Предвестница беды

Не было ни пространства, ни времени. Только свет.

Я парила в нём с закрытыми глазами, но всё видела.

Меня никто не смешил, но я улыбалась.

Было тепло и уютно, как под сердцем у матери.

Мама…

Я знала, что означает это слово, но не находила ассоциации ему.

Из воспоминаний – только то, что я была хорошей, и что меня любили.

Кажется, были родители, муж… и даже дети, но я не помнила их лиц.

Наверняка знала лишь только то, что прожила достойную жизнь.

Достойную, чтобы в неведомом «сейчас» парить, как облачко, – без тяжести, без страха, без имени.

Здесь не было боли.

Не было выбора.

Не было даже мысли – только присутствие. Я была – и этого было достаточно.

Сложно определить, сколько это длилось, но…

Однажды в эту вечную тишину ворвался звук. Сначала – едва уловимый, как шелест лепестка, упавшего на воду.

Потом – глубже, настойчивее:

«Я должна…» – этот зов – чистый, как слеза ребёнка, упавшая на снег – опалил меня беспокойством – чувством, которому здесь не было места.

Я не хотела слушать, ведь всё вокруг – так хорошо.

Но что-то во мне – то, что помнило, что значит быть человеком – откликнулось.

И тогда мои глаза распахнулись.

Свет ярко вспыхнул и медленно погас.

Воздух сжался, и меня потащило куда-то вперёд.

Картинка резко поменялась.

Быстро наступающая темнота пугала, но я упорно искала взглядом шёпот, растревоживший меня – душу.

Я парила над грязной мостовой, вглядываясь в пространство.

Ночь отбрасывала страшные тени от невысоких домов, а небо разразилось потоком дождя, словно пытаясь смыть с человеческих дорог всю грязь и… грехи.

Мне пришлось сильно постараться, чтобы разглядеть девушку в этот дождь, хотя она лежала прямо по центру мостовой, в луже… красной от её крови.

Она смотрела не в небо – а на щенка, дрожащего у стены.

Её рука с усилием потянулась к нему.

Губы дрогнули, но у неё хватило сил на шёпот:

– Беги, малыш… Убегай!

Боковым зрением я поймала движение слева.

Повернувшись, рассмотрела тень всадника, мчащегося в пьяном угаре на хрипящем коне.

Неожиданно пришло знание: это он втоптал девушку в мостовую!

Случайно.

Он не заметил её, точнее щенка, спасая которого, девушка бросилась под копыта коня.

Однако! Увидев, что натворил, всадник даже не остановился!

Молодой мужчина досадливо поморщился, развернул коня, с трудом удерживаясь в седле, и помчался обратно, позабыв причину, из-за которой этот старый мир лишился светлой и невинной души.

Души, чей дар был великим…

Щенок с тихим визгом тоже куда-то убежал, и только я зависла в воздухе.

Смотрела, как ОНА умирает с улыбкой на губах и с тихим: «Ничего… Всё хорошо…»

И этот шёпот – как иголка в сердце вечности – подарил мне глубокую печаль.

Я не знала её имени, но знала, что у её религии нет Чертогов.

«Умерев, эта душа исчезнет навсегда».

Я не могла позволить этому случиться!

Всей своей сущностью потянулась к своему Богу, умоляя о спасении.

И озарение пришло.

Спасение – в обмене.

Чтобы её искра не погасла, я должна была отдать ей своё место.

Свою вечность.

Свой покой.

В этот раз я не сожалела.

С решимостью, рождённой состраданием, бросилась прямо к ней, покидая тусклый свет за спиной.

Тепло мгновенно оставило меня.

Холод ворвался в каждую частицу, а вслед за ним – боль, острая, как клинок, пронзила насквозь.

С трудом, но я разлепила веки.

Передо мной – туман, дождь, нечеловеческая боль… и новая жизнь, хрупкая, как стекло.

Теперь ОНА парила в моём коконе.

Глаза девушки сонно закрывались, а улыбка, наконец, утратила болезненный изгиб.

Свет надо мной снова сжался и тут же ярко вспыхнул, исчезая.

А в груди – впервые за вечность – глухо забилось сердце.

Правда, я не знала: надолго ли?

Ведь это тело умирало, и…

И никого не было рядом, чтобы это исправить.

Вдруг, словно вопреки моим упадническим мыслям, впереди забрезжил свет. Не белый, который я считала своим домом, а жёлтый, как от огня.

Огнём он и был. Точнее факелом. Десятком факелов.

Громко лая, ко мне бежал тот самый рыжий щенок – а за ним целая толпа мужчин в чёрной броне.

Ко мне склонился один из них, в чёрном платке, прикрывающем нижнюю часть его лица.

Он коснулся моих волос, и его тёмно-синие глаза засветились!

В тот же миг мою голову словно сдавили обручем.

Стон боли сорвался с губ раньше, чем я смогла бы его перехватить.

Этот мужчина что-то делал со мной – с моей головой.

Прежде чем боль превратилась в агонию, он убрал пальцы. Но только за тем, чтобы подхватить меня на руки и громко приказать:

– Дорогу! Живо!

Дальше оставаться в сознании у меня не осталось сил.

Я ушла в спасительную тишину, которую раньше мне дарил свет.

В этот раз её принесла темнота.

Привет тебе, кто открыл эту страницу.
История родилась внезапно… из мыслей,
которые давно просились выпустить их в свет.

Пишу для своей души…
Я не претендую на шедевр – только на искренность.
И надеюсь, ты найдёшь здесь то, что искал!

Натали Лансон…

Пробуждение врезалось в сознание, как лезвие – резко, без предупреждения.

Сквозь тонкие занавески, вышитые пафосным гербом какой-то династии – багряный лист на золотом поле, – в комнату лился холодный свет раннего солнца. Он падал на мраморный пол, на серебряный поднос с нетронутым завтраком, на кольцо на моём пальце – тяжёлое, чужое, с гравировкой: «За верность трону».

Мне стоило неимоверных усилий, чтобы поднять руку и прочитать эту надпись!

Всё тело затекло, а рёбра ныли, как струны разбитой арфы, и каждое движение отзывалось тупой болью.

Я лежала на огромной кровати с бархатным балдахином, что никак не вязалось с тем знанием, что я помнила, входя в тело умирающей: девушка – бедная сирота с даром предвидения, который не желала принимать по той причине, что маги – редкость в государстве, где она родилась и выросла. А все редкости кому-то да принадлежат! В данном случае королевской династии, которая держала власть в крепком кулаке, как щит от любых народных волнений. Да и сама имела при этом определённые магические способности.

Именно они пугали девчушку.

Малышка не хотела становиться чьей-то пешкой.

С момента своего осознания как личности, она мечтала только об одном: увидеть мир. Сначала, конечно, быть обычной, а потом уже увидеть мир!

Ей хотелось путешествовать, быть свободной… и это желание откликалось во мне одобрением. Кажется, я так же была бы не против путешествий, но… отказываться от дара – это опасная ошибка!

Приступы предвидения можно было бы координировать, если изучить, а эта глупышка пыталась убежать от неизбежного.

Поэтому приступы настигали её в самых неподходящих местах… и поэтому все считали её сумасшедшей!

Городской сумасшедшей.

Так что такая кровать, да ещё и с бархатным балдахином – уровень, недоступный даже мечтам девчушки.

 «Ко меня спас?» – со скрипом заработали извилины, пока я пыталась просто повернуться на левый бок.

С огромным трудом, но у меня это получилось.

Более того!

Презирая тупую, ноющую боль, я сумела сесть и более обстоятельно подумать.

«Кем был тот пьяный всадник? И что за щенка спасла малышка?»

Последний вопрос словно взорвал моё сознание.

Пространство помутнело, утягивая в место, дать название которому у меня не нашлось подходящих слов.

И самое удивительное – я продолжала сидеть на кровати! Лишь 3D-проекция раскинулась перед глазами, своими вспышками вызывая лёгкую тошноту.

Я будто снова стояла в том переулке (на этот раз в теле девушки!) под дождём, с сосущим чувством голода в желудке. До того момента, как она попала под копыта коня.

Зажмурилась, но картинка только ярче стала, перевоплотившись в настоящую виртуальную реальность.

Один взгляд на бегающего по лужам щенка, и новый виток визуальных каруселей закинул меня в… будущее.

Это была настоящая магия!

Тот самый приступ, о котором я с такой лёгкостью только что умничала на кровати, даже не представляя: каково это!

Обрывки страшных картин, как раскиданные кем-то пазлы, отпечатывались на сетчатке глаза, складываясь в тот самый мотив, который побудил девушку бросится вперёд и спасти щенка.

Это был не простой щенок.

Это был любимец маленького принца из соседнего королевства.

Его отец-король явился в эту страну во главе дипломатической делегации, дабы заключить брачное соглашение между принцем и только что родившейся принцессой Эльдарии.

И если местный правитель был тем ещё тираном, но короля Веридана считали чудовищем.

Девушка верила «взрослым», потому как в отличие от Эльдарии, родины сиротки, в Веридане жили варвары. Они не признавали порядков Эльдарии, и местные СМИ об этом кричали на всех углах, вызывая неприязнь в сердцах толпы ведомых глупцов.

Но что сумела понять я из мутных знаний девушки?

Веридан – королевство лесов, гор и скрытой силы, дар которой не делал магов элитой в ошейниках. Одарённые подданные этой страны были равны всем остальным и могли… просто жить.

То есть, не такие уж плохие были те варвары!

Однако…

Видения будущего говорили об обратном!

Смерть щенка от копыт пьяного наследника герцога, на чьих землях принимали делегацию, должна была принести за собой фатальную линию грядущего: слёзы принца; ярость короля Веридана, который обладал страшным тёмным даром; не вовремя подлитое снадобье, ослабившее контроль короля…

В итоге – три города стёрло бы с лица этого мира, будто атомная бомба в эпицентре удара.   

Король Веридана в ярости обратил бы всё живое в пепел, камень – в пыль, реки – в пар. И его воины стали убивать всех без разбора, защищая своего дофина.

Тёмный дар правителя Веридана пожрал бы пространство, как пламя сухую траву.

Именно от этого малышка, лишив видение его «фундамента», спасла людей! Людей, которые смеялись ей в спину, называя «сумасшедшей»!

«Да… Ей самое место в моём Раю!»

Я вырвалась из видения с хриплым вздохом, будто меня вытащили из воды.

Сердце колотилось, как гордая птица в клетке.

Руки дрожали, а во рту – привкус крови.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль окончательно вернула моё сознание в комнату.

Холодный свет. Мрамор. Серебряный поднос, заставленный бутылями разной формы, но с одинаковым неприятным запахом лекарств.

И это проклятое кольцо на пальце – «За верность трону».

«Трону, который даже не догадывается, что его спасла «сумасшедшая» сирота. Какая ирония! Но когда его нацепили на её… то есть теперь мою руку? И где я, чёрт возьми, нахожусь? И как долго?» – вопросов – уйма, но я пока не видела источник, который смог бы дать на них ответы. Хотя бы на один.

И тут…

Я услышала шаги, которые донеслись из-за деревянной массивной двери.

И не нашла ничего умнее, как шлёпнуться обратно на подушки и обмякнуть.

Я еле успела зажмурить глаза и расслабиться, как дверь с шумом открылась, и в комнату кто-то вошёл. Судя по количеству шагов – не один.

– До сих пор не пришла в себя, – произнёс женский голос с явным недовольством. – Долго она будет валяться?

– Тебе какая разница, Роуз? Делай своё дело… Да знай своё место!

– Эта девка – оттуда, откуда и я, – огрызнулась обладательница первого голоса. – Блаженная из приюта. Мы с ней вместе выпускались!

«Оу! А это плохо, – тут же отреагировала я, напряжённо контролируя мимику, чтобы не выдать своего пробуждения. – Личные воспоминания малышки мне не доступны –  только фрагментные знания о мире. Да что там?! Я даже имени этой несчастной не знаю!»

– И только глянь! – продолжала свистящим шёпотом возмущаться девушка. – Лежит теперь в господских покоях и в ус не дует! А я всегда ребятам говорила, что приступы Киры…

– Цыц! – оборвала резко разглагольствования своей собеседницы вторая.

«Кира! Ту девушку звали "Кира"! Какое красивое имя… Бедняжка».

– Заруби себе на носу: перед тобой больше никакая не Кира! За заслуги перед правителем дружественного нам королевства, девочка теперь «леди».

– Ага, – буркнула недовольная. Её речь буквально сочилась ядовитым сарказмом. – Через замужество с наследником нашего герцога! Сам господин подсуетился… ведь это именно мастер Дориан чуть не затоптал любимца маленького принца! Так сказать, отвёл нерадивого сына из-под удара.

Слуха коснулся звучный шлепок. Пощёчина.

Девушка вскрикнула, а та, другая, которая видимо нанесла удар, едва слышно процедила:

– Думай, что говоришь… и где! Его светлость, лорд Маркел, не потерпит, чтобы слуги обсуждали дела дома Криос. А уж тем более – трепали имя его сына за спиной.

Тишина. Роуз тяжело сглотнула. Я почувствовала, как её взгляд скользнул по моему лицу, но не с жалостью, а с какой-то другой эмоцией… кажется, злостью. Будто это я виновата, что ей прилетело за болтливый язык.

– Простите, мисс Элвин… – пробормотала она, но в голосе не было раскаяния. – Просто… несправедливо всё это.

– Несправедливо? – Элвин фыркнула, поправляя чепец. – Не твоя работа – о справедливости судить! Ты – горничная, так что бери ведро и тряпку и принимайся за работу! И впредь… мой тебе совет: думай, прежде чем рот открывать. Особенно на леди Киру. Она теперь – жена наследника.

– Да разве она жена?! – вырвалось у Роуз. В её голосе чувствовалась ревность. – Она же даже не очнулась и не знает, какая великая честь ей выпала! Лежит, как кукла тряпичная! А господин… мастер Дориан каждый день спрашивает, не пришла ли в себя! – Голос её дрогнул. – Хотя раньше и взгляда на такую не бросил бы…

Элвин резко обернулась.

– Ты опять за своё? – прошипела она. – Слушай сюда, девка: если герцогиня узнает, что ты витаешь в облаках, мечтая о наследнике, тебя не погладят по головке – вышвырнут вон! А в твоём возрасте в приюте места не будет. Так что отправишься в дом «радости»! Кстати, шансов встретиться с господином там у тебя будет куда больше. Ха!

– Это нечестно… и жестоко, – прошептала Роуз, сжимая кулаки. – Эта дура выскочила под копыта коня! А теперь – леди! В шелках! В господских покоях! А я… я…

– Это ты – дура, если не понимаешь, – сказала Элвин, фыркнув.

«Кажется, я сейчас стану свидетельницей победы зазнайства над осмотрительностью!»

Так и вышло.

– Только подумай! – хмыкнула женщина. – Мастер Дориан чуть не убил девку из приюта! Эта весть едва не пошатнула репутацию дома Криос при дворе нашего солнцеликого правителя! Если бы герцог Маркел не подсуетился и не организовал быстрое венчание лорда Дориана с этой… Кирой, то у наших земель были бы огромные проблемы! Мало того, что дипломатическая миссия чуть не сорвалась, так ещё и спасительницу дурацкого щенка «обидели». А так… Теперь она – представительница рода Криос – «героиня, пожертвовавшая собой ради любимца принца соседнего королевства». Красиво. Чисто. Все довольны. Говорят, наш правитель даже похвалил господина! А насчёт этой девочки…

Она вздохнула и продолжила уже мягче:

– Её остаётся только пожалеть. Не завидуй мертвецам.

«Мертвецам? – мысленно охнула я, внимательно слушая разговор этих двух случайных осведомительниц. – Они что?! Киру решили по-тихому добить в застенках родового замка? Но… Мне вроде полегче, нет?»

Тут дверь снова с грохотом распахнулась (кто-нибудь! Переставьте её на другой край проёма! Чего она у вас о выступ вечно бьётся?! Так же ни каких материалов на вас не запасёшься!), и в комнату вошло ещё несколько человек. Жаль, я не могла сказать точно, сколько их – боялась даже глазом повести, чтобы не выдать себя.

– Мистер Клэй, – напевно протянул третий женский голос. Звучал он куда весомее. И в нём чувствовалась незаурядная доля власти.

Не знаю, откуда я всё это считывала, но мне… мне это нравилось.

Нравилось жить…

Даже с учётом таких неказистых вводных, что мне достались!

– Слушаю, Ваша Светлость…

«О! Да ко мне никак сама маменька того пьянчуги заглянула? Нет, ну надо же?! Бедняжку Киру обвенчали с её же убийцей!!! Какая пошлость!»

– По десять плетей всыпать этим девицам… чтоб не болтали всякую чушь.

Холодное спокойствие приказа вытравило из меня всю ироничность.

Я слушала, как Роуз тихо плачет, умоляя о прощении, и покрывалась ледяным потом, делая очередной блок информации:

«Слуг бьют… прекрасно… Какое-то средневековье! Хм… откуда эти мысли? Я жила в средневековье? Или наоборот? Нет! Надо оставить прошлое в прошлом. Оно, увы, мне не доступно! Спасибо за остатки менталитета – уже жить можно! В остальном… Кажется, это моё новое начало. Правда, что-то оно начинается слишком тяжко».

– Ваша Светлость, – прокашлялся неловко… наверное, дворецкий. Кому ещё подобные приказы отдаются? – Но мисс Элвин – старшая горничная…

– Тогда ей – двадцать плетей! Чтоб знала своё место!

Старшая горничная всхлипнула, но молча покинула комнату.

Кажется, их с Роуз вывели – слишком много шагов и один звук волочения. Наверное, охранники вытащили упирающуюся Роуз силой. Или стражники? Как в этом мире называют людей с задачей охранять?

«Какая жуткая семейка!» – я замерла, ожидая, что последует дальше.

Тишина после ухода слуг длилась недолго.

Слишком недолго.

Я едва успела перевести дух, как герцогиня заговорила:

– Мистер Клэй, – произнесла женщина, и её голос был как лезвие, вынутое из ножен: холодный, блестящий, готовый резать. – Каковы новости? Она выживет?

– Ваша Светлость, – отозвался дворецкий, и в его голосе не было ни страха, ни подобострастия – только выверенная преданность. – Целитель из Веридана всю ночь контролировал состояние молодой госпожи. Уходя на рассвете, он заверил, что леди Кира придет в себя в ближайшие дни.

– Из Веридана, – повторила герцогиня, и в этом слове прозвучало столько презрения, будто она произнесла «крыса» или «отброс». – Это точно?

– Он… маг, леди Элиана. Из личной свиты короля Эрика Морталиса. Их прогнозы всегда точны.

Тишина.

Потом – едва слышное «цок».

Как будто язык коснулся нёба и тут же отпрянул, не позволяя вырваться гневу. Но я чувствовала – внутри неё всё кипело.

– Эта девка – грязное пятно на гербе дома Криос, – прошипела Элиана, и в её голосе не было уже ни капли сдержанности, только лютая ненависть. – Лучше бы она сдохла на той мостовой, как и положено сорной траве. Но… ничего. Дипломатическая миссия не будет длиться вечно. Как только этот выродок покинет наши земли… – она замолчала, но я сообразила: «выродок» – это не к Дориану. Это она смело дерзнула выбросить в адрес короля-соседа, Эрика Морталиса – правителя Веридана, чей щенок стоил Кире жизни. – …с юной женой наследника может многое случиться. Тогда-то я и подыщу в жёны Дориану более достойную кандидатуру. Кстати! Где он, Клэй? – резко спросила она.

– Мастер Дориан отдыхает, Ваша Светлость. Ещё почивает…

– Почивает? Почти полдень! – возмущённо выдохнула герцогиня, и в этом возмущении – вся её боль, вся её ярость от того, что сын – пустышка, а она – заложница собственного величия.

Но тут…

– Ваш наследник, маменька, отсыпается после бурной «брачной ночи»…

Голос.

Мягкий. Протяжный. Почти ласковый.

И… прямо над моим ухом.

Я чуть не дёрнулась от неожиданности! Мне стоило невероятных усилий сохранить неподвижность!

Сердце в груди замерло, потом заколотилось так, что, казалось, вырвется наружу.

«Кто это?!»

– Балтус… – снова тот самый «цок». На этот раз – с раздражением, и оттенком усталости. – Что ты здесь делаешь сын? И что значат твои слова?

«Ещё один сын?!» – пронеслось в голове. Я с трудом сохраняла расслабленность, слушая бесцеремонную беседу местных авторитетов… И он стоит так близко, что я чувствовала дыхание этого Балтуса!

– Клэй, – прервала себя герцогиня, отдавая очередной приказ. И снова в её голосе лёд! – Оставь меня с моим сыном.

На этот раз я громыхания двери не услышала, но герцогиня заговорила, а значит, дворецкий ушёл:

– О какой брачной ночи ты говоришь, дурень? – с нажимом произнесла Элиана. – Целитель из Веридана всю ночь просидел над девчонкой, выполняя приказ Морталиса. Вериданские выродки не пустили бы Дориана в спальню к… этой!

– Цитирую вашего распрекрасного любимца, маменька, – лениво отозвался Балтус. – «Подайте бутылку коллекционного вина из отцовских подвалов, да приведите мне пару шлюх! Я не собираюсь свою, возможно, единственную брачную ночь проводить так… тухло».

– Балтус! – охнула женщина.

– Всего лишь цитата, маменька.

– Хватит поясничать, – отрезала она, и в голосе снова – стужа. – Тебе и твоему брату давно пора браться за ум, а не таскать в дом… В конце концов, в замке находится ваша сестра!!!

– И я бесконечно люблю Изару! Твои претензии не по адресу. То не мои слова.

– Хватит, я сказала! Отец будет в ярости, когда узнает, что в замке были девки из увеселительного дома!

– Не было их, – беспечно ответил мужской голос. – Братец ограничился парой горничных.

– Фи! Не хочу больше ничего знать! Какая мерзость! Распорядись, чтобы девкам хорошо заплатили и припугнули. Они не должны болтать лишнего. Пусть стражники вывезут их в соседний город и… устроят там… где-нибудь.

– Где? – фыркнул Балтус. – В доме радости?

– Меня это не касается! – огрызнулась «добрая женщина».

У меня прям мороз по телу гулял, пока я слушала всё это.

«Животные! Меня "отблагодарили", спихнув в золотую клетку с опасными тварями!»

– Что касается этой девчонки… У Дориана будет нормальная жена... но чуть позже.

– Да? Жалко… – и тут пальцы мужчины коснулись моей щеки.

Я замерла.

Каждая клетка тела закричала: «Не шевелись! Не дыши!»

Но кожа горела от прикосновения – холодного, скользящего, как змея.

– Миленькая девчушка… – прошептал Балтус, и в этом шёпоте не было ни капли сочувствия. Только… интерес. Как у мальчишки, разглядывающего бабочку перед тем, как воткнуть в неё булавку.

– Миленькая?! Она избита! Вся в синяках и ссадинах! – охнула герцогиня.

Даже не видя её, я могла сказать точно – женщина напугана.

Да, она довольно быстро справлялась с эмоциями, филигранно владея маской безразличия, но!

В этот самый миг ей стало реально страшно, глядя на сына.

«Чёрт! А ведь он продолжает меня гладить по лицу! И - да! Мне больненько. Видать, о синяках – не шутки».

– Убери руки, Балтус! – сказала она тише, почти шёпотом. – И выйди вон!

Мужчина рассмеялся – тихо, беззвучно, но я услышала.

– Не волнуйся, маменька. Я просто любуюсь юной леди Криос. Но ты права, не будем ей мешать… пусть пока поспит.

Он наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись моего уха:

– Спи, маленькая леди, но знай… Я уже жду, когда ты откроешь глаза.

Они ушли, но я ещё долго лежала с закрытыми глазами, боясь шевелиться.

Сон?! Какое там! Всё тело пылало жаром, мечтая об одном – убраться отсюда куда подальше!!! И как можно быстрее!

«Я – в замке упырей! Упырей-извращенцев! Надо валить, пока они меня не грохнули по тихой грусти!»

Знакомимся с героями, с которыми нашей Кире предстоит «бодаться»

(решила себя попробовать в новом жанре – борьбе с целой толпой антагонистов. Посмотрим, что в итоге выйдет!)

Сначала... сама Кира - новая Кира

________________________________

Сама не понимаю, как у меня получилось заснуть в таком нервном состоянии! Видимо, организм недостаточно окреп, чтобы держать удар даже по психике. Он отказывался бояться, пока окончательно не восстановится.

Во второй раз я открыла глаза и… никого не обнаружила.

К своему счастью.

Свет был всё тот же: утренний, холодный, характерный осени, которая царила за узким окном с элементами цветного витража. Но тело… тело слушалось. Боль в рёбрах притупилась до лёгкого ноющего напоминания, что не могло не радовать.

Я осторожно подняла руку к лицу.

Щёки – гладкие. Губы – целые. Никаких ссадин, никаких отёков. Только лёгкая сухость кожи и странное ощущение, будто мой череп пинали пару недель.

«Всё равно целитель из Веридана сотворил что-то невероятное! Судя по всему, пошёл второй день после той жуткой ночи, а я уже почти как огурец!»

И тут меня пронзила другая мысль:

«Хм! Интересно! А он мог почувствовать, что я – одна из них – такой же маг, только ясновидец? Или как подобных Кире называют? – А ещё: – Способны ли сильные маги почувствовать, что я – не совсем Кира? Точнее – совсем не Кира?»

Озадачила себя по полной, что называется!

Физиология выручила, воззвав к примитивным потребностям.

Мочевой пузырь требовал внимания. Срочно.

Я огляделась.

Комната – та же, что и вчера: мрамор, бархат, герб с красным листом, серебряный поднос с лекарствами.

Но туалета не видно. Ни двери, ни намёка.

Только в углу – высокая ширма из тёмного дерева с резьбой в виде переплетённых ветвей.

«Ну, конечно…» – с досадой подумала я, осторожно спуская ноги на пол. – «Всё-таки средневековье, чтоб его!»

Пол был ледяным. Каменным.

Ноги дрожали, но осторожно несли меня вперёд.

По стеночке я добралась до ширмы, отодвинула её и… чуть не застонала в голос.

Горшок.

Богато инкрустированный, с золотой окантовкой, но – горшок.

«Даже испражняясь, господа Криос сидят на золотом судне! Какая прелесть!»

Я с горем пополам справилась с потребностями, стараясь не думать о том, что кому-то это убирать, и поспешила вернуться обратно.

Достигнув кровати, едва успела улечься, как дверь тихо открылась.

На этот раз без грохота и наглого возмущения.

Тихо.

Как у того, кто знает, что за дверью страдает живой человек, которому требуется покой.

Я не стала притворяться спящей. Тупо не успела.

Мужчина в тёплом меховом плаще вошёл слишком порывисто.

Плотно прикрывая за собой двери, он сразу посмотрел на меня, поймав врасплох.

Выглядел мужчина довольно неплохо. Где-то за пятьдесят, но с такой уверенностью, будто время его боится, а не он его.

Одежда – не роскошная, но дорогая: тёмно-зелёный камзол с вышивкой – голое дерево, чьи корни уходят в землю, а ветви тянутся к небу. Всё – золотой нитью.

«Герб Веридана», – безотказно сработала память Киры, доступная мне хотя бы в той доли информации, которая располагала общими понятиями мира, имя которому было Аэлис.

Я сделала единственный логичный вывод: ко мне явился целитель Веридана. Другого стражники, которых я заметила возле двери со стороны коридора, точно не пропустили бы!

Целитель прошёл вперёд, быстро скидывая с себя верхнюю одежду, остановился возле моей кровати и с улыбкой кивнул, протягивая ладонь к моему лбу.

– Леди Кира, – произнёс он тихо, с лёгким акцентом, мягким, как перина, на которой я лежала. – Я – мастер Лионс из Веридана. Целитель короля Эрика Морталиса… Температура в норме. Пульс уверенный… – быстро проводил осмотр мужчина, мягко отпуская моё запястье. – Как вы себя чувствуете?

Я посмотрела на него – долго, пристально, тщательно взвешивая все «за» и «против» в главном вопросе новой жизни:

«Можно ли просить его о помощи? Просить, чтобы он помог мне отсюда сбежать? Вряд ли… Этого мужчину здесь терпят только потому, что он – подданный приглашённого на территорию герцогства короля-союзника. Здесь у него нет никаких прав. А у меня нет второго шанса на ошибку! Необходимо всё, как следует продумать, прежде чем бежать без оглядки отсюда».

Я понимала, что просто сказать: "Я против этого венчания!" - уже невозможно. В Эльдарии нет разводов! Тем более среди знати!

Более того!!!

Это будет смертельно глупо - лучше поблагодарить за честь и смущённо опустить глаза! И думать... думать, как вырваться из замка, чтобы встретиться с королём Эриком.

Я считала Морталиса своим спасением несмотря на то, что тот позволил перехватить королю Эльдарии жест с благодарочкой за спасение щенка.

Всё дело в том, что в королевстве Эрика маги жили свободно.

Это я запомнила. И это – раз!

Во-вторых, я так же не забыла, как кто-то в видении Киры опоил Морталиса – спасибо её дару!

То, что девочка спасла пёселя – хорошо, но ещё ничего не значит!

Если Эрика реально опоят, вывести короля из себя сможет что угодно, так что «фундамент» видения, как по мне, вовсе не смерть щенка.

Я не знала, чья это подлянка: короля Майроса - правителя Эльдарии, или кого-то из его аристократов, но этот таинственный неприятель без сомнения замахнулся наглядно доказать, причём в трагических масштабах, что маги опасны, и их всех необходимо стереть с лица!

Сжала кулаки.

 «Мало мне пугающей семейки Криос! Ещё и за видение девочки ответственность брать, что ли? – я поморщилась и зажмурила глаза на секунду, отвечая сама себе с досадой: – Да. Малышка погибла, спасая жизни тысяч людей. Совесть не позволит мне сделать её жертву – напрасной! А ещё… благодаря своему знанию, я имею маленький, но рычаг, чтобы заинтересовать правителя Вердана и выручить его из ловушки, которую вот-вот раскинут! Риск лишь в том, что я не знаю Эрика Морталиса, как человека. Если он – достойный правитель, к такому не грех и на службу сбежать! Но если плохой… с его непонятным опасным даром… как бы не прогадать?!»

«Однако спасать всё равно надо, – тут же одёрнула сама себя, снова и снова напоминая о картинках с криками людей и странными чёрными магическими выбросами, похожими на разбрызганные чернила. – Только если он – гнус, то действовать придётся тайно! Нет – ну, что за жизнь?!»

Болезненно улыбнувшись, я, наконец, открыла глаза и с задержкой ответила:

– Лучше… чем вчера. Спасибо.

Голос – тихий, дрожащий.

Идеальный.

Потому что сильная женщина в этом доме – мертвая женщина.

А слабая – та, кого недооценивают.

А недооценённый противник – уже 85% поражения.

Я с этим семейством подобной ошибки не допущу!

– Ваше тело ещё слабо, – покачал головой целитель, поймавшись на крючок, – но разум… я чувствую, он уже в строю.

Дядька-маг достал из кармана маленький флакон с прозрачной жидкостью.

– Выпейте. Это ускорит заживление. Вы совсем скоро поправитесь. Ещё пара дней, и сможете снова бегать, как козочка.

– Спасибо…

Мягкая улыбка целителя располагала.

Признаюсь, на какую-то секунду моё решение – не просить у него помощи – чуть пошатнулось, но…

Но мы больше не были одни.

В комнату вошли трое.

Главу дома Криос я узнала по массивному ожерелью – знаку отличия герцога.

Высокий, как башня, в чёрном камзоле с золотой вышивкой герба. Сухопарый, с чёрной бородой и усами. Лицо – мраморное. Глаза – ледяные. Возраст определить с ходу сложно из-за растительности на лице. Но ему явно было за пятьдесят.

На локте герцога «висела», по-видимому, герцогиня Элиана – безупречная светловолосая женщина лет сорока-сорока пяти с осанкой – как будто ей швабру вместо позвоночника вживили.

Причёска – идеальна.

Платье из зелёного бархата, в пол. Почему-то я опять подумала о средневековье, глядя на него.

В глазах этой леди – снежные пики северных гор.

Бррр – а не женщина!

Третьим был… Дориан Криос.

«Я милого узнаю по походке…» – почему-то эта мысль меня развеселила.

Естественно, на моём лице это никак не отобразилось.

Наследник герцога шёл чуть позади, держась за стену. Глаза – красные, лицо – бледное. Видно, что ещё не протрезвел.

«Уж не знаю, сколько ему, но на вид что-то супружник сдаёт! Хуже отца выглядит. Опять же, из-за кустистой бороды лорда Криоса точно сказать сложно».

Единственное, что выручало представителя «потерянного поколения» – парадный камзол, золотая цепь на шее, и… кольцо.

Такое же, как у меня.

«За верность трону».

Это прям выбесило меня.

Не знаю, куда всё вчерашнее человеколюбие испарилось!

«Какая мразь! Убил девочку, и лавры её себе присвоил! Паскуда!»

– Ооо… а вот и ваша новая семья, – усмехнулся целитель, поднимаясь. – Леди Кира…

– Мастер Лионс, – остановил целителя бородатый папаша, слегка приподняв ладонь. Тут надо признать, получилось это у мужика величественно. – Позвольте нам самим поговорить с девочкой. Мистер Клэй проводит вас до ворот.

– Эм… Благодарю.

Целитель на секунду замялся, но вступать в полемику не пожелал. Собрал свои микстуры с бутылочками, попрощался со мной и быстро ушёл.

«Правильно, что не сделала ставку на него. Он не спас бы меня», – подумала с долей чванливости, хотя на лице даже мускул не дрогнул.

Я лишь лежала на кровати и смущённо прикрывалась одеялом.

– Ах, – произнесла герцогиня, наконец отмирая, едва дверь за целителем закрылась. – Наконец-то, ты пришла в себя, дитя.

Она подошла ближе, но трогать меня, слава Богу, не стала. Только улыбалась довольно мило. Прям «маменька-маменька»!

– Как ты себя чувствуешь, крошка?

Я опустила глаза. Сделала голос ещё тише.

– Лучше, Ваша Светлость… Я… не совсем поняла, как здесь оказалась, но… Благодарю вас за заботу.

– Заботу? – фыркнул Дориан, но тут же споткнулся и ухватился за спинку кресла. – Это честь! Ты – жена наследника дома Криос! Ты должна быть благодарна до слёз!

Я по своему сценарию «Дурочки» вытаращила глаза, отыгрывая шок.

Герцогиня бросила на сына ледяной взгляд, разом теряя милую улыбку.

– Дориан, умерь пыл! Ты пугаешь девушку, а мы… должны представить её ко двору короля Майрона… довольной новой жизнью! – Тут она перешла на змеиный шёпот, пугая меня куда больше её непомерно высокомерного сыночка. – Отец полчаса тебе втолковывал в своём кабинете! Ты опять всё мимо ушей пропускал?!

Процедив всё это сквозь зубы, герцогиня схватила сына за рукав.

Дёрнув руку, Дориан поморщился, подошёл ко мне, наклонился – и перегар ударил в лицо.

– Ты… красивая, – пробормотал он, и в его глазах – не желание, а смутное удивление. – Я думал, ты… страшная. Как все приютские. Хотя… Я раньше на них не смотрел. Может… там и ничего девки?

Я чуть не вырвала от вони.

А ещё страха.

Интерес этого мерзавца к девочкам из приюта напугал меня до дрожи.

Но вместо этого – сглотнула нервно и выдавила из себя улыбку.

Робкую. Смущённую. Какую подарила бы знакомая всем «блаженная девчонка», что выскочила под копыта.

– Я… не достойна такой чести, господин… муж, – прошептала я, опуская ресницы. – Но… я сделаю всё, чтобы оправдать доверие дома Криос.

Задумчиво молчавший до этого герцог Маркел довольно кивнул – едва заметно.

– Разумные слова.

Он подошёл ближе.

– Ты спасла щенка принца Веридана… и нас всех. Честь Эльдарии, как королевства, в котором нет места бесчинствам, не пострадала. За это наш солнцеликий правитель даровал тебе титул, деточка. Через брак с моим сыном. Так мы тоже послужили почётному делу, взяв на себя ответственность за защиту твоего будущего.

«Ага-ага! Я уже слышала!»

Он посмотрел на Дориана.

– Мой сын будет тебе хорошим мужем… если ты станешь ему достойной женой.

– Да! – выпалил Дориан, гордо выпятив грудь. – Я – будущий герцог! И ты – моя жена! Так что… не смей мне перечить!

Герцогиня закатила глаза – один в один считала моё мысленное желание возвести очи к потолку!

«Ну, имбецил же! Кого вы воспитали?!»

– Дориан, хватит.

Она повернулась ко мне и натянуто улыбнулась.

– Отдыхай, деточка. После обеда придёт портниха. Тебе нужно быть готовой к пикнику короля Майроса и делегации из Веридана, которая состоится через два дня.

Она улыбнулась, но тепло так и не появилось на её лице. Только холод и пробирающая до дрожи опасность, которая голосила у меня в голове не хуже изматывающей мигрени.

– Ты будешь украшением дома Криос, деточка.

– Моя жена не смеет быть другой! – пьяно рыкнул Дориан, взмахнув рукой.

Его корпус пошатнуло, и наследничек чуть не свалился носом в каменный пол.

Кажется, его ещё сильнее размотало за время нашего недолгого официального знакомства.

Герцог презрительно поджал губы, вовремя подхватывая сына.

Зыркнул на жену, как будто это она виновата – «выродила выродка», называется, – и гаркнул в сторону двери.

Сразу же в комнату вломилось двое стражей в серебристых латах. Не рыцари, но близко.

Стражи подхватили Дариона под руки и потащили на выход.

Не добавив больше ни слова, парочка «счастливых» родителей удалилась.

Я осталась одна.

И только тогда позволила себе заскрежетать зубами.

«Какие мерзкие! Нет… быть их невесткой и женой этого алкаша я категорически отказываюсь!»

Полежав немного в раздумьях, так же нашла, за что себя похвалить.

«Я хорошо отыграла. Они клюнули и думают, что перед ними наивная дурочка. Это хорошо… Так они точно не будут препятствовать моей встрече с правителем Веридана. Ха! А вот если бы я начала требовать развод и грозиться побегом – меня бы скорей всего прикрыли в башенке… пока не пришла пора выносить вперёд ногами. Так что тактика выбрана верно! Играем дальше».

Спина затекла от постоянного лежания.

Взглядом отыскала напольное зеркало.

Встала и подошла к нему, чтобы получше рассмотреть новую себя.

На меня уставилась девушка с большими светло-карими, почти медовыми глазами, бледной кожей, кое-где желтоватой из-за сходящих синяков, и с мягкими чертами.

«Кира… ты была красивой и доброй. Я, кажется, тоже. Но… что-то подсказывает мне, что здесь я доброй надолго не останусь… И будет мне Ад».

Я уныло улыбнулась, а потом махнула на себя рукой.

«Ну, и чёрт с ними! Я отдала своё место в Раю. Ад – выбор без выбора! Так получу же нём наивысший ярус!!!»

Я решительно взяла флакон от целителя.

Откупорила.

И залпом осушила его до дна, подмигнув отражению.

Жидкость была горькой, как полынь, но в груди сразу разлилось тепло.

И впервые за всё время – ясность.

«Что ж, Средневековье! – посмотрела на своё отражение исподлобья. – Будем бодаться!»

Портниха и её свита явились через пару часов. Герцогиня привела.

Два дня до королевского пикника – видимо, критично мало времени, поэтому леди Элиана и её прислужницы не могли себе позволить ни минуты промедления.

Модистки – три женщины в строгих серых платьях, с измерительными лентами на шеях и глазами, полными сдержанного презрения – доверия не внушали. Особенно из-за последнего – взгляда, который пробрал бы до мурашек любую особу, неуверенную в себе. Благо, мне такая демонстрация чёрной зависти была до одного места. Заднего.

Но внешне мне всё-таки пришлось отыгрывать свою роль, потому как герцогиня коршуном следила за мной, щурясь, когда на неё, как ей казалось, никто не смотрит.

Швей возглавляла мадам Вирсель – модистка с недовольным лицом и пальцами, острыми, как иглы, которые она то и дело впивала мне в плечи «для замера».

– Поднимите руку, леди Кира, – хмыкала она, не глядя в глаза. – И не шевелитесь. Вы же не хотите, чтобы платье сидело, как на мешке?

Я молчала.

Стояла, как кукла.

А внутри – кипела.

«Она колет меня нарочно. Каждый укол – её маленькая месть за то, что я, “приютская дура”, теперь ношу титул, а она продолжает выслуживаться перед знатью, хотя больше двадцати лет горбатилась на одно их признание!»

К слову: мастером мадам Вирсель оказалась первоклассным. Её быстрые, но точные зарисовки привлекли моё внимание сразу. А ткань, которую расстелили передо мной, была роскошной: бархат небесного цвета, шёлк с перламутровым отливом, кружево, сотканное, будто из паутины – всё вызвало бы трепет, если бы не булавки, которыми меня буквально истыкали эти чёртовы змеи!

Спасалась лишь мыслями – я погрузилась в себя, для вида трагично вздыхая (ведь два дня назад меня «как бы» топтал конь!), а на самом деле планировала будущую встречу с Эриком Морталис. Точнее, выстраивала свой монолог, чтобы…

«Чтобы он мне поверил и захотел помочь по нормальному, а не вот это! – Я посмотрела на кольцо и улыбнулась напоказ, хотя во мне полыхало яростное презрение, которое мадам Вирсель и её помощницам и не снилось! – Тряпками задурить голову хотят

Но мечты мои оборвались, как нить на намёточном шве.

– Что это?! – раздался пронзительный визг у двери.

В комнату ворвалась белокурая юная красавица.

Она была так похожа на леди Элиану, что я сразу поняла: Изара Криос.

Пятнадцатилетняя доченька знатного семейства, в платье цвета розового жемчуга, с бриллиантовой брошкой-короной на левой стороне пока ещё плоской груди.

Её глаза – как две бритвы – скользнули по тканям… и вспыхнули яростью.

– Это мои ткани! – выкрикнула она, тыча пальцем в бархат. – Я сама выбирала их для зимнего бала! Кто посмел?!

Мадам Вирсель побледнела.

Герцогиня Элиана, которая наблюдала за процессом моей булавочной экзекуции из кресла у окна, медленно встала.

– Изара, – с ледяным спокойствием произнесла она. – Это не твои ткани. Другие. Эти – для леди Кира.

– Для неё?! – девочка аж задохнулась. – Но… но они же стоят очень дорого! А ты говорила…

Брови герцогини сошлись у переносицы, и девушка запнулась.

Чеканя каждое слово, леди Элиана смотрела на свою дочь пронизывающим взглядом.

– Она – жена твоего брата, – ровно отрезала леди. – И носит имя Криос. А значит, достойна быть одетой как леди. Видимо, ты превратно меня поняла.

Изара замерла.

Потом – заплакала. Не тихо, а истерически прям, с хныканьем, с дрожью губ, с театральным падением на колени.

– Это несправедливо! Эти ткани слишком похожи на те, что выбрала я для зимнего бала!!! Я не хочу, чтобы мы с ней выглядели точно близнецы!

Герцогиня вздохнула – тяжело, как будто дочь вызвала у неё зубную боль.

– Хватит, Изара.

Она подошла, взяла дочь за локоть и потянула вверх, чтобы та встала с колен.

– Ты получишь новый гардероб. Лучший. Самый дорогой. Я лично закажу ткани из столицы. С вышивкой от королевских мастеров.

Она понизила голос, но так, чтобы я слышала:

– А леди Кира… ей, увы, не суждено попасть на зимний бал. Её тело ещё слишком слабо после травм. Врачи рекомендуют полный покой. Королевский пикник без того станет испытанием для моей дорогой невестки! 

Я чуть не рассмеялась.

«Полный покой? О каких врачах речь? Целитель поставил меня на ноги за два дня! А вы – врёте, чтобы унизить меня и утешить своё чудовище-дочь!»

Чтобы не выдать ярость, опустила глаза.

«И чего так завелась? Мне их зимние балы даром не сдались! Если они оставят меня в замке, а сами укатят в столицу на праздники, я только рада буду! Быстрей бы!»

Сделала вид, что мне грустно, но я смирилась.

– Благодарю вас, Ваша Светлость, – прошептала едва слышно то, что от меня хотели услышать. – Я не хочу быть обузой…

Изара бросила на меня взгляд – полный триумфа и яда.

– Вот и отлично. Значит, ты знаешь своё место.

«Ты, соплячка, его тоже скоро узнаешь!» – язвительно подумала про себя, в очередной раз опуская глаза в пол.

Успела заметить, как герцогиня кивнула, довольная моим поведением… и поведением своей дочери, что удивительно!

– Умницы, девочки.

Она повернулась к портнихе:

– Мадам Вирсель, приготовьте для моей невестки одно выходное платье на королевский пикник, а остальные… шейте практичные домашние комплекты. Без излишеств. Нам они не к чему.

«… сказала дамочка, чей подол платья усыпан бриллиантовой крошкой!» – не отказала себе в сарказме, продолжая пялиться на носочки шёлковых туфелек, которые мне организовали к приходу модисток.

– Конечно, Ваша Светлость, – поклонилась мадам Вирсель, довольно осклабившись.

Иголка впилась мне в спину – глубже, чем нужно.

Я не дрогнула, хотя внутри переживала не самые лучшие эмоции.

Во мне плескались, давно переполнив чашу терпения, гнев, ярость, боль, обида – целый коктейль, взрыв которого сдерживало только понимание: красиво обрушить праведный гнев можно только тогда, когда у тебя есть пути отступления или крепкая защита, которая выстоит в случае чего. У меня сейчас не было ни того, ни другого!

«Пикник! Он – моя цель! Только там я могу получить и первое, и второе, если правильно подберу слова! Если сумею заинтересовать короля Веридана… надо только придумать, как остаться с ним наедине. Что-то подсказывает мне, что сделать это будет не так просто, если я сейчас начну открыто психовать. Эта мамаша только с виду такая сдержанная. Клянусь своим «нагретым» местом в Аду, она скорей запрёт меня в комнате, чем станет рисковать и выслуживаться перед своим «солнцеликим» дофином, если я хоть в чём-то вызову подозрение! Такого прокола себе позволить не могу!»

Состроив усталый взгляд, грустненько опустила плечики, всем видом выражая уныние и растерянность.

Изара ушла, гордо задрав подбородок.

Герцогиня последовала за ней, бросив на меня пристальный взгляд, полный холодного расчёта.

Благо, мадам Вирсель со своими помощницами тоже надолго не задержалась. Ушла, оставив мне пару простых платьев: серое с убогими рюшами по кайме горловины и кремовое. Последнее я приготовила на утро, развесив на стуле.

Про себя порадовалась, что перед утомительной примеркой меня накормили вполне приличной едой и обеспечили ванну, чтобы я выглядела презентабельно.

От ужина в обществе элиты меня освободили, поэтому мне оставалось только забраться в кроватку и заснуть, чем я не преминула воспользоваться. Устала. Оно и понятно: я – в теле девушки, которую топтала лошадь!

Заснула почти сразу, но…

В какой-то момент почувствовала неладное.

Не иначе чутьё сработало!

Слегка приоткрыв глаза, поняла, что больше не одна.

В комнате кто-то был.

Скрытый темнотой, он наблюдал за мной, и от этого взгляда волоски на моих руках встали дыбом.

Я не шевельнулась. Даже дыхание замедлила – ровное, глубокое, как у спящей. Однако внутри всё сжалось в комок льда.

«Гость» не двигался, не дышал громко – просто стоял в темноте, у изножья кровати, как статуя, вырезанная из тени.

Наблюдать за ним из-под ресниц было не очень удобно, но вскакивать и кричать я уж точно не собиралась.

Стража набежит, и что потом?

Герцогиня или скажет: «Опять бредит! Надо усилить надзор»... или того хуже: «Опозоренная невестка! Всех свидетелей казнить…»?!

«А эта Тень, возможно, вообще может улизнуть… чтобы потом вернуться в самый неудобный момент. А я так и не узнаю: кто…»

Тень шевельнулась, делая шаг.

Потом ещё один.

И я узнала в ней… Балтуса.

По позе, которую он уже демонстрировал сутки назад, и запаху – горькие травы, воск, лёгкий шлейф дорогого масла.

Дорогой пряный запах богатея, как и перегар Дориана, врезался в мою память навечно.

Это был запах хищника, который охотится не ради еды, а ради удовольствия.