлён. Я думал, ты раньше прибежишь, Табрис, — тон Нигара стал презрительно ледяным. — Ну, и чего ты хочешь?

— Нигар… — Табрис не знал, как начать. Слова застревали в горле. Руки подрагивали от напряжения. Он несколько секунд молчал. Потом ангела как прорвало. — Нигар, спаси её, прошу! — выдохнул он в отчаянии. — Сделай что–нибудь! Ты ведь можешь! София — всё, что у меня есть в этой чёртовой жизни! Всё, что осталось! Не дай им убить её, Нигар! Если кто и может что–то изменить, то только ты! Умоляю! Возьми, что хочешь! Забери всё! Хочешь, я отдам тебе свою душу, только защити мою девочку!

— На хрена мне такая душа? — фыркнул Нигар, рассматривая ангела непроницаемым тёмным взглядом.

— Тогда возьми всё, что у меня есть! — продолжил умолять ангел. — Сегодня Сбор. Её приговорят, я знаю!.. Я всё тебе отдам! Только спаси Софию, прошу!..

— Зачем? — неожиданно перебил Нигар. Чуть наклонив голову на бок, он уже с плохо скрываемым бешенством смотрел на убитого горем ангела. — Зачем мне снова её спасать, Табрис? Какой в этом смысл? И зачем тебе это нужно?.. — его слова сочились непонятным ядом, а зрачки стали вертикальными, как у змеи. — Вы же любите, как их там? — Церемонии! — эту фразу Нигар буквально выплюнул, скривившись от отвращения. — Так роди себе ещё одну игрушку, в чём проблема?

— Нигар, я ничего не мог сделать, клянусь! — правильно поняв упрёки ангела, Табрис опустил голову, от горечи сжимая кулаки. — Меня никто не спрашивал! Я пытался убедить их не трогать Софию, ведь теперь полно чистокровных самок, но Тадиэль и слушать не стал. Ты ведь тоже знаешь наш закон! Самка должна обеспечивать продолжение рода, иначе она бесполезна! Клан не будет ни содержать, ни защищать её! Без возможности воспроизводить потомство такая самка никому не нужна.

— Так чего же ты хочешь от меня в таком случае, Табрис? Сам же говоришь, что бракованная самка никому не нужна, — Нигар пожал плечами. — Ты уж определись в своих приоритетах.

— София моя дочь, — прошептал Табрис побелевшими губами. — Наверное, тебе никогда не понять, но я люблю её… Она единственный солнечный лучик для меня, Нигар… Моя радость… Утешение… Надежда… Другой мне не нужно… А без Софии — не нужно ничего вообще…

Табрис замолчал, истратив, казалось, последние душевные силы на свой монолог. Уронив голову, и сгорбившись, словно старик, он развернулся и поплёлся обратно к воротам.

— Ты давал разрешение на Церемонию? — неожиданно резко спросил Нигар, заставив ангела остановиться.

— Нет, — глухо бросил Табрис, даже не обернувшись. — И никогда бы не дал… Только София ведь совершеннолетняя… Кого вообще волнует моё разрешение?.. — обречённо добавил он, и больше не говоря ни слова, скрылся за воротами.

— Что ж, посмотрим, кого волнует, — прошипел Нигар себе под нос, злобно сверкнув глазами.

***

Солнце клонилось к закату, подсвечивая горизонт алыми красками, когда Нигар появился среди собравшихся из всех общин ангелов, у ворот бункера. За целый день он так и не решился навестить «дурную человечку», буквально силой удерживая себя от необъяснимого желания её увидеть. И от этого злился ещё больше. Так что на Сбор Нигар явился в самом дурном расположении духа, хотя этого никто из окружающих заметить не мог. Привычная невозмутимая маска на лице, чуть презрительный, насмешливый взгляд — это всё, что демонстрировал своим видом ангел на данный момент. И всё же Тадиэль заметно напрягся, заметив в толпе брата Правителя.

— Не поверишь, но мне становится не по себе, когда Нигардиэль приходит на Сбор, — заметил Тадиэль Беллору, который только что подошёл, присоединившись к собранию.

— Ты будешь смеяться, но мне тоже, — хмыкнул Правитель, отыскав глазами брата.

— И чего нам ожидать на сей раз? — мрачно поинтересовался жрец, живо припомнив, как Нигар почти сорвал один из Сборов, высмеяв их незнание собственных законов, и обозвав ангелов «базарными бабками», а сам Сбор — «бесполезными посиделками». — С чего вдруг Нигар решил явиться?

— Понятия не имею, — хмыкнул Беллор, ощущая смутную тревогу и всё время, косясь в сторону близнеца. Он пытался уловить его настроение, но не мог. Нигар выглядел спокойным, почти безмятежным, хотя по опыту Беллор знал, что подобное спокойствие может оказаться обманчивым и смертельно опасным. Но то, что брат что–то задумал, Правитель почти не сомневался.

— Ладно, пора начинать, — смирившись с неизбежностью, вздохнул Тадиэль, открывая двери бункера, и пропуская толпу внутрь.

Ангелы прошли в большой круглый зал и привычно заняли свои места. Местная община справа от центра, остальные отдельными группами расположились по всему периметру. Ближе всех Высшие, следом Старшие. Младшие и Нефилимы, как всегда, у стен. Только Нигар не пожелал присоединиться ни к одной группе. Он встал у дверного проёма, практически загородив его собой и, сложив руки на груди, вальяжно облокотился спиной о косяк. Разумеется, такое поведение не укрылось от Главы общины. Тадиэль заметно помрачнел и переглянулся с Беллором.

— Не нравится мне это, — процедил жрец чуть слышно, всё острей ощущая опасность. — Ты заметил, где он встал?

— Нигар в своём репертуаре, — кивнул Беллор, больше уже не сомневаясь, что брат задумал что–то серьёзное. — Не дёргайся, Тадиэль. Просто начинай собрание, я присмотрю за ним.

Жрец ещё некоторое время хмурился, то и дело, косясь в сторону Нигара, потом всё же решился начать Сбор.

После положенного приветствия и вступительного слова, Тадиэль кратко изложил список вопросов, которые им предстояло решить. Первым он дал слово Правителю.

— Я приветствую всех прибывших на Сбор и благодарю за то, что они нашли время явиться сюда, чтобы поучаствовать в наших общих делах, — как и положено, начал своё выступление Беллор. — Первый вопрос касается безопасности данной общины и мер, которые предпринимаются в этом направлении. Так как эта община считается основной, мы вынуждены принимать соответствующие меры, чтобы обеспечить тайну нашего поселения и защититься от ненужного внимания человеческой расы. В связи с этим нам пришлось наладить деловые отношения с губернатором области и договориться о совместном сотрудничестве. Были выделены деньги из общего фонда Клана для инвестирования в строительство нескольких многоэтажных домов в городском округе. Туда переселят жителей близлежащих к нам деревень. Сами деревни пойдут под снос, а проходящую через них трассу перенесут за тридцатикилометровую зону. Таким образом, мы уменьшим количество происшествий, связанных с несанкционированным доступом на нашу территорию людей и закроем периметр. Так же уже идут переговоры о полном выкупе земель у муниципалитета, под видом природоохранной зоны. Её площадь составит сто пятьдесят километров. Владельцем и куратором заповедника, а так же полным собственником территории будет «Объединение природохозяйства», в которое официально переименуют наш посёлок. Так он будет отмечен на картах людей. Я попрошу ангелов, работающих в налоговой, юридической, строительной и других задействованных ведомствах, позаботиться о том, чтобы все документы по этому проекту были тщательно подготовлены и исполнены в срок. Спрашивать и проверять буду лично. Наказывать за неисполнение и проволочки — тоже… — Беллор обвёл собрание строгим взглядом. — Теперь о другом… На днях у нас произошло неприятное событие. Человек, а точнее, молодая девушка, почти ребёнок, заблудившись, смогла пересечь охранную линию и пройти внутрь периметра почти на четыре километра. При этом жерхи её почему–то не тронули, хоть и преследовали. Возможно, они чуяли патрульных, наблюдающих сверху, и просто не решились напасть, но, тем не менее, факт остаётся фактом. Периметр был прорван, граница нарушена. Это говорит о том, что мы не можем полагаться только на жерхов при защите своих территорий. Патрули должны работать тщательней, чтобы в дальнейшем не допускать ничего подобного. Убирать незваных гостей нужно сразу, не дожидаясь, пока они заявятся в посёлок. Всем это ясно?

— Ясно, Беллор, — ангелы дружно закивали. — Не ясно только почему патрульные так долго медлили!

— О, это самое интересное! — Беллор ехидно усмехнулся. — Наши доблестные патрульные занимались тем, что делали ставки на то, сколько ещё пройдёт жертва прежде, чем её сожрут, — его тёмный ледяной взгляд упал на Уриэля и стоявшего рядом Кезефа. — При таком отношении к своим обязанностям, странно, что нас ещё в человеческих зоопарках, как диковинку не показывают! — съязвил Правитель, перестав шутить. — Уриэль! Кезеф! — окликнул он таким тоном, что все присутствующие испуганно смолкли. Два проштрафившихся ангела несмело вышли на середину, и замерли напротив Беллора, не смея поднять глаз. — Отправляетесь на стройку Дворца! На месяц! Поработайте вместе с нефилимами, раз мозги дали сбой. А потом в ночном патруле, ещё на месяц! И только, если не будет нареканий, на первый раз, я вас прощу. Следующий же, кто допустит подобную ошибку, лишится крыльев, — обведя колючим взглядом всех присутствующих, жёстко добавил Беллор. — Я ясно объяснил?

Ангелы молчали, но было видно, что все прониклись. Ни спорить, ни возражать никто не решился.

— Что ж, значит, я продолжаю, — после некоторого молчания, удовлетворённо кивнул Беллор. — Девушку, которая так свободно гуляла по нашей территории, я, с согласия Тадиэля, принял на работу по стандартному договору. Зовут её Аленса. С сентября она будет преподавать во Дворце искусств музыку детям. А так же основы игры на… — Беллор сделал паузу, — Эндиэ Имэрэль.

— Что–о–о? — часть ангелов даже подпрыгнули, остальные зашептались, недоверчиво переглядываясь. Первым не выдержал Даниил.

— Беллор, мы ослышались, или ты назвал Эндиэ Имэрэль? — затаив дыхание, потрясённо выдохнул он.

— Не ослышались, — Беллор усмехнулся, удовлетворённый произведённым эффектом. — Это довольно странная история, но Аленса окончила музыкальное училище по классу игры на… дудуке. Она понятия не имела, что инструмент, доставшийся ей по наследству от родителей — Эндиэ Имэрэль. Люди, разумеется, также не смогли его распознать.

— И что, инструмент ей откликается? — заинтересовался Даниил, не в силах скрыть, охватившего его волнения.

— Не полностью, — Беллор покачал головой. — Но играет она довольно профессионально. На первое время этого хватит, чтобы обучить детей основам. Потом, если у них проявятся настоящие способности и желание, мы найдём способ научить их большему. Может, ты, Даниил, сам захочешь их поучить к тому времени?

— Может быть… — Даниил задумчиво кивнул, — Потом вдруг спросил: — А откуда у родителей девчонки взялся инструмент из Рая?

— К сожалению, мы этого уже не узнаем, — Беллор нахмурился. — Родители Аленсы пропали без вести, когда ей было семь. Всё, что ей передали в детдоме, был Эндиэ Имэрэль. Она помнит, как отец играл ей перед сном, но вряд ли тогда она могла определить, отзывался ему инструмент, или нет.

— Всё это очень странно, — пробормотал Даниил, пока другие вовсю обсуждали новости. — Хотя, если подумать… — и он опять замолчал, сосредоточенно о чём–то размышляя. — Беллор, — наконец, встрепенулся он. — А ты инструмент, случайно, не принёс?

— Принёс. Решил, что ты можешь знать, кому он принадлежал, пока не попал на Землю, — и он протянул чехол ангелу. — Взгляни, Даниил.

У Даниила, пока он извлекал флейту, так тряслись руки, что казалось, ангел просто рухнет без чувств. Его щёки побелели, глаза лихорадочно горели, губы подрагивали. Достав инструмент, ангел со священным трепетом провёл по нему двумя пальцами, закрыл глаза, и нараспев произнёс:

— Элиа лунэ эрэнто мин тэрэс

валиэро алани листани

вэт аберни сэйлима фэрэсмэль

фэтира лиймэ Эндиэ Имэрэль…

Так говорил мой учитель… — улыбнулся он печально.

— Как сладкая роза от поцелуя

Раскрывает свои лепестки,

Так обнажает душу менестрель,

Лишь коснувшись губами Эндиэ Имэрэль…

Даниил прижал флейту к груди и вздохнул.

— Говорят, что Эндиэ Имэрэль способна в точности передавать всё, что у музыканта на душе, — помолчав, вновь заговорил он. — Да, я знаю, кому принадлежал этот инструмент, Беллор, — Даниил неожиданно кивнул. — Я ещё не забыл ни его тепло, ни его сладкий голос. Видишь, — он вдруг перевернул флейту, поднеся её ближе к Правителю. — Вот тут на самом кончике есть крохотная щербинка. Она осталась после того, как мой друг Лануэль случайно уронил флейту на каменный пол. Учитель тогда так ругался… Лануэль на неделю был отстранён от репетиций, и вместо этого драил полы в храме.

— Значит, этот инструмент принадлежал ему?

— Не принадлежал, — Даниил вновь качнул головой и нежно провел по инструменту пальцами. — Эндиэ Имэрэль не может никому принадлежать. Её душа свободна и отзывается не всякому. Флейта сама выбирает музыканта. Для одного она будет петь, для другого плакать, а третьему может прокаркать, как ворона. Лануэль лишь играл на ней. Лелеял её, как дитя, любил, оберегал. И за это Эндиэ Имэрэль откликалась ему…

Пока Даниил говорил, все ангелы сгрудились вокруг него, внимательно слушая рассказ и восхищённо рассматривая флейту, как маленькое чудо.

Нигар тоже навострил уши, и по мере того, как Даниил продолжал рассказывать, его взгляд становился всё более тёмным и задумчивым.

— Лануэль не расставался с Эндиэ Имэрэль. Он даже взял её с собой, когда началась война.

— Откуда ты знаешь? — тут же насторожился Беллор.

— Мы встретились случайно… Во время боя, — лицо Даниила потемнело. — Только мы были уже по разные стороны… Тогда все из его отряда погибли. Лануэль был тяжело ранен…

— И ты его отпустил? — по тому, как Даниил неожиданно смолк, сделал вывод Правитель. — Я прав?

— Лануэль был совсем плох, — после долгой паузы отозвался ангел. — Крылья переломаны, в боку рана… Я просто оставил его там, на руинах. Лануэль даже тогда прижимал к себе Эндиэ Имэрэль, словно боялся расстаться с ней хоть на миг… Я оставил их умирать… Обоих… — Даниил отвернулся, и его пальцы судорожно сжали инструмент.

— Значит, инструмент могли просто найти… Потом… — задумчиво пробормотал Беллор. — Теперь хотя бы понятно, откуда он взялся у людей.

— И всё–таки странно, что у этой приблудной девчонки получается на нём играть, — неохотно возвращая инструмент Правителю, вновь заметил Даниил. — Нужно будет мне с ней как–нибудь познакомиться…

— Позже, Даниил. Пусть сначала адаптируется, — в тоне Беллора отчётливо проступили предупреждающие нотки. — Мне она нужна живая и психически уравновешенная. Учителей итак не хватает… Кстати, ей надо уладить кое–какие дела в городе. Забрать вещи и документы. Нужно решить, кто сейчас посвободней, чтобы её сопроводить и помочь, если нужно.

— Так может, я и съезжу с девчонкой? — тут же предложил Даниил.

— Нет, — Беллор даже не обернулся. Просто качнул головой. — Ты практически не общаешься с людьми, Даниил. Тебе нельзя.

— Могу я съездить, Правитель, — вперёд выступил Ирон. — Я врач. С кем угодно найду общий язык.

Беллор посмотрел на Тадиэля, словно советуясь. Тот согласно кивнул.

— Хорошо, поедешь ты, Ирон. Согласуй всё через Миэла.

— Понял, Правитель.

Таким образом, тема Аленсы была закрыта, и Беллор дал слово главам других общин, а сам продолжил исподволь наблюдать за братом. Пока всё было спокойно. Нигар по–прежнему стоял у дверей и, чуть прикрыв ресницы, слушал выступающих. Казалось, его мало интересуют проблемы в других поселениях, и вообще само собрание. Однако когда очередь дошла до Тадиэля, Нигар заметно напрягся, открыл глаза, и повернул голову. И только тогда Беллор отчётливо разглядел во взгляде брата холодную ярость, которую тот всё это время скрывал. А после того, как жрец завёл разговор о Софии, Правитель всё понял. Он встревожено оглянулся на Тадиэля, с желанием остановить, предостеречь, но было слишком поздно. Не подозревая об опасности, Тадиэль продолжал говорить.

— К сожалению, София не смогла произвести на свет ни одного ангела, — услышал Беллор его слова. — Наша надежда на чистую кровь себя не оправдала. Возможно, нефилимы вообще не способны продолжать род, после возвращения из Ада. Но, так, или иначе, нам придется решать, что делать с бракованной самкой. Следуя закону Адороса, Клан не может терпеть в своих рядах бесполезных членов. Благотворительность, в нашем случае, неприемлема. Мы не выживем, оставляя внутри Клана больных и калек, тратя силы и ресурсы на их содержание. Жизни достойны лишь сильные, способные сражаться и защищать наш род. Или рожать здоровых детей и сильных воинов. В общем, я предлагаю усыпить Софию, согласно нашим законам. Прошу проголосовать.

Последние его слова почти заглушил стон Табриса, который судорожно сжал кулаки и обречённо уронил голову.

Послышался шорох крыльев — ангелы начали голосовать. И по тому, как количество поднятых крыльев неумолимо росло, становилось понятным, какое решение вынесет Клан.