Прекрасный Принц. Пробуждение

Кто бывал в Лос-Анджелесе, знает, каким выдается здесь лето. Возможно, неплохо бы его провести, катаясь на серфинге или отдыхая в каком-нибудь особняке на побережье, но в самом Лос-Анджелесе, в деловом центре, окутанном смогом от выхлопных газов, находиться практически невозможно.

Обычно июнь – самый прохладный летний месяц. Но в этом году он стал аномальным по максимальной температуре. К обеду начиналось пекло и держало в напряжении до конца рабочего дня. Лишь с темнотой наступала крошечная передышка.

– Алекс, ты, правда, хочешь, чтобы я полетела с тобой на Барбадос? – приятный мелодичный голос Дианы Найт задавал вопросы из мобильного рабочего телефона. – Сразу после свадьбы твоего друга?

Алекс искренне радовался, что на его этаже кондиционеры не вышли из строя. Он арендовал шестнадцатый этаж одного из небоскребов для филиала своей компании «Уорлд Хотел Билдингз» в Лос-Анджелесе. Четыре года уже он занимался проектом в Силиконовой Долине. Построив три бизнес-центра по собственному проекту, он наконец может создать себе нормальную штаб-квартиру. Идея переехать в Калифорнию была очень давней, и он радовался, что смог убедить отца в рациональности своего решения. Отец будет управлять корпорациями семьи из Нью-Йорка, а Алекс из Лос-Анджелеса, охватывая два противоположных побережья Америки.

– Если я тебя пригласил, значит, твой вопрос неуместен, – бросил Алекс, поглядывая на часы. Скоро должен прилететь его друг Майкл, который посчитал, что Алексу нужна армия спасения. Все из-за этой дурацкой свадьбы. Ник Джордан будет гореть в аду за то, что сделал его шафером.

– Но на свадьбу ты меня с собой не берешь? – если бы он был внимателен к своей собеседнице, то услышал бы обиду.

Пожалуй, зря он продолжал одеваться столь официально в таком пекле – темно-синий костюм и галстук в полоску он бы с удовольствием заменил тонким хлопком. Но привычка, отработанная годами, решает порой за него.

– Естественно, – Алекс не любил подобные намеки. – Моя личная жизнь никого не касается, даже тебя, Ди.

– Я делаюсь больной от одной мысли, что твой друг женится на сестре Мишель Роулэнд, – простонала Диана в трубке. – Роулэнд – выскочка, ужасно неорганизованная, но все от нее без ума. Это несправедливо, Алекс. Я работаю в два раза больше нее, но если мы попадаем на один и тот же контракт, то обязательно выбирают ее. А кроме того, меня запихнули на второе место между ней и Карлой Броум в рейтинге модельеров. Второе, Алекс. Я несчастна.

Алекс застыл. Он не только делался больным от имени Мишель Роулэнд, Его душа проворачивала сальто-мортале. Каждый гребаный раз при одном упоминании о ней. Это началось еще два месяца назад, когда объявили о его помолвке Джордана с Николь Роулэнд, которых он сам лично же и помирил. А потом Ник стал донимать его рассказами о сестре невесты. Мишель. Когда-то Алекс был готов бросить к ее ногам все, что имел. Один раз ему стоило ошибиться, и она с легкостью забыла о нем.

А теперь он узнал, что должен будет пройти под руку с ней в церкви во время венчания.

Алекс ослабил узел галстука. Ник предложил ему два варианта – Элизабет Андерсен или Мишель Роулэнд. Две женщины из его прошлого. К черту!

– Поэтому я подумал, что недельный отпуск на Барбадосе со мной смягчит тебя, – Алекс скорее бежал туда сам, захватив с собой Диану, чтобы не скучать и коротать южные ночи.

– Алекс, можешь ничего мне не говорить. Чтобы заполучить тебя, одной моей хорошей мордашки недостаточно. Вам подавай происхождение, которого у меня, увы, нет. И ты со мной просто потому, что тебе так удобно. Не надо менять партнершу, не так ли? – Диана имела взрывоопасный характер, но истерики ее он не терпел. Однако, в отпуске она была нужна ему. То, через что он пройдет на следующей неделе, в страшном сне не пожелаешь.

– Ну, и ты не будешь отрицать, что нам хорошо вместе, не так ли?

– Ты прав, за тот синий «Бентли», что ты мне подарил, я готова спать с тобой весь следующий год.

Алекс рассмеялся. Она бы спала с ним, даже если бы он ничего ей не дарил. Но такой юмор у Дианы. Ему нравилось, что она была нетребовательна и прямолинейна. Он не любил уделять много времени женщинам и отношениям. От них у него портилось настроение на долгие годы.

