Прекрасный адвокат ужасного лорда

Ещё никогда мне не было так больно… Даже после того безумного новогоднего корпоратива в уже далёком две тысячи девятнадцатом. Тогда казалось, что если я умру от похмелья, то это станет милосердным подарком судьбы… А сейчас… сейчас ощущения в сто раз хуже.

Я чувствовала себя фаршем. Ну, знаете, тем самым, который моя мама впрок заготавливала для наших с братом любимых котлет и фрикаделек. Она обычно берёт свежее мясо с кровью, нарезает на тонкие полосочки и прокручивает через электрическую мясорубку на высокой мощности. Затем замешивает туда нашинкованный забористый лук, от которого аж глаза из орбит лезут, и пропускает через мясорубку ещё пару раз…

Фарш становится однородным, как пюре, без единого волокна… Так и я лежала на чём-то твёрдом — без единой мысли о том, кто, где.

Господи, до чего доводит работа, хоть и любимая. Даже не помню, как легла спать!

Не успела подумать о том, что пора бы взять отпуск, меня кто-то дёрнул за плечо. И опять… Поблизости прозвучал голос:

— Таська! Таськ! Вставай, Таськ!

Тот голос всё тормошил, дёргал… А я наконец поняла, что сон становится всё страннее, и это очень похоже на мою старшую сестру Иру, но вместе с тем как-то… По-другому.

Как странно. На днях она хвасталась мне, что поедет на дачу к родителям своего мужа. Красить забор в зелёный, есть шашлыки, собирать раннюю клубнику с грядки… И всё остальное, чем по выходным обычно занимаются нормальные люди, а не такие конченые трудоголики, как я.

Что Ира у меня забыла? И почему звала Тасей? Я же Таня. Может, послышалось?

— Таська, хватит спать! Не вынуждай звать мамку! — Настойчиво продолжал голос.

Что? Здесь ещё и наша мама?

Я нахмурилась и заворочалась, пытаясь разодрать тяжёлые веки. В горле всё пересохло, стянуло и страшно горчило. Язык как будто покрылся плёнкой со вкусом крови… И вдруг, смутно понимая, что падаю, я полетела камешком вниз. Неуклюже брякнулась на холодный пол спиной и почти взвыла не своим голосом:

— А-а-ай, господи!

Я опешила и тут же замолкла от неожиданности, хотя всё ещё кривилась. Невыносимое чувство обдало спину, будто промеж лопаток до половины забили раскалённые гвозди. На секунду я даже попыталась не шевелиться и не верила, что у меня всё так сильно болит. До пола летела, вроде, недолго, но тело горело до такой степени, будто я спрыгнула с высотки и каким-то чудом выжила.

И чем дольше я чувствовала эту боль, тем яснее слышала, что голос моей сестры Иры всё меньше походил на её. Стал каким-то грубым, с издевательскими нотками.

— Ещё не хватало! Вставай! Чё ты расстелилась как половик?

Стало ужасно обидно. Сама знала, что из-за работы не уделяла семье столько внимания, сколько они заслуживают… Но я старалась по возможности! А тут столько яда в словах, уму непостижимо! Я уже собиралась спросить, не обнаглела ли сестра так со мной разговаривать, когда глаза наконец открылись, сфокусировались… и округлились от увиденного!

Вместо натяжного потолка моей квартиры — дощатый деревянный, как в бане или деревенском домике. В полосе тусклого света, льющегося из маленького окна с мыльными разводами, летали микроскопические звёздочки пыли…

Ого… С каких пор у меня такое хорошее зрение? Наверное, забыла снять линзы перед тем, как легла спать. Или всё ещё спала?

Резко вздрогнула, когда надо мной склонилось чужое недовольное лицо. Совсем не Иры. Круглое, с высоким лбом, веснушками и рыжими ресницами. И одета обладательница такой необычной внешности была причудливо: в бордовое платье с расшитым узорчатым воротником. Оно напоминало форму института благородных девиц. Не знала, что в наше время ещё кто-то такое носил…

Итак, я проснулась в другом месте с посторонним человеком. Наверняка взаперти. О чём можно подумать в такой ситуации в самую первую очередь? Правильно. Что похитили! Или же что всё это сон.
Так как я успешно работала в адвокатской конторе, то у меня имелось немало недоброжелателей, и привыкла сразу предполагать самое худшее... А потому, пытаясь приподняться через боль, заявила:

— Отпустите меня… — Собственный голос слышался сорванным, слабым, незнакомым. — Зачем вам это надо? Вы молодая, красивая, вас впереди столько всего ждёт в жизни!.. Вы же до пяти лет получить не хотите?

— Ты чё бормочешь-то, Таська? О высшие силы… Не выспалась? Небось опять в потолок глядела полночи?

— Я Таня! Отпустите меня! — крикнула я громче, но всё ещё хрипло. Все книги советовали, что при нахождении в плену лучше вести себя спокойно и не бесить похитителей. Но это в теории, на практике у кого угодно сдадут нервы. — Давайте договоримся? Каковы ваши требования? Деньги? Показания в суде изменить? Кто ваш заказчик?

— Ха-ха-ха! Ты головой ударилась, когда упала, что ли?

Эта девушка небрежно махнула рукой в сторону, и я проследила глазами. Местом моего сна оказалась узкая необработанная скамейка из старых досок, без матраса. Хоть какого-нибудь пледа тоже не дали. Что за похитительница? Разве так поступают те, у кого есть хоть немного человечности? Могли с таким же успехом сразу на полу тогда уж оставить.

И почему разрывалась спина от боли? Неужели меня били, пока лежала без сознания?

— Где сообщник? — повернувшись обратно, продолжала я. Важно узнать хоть что-то. Ясно как день, что в подобных махинациях главный не всегда, но как правило мужик. — Моим родным вы уже сообщили? Господи, надеюсь, вы не звонили моей матери? Она несколько месяцев назад пережила сердечный приступ, её нельзя беспокоить!

Моя похитительница нахмурилась ещё больше, чуть ближе подошла к дверям, которые, судя по всему, вели в другую комнату. Прошипела мне…

— Ох, не хотела я мамку звать… Но ты меня вынудила! — И вдруг как крикнула: — Ма-а-а! Тасселира опять перечит!

Какая-какая лира? Это она сейчас меня так по имени назвала? Интересно, а её саму как зовут? Уж не балалайка ли?

Девушка поспешила отойти от двери, за которой скоро послышалась ругань, громкие неразборчивые звуки и приближающиеся шаги.

Нехорошее предчувствие и страх пробежались по моему позвоночнику дробью. Я неосознанно огляделась, ища выход, и поняла, что помещение, где я сидела, было даже не комнатой, а сенями перед жилой зоной. По тёмным углам стоял хлам, старинные садовые инструменты, набитые чем-то мешки. На потолочных балках висели веники с засушенными травами и… паутина, много паутины.

Интересно, ещё не поздно рассказать им о своей арахнофобии? Нет, нельзя. Начнут специально запугивать пауками!

Но вот дверь открылась, и я поняла, что в этом месте самый главный мой страх — не пауки.

Женщина, что явилась на пороге и собой заняла половину сеней.

Нет, она была не полной, а просто очень высокой и крепко сложенной. Даже слегка мужеподобной, я бы сказала, и похожей на первую девушку.

Меня похитили мать с дочерью… Отлично, ну и сон! Чем ещё меня удивите?

А ведь в своей работе, да и по жизни, я всегда старалась становиться на сторону женщин. Сама женщина, это логично. С особым удовольствием я бралась за уголовные дела, где нужно было отстоять их интересы.

Оправдать или сократить приговор до минимума. Когда дала отпор домашнему тирану, перестаралась и убила. Или когда отчаянно защищалась, чтобы не быть изнасилованной, и покалечила выродка.

Да, мне нравилось защищать женщин, ведь, увы, так сложилось, что в нашем мире недостаток тех, кто мог бы их защитить.

И в адвокатском сообществе я с гордостью поднимала голову, когда коллеги мужчины из других фирм, посмеиваясь, говорили: «Татьяна Акимова — отчаянная феминистка».

А теперь я сидела на холодных сырых досках в каких-то обносках. Почему-то тряслась и с ужасом глядела, как ко мне приближалась та, кто теоретически могла бы быть моей подзащитной.

Может, она из тех, чьё дело я провалила? Да, таких было очень мало, но всё же. Вдруг эта женщина отсидела, вышла, а теперь хочет отомстить? Вспоминай, вспоминай!

Не успела я опомниться, как она грубо схватила меня за шкирку, как непослушного щенка, поставила на ноги, на скрипучий пол. В босые пятки тут же впилось несколько заноз. Стоп, босые?.. А почему на мне вообще не было обуви? Почему на мне висели какие-то обноски? Зачем, чёрт возьми, меня переодели?

Та женщина приблизилась ещё, злобно нахмурилась, и у меня онемел язык. Не знаю, как объяснить… Я неосознанно боялась её, хотя видела впервые. Будто нас что-то не очень радужное связывало, и долгие-долгие годы.

В обычной жизни я защищала людей, а сейчас остро чувствовала, что сама нуждаюсь в защите. Какая жёсткая ирония!

И я даже вздрогнула, когда та женщина вдруг заговорила сквозь свои кривые зубы:

— Это что ещё за дела, Тасселира? Почему не слушаешь Гликерию? Мне тебя снова выпороть?

А вот это я уже совсем не поняла. Ещё одно странное имя. И в каком смысле «выпороть»? Что значит «снова»? Выходит, меня действительно били. Господи… Что за садизм?

— Как же так… — зашептала я, и на глаза ни с того ни с сего навернулись слёзы страха и обиды. — Вы же женщины… такие же женщины, как я… Мы ведь должны… друг за друга быть…

— Ты чё, заболела, Тасселира? Соберись, а то, видят высшие силы, я тебе…

— Мам, не надо! — Вдруг вступилась вторая, до сих пор стоявшая у стены. — Не надо её наказывать, она не перечит, я пошутила…

Сквозь слёзы я заметила, как мамаша искренне удивилась и повернулась к дочери.

— Неужто жалеешь её, Лика? С какой это радости?

— Просто отпусти, ма. Она, наверное, на грядках перегрелась, заработалась.

Не знаю, о каких грядках говорила эта Лика, но её просьбы сработали. Женщина отпустила ворот убогой одежды, отошла и лёгким пинком придвинула ко мне металлическое ведро воды с плавающей потрёпанной губкой на поверхности.

— Поганая девка… Хорошо, что мои глаза скоро отдохнут от тебя. Быстро в порядок себя приведи! Скоро лорд явится, а ты хуже кабана в грязи. И это, Лика… — Женщина вновь повернулась к своей дочери. — Дай ей какое-то из своих платьев, что ли.

— Но мам!

— Самое старое, Лика. Всё будет лучше, чем это. А то посмотрит лорд на наше чучело и передумает. Ты же не хочешь его следующей быть?

Лика замотала головой с презрительностью, красноречиво показывая, что следующей быть точно не планировала. А я, утирая слёзы, ломала себе голову — что происходит? Какой ещё лорд и когда он должен явиться?

Может, Лорд — это кличка главаря в их преступной группировке? Или я на самом деле крепко сплю, и меня никто не похитил? Что ж, этот вариант наиболее подходит под происходящую чертовщину.

Ох, Ира! Так и знала, что от её совета — слушать перед сном мантры и аффирмации — рано или поздно в голову придёт подобная дичь! И как теперь проснуться, скажите на милость?

Устрашающая мамаша ушла из сеней обратно в дом, а её дочь брезгливо протянула мне небольшой кусочек мыла. Я опустила взгляд в ведро с водой и замерла, приоткрыв рот.

Лицо, что смотрело из отражения, было не моим. Очень юным, около двадцати. Кареглазым, бледным, худеньким. С разбитой губой и коричневыми синяками под носом. Я едва не всхлипнула снова, но собралась.

На меня смотрела молоденькая девушка из неблагополучной семьи. Но внутри сидела успешная женщина адвокат, которой хотелось обняться, успокоить и пообещать ото всех защитить.

Что бы ни происходило дальше, не позволю больше никому здесь обидеть меня!

Впрочем, тело, которое на время этого безумного сна почему-то стало моим, было не везде истерзанным. По крайней мере, волосы — обзавидуешься! Длинные чёрные, сплетённые в пару растрёпанных, но очень густых кос шириной почти что с руку каждая! Милейшая чёлочка едва закрывала брови.

У меня тоже когда-то была целая копна волос, хоть и не настолько шикарных. Пришлось остричься под короткое каре с началом адвокатской практики. За длинными волосами надо тщательно следить, и я решила, что это будет занимать много времени.

Я вообще освободила себя практически от всего ради работы: от яркой косметики и шоппинга в удовольствие до туфель на высоких каблуках. А ещё от большого количества друзей, от развлечений, от хобби, от личной жизни… Так что в каком-то смысле на меня сейчас смотрели моя внутренняя личная жизнь и моя женственность — такие же замученные и избитые.

Впрочем, не жалею. Меня устраивала моя внешность и жизнь, а как думали другие — параллельно.

Я села перед ведром воды, повела плечами от сквозняка, идущего из щелей в полу… Положив рядом мыло, набрала в ладони прохладной воды. Заметила на аккуратных пальцах огрубевшие мозоли. Ох, кажется, эти бедные ручки много работали.

Но кем, на кого? На этих двоих, что ли? Неужели мне снилось, что я стала служанкой? Может, уберусь здесь везде и проснусь? Надо будет проверить…

Пока умывалась, то услышала, как Гликерия, она же Лика, подошла сзади. Я напряглась, приготовилась в случае чего тыкать ей в лицо мылом, которое точно щиплет! Но обошлось. Лика лишь присела на скамейку, с которой я недавно свалилась, и тихо спросила…

— Эй, Тась… А ты правду сказала, что я молодая, красивая? Или только чтобы не злить?

Серьёзно? Её мать у неё же на глазах из меня чуть душу не вытрясла, а она пеклась о том, считаю ли я её красивой! Хотя не говорить же правду, что пыталась заговорить зубы, считая своей похитительницей?

Я убедительно кивнула пару раз и продолжила тереть губкой руки и шею, не боясь за то, что мочу рубаху. Или что это? Неважно… Всё равно водой сильнее уже не испортить. Я почти скребла себя мылом, надавливала на синяки, надеясь, что это меня разбудит. Но не чувствовала ничего, кроме боли в теле и безнадёжности.

Что делать? Как отсюда выбраться? Может, следовало, как в каком-то фильме, принять вызов? Играть по правилам, и получится поскорее выйти победителем?

Господи, всё бы отдала, чтобы поскорее проснуться в своей квартире и поработать над делом.

