Прекрасное чудовище: сердце полукровки

Из воды, медленно и величаво, как древнее божество, выходил Арианн. Солнце играло на его мокрой коже, превращая каждую скатывающуюся по рельефу плеч и торса каплю в сверкающий бриллиант. Я невольно вцепилась пальцами в подол своего платья, чувствуя, как драконица внутри содрогнулась от мощного импульса и рванулась к нему с такой силой, что у меня подкосились ноги и я едва удержалась на ногах.

— Ты решила избегать меня? — спросил он, подходя ближе к берегу.

— Я решила побыть одна, — ответила, опуская взгляд

— Странно, — усмехнулся он. — Каждый раз, когда ты пытаешься остаться в одиночестве, я всё равно оказываюсь рядом. Выглядит как закономерность.

— Может, ты просто слишком настойчивый.

— Или слишком внимательный, — поправил он. — Ты ведь сама знаешь, что не умеешь прятать свое настроение. Оно написано у тебя на лице — как карта, по которой я могу прочитать всё.

Затем он обернулся, посмотрел на водную гладь, и в его глазах мелькнула искра озарения, будто мысль уже оформилась и теперь лишь ждала своего часа, чтобы быть воплощенной. Его губы тронула едва заметная, хитрая улыбка, и я сразу поняла: ничего хорошего он не задумал.

— Поплаваешь со мной, — предложил он.

Я замотала головой, отступая на шаг.

— Ни за что. Не хочу.

— Тогда я помогу тебе передумать.

Я не успела даже опомниться, как он стремительно рванулся ко мне. Вскрикнув от неожиданности, я бросилась в сторону, но дракон догнал меня слишком быстро, его движения были молниеносны. Горячие, сильные руки подхватили меня, и я оказалась в воздухе, беспомощно повиснув в его объятиях.
— Арианн! — воскликнула я, пытаясь вырваться, но его хватка была как стальная. — Ты с ума сошёл! Отпусти!

Он лишь засмеялся, и не слушая моих протестов, уверенно шагнул прямо в воду.

Холодные объятия озера обдали меня с головой. Я вынырнула, промокшая до нитки. Легкое платье мгновенно прилипло к телу, очерчивая каждый изгиб, и я почувствовала неловкость. Но несмотря на это, непроизвольный смех сам вырвался из меня.

Он приблизился, его взгляд внезапно стал опасно мягким, почти нежным.

— Ну вот, видишь. Ты смеешься. Значит, я достиг цели, — произнес он тихо, и его слова прозвучали как ласковое заклинание.

Арианн оказался так близко, что я перестала дышать, завороженная внезапной переменой в нем. Его рука, теплая вопреки холодной воде, скользнула по моей щеке, отводя мокрую прядь волос. Он чуть наклонился, и в тот миг, поддавшись магии этого мгновения, я почти позволила бы ему всё. Почти.

— Какая идиллия, — раздался за спиной резкий, как удар хлыста, голос.

Мы обернулись. На берегу, застыв в напряженной позе, стоял Грэй. Он смотрел на нас, и его взгляд был таким тёмным, что, казалось, мог бы прожечь нас насквозь.

Арианн мгновенно выпрямился, его тело напряглось, а все черты лица заострились, превратившись в маску холодной настороженности. Он повернулся к оборотню, заслоняя меня собой.

— Что ты здесь делаешь, волк?

— То же, что и ты, — ответил Грэй, и его пальцы начали расстегивать пуговицы на рубашке. Он скинул ее на траву, и я невольно заметила, как играют под его загорелой кожей мощные мышцы. Его тело было таким же сильным и выточенным, как у дракона, но в его силе была дикая, первозданная грация хищника.

Моя волчица встрепенулась, ясно ощутив близость альфы. Я инстинктивно обняла себя руками, пытаясь скрыть дрожь и заставить себя стоять неподвижно, но мое предательское сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всей округе, выдавая мою слабость.

Грэй, не сводя с Арианна тяжелого, испепеляющего взгляда, сделал первый шаг в воду, затем другой. Вода расступалась перед ним, будто чувствуя его ярость.

— Отойди от нее, ящер. Твои игры мне надоели.

— Ты не имеешь никакого права указывать, — голос Арианна стал ледяным.

Два зверя. Два хищника. Между ними висело незримое, но ощутимое напряжение, словно перед грозой.

Эвия:

Карета гремела на кочках и убаюкивала. Я прислонилась к стенке, закрыла глаза на минуту и провалилась в сон, в котором стояла посреди леса. Ночь была слишком яркой — луна висела низко, будто её можно было достать рукой. В груди жгло, дыхание сбивалось. Сначала захотелось запрокинуть голову и завыть, как делает волк, но в тот же миг лопатки пронзила другая боль, распирающая, жгучая — словно под кожей расправлялись крылья.

Две силы встретились посреди груди, сцепились, решая, кто главный. Я подняла руки. На левой кожа блеснула мелкой чешуёй. На правой из-под ногтей выдвинулись узкие когти. Я не знала, что страшнее — потерять контроль или наконец понять, какая я на самом деле.

В испуге я попыталась закричать, но голос утонул в тишине леса. Плечи свело. В глазах потемнело. Сжала кулаки, чтобы почувствовать боль и удержаться. Когти впились в ладонь, выступила кровь. Я упала на колени во влажную траву, зажмурилась.

Проснулась не сразу. Сначала вернулся стук колёс, потом тусклый свет и запах пыли.

Пальцы свело, и я поняла, что сжимаю кулаки так сильно, что ногти вошли в кожу. Тонкие полукружья, будто нацарапанные маленьким зверем, уже наполнились кровью, а вокруг одного из порезов тускло мерцал чешуйчатый отлив, едва заметный, как тайна, о которой нельзя произносить вслух.

Карета подрыгнула на очередном ухабе, едва не сбрасывая меня с сиденья. Я вскинула голову и замерла: за запылённым стеклом, в проёме между холмов, мелькнули острые силуэты башен. Каменные, строгие, с высокими арками, уходящими в самое небо, будто вбитые в облака. Они казались древними и неприступными, как зубы гигантского чудовища.

Королевская Академия.

Почему её так назвали, оставалось загадкой. Здесь учились не короли, а обычные люди, оборотни и драконы. И все делили одни аудитории, одни комнаты в общежитии, одни экзамены.

Только вот мир между ними держался плохо. Волки и драконы никогда не ладили. Каждый считал себя сильнее, хитрее, нужнее этому миру. У них были вечные споры, драки, состязания, даже в спорте или науке они умудрялись мериться силами. А люди оставались в стороне — для них оба вида казались слишком опасными, но без них Академия не была бы полной.