* * *

Рейчел нервно постукивала карандашом по столу. Ее тонкая фигура вся напряжена и словно сдавлена корсетом. Всегда стильно уложенные волосы оказались взлохмаченными. Модные очки в черной оправе вот-вот запотеют, а из ушей повалит дым. Мишель нервно ерзала на стуле напротив нее, ожидая чего угодно от своего агента.

– Ты не можешь так поступить, – наконец смогла хоть что-то сказать Рейчел.

– Пойми, мне уже через месяц двадцать пять. Еще несколько лет, и я уйду на пенсию, – мягко пыталась убедить ее Мишель. – У меня есть еще одно дело, которому я уделяю очень мало времени.

– Мишель, ты понимаешь, что ты зарываешь свой природный талант в могилу?! – Рейчел переломила карандаш пополам. Осознав, что сделала, она выкинула обломки куда-то позади себя и встала.

– У меня не только этот талант. Впереди целая жизнь, а мне надо определиться со всем, что я хочу. Я не говорила тебе, что являюсь владелицей крупного инвестиционного проекта? Без моего участия он не так быстро развивается, как я бы того хотела, – запротестовала Мишель.

– Точно, в могилу, – Рейчел, облаченная в строгий черный костюм, нервно расхаживала перед ней. – Я не могу так просто тебя отпустить. Нет, я могу дать тебе отпуск.

– Мне не нужен отпуск, Рей, – вздохнула Мишель. – Мне надоели эти перелеты и скачки с места на места. Тем более, я не считаю нашу работу сложной и значимой.

– Вот, что тебя отличает от всех нас! Для всех моделей и агентов этот бизнес – адский труд, а ты делаешь все играючи, и тебе скучно. Ни одного человека в нашей сфере нет столько темперамента, чтобы заставить тебя устать от этой работы, – проворчала агент. – Именно поэтому с тобой заключают контракты в первую очередь. На тебе никогда не бывает изможденного лица.

– Я знаю, Рейчел. Я очень тебе благодарна. С тобой я повидала весь мир и уже столько всего успела. Когда-нибудь я состарюсь, и знаешь, что самое страшное? – Мишель робко взглянула на Рейчел. Та сузила глаза и молчаливо ждала продолжение. – Что я буду старой, а у меня не будет ни семьи, ни сильного мужского плеча, ничегошеньки. Я буду богатой женщиной, накаченной ботоксом и имплантами, похожей на куклу, со старой шеей и морщинистыми руками.

– Страшное зрелище, – хихикнула Рейчел. – У тебя проблемы в личной жизни?

– Самые что ни на есть катастрофические. Я была на свидании в последний раз два года назад. Мне не надо рассказывать, с кем и что из этого вышло. Ты сама прекрасно знаешь.

– Бог ты мой! – Рейчел еще раз запустила руки в волосы, окончательно добивая свою прическу. – Разные случаи бывают. Кокаин, марихуана, проституция и беспорядочные половые связи – это все характерно для нашей профессии. Я не говорю уже об анорексии. Но не целомудрие, Мишель. Как у тебя это получилось?

– В этом мире богатых и знаменитых я никогда не найду себе нормального мужчину, – Мишель расстроенно вздохнула.

– Так хватай своего Джонни в оборот и заделайте детишек, – предложила Рейчел, радостно ухватившись за эту идею.

– Он мне как брат. И мы абсолютно не подходим друг другу.

Мишель точно знала, что от этого мужчины нужно держаться на расстоянии. Иначе закончит, как его жена. Да и не было в нем чего-то такого… что сносило бы крышу и заставило бы бросить все. Джонни слишком ей потакал во всем.

Рейчел снова прищурилась. За неполных пять лет работы с Мишель она научилась понимать ее романтичную натуру и взбалмошный характер. Она любила ее. Но бизнес плюет на чужие чувства и Рейчел мысленно металась от одной стороны к другой.

– Рей, пожалуйста, объяви всем, что я закончила карьеру.

– Это будет крах для моего агентства, Мишель, – Рейчел почти довела себя до слез.

– Нет, не будет. Ты давно засматриваешься на Диану Найт. Она гораздо лучше меня справляется с работой, она профессионал. Но из-за меня ты не можешь подписать с ней контракт. Я уверена, вы достигнете с ней больших высот, чем со мной. Во всяком случае, она никогда не опаздывает, – Мишель встала и нависла над своим агентом, чтобы дожать высотой своего роста.

– Может быть, – Рейчел возликовала в мыслях, закидывая голову, чтобы посмотреть ей в глаза. – Но никакая Диана Найт не сравнится с тобой, детка. Мне очень жаль, что ты уходишь.