Хм… Точно, дело. Над чем же я работала перед тем, как прилечь и очутиться в этом странном месте? Кто мой подзащитный? А прокурор кто? Какие доказательства? Улики? Почему я ничего не помнила об этом? Ни единой детали…

Я вздрогнула, и все размышления разбежались, когда Лика вдруг подскочила со скамьи, словно школьный хулиган разбросал там острые кнопки.

Чуть ведро на меня не опрокинула, а потом заголосила, глядя в оконце:

— Помогите, высшие силы… Он уже приехал! Приехал! Мама!

— Кто? — спросила я тихо.

— Что значит кто? Лорд Дарлин!

Ну что, давайте знакомиться с героями? Для вашего удобства в скобочках информация и о попаданке тоже.

Имя: Тасселира — сокращённо Тася (Татьяна Семёновна Акимова);

Возраст: около 20 лет (33 года);

Страна: Орион (Россия)

В новом мире дочь мелкого купца. В прошлом — адвокат по уголовным и гражданским делам с восьмилетним стажем.

В реальной жизни у Татьяны есть любящая семья: мать Тамара, старшая сестра Ира и младший брат Женя. С отцом она давно не общалась.

У Тасселиры был отец Корнелиус, который недавно умер от чахотки, также есть мачеха Зоэльмия и сводная сестра Гликерия. Где родная мать Тасселиры, неизвестно.

Интересный факт 1:
Главная героиня боится пауков, но при этом совершенно комфортно чувствует себя при виде крови и других зрелищ, которые могут напугать среднестатистического человека. Всё дело в опыте работы с преступлениями различной тяжести.

Интересный факт 2:
Героиня попала в тело девушки, которая не умеет читать и писать. Ей ещё предстоит этому заново научиться.

-

Лицо, что смотрело из отражения, было не моим. Очень юным, около двадцати. Кареглазым, бледным, худеньким. С разбитой губой и коричневыми синяками под носом. Я едва не всхлипнула снова, но собралась.
На меня смотрела молоденькая девушка из неблагополучной семьи.  Но внутри сидела успешная женщина адвокат, которой хотелось обняться, успокоить и пообещать ото всех защитить.
Впрочем, тело, которое на время этого безумного сна почему-то стало моим, было не везде истерзанным. По крайней мере, волосы — обзавидуешься! Длинные чёрные, сплетённые в пару растрёпанных, но очень густых кос шириной почти что с руку каждая! Милейшая чёлочка едва закрывала брови…

-

О том, чтобы переодеть меня во что-то сносное, больше не было речи. Эти женщины как с ума посходили, стоило им узнать, что их драгоценный лорд явился. Младшая заперлась в доме, а старшая поволокла меня из сеней прямо так — мокрую, в тряпье и босую.

Я ругалась, сопротивлялась, пыталась вырваться, угрожала полицией, но моя похитительница будто не слышала. Вцепилась в запястье своей ручищей, словно стальными клещами. После такого захвата на тонкой коже моего нового тела наверняка останутся очередные синяки.

Странный сон понемногу превращался в кошмар. Меня трясло, хотелось бежать, да куда? Узнать бы для начала, где я. Было откровенно не по себе. Не хватало каких-нибудь жутких щупалец или костлявых рук, торчащих из пола, чтобы схватить и затянуть под землю, в преисподнюю!

Как я ни упиралась и не кричала, всё же была вытащена на крыльцо. Пришлось зажмуриться от дневного света. А открывать глаза обратно никак не хотелось. Не хотелось опять возвращаться в этот бред, сон… чем бы оно ни было, с меня хватит!

— Хватит! — вторил кто-то грозным басовитым голосом. — Что здесь происходит?

Прекрасный вопрос! И ещё прекраснее то, что им наконец-то задался кто-то, кроме меня.

Меж тем я почувствовала, как стальная хватка жуткой женщины перестала сжимать моё запястье, и решила всё-таки посмотреть, чей же голос заставил её так шустро повиноваться.

Глаза сами по себе округлились и наполнились шоком. Местечко моего пребывания походило на, мягко говоря, недружелюбную глухую деревню. Как из нашумевшей видеоигры в жанре выживания.

Прежде всего, я не могла на глаз определить, что за время года здесь царило. Не то поздняя осень, не то холодное лето. Снега точно не было, но при этом кругом тянулся полупрозрачный слякотный туман, при дыхании изо рта выходил пар. Прохладно и невзрачно…

И всё же глаз цеплялся за редкие маленькие цветочки и необычной формы плоды на грядках у обветшавшего дома.

Другие дома тоже не внушали доверия. Построенные из старых досок и замшелых брусьев, с торчащими в разные стороны кровлями крыш. Где-то окна треснули, где-то покрылись пылью и брызгами грязи, а где-то вообще отсутствовали. Дома стояли на большом расстоянии, из-за чего думалось, что сами местные жители не рады близкому соседству друг с другом.

Даже хорошо сохранившиеся жилища выглядели ненамного лучше на фоне стоящих неподалеку покосившихся избушек и совсем убогих землянок.

Сама природа тут выглядела зловеще. Я подняла взгляд чуть выше и вздрогнула. Небо не привычно голубое, а серое с пепельными облаками, висело слишком низко над головой и, казалось, могло обрушиться в любую минуту. При этом не похоже, чтобы виной тому был скорый дождь.

Сухую в трещинах землю, твёрдую, как камень, покрывала жухлая трава и неухоженные кусты с большими тёмно-зелёными листьями. Деревья зловеще изогнулись, напоминая формой своих чёрных стволов длинноруких тощих чудовищ, что так и норовили схватить и утащить в лес, до которого рукой подать. Их густые кроны смотрелись искусственно и не особо спасали положение.

К слову, о чудовищах. Насмотревшись на удручающий пейзаж и окончательно уверившись в том, что всё это сон, я немного успокоила себя и наконец обратила внимание на того, кому, кажется, и принадлежал жуткий голос.

Этот… мужчина… стоял около какого-то экипажа с двумя красноглазыми лошадьми, и выглядел очень странным. Устрашающим. Нечеловечески высоким. Куда более внушительным, чем та ненормальная женщина, что тащила меня на крыльцо. Во всяком случае, за свою жизнь я ни разу не видела мужчин такого роста и телосложения.

Одетый во всё тёмное, плотное и тяжёлое, полностью закрывающее тело и голову, издалека он на секунду показался мне даже чем-то неодушевленным. Ремешки на рукавах мантии зачем-то перетягивали его массивные мышцы, добавляя фигуре маскулинности, а может, и служили для подгона по размеру. Кисти рук были обёрнуты полосками из материала, похожего на тонкую кожу или грубую ткань.

Лорд напомнил дачное пугало, на которое навесили побольше старых тряпок и поставили отгонять надоедливых ворон. А в итоге, сами дачники замирали от его вида каждый раз, когда выходили из домика на улицу ночью.

И вот «пугало» пошевелилось и медленно подняло свою тяжёлую голову. Моё новое тело сразу замерло от неосознанного страха. По горящей от боли спине поползли ледяные мурашки.

Оглядевшись по сторонам вновь, я засомневалась в собственной адекватности и вменяемости… И вроде же никаких таблеток не принимала, чтобы такое снилось! Да я даже не курила и не помню, когда последний раз алкоголь употребляла!

Ох… Здешняя обстановочка сама по себе не настраивала на релакс, а тут ещё какой-то неопознанный субъект стоял… Голову свою на меня поднимал! Да так неспешно, как будто специально хотел больше жути и таинственности нагнать.

Из-за металлической маски я не увидела ничего. Ни одной черты лица. Только глаза через прорези. Жуткие, светящиеся холодным белым светом радужки, изучающие насквозь!

Я чуть не упала с ветхого крыльца на дорожку, усыпанную мелким камнем. Белые, чёрт возьми! Да у какого нормального человека вообще могут быть глаза такого цвета?!

Его необычная внешность заставила меня еще сильнее укрепиться в мысли о том, что всё происходит не по-настоящему и я не в адеквате. Что посмотрела какой-то фильм ужасов на ночь, вот теперь и снилось всякое.

А если дойти до финальной точки «сценария», интересно, проснусь ли я в своей квартире как ни в чём не бывало? Ну ладно, может, и не как ни в чём не бывало. Может, в холодном поту. Ибо такой реалистичный кошмар и врагу не пожелаешь!

— Простите, что вы это видели, милорд! — вдруг неожиданно просевшим голосом повинилась рядом стоящая мамаша и согнулась в поклоне пополам. — Просто она заупрямилась, не захотела выходить к вам, вот и пришлось заставить!

Я похлопала глазами, по-новому глядя на громадину в балахоне. С пугающим осознанием, что этот человек и есть Лорд Дарлин!

Но почему приехал именно сюда? Что ему надо?

— В этом доме больше нет молодых девушек? — требовательно спросил он.

— Нет-нет, милорд! Она одна!

Что за брехня, женщина? А как же ваша дочурка? На съедение чудищу не хотите отдавать? Мать года!

Я не знала, что делать. Не хотелось быть стукачкой, но что, если от правды сейчас зависело то, как долго мне ещё здесь находиться? Я уж хотела рассказать про Лику, что осталась в доме, но язык онемел, стоило мамаше злобно на меня зыркнуть.

Моё новое тело непонятно почему боялось эту женщину как огня.

— Сейчас проверим, — буркнул лорд и кинул взгляд на экипаж. — Улисс, захвати перепись!

Лицо мамаши тут же обесцветилось и осунулось, грозность пропала, в глазах появился страх, знакомый мне по долгу работы. Так смотрели любящие матери, когда боялись, что у них отберут детей соцслужбы или родственники бывших мужей. Сами бывшие мужья при этом, что интересно, отцами-одиночками становиться не торопились.

На секунду стало даже по-женски жаль эту женщину, хоть и детей у меня не было. С другой стороны, никто не заставлял её врать.

Тот, чьё имя Улисс, вскоре показался из экипажа. В отличие от лорда, он казался приятным на вид, ухоженным человеком примерно того же возраста, что и моя мама. Своей одеждой чем-то напоминал дворецкого или управляющего домом богачей: в костюме с бабочкой и в выглаженных брюках на подтяжках. На мясистом носу сидели маленькие круглые очки в металлической оправе и увеличивали морщины вокруг спокойных карих глаз. Он был почти полностью поседевшим, за исключением ещё тёмных волос на висках.

Улисс сошёл на землю, держа в одной руке скрученный в трубочку лист бумаги, наверное, ту самую перепись. А в другой — натёртую до блеска шкатулку из красного дерева. Моё хорошее зрение, доставшееся от временного тела, различило сложную гравировку на крышке.

Как будто защитный магический знак… Сложно сказать. Но мне стало любопытно, что внутри. Неужели свадебный подарок от лорда?

Как думаете, что скрывается под маской у лорда?)

Имя: Маркуриил Бастиан Дарлин — сокращённо Марк;

Возраст: около 30-35 лет;

Страна: Орион

Аристократ. Потомок основателей поселения Ист-Дарлин. Единственный наследник увядающего рода.

Родители Маркуриила погибли 10 лет назад, друзья и слуги тоже разбежались. Как и почему — узнаете из истории. Единственный близкий человек, кто остался рядом: дворецкий Улисс Рен.

Интересный факт 1:
Приехав к дому Тасселиры с экипажем, Маркуриил тайно надеялся, что выбор падёт не на неё. Она показалась ему слишком хрупкой и слабой на первый взгляд… Эпизод из 5 главы его переубедит!

Интересный факт 2:
На самом деле он боится своей участи и очень жалеет об ошибках прошлого. За долгие годы научился хорошо скрывать это за злостью и угрюмостью.

-

Этот… мужчина… выглядел очень странным. Устрашающим. Нечеловечески высоким... Во всяком случае, за свою жизнь я ни разу не видела мужчин такого роста и телосложения.
Одетый во всё тёмное, плотное и тяжёлое, полностью закрывающее тело и голову, издалека он на секунду показался мне даже чем-то неодушевленным. Ремешки на рукавах хламиды зачем-то перетягивали его массивные мышцы, добавляя фигуре маскулинности, а может, и служили для подгона по размеру. Кисти рук были обёрнуты полосками из материала, похожего на тонкую кожу или грубую ткань…
Из-за металлической маски я не увидела ничего. Ни одной черты лица. Только глаза через прорези. Жуткие, светящиеся холодным белым светом радужки, изучающие насквозь!..

-

Заметила, что стоящую рядом женщину начинало мелко трусить от вида шкатулки. И тоже напряглась. Мало ли, вдруг там оружие или яд.

Меня с детства мама учила банальному, но верному «не судить о книге по обложке», вот и не судила. И вообще, к судьям с осторожностью всегда относилась. Служебная привычка.

Я молча наблюдала, как Улисс хотел рефлекторно отдать шкатулку своему лорду, но тот почему-то слегка отшатнулся и предпочёл взять скрученную бумажку, перевязанную верёвочкой.

— Ох, постойте-постойте, милорд! — вдруг опомнился Улисс и глянул на нас испуганно. — Я же забыл вас представить!

— Брось, всем здесь известно, кто я такой.

Я нахмурилась от слов лорда. Хотела бы сказать, что не всем, но язык не слушался. Да и вообще сложновато было управлять новым телом, а во рту до сих пор ужасно горчило.

Почему, непонятно, да и неважно. Выбраться бы только поскорее из этого кошмара!

— Нет, милорд, я настаиваю! — насел старик. — Выбор следующей жены это важное событие, всё должно быть официально!

Лорд хрипло вздохнул, закатил глаза, но подал одобряющий жест. Улисс поспешил от души объявить:

— Перед вами почтенный лорд Маркуриил Дарлин, дамы! Из рода основателей этого поселения — Ист-Дарлин! Извольте поклониться, пожалуйста.

Женщина рядом неуклюже сделала, что от неё требовалось. А я, почти не слушая очередного изощрённого имечка, ещё сильнее обомлела. Какой-какой, простите, выбор? Это я, что ли, следующая жена?

Забавно! А татаро-монголы на конях в этом сне будут? Или бродячий цирк?!

Стараясь удержать в груди смех, я надула щёки и опустила взгляд в скрипучий дощатый настил. Происходящее начинало казаться даже несколько интересным и весёлым, а это отвлекало от того, что кругом было, мягко говоря, жутковато.

Лорд Дарлин глянул на меня, и я почти скукожилась. Нет, не от страха… Всё-таки как уголовный адвокат много всего повидала, у меня сложно вызвать боязнь или хотя бы брезгливость. Однако дискомфорт его белые светящиеся глаза доставляли. Выглядели слишком противоестественно.

Лорд ничего не сказал мне на то, что замешкалась и не стала кланяться. Складывалось впечатление, что он вообще равнодушен к формальностям, лишь бы поскорее сделать то, зачем пришёл. Развернул листок и зачитал…

— Согласно переписи позапрошлого года, в этом доме живут четверо. Купец мелкого ранга Корнелиус, его жена Зоэльмия и их дочери от прошлых браков, Гликерия и Тасселира. Всё верно?

Вот оно как. Теперь кое-что встало на места. Здесь я — девочка с именем Тасселира, а эти две женщины — злобная мачеха и сводная сестра. Вместо принца — пародия на доктора Дума. Вот дела-а…

Ну прямо в сказку попала! Только какую-то очень мрачную. Явно не от Диснея.

Где же глава их семейства, которого я уже успела про себя обозвать более привычным именем — Корней? Как детского писателя… Почему не уследил за домом? Тут же всё разваливалось на глазах! Впрочем, ответ на эти вопросы прозвучал раньше, чем я себе их задала.

— Муж мой уж несколько месяцев как от чахотки помер, милорд.

— А ты, стало быть, Зоэльмия?

— Да.

Моему новому телу стало больно. Глаза защипало от слёз, но я сдержалась. Что ж, выходит, в этом сне я любила отца и осиротела. Грустно… Даже не знаю, что хуже, жить без отца или с таким, как у меня?

Своего-то папашу из реальности я немного помнила по воспоминаниям детства… Лучше бы вообще ничего о нём не знала.

До сих пор поражали рассказы Иры, как она уводила нас с братом в другую комнату, старалась отвлечь играми, заговаривала зубы… А этот ублюдок приходил в скверном настроении с работы, бил маму и бросал в неё всё, что под руку попадалось.

По характеру мама у меня мирная, терпеливая. Даже слишком.
Вот и терпела. До того дня, пока папаша всерьёз не схватился за кухонный нож! И в каком-то смысле это единственное, за что я была ему благодарна. Потому что после в голове мамы наконец что-то щёлкнуло, и она подала на развод!

Вспомнив ту часть своего прошлого, я повела плечами как от холода и тут же вздрогнула. Прозвучал заупокойный голос лорда Дарлина. Всего одно слово, обращённое ко мне:

— Замёрзла?

На самом деле да, ведь до сих пор стояла босая и не пойми в чём при такой-то погодке! Но от мысли, что этому мужику вдруг взбредёт в голову меня согревать — а иначе зачем тогда вообще спросил? — в общем, от этой мысли становилось нехорошо.

И я для верности несколько раз отрицательно мотнула головой.

Лорд хмыкнул и, словно меня там никогда не стояло, перевёл взгляд на мачеху. Продолжил её дознавать:

— Твоя-то дочь где? Или тоже от чахотки померла?

Любопытно, что он сразу понял, кто здесь нелюбимая падчерица. Умный, наблюдательный… Будь лорд более похож на нормального человека и встреть я такого в реальности, заинтересовал бы. Или наверное, со стороны я просто выглядела настолько жалко, что и гадать не надо.

Зоэльмия стоически держала на себе взгляд Дарлина, не спешила выдавать дочку. Я, глядя на это, даже ненадолго её зауважала. Ладно, Тасселира для неё паршивая овца, но уж за кровиночку свою она будет стоять до конца!

Так я думала…

Вдруг Зоэльмия дрогнула и сквозь зубы позвала ласково. Но в словах ощущался лишь самообман для успокоения.

— Лика, доченька! Иди-ка сюда, милая! Тебя хочет видеть наш уважаемый лорд Дарлин!

Казалось, моя вынужденная сестрица начнёт отпираться, протестовать или же отмолчится и не откроет. Но нет! Дверь скрипнула, и её веснушчатое лицо показалось, а вскоре и вся она.

Теперь на небольшом крыльце мы стояли втроём, почти толкаясь, но не спешили приближаться к экипажу. Лорда и его спутника это как будто бы и не волновало. Я же начала мысленно уповать на то, чтобы доски не обвалились под нами. Одна только Зоэльмия занимала собой добрую половину крыльца.

— Улисс, можешь начинать, — чуть равнодушно приказал Дарлин.

Не то дворецкий, не то управляющий встрепенулся, поправил очки и с той самой шкатулкой в руках пошагал своими дорогими остроносыми туфлями по засыпанной сырым щебнем тропе. Прямиком к нам.

Мне стало необъяснимо неспокойно. Вот, вроде, умом понимала, что это сон, а тело напряглось и покрылось мурашками взаправду. Будто в этой шкатулке что-то, от чего вся жизнь сейчас решалась.

Остановившись у самой нижней ступеньки крыльца, Улисс поднял крышку шкатулки, а там…

-

Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав!

Роскошная драгоценность в форме крупного цветка. Каждый изгиб металла — то ли белого золота, то ли серебра — в точности повторял линии раскрытого диковинного бутона. Каждый лепесток и сердцевина — чистейший цельный рубин в кучу карат, окружённый маленькими, как звёздная пыль, бриллиантами.

Я никогда особо не фанатела по ювелирным украшениям, предпочитала носить что-то лаконичное, сдержанное, чтобы подходило к образу серьёзного блюстителя правосудия. И всё же красоту такого уровня мои глаза видели впервые, а потому округлились. Поначалу подумала, что это брошь, но приглядевшись, поняла — заколочка.

Надо ли было говорить, в каком восторге были Зоэльмия и Гликерия? Я видела, как в их взглядах чётко читалось что-то вроде: «Если это — свадебный подарок, то, может, лорд не такой уж и страшный, и стоит выйти за него замуж?»

Да, конечно, мне тоже этот цветочек аленький приглянулся. Скрывать не стану. Но не настолько же, чтобы какому-то типу в железной маске сдаваться! Лорд Дарлин выглядел как отбитый маньяк из хоррора.

Шкатулка стала ещё ближе, и рубиновый цветок внутри вдруг засверкал красным и оранжевым, будто в нём занялось живое пламя. Да так сильно, что самому Улиссу пришлось на секунду зажмуриться.

Он растерянно оглянулся на Дарлина.

— Впервые вижу, чтобы свечение было настолько сильным… А вы, милорд?

Выражение его лица было скрыто, да только вылетел приглушённый, ошарашенный тон…

— Я тоже. От кого? — Лорд внезапно всполошился и начал тяжёлым шагом приближаться. — Кто из них заставил цветок так сиять? Кто?!

И если недавно он выглядел безразлично, будто обращённая Медузой Горгоной статуя, то теперь одержимого безумца напоминал!

Всё, достаточно! Сон или не сон, но когда огромный амбал с маской вместо лица вот так несётся на трёх женщин и старика, это ненормально и надо что-то делать!

Я забегала глазами, не зная, что конкретно.

Когда-то в интернете наткнулась на статью о том, как правильно просыпаться от кошмаров. Нужно вытворить что-нибудь абсурдное. Спрыгнуть с высоты или с кем-нибудь подраться, например.

Довольно быстро я набралась решимости атаковать свою цель — лорда Меркурия, или как его там? А что! Он выглядел самым жутким и опасным здесь, чем не абсурдно на него напасть? Его даже деспотичная мачеха побаивалась. Заодно защищу людей, пусть и не красноречием на суде, а силой.

В любом случае необходимая оборона — не преступление. Тут нестрашно немножко её превысить, тут страшно промахнуться!

Мои глаза сами наткнулись на стоящую в углу крыльца лопату, а руки схватились за пыльный черенок. Нетвёрдо, потому что ещё ощущалась какая-то странная слабость, но мне и этого доставало.

Заметив, как у окон своих домиков показались заинтересованные селяне, я уже не смогла остановиться. В висках запульсировало: сейчас или никогда.

Игнорируя возмущённые оры Лики и её мамаши, я соскочила с полусгнивших ступенек крыльца и, как могла, двинулась навстречу лорду! Его белые глазищи стали больше от ошеломления, но сам он остановился и не шевелился.

Края щебёнки впивались в кожу стоп, добавляя боли и злости, но мой бег не замедлялся. Я зажмурилась, замахнулась и резко ткнула лопатой наугад. Ржавое полотно куда-то вонзилось, пальцы испуганно разжались.

Послышался такой звук, словно я двумя руками разорвала переспелый томат, и оттуда брызнул сок.

Да, сравнение, возможно, и аппетитное, но вот картинка, когда я рискнула приоткрыть глаза, нарисовалась, мягко говоря, тошнотворная. Кажется, оборона всё же превысилась.
Чёрт… Хорошо, что меня по моргам и по местам преступления часто таскало… Иначе точно наизнанку вывернуло бы от увиденного.

Лопата вошла в широкую грудину Маркуриила, как свеча в именинный торт, и теперь торчала из его левой си… ниже ключицы. Неполностью вошла, конечно, только наконечником. Меня поразило другое: сам он даже не пошевелился и не вздохнул от боли. А ещё его кровь… лилась неохотно и была чёрной!
Что?! Глаза белые, кровь чёрная! Что за человек-рояль?! Нет, не человек всё-таки…

— Какого… — прошептала я пересохшими губами и подняла шокированный взгляд на лорда.

Тот смотрел вовсе не на меня, а на Улисса у крыльца и на всё ещё раскрытую шкатулку. Я тоже оглянулась и поняла, что заколка почему-то перестала светиться. Неужели она так полыхала из-за того, что я стояла рядом с ней? Как странно…

Лицо в маске наконец удостоило вниманием, вот только оно мне не понравилось. Белые глаза мрачного лорда сверкнули ярче, и на спине вновь вскочили и понеслись куда подальше неприятные мурашки.

— Это она… — прохрипел Маркуриил, и у меня тут же свело челюсть от мороза, которым повеяло от него. — Улисс, это она. Возвращаемся!

— Я?..

Послышался скрип и хлопок двери. Зоэльмия и её дочь спешно скрылись в своей избе, чтобы не попасть под руку лорда ненароком.

Не успела я опомниться, как тот с лёгкостью выдернул из своей груди лопату, бросил на землю и, крепко схватив меня за запястье, потащил к своему экипажу. Чёрт, и чего меня здесь все тягают туда-сюда?! Я вам не собачка на поводке!

— Что вы делаете?! Пустите сейчас же! — запротестовала я что было сил. — Это незаконно! Насилие! Нарушение моих прав и свобод!

Лорд на секунду остановился и оглянулся, но не для того, чтобы отпустить. Из-под маски послышалось, как он цокнул языком.

— Эта девица ещё и учёная… Слова грамотные знает, Улисс, ты посмотри.

— В самом деле, поразительно, милорд! — поддакнул старик, идущий позади с уже закрытой шкатулкой. — Купец был не так уж и беден, раз обеспечил своей дочери образование.

— Я — адвокат! И я на вас в суд подам!

— А два кто? — Не понял Маркуриил. — О, высшие силы… каждый раз одно и то же. И чего я только не слышал от невест!

— От невест?! — испуганно переспросила я и заартачилась ещё сильнее. — Их было несколько? Где они все? Вы убили их?! Я следующая на очереди?!

— Не несите чушь, дамочка! Я не убийца! Верну вас домой так же, как и остальных, через месяц!

Что ж, по крайней мере, он сменил тон на чуть более уважительный и начал обращаться ко мне на «вы». Только вот понять не могу, зачем я вообще нужна ему в роли жены, если возвращать собрался? Не хватало участия в брачных аферах!

— Заключение фиктивного брака в корыстных целях преследуется по закону! — попыталась воззвать я к его совести. Слова звучали коряво и неубедительно этим голосом, будто мой новый язык никогда прежде их не произносил и поэтому путался. — Видела я нескольких таких мошенников за свою практику! Одумайтесь! Повторяю, это незаконно!

Лорд вновь остановился на полпути от экипажа и грозно ответил…

— Да что вы меня своим выдуманным законом пугаете? В поселении Ист-Дарлин — я и есть закон!

Ага, вот как… Может, этот сон был некой проверкой? Допустим, здесь какие-то другие законы, которые мне надо изучить, и тогда я проснусь…

Вот это подсознание разыгралось! До уровня хардкорных квестов!

И всё-таки не могла просто смириться с тем, что какой-то мужик так нагло волочет меня за собой, поэтому продолжала сопротивляться и на всю улицу голосить.

Как говорит моя сестра — не истерика, а концерт для стрессоустойчивых!

Хорошо, что местные по домам попрятались, хоть они и плод моего воображения, а всё же ментальные потрясения им, а значит, и мне без надобности.

— Прекратите! Дальше я пойду сама! Отпустите! Мне больно!

— Больно? — буркнул Далин и, кажется, даже был готов наконец-то разомкнуть свою ручищу.

Но тут вмешался дворецкий…

— Вероятно, девушка имеет в виду ноги, милорд. Она идёт босиком, тут камни.

— Я имела в виду свою руку, но спасибо, что заметили, Улисс.

По добродушному выражению лица этого старичка можно сказать, ему приятно, что я запомнила его имя. Но рановато я расслабилась и начала ему улыбаться!

Мои настрадавшиеся ноги оторвались от земли, загребущие руки лорда почувствовались на талии. Только я взвизгнула от неожиданности, как оказалась закинута на широкое плечо как коромысло. Заболтала ногами в сыром воздухе.

— Вы что творите?! Прекратите! Никакого соблюдения личных границ, никакой тактичности! Совсем обнаглели, лорд Дарлин?!

Его ответ поразил прямолинейностью…

— Какие ещё границы? Вы почти моя жена, Тасселира.

Не думала, что в карете будет намного уютнее, чем в месте, где я очнулась. Улисс любезно предложил накинуть мне на плечи лежащее на сиденье войлочное покрывало, пересел напротив, к Дарлину, положив шкатулку рядом с собой. И судя по всему, на ближайшее время не собирался встревать в наш с ним диалог.

Лорд же, словно я и не протыкала его лопатой, занял своё место, сгорбившись, и сверлил белёсыми глазами. Не моргал. Из-за внушительного телосложения коробочка экипажа была мала ему в плечах. И, честно говоря, это выглядело очень смешно. Я едва удержалась от того, чтобы начать хохотать.

Однако вскоре стало не до смеха. Передо мной положили исписанный пергамент.

— Что это? — спросила я.

— Брачный контракт, — басом ответил Дарлин. — Ознакомьтесь и подпишите.

— А с чего вы решили, что подпишу? Я на эту брачную аферу согласия не давала!

— Ваш выбор невелик.

— Вы мне угрожаете? Прекрасно! И что же меня ждёт в случае отказа? Убьёте?

— Повторяю, я не убийца! — прорычал лорд, страшно сверкнув глазищами. Дёрнулся, собираясь вскочить на ноги, но площадь кареты мешала. — Если откажетесь, мне плевать!

Чистая ложь. Видела я его реакцию, когда заколка засветилась!

Он продолжил немного спокойнее:

— Подумайте сами, что ждёт вас, если вернётесь назад? Разваливающаяся избушка? Половые тряпки и босые ноги вместо одежды? Побои от мачехи?

Хм, а ведь Доктор Дум прав. И моя горящая спина, и ноющие ноги были с ним солидарны.

Я не знала ни того дома, ни тех женщин. Возвращаться к ним не имела никакого желания. Конечно, я и мрачного лорда не знала, но от него, по крайней мере, не впадала в ступор, как от мачехи. Кроме того, я ткнула в него лопатой и не получила за это по ушам, хотя могла бы.

Может, он не такой жуткий, как на первый взгляд? В конце концов, я всё ещё уверена, что всё происходящее — сон! Это единственное адекватное объяснение. Так что даже если он вдруг со мной что-то сотворит, всё закончится, я проснусь у себя дома!

И всё же на всякий случай скептично уточнила:

— А где гарантия, что с вами мне будет лучше?

— Все гарантии прописаны в брачном контракте.

Ох, документы! Даже во сне не удалось спастись от бюрократии, какая досада... С другой стороны, сон же кошмарный! Не удивлюсь, если я вырубилась прямо над материалами последнего дела… которое всё никак не могла вспомнить. Хм.

Впрочем, каким бы я была адвокатом, если бы не умела работать со всем этим? Правильно, посредственным! На душе немного потеплело, когда я поняла, что даже в таком безумном месте есть хоть что-то, в чём разбиралась.

Но на деле всё оказалось куда сложнее.

Уверенно и с воодушевлением взяв контракт в руки, я начала читать про себя… и не смогла.

Впервые видела такие странные буквы, угловатые, агрессивные на вид. Мой разум просто не понимал их, не мог воспроизвести. Я даже начала жмуриться и поднесла листок ближе, думая, что ко мне вернулся астигматизм. Но нет.

Со зрением был порядок. А я не умела читать! Твою ж! Это как вообще?! Как?! Интересно, а писать? Писать я тоже разучилась?!

— В чём дело, Тасселира? — хмуро поинтересовался лорд, видя, как я кривляюсь и шевелю губами. — Вы в порядке?

— Я? Да! Да, конечно! Да! Просто вникаю в суть.

— Могу вам разъяснить, если что-то непонятно или смущает.

Да! Меня смущает то, что я не могу читать эти странные буквы! Но, сделав вдох, всё же попыталась. Вслух, по слогам. Как дошкольница, впервые увидевшая букварь.

— Ге… Ми… Ми-ну… Гх… мий… со… ни… Лишь…

— Высшие силы… Вы, что, не умеете читать?

Пришлось сдаться и кивнуть краснея. Не помню, когда последний раз так позорилась. Стало очень стыдно, будто первую двойку домой принесла. Я слышала, как все восемь лет моей адвокатской практики полетели к коню под хвост!

Но лорд Дарлин, к моему удивлению, не начал ругать. Переглянулся с не менее озадаченным Улиссом и проговорил жутким голосом…

— Как странно… Нет, я был уверен, что в вашей семье никто не обучен, просто… Вы говорите весьма сложные слова, будто мастер канцелярии, и мне показалось… — Он протянул руку, чтобы забрать контракт. — Дайте сюда, я прочту сам.

Я отдала ему листок и напрягла слух, сосредоточилась. Уж если не могла прочесть, то обязана была внимательно всё выслушать. А сам договор звучал так…

«Я, лорд Маркуриил Бастиан Дарлин, именуемый далее как Муж, заключаю это брачное соглашение, далее — Контракт со своей невестой, а в будущем супругой, именуемой далее как Жена…»

Начало мне понравилось. Написано грамотно, официально, профессионально. Неужели Маркуриил сам этот контракт составлял? Если да, то он очень умён, значит. Не плебей и не дикарь какой, хоть и немного груб. Любопытно…

«Данный Контракт действует один месяц с момента заключения брака, и на это время Муж и Жена обязуются полностью следовать прописанным условиям».

А дальше следовали те самые условия…

«Муж обязан:

1. Обеспечить комфортные условия жизни, удовлетворять основные нужды Жены;
2. Максимально, насколько это возможно, приблизить Жену к ощущению безопасности;
3. Хранить безоговорочную верность Жене на срок действия Контракта;
4. Воздерживаться от исполнения супружеского долга;
5. Проводить с Женой как минимум один час времени ежедневно утром или вечером;
6. Сохранять неприкосновенность покоев Жены, не вторгаться туда без позволения;
7. По истечение месяца расторгнуть брак и вернуть Жену в родительский дом независимо от исхода;
8. Никогда больше не беспокоить и не вмешиваться в жизнь Жены после расторжения брака.

Жена обязана:

1. Во всём слушаться Мужа, не спорить и не подвергать его слова сомнениям;
2. Хранить безоговорочную верность Мужу на срок действия Контракта;
3. Воздерживаться от исполнения супружеского долга;
4. Проводить с Мужем как минимум один час времени ежедневно утром или вечером;
5. Сохранять неприкосновенность покоев Мужа, не вторгаться туда без позволения;
6. Прислушиваться к советам домоуправителя, Улисса Рена, относиться к нему с уважением;
7. Строго не покидать территорий родового поместья Мужа до расторжения брака;
8. Строго не заходить в погреба, в подвалы, на чердаки и прочие не предназначенные для посещения комнаты;
9. Поддерживать чистоплотность и опрятный вид, ухаживать за кожей и волосами;
10. Не стричь и не перекрашивать волосы до расторжения брака;
11. Не прятаться от Мужа под кроватью, в шкафах и прочих местах…

Услышав этот пункт, я не сдержалась, всё же хохотнула, прервав озвучивание брачного контракта. М-да, кажется, лорд был научен разным опытом… Ведь, как уже стало ясно, я — не первая его жена. И надеюсь, не последняя.

Лист с контрактом скрипнул в пальцах держащего. Лорд не оценил, что я его перебила. И всё же дочитал…
12. Покинуть поместье Мужа после расторжения брака и никогда не возвращаться туда;
13. Никогда больше не беспокоить и не вмешиваться в жизнь Мужа после расторжения брака.

Контракт может быть изменён и дополнен по соглашению сторон до и после заключения брака, но не позднее, чем за три дня до расторжения брака. Муж и Жена обязаны не нарушать условий. Не расторгать брак досрочно.
Своими подписями они подтверждают, что полностью осознают ответственность и готовы понести её в случае нарушений».

Лорд Дарлин посмотрел на меня, ожидая комментариев, а я прикрыла глаза и вздохнула, чтобы легче переварить. Тринадцать. Тринадцать чёртовых пунктов для себя насчитала. Причём, в моей половине Контракта их почти на половину больше, чем в его.

Не дело!

— Это точно всё? — спросила я, взглянув прямо на него. — Никаких звёздочек, сносок? Никакого мелкого шрифта? Ничего от меня не утаиваете?

— Думаете, я обманщик? — прохрипел Маркуриил недовольно. — Можете сами взять Контракт и… ах, да, вы же… не умеете!

Этот тип ещё и насмехался надо мной, вы посмотрите! Стало обидно из-за своей несостоятельности, а значит, и зависимости от непонятно кого. Однако, так или иначе, сама я не могла сейчас проверить. Пришлось принять как данность и смириться.

Но я же всё-таки адвокат! И должна Контракт изменить или попытаться подстроить под себя! Это будет справедливо.

Лорд терпеливо ждал, пока я собирала в кучу мысли и придумывала свои поправки.

Не могла не отметить, что некоторые пункты… как бы это назвать? Необычные! Но я была благодарна за пункты шесть и четыре, хотя последний из них слегка не стыковался с пунктом три. Получается, придётся целибат держать? Ладно, не привыкать! Я и так со своей работой забыла, когда последний раз была с мужчиной.

Кхм! Также внушал уважение пункт про Улисса, радовало, что лорд относился к нему не как к бесправному слуге и знал, что такое почтение.

Девятый пункт предназначенных мне условий немного покоробил, но, опять же… я не первая жена. Кто знает, как у него с другими было, может, прописал для перестраховки? Пункт про волосы тоже непонятен. Вообще какая ему разница? Да я и сама не стала бы такую косищу портить или резать… Не зубы, конечно, но всё равно жалко.

А вот седьмой пункт откровенно напугал, спина вновь заныла от болезненных мурашек, но чтобы скрыть, что мне плохо, я медленно распрямилась и поправила на плечах войлочное покрывало. Ожидалось подписание важного документа как-никак!

— Хочу уточнить… Что значит «не покидать территорий родового поместья Мужа до расторжения брака»? Не покидать совсем? Ни на день?!

— Всё верно, — кивнув, ответил Дарлин. — Пока мы будем женаты, выходить за порог моего дома вам строго запрещено.

— Шутите?! Целый месяц в четырёх стенах?! Рехнуться можно!

— Это для вашей безопасности и для моего спокойствия.

— Или чтобы я не сбежала от вас, да?

Белые глаза лорда странно взглянули на меня, он сам глухо засмеялся.

— Поверьте, вам некуда бежать.

И опять он прав, а мне сделалось не по себе. Глянув из окошка экипажа на ветхую избу мачехи, я всё яснее понимала, что с моим сном, с этим местом что-то неладно. Всё как-то слишком реально, детально и жутко… Почему я всё ещё не проснулась?

Я зажмурилась и начала себя щипать. Забормотала под нос…

— Просыпайся, Таня, просыпайся…

— Что вы делаете? — Спохватился лорд. Я заметила, как потянул ко мне руку, но одёрнул, стоило мне до конца открыть глаза. — Не причиняйте себе вред! Это тоже стоит добавить в Контракт!

— Тогда и я имею право кое-что добавить! И без возражений, лорд Дарлин!

— Попробуйте.

— Раз уверены, что я никуда не убегу от вас, то вы будете выпускать меня из дома.

— Нет!

— Я же просила, без возражений! Перечитайте первый пункт своих обязанностей! Гулять на свежем воздухе и общаться с людьми — это тоже основные нужды!

Лорд издал звук, похожий на что-то среднее между мычанием человека и рычанием зверя. Пришлось неосознанно вжаться в сиденье экипажа, чтобы скрыть рациональный страх и не потерять лицо. Я услышала, как скрипнули под маской зубы лорда.

— Пошло оно… вы правы, — буркнул он. — Но предлагаю компромисс. Гулять по поселению можно днём, ночью — никуда из поместья!

Я могла бы начать душнить, что это притеснение моих прав. Что я тоже человек, но вновь посмотрев на улицу, поняла: о женской эмансипации в этом мрачном месте вряд ли слышали, а бродить тут ночью, как ёжик в тумане, я и сама не горела желанием.

— Принимается. Дальше хотела бы добавить, что если буду что-то говорить вам, то вы должны меня выслушать и поддержать разговор.

— Это обязательно?

— Ещё как! Для женщины нет ничего обиднее, когда её не выслушивает мужчина!

Лорд хмыкнул, но кивнул. Я продолжила…

— Следующее… Шестой пункт вашей части Контракта.

— А что с ним не так? — удивлённо спросил Маркуриил.

— Я не хочу обратно в тот дом. Только не к этой ненормальной... И вообще, что значит «вне зависимости от исхода»? У нашего брака должен быть какой-то итог? Мне казалось, вы ради развлечения жён как перчатки меняете!

— Как перчатки?

— То есть часто. Или хотите сказать, что каждый месяц сходиться и расходиться — это тут нормально?

— Какое странное, но точное сравнение… Как перчатки… — Лорд глянул на свою руку, обмотанную тряпицами и пояснил как маленькой. — Вы правы, Тасселира. По законам нашего государства не принято жениться так часто. Однако вам должно быть известно, что меня… вынуждают обстоятельства.

Опа! Значит, в этом сне я должна была по умолчанию знать, что здесь творится, и помнить всех этих людей. Но я не знала. И не помнила. Больше скажу, до сих пор не вспомнила, как легла спать дома.

Чтобы по незнанию не разозлить этого мужика, я убедительно закивала с осведомлённым видом. По работе мне частенько приходилось притворяться. Не горжусь, но на что не пойдёшь, чтобы узнать новые подробности по делам своих подзащитных…

— Если не хотите возвращаться к мачехе, могу организовать вам отдельное жилище после замужества. Добавлю и этот пункт в свою часть, — обнадёживающе произнёс Дарлин. — А если всё получится, то это будет лучший дом в поселении. Вдобавок награжу мешком монет и пожизненным освобождением от уплаты дани.

Селяне ему ещё и дань платили, надо же! Какой-то местный феодал? Уф… Чёрт знает, что должно было получиться, но он говорил так уверенно, будто у всего этого и вправду неплохие шансы на успех. Я вздохнула и протянула руку как для сделки…

— Пообещайте, что это всё не ради мошенничества или чего-то подобного, лорд Дарлин. Мне не нужны проблемы с законом и с совестью!

На удивление Маркуриил не пожал мою руку, как я думала. Обхватил грубыми пальцами и повернул тыльной стороной кверху. Накрыл второй своей ладонью. Мертвенный холод, что пробивался даже через тканевые бинты, тут же сковал меня почти до локтя, но отдёргивать руку я не хотела.

Не боялась, не ощущала отторжения… Скорее, адреналин от неизвестности и какое-то странное напряжение.

Что же дальше? Надеялась, что сон внезапно не превратится в эротический? Только секса с этим «Тёмным Властелином» не хватало, ага… Тогда точно понадобится помощь психотерапевта…

Блин, и зачем в мою голову сейчас только лезли такие мысли?

На сей раз я всё-таки дёрнулась, чувствуя, что щёки начинают краснеть. А Маркуриил, видимо, решил, что это от страха, и тут же ослабил хватку, отпуская. Пробормотал через маску…

— Простите, если напугал… Я постараюсь больше не прикасаться к вам без необходимости.

— Всё нормально, я просто не ожидала.

— Если никаких возражений больше не будет, значит, подписываем?

— А как же сначала внести правки?

Лорд Дарлин молча взмахнул рукой над брачным договором, и тут же с ним стало твориться что-то невероятное!

Нечитаемый текст смешался в кучу, закрутился в клубок в центре листа и спустя несколько секунд распутался. Я всё ещё не понимала смысла написанного, но визуально текст явно изменился, пополнился новыми закорючками.

— Готово, — обыденно обронил Маркуриил.

Вот это да! Значит, тут есть магия? Я посмотрела на свои руки, подумав, смогу ли так же, но недолго витала в облаках. Заметив, что в экипаже нет ни ручки, ни пера с чернилами, поинтересовалась…

— А чем подписывать? Тоже магией?

— О, простите, забыл! — Улисс, до этого молчавший, опомнился и полез во внутренний карман своего пиджака. Вытащил небольшой футляр, и интуиция подсказала, что внутри точно не Паркер.

— И… игла? — спросила я, когда увидела содержимое футляра. Не поверила своим глазам и усмехнулась. — Кровью, что ли, подписывать? Ха-ха…

— Да.

Ответ из уст Улисса прозвучал настолько спокойно и серьёзно, что я не стала спорить и сомневаться в том, что это правда. Осторожно взяла иглу, осмотрела. Обычная, металлическая, слегка пахла спиртом. Наверняка острая. Бояться было бессмысленно, ведь никто не говорил об обильном кровопускании, правда? Должно хватить и пары капель.

Я растёрла большой палец и коснулась иглы. Хватило совсем небольшого нажатия, чтобы наконечник проткнул тонкую кожу Тасселиры. То есть теперь мою, получается. Вернув иглу Улиссу, увидела, что на пальце уже вскочила алая горошинка.

Я чуть снова не засмеялась, когда увидела шок и вместе с тем восторг в белёсых глазах Маркуриила. Что-то подсказывало, из всех невест я первая, кто решилась так спокойно «подписать» Контракт.

Оставив в указанном месте на листе кровавый отпечаток, рефлекторно сунула палец в рот. Всегда так делала, если резалась ножом во время готовки. Но вспомнив, что эти ручонки где только не побывали за сегодня, начала тьфукать и вызывать у себя кашель.

Из-под металлической маски вылетел басистый смех Маркуриила. Тот тоже уже проткнул свой палец прямо сквозь обмотки и поставил отпечаток чёрной кровью рядом с моим красным.

— Ха-ха-ха… Готов поспорить, Тасселира, с вами не заскучаешь!

— Надеюсь, это комплимент, а не очередная насмешка, милорд?

— Я ещё не решил.

Хах, надо же! Опять поддел, вот жук!

— Кстати, можно просто Таня… ой, то есть Тася! Тася! Мы же с вами почти муж и жена.

На это лорд Дарлин переглянулся со своим дворецким, да так, будто я попросила о чём-то очень неприличном. Забрав брачный договор, он — ну ничего себе! — отрицательно покачал головой и холодно произнёс.

— Нет. Мы пока не настолько близки… — Вдруг оглянулся в сторону, где снаружи стояла упряжка, и громогласно крикнул: — Трогай!

Две лошади, тут же заржав в один голос, понеслись галопом. Сами! Без кучера! Нет, я, конечно, слышала, что это одни из самых умных существ в мире… Но настолько?!

Быстро поняв, что и тут не обошлось без магии, я перестала удивляться. И всё же восклицала, ойкала и ругалась про себя, когда транспорт заносило на поворотах или подбрасывало на ухабах. Лошади пыхтели, неслись как ужаленные. Холодный ветер, прорвавшийся с улицы, бил по щекам.

Пришлось зажмуриться, закутаться получше в покрывало, вжаться в угол и молиться, чтобы мы поскорее добрались до пункта назначения и не разбились по пути. Зато Маркуриилу и Улиссу было нормально. Привычные к такой скорости они сидели так тихо, будто в экипаже я одна.

Разок я осмелилась раскрыть веки, чтобы удостовериться, что попутчики ещё рядом. И громко ругнулась по-русски от увиденного, только вот они, кажется, не поняли. Экипаж замедлился и ехал по девственному лесу. Красивому, хоть и мрачноватому.

Здесь огромные деревья укрывались причудливой тёмной микрозеленью у корней и тянули жилистые ветви-руки высоко вверх, словно великаны из сказки. Коряги и брёвна, встречающиеся на пути, издалека напоминали тела развалившихся грозных медведей и сохатых лосей, сражённых оружием охотника.

На контрасте с белоснежным туманом, загустевшим, ползущим по земле, небо казалось выше, но ещё темнее, чем в поселении. Будто кто-то небрежно разлил тёмно-серую тушь и впопыхах начал хватать облака, как вату, которая впитывала в себя излишки. Вата помогала лишь на первый взгляд, а на самом деле скапливалась в грязные кучки в разных местах.

Земля под скрипучими колёсами не могла решить, какой ей стать: сухой и твёрдой в камень или как жидкая каша из грязи, раздавленных ядовитых грибов и опавших листьев…

Очередной порыв сквозняка напомнил мне вой голодного, отбившегося от стаи волка и заставил опять поёжиться.

Я прикрыла глаза, чтобы попытаться отвлечься на что-нибудь. На пение птиц, например… Да только этих птиц не услышала! Ни одного чириканья!

Разве в нетронутой человеком природе не должно быть наоборот?

— Птицы… — шепнула я, открыв глаза, и выглянув из окошка. — Где все птицы? Воробьи, клесты, кукушки… где это всё?

— Эм, впервые слышу о таких… — протянул Улисс, переглянувшись с Дарлином. — А вы, милорд?

— В Орион эти птицы не прилетают, — хрипло ответил тот. — Тут есть синие вороны, совы, дятлы, голуби и некоторые другие… Наверное, попрятались от скорого дождя. Я удивлён, что вы знаете о заграничных птицах, Тасселира… Откуда?

Пушковые волосы на затылке пошевелились, кода я поняла, что почти прокололась. Казалось бы, раз это сон, то какая разница? Но что-то глубоко в душе подсказывало — лучше притворяться местной.

Не хотелось бы, чтобы запрятали в здешнюю психушку, и сон ещё больше превратился в кошмар!

— От мачехи слышала… — как можно спокойнее соврала я. — Она много где бывала до того, как вышла замуж за отца и переехала сюда. Я же впервые в этом лесу, он выглядит необычно, вот я и подумала, что может быть…

Не договорила, потому что экипаж вывез нас дальше по тропе, и я потеряла дар речи.

Прямо на краю обрыва, перед рядами гор и холмов, покрытых деревьями, высился трёхэтажный особняк в готическом стиле. Из серого потрескавшегося камня, будто вырезанный из той же отвесной скалы, на которой стоял. Острые углы дома окутал густой плющ с резными с листьями в форме скругленных треугольников.

Больше всего меня заворожила просторная огороженная терраса, что смотрела прямо на раскрывшиеся объятия тумана. Высоты я никогда не боялась, и всё же невольно подумала: интересно, как долго будет падать камень, если вдруг взбредёт в голову бросить его туда, вниз?

И снова всё выглядело мрачно, но бесспорно захватывающе.

Лошадки ускорились, и скоро экипаж остановился с противоположной террасе стороны.

— Прибыли, — объявил лорд Дарлин.

Первым выбрался он сам, ругаясь по-местному на тесноту кабинки и на своё телосложение. Не говоря больше ни слова, побрёл к дому. Затем из экипажа, аккуратно взяв шкатулку под мышку, вылез Улисс и любезно протянул свою руку, чтобы помочь мне выбраться.

— Добро пожаловать в поместье Дарлин! Надеюсь, этот дом станет вашим… кхм… на время брака.

— Спасибо… — ответила я, крутя головой по сторонам, всё рассматривая. Взгляд вскользь коснулся запущенного сада со сломанным фонтаном. Но я не могла не заметить, что Маркуриил промолчал, поэтому бросила ему, пока ещё не ушёл: — Я надеялась, что вы, как хозяин, тоже будете гостеприимны.

Его улетевший в маску смешок прозвучал как рычание озлобленного чудища. Застыв на мраморном крыльце с высокими ступеньками, Маркуриил, не оборачиваясь, сказал с явным сарказмом:

— Высшие силы, надо же! А массаж вам не сделать? Знаете, вы моя сто девятнадцатая жена, и если бы я церемонился с каждой, то уже сошёл бы с ума!

Я чуть не завалилась на влажную от тумана траву из-за услышанного. Сто девятнадцатая! Вот это да! И если он менял жён каждый месяц, то получается… Вот уже почти десять лет перебирал варианты. Но зачем?

Ладно бы из-за навязчивой идеи завести наследника, ведь, если я правильно понимала, Маркуриил последний, кто остался в роду. Но нет! Четвёртый пункт брачного Контракта говорил об обратном.

— Для чего я вам? И что это за странная заколка с рубинами? Почему она так загорелась, когда я стояла рядом?

— Эта заколка… подарок. Она загорелась, потому что выбрала вас.

— С какой целью?

— С целью дальнейшего замужества, конечно же.

— Мне не нравится, что вы не даёте прямого ответа! Я точно для чего-то вам нужна, тогда зачем усложнять и тратить время? Расскажите, я всё сделаю и уйду отсюда!

Хотелось добавить — и проснусь наконец от этого кошмара, чёрт бы вас побрал! — но промолчала. Затем услышала, как лорд издевательски захохотал утробным басом, и неосознанно попятилась к экипажу. Красноглазые лошади нервно заперебирали копытами.

— Какая наивность! — грубо бросил Дарлин. — Не будьте дурой. Если бы я мог, то уже сказал бы!

Я покраснела, но не от смущения, а от жаркой волны неприязни. Да что с ним не так?! То вежливо интересовался, не замёрзла и не больно ли мне, за ручку трогал, а теперь так сразу дурой обозвал!

А я уж хотела извиниться за то, что пырнула его лопатой… Видно, не судьба!

— Если глупых вопросов не осталось, мне пора, — сказал лорд и опять тяжелым шагом стал взбираться по ступеням. — Улисс, верни заколку на место. Приведи в порядок будущую миледи Дарлин и покажи ей поместье, пожалуйста. И да, расседлай лошадей.

— Всё будет сделано.

— Свадьба завтра. В девять утра буду ждать вас у экипажа, Тасселира. Не вздумайте опаздывать.

— Так скоро? Но…

Прежде чем я успела возразить, дверь главного входа в поместье с размахом захлопнулась за моим будущим мужем. Даже договорить не дал! Ну ничего, мы только начали!

— Не расстраивайтесь, это он не со зла… — поспешил успокоить Улисс. — Милорд просто устал от всего этого… ну вы понимаете.

— Точно от всего этого, а не от собственного хамства? — съязвила я. — Что с ним и зачем всё это, хоть вы можете сказать?

Какое-то время Улисс бегал глазами, думая, стоит ли отвечать. Смотрел как-то странно. В итоге подошёл ближе и прошептал…

— В подробности я посвятить вас не могу, но между нами… Время поджимает, и его страшный недуг усилился, постарайтесь проявить мягкость и понимание.

— Недуг? Ох… Лорд принимает какие-нибудь лекарства?

На это Улисс только лукаво улыбнулся.

— Вы — его лекарство, Тасселира.

Если вам нравится книга, буду очень рада любому проявлению внимания от вас: лайкам, добавлениям в библиотеку и комментариям. Посылаю лучи благодарности!)

Улисс напомнил о необходимости заняться лошадьми и напомнил, что можно подождать в доме. Я сразу отказалась, даже помня о скором дожде. Не хотелось оставаться в готическом особняке наедине с жутким белоглазым мужланом, развлекающимся эмоциональными качелями!

А, впрочем, на улице тоже было далеко не радужно… С одной стороны — бездонная пропасть и холмы, с другой — зубья скрипучей изгороди, покрытой серыми каплями грязи, и широкая, пыльная тропа, ведущая в лесную чащу. Лениво ползли тучи, распухшие от осадков внутри.

Не зная, чем заняться, я попробовала навязаться в помощницы Улиссу, но и тут не срослось.

— Вы умеете обращаться с лошадьми? — удивлённо спросил он.

— Если честно, нет. Но могу… не знаю… расстегнуть ремни упряжки или сена притащить, воды…

— Спасибо за участие, миледи, но не нужно. Лошади почувствуют, если вы их испугаетесь, начнут нервничать и пугать вас ещё сильнее. Не обижайтесь, но быстрее управиться самому.

— Чем тогда заняться мне?

— Идти в дом до сих пор не надумали?

И вновь я покосилась на здание, где предстояло жить ближайший месяц. Поместье Дарлинов выглядело на несколько порядков лучше, чем все домики в поселении вместе взятые. Плющ на стенах, большие окна с плотными шторами, узорчатые окантовки крыш, шпили, колонны и балкончики — всё выглядело красиво, но запущенно и мрачно. Видно, что об этом доме позабыли на многие годы.

Что ждало внутри, было известно одному только богу… или одним высшим силам, как говорил местный народ. Явно что-то старинное и недружелюбное.

И от мысли, что придётся бродить по незнакомым комнатам в одиночестве, а ещё и вдруг возможно резко наткнуться на лорда… Ох! Челюсть от страха сводило! Всё-таки с Улиссом было бы немного спокойнее.

Я покачала головой и сказала:

— Нет. Лучше подожду, когда вы освободитесь и мне всё покажете.

— Как вам угодно… Можете пока подождать в саду, подышать воздухом… — Улисс с сочувствием глянул на мои босые ноги, пестрящие ссадинами. Что удивительно, сама я уже успела привыкнуть к дискомфорту. Он же предложил: — Постойте, я принесу вам обувь.

От мысли, что пожилой мужчина будет бегать по огромному поместью в поисках подходящих туфель, а потом принесёт их специально для меня, стало очень неловко.

— Нет-нет, что вы! Не утруждайтесь!

— Незачем стесняться, миледи, это всё-таки моя работа. Вы — моя хозяйка.

— Нет. Пока ещё нет, — возразила я настойчиво. — Да и вообще! Никакая я вам не хозяйка, вы отдельный человек, вы не обязаны прислуживать мне.

— Вообще-то обязан. Я был взят в услужение родителями милорда ещё до его рождения и приставлен к этому дому.

Захотелось поморщиться. Слово «услужение» попахивало рабством или пленом. А я предпочитала, чтобы всё-таки свободу людей ограничивали только в рамках закона.

Но существовало ли здесь вообще что-то похожее на свод законов? Слышали ли местные о правосудии? Или всё действительно так, как сказал лорд, и только он мог вершить судьбу целого городка?

А значит, и мою тоже…

Уйдя в себя, и не заметила, как перекинулась парой фраз с дворецким и побрела в сад. Очнулась, когда поняла, что ноги гудят, и присела на борт осушенного фонтана.

Эх, зря я отказалась от пары обуви.

Оглядевшись, подметила, что сад выглядел, мягко говоря… странно. У деревьев коричневые листья в форме шестиконечных звёзд. Спрятавшиеся в траве жёлтые колокольчики слабо мерцали, их чашечки будто вывернули наизнанку.

Венчающая потрескавшийся фонтан каменная русалка с плавниками вместо ушей вдруг улыбнулась острозубой пастью! Мелкие трещины быстро пошли по её растянувшимся губам, создав леденящий душу узор.

Мамочки!..

Я зажмурилась, чуть пригнулась и обхватила голову руками. Сердце в груди разогналось до громкого шума крови в венах.

А когда перебрала несколько крепких словечек на родном языке и решилась взглянуть на фонтан ещё раз, то улыбка русалки уже была милой, как прежде.

Уф… Показалось. Или у меня поехала крыша.

Захотелось убраться отсюда подальше хоть куда-нибудь, но куда? В дом, к другому чудищу? Я продолжила с осторожностью осматривать сад. Пусть на самом деле хотелось унести ноги, но деваться теперь некуда.

Вдруг глаза зацепились за ещё одно необычное растение: трапециевидный куст, усыпанный какими-то плодами. Я поднялась и, прихрамывая, подошла ближе, чтобы рассмотреть их.

Это оказались яблоки! Или что-то похожее на них. Маленькие, блестящие, словно вымоченные в зелёнке. На кустарнике, а не на дереве! Глазам не могла поверить, но они висели так близко, что я чувствовала их аромат с едва уловимой кислинкой.

Клянусь, впервые видела такой необычный сорт, но их вкус и хруст мякоти почему-то тут же всплыл в памяти. Живот откликнулся урчанием, намекая, что не прочь попробовать их. И я поняла, что за сегодня не съела ни крошки.

Поджала губы, потупила взгляд… Что за чёрт? Разве так может быть? Если я во сне, то почему испытывала голод? Причём, сильный. А что, если… что, если всё это происходило со мной на самом деле?

Да ну нет, бред какой-то! Я же не сумасшедшая! Хотя… честно, была уже ни в чём не уверена.

Подумав, опять услышала урчание, и сорвала парочку плодов. Вблизи они и правда мало чем отличались от знакомых с детства яблок, поэтому я поднесла один к лицу, понюхала и одним укусом отломила почти половину.

Пока жевала, сердце почему-то с каждой секундой всё громче билось. Но я не чувствовала подвоха. Да, эти яблоки были очень кислыми, но не настолько, чтобы хотелось выплюнуть.

А зря… Когда первое из яблок было уже почти съедено, то вдруг послышались крики Улисса. Тот кричал мне, выглядел взъерошенным, бледным от острого испуга. Бежал очень быстро, сломя голову. Я и не подумала бы, что люди его возраста на такое способны.

— Выплюньте скорее! Бросьте! Они ядовитые! — почти истерично кричал Улисс.

Я тут же выронила изумрудные плоды на землю, словно обожглась о них, как о раскалённые солнцем камни. Хотела вставить пальцы в рот, поднесла руку к лицу, но дальше ничего не смогла сделать.

Тело стало ватным, каждая мышца заныла как от изнурительной тренировки. Скопившаяся во рту слюна обрела горько-солёный привкус. Из лёгких с судорогой вырвался кашель. Последнее, что я запомнила… вязкие сгустки своей крови на ладони. Затем веки потяжелели, глаза непреодолимо сомкнулись…

Ну хоть этот жуткий кошмар наконец-то закончился! Я скоро буду дома!

Пришла в себя с ощущением безумного дежавю. Вновь боль во всём теле, а во рту сухость и горечь с привкусом крови. Спину щипало и жгло, а сама я лежала на чём-то. Нет, только не это! Не заставляйте переживать этот кошмарный сон с самого начала!

Вскрикнув, я подскочила и как ненормальная уставилась на потолок. Хорошо, что на сей раз не деревянный, но и не привычный натяжной. Тусклый свет из окна помог разглядеть. Этот был другим, оштукатуренным, с узорчатой росписью. Краски местами потрескались и выцвели, а белая основа пошла серыми проплешинами, но выглядело всё равно красиво.

Одно «но»: в углу я заметила нити паутины. Арахнофобия напомнила о себе, и я вся напряглась, покрылась мурашками.

До того впала в ступор, что почувствовала на своём лбу тряпочку только когда та съехала на глаза и перекрыла обзор. Взяла её в руку. Она представляла собой кусок марли, чуть влажный и прохладный, пахнущий душистыми травами.

Надо же, мне сделали компресс. Я легонько улыбнулась от этого проявления заботы, и о пауках как-то больше не думалось.

Меня нехорошо подташнивало, само тело подсказывало не двигаться, поэтому, не вставая с кровати, я оглядела просторную комнату. Наверное, теперь мою.

Мебель выглядела антикварной, обшарпанной. Двуспальная кровать с тонким балдахином скрипела от каждого моего движения. На полу лежал коврик, часть ворса которого куда-то вышла погулять…

Зато в одной из стен темнел покрытый копотью портал камина. Значит, разжигали совсем недавно, чтобы здесь было не холодно. Хм… Навряд ли камин в каждой комнате, иначе я бы запомнила утыканную дымоходами крышу.

Получается, обо мне снова позаботились, поселив сюда. Мило?..

Вдруг я заприметила большое зеркало на треноге в углу и ширму рядом с пугающе высоким платяным шкафом. Само зеркало почему-то стояло запотевшим, будто его притащили из бани. И у меня ни на секунду не возникло желания протереть его. Интуиция ополчилась против этой затеи.

Я разочарованно хмыкнула, понимая, что сон не кончился, и ещё находилась в поместье. Таком же мрачном как хозяин.

Вздохнула, растёрла лоб тряпочкой для компресса. Не знала, что и думать…

С одной стороны, здесь на лицо грубое нарушение первого пункта брачного договора — комната едва ли считалась благоприятной для жизни. С другой — намного лучше, чем изба, где всё началось. А если сравнивать с другими домиками, то…

Ох, кто знает, может, тут само по себе местечко затхлое, бедное… А это — верх роскоши. Я же выписку из ЕГРН у него не попросила, хах! Не время привередничать.

На потрескавшихся стенах с остатками лепнины висели пейзажные картинки. Всего две, небольшие, но такие яркие, сочные. Полная противоположность тому, что происходило по сторонам. Одна —- с цветастой шестикрылой бабочкой на ветке дерева. Другая — с единорогом, пасущимся на цветочной поляне.

Их повесили здесь, чтобы любоваться, но на меня этот кричащий контраст вместо эстетического удовольствия насылал необоснованный страх. Что вот она — моя новая реальность. В сером небе, в запотевшем зеркале, в тёмных углах, в ядовитых фруктах.

Что так ярко и жизнерадостно, как на картинках, больше не будет… Никогда.

Вдруг за стеной раздался странный скрипучий звук, и я повернула на него голову. Увидела дверь и поняла — кто-то приближался.

Нервы были натянуты, словно струна, мешали мыслить логически. Телом всё ещё владела слабость, мешая вскочить с постели, поэтому я дотянулась до ближайшего предмета. Даже не думала, что именно схватила. 

Замахнулась. А когда скрип повторился громче, то в полумрак задала бессмысленный вопрос, будто та самая недалёкая героиня фильмов ужасов…

— Кто здесь?..

Ну да, Таня… А убийца вот так просто взял и назвался! Имя, фамилию, отчество, серию и номер паспорта!

Ручка щёлкнула поворачиваясь. Дверь начала медленно открываться. А у меня внутри не только сердце забилось чаще, но и, кажется, все остальные органы тоже.

А когда, пригибаясь и пытаясь втиснуть широченные плечи в дверной проём, на пороге комнаты появился хозяин поместья, я чуть не упала с кровати. Неясно — от ещё большего напряжения или потому что, наоборот, расслабилась?

Ну конечно! Лорд Дарлин! Кто ещё тут мог ходить! И почему я сразу об этом не подумала…

Вот что творит страх с мозгами!

Увидев меня, он замер, прищурив свои белые глаза. Спросил:

— Что вы делаете, Тасселира?

— А что я делаю? Сижу на кровати.

— Ваша рука…

Я посмотрела на ту, что всё ещё держала поднятой, и чуть не закашлялась от смеха. Дрожащие пальцы сжимали небольшую подушку.

Да уж… Не самый эффективный предмет для самозащиты, прямо скажем! Представляю, как со стороны выглядело!

Маркуриила от смеха, наверное, спасло только то, что он сейчас в неудобной позе стоял. Кстати об этом!

— Пункт шестой брачного контракта! — прикрикнула я, бросая подушку обратно на кровать. — Вам нельзя сюда!

Лорд усмехнулся и едко ответил:

— Раз нашли силы возражать, то, уже прекрасно себя чувствуете. А значит, вы правы. Ничего меня здесь не держит.

Бубня себе под нос проклятия, он стал ворочаться, чтобы выбраться из рамок проёма, а я задумалась…

Неужто волновался, если пришёл проверить меня, невзирая на правила? Или ему просто нравилось всё контролировать?

— Постойте… Я передумала… Проходите.

— Женщины… — Дарлин закатил глаза. — Да уж, с радостью! И всё же, как видите, я застрял!

— Помочь вам?

— Как?

— Попробую вытянуть вас за руки.

Будущий муж вновь оглядел меня, изучая. Мотнул головой.

— Не сможете, — сказал он с почти полной уверенностью.

— Думаете, я слабая и ни на что не способная?

— О, в том, что вы способны на многое, я уже убедился! Но напоминаю, что вы вчера отравились. Ваш организм ещё не восстановился.

— Выдернуть вас сил хватит! Так, погодите… вчера?

— Да. Вы были без чувств остаток вчерашнего дня и всю ночь.

— Ничего себе… Ох! Получается, наша свадьба, свадьба…

— Сорвалась, — договорил за меня лорд Дарлин. Грубее добавил: — Но не радуйтесь, она всё равно состоится, когда будете в состоянии идти к алтарю!

— А с чего вы решили, что я радуюсь?

— С того, что мне кажется, вы сделали это специально!

— Что?

— Предпочли отравить себя, чтобы не выходить замуж!

— Что?! Вы нормальный?! Неправда! Я соблюдаю договоры, я всего-то была голодна!

— Настолько, что решили съесть удавницу зелёную?!

— Как-как? — Понятия не имела, что оно ядовитое. Хотя, конечно, навряд ли что-то вкусное назвали бы удавницей. — Кто вообще держит в саду ядовитые растения?!

— Их держат для декора! У удавницы зелёной красивые цветы, она живучая и за ней не надо ухаживать… — Лорд снова безуспешно трепыхнулся. — Агрх! Да вы, что, принимаете меня за идиота?! В этом мире даже дети с рождения знают, что удавницу зелёную есть нельзя!

Еле сдержалась, чтобы не вскочить с кровати и не заорать на всю комнату, что я-то из другого! Но вместо этого сжала губы.

Вот и всё. Вот я и прокололась. По логике сон наконец должен разрушиться. Но картинка перед глазами не собиралась меняться.

И тут меня как обухом ударило — неужели это действительно другой мир? Как я сюда попала? Неважно! Главное срочно придумать, как вернуться в свой. Желательно до того, как супруг догадается, что я не местная, и прикончит.

Да он же такой огромный, что мог одной рукой мне шею переломить пополам!

— Ну? — хрипло кинул Маркуриил и приглашающе протянул руки. Видно, тоже передумал и после спора больше не видел во мне недомогания. — Вы будете помогать?

Теперь, когда я всё полностью осознала и поняла, что ты для меня по-настоящему опасен? Ну да, конечно! Бегу, роняя тапки!

Кстати, обуви мне так и не дали.

Я мялась, не зная, что делать. Раз всё по-настоящему, значит, в дверном проёме перед собой наблюдала не косплейщика и не плод переутомлённого воображения, а самого что ни на есть реального упыря! Чудовище!

За которого по собственной воле согласилась выйти замуж. С кем кровушкой подписала стрёмный брачный контракт. Наверняка нерушимый, магический…

По коже, точно ядовитые насекомые, пробежали мурашки. Что же теперь делать? Как вернуться к своей реальности?

— Тасселира, сейчас не время для раздумий! — Дарлин попытался дёрнуть плечом, но это оказалось бессмысленно. — Вы поможете мне выбраться, или лучше позвать Улисса?

Огромный лорд напоминал застрявшего в кроличьей норе Винни-Пуха, что вызвало у меня неуместную усмешку. Так-то, конечно, следовало помочь. Не будет же он вечно стоять тут и осыпать всё и вся ругательствами? Да и я не смогу выбраться из комнаты из-за более чем двухметровой помехи в его лице.

Наконец я слезла с постели и медленно пошла к нему. Осторожно. Как к клетке, стоящей в темноте, чтобы разглядеть внутри разъярённого тигра вымирающей породы. Только этот тигр и сам наблюдал за тем, как приближаюсь, с не меньшим интересом.

Он протянул огромные руки насколько мог, но я не спешила браться за них. Прежде спросила, тихо, с надеждой, будто действительно хрупкая, невинная овечка Тасселира, ничего не понимающая в жизни…

— Милорд, а вы… вы правда отпустите меня, когда действие Контракта закончится?

Я вовсе не любила так делать — строить из себя трепетную лань перед мужчинами — однако сейчас интуиция нашёптывала, как сильный сквозняк, что это верная стратегия.

Внушить ему, что он здесь хищник, создать иллюзию покорности, усыпить бдительность… Это же банальная психология преступника! Однако, как назло, под металлической маской невозможно было распознать эмоций и понять, купился ли.

Но вот он кивнул и, глянув прямо в глаза, пробасил:

— Можете быть спокойны. Контракт я заключаю не впервые, его условия для меня не пустой звук.

Эх, а это прозвучало бы даже приятно, будь он в моём вкусе.

Получив подтверждение, я крепче ухватилась за его руки своими и вздрогнула. Тут же поспешила отдёрнуть. Ох, ледяные как сосульки! И шероховатые бинты на грубых пальцах почти не смягчали этого цепенящего ощущения.

В голове сама собой возникла мысль — вампир? Нет, не очень похоже. Вампиры — красноглазые красавчики с вечностью в запасе, а глаза лорда белые, словно светодиодные фонари на улице в холодную ночь. Лицо, наверняка не смазливое, скрывалось за маской. И ещё его жизнь конечна, он сильно и долго болел, если верить словам Улисса.

Интересно, чем? И как это вылечить?

Я подняла глаза на лорда. От его вида захотелось свернуться эмбрионом на полу и дрожать: мышцы вздулись кочками под мешковатым одеянием, глаза угрожающе сузились, как у того самого тигра перед смертоносным прыжком. Из-под маски вылетали зловещие хрипы вместо дыхания.

От одного его присутствия в комнате воцарилась угнетающе-тревожная аура. Нет, конечно, врать не буду, с момента нашего знакомства эта аура стала перманентной. Однако сейчас она почти придавила меня к холодному полу. Я неосознанно пригнула колени, ссутулилась и, кажется, даже услышала, как под этой тяжестью заскрежетали зубы и захрустели мои суставы.

Виной всему однозначно переменившийся Дарлин, но почему? Неужели из-за того, что так быстро отпустила его руки? Обиделся, что ли?

— Попробуем ещё раз? — спросила я осторожно, чтобы проверить.

Зажатый со всех сторон, он дёрнулся, как будто пёс на короткой цепи, злой от голода и покинутости. Из-под маски вылетело…

— Нет. Не утруждайтесь, мне не нужна ваша помощь… Улисс!

Ну вот… Значит, всё-таки обидела лорда. На первый взгляд, грозный повелитель тьмы со щитом вместо лица, а на самом деле довольно ранимый! Или слишком гордый.

Впрочем, я не из тех, кто обычно спускал на тормоза и бросал начатое вот так просто — будь то дело о домашней драке сожителей с летальным исходом или дело по вытаскиванию задницы мрачного мужика из узкого дверного проёма.

Я бросила задумчивый взгляд на деревянные косяки. А ведь, если захотеть, расширить эти проёмы не так уж и сложно…

— Незачем ждать Улисса, давайте сюда, — инициативно сказала я, протянув лорду свои руки. В сравнении с его, тонкие как ветки. — Я сначала растерялась, но теперь готова.

— Тасселира, я же сказал…

— Дайте. Свои. Руки. Пожалуйста. Милорд.

Я произнесла это, выделяя слова и чуть ли не каждую букву. Твёрдо и настойчиво. Не побоялась напрямую глянуть глаза в глаза Дарлину, нахмурив брови. Пусть знает, что не только он здесь умеет изображать из себя саму строгость!

Маска слегка скрипнула, когда лорд пустил звонкий смешок. Между нами повисло несколько секунд напряжённого молчания, за которые я уже успела предположить разные страшные вещи, хотя с виду продолжала быть стойкой.

А что, если он сейчас взбесится, выломает дверь и нападёт? Убьёт меня или, того хуже, расторгнет Контракт и выгонит на улицу, в неизвестность? Что тогда я буду делать в этом новом, враждебном мире?

Однако зря я себя накручивала. Лорд шумно вздохнул и молча протянул свои ручищи. С некоторой заминкой, но всё же сделал это и упёр в меня свой белёсый взор, будто гадая, как же поступлю дальше.

Я привыкла держать слово, а потому вновь ухватилась, и вновь внутренние стороны ладоней защипало от его холода. Но я сдержалась и потянула, как могла, на себя. Не выходило. Пыхтела, как ёж, даже отошла и чуть расставила ноги для устойчивости. Всё бесполезно!

Я наконец отпустила Дарлина и ругнулась. Но не сдалась! Взяла себе немного времени на подумать. С опаской, посмотрела на свои ладони и удивилась, потому что те не выглядели обмороженными или хотя бы покрасневшими от контакта с сильным холодом.

Странно, очень странно! Как такое возможно?

— Я же говорил, что не сможете, — просипел лорд.

Но его звание мастера спорта по констатации фактов лишь подстегнуло снова попробовать.

— Ещё раз! — воскликнула я и сдунула в сторону чёлку.

— На что вы надеетесь, дамочка? Что к вам как по волшебству придёт физическая мощь?

— Как по волшебству? — переспросила я. И тут же меня осенило. — Точно! Вы же владеете магией?

— Да. И что? — Маркуриил вдруг моргнул удивлённо. — Вы хотите, чтобы я вынес эту дверь с помощью магических способностей?

— Ну… Я, скорее, хотела, чтобы вы сделали меня очень сильной ненадолго. Хотя ваш вариант тоже подходит.

— Идея хорошая. Но, увы, в практически обездвиженном состоянии я не могу обратиться к этой силе.

— Жалко… Тогда давайте будем пытаться ещё.

— Вам надо поучиться терпению, Тасселира. Почему бы не дождаться Улисса?

— Если бы Улисс вас слышал, то уже пришёл бы. К слову, кому-кому, но не вам учить меня терпению! — огрызнулась я. — Несколько минут назад вы злились, что я сорвала свадьбу из-за отравления удавницей. А могли бы проявить то самое терпение и без упрёков дождаться, когда мне станет лучше!

— Я думал, что вы отравились мне назло! Но да, мне понятна ваша претензия. Простите.

Ого! Он и извиняться способен?! Точно не так уж и плох…

— И вы меня, милорд, — произнесла я виновато, глянув на свои голые ступни.

— Высшие силы… За что?

— Как за что? Я же вас… ну… хрясть! — Я изобразила замах невидимым предметом в воздухе. — Ну, лопатой… Я обычно не приемлю насилие, думаю, что это было побочным эффектом сильного стресса.

— О. Точно.

От такого до жути равнодушного ответа я чуть не потеряла равновесие и не осела на пол. Дарлин вёл себя так, словно это было совсем ничего не значащим действием.

И тут меня зазнобило от логичного предположения, которое я озвучила полушёпотом:

—- А вам вообще… бывает больно, милорд?

— Что?.. — Его белые радужки стали зрительно больше.

— Я спросила, бывает ли…

— Я слышал, Тасселира. Просто… Видите ли, вы первая, кто спросил об этом.

— Оу.

Между нами вновь образовалась пауза. Очень длинная, осязаемая, неловкая. Я смотрела себе под ноги, потому что не очень хотела в столь неоднозначный момент встречаться взглядом с Дарлином. Но чувствовала, что он сам как раз смотрел. Не удивлюсь, если даже не моргая. И от этого мне становилось ещё более не по себе.

— Ладно… — Он вздохнул и пошевелил плечами. — Я не возражаю, если вы попробуете ещё раз.

— Что? А… Вытащить вас? Конечно!

Я прогнала странные мысли и опять, как смогла, ухватилась за лорда. Тянула его, надрывалась, пока в голову кое-что не пришло.

— Вы напряжены. Может, будет лучше расслабить руки и опустить плечи?

— Сомневаюсь, что в этом дело.

— Ой, да что за привычка сразу спорить?! Просто попробуйте!

Маркуриил недовольно промычал, но прислушался. Сделал глубокий вдох, выдох… Я визуально заметила, что мышцы его плеч стали не такими сжатыми и твёрдыми. Ткань рукавов больше не натягивалась.

— Вот так, отлично! — Я довольно закивала, подлавливая себя на том, что смотрю на его рельефные мышцы уже неприлично долго. — Кхм! Думаю, теперь точно получится. Готовы?

— Да.

Он опять протянул мне свои ладони, а я подумала: вот ведь ирония! За последний год никого так часто не держала за руки, как его за сегодняшний день! Это вообще прилично? Мы же едва знакомы! Может, и правда, помощи Улисса дождаться стоило?

А потом вспомнила о том, что он почти мой муж. О приличиях задумываться поздно, Татьяна Семёновна.

Я схватилась, потянула лорда со всей силы. Кажется, у меня в коленях что-то хрустнуло. Но главное, что наконец-то получилось! Охнув от неожиданности, он вылетел из узкого дверного пространства, как будто пробка из бутылки.

И повалился прямо на меня. Всем телом…

Плашмя падая на пол, я зажмурилась. Почему-то на сей раз думала не о возвращении домой, а о собственной смерти. От остановки сердца из-за сильного, резкого испуга или от того, что буду раздавлена нечеловеческим весом лорда Дарлина до состояния мокрого места.

И теперь мысль об этом… будоражила. В самом плохом смысле слова. Умирать отчаянно не хотелось, только не здесь и не так нелепо!

Но вот прошла одна секунда, вторая, пятая… А я всё ещё не ощущала той самой нестерпимой боли, никакого света в конце тоннеля, ни зовущего за собой голоса… Лишь страх от неизвестности.

Как знать, может, я уже умерла?

Аккуратно раскрыла глаза, чтобы оправдать или прогнать свои опасения, и замерла. Не моргая лежала, пытаясь осознать происходящее.

Опираясь на свои руки, лорд каким-то образом сохранял устойчивость и нависал надо мной огромной тенью. Не шевелился. Из-под его железной маски вырывались тихие хрипы, казавшиеся оглушительными из-за близости.

Точно... Он был неприлично близко, в ничтожных миллиметрах от меня… Что делать?

Моя макушка находилась на уровне его шеи, но что там — под большим количеством мешковатых одежд из грубого материала — всё ещё не удавалось понять. В глаза бросалась только темнота, как будто неотъемлемая часть его тела.

А что, если и нет, никакого тела, никакого лорда, и я сейчас лежала под неупокоенным призраком с навязчивой идеей жениться?

Хотя… Как же тогда объяснить проткнутую лопатой грудь, чёрную кровь, тяжёлые шаги и застревание в дверном проёме?

Ох, кажется, я уже сходила от всего этого с ума… Рассудок разрывался на части, не в состоянии определиться, какую из огромного количества противоречивых эмоций испытывал сейчас в большей степени.

Это было похоже на густое, окружившее меня желе из страха, удивления, негодования, нетипичного волнения и стыда…

Причём, непонятно, с какой это радости вдруг стало стыдно. Тело, может, и двадцатилетнее, но внутри него сидела давно не девочка. И за свои тридцать три года жизни успела насмотреться всякого!

Как следует возмутиться от ситуации и напомнить лорду Дарлину, что наш брак, на минуточку, фиктивный и пока не заключён, я не успела.

Боль от удара с твёрдым холодным полом резко догнала в спину. Будто в наказание за что-то в меня выстрелили солью из ружья. Между лопаток жутко засаднило.

Я неизбежно задёргалась и заёрзала под Маркуриилом, словно пыталась сбить полыхающий огонь со спины. Закричала, столь сильно, что заложило в ушах, и от этой глухоты перешла на ещё более отчаянные стоны и крики.

— А-а-а-а-а-а! М-м! А-а-ах!

— Что за выходки… Что с вами, Тасселира?

— А-а-а-а-а-а-ах! А-а-а… Гх…

Сквозь собственные вопли я едва расслышала чьи-то более лёгкие и быстрые шаги по скрипучему паркету и ещё один голос. Улисс… Мне показалось, или он был растерян и смущён, судя по интонации?

— Прошу прощения, милорд, я услышал крики миледи и… Вижу, я не вовремя…

— Что за бред?! Помоги!

— Помочь? Н-но… Простите за нескромный вопрос… Чем? — Теперь дворецкий стал ещё и здорово удивлённым.

— Во имя высших сил! Это совершенно не то, о чём ты подумал, старый прохиндей! Помоги мне подняться и поднять её!

Дальше я совсем упустила нить происходящего. Мужчины завозились и про что-то заговорили между собой… Спина, а от неё всё остальное тело страдало, как в мощной агонии до тех пор, пока кто-то из них аккуратно не поднял меня. Мой будущий муж.

Я поняла это потому, что от его рук исходил промозглый холод, отталкивающий, но сейчас жизненно необходимый моим ссадинам.

Сорванным от криков голосом я прошептала, когда он уже подошёл к кровати:

— Марк… С-спина…

Как уже стало ясно, в этом жутком местечке считалось панибратством звать кого-то коротким именем. И будь я в более вменяемом состоянии, не оплошала бы, но сейчас… Язык с трудом мог даже самые простые слова произносить, не то что его заковыристое имя!

Лорд ругнулся, но сомневаюсь, что из-за моей невоспитанности. Уложил меня на бок, спиной к краю. Я услышала, как он захрипел, склонившись, и начал пытаться развязать нити того, что когда-то очень давно называлось шнуровкой платья. Однако пальцы его явно подводили, были большими, как засохшие сардельки, и неаккуратными.

Я хмурилась, стонала, но старалась понапрасну не шевелиться, чтобы не причинять себе боль лишними движениями.

В конечном итоге лорд Дарлин сдался и, видимо, поняв, что тряпку ему не победить, просто разорвал грубой силой. Сравнительную тишину в комнате разрезал звонкий звук треснувшей ветоши.

Кожу тут же похолодил воздух в комнате, слегка облегчая муки. В ушах больше не звенело, и я смогла распознать, какими именно бранными словами описал увиденное лорд Дарлин. Пожалуй, я бы произнесла что-то подобное только в том случае, если бы меня кто-то хорошенько взбесил, или провалила бы важный для карьеры процесс…

— Что это такое?! — прорычал лорд.

Всё тот же вымирающий тигр, только теперь реагировал так, словно наглый чужак посмел нагадить на его территории.

И пока я старалась молча перетерпеть боль, ревел и лютовал, словно жертва насилия тут — он.

Страшно топал, ругался и швырял, толкал и бил и без того износившуюся мебель. Я услышала, как что-то громко упало, и по полу полетели звенящие осколки стекла. Кажется, это так сильно досталось зеркалу.

Ну и ладно! Оно всё равно мне не нравилось, запотевшее, жуткое…

— Что это такое?! — повторил вопрос Дарлин, остановившись напротив кровати, где я лежала. Уже тише, но всё ещё с жалящей яростью.

Ненадолго я ощутила на себе сочувствующий взгляд Улисса. Тот оглядел мои увечья и тихим голосом мрачно заключил очевидное:

— Следы длинные, свежие… Её избивали... розгами или чем-то подобным.

У меня от услышанного мурашки прямо на месте ран выступили, заставляя вновь корчиться и царапать постель ногтями. Как я сразу не поняла, когда упала с лавки в той избе? Это же очевидно!

— Это я понял! Как они посмели?! — От гулко раздавшихся шагов Маркуриила, направляющегося к выходу, у меня началась мигрень. — Седлай мне коня! Те женщины ответят! Никто не смеет причинять вред моим потенциальным жёнам! Этим они нанесли мне оскорбление!

Ах, вот оно что… Дело в самомнении и задетом эго! Мужлан… А я уж на секунду обрадовалась, что Маркуриил так всполошился конкретно из-за того, что мне сделали больно…

Тут же захотелось сказать себе — очнись, Таня, вы второй день знакомы.

Не может жуткое чудовище с чёрной кровью в жилах так быстро к кому-то проникнуться чем бы то ни было. Сказка это тебе, что ли?

Ладно, главное, что он не собирался оставлять обидчиц безнаказанными… Как жаль, что я не могла сейчас пошевелиться. С удовольствием отправилась бы на избрание меры пресечения вместе с ним!

А, кстати, какие тут меры? Надеюсь, не слишком радикальные? Я рассчитывала на тюрьму. Здесь это, наверное, называли темницей.

— Выстегну на дыбе обеих! — Донеслось до моего изнурённого рассудка. — Нет, уничтожу! Они пожалеют, что на свет родились!

Так, а вот это точно лишнее! Не знала я, насколько плохими были Зоэльмия и её дочка, но всё же они женщины, и такой вопиющей бесчеловечности не заслужили. В самом деле, если лорд так поступит, то чем он лучше их?

Я попыталась поднять руку, попыталась сказать что-то против, но малейшее движение откликнулось болью, а вместо аргументов с губ слетело тихое мычание. Настолько тихое, что, вероятно, его даже не услышали.

Зато услышала я. Как Улисс вдруг упал на колени и взмолился:

— Пощадите, милорд, пощадите! Вы же помните, если сорвётесь и убьёте хотя бы одного жителя, то… Всё будет кончено! Мы все будем обречены вечно…

— Довольно! — рявкнув, перебил лорд, и шумно выпустил пар из ноздрей, точно разъярённый бык. — Я понял тебя, понял. Поднимись! Тогда сейчас же пойду напишу указ об увеличении для них дани. Если не доплатят хоть одну монету, станут тут служанками до конца жизни!

Вот это другой разговор, не убийство и не пытки, а уже куда более гуманно! Я приоткрыла веки и глянула на огрубевшую кожу ладоней, на мозоли, следы от заноз и ссадины.

Знала, что так нехорошо думать, но ничего не могла с собой поделать… Я — не наивная всепрощающая мученица из телевизионной мелодрамы, поэтому от мысли об обмене ролями с родственничками лёгкое злорадство и чувство справедливости согрели мою душу и как будто бы даже облегчили боль в спине.

— А ещё… — добавил лорд Дарлин. — Залечи ей раны, приготовь ванну, дай сундук с дамскими штучками и приличную одежду. Эти лохмотья никуда не годятся.

— Слушаюсь, милорд.

— Я буду в библиотеке. Когда она приведёт себя в порядок, оповести.

— Конечно.

Как лорд тяжёлым шагом покидал комнату и осторожно выходил через дверь боком, уже не видела и не слышала. Из-за боли и слабости организм отчаянно хотел отключиться. И я не стала ему мешать…

• ✤ •

Проснулась через несколько часов от голода. Тянущее чувство пустоты в желудке довело до того, что приснилось, как меня пытался слопать лорд Дарлин.

Нет, он не был зомби и не тянулся к моей голове за мозгами… Он возвышался, подобно Гулливеру, над огромной миской и пытался поймать и заколоть маленькую меня, бегающую внутри и прячущуюся за листьями салата, такой же огромной вилкой.

Так вот, значит, как чувствовала себя Алиса, когда глотнула из флакона…

Спина уже почти не болела, на неё налепили листы марли, пропитанные чем-то липким и маслянистым как вазелин. Сверху всё было замотано уже сухими бинтами прямо поверх одежды.

Я с трудом разлепила сонные веки, свесила ноги с постели и чуть вздрогнула, когда холодные пальцы ног задели стоящие на полу закрытые тапочки с пятками из мягкой ткани. Я улыбнулась. Никогда бы не подумала, что так сильно буду радоваться домашней обуви!

Спрятав ноги в тапки, я посидела на краю постели, привыкая к приятному чувству. Осколки зеркала по полу уже не валялись, вместо него в комнате теперь стоял старенький туалетный столик, ещё более пошарпанный, но, по крайней мере с начищенным до блеска зеркалом.

Моё любопытство тут же стало сильнее голода. Я подошла, присела на скрипнувшую табуретку и бросила взгляд на стоящий на столике увесистый ларец, обтянутый голубым сукном.

Вероятно, тот самый, с «дамскими штучками». Какими именно, я ещё не знала, но пообещала себе изучить, когда найду чем перекусить.

Я подняла взгляд на зеркало и задумчиво изучила свою новую внешность. Не так, как над ведром воды, а спокойно, взвешенно, с тем осознанием, что с этим личиком мне теперь предстояло жить, пока не найдётся способ вернуться домой.

Взлохматила густую чёлку, втянула щёки, надула губы, аккуратно огладила синячки под носом, подёргала себя за мочки ушей… Внимательно глядя в глаза отражению, выдавила улыбку. Замученная, но хорошенькая всё-таки.

— Всё будет хорошо, справимся, Тасселира… — прошептала я тихо.

— Ты в этом уверена? — прозвенел голос в голове. Один в один! Идентичный!

Я дёрнулась и чертыхнулась от внезапности. Чуть не свалилась с табуретки, но пронесло!

Что это сейчас было?!

В ужасе уставившись на отражение, я замолкла, постаралась не двигаться и не дышать, надеясь, что это глюк, мне просто показалось, что никто сейчас не говорил со мной в моих же мыслях.

Это могло быть всё что угодно — от сквозняка до галлюцинаций на почве стресса и голодухи!..

Наша семья никогда не была особо-то религиозной. Мы отмечали, конечно, Пасху и ходили в церковь иногда, потому что относились к вере больше как к искусству и одному из способов самовыражения… Однако сейчас впервые за долгое время искренне захотелось перекреститься!

Я уж было свела три пальца вместе щепотью и поднесла ко лбу, но голос вдруг вновь заговорил раздражённо:

— Не надейся, это меня не изгонит.

Вот это ж ничего себе! Нет… Нет-нет-нет-нет! Только не раздвоение личности! Неужели я действительно сошла с ума?

Я собиралась вскрикнуть, позвать на помощь кого-нибудь, но от страха горло по какой-то причине слишком сдавило, голос стал больше напоминать приглушённые свисты.

Не моргая, я смотрела в зеркало, и получилось вытащить из себя лишь:

— Кто… кто т-ты?

— Ты, вроде, умная… Сама как считаешь?

Понимая, что ногти похолодевших пальцев уже начали отбивать быстрый нервный ритм по столешнице, я наконец смогла моргнуть и прошептала имя:

— Т-Та… Тассе… лира…

Будто это и не имя сорвалось с моих пересохших губ, а проклятие. Жуткое знамение о собственной погибели.

И вот, вроде бы, я никогда раньше не могла назвать себя пугливой или впечатлительной, если, конечно, не приходилось иметь дело с паукообразными… Общалась с преступниками разной степени паршивости, насмотрелась на их грязную «работёнку», не боялась гулять по ночам, всегда носила с собой перцовый баллончик…

Но тут в прямом смысле внутренний голос со мной заговорил, подначивал, дерзил… Кто угодно ошалел бы!

И не поймёшь, то ли это шиза, а то ли зелёные антимолодильные яблочки всё ещё в действии?! Честное слово, если бы тут водилось что-то вроде телефонов, то сама для себя незамедлительно вызвала бы «103»!

Я попыталась вцепиться в подол уже ни на что не похожего платьица, чтобы руки перестали дрожать. Размеренно задышала полной грудью и попросила себя успокоиться.

Хм… Или не себя, а ту, что прямо сейчас пробудилась внутри меня?

Чёрт с ним, сойдёмся на обеих, иначе я окончательно потеряю крышу!

А ведь если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то происходящее сейчас в каком-то смысле закономерно и логично!

Тут водились живые фонтаны, красноглазые лошади, что без возницы понимали, куда надо скакать…

А вместо администрации города — подумать только! — белоглазый, буквально леденящий душу тип, который завёл прелестную привычку ежемесячно жениться непонятно зачем.

Так что… чего уж там! Давайте всё и сразу!

Внезапно пробудившийся голос девушки, в теле которой я очутилась? Восхитительно! Только попрошу тараканов в моей голове, чтобы карамельный попкорн с собой прихватили. Зрелище обещало быть незабываемым!

Я тут же одёрнула себя, выпрямила спину и расправила плечи. Это с детства помогало мне концентрироваться, поэтому легче было представить себе, что я на работе.

Не в готическом особняке, за стенами которого поливал сильный дождь, а в шумном СИЗО, на посещении очередного своего подзащитного. И это не зеркало антикварного туалетного столика — а стеклянное окошко камеры, через которое мне предстояло задавать вопросы, чтобы разузнать детали преступления из первых уст и подумать, можно ли тут чем-то помочь.

По правде говоря, от успешности нашей беседы сейчас зависело, вернётся ли Тасселира к нормальному управлению своим телом, а я — к привычной жизни.

Я взглянула на новую себя уже со всем возможным собранным в кучу спокойствием, и она вдруг произнесла в голову с лёгкой издёвкой и ехидством:

— Вижу по глазам, что у тебя много вопросов.

О, ещё как! Столько, что и не унесёшь, подруга!

Вообще странно было слышать высокомерие от той, кого когда-то использовали как слугу, били, заставляли работать на износ, унижали. Может, Тасселира и сама была той, кому палец в рот не положишь? Что-то здесь точно было нечисто…

Когда дрожь в голосе слегка унялась, я решила начать расспросы. С надеждой на то, что хотя бы часть происходящего станет понятной.

— Как я оказалась здесь, в этом мире, в твоём теле?

— Откуда я знаю? Но это интересно…

— И как мне вернуться к себе домой, ты тоже не знаешь?

— Нет. Да и зачем?

Я нахмурилась, ощутив как кожа на лбу натянулась. Отражение же продолжало быть безразличным, и от этого хотелось хмуриться ещё больше.

Девушке напротив абсолютно всё равно, что со мной случится и освобожу ли я её тело от своей персоны… Тогда зачем же она явилась и дала о себе знать? Сидела бы дальше в глубинах сознания и не пугала, не мешала!

Без неё найду способ выбраться из этого кошмара! Надеюсь…

— Что значит «зачем»? — спросила я недовольно. — У меня там свои дела, семья, работа… Своя жизнь!

— Жизнь…

Голос в моей голове вдруг изменился, зацепившись за это слово, как за крючок. Наполнился печалью и скорбью, утратив кичливость. По бледным щекам в отражении покатились блестящие слёзы. Я даже не на шутку растерялась.

— Эй-эй, ты чего? Не плачь, всё будет нормально. Я во всём разберусь, если ты мне поможешь, только…

— Это они виноваты! — перебила Тасселира, и всхлипы стали громче, зазвучали эхом внутри черепной коробки. Я даже прижала пальцы к вискам с двух сторон, но не помогало. — Мачеха и Лика! Они… вынудили меня! Изо дня в день… не осталось сил… Было слишком больно! Я… я просто хотела, чтобы это закончилось…

Из предположений оставались только самые страшные и отчаянные… Но на всякий случай я собиралась уточнить, чтобы быть до конца уверенной, только вот не успела…

Тасселира вдруг взбесилась и резко вытянула из зеркала полупрозрачную руку, норовя схватить! Слава богу, пронесло! Я вовремя среагировала, отпрянула и свалилась с табуретки на пол.

Как же я обрадовалась, что приземлилась на зад, а не на спину! Этой части тела и так слишком много досталось.

Вытаращив расширенные глаза на зеркало, я начала отползать назад и увидела, что теперь вылезла не только рука, но и полупрозрачная голова, и тело на половину. Оно рябило, имело нечёткие контуры и просвечивало, слегка мерцая внутри. Медленно вылезало из туалетного столика с жуткой улыбкой.

Вот и поговорили! Чёрт, не так я представляла себе этот допрос!

Зато, по крайней мере, стало ясно, что Тасселира — не внутренний голос, а беспокойный призрак с манией преследования, после смерти сошедший с ума! И я даже не знала, что веселее!

Обещаю, если выберусь отсюда, возьму себе путёвку в хороший психоневрологический санаторий. Съезжу вместе с мамой, подлечу нервишки.

— Боже… боже, боже, боже, боже! — Затараторила я, вставая на ноги.

Только я понимала — боже тут не поможет. А освещённой воды или соли не наблюдала поблизости.

Призрак вылез из зеркала настолько, что уже упирался в столешницу ладонями и коленями. Становиться таким же призраком в мои планы никак не входило. Значит, пора бежать, пока не поздно. Быстро, насколько возможно.

Поворачиваться спиной не хотелось, но у меня не было выбора. Поместье Дарлинов мне незнакомо, нужно было видеть дорогу перед глазами.

Я, спотыкаясь, ломанулась к двери, резко дёрнула ручку и обрадовалась, что не заперто. Хотя, казалось бы, зачем лорду делать из меня пленницу, я и так уже повязана брачным договором. И всё же обстоятельства вынуждали сомневаться во всём.

Помявшись в коридоре секунду, я пустилась вперёд со всех ног, так, что косы изредка подлетали и хлестали по спине.

Было больно. Но лучше это, чем попасть в полупрозрачные лапы чокнутого приведения.

На скорости бега медные настенные канделябры с толстыми свечами и чашечками для сбора воска мелькали светлыми пятнами.

На стенах висели чьи-то старинные портреты, наверное, предков хозяина, давнишних жителей этого дома. Я бы, может, и постояла, порассматривала их, потому что уже давно не ходила в музеи. Но потом. Сейчас надо спасаться.

Я так быстро убегала, что чуть было не пропустила две необычные двустворчатые двери. Необычность их в том, что они были абсолютно одинаковые, выше, чем остальные и дугообразной формы.

А ещё в этой части коридора отличалось покрытие пола. Рассохшиеся дощечки старого паркета сменились пористым светло-серым камнем.

Я открыла одну из этих дверей и прищурилась от контраста с полумраком коридора. Свечение пасмурного неба проникало с улицы в длинные окна.

Как повезло! Я нашла лестничный пролёт. Ступени и перила из того же камня, что и пол, шли прямиком вниз, в просторную зону. Её убранство выглядело так же скромно и потрёпано, как в той комнате, но по остаткам мебели и декора сказала бы, что это что-то среднее между фойе и гостиной.

— Миледи?

Из-за того, что тут было пустовато, голос Улисса прозвучал эхом, и я вздрогнула. Зато когда первый испуг сошёл на нет, и я увидела его, то ощутила прилив радости.

Человек! Живой! Знакомый!

— Улисс, слава бо… высшим силам! — воскликнула я, быстро спускаясь. — Вы не поверите, что случилось! Мне нужно срочно увидеть лорда Дарлина! Где он?

— В библиотеке, но я пока не могу сопроводить вас.

— Почему? Это очень срочно! Я только что увидела призрака у себя в комнате!

Улисс удивился, но ответил так, будто и не услышал моих последних слов:

— Милорд сказал сообщить, когда вы будете готовы, а вы… кхм… — Он снизу вверх прошёлся взглядом по висящей на мне тряпке. — Вы не готовы. Ну ничего, я сейчас же позабочусь о ванне.

Потребовалось применить всю свою выдержку, чтобы не послать Улисса куда подальше на эмоциях. Некогда намываться, у меня в комнате бесится неизвестно что!

А ещё я до сих пор очень голодная.

— Нет времени! Вы меня не слышали? Призрак в доме!

— Прошу, успокойтесь, миледи, мы во всём разберёмся. Но сначала вам нужно…

— Успокоиться, вы сейчас серьёзно? — Я начала ощущать, как нервы натягиваются струной с каждым произнесённым словом. — Успокоишься тут, как же! Не знаю, какого чёрта здесь творится, но мне нужен мой будущий муж! Немедленно!

Я хотела отправиться на его поиски, но Улисс загородил собой дорогу. Не толкать же его… Поэтому начала продвигаться шаг за шагом.

И почему же тут всё такие странные? Когда всё это кончится?

— Пропустите, Улисс, не вынуждайте злиться! Я просто хочу увидеть лорда! — И я закричала, пытаясь дозваться его. — Маркуриил! Маркуриил, где вы? Где вас носит?!

— В чём дело?

Я вздрогнула, а сердце ёкнуло. Хриплый голос хозяина поместья раздался грохотом прямо за моей спиной. Его присутствие отчётливо ощущалось на ступеньках лестницы.

Хотя была уверена, что ещё пару минут назад там никого не стояло…