Ворота, кованые, с рисунком, где переплетались луна и драконье крыло, распахнулись неторопливо. Карета остановилась. Я спрыгнула с подножки и сразу почувствовала запахи. От оборотней — трава, дождь, лес. От драконов — металл и жар, будто они вышли прямо из кузницы. Всё это ударило слишком резко, и внутри меня шевельнулись обе половины. Я заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, как учила мама.

На площади столпились студенты. Молодые оборотни, в которых чувствовалось озорство и сила стаи. Волки перекидывались шутками и короткими фразами. Драконы держались холоднее, будто каждый знал себе цену и никому не собирался уступать.

Я решила держаться у края. Лучше посмотреть, где расписание, общежитие и библиотека. Но едва успела сделать шаг, как в центре вспыхнула драка. Кто-то толкнул меня локтем, я споткнулась и замерла на краю круга, который сам собой образовался вокруг двух противников. Светловолосый волк с прищуром хищника стоял напротив дракона с прямой спиной и спокойным взглядом. Они не нуждались в словах. Все знали, что это состязание. Оборотни хотели доказать, что их скорость и ловкость лучше. Драконы — что сила и выдержка важнее. Так было всегда.

Волк шагнул первым и резко нанес удар. Дракон едва повернул корпус и пропустил удар, словно даже не посчитал его серьёзным. Толпа зашумела, а я почувствовала, как моё сердце ухнуло вниз, а вместе с ним поднялось другое — зов. В груди снова столкнулись две силы. В спине дрогнуло, хотелось или взлететь, или завыть. Я заставила себя считать вдохи. Раз. Два. Три. Ещё немного — и сорвусь. Нельзя.

Волк снова бросился, дракон удержал его за запястье, развернул и отпустил. Они разошлись на шаг, и кто-то из толпы выкрикнул их имена. Для меня это были просто «волк» и «дракон» — две силы, между которыми застряла с самого рождения.

Всё во мне рвалось бежать, спрятаться, раствориться в толпе, стать невидимкой. Вдруг пространство вокруг сжалось — кто-то придвинулся ко мне вплотную, нарушив хрупкую границу моего личного пространства. Я кожей ощутила исходящее от незнакомца тепло.

Это был Дракон. Он стоял так близко, что я различала тонкий запах озона и дыма, что исходил от его кожи, и видела каждый блик на его чёрных волосах. Драка, для него словно не существовала. Его пронзительный взгляд был прикован ко мне. Казалось, он не смотрит, а сканирует, видит насквозь, читает строки затаённой правды, спрятанные глубоко внутри. Уголок его рта дрогнул в едва уловимом подобии улыбки. Он наклонился так, что его слова, произнесённые тихо, коснулись моего уха, как опасная ласка.

— Ты… другая.

Просто два слова. Но в них прозвучал не вопрос, а констатация факта.

Холод пробежал по спине.

Если он расскажет… все узнают, что я не волк и не дракон. Я — полукровка. Позор для одних и отродье для других. Та, кого не примет ни стая, ни клан. Ошибка, которой не должно быть.

Сердце забилось так, будто хотело вырваться наружу. В горле застрял крик. Я представила, как завтра шёпот разнесётся по Академии, как взгляды будут скользить по мне с отвращением и насмешкой. Для них я стану не студенткой, а уродливой ошибкой, которую терпят лишь до поры.

Эвия:

Я отвела взгляд, словно обожглась. Внутри всё дрожало, и оставалось лишь одно желание — уйти, не позволив никому заглянуть под кожу и увидеть скрытое. Я пробралась сквозь толпу туда, где в каменной арке высился вход в главный корпус. Гул голосов позади постепенно стихал, студенты расходились по своим делам, но ощущение тяжёлого, преследующего взгляда не отпускало, будто невидимая нить соединяла меня с тем, от кого я пыталась убежать.

На холодных каменных ступенях я остановилась, чтобы перевести дыхание и загнать обратно предательскую дрожь в коленях. И в тот же миг тень упала рядом — тот самый дракон снова появился словно из воздуха.
— Меня зовут Арианн, — произнёс он так просто и естественно, будто мы были старыми знакомыми, продолжающими прерванную беседу.

— И что? — слова вырвались резко и холоднее, чем я хотела, выдав моё смятение. — Мне это не интересно.

Я развернулась и пошла вверх по ступеням, к массивным дубовым дверям корпуса, где у доски с расписанием уже толпился народ. Шаги за спиной прозвучали почти сразу, ясно давая понять, что он идёт следом.

— Обычно здороваются в ответ, — заметил Арианн.

Я ускорила шаг, стараясь влиться в живой поток студентов. Голоса вокруг гудели, смешиваясь в единый шум, но даже он не мог заглушить его навязчивое присутствие.

— Обычно драконы не пристают к людям, — бросила я через плечо, делая вид, что с интересом изучаю списки на доске.

— Ты новенькая? — он не отступал.

— А ты любопытный, — парировала я, чувствуя, как закипает раздражение.

— Я видел, как ты дрожала, — произнёс он почти шёпотом, и его слова показались обжигающими. — Но я знаю... это был не страх.

Я замерла, будто вкопанная. Затем медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, обернулась, встречая его внимательный взгляд.

— Знаешь?

— Ты другая, — повторил он.

Мне не хотелось больше продолжать этот опасный разговор, я отвернулась снова к доске, стараясь сосредоточиться на буквах. Нашла своё имя. Комната 214. Соседка — Тари Энгер.

— Ты где будешь жить? — Голос Арианна был безразличным, но глаза, скользнувшие по тому же списку, выдавали интерес.

— Тебя это не касается, — я выдавила слова сквозь стиснутые зубы, так сильно сжимая ручку чемодана, что костяшки пальцев побелели.

— Иногда соседство многое меняет, — он оторвал взгляд от списка и уставился на меня. Его глаза были не просто тёмными — они были цвета тёплого янтаря, с золотистыми искорками внутри. — Стеснительные предпочитают тишину и тень. А другие... — он сделал крошечную, но очень значимую паузу, — ...любят быть поближе к действию. Люди часто не замечают того, что мы чувствуем.

Ему нравилось говорить намёками, которые впивались в кожу как занозы, заставляя тревожиться. По спине побежали противные мурашки, и единственным желанием было развернуться и бежать без оглядки. Я резко шагнула в сторону, ожидая, что он последует за мной, продолжая свой допрос с навязчивым упорством. Но дракон не двинулся с места, позволив мне уйти.