– Рей…

Агент с минуту помолчала. Она понимала, что Мишель имеет право строить свою жизнь так, как считает нужным, но кое в чем она заблуждалась.

– Не знаю, из какой ты семьи, но в тебе чувствуется порода, класс. Всем надоели провинциальные девушки из бедных семей. Ты – другое дело. За тобой хочется тянуться. Я видела фото твоей сестры в одном журнале. И могу сказать, что если бы у нее не было таких выдающихся мозгов, о каких пишут журналисты, она все равно сумела бы стать знаменитой. А твоя мама? Сколько ей лет?

– Пятьдесят.

– Господи! Выглядеть так в пятьдесят! Она делает пластические операции?

– Может быть. Я не знаю.

– Если ты пошла в нее, то сможешь оставаться на плаву в модельном бизнесе еще очень долгие годы! Поэтому хочу, чтобы ты знала. Твой поезд никогда не уйдет, если ты захочешь вернуться.

– Спасибо, Рей. Завтра отметим мой уход после показа.

– Обязательно, Мишель. Прощай.

* * *

Мишель вышла из здания агентства и услышала щелчок фотокамеры.Папарацци. Ее редко заставали врасплох, обычно она всегда выглядела хорошо, не имея привычки появляться в тренировочном костюме на улице. Честно говоря, она не была очень уж желанной жертвой для фотоохоты. Никаких скандалов, подозрительных романов или странных компаний. Маршрут ее всегда одинаковый – съемки, дом, агентство, торжественные приемы. Самый большой скандал – съемка для ювелирной компании в обнаженном виде, но поскольку это реклама, фотоснимки хоть и имели сексуальный подтекст, все же были предельно целомудренными. Возможно, папарацци преследовали ее, желая получить заветные снимки Мишель Роулэнд без макияжа или хоть с каким-нибудь бойфрендом.

Раздались более настойчивые и частые щелчки фотокамер. Черт, ну почему она поставила свою машину так далеко от агентства? Чуть не застонав от обиды на саму себя, Мишель старалась сохранять хладнокровие и преодолеть оставшиеся пятьдесят метров до автостоянки.– Мишель! – позвал ее один из настойчивых журналистов. – Правда ли, что ваша сестра выходит замуж за Ника Джордана?

Ах, вот в чем причина ее возросшей популярности. Николь была любимицей папарацци и иногда вела себя очень скандально и дерзко. И ее связь с одним из самых желанных холостяков Америки, увеличила интерес во стократ. Заодно и Мишель попала под раздачу.

– Сколько бриллиантов он подарил ей во время их последнего свидания?

Глупые вопросы так и сыпались один за одним. Осталось десять метров… семь… пять…

– Правда ли, что Ник Джордан является настоящим отцом сына Николь?

Три метра…

Николь истово исполняла свой родительский долг по отношению к единственному сыну. Собственно, именно мальчик, Клейтон, явился сильной мотивацией для достижения успехов в бизнесе. Как мать, она хотела дать ему все самое лучшее. Более того, никто, кроме самых близких ей людей, не знал о ее сыне. Она остервенело оберегала его от внешнего мира, словно львица своего маленького львенка.

Мишель не смогла остаться безучастной к этому вопросу. Вопреки всем предосторожностям, она обернулась в поисках чересчур осведомленного журналиста. Несколько вспышек фотокамер тут же ослепили ее. Толпа людей, осаждающая ее, показалась ей однообразной и одноликой. В конце концов, рано или поздно мир узнал бы о Клейтоне. Но то, что журналисты предполагали, что его отцом мог быть Ник Джордан – это слишком. Хотя, возможно, не без основания. Мишель еще предстоит выяснить все у сестры.

Она подошла к своему серебристому «Вольво», отключила сигнализацию, дернула за ручку и села в машину. Репортеры облепили ее, пытаясь найти что-нибудь компрометирующее сквозь тонированные стекла.

Мишель завела мотор, посигналила и, медленно, но настойчиво начала движение. Завтра у нее поздний вылет в Нью-Йорк практически сразу после модного премьерного показа, а ей еще необходимо встретиться со своей ассистенткой и собрать вещи.

Мишель подъехала к своему любимому кафе в Лос-Анджелесе. "Эсмеральд" приветливо взмахнул ей легкими шторами сквозь веранду, поддаваясь навстречу прохладному океанскому бризу.

Зайдя внутрь, она обратила внимание, что почти нет посетителей в это время, но и охранник не всех впускал. Здесь привыкли принимать состоятельных клиентов, желающих сохранить статус инкогнито без вездесущих папарацци.

Мишель обвела глазами зал. Интерьер выполнен в одном стиле – воздушном, легком и песочном цвете. Чтобы оправдать название, на скатертях вышиты зеленые узоры, а шторы подвязаны зелеными лентами. Ну, еще и обслуживающий персонал ходил в зеленом.

Странно, но ее ассистентка еще не пришла. Обычно Дана никогда не опаздывает. Мишель посмотрела на часы на правом запястье. Она сама задержалась на десять минут из-за проклятых папарацци, следивших за ней по всему городу.

— Мишель, неужели это ты? — окликнул ее добрый и мелодичный женский голос. Мишель улыбнулась и обернулась к хозяйке «Эсмеральда». Миниатюрная блондинка, Джейд Бонаци, всегда прекрасно выглядела, и, казалось, что над ней не властно время. Джейд перевалило уже за пятьдесят, а визуально ей дашь не больше сорока.

— Здравствуй, Джейд, — тепло поприветствовала ее Мишель и поднялась, чтобы обнять.

Двадцать шесть лет назад ее отец, Энтони Бонаци, развелся с Джейд, встретив и полюбив Анну Роулэнд. Женщины не проявляли друг к другу открытой ненависти, но обе не простили Тони.

Анна так и не взяла фамилию мужа, более того, их дочери — Николь и Мишель тоже носили фамилию Роулэнд. Однажды Анна объяснила это тем, что может существовать только одна миссис Бонаци. Джейд же возвращать девичью фамилию Клейборн не спешила. Да и их общий с Тони сын, Майкл, гордо носил старинное имя Бонаци.

Однако холодная сдержанность друг к другу не распространялась на их детей. Анна обожала Майкла, относилась к нему, как к родному сыну и часто ставила его в пример для Мишель и Николь. Джейд же порой заменяла девочкам маму. Когда машину отца подорвали и он попал в реанимацию, у Анны случились преждевременные роды. Вокруг, по словам родителей, царил адский хаос и пламя. И только Джейд оказалась рядом. Именно она назвала крошку, родившуюся на восьмом месяце, Мишель.

Сама же Мишель не знала, почему Джейд выбрала почти идентично с ее сыном имя, но Анна и Тони имя девочке менять не стали. Анна ревновала мужа в силу своего испанского темперамента, но никогда, ни словом, ни делом не позволяла себе обидеть или расстроить эту святую женщину. Да и Тони к бывшей жене относился с исключительно братской нежностью, называя их скоропалительный брак тотальной ошибкой.

Хотя… Джейд так и не вышла замуж. И да, она продолжала любить Тони. Но сила ее любви настолько мощная, что она довольствовалась тем, что ее бывший муж счастлив. Она отпустила его, страдая сама.

Когда дети выросли, Джейд уехала в Лос-Анджелес и начала новую жизнь, отдалившись от семьи и Тони, от него особенно, и помимо ресторана, стала учредителем фонда, помогающего детям-сиротам.

Джейд, несмотря на то, что ростом намного ниже Мишель, приняла ее в объятия, как родная мать прижимает к себе ребенка.

— Ты выглядишь, как всегда, сногсшибательно, —похвалила она, ведя девушку за руку к одному отдаленном от общего зала столику.

— Спасибо, Джейд. Но ты знаешь, что мне очень далеко до тебя, — польстила Мишель. Женщина указала ей на место за столиком, и присела сама.

— Девочка моя, когда же я увижу тебя здесь с роскошным красавцем? — без обиняков перешла к делу Джейд.

— Моя сестра выходит замуж, может, я поймаю букет? —Мишель всегда тяжело признавалась в неудачах в личной жизни.

— Тебе не нужно ловить букет. Надень самое шикарное платье, которое откроет твои ножки, и друзья Джордана упадут перед тобой, — Джейд хитро блеснула голубыми глазами.

— Ты видела? Папарацци обезумели от свадьбы Николь, — Мишель состроила гримасу. — Подумать только, это я живу в Лос-Анджелесе, езжу по миру и принимаю участие в съемках, а журналисты говорят о парочке унылых бизнесменов.

— Когда у тебя появится мужчина, о тебе начнут задавать больше вопросов. Одинокая звезда никому неинтересна, тем более с твоим безупречным вкусом.

— Если честно, я хочу, чтобы обо мне уже забыли. Я ушла из агентства и модельного бизнеса, — поделилась новостью Мишель.

— А твой агент об этом знает? — Джейд сильно удивилась.

— Да, но она надеется, что я вернусь. Боже, я ничего в жизни не хочу больше, чем выйти замуж и завести детей, — официант принес две чашечки капучино. Когда Джейд успела заказать кофе?

— Твое желание достаточно простое. Главное, найти одинокого мужчину с такими же желаниями, — Джейд отпила глоток из чашки.

— Шутишь? Им нужны деньги, друзья, и красивые женщины, чтобы хвастаться, — запах ванили одурманивал Мишель.

— Я была замужем за одним, если ты помнишь, — усмехнулась Джейд. — Они все с виду заядлые холостяки, а на деле мечтают о куче детишек и красавице жене под боком. То, что у меня не очень все хорошо вышло с твоим папой — так это все темперамент. Я из кожи вон лезла, чтобы быть идеальной женой, а он нуждался в спутнице жизни.

— Я очень сильно люблю своих родителей и благодарна им за то, что я есть, но для меня до сих пор загадка, как папа ушел от тебя к маме, — Мишель подмигнула.

— Любовь. Когда мужчина любит, при условии, что у него сильный характер, он найдет способ быть рядом с той самой и единственной. Ни семья, ни дети, ни работа, ни друзья — вообще ничто не может этому помешать, — Джейд ласково накрыла ее ладонь своей.

Мишель грустно улыбнулась. А что делать с тем, что она ведет себя, как принцесса? Сидит и ждет, когда же прекрасный принц заберет ее в свой дворец? Смотрела на мужчин, порой привлекательных, классных, из тех, кого хватай и беги, но ничего. Никакого отклика.

— Я завтра улетаю в Нью-Йорк, — предупредила Мишель. — Ты будешь на свадьбе Никки?

— Не хочу лишних сплетен, ты знаешь, — Джейд потупила взгляд. — А ты с кем пойдешь? С Джоном?

— Что? Нет. Нет.

— Тебе нужно отпустить его, Мишель. Так нельзя. Он любит тебя.

Понимала, что нужно. Она много раз обсуждала это с ним. Но упрямец заявлял, что считает ее другом и отойдет на дальний план, как только у Мишель появится мужчина.

Мужчины все не было, и Джон не терял надежды.

— Может, навестишь Кэти? Она очень скучает по тебе, — посетовала Джейд.

— Конечно, — Мишель снова взглянула на часы. Ее ассистентка опаздывала на добрых полчаса. — Ты случайно не видела мою помощницу, Дану?

— Нет, здесь ее не было.

Неожиданно, возле их столика возникла большая фигура в черном костюме. Мишель задрала голову и увидела серьезное мужественное лицо и темную кудрявую шевелюру, смягчающую его жесткий образ.

— Майкл? — хором спросили Мишель и Джейд, удивившись встрече.

Джейд с нежностью и гордостью посмотрела на сына.

— Вот это компания, — усмехнулся Майкл. Маму он любил, а с Мишель у них сохранялись холодно-сдержанные отношения. В детстве они были довольно дружны, но после начала модельной карьеры сестры, между ними будто кошка пробежала.

— Ты здесь по работе? — поинтересовалась Джейд, подставляя щеки под поцелуи сына.

— У меня отпуск, — хмыкнул Майкл с довольным выражением лица. Он широко улыбнулся и на его щеках появились две ямочки. — Приехал к Ал… другу. Ему нужна поддержка.

Майкл сел за столик к ним, отвечая на другие вопросы матери, но Мишель не прислушивалась к их разговору. Ее кое-что беспокоило. Она достала из сумочки телефон. Ни одного пропущенного звонка. Она сама позвонила Дане.

“Абонент выключен или находится вне зоны действия сети”.

В виске застучала тупая боль. Не может быть, чтобы информация так быстро распространялась, и помощница решила покинуть свою должность самостоятельно. Мишель на днях выплатила ей аванс.

— Джейд, я поехала к Кэти. Майкл, увидимся в Нью-Йорке.

— Удачи, девочка моя. Если что, звони мне в любое время дня и ночи, — Джейд смотрела на нее с жалостью. Интересно, чем она была вызвана?

Как правило, временные приюты для детей-сирот мало отличались от тюрьмы. Но благодаря фонду Джейд Бонаци и помощи моделей Карлы Броум и Мишель Роулэнд, приют имени святой Елены в Лос-Анджелесе стал подходящим для проживания в нем детей. Более того, ребята всех возрастов теперь могли получить достойное образование. При приюте была открыта своя школа с великолепным учительским составом, получающим приличное жалование из фонда Джейд.

Мишель остановила «Вольво» на проезжей части возле большого кирпичного здания в викторианском стиле с вывеской «Приют святой Елены». Уже пять вечера, значит, дети не заняты уроками и еще не отправились ужинать. Самое подходящее время для встреч. Мишель нервно поправила узкое платье вишневого цвета от «Армани». Она всегда дико переживала. Особенно сейчас. Ведь ей нужно вначале переговорить с представителем опеки. Сегодня вечер пятницы, значит, Софи Ланкастер еще здесь. Они всегда находили общий язык, возможно, потому что обе были выходцами из Новой Англии. Обе искали теплого убежища, и нашли его в Городе Ангелов. Мишель горько усмехнулась. Настоящими ангелами были эти дети, жаждущие родительской любви и ласки. И несмотря ни на что, именно эти ангелы возродили к жизни душу самой Мишель.

Поздоровавшись с охранником в темном вестибюле с резными панелями, она незаметно прошмыгнула на лестницу, опасаясь, что кто-нибудь из ребятишек заметит ее, и она уже не сможет поговорить с Софи. Насколько позволяли высокие каблуки бежевых кожаных туфель от «Лабутен», она прокралась к третьей двери восточного крыла. Выдохнув, она нажала на ручку двери и вошла. Роскошная высокая блондинка, достойная съемок в любом журнале, покусывала карандаш и с кем-то тихо разговаривала по телефону. Она явно чем-то озадачена, но, увидев Мишель в дверях, ослепительно улыбнулась и жестом пригласила сесть в кресло напротив стола. Из высокого окна позади Софи мягко струился свет и весело сиял в облаке ее золотых волос. Молодая женщина гордилась тем, что ни один грамм краски никогда в жизни не лег на ее волосы, но при этом постоянно меняла какие-либо прически. В этот раз она сделала химию крупными кольцами, часть волос забрала наверх гребнем, оставшуюся половину оставила свободно струиться по хрупким плечам, скрываемым под темным жакетом. Леди до мозга костей с безупречным воспитанием, все же она в один момент взбунтовалась и сбежала из города, названного в честь ее семьи. Она не хотела быть наследной принцессой, участвовать в денежном вопросе или еще в чем-нибудь. Получив степень в Гарварде, она оставила диплом родителям на память и отправилась в Калифорнию. На другой конец страны. И делала то, что получалось у нее лучше всего остального – заботилась о ближних. Знакомство с Джейд привело ее в социальную службу, и ей доверили управление приютом. Ей удалось уже многим детям помочь обрести семью. Синие глаза Софи весело блеснули. Это отвлекло Мишель от размышлений.

– Мои волосы всегда были предметом зависти брюнеток, – пошутила девушка. Она старше на два года, но к глубокому сожалению самой Мишель, выглядела куда моложе нее. «Стану придерживаться режима, сделаю себе карьеру, и буду выглядеть также», – пообещала себе Мишель. А еще она точно знала, ее сияющий вид – отражение личного счастья. Ричард Армстронг плевать хотел на всю ее семейку и сделал Софи предложение, о чем свидетельствовал яркий бриллиант в двенадцать карат на ее руке.

– Привет, – одернула себя Мишель. – Вижу, светишься от счастья.

– Моя мама в истерике, что свадьба будет через полгода. Она теперь не спит днями и ночами, чтобы продумать до мелочей всю свадебную церемонию и прием.

– Похоже, она отошла от шока, – усмехнулась Мишель.

– Ричард покорил ее сердце и успокоил папу, показав обороты своей компании за год. Ланкастеры очень боятся охотников за приданным.

– Старые деньги против новых?

– Родители настолько привыкли к моим выходкам, что почти не удивились. Они всю жизнь были морально готовы к тому, что я уеду в Африку вместе с «Красным Крестом» и выйду замуж за какого-нибудь несчастного доктора из «Врачей без границ», а тут всего лишь Ричард Армстронг, – Софи открыто веселилась. – Кстати, слышала, Роулэнды роднятся с Джорданами.

– Кажется, у всех начинается свадебная лихорадка. Софи, мне нужно серьезно с тобой поговорить, – Мишель нервно теребила ручки сумочки.

– Кэти, – понимающе кивнула Софи.

– Да. Кэти, – Мишель сглотнула. – Я хочу ее удочерить.

– Не мне тебе рассказывать об условиях фонда и самого приюта, – Софи тяжело вздохнула. Это больная тема для всех них.

– Я расторгла контракт с агентством и уезжаю в Нью-Йорк, чтобы устроить свою жизнь. У меня будет постоянная работа с большим доходом, – она умоляюще взглянула на Софи.

– Мишель, мне очень жаль, но этого недостаточно. Ребенку нужна полноценная семья. А тебе – муж, чтобы удочерить Кэти, – она не могла смотреть в глаза этой отчаянной и бесподобно красивой девушки. Ее, как и всех прочих, удивляло, что Мишель одинока.

– Я сделаю все возможное, Софи, – хрипло пообещала она. Внутри затаилась глубокая и рвущаяся наружу боль.

– Увы, я ничем не могу тебе помочь. Прости, дорогая.

Мишель поблагодарила Софи, и гордо вышла из кабинета, лишь для того, чтобы в коридоре от отчаяния прислониться к стене и закусить кулак, ведь непрошенные слезы могли хлынуть ручьем, если не заставить себя думать о другом. Что же ей теперь делать? Мишель села на стул возле кабинета, достала сотовый из сумочки и позвонила службе спасения – маме.

– Да, милая, – услышала она нежный и любящий голос.

– Привет, мам, – Мишель неосознанно шмыгнула носом.

– Господи, что случилось, Мишель? – обеспокоенно спросила мама.

– Я хотела удочерить Кэти, но мне отказали.

Молчание.

– Мне нужно выйти замуж, чтобы мне позволили ее забрать.

– Детка, – тяжелый вздох матери. – Даже не думай о фиктивном браке. Ты знаешь, как проверяется службой опеки подобные махинации.

– Неужели чужая для нее семья будет лучше о ней заботиться, чем я? – непонимающе спросила Мишель.

– Знаешь, приезжай в Нью-Йорк, отметим свадьбу Николь, съездим в Кинг-Роуз. Отдохнешь, и мы что-нибудь придумаем.

– Я ушла из модельного бизнеса, – предупредила Мишель. – Так что я теперь могу вплотную заняться делами и семьей.

– Надеюсь, ты не пожалеешь об этом?

– Пора что-то менять. Мне надоело бегать, мам. Не знаю, правда, как поступить дальше.

– Ты еще решишь, Мишель, – мама насторожилась, и это понятно. Такого отчаяния она не слышала уже пять лет.

– Спасибо, мам. Пойду, пожалуй, повидаюсь с Кэти.

Попрощавшись с мамой, Мишель собрала всю свою волю в кулак, натянула улыбку и модельной походкой спустилась на первый этаж, где обычно дети проводили свободное время.

Она нашла Кэти в игровой комнате. Но первым ее заметил Рони пятилетний – малыш, настоящий хулиган. Вот, он, вроде бы наблюдал за игрой старших ребят, и не прошло нескольких секунд, как он оказался в объятиях Мишель.

– Майк! Я так скучал по тебе!

– Я тоже, Рони, – проворковала она, стараясь держать слезы при себе. Ну, как она сможет жить в сером Нью-Йорке без этих ангелочков?

– Ты сегодня какая-то не такая, – дети все чувствуют.

– Я должна уехать в Нью-Йорк. И, думаю, задержусь там на некоторое время. Моя сестра выходит замуж, – призналась она. Большие карие глаза мальчика таили в себе тоску и горечь.

– Ты вернешься?

– Конечно, – Мишель кивнула головой. Когда успел этот мальчуган привязаться к ней?

– Ты такая красивая, Майки, – наверное, это был первый комплимент в жизни Рони, предназначенный для женщины.

– А ты настоящий рыцарь, – Мишель потрепала волосы на макушке мальчугана.

– Привет, Мишель – услышала она еще один детский голос. К ним подошла Кэти.

– Здравствуй, Кэти, – Мишель нежно поцеловала девочку в щечку. Белокурые волосы словно сами собой излучали свет. Голубые глаза пятилетней девочки выражали все то, что хранилось глубоко в душе Мишель.

– Ты уезжаешь.

Это не вопрос.

– Я скоро вернусь, обещаю.

– Мама тоже обещала.

Словно ножом по открытой ране.

– Малышка, твоя мама всегда с тобой. Она присматривает за тобой с неба, – Мишель нежно погладила ее волосы.

– Я думала, ты взрослая. Как ты можешь обещать вернуться, если веришь во всякие глупости? – Кэти почти кричала, Рони испуганно посмотрел на девочку. – Вы, взрослые, только обещаете. Я все время жду, что ты ко мне придешь и скажешь: «Пошли домой, Кэти». Но ты только раздаешь обещания и конфеты!

Слезы обиды заструились по щекам девочки. Встревоженный воспитатель взял ее за руку, но та вырвалась и убежала из игровой комнаты.

– Майки, – тихо позвал Рони. – Я буду скучать по тебе.

Мишель присела и нежно обняла малыша, стараясь не обращать внимания на разверзшуюся пустоту в душе.

– Я скоро приеду, – повторила она, как заговоренная, поцеловала его в макушку и неровной походкой вышла из игровой комнаты.

Она дышала глубоко. Осталось пять шагов до выхода… три…

– Мэм, с вами все в порядке? – участливо поинтересовался охранник, видя исказившееся лицо Мишель.

– Да, спасибо, – боже, неужели этот охрипший и глухой голос принадлежит ей?

На улице она остановилась и прижалась к холодной кирпичной стене. Голова раскалывалась на части. Сняв резинку с волос, ей захотелось вздохнуть еще глубже, но вместо этого из глаз хлынули слезы. Так стоять долго нельзя. Вдруг ее увидит какой-нибудь репортер? Позора на всю страну она позволить себе не могла. Она предала доверие Кэти. А девочка отвернулась, перечеркнув память о матери и любовь к Мишель. Слезы катились по щекам, оставляя за собой серые следы от косметики, и падали на вишневое платье, образуя почти черные пятна.

Ей нужно было перейти дорогу, чтобы добраться до своей машины. Прямо сейчас Мишель готова сесть в автомобиль и ехать в любое направление, пока не кончатся деньги на кредитке. Порыв ветра взъерошил ее волосы. Внезапно она услышала скрежет тормозов и запах горящей резины. На нее несся темно-синий «БМВ». Пытаясь отскочить, она погрязла высоким каблуком в расплавленном битуме. Следующее, что она почувствовала – это асфальт и ужасная боль в колене.

— Мисс, вы в сознании?

Замечательное продолжение сегодняшнего вечера. О лучшем времяпровождении пятницы она и мечтать не смела. Особенно, если учесть, что лежала она в коротеньком обтягивающем платье лицом и животом на асфальте, а руки и ноги хаотично разбросаны повсюду. Мишель показалось, что рук и ног у нее как минимум по шесть пар, потому что две руки и две ноги так болеть не могли, это точно.

— Мисс? — к ней подошли мужские начищенные черные кожаные туфли. Мишель признала в них коллекцию «Хьюго Босс» текущего сезона. 

— Что я здесь делаю? — задала она вопрос туфлям.

— Кажется, вы выбежали на дорогу. Вам повезло, что я ехал медленно, — услышала она низкий голос. Тоже мужской кстати. 

Тут произошла маленькая несостыковка. Во-первых, туфли — множественно число. И зачем им ехать, если они могут ходить. Во-вторых, почему они разговаривают? Но определенная логика прослеживалась, ведь голос мужской и туфли тоже мужские.

Она услышала смешок. Осознав, что выстраивала свою логическую цепочку вслух, Мишель моргнула, глубоко вздохнула и снова открыла глаза. Пошевелилась и повернула голову. На этот раз на нее смотрело обеспокоенное мужское лицо. 

— Похоже, я ударилась головой, — подвела итог и оправдала себя Мишель.

— Я сейчас вызову скорую, — сказал незнакомец.

С Мишель случались и не такие ситуации. До нее дошло, что она просто сломала каблук и рухнула практически под колеса авто, который стоял подозрительно близко от нее. Но скорость была не большой, и ей повезло, что ее не сбили. Хорошие тормоза. 

— Не стоит. Просто помогите мне собрать в одну общую кучу мои конечности, — попросила Мишель. Вот уж не хватало здесь еще полицейской машины, скорой помощи, репортеров и взволнованных звонков матери с другого конца страны. 

— Вы уверены, что у вас нет переломов и сотрясения? — мужчина бережно ощупал ее неестественно согнувшуюся левую ногу. Мишель охнула.

— У меня потрясение. Здесь слишком неподходящее место, чтобы лапать меня, мистер, — проворчала она и вытянула руки, пытаясь встать.

— А вы не из Калифорнии, — мужчина усмехнулся, перевернул ее на спину и как-то нежно взял на руки. 

Поскольку Мишель покоилась у него на руках, она смогла рассмотреть его лицо с очень близкого расстояния. Сердце пропустило удар. В ее планах не было знакомства с таким потрясающе красивым представителем мужского пола. В его черных глазах плясали смешинки, а губы растянулись в широкой улыбке, обнажившей белоснежные зубы. Это такое удивительное сочетание — глаза и губы смеялись одновременно.

— Ну, раз не хотите, можете не отвечать. Я посажу вас в свою машину, и вы скажете, куда мне везти вас, — приятный мягкий баритон окутывал ее особенной энергией.  Он подошел к «БМВ», поставил ее на ноги и помог сесть на пассажирское место.

Мишель хотела ответить, или вообще сказать, хоть что-нибудь, но не могла, потеряв дар речи. Мужчина закрыл дверцу с ее стороны и вернулся на место происшествия. А она тем временем наслаждалась его видом. Высокий, широкоплечий, смуглый и непоколебимый. Весь его внешний вид указывал на то, что он обладает определенной властью. Несмотря на идеально скроенный темно-синий костюм, на его теле угадывались мускулы. Когда он стоял спиной к ней, она отметила его ровно остриженные черные волосы. Эта прическа с забранными назад прядями была хитом весеннего сезона. Незнакомец нагнулся, подобрал что-то и повернулся лицом к ней, а затем уверенной походкой зашагал к водительской двери. Мишель задохнулась. