Предварительно обречен

Давай гони, гони. Я сжимаю телефон, и он ребром вдавливается в ладонь. Езжай уже. Осталось немного. Но нет. Плетемся. Вечер пятницы, и июньскую Москву затягивают пробки. Время в навигаторе прибавляется, и Новослободская все больше замедляет ход. Вглядываюсь в лобовое – небо играет тучами, предрекая ливень. Руки перекатывают телефон, и на экране высвечивается время – время, от которого сводит внутри. Ведущий радиопередачи подтверждает - в Москве семь вечера, и я безбожно опаздываю: встреча с друзьями в самом разгаре. Услышав вздох, водитель оглядывается и, по-южному нараспев, подбадривает:

- Красавица, куда спешишь? Свидание, да? Если он твоя судьба, то дождется.

По аккомпанемент его слов телефон ожидаемо взбрыкивает сообщением от Иринки: «Где тебя носит?» Я быстро набираю: «В пробке, не удалось раньше уйти. Закажи апероль».

«А мы уже пьем. И заметь, по второму бокалу. Тут его нет. Здесь авторские коктейли». 

«Тогда любой», - отвечаю я. На лице блаженство от предвкушения. Но для водителя, наверное, оно похоже на судорогу.

- Что, не хочет ждать? – допытывается он. – А у меня племянник в Бауманку поступил, на специалиста. Закончит, хорошие деньги будет зарабатывать.

Он многозначительно умолкает и выжидает, что я скажу. Я же обдумываю ближайшие перспективы: под распухшими до предела тучами раздраженная лента машин перестает двигаться вообще. Но здесь поблизости должна быть станция метро. Так и есть. Вдали справа тускло горит узнаваемая красная буква. Я чувствую взгляд водителя, который все еще ждет ответ.

- Повезет жене вашего племянника, а мои пьют вот. И меня ждать не хотят, - говорю я, мучаясь вопросом, встречусь ли с дождем, если выберу метро.

- Какие твои? У тебя не один что ли? – удивляется водитель.

И тут же от Иринки:

«Норка, кстати, нового хахаля привела. Красивого, но мудака. И Мишук не один».

«Тоже с красивым мудаком?» - не удержавшись, отписываю я.

«Нет, но даже Норка впечатлилась, - Иринка сопровождает сообщение смеющимися рожицами. - Коктейль твой сейчас принесут. И молись, чтобы мы его не выпили, черепаха».

Последнее предложение меняет дело. Я хватаю клатч и говорю водителю:

- Конечно, не один. В Москве разве с одним проживешь? Минимум трое нужны. Я здесь выйду. Оплата спишется как за полный проезд. И я подумаю насчет вашего племянника. Деньги всегда нужны.

Открываю дверь и устремляюсь к станции метро. Конечно же, так нельзя, это нарушение правил дорожного движения, о чем мне тут же сообщает возмущенный сигнал «Шкоды». По боку проходится короткий жар от капота. Ничего, дружочек, тебе еще долго стоять. Не успевает затихнуть эхо, как я несусь по тротуару. Тонкая ткань юбки тут же обматывается вокруг бедер. Юбки из шелка не предназначены для бега трусцой в удушающий вечер после девятичасового рабочего дня. Их неспешно выгуливают, гипнотизируя игрой переливов лоснящейся ткани. В таких юбках пригубливают шампанское и вежливо смеются над шутками, любыми, даже самыми идиотскими, потому что этикет. Ну и плевать. В такой юбке я сегодня буду глотать коктейли, а она, милая, потерпит – не в первой.

На плечо падает и расплывается капля дождя, и я сразу ощущаю ее гигантский размер. Тело сразу покрывается мурашками. Я не успею. Тут же еще одна. Черт, черт! Неужели не мог потерпеть еще минуту?  Дождь отвечает ударами по макушке с укладкой, по носу, по щекам с недавно освеженным макияжем. Улица в унисон убыстряется. Я вскользь отмечаю быстро сменяющееся мельтешение разноцветных одежд. Взмывают ввысь полукружия зонтов у самых предусмотрительных. Они, конечно, поверили синоптикам, когда выглядывали сегодня утром в окно и видели небо без единого намека на самое захудалое облако. Я не из их секты. Я беру зонт, только если за окном приличный ливень. Да, сегодня его обещали, но кто я, чтобы жить в соответствии с прогнозом погоды, который почти никогда не сбывается. Синоптики сейчас, наверное, отплясывают румбу. Я припускаю еще быстрее, насколько позволяют туфли на каблуках. Редкая сейчас вещица на столичных улицах. Чувствую, как каждый удар подошвой об асфальт отдается болью в икрах, и обещаю, что больше никогда, ну, по крайней мере еще долго. Я буду соответствовать трендам. А сейчас терпеть, макияж и шелк важнее. Впереди туда-сюда колышутся двери метро.

Дорогу мне перерезает зонт с каруселью из котят и тут же пропадает из поля зрения. Я сбиваюсь с бега и очередной шаг выходит гораздо ближе, чем моя скорость. Не осознавая еще катастрофы, я падаю вперед на колено и успеваю только вытянуть ладони, которые тут же встречают асфальт. Боль прошивает тело. Я глухо стону, а, может, и не глухо, просто в шуме капель и городском гуле все персональные звуки гаснут. Спина тут же намокает. На встречу я приду красавицей.

- Вам помочь? Что же вы так неаккуратно? - мажет поверх головы мужской голос, но тут же исчезает. Помощи я не ощущаю, только поганый дождь заливает за шиворот блузы. Наверное, у обладателя голоса тоже нет зонта, а планы на вечер грандиозные. Зачем ломать их об меня? Ну или он просто мудак обыкновенный.

Я со стоном поднимаюсь и, прихрамывая, плетусь к станции. Почти физически ощущаю сочувствующие взгляды тех, кто под прячется козырьком входа. Но сейчас я с ними согласна. Покрытые грязными разводами ладони кровоточат. Этакая абстракция в багряно-черных тонах. Даже думать не хочется, какие плеяды бактерий приветствуют меня, упиваясь знакомством с царапинами. Колено саднит. Подол юбки хлопает по нему грязным краем. Главное, не порвалась, утешаю я себя. Горечь случившегося будем лечить минимум дюжиной коктейлей, ну и химчисткой.

Ввалившись в теплый воздуховорот фойе, я нахожу в сумке салфетки и кое-как обтираюсь. Зеркальце пудреницы отображает не самый катастрофический результат. Я выгляжу женщиной, попавшей в небольшие неприятности и не более того. Думаю, все, кто меня будет лицезреть в метро, мой вид переживут - мне ехать всего одну станцию, - а в баре приведу себя в порядок. Я очень надеюсь, что меня туда пустят. На экране высвечиваются два уведомления. Первое – фото бокала с коктейлем, мстительно наполовину выпитым. Второе – предупреждение МЧС об ожидании грозы. Поздно, товарищи, качаю я головой, и медленно иду покупать билет. Я ненавижу ощущение паники. Ненавижу, что поддалась ему. И еще я ненавижу дождь.

Бар «Случай на крыше» горит огнями и постукивает посудой. Ей вторит звон приборов о гигантские тарелки и гул разговоров с переливами хохота. Охранник, сочувственно приподняв брови, пропускает меня. Может, и у него есть какой-либо неустроенный родственник? Впрочем, потом я вижу себя в зеркале холла в полный рост и думаю, что лучше остерегаться предлагать такую семье. В туалете я замываю колено с похожей на бабочку ссадиной и наскоро застирываю подол юбки, шипя от разъедающей раны боли. Зато - пока, бактерии! Расчесываюсь, уведя влажные волосы назад, – будто так и было задумано, - еще раз проверяю макияж, пострадавший менее всего, и выхожу с непроницаемым лицом и гигантским мокрым пятном от промежности до колен. Моя цель – добраться до коктейля и выпить два.

Издалека я вижу друзей. Главный и бессменный ориентир – Миша и его выпады руками. Он и есть тот самый Мишук, и назвала его так Иринка после скоротечной поездки в Пятигорск. Миша – бывший коллега Норки, после долгоиграющей и безрезультатной влюбленности в нее незаметно для всех прибился к нашей компании. Тогда он не знал, что Норка не спит с мужчинами ниже ее по должности, а служит она креативным директором по клиентским впечатлениям и придумывает о-го-го-туры для самых заскучавших клиентов. Теперь Мишук знает и мужественно строит собственный бизнес. Норка тоже это знает, но не впечатляется, она уже не в том возрасте, чтобы трахаться с любым, у кого на визитке написано «генеральный директор». Тем не менее, Норка благосклонна к потугам Миши охмурить ее. Мне кажется иногда, что она с интересом ждет, насколько хватит его силы воли. А, может, заключила с собой какое-то внутреннее пари. Или просто уважает его за то, что он не сдается вопреки всему. Все мы уважаем таких мужчин и мечтаем встретить. Норка – не исключение, уважала и мечтала, вот ей и ниспослали. Обычно в таких случаях говорят, надо отправлять Вселенной правильные запросы.

Когда Миша натягивает образ рассказчика бесчисленных историй, которые то и дело приключаются с ним, он превращается в маниакального любителя игры «Крокодил». Рядом с ним убирают бокалы и подальше от края отодвигают тарелки. Самые впечатлительные отодвигаются сами. Мало ли что. У Миши никогда не бывает мало, все с лихвой, все через край. «Страшно представить его в постели, - как-то задумчиво заметила Иринка, глядя на почти гимнастические взмахи рук Миши. – Что он может творить там этими руками. Б-р-р…» - она вздрогнула и понимающе посмотрела на Норку, бесстрастно тянущую брют и из-под ресниц глядящую на Мишу. Так смотрит ученый на подопытного крыса, находящегося в процессе эксперимента. Сейчас, по-видимому, Миша уже хорошо выпил и снова погружен в увлекательный для самого себя монолог, погружая и остальных в то, что с ним случилось вчера или позавчера, а, может, и перед самой встречей. Истории любят Мишу.

Ему рассеянно внимает Иринка, ее более занимает меню, которое она читает как обязательную программу в добавление к ужину. Иринка – гурман, обожает блюда странные, местами извращенные и желательно низкокалорийные. Своими вопросами она вусмерть замучила не одного приличного официанта. В отношении же алкоголя Иринка сама себе поразительный контраст – она пьет только вино, только белое и только сухое. Всегда и везде, на наш вопрос о выборе между лучшим коктейлем и самым дерьмовым белым вином Иринка, сморгнув недоумение нашей поразительной тупостью, сказала, что естественно выберет вино. Впрочем, пристрастие к странностям распространяется не только на еду, но и на… многое другое. А скорее, почти все. Сидящий рядом с Иринкой человек не даст соврать. А сидит там Вилен – бывший муж Иринки. Три года назад они познакомились, месяц бурно и коротко встречались, а потом решили, что достойны друг друга на долгие и долгие годы, и, чтобы закрепить эту мысль, не нашли ничего лучше, чем пожениться. Надо ли говорить, что брак их был таким же бурным и скоротечным. Зато оказалось, что они прекрасно ладят в роли друзей. С тех пор вот уже два года они вдохновенно исполняют эту ролевую игру, находя, что очень изящно опровергают постулат о невозможности настоящей дружбы между мужчиной и женщиной. Ее секретным ингредиентом Иринка считает тот самый несостоявшийся брак. Также находящаяся в разводе Норка не против такой версии, хотя сама с бывшим мужем не дружит, но секретный ингредиент у нее свой:

«Оказывается, чтобы возникла дружба, нужно потрахаться полгода, устать от этого, а потом можно и дружить» - заметила как-то она. И Иринка ответила: «Аминь».

Вилен редкий гость в нашей компании. Сегодня он здесь, потому что повод собраться исходил именно от него. Виновник встречи весьма благосклонен к Иринке, вежлив с Норкой, но плохо переносит шумного Мишу - вечный источник его раздражения. Я замечаю, что он отрастил бороду, скрыв щетиной худощавое лицо, темно-русые волосы почти незаметны у висков, зато их пощадили на макушке. На нем синие брюки и светлая рубашка с распахнутым воротом. От выступления Миши он морщится и не отрывается от телефона. Все женщины, которые общались с Виленом более пяти раз, приходят к единому мнению – он классический одиночка. И Иринка просто не в силах победить его натуру.

Ко мне спиной сидит незнакомая девушка, которую я определяю как спутницу Миши, а Норки и ее «красивого мудака» нет.

- И вот я возвращаюсь и слышу, что изогнутую когтеточку надо выбросить, а то у кошки будет сколиоз. Сколиоз у кошки, можете себе представить? И я решил, что с таким другом надо прощаться…

- Ну, а кто будет смотреть за твоей кошкой, когда ты в следующий раз решишь уехать? – резонно спрашивает Вилен.

- Найду более адекватного, мало что ли у меня друзей, - бодро говорит Миша и смотрит на Иринку.

- У меня аллергия, - сразу же отрезает та и замечает меня.

Она с улыбкой вскидывает руку для приветствия. Поворачивается с усталым выражением Вилен и полосует меня взглядом. Тут же его привлекает пятно на юбке. Могу представить, какие мысли проносятся в его голове.

- У тебя недержание? – вместо приветствия вопрошает он, на что Иринка негодующе хлопает его по плечу. Миша тоже с интересом рассматривает меня сверху вниз, задерживаясь ниже пояса.

- И я по тебе скучала. У меня не недержание, а отсутствие зонта.

Вилен хмыкает, но разглядывание не прекращается. Я хочу надеяться, что никто не заметил расшибленное колено. Ладони я тоже прячу.

- Лизка, ты совесть-то хоть иногда находи, - замечает Иринка. - Родных людей кидать начала.

- Не вижу тут сильно ущемленных, - парирую я, прикладываясь щекой по очереди к ней и Вилену.

Сев рядом с Мишей, сразу прячу ноги под скатерть.

- А такси что? Не ездят больше по матушке-столице? – снова подает голос Вилен.

- Пятница же. До полуночи точно ездить не будут, - вздыхаю я, обозревая стол. На нем тарелки с тронутыми закусками. – Только мучить себя и пассажиров. Где мой коктейль? Или вы такие свиньи, что допили его и не заказали новый?

- Твой коктейль выдул Мишук, чтобы промочить горло между четвертым и пятым монологом, - моментально сдает Мишу Иринка. – Так что заказывай новый. А мне можно повторить вина.

- Ты пропустила самое интересное, - тут же подхватывает Миша и тянется, чтобы поцеловать щеку. Я улавливаю запах цитрусовой туалетной воды. – И вообще сегодня какая-то другая. Подстриглась?

- Да, уже полгода назад как.

- Ну, здорово, тебе идет, - восхищается Миша, не вдаваясь в смысл слов. – А это Фаина, познакомься. Она заканчивает факультет лингвистики в бауманском университете.

Фаина очень подходит под определение «студентка». А еще она мне кажется немного выпуклой. У нее очень округлые плечи и выпуклая грудь под обтягивающей черной футболкой. Большие, немного навыкате, глаза, широкий нос с пирсингом, винного цвета губная помада позади оставила естественную границу полных губ. Только волосы нарушают выразительную гармонию – короткие и светлые, они уложены графичной, плоской волной. Впервые Миша привел девушку. Возможно ли, что это в пику Норке, которая должна быть с новым хахалем?

- Бауманский университет – это хорошо, популярное место, – рассеянно говорю я, рассматривая винную карту. – Закончишь, большие деньги будешь зарабатывать.

По паузе видно, что она теряется.

– Это перспективно, - успокаивающе добавляю я, и Фаина вежливо улыбается.

Хорошая девочка, достойный кандидат для словоохотливого Миши. Упражнения в лингвистике их непременно сблизят. Можно понадеяться, что он нашел самые ценные уши для своих историй.

Барное меню здесь отличное - трезвой точно не останешься.

Выбрав коктейль, оглядываюсь. Посадка полная, и официанты снуют туда-сюда, но все далеко от нашего уголка.

- Да, да, это Вилен нас сюда запер. Решил продемонстрировать нам тут свою Камчатку, - замечает Иринка.

В ее шутливых словах я улавливаю приличную долю ярости. Вилен не реагирует, она хватает бокал с вином и делает два больших глотка, выпивая до дна. Пышно уложенное каре подыгрывает хозяйке раздраженными волнами.

Я думаю о поводе, по которому нам здесь всех собрали. Живая злость на лице Иринки подтверждает, что его Вилен объявил как раз на встрече. Подготовиться она не успела.

Вилен перехватывает мой взгляд и сообщает:

- Я уезжаю на Камчатку.

- Завтра уже уезжает, - добавляет Иринка. – Завтра! А сегодня решил, что для этого события нужны проводы. Вот почему мы здесь. А вовсе не потому, что у нас вчера была годовщина встречи. Не-а. Так что с вином? Заказываем? Мне то же самое.

Годовщина – так мы с Иринкой решили, когда обсуждали, зачем вдруг Вилен позвал всех на встречу. Предположение, моментально переросшее в уверенность, исходило, конечно же, от нее. Я не сопротивлялась: повод в принципе был мне не важен.

Мне жаль подругу. Несмотря на то, что с Виленом они расстались, для нее нет более близкого человека, на которого она привыкла рассчитывать в любой трудной ситуации. А таких у Иринки по нескольку в неделю. Вилен бывал и сборщиком мебели, и сантехником, и маляром, и грузчиком, и водителем, мы с Норкой предполагали, даже любовником. Как говориться, по старой памяти, хотя Иринка жестко отметала подобные предположения, грозя нам карами. Тем не менее, ее истовость в отрицании только распаляла огонь наших подозрений.

- Я отправлял тебе сообщение, - устало говорит Вилен, видимо, не в первый раз.

- Мы постоянно переписываемся, - возражает Иринка. – Можем не отмечать день свадьбы, все равно мы уже развелись. Но день встречи по-прежнему важен, потому что мы в отношениях, пусть даже дружеских.

Логика Иринки мне кажется надуманной, явно преследующей ее скрытые мотивы.

- Зачем тебе Камчатка? – обращаюсь я к Вилену, но он не успевает ответить.

- Мой совет тебе, Фаина, - внезапно переключается Иринка на подругу Миши. – Не связывайся с людьми, которые могут тебя разочаровать. Они очень вредны для здоровья. Сажают печень на раз, два, три.

Она снова тянется к бокалу, когда замечает, что он пуст. Ее рука тут же меняет траекторию и нацеливается на бокал Вилена, чье светло-желтое содержимое бокала также напоминает вино.

- Мы пока не встречаемся, - говорит Фаина.

- Зря ты так, - тут же меняет позицию Иринка. – Миша хороший парень. И очень давно одинокий.

На лицо Фаины наплывает рассеянность. А я думаю, что Иринке хватит хлестать вино.

- Мы не торопимся, - встревает недовольный Миша. - Как говорится – поспешишь, людей насмешишь.

Я мысленно аплодирую неприкрытой маленькой мести. Иринка скалится и кивает, принимая удар.

- Я не навсегда уезжаю же, - спокойно говорит Вилен. И обращается ко мне: - Камчатка мне для спортивного тура. Трехнедельного.

- Экстремального тура, ты хотел добавить, - вставляет Иринка, отставляя наполовину пустой бокал Вилена.

Меня подмывает спросить, зачем устраивать проводы, если уезжаешь всего на три недели. Паузы между встречами всей нашей компании могут насчитывать несколько месяцев кряду. Но я смотрю на его безрадостное лицо и вялые попытки противостоять нападкам и понимаю, что он просто боится остаться с бывшей женой и этой новостью втроем. Все же Иринкина инфантильность сильно влияет на него, поэтому все попытки ослабить поводок будут стоить дорого. Но дружба, как и брак, - она не только в радостных моментах, так ведь?

- О, - говорю я вместо вопроса. - Не знала, что ты такой спортивный парень.

Вилен нервно дергает уголком рта:

- Решил изучить неизведанную дорожку.

- Надеюсь, она не будет в один конец, - комментирует полушепотом Иринка.

 - А где Аня? – спрашиваю я, чтобы наконец спрыгнуть с болезненной темы.

- Курить ушла с Артемом. Я тебе про него писала.

Иринка выражается так, будто настрочила мне полноценное письмо.

- Я говорила, что он внешне вполне, хоть и не во вкусе Норки? - продолжает она. - А еще немного сноб. Нет, он много сноб. Максимально снобистский сноб.

- Не преувеличивай, - морщится Вилен. – И не будь он снобом, Анька его бы не выбрала.

- А с каких пор Аня любит снобов? – доносится вопрос Миши, но вряд ли у кого-то из нас есть ответ.

Помимо снобов Норка неровно дышит к мужчинам черствым душой и желательно лицом, любого рода циникам, интеллектуальным гордецам или просто личностям с червоточинкой, но в обойме любого из них обязательны быть высокий статус и хороший финансовый фундамент, даже если это однодневный роман.

- Почему он сноб? – интересуюсь я, пытаясь перехватить взгляд хоть какого-нибудь официанта.

- Потому что рожу кривит, будто мы ему не ровня.

- Может, у него живот крутит, - говорю я совершенно искренне. Мало ли что может быть у человека. У меня вот ладони горят огнем. Хочется одновременно дуть на них и чесать. А еще колено ноет. И я бы предпочла оказаться дома, на диване в обнимку с мирамистином, а не пытаться поймать призрак официанта.

- Мы с Мишей дойдем до бара, - сообщает Вилен и встает. – Заодно подышим свежим воздухом. Лиза, твой выбор?

Я оглашаю.

- Мне тоже еще закажи, - кричит Иринка в спины мужчинам и в один присест допивает вино Вилена.

- Свежий воздух. Будто его тут душат, - ворчит она. – Ну и что у тебя с юбкой на самом деле?

- Ерунда, - отмахиваюсь я. – Так что, у Норки серьезно?

Иринка делает большие глаза и шипит. Норкой Анну называем мы между собой и никогда всуе перед ней или перед кем-либо третьим. Не то, чтобы она не знала об этом прозвище, но оно ее раздражает, поэтому мы не злоупотребляем.

- Непонятно пока, мутный тип. Про Аню не знаю, но нам точно не подходит, - заявляет подруга. - Он ее будет подавлять. Ладно бы они ограничились постелью, но жить с таким как? Хотя, может, и правда у него несварение, - задумчиво добавляет она, - а то он все бегает куда-то со своим телефоном.

- У меня все в порядке. Но спасибо за заботу, - говорит над моей макушкой вежливый мужской голос. – А бегаю, потому что подчиненные дурака сваляли, теперь разгрести пытаются.

- А зачем вам такие подчиненные? - едко замечает никак не смущенная Иринка.

- Это хороший вопрос. Обещаю подумать над ним в выходные.

Сбоку выплывает Норка и меня обдает смесь запахов сигарет и пудровых духов.

- Привет, Лизок. Заставляешь нас волноваться за себя.

- Не я одна, - парирую я и приветственно целую воздух рядом с розовой щекой.

Норка хихикает и царственно занимает стул. Рядом с ней материализовывается обладатель шутливого голоса. И меня вбрасывает в вакуум.

Москва же большой город. Он все растет и наполняется. Встретить человека из прошлого почти невыполнимая задача. Вселенная, что же ты так насмехаешься надо мной? Где я попортила карму так, что ты снова сводишь меня с этим человеком?

Артем смотрит на меня в ответ, и по его выражению лица я понимаю, что он тоже узнал. Он изменился за семь лет. Возмужал, плечи раздались. Скулы и челюсть обрели большую угловатость, а с ней и надменность. Под его прямым, жестким взглядом мне хочется спрыгнуть со стула и бежать вон.

- Это Артем, - представляет спутника Норка. – Познакомились неделю назад на бизнес-завтраке. А это та самая Лиза. Я тебе говорила о ней.

Господи, что она ему обо мне говорила?

- Сколько пополнений в нашей компании, - замечает Иринка.

- Так и есть. Мы рады тебе, Фаина, – говорит Норка. – Впервые Миша нас с кем-то знакомит. Это значит… многое.

Последняя фраза звучит многозначительно, как Норка и задумывала. Тем не менее, совершенно неясно, насколько она искренна. В отличие от Иринки, у которой, что в голове, то и на языке, Норка умеет держать истинное мнение как тайну за семью печатями.

- Мы пока не встречаемся, - повторяет девушка. Чувствую, что далеко не во второй раз.

- Самое время начать, - врезается с наставлением Иринка. – Трудности только закаляют.

Норка пристально смотрит на Иринку и на ее пустой бокал. Ее лицо доказывает, что в этот момент мы едины во мнении насчет подруги.

- А вы встречаетесь? – вдруг спрашиваю я Норку и тут же кляну себя за этот вопрос. Но внутри меня разрывает от мысли, что я буду вынуждена снова общаться с этим человеком.

Та непонятно пожимает плечами, Артем прожигает на моем лице две дыры.

- Лиза, я сказала Артему, что ты знаешь китайский и что на тебя можно положиться. Ему нужен толковый переводчик, который не подведет. Поговорите, может, у вас получится поработать вместе.

Свет меркнет перед глазами от этих слов. Черт, черт, черт! Мне хочется расхохотаться от нелепости ситуации. Ох, Норка, знала бы ты… Я чувствую себя человеком, у которого прилюдно вытащили из шкафа самый мерзкий скелет и потрясли смрадными костями, хотя почти все присутствующие пока него не видят и не чувствуют запаха. Почти. Кроме одного. Того самого человека, с которым мне пришлось уже поработать и которого я позорно подвела. Это был мой эшафот с вечной тенью палача за спиной, и соскользнуть с него не представлялось возможным.

Семь лет назад я посчитала это неизъяснимым чудом, удачей, о которой воздыхают все студенты, не оскверненные опытом работы. Когда я вошла в фойе здания, где мне предстояло собеседование, на встречу вышел Артем. При его виде сердце забыло, что природа завещала ему биться. Мы прошли в переговорную, где я просто смотрела на этого молодого мужчину, наполненного уверенностью и с упоением рассказывающего об «очень перспективном проекте», который он возглавляет. Его глаза пылали азартом, голос обволакивал щекочущим волнением. Слышала ли я его? Конечно. Но смысл терялся в шуме гонимой адреналином крови.

Проект был почти укомплектован сотрудниками, не хватало переводчика с китайского. Очень срочно, лучше прямо сейчас, ведь переговоры уже начались. «Мне вас рекомендовали. И заверили, что у вас отличный китайский, - сказал он, изучая мое лицо. – У нас есть предварительное согласие китайской стороны построить в Московской области завод по производству машинных масел как основного продукта и выпуска химических компонентов для изготовления масел в перспективе. Продукт не простой для человека несведущего. Но если у вас хорошая база и быстрые мозги, вы потяните. Что думаете?»

Я подумала, что он не из тех, кто ждет. Издалека услышала свой голос, что готова и могу прямо сейчас. Ответ ему понравился. Но и я не соврала. С первых его фраз я хотела работать с ним. Его аура обжигала, вливалась раскаленным потоком, проникая в кровь и заставляя нисходить ответным жаром. Мне казалась чудовищной мысль, что я могу сейчас выйти и больше с ним не увидеться. В конце разговора Артем протянул руку, чтобы скрепить согласие рукопожатием. От прикосновения его ладони с твердыми пальцами мне стало тесно в оболочке из плоти. Его долгий пробирающий взгляд подтвердил, что я для него очевидна до самого дна, и он не против.

Мы начали работать вместе и почти сразу начали спать. Это было похоже на помешательство, как делом, так и друг другом. Возможно, наша страсть могла жить только под светом от азарта завершить проект успешно, слишком важным он был. Цена провала была огромна. Впрочем, он и не допускался. Я была тогда убеждена, что для Артема он подобен смерти, ведь проект был полностью его, от идеи до проработки всех деталей. Руководство компании взяло на себя только финансовую поддержку, и расчетные вложения в трехлетней перспективе рисовались цифрами с семью нулями. Это обстоятельство цепляло. Я прикасалась к чему-то гигантскому, сумасшедше сложному, а для одного внезапно важного для меня человека в определенной степени сакральному.

Чем ближе была кульминация проекта, тем больше мне стало казаться, что он вытягивает из Артема не только силу, но и душу. Мы приближались к подписанию контракта. Решив тысячу проблем, мы решали новую, внезапную, которую представители китайской фирмы добавили вот-вот. Я записывала ее как тысяча первую и шутила, что скрупулезность эта больше походит на немецкую, чем китайскую. Артем, сжав зубы, выполнял очередное требование, не считаясь с его логичностью или затратами. Желание заключить сделку и выйти победителем стало тотальным. В тот роковой день я попала под каток этой одержимости.

Фрагменты прошлого забивают мысли, и я неслышно выдыхаю, комкая юбку. Кожу холодит гладкий влажный материал.

- Думаю, нам определенно стоит это обсудить, - цедит Артем.

Я вскидываюсь. Даже если я и ошиблась тогда и не попыталась сгладить вину, это не означает, что сегодня я буду по собственному желанию привязывать себя к позорному столбу и вручать камни пострадавшему.

- Я не нуждаюсь в подработке, - чеканю я и в ответ перерезаю взгляд Артема. – В Москве много толковых переводчиков. При должном усердии найдете подходящую кандидатуру.

Тон чересчур резкий, и это заметно всем. Норка меланхолично и сосредоточенно рассматривает меня. Иринка тоже с интересом косится. Фаина безмятежно уткнулась в телефон.

- Толковые они в резюме, - насмешливо отвечает Артем, не думая сдаваться. Конечно, глупо было на это надеяться. Его целеустремленности можно спеть оду. – Надежных людей ищут по рекомендациям. Проект слишком важен, чтобы рисковать, и специфичен. Ваш опыт может оказаться ключевым.

- Рекомендации также могут дать осечку, уж поверьте моему опыту. Не хочу, чтобы вы потом жалели.

Я кричу себе остановиться, но стоп-кран будто заклинило. Прошлое накатывает яростными волнами, грозя похоронить меня под эмоциональной толщей. Присутствующие внимательно следят за пикировкой, не понимая вдруг возникшего накала. Никто из подруг не знает о случившемся тогда. Это моя позорная тайна.

- Спасибо за предупреждение, Лиза. Но я тоже не лыком шит. И уверен, что с высоты опыта смогу распознать дилетантство.

- Тогда вам тем более легко будет подобрать кандидата. Дерзайте, Артем.

- Очень жаль, - вдруг сдается Артем и поворачивается к Норке. - Что ж, Аня, спасибо за помощь. И за сопереживание.

Меня веселит эта перемена. Я смотрю на Норку. Что я слышу? Она сопереживает? Норка, которая самолюбие возвела в ранг религии? Она переживает за какой-то проект, о котором не знала еще неделю назад? Кого ты хочешь обмануть? Пелена ярости вкупе с горечью вдруг спадает с глаз. Я отчетливо вижу признаки манипуляции. Он явно начал какую-то игру. И даже не думает таиться.

- Переживаю – громко сказано, - говорит Норка. Она не была бы собой, если бы не отвергла столь нелепую попытку сделать ее причастной к тому, что ей искренне неинтересно. – Я плохо понимаю, о чем идет речь, - это признание уже адресовано мне, в голосе извиняющиеся нотки. Еще бы, мы не готовы конфликтовать из-за какого-то постороннего мужика. – Поэтому, если тебе неудобно это предложение, то и закончим на этом.

- Мне неудобно, - тут же вырывается у меня. Я зло и победоносно смотрю на Артема. Придурок, ты плохо знаешь свою Аню и то, что мы растили долгие годы.

- Что ж, ваше право. Все же уверен, вы отличный специалист, - покорно заявляет Артем, и только я знаю тайный смысл фразы. Она похожа на бросок копья, призванного не убить, но неприятно ранить. Ритмика его речи подтверждает, что он далек от примирения с моим отказом.

- Лиза давно не занимается подобным, - говорит Иринка. – Надо было раньше ее нанимать. Когда у нее было время на такие халтуры. А сейчас она занята. Создает умные системы для домов. Заинтересуйтесь лучше этим. Очень перспективное направление, между прочим.

Я мысленно закрываю глаза. «Конечно, спасибо тебе, подруга, за попытку помочь, но сейчас лучше бы ты молчала».

- Создает умные системы, - повторяет Артем. - Это впечатляет, согласен. Я подумаю, Ирина. Меня всегда занимали перспективные направления.

В голосе мед, но я чувствую, как остро пахнут капли дегтя в нем. Как скоро он не выдержит и ударит? А ведь сейчас я не готова к сражению. Что тогда? Бежать? При мысли о бегстве меня передергивает. Этот опыт с Артемом мы тоже прошли.

В возвышении над головами возникает официант, разряжая обстановку. На подносе у него разноцветные бокалы. И пара плоских тарелок с закусками. Я получаю наконец свой коктейль. К горящему зуду на ладонях и колене добавляется жар внутренний.

Иринка требует информацию, из дикой или домашней утки у них конфи. Официант этого не знает. Норка расслабленно пьет мартини. После шести она обычно не ест, благосклонно соглашаясь только на легкий алкоголь. Для нее произошедшее - дело законченное. Для меня же только начинается.

- Домашняя утка, по-любому, - заключает Иринка, едва официант отходит.

- Я говорила Вилену, что этот ресторан давно испортился, - невпопад заявляет Норка.

- Вилен тебя понял, - говорит подошедший Вилен. – И даже согласен. Больше сюда ни ногой. Как вернусь, выберешь ресторан для моей встречи.

Я не понимаю, шутит он или всерьез, но Норке, судя по ее горделивому виду, приятно.

- Ты еще вернись сначала, - фыркает Иринка, но я понимаю, что ей хочется задать другой вопрос. И много, очень много вопросов. Только вот женское самолюбие мешает.

Алкоголь на пустой желудок расслабляет, я чувствую, как голову наполняет легкость и смешливость. Мне хочется обнять Иринку и сказать ей, что Вилен уезжает не для себя, а для нее в первую очередь. И я знаю, что она покивает мне, но останется при своем мнении. Мне хочется потрепать Вилена по плечу, ведь он совершает очень мужественный поступок. И только слепой не заметит, как ему не по себе сейчас. А еще хочется схватить Норку и выдернуть ее из отношений.

Так, стоп. Я перевожу глаза на Артема. Тот сидит, откинувшись на спинку кресла, и бесцеремонно наблюдает за мной. В руке бокал со светло-коричневой жидкостью. Его глаза будто стеклянные, но за стеклом хлещет огненными всполохами буря. Они все ближе, тянутся по воздуху искрящимися плетьми. Шум вокруг затихает, утекают вдаль голоса друзей. Мы остаемся один на один.

Пламя зарождается на переносице и быстро, как от ветра, разбегается по лицу, сразу во все стороны, захватывая нос, щеки, губы, лоб. Вспыхивают брови - мертвые серые нити кружат, медленно оседая, - за ними уши, шея, трещат волосы - все ниже и ниже катится сжигающий вал. Уже невозможно вздохнуть, перед глазами оранжевое буйство, а сладкая муть плавит желудок. Как много пепла от меня останется? Как скоро?

Иринка хлопает меня по плечу.

- Пойдем освежимся.

Я выдыхаю и неуклюже выбираюсь из-за стола. Я чувствую себя ведьмой, которую только что сожгли на костре.

Мы выходим на террасу. Вечер натекает на город темной рекой. Улицы расплываются, тонут в огнях сквозь густое марево брызг. Ноги под влажной юбкой неприятно холодеют.

- Думаешь, он мне назло?

Иринка, обхватив перила, покачивается на пятках. Я подставляю лицо влажному ветру, и по воспаленной коже рассыпаются поклевывающие невидимые капли. Снова, к счастью, пробирает мыслями трезвость. Вопрос Иринки риторический, но она ждет ответа. Беда этой бывшей пары в том, что подруга видит Вилена только через призму себя. Ей страшно признать, что, несмотря на остаточную близость, он хочет дышать и своим воздухом.

- Думаю, он уезжает не из-за тебя.

- По-твоему, он едет с кем-то? – в ужасе спрашивает подруга.

Конечно же, она сразу представляет рядом с Виленом новую женщину.

- Я о другом вообще. Но если и так - он свободный человек.

- Рядом с ним долго никто не задерживается, - с ехидным умилением сообщает Иринка больше себе, чем мне. - Вспомни его замечательную Катю. С ложечки его только что не кормила. И все равно он ее бросил.

С Катей Вилен встречался после развода. К удовольствию Иринки, недолго встречался.

- Тогда тебе точно не о чем беспокоиться.

- А я и не беспокоюсь. И вообще планирую о своей жизни подумать.

Кажется, Иринка уже для себя решила, что у Вилена новые, камчатские, отношения. И ее мало волнует, что об этом думает сам Вилен.

- Планируй, конечно, - соглашаюсь я, хоть и не верю, что Иринка готова к новым романам. Но сейчас мне все равно. Надо разобраться с другим человеком.

Артем Горин совсем рядом. Повзрослевший, уверенный, с чужим огненным взглядом - он венчает один из самых темных эпизодов моей жизни.

- Может, и мне прошвырнуться по бизнес-завтракам? – меж тем размышляет Иринка. - Дело-то оказалось, полезное. Подберу кого-нибудь, чтобы успокоить душу. Надо узнать у Норки, где таких Артемов раздают.

- Тебе же он не понравился.

- Мне нет, - кивает подруга. – И тебе, кстати, тоже. Оценила наглость, да? Три секунды знаком, а уже поработать хочет. Проныра какой-то. Лиз, а вдруг он и правда аферист? Зачем Норка вообще это предложила? Что за благотворительность? Никого не предупредила. Я ей скажу потом, что так не делают.

- Она всегда все решает сама. Хочешь говорить, говори. Но мне все равно. Он предложил, я отказалась. Больше не о чем говорить.

Иринка с интересом косится – слова звучат грубовато, - но я молчу. До смешного странно: мы, подруги, пытаемся доказать, что все хорошо и боимся довериться. Пусть внутри сводит терзаниями, но ни одна из нас не решится откровенно обсудить. Я - из-за щекотливости, Иринка – из-за слепоты и упрямства. Каждая будет решать сама. А ведь Артем, как пить дать, захочет поговорить, и за семь лет явно накопил немало слов. Придется извиняться. И самое страшное – оправдываться. Этого не буду делать точно. Не только я виновата. Туман невеселых мыслей рассекает вопрос:

- А ты знаешь, что они пока они не переспали? И это после двух недель свиданий! Вот скажи, зачем она притащила его знакомиться? Вдруг он ей не понравится в постели, и они расстанутся? А мы тут уже дружим семьями.

Я невнятно повожу головой. Иринка постоянно преувеличивает, никакими семьями мы дружить не будем. Да и Норка не первый раз знакомит с мимолетными любовниками. Рано или поздно они переспят, и Норка будет в восторге. Даже Иринка со своими странными закидонами благосклонно оценила бы его. В голове вспыхивает лицо Артема, близкое-близкое. Он отрывается от кожи на животе и поднимает голову, обхватывает тяжелым взглядом. А потом медленно, не отводя глаз, опускается к бедрам.

Хватит!

Я сглатываю и гоню воспоминания. Замечаю:

- Откуда ты знаешь? Может, они уже.

- Еще нет, - чеканит Иринка.

Я не настаиваю, потому что она гораздо лучше знает, чем живет Норка. Они созваниваются едва ли не каждый день. Неожиданно слова Иринки греют. Я и впрямь не хочу, чтобы Артем нарушил покой моей жизни. Смогу ли я принять его в новой роли? Видеть, разговаривать, смеяться, будто никогда ничего не было. Нет! Я дергаю плечом, отбрасывая беспокойные фантазии. Все верно. Лучше бы у Норки ничего не вышло.

В мыслях Артем приходил иногда. И хоть я надеялась никогда его не увидеть взаправду, все равно представляла встречу. Мы сталкивались на улице, в самолете, на выставках, бывало, даже в командировках. Он рушил день и настроение, сминая их яростью, обвинениями, желанием объяснений, а иногда смотрел на меня темным лицом с грустинкой и подавал руку, сдабривая жест благосклонной улыбкой, я протягивала свою, и после рукопожатия мы шли полировать обретенный мир алкоголем. Это был самый невероятный вариант, а с верой в сказки пора было заканчивать, поэтому более него я любила те встречи, где Артем был равнодушен. В них он соглашался, что время обиды прошло, а разговор рассасывал последние шрамы, мы жали друг другу руки и расходились с опустевшими сердцами. На самом деле я не представляла, какие чувства всколыхну, но верила, после встречи будет легче. Даже если все пройдет отвратительно, и он проклянет меня - это будет завершенное дело.

- Норку это тоже волнует. Говорит, что чувствует себя подростком, - хихикает Иринка. – Я посоветовала ей порадоваться новым ощущениям еще неделю - две, а потом заканчивать терять время. А ты не заметила, что Артем чем-то похож на Вилена? Не внешне, конечно. Здесь они совсем разные. Вилен светленький, а Артем… как сумрак. Но оба себе на уме. Может, у мужчин это популярно? Я вот пытаюсь приучить Вилена думать о других, но он такой упертый.

Иринка снова съезжает на постоянную тему. И если в другое время я смирно слушала бы ее, сейчас наматывать новый круг вокруг их с Виленом отношений сил не было.

- Норкино оставь Норке, - замечаю я. – Уж ей расставаться не привыкать.

- А я вот заметила, что и Вилену он не понравился. Как мы будем общаться, если у Норки окажется серьезно?

У меня нет ответа на этот вопрос. Но Вилену точно нет дела до симпатий к Норкиным мужчинам. Ему бы уехать нормально, без посыпания головы пеплом, но Иринка ведь не даст. Сейчас вернемся, и под Мишины монологи она продолжит наматывать на кулак нервы Вилена, а Норка после нескольких бокалов щедро язвить. Не хочу их слушать. И вариться в огне Артемовых поглядываний тоже не хочу. Лучше все же уйти. Повторить постыдный опыт. Пусть Артему будет очевидно, что я сбежала из-за него, пусть выловит меня потом через Норку. Нам обоим ясно - рано или поздно поговорим. Но потом я буду готова.

Мысли разгоняются: Иринка пойдет обратно, а я скажу, что надо в туалет. Оттуда быстро на улицу и домой. В оправдание напишу, что вдруг плохо себя почувствовала. Да, звучит слабо, но сейчас не до глубоких разъяснений. Решено.

Я отрываюсь от перил, и Иринка тянется за мной.

- Поговори с Виленом до того, как он уедет. Без всех нас, - советую я напоследок. – Изведешь ведь себя, пока его не будет. Забудь о Норкиных делах.

- А он почему не захотел со мной без вас всех поговорить? – с горьким холодком парирует Иринка.

Именно потому, что ты слышишь только себя, хочется сказать мне. Но я сглатываю ответ. Она не готова его услышать. Он ей не нужен. Иринка вдруг останавливается.

- А вон Норкины дела, кстати, идут. Прям к нам, что ли? – в голосе Иринки недоумение.

Я смотрю туда же, куда и она, – к нам идет Артем.

Черт. Я прихватываю холодноватую ткань юбки. Ступни неприятно щекочет, когда я смотрю, как Артем лавирует между столиками. Ближе и ближе. С каждым его шагом все больше исчезает надежда улизнуть.

- Вы опоздали, Артем, мы уже возвращаемся, - произносит Иринка, едва он подходит.

- Жаль, думал покурить, да в одиночестве не хочу, - с притворным сожалением говорит Артем. - Лиза, может, останетесь со мной?

Я не двигаюсь, слегка отвернув голову в сторону улицы. Конечно, ради чего еще он здесь. Остается лишь отсчитать минуты до того момента, как он доберется до самой неприятной темы.

- Нас и так заждались, - по-детски упрямится Иринка, но не двигается.

- Вас точно, Ирина. Виновник встречи вас обыскался.

Я внутренне усмехаюсь: Артем отлично умеет читать людей.

- А вы бы сказали ему, что я тоже вышла подышать свежим воздухом.

- А я сказал, - заговорщически улыбается Артем. – И кажется, ему не по себе, когда вас нет рядом.

 Манипуляция толстая, но у него получается. Эмоционально взвинченная Иринка меняется в лице.

- Пусть привыкает. Сам ведь выбрал, никто уезжать не просил.

Она говорит дерзко, но голос выдает волнение. Впервые Иринка останется одна. Свыкнуться с этой мыслью непросто.

- Мы часто поступаем опрометчиво, - доверительно говорит Артем. Он не поясняет, кто это «мы», но Иринка, конечно, слышит то, что выгодно ей. – И всегда очень сложно признать, что ошибся.

- Странно слышать такое от мужчины, - удивленно произносит она. - А если все-таки я хочу заставить признать?

- Тогда вы должны быть равнодушны к этому человеку.

- Вы шутите?

Артем отрицательно качает головой.

- Когда нет чувств, выиграть легко. Можете жать до упора, не боясь последствий. Если он еще любит, вы добьетесь, чего хотите. Но если ему все равно на вас, то увы.

Иринка молчит, ответ ей явно не нравится.

- Если у человека нет к вам чувств, зачем он вам вообще нужен? - добавляет Артем.

- Нет одних чувств, зато есть другие. А вы мыслите однобоко, как типичный мужчина. И, наверняка, сразу даете от ворот поворот, - приподняв подбородок, отвечает подруга.

- Я поступаю по-разному, - увиливает от наскока Артем. – Зависит от женщины и от ситуации. Но у всего, что я делаю, есть веская причина. Другому человеку может казаться, что я ошибаюсь, но это только его мнение. И думает он так, потому что боится спросить меня прямо.

Иринка вспыхивает от слишком очевидного намека.

- Вы, Артем, кажется, хотели покурить? Вот и курите тогда, - спасаю я Иринку. – Не забивайте нам голову вашими идеями мужского превосходства.

- Составите компанию? – тут же переключается на меня Артем. – Мне стало интересно, чем вы занимаетесь. Девушка и системы умного дома – это как минимум интригует. Может, мне это надо, и мы найдем первую точку соприкосновения. И я готов вас слушать без всякого мужского превосходства.

- Лиза же вас отшила, а вы все еще надеетесь нанять ее? – ехидным голосом спрашивает Иринка.

- Теперь уже я боюсь забегать так далеко. Но послушать я бы хотел с огромным удовольствием.

Артем с прищуром смотрит мне в глаза.

- Зря теряете время, - не унимается Иринка.

- Может быть. Но даже без этого нам есть что обсудить. Пять минут, не больше.

Обсудить за пять минут? Какая лживая уловка. Уверена, если откажу, Артем бросаться вслед не будет. Сейчас тот самый шанс. Сбежать. Подумать. Подготовиться. Но вот так – когда лицом к лицу с ним, нужна особая смелость - смелость проявить трусость. Он, наверняка, припомнит, ведь это еще одна возможность уесть меня. Я вдруг четко осознаю, если выберу легкий путь сейчас, позиция станет слабее. А она и так оставляет желать лучшего. А так я только подтвержу, что виновата. И виновата только я. Ладно. Придется биться. Хочется надеяться, что не насмерть. И с новыми ранами я не уйду. Я откликаюсь эхом:

- Пять минут, не больше.                                   

- Останешься с ним? – приподняв брови, спрашивает Иринка.

- Вдруг дорогого Аниного друга и правда заинтересует система умного дома. Путь немного впечатлится.

Иринка смотрит долго, глазами уговаривая идти с ней. Но я молчанием отсекаю предложение.

 – Как хочешь, пять минут погоды не сделают, - сдается подруга. - Мы тебя ждем. И Аню я предупрежу.

Так спустя семь лет мы снова остаемся один на один. И, конечно, ни о каких системах или умных домах не говорим. Мы говорим о нас.