Я чувствовала его изучающий взгляд у себя на спине. Старалась идти ровно и уверенно, хотя ноги стали ватными и непослушными. Только отойдя на приличное расстояние, я позволила себе выдохнуть и немного расслабиться. Эта беседа была окончена, но ощущение, что он всё ещё видит меня насквозь, не исчезало, оставляя неприятный осадок.

Почти силой заставила себя сосредоточиться на следующем деле. Впереди ждала обязательная регистрация. Процедура заняла гораздо больше времени, чем я предполагала: бесконечные списки, подписи, заполнение карточек, наконец, ключ от комнаты. Нашла её без труда. Она оказалась совсем не такой, как я представляла, ожидая чего-то казённого и безликого, вроде казармы: одинаковые кровати, серые стены, строгие правила. Но когда открыла дверь, то увидела вполне обжитое, почти уютное пространство.

Две кровати у противоположных стен, шкаф, общий стол у окна. На подоконнике стояли несколько горшков с цветами, уже слегка увядшими от недостатка внимания, но всё же живыми и цепляющимися за жизнь. Над одной кроватью висели фотографии в простых рамках и пара постеров с видами незнакомых городов, на столе аккуратной стопкой лежали учебники и тетради. Вторая половина комнаты была пуста, терпеливо ожидая моего прибытия.

Поставив свой чемодан, я села на кровать. Матрас оказался жёстким, даже немного колючим, но после долгой дороги и перенесённого стресса я восприняла его как дар. Пока я раздумывала, с чего начать распаковку и как лучше обустроить свой скромный уголок, дверь внезапно открылась без стука.

— Привет, соседка! — в комнату буквально впорхнула девушка с рюкзаком за плечами. Она была чуть выше меня, с тёмными, живыми глазами и светлыми волосами, собранными в небрежный хвост. — Я Тари. Человек, если это для тебя важно.

Её открытая улыбка оказались настолько неожиданной, что я невольно улыбнулась в ответ.
— Эвия. Приехала всего пару часов назад, — ответила я, чувствуя, как часть напряжения потихоньку уходит.
— Отлично! — она одобрительно кивнула, бросая рюкзак на свою кровать. — Значит, мы вместе будем героически переживать все эти учебные будни и экзамены.

Мы быстро разговорились. Тари оказалась удивительно лёгкой в общении и болтливой.
— Я из западного королевства, — рассказывала она, непринуждённо развалившись на кровати и перебирая пальцами край своей простой хлопковой юбки. — Родители были категорически против моей учёбы в Академии. Они видели мою жизнь расписанной по часам: помощь в семейной лавке, выгодное замужество, куча детей, тихая жизнь в четырёх стенах нашего старого квартала. Они искренне хотели, чтобы я шла по их протоптанной, безопасной тропинке, не сворачивая.

— Но ты настояла на своём? — уточнила я, с интересом наблюдая за её выразительной мимикой.
Она кивнула и рассмеялась.

— Ещё как настояла! Устроила самый настоящий бунт с ультиматумами, ночными побегами и угрозами уйти в монастырь. В итоге отец сдался под напором моих атак, махнул рукой и дал своё родительское благословение. И знаешь, что самое смешное? Тут всё оказалось не таким страшным, как они мне рисовали. Ни соседи-оборотни за стенкой, ни драконы на первых партах.. Мне всё это безумно нравится! Здесь... пахнет свободой.

Я смотрела на неё и невольно завидовала. В её голосе и манерах звучала та самая беззаботная лёгкость, которая казалась мне сейчас недостижимой роскошью. Она была как свежий ветер, ворвавшийся в мою тяжелую реальность.

— У тебя какой-то тихий, спокойный вид, — заметила Тари, внимательно разглядывая меня. — Это хорошо. Здесь и без того хватает шумных и вспыльчивых характеров. Особенно из клана Чёрных Волков. Они только и делают, что устраивают громкие концерты на весь этаж по ночам и вечно выясняют отношения.

Я промолчала, лишь кивнула в ответ, делая вид, что занята распаковкой вещей. Пусть уж лучше она считает меня просто тихой и скромной девушкой. Эта маска была мне необходима как воздух. Гораздо безопаснее казаться серой мышкой, чем вызывать лишние вопросы своим необычным происхождением, которое я так отчаянно пыталась скрыть ото всех, включая саму себя.

Друзья, добро пожаловать в мою новинку!
Я очень рада, что вы заглянули именно сюда. Чтобы не потерять книгу и первым узнавать о продолжении, подписывайтесь на автора и добавляйте историю в свою библиотеку.

⭐ Если вам понравится, не забудьте поставить звезду — так вы поможете другим читателям найти её и вместе с вами отправиться в это путешествие.

А пока — держите немного визуалов, чтобы сразу почувствовать атмосферу. Наслаждайтесь! 🌸

Эвия

Арианн

Эвия:

Я быстро разложила книги и папки на своей койке в углу, но задерживаться в общежитии не хотелось — мне не терпелось увидеть, как живёт Академия изнутри, почувствовать её пульс. Первой на очереди была столовая. Уже на подходе доносился нарастающий гул голосов, а когда я вошла, меня окутала волна звуков и запахов. Просторный зал, казалось, тянулся до бесконечности, упираясь в высокие окна с цветными витражами

Воздух был густо насыщен ароматами — горьковатый, бодрящий запах свежесваренного кофе, душистая свежесть только что испеченного хрустящего хлеба, сладковатая нота каши и пряный, аппетитный шлейф жареного мяса.

Студенты сидели кучками, и с первого взгляда было видно, что каждый инстинктивно держался среди «своих». Волки обосновались ближе к центру зала, создавая зону неугомонной, кипящей энергии. Они были шумные, громкие, словно не умели общаться иначе, кроме как через смех. Они толкали друг друга плечами, о чём-то горячо спорили, перебивая друг друга, и даже в этой кажущейся хаотичности чувствовалось единое дыхание стаи, связанной невидимой нитью общности.

Драконы, напротив, держались обособленно, ближе к окнам, где было светлее и просторнее. Их ряды выглядели неестественно упорядоченными: никто не садился слишком близко к другому, каждый чётко сохранял неприкосновенное личное пространство. Они ели медленно и размеренно. Идеальная выправка, скупые, медленные жесты, невозмутимые, почти отстранённые лица — даже здесь, среди общего гама и соблазнительных запахов еды, в них ощущалась железная дисциплина и невидимое, но ощутимое «я выше этого», словно принадлежность к другому, высшему уровню не позволяла им опускаться до простых человеческих слабостей.

Я взяла поднос и пристроилась на краю одного из столов, стараясь раствориться в толпе и не привлекать ничьего внимания. В этот момент ко мне, словно из ниоткуда, подсела Тари. Я уже собралась что-то сказать, как за соседним столом группа волчиц оживлённо начала вполголоса обсуждать последние спортивные результаты.

— Наши всё равно быстрее на трассе, — уверенно, с вызовом в голосе заявила одна, оглядывая подруг.
— Да, но попробуй победи дракона в силовом, — усмехнулась другая, играя салфеткой. — Они стоят, как скалы, и сдвинуть их невозможно.

Тари тут же наклонилась ко мне, многозначительно кивая в сторону столиков у окон:
— Видишь этих? Это драконы из столичного рода. Высокомерные до безобразия, считают, что весь мир создан для них одних.

— А вон там, гляди, волки, серый клан, — тут же шепнула шепнула, показывая глазами на самую шумную компанию в центре зала.

Я невольно посмотрела туда. В самом эпицентре всеобщего внимания сидел высокий парень с челкой, небрежно спадающей на лоб, и пронзительными серыми глазами, в которых скользила тень чего-то дикого и опасного. Он держался нарочито расслабленно, развалившись на скамье, но в каждой его мышце, в сдержанной пластике движений читалась скрытая, прирученная сила. Его улыбка была резкой, чуть насмешливой, и даже в том, как он лениво откинулся назад, наблюдая за происходящим с видом хозяина положения, угадывался врожденный авторитет альфы.

— А вот тот красавчик, — подтвердила Тари, следуя за моим взглядом, — это их альфа, Грэй. Из-за него половина Академии забыла, как дышать. Ходячий идеал для всех, у кого в жилах течёт хоть капля звериной крови.
— Интересно, а по кому сохнет вторая половина? — не удержалась я и пошутила, чувствуя, как меня затягивает этот странный новый мир.

— По Арианну, конечно! Это дракон с торсом, высеченным из мрамора. Видела бы ты эти кубики на его прессе…

— А ты сама-то к какой половине принадлежишь? — спросила я, скользнув взглядом по её оживлённому лицу.

— Ни к какой, — пожала плечами Тари, и в её голосе прозвучала лёгкая, но чёткая грань. — Мы, простые люди, здесь вообще без шансов. Наша участь — наблюдать со стороны и втихомолку обсуждать, кто из этих полубогов красивее. Так… безопаснее.

Её слова прозвучали легко и беспечно, но где-то глубоко внутри меня что-то кольнуло. Безопаснее… Может быть, для неё. Для меня этот год в Академии точно не будет безопасным.
Внезапно массивная дверь в столовую распахнулась, и в зал уверенной походкой вошла группа девушек. Запах ударил в нос почти сразу — резкий, свежий, дикий, слишком узнаваемый. Волчицы.

Впереди шла та, на которую невозможно было не обратить внимания. Высокая, статная, с густыми тёмными волосами, уложенными в идеальную, ниспадающую на плечи волну. Каждое её движение было отточенным, лёгким и невероятно точным, словно она с пелёнок привыкла к всеобщему вниманию и давно научилась не просто принимать его, но и властно им управлять.

С ней было ещё несколько девушек-волчиц, но они невольно держались на полшага позади, будто свита, подчёркивающая её негласный статус. Девушки взяли подносы и направились к длинному столу, где уже сидели парни из серого клана. Я не смогла отвести взгляд и проводила её восхищённым и одновременно настороженным взглядом.

— Это… кто? — выдохнула я, обращаясь к соседке.

— Мелисса, — фыркнула та, скептически закатывая глаза. — Самая популярная, самая влиятельная и, по совместительству, самая противная волчица во всей Академии. От неё и её своры лучше держаться подальше, если не хочешь проблем.

— Она что, с Альфой? — уточнила я, заметив, как уверенный взгляд Мелиссы скользнул в его сторону и задержался на нём на долю секунды.
— О, если бы! — рассмеялась Тари. — Она только мечтает стать его Луной. Пока что безуспешно. Он, кажется, вообще её не замечает.

Я ещё раз украдкой посмотрела на Мелиссу. Слишком красивая, слишком уверенная в себе, с холодным блеском в глазах. Она была идеальным воплощением дикой, необузданной силы, и что-то подсказывало мне, что наши пути ещё пересекутся.

Грэй

Тари

Эвия:

После обеда прошла вводная лекция, посвящённая истории королевств. Аудитория встретила нас гулом голосов и запахом старых книг. Преподаватель в очках уже стоял у кафедры, листал конспекты и иногда поправлял очки, словно собирался начать лекцию в любую минуту, но нарочно давал студентам время рассесться.

Волки, как всегда, заняли задние ряды — шумная, беспокойная группа, откуда то и дело доносился смех. Казалось, их не слишком заботило, что скажет преподаватель, зато им было важно чувствовать плечо соседа, толкнуть его локтем, переглянуться и ухмыльнуться.

Драконы устроились ближе к кафедре, ровными рядами. Они сидели с прямыми спинами, движения их были чёткими. Лица почти без эмоций, но каждый жест выдавал уверенность, что лекция, даже самая скучная, заслуживает их невозмутимого внимания. Со стороны могло показаться, что им и вправду интересно, но в их взглядах скорее читалась привычная выдержка и демонстративная дисциплина.

Люди старались раствориться в общей массе. Они рассаживались ближе к середине или краям, тихо переговаривались между собой, но явно избегали излишнего шума, словно каждое слово могло привлечь ненужное внимание.

Я и Тари выбрали места где-то посередине, между двумя мирами — шумными волками и выправленными драконами. Сидеть здесь казалось безопаснее: не слишком на виду, но и не на отшибе.

— Моё имя — профессор Элварт, — начал преподаватель негромко, но так, что голос сразу заполнил всё пространство. — Сегодня у нас вводная лекция о королевствах. Вы должны понимать, в каком мире живёте, и какие силы делят его между собой.

Он взял мел и уверенно нарисовал на доске круг, разделив его на четыре сектора:

— Наш мир делится на четыре великих королевства: Северное, Восточное, Западное и Южное. И каждое из них уникально.

— Северное королевство, — продолжил он, — земля холодных ветров и лесов. Здесь сильнее всего влияние кланов волков. Их стаи привыкли к суровым зимам, к охоте, к жизни плечом к плечу. Северяне-люди всегда отличались выносливостью, но настоящую власть на протяжении веков держали в руках волчьи кланы. Именно они устанавливали правила и решали, по каким законам жить остальным.

— Восточное королевство, — профессор отметил новый сектор, — держится на дисциплине. Там правят драконы, их кланы древние и гордые. Они создали города из камня и огня, где каждый камень хранит отпечаток силы рода. Восток — это власть, порядок и закон крови.

Студенты-драконы выпрямились в рядах, будто их лично похвалили.

— Западное королевство считается самым открытым. Здесь люди составляют большинство и умеют удерживать равновесие между стаями и кланами. Торговля, наука и ремёсла расцветают на каждом шагу. Но за этой видимой гармонией скрывается иная сторона. Именно здесь чаще всего зарождаются интриги и хитрые заговоры.

Кто-то из студентов засмеялся, а преподаватель строго постучал мелом по доске.

— Южное королевство, — сказал Элварт, — земля пустынь и рек. Там нет единого порядка: кочевые стаи волков, драконьи кланы, города людей — всё перемешано. И именно там чаще всего встречаются Чужие.

По залу прошёлся шёпот.

— Чужие — не люди, не волки и не драконы, хотя внешне могут быть похожи на нас. Но внутри они другие. Они несут хаос. Появляются внезапно, как буря, и нападают на пограничные земли. Никто не знает, откуда они приходят. Одни считают их порождением магии, другие — проклятием, третьи — расплатой за старые войны. Но одно ясно: Чужие не знают союзов. Они не ведут переговоров, живут только ради разрушения.

Я почувствовала, как зал затаил дыхание. Даже волки перестали переговариваться.

— И именно из-за Чужих, — продолжил преподаватель, — нам нужны Академии и равновесие королевств. Волки, драконы и люди могут соперничать сколько угодно, но если Чужие прорвутся на север или восток, падёт весь мир.

Тари чуть подалась ко мне, и её плечо коснулось моего. От этого лёгкого прикосновения веяло таким страхом, что по моей коже сразу побежали мурашки. Её шёпот был едва слышен:
— Я боюсь их.

Отложив перо, я повернулась к ней. На её обычно оживлённом лице застыла маска неподдельного ужаса, глаза были расширены, а пальцы судорожно сжимали край стола.

— Ты их видела? — выдохнула я, сама не понимая, почему тоже понизила голос до шёпота, будто опасаясь, что само упоминание о «них» может привлечь внимание.

Она быстро замотала головой, и её светлые волосы заплясали у неё на плечах.

— Нет. Слава небесам, нет. Но даже думать о них страшно. Говорят, они приходят с наступлением темноты, бесшумные, как тени. И похищают девушек.

— Зачем? — спросила я, пытаясь звучать спокойно. — Что им нужно?

Тари сглотнула.

— Никто не знает. Тех, кого увели… они не возвращаются. Никогда. Ни единого следа. Ни звука. Просто… исчезают, словно их и не было.

Я открыла рот, чтобы спросить ещё что-то — может, о том, откуда эти слухи, кто их видел в последний раз, — но в этот момент профессор Элварт резко поднял взгляд от конспектов. Казалось, он уловил вибрацию нашего страха сквозь воздух аудитории. Его пронзительные глаза, увеличенные стёклами очков, уставились прямо на нас.

— Достаточно, — произнёс он, подходя к первым рядам. — Это не тема для пустых сплетен и детских страхов.

Затем медленно обвёл взглядом весь зал, и его взгляд на мгновение задержался на бледном лице Тари, а затем на моём.

— Вы здесь, чтобы учиться, — его голос прозвучал тише, но от этого лишь весомее, заполняя собой каждый уголок зала. — Постигать структуру мироздания, а не разжигать в умах плесень суеверий. Эти сказки — удел невежд и простонародья. Они для тех, кто предпочитает дрожать в темноте вместо того, чтобы зажечь светильник разума. Так что оставьте ваши россказни за дверью этой аудитории. Сейчас вы будете слушать. Внимательно. Безмолвно. И, я надеюсь, с пользой для ума.

Эвия:

После лекции мы медленно выплыли из аудитории в общий коридор. Голоса вокруг сливались в шумный поток: волки и драконы уже начали спорить, кто лучше — Волки лучше всех справляются с Чужими, — громко сказал кто-то впереди, и несколько голов тут же закивали.

— Конечно, — поддержал другой, — у нас скорость и нюх. Ни один Чужой не уйдёт.

— Ну да, — вмешался высокий дракон, и его тон был немного насмешливым. — А потом вы сдохнете от усталости. Мы выносливее. Мы держим бой дольше, ломаем Чужих силой, а не беготнёй.

— Ошибаешься, — заметил третий. — С Чужими вообще нельзя справиться одному. Ни стае, ни клану. С ними нужно бороться вместе.

На секунду повисла тишина, но затем спор вспыхнул с новой силой. Волки фыркали, драконы усмехались, и никто не хотел уступать.

Я шагнула к стене, чтобы пропустить спешащих студентов, и в этот момент почувствовала, как кто-то остановился вплотную. Высокая тень заслонила свет. Я подняла глаза и столкнулась со взглядом альфы.

Его серые глаза смотрели пристально, слишком близко. Грэй чуть наклонился, ноздри дрогнули. Затем вдохнул, задержал дыхание, будто пытаясь разобрать мой запах по нотам. В груди у меня всё замерло. Он не сказал ни слова, лишь прищурился, словно что-то отметил для себя, и пошёл дальше по коридору, оставив меня с бешено колотящимся сердцем.

— Что это сейчас было? — шёпотом спросила Тари, когда мы свернули в сторону нашего корпуса. — Мне показалось, он тебя обнюхивал.

— Тебе показалось, — отрезала я, стараясь звучать спокойно.

Мы шли молча через двор, потом поднялись по ступеням общежития и наконец оказались в нашей комнате.

Сумка тяжело плюхнулась на пол, и этот звук разбил оцепенение. Тари снова заговорила:
— Первый день семестра… и уже столько всего. У меня голова кругом.

Я опустилась на край постели, пружины тихо заскрипели под весом. Взгляд сам потянулся к окну.
— У меня было другое представление. Думала — обычные пары, книги, лекции. Никто не говорил, что всё начнётся с драки и споров.

Соседка усмехнулась, завалилась на подушку и вытянула ноги.
— Я тоже думала, что будет спокойнее, — протянула она и зевнула. — Но спокойствия здесь не ищи, его тут не бывает. Каждый день что-то новое, и от этого всё только интереснее.

Она перевернулась на бок, подложив ладонь под щёку, и улыбнулась так легко, словно привыкла к переменам и считала их частью игры.

— Утром у нас тренировка, — добавила она, словно между делом.

— Тренировка? — переспросила я.

— Конечно. Волки и драконы каждый раз меряются силами. Это уже традиция. Волки пытаются доказать, что быстрее, драконы — что сильнее и выносливее. Иногда тренировки больше похожи на сражения.

Я тяжело вздохнула.
— Отличное начало учёбы.

— Не переживай, — подмигнула Тари. — Главное, завтра встать вовремя и хотя бы позавтракать. На голодный желудок сражения смотреть трудно. Кстати, я рассказывала, как на прошлой неделе волки устроили соревнование, кто быстрее добежит до столовой за дополнительной порцией жареных кур?

Я отрицательно покачала головой, и лицо Тари озарила широкая улыбка.

— Так вот, Грэй, дал сигнал, и вся стая рванула с места как ошпаренная. А драконы как раз выходили из спортзала. И один из них, самый громадный, не растерялся — шагнул в сторону и наступил на шланг, которым поливали газон. Струя хлынула под ноги передним волкам. Они понеслись по мокрой траве как по льду! Двое сразу сели на шпагат от неожиданности, а третий влетел прямо в спину повару, который как раз выносил тот самый поднос с курами! Пара волков так и неслись до самого леса по инерции, а драконы просто легли от смеха. Теперь это называют «Великой куриной битвой». Грэй, говорят, три дня ходил сам не свой и рычал на собтвенную тень.

Тари залилась смехом, и я невольно улыбнулась, представляя эту нелепую картину.

— Ну вот, — выдохнула она, утирая слезу. — Может, и завтра что-то интересное приключится. По крайней мере, скучно не будет.

***

Утро встретило звуком будильника. Мы встали рано, позавтракали в столовой и отправились на тренировку. Тари болтала, то и дело возвращаясь к «куриному забегу», а я кивала, чувствуя, как в груди снова просыпается напряжение.

На тренировочной площадке уже собрались студенты. Я остановилась недалеко от группы людей, стараясь держаться в стороне. Но в этот момент один из волков, проходя мимо, втянул воздух и уставился прямо на меня.

— Чужая, — сказал он тихо, но достаточно громко, чтобы услышали остальные.

— Никакая она не Чужая, — тут же отозвалась Мелисса, стоявшая неподалеку. Её глаза скользнули по мне с преувеличенным отвращением. — У неё просто странный запах. Аж дышать рядом невозможно, в горле першит.. — Затем сморщила нос и демонстративно отвернулась.

— Ну и не дыши, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, и тоже отвернулась в другую сторону.

И в этот момент я почувствовала чей-то взгляд. С противоположной стороны площадки, среди волков, стоял Грэй. Его серые глаза были холодными и хищными, но слишком внимательными, будто он принюхивался даже на расстоянии. Он не моргал, не отворачивался, просто смотрел, и от этого становилось не по себе.

Я поспешно перевела взгляд и наткнулась на другого. Арианн. Он стоял чуть в стороне от драконов, спокойный и собранный. Его взгляд был не таким откровенно враждебным, как у волка, но в нем читалась та же настороженность, та же попытка проникнуть в самую суть. Смотрел на меня так, словно пытался разгадать мою тайну, разложить по полочкам каждую черту, каждую эмоцию.

Мое сердце тревожно сжалось, словно кто-то сразу с двух сторон тянул за невидимые нити. Волк и дракон. Две противоположные силы, два разных мира, и всё же их взгляды, полные подозрения и невысказанных вопросов, сошлись в одной точке. На мне. Я оказалась между двух огней, и от этого двойного внимания по спине пробежал холодок. Казалось, еще мгновение — и они разорвут меня на части своими молчаливыми догадками. Я сделала шаг назад, инстинктивно ища укрытия, но понимала, что спрятаться от их пронзительных глаз уже не удастся.

Грэй:

Запах я почувствовал ещё в столовой. Он был, как странная приманка — дерзкий, вызывающий, и в то же время манящий, будто дразнил меня. Не волчица, не дракон, и уж точно не человек. Смесь, которую нельзя объяснить словами. Он раздражал и злил, бросал вызов, но в то же время тянул сильнее любого аромата крови.

Я поднял голову, скользнул взглядом по залу. Стая сидела слева: ребята шумели, спорили, кто кого «положит» на завтрашней тренировке. Пара драконов стояли у окна, как всегда, словно им принадлежит половина неба. Люди тихо ели, стараясь не лезть под лапы. Откуда он идёт, этот запах?

— Грэй! — у локтя выросла Мелисса. — Ты слышал, завтра нас ставят первыми на спринт. Я готова бежать хоть сейчас.

Запах сорвался с её кожи, как удар. Ярый, настойчивый, липкий. Он забил ноздри, перекрыл всё остальное. Я еле сдержал раздражённое «уйди», просто кивнул и отодвинулся. Волчица, которая ищет волка, всегда пахнет одинаково. От этого тошнит.

— Не сейчас, — сказал я. — Поешь.

Она надула губы, но отступила. Я попробовал поймать тот запах снова, но он пропал. Ладно. Если в стенах Академии появилось нечто, что прячется от моего нюха — я всё равно найду. Долго ждать не пришлось.

На лекции запах вернулся. Вдох — и я снова почувствовал его, тонкий, но упрямый. Я искал глазами — и нашёл. Девушка сидела впереди, чуть повернувшись боком. Тёмные волосы падали на плечо, движения напряжённые, будто каждое слово профессора она записывала с усилием воли. Я смотрел только на неё. И запах становился сильнее, когда она волновалась. Особенно тогда, когда речь зашла о Чужих.

Всю лекцию я не слушал профессора. Пытался разгадать, что это значит. Почему в её запахе чувствовалось сразу всё — лес, металл, дождь — и ничего конкретного. Ни одна нота не совпадала с тем, что я знал.

Когда мы вышли в коридор, она шла с какой-то блондинкой, которая болтала без умолку. Я поравнялся, задержал шаг. Вдохнул глубже. Волосы на коже встали дыбом. На секунду всё внутри сжалось, и меня качнуло. Хотелось прижать ее к стене, подавить, заставить подчиниться — и в то же время разгадать, как головоломку. Почему от неё пахнет так, будто она вообще не принадлежит этому миру?

Она подняла глаза, встретилась со мной взглядом и тут же отвернулась. Я усмехнулся самому себе. Ну что ж. Загадка так загадка.

К утру я уже выяснил нужное: новенькая, Эвия. Некоторые люди в списках писали «Эви», но с именами у них всегда беда, режут, как удобно. Прибыла с севера, городок ближе к границе. Родни в стаях не значится. Пустая графа. Пустая графа — лучше любого крика: кто-то спрятал след.

На тренировку она пришла с той же блондинкой, соседкой. Встала чуть в стороне, будто не желала привлекать внимание. Парень из младших волков, проходя мимо, втянул воздух и сказал вслух:

— Чужая.

Я повернул голову. На секунду захотелось ответить так, чтобы он лег на песок. Но Мелисса опередила меня:

— Никакая она не Чужая. Просто пахнет… — сморщила нос. — Неприятно.

— Ну и не дыши, — отрезала Эвия и отвела взгляд. Голос у неё ровный. Без дрожи.

Хорошо. Сопротивляется. Значит — живая.

И тогда она повернулась и встретилась взглядом со мной. Глаза холодные и настороженные. Я вдохнул её запах ещё раз. Та же странная смесь, от которой внутри что-то срывалось с цепи.

Сбоку я поймал взгляд Арианна. Он стоял чуть в стороне от своих, руки были заведены за спину — прямая осанка и сдержанность выдали в нём того, кто привык командовать молча. Его глаза скользнули по мне, затем на Эвию, и снова вернулись ко мне. У меня есть привычка — отвечать взглядом на взгляд. На мгновение мне показалось, что в уголке его губ дрогнула тень ухмылки. Отлично. Любая игра становится интереснее, когда появляется достойный соперник.

Я подошел к ней, будто случайно.

— Ты знаешь, что от тебя пахнет неправильно? — сказал я негромко, так, чтобы слышала только она.

Она чуть дернулась, мелкая судорога пробежала по плечу, но взгляд не опустила. Её глаза, широко распахнутые, смотрели прямо на меня, и в них читался вызов:
— И что?

Губы сами растянулись в усмешке.
— Это раздражает. — Я склонил голову, приближаясь так близко, что наши дыхание почти смешалось, нарушая все неписаные правила приличия. — Как фальшивая нота в идеальной мелодии. Сбивает с ритма. Мешает дышать.

— Знаешь, — её голос прозвучал с ледяной чёткостью, — а твоя манера вторгаться в личное пространство пахнет куда хуже. Навязчивость — это твой фирменный аромат?

Эвия не отступила ни на миллиметр. Напротив, её подбородок чуть приподнялся.

— Если мой запах так мешает твоему тонкому обонянию, — продолжила она, и в её интонации появились ядовитые нотки, — решение простое. Отойди подальше. Или тебе нужна помощь с этим?

После её реплики в воздухе повисло напряжённое молчание, которое было оглушительнее любого крика. Но ему не суждено было затянуться, резкий свисток тренера разрезал воздух, возвещая начало упражнений.

Тренировка превратилась в хаотичный вихрь. Забеги на скорость, силовые упражнения, спарринги. Я старался сосредоточиться на заданиях, отдаться физическому напряжению, но периферийным зрением постоянно ловил её силуэт. Она двигалась с удивительной для новичка грацией, не сдаваясь даже когда силы, казалось, были на исходе.

Внезапно из-под выреза её футболки выскочил небольшой кулон и на долю секунды ярко вспыхнул. Я замер на мгновение, сбитый с ритма этим слепящим пятном. Спрятав его обратно, она продолжила забег, а её «неправильный» запах, смешавшись с потом, звучал ещё более загадочно.

Когда наконец прозвучал долгожданный сигнал об окончании, площадка вздохнула коллективным облегчением. Студенты стали расходиться, обсуждая итоги тренировки.

Я смотрел ей вслед и чувствовал, как по венам растекается горячая, жгучая злость и желание. Необычное сочетание. Я — альфа, и привык всё определять сразу: кто слаб, кто силён, кто свой, кто чужой. Но эта девушка рушила все привычные границы.

Сбоку снова шевельнулся воздух. Опять Арианн. На секунду наши взгляды пересеклись. Он едва заметно улыбнулся — не по-дружески. По-хищному. Я усмехнулся в ответ. Игра начинается.

Эвия:

После тренировки я вернулась в общежитие, ноги будто налились свинцовой тяжестью, отказываясь слушаться и волочась за мной по пыльному коридору, но внутри было ещё хуже — там бушевала настоящая буря. Мысли, острые и беспощадные, не давали покоя.

Студенты, чужие запахи пота, обрывки слов, любопытные и осуждающие взгляды — всё слилось в один оглушительный гул, от которого закладывало уши и сжималось горло. Я едва дотянулась до своей комнаты, захлопнула за собой дверь, отсекая шумный мир, и сразу направилась в ванную, будто в единственное убежище.

Заперлась изнутри, повернула ручку крана до упора, чтобы шум льющейся воды перекрывал хоть что-то, хоть на мгновение заглушил тот хаос, что бушевал у меня в голове и в крови. Закрыла глаза, пытаясь отдышаться, но вместо темноты увидела снова те лица: удивление, любопытство, холодную настороженность. Коснулась груди дрожащими пальцами.

Под тонкой тканью спортивной формы ещё теплом пульсировал амулет, отдаваясь странным эхом где-то глубоко в костях. Он выскользнул на тренировке во время рывка, того нечеловеческого ускорения, и все видели, как тёмный камень на миг вспыхнул яростным внутренним светом, ослепительным и неоспоримым. Я стиснула его ладонью, впиваясь пальцами в кожу, будто могла силой воли, болью спрятать этот предательский свет обратно, вглубь, вернуть всё как было.

— Другая, — навязчиво вспомнились тихие, но чёткие слова Рианна. Его взгляд, холодный и проницательный, будто сканирующий, будто он с первого взгляда увидел все мои трещины и тайны, сразу понял, что я не такая, как остальные, что во мне скрыто нечто чуждое и неподконтрольное.

— Твой запах неправильный, — и настойчивый, низкий голос Грэя, его чуть расширившиеся ноздри, улавливающие тот диссонанс в моём естестве, ту странную смесь, которую невозможно скрыть. Я знала, почему они так говорят. Всегда это знала, с самого детства, с первой же обиды, когда детвора из волчьего клана шарахалась от меня, морща носы.

Посмотрела в запотевшее зеркало и видела сразу две себя, два отражения, борющихся за право быть единственным. В одной угадывались черты матери: прямая, гордая осанка, упрямый, прямой взгляд, то, как губы сжимаются в тонкую, решительную линию, если я не хочу отвечать или когда гнев подкатывает к горлу. В другой — неумолимо проступал отец: тень его дикой гордости в глубине глаз, что-то слишком хищное, слишком острое, неукротимое для внешности обычной девушки, что-то, что заставляло людей инстинктивно отступать на шаг.

Отец был драконом. Настоящим, древним, из рода Огненных Крыльев, чьи имена всё ещё записаны в старых летописях. У него была сила, которой боялись соседние кланы, и гордость, из-за которой он не умел склонять голову даже перед старейшинами. Но однажды он встретил женщину, которая могла смотреть на него прямо, не опуская взгляда, в чьих глазах горел такой же дикий огонь.

Мама. Волчица. Сильная, смелая, до безумия упрямая.

Их союз был невозможен, немыслим, плевок в лицо вековым традициям. Волки и драконы никогда не ладили, их вражда уходила корнями в эпоху Великого Раздела Земель. Для одних чужая кровь всегда пахла врагом, для других — считалась величайшим позором, пятном на репутации рода. Но они всё равно выбрали друг друга, бросив вызов всему миру.

Одни говорят, отец, ослеплённый страстью, украл её прямо со свадьбы, назначенной старейшинами с другим. Другие шептались, что мать сама бежала к нему глубокой ночью, не выдержав давления клана и не желая жить по указке. Я не знаю, что правда, а что уже стала легендой, но знаю одно: они поженились тайным обрядом и уехали далеко, на самую границу между севером и западом, в маленький городок, где никто не искал в соседях врага и не задавал лишних вопросов о крови.

Там, в этом тихом уединении, я и родилась. Полукровка.

Детство моё было странным, разорванным пополам. С одной стороны — мама, которая учила чувствовать землю босыми ногами, слушать шепот леса, понимать язык запахов и ветра, читать следы. С другой — отец, который показывал бездонное небо, рассказывал о древних родах, о звёздных путях и о том, что крылья — это не проклятье, а великий дар, что пламя — это не только разрушение, но и жизнь.

Но ни там, ни там я не была своей, желанной. Волки отворачивались, когда мы изредка приходили на их праздник: они чуяли во мне странный, чужеродный запах. Драконы — вообще не знали обо мне, потому что отец тщательно скрывал наше существование, зная, что сородичи не простят ему такого мезальянса.

Я росла в подвешенном состоянии, между двух миров, не принадлежа ни одному из них.

Эвия:

В детстве это казалось увлекательной игрой: то неудержимо хотелось бежать босиком по мокрой от росы траве и выть на луну, чувствуя, как в груди отзывается зов предков, то внезапно хотелось взмахнуть руками, представляя, что за плечами вот-вот расправятся огромные кожистые крылья и я воспарю.

Но с возрастом всё стало сложнее, болезненнее. Волчица во мне требовала стаи, единства, своего места в иерархии, своего логова. Дракон — требовал силы, власти, высоты, полёта, безраздельной свободы. Я пыталась затеряться среди людей, жить тихо и незаметно, подражая их обыденности, но в какой-то момент стало ясно: маска не помогает. Я никогда не стану просто человеком.

Тяжелее всего мне даётся моё собственное тело, эта непокорная плоть. Я способна лишь на частичную, уродливую трансформацию. Стоит мне разозлиться, испугаться или потерять контроль над эмоциями — и кожа наливается жаром, удлиняются острые когти, появляются волчьи уши на макушке и клыки, царапающие губы.

Но вместе с этим, предательски, из плеч рвутся наружу зачатки драконьих крыльев, тёмные, кожистые и неловкие, словно чужие, слишком тяжёлые и не предназначенные для меня. Иногда чешуя проступает на коже змеиным узором, иногда — только серебристая волчья шерсть на руках и спине. В такие моменты я сама себе кажусь чудовищем: ни оборотень, ни дракон, ни человек — просто ошибка природы, существо, не знающее своей формы.

Внутри меня всегда идёт тихая, изматывающая гражданская война. Волчица зовёт к земле, к корням, к запахам хвои и крови, к ночному небу, полному голосов стаи. Дракон рвётся ввысь, требует абсолютной силы, всепоглощающего огня в груди и свободы выше облаков. И я не знаю, кому из них принадлежит моё сердце, разрывающееся на части.

Отец говорил, гладя меня по голове: «Когда придёт время ты сама сделаешь выбор. Не умом, а самой своей сутью. Тогда артефакт, наследие моего рода, поможет тебе, и твоя истинная трансформация завершится. Ты станешь целой, такой, какой должна быть». Но разве легко сделать этот выбор, когда оба голоса в крови звучат одинаково громко и правдиво? Когда одно сердце бьётся в ритме полной, гипнотической луны, а другое — в бешеном ритме взмахивающих крыльев?

Теперь я здесь. В Академии, куда меня прислали родители в надежде, что здесь я найду ответы. И все эти взгляды, запахи, слова — лишь жестокое напоминание: где бы я ни была, я всё равно другая. Навсегда. Полукровка, застрявшая между волком и драконом, между землёй и небом, между прошлым и будущим, не имеющая настоящего.

В дверь ванной постучали, прерывая тягостные размышления.
— Эви? Ты там? — раздался встревоженный голос Тари.

Я вздрогнула, отшатнувшись от зеркала, затем, сдерав глубокий вдох, открыла дверь и вышла, стараясь выглядеть спокойной.

Соседка сидела на своей кровати, обняв колени, и смотрела на меня во все глаза. Увидев моё, должно быть, бледное лицо, она сразу заговорила, пытаясь заполнить тягостную паузу:
— Ну ничего себе! Ты сегодня на трассе была просто невероятная. Я уже думала, та волчица тебя точно обгонит на последнем вираже, а ты ее обошла.

Я попыталась изобразить что-то вроде улыбки, чувствуя, как напряжены мышцы на лице.
— Да она просто слишком быстро выдохлась, азарт взял верх над расчётом.

— Не скромничай, — махнула рукой Тари, её хвостик взметнулся за движением. — Все видели. И… слушай, Эви, твой кулон. Он же в тот момент светился, я своими глазами видела! Ты заметила?

Я машинально коснулась груди, где под тканью снова лежал холодный, безмолвный камень, хранящий свою тайну.
— Заметила, — тихо выдохнула я.

Она хотела спросить еще что-то, глаза горели любопытством, но я резко перебила, умоляюще глядя на неё:
— Тари, давай просто забудем. Пожалуйста. Я не хочу это обсуждать.

Та прикусила губу, задумавшись, но после паузы кивнула, уважая моё желание. И всё же её глаза по-прежнему сияли неподдельным восхищением и, возможно, легким страхом.
— Ладно. Но знай, ты сегодня всех просто поразила, — сказала она, понизив голос. — Даже тех зазнаек-драконов.

Я отвернулась к окну, и прошептала так тихо, что почти не было слышно:
— А ещё, кажется, хорошенько напрягла одного конкретного волка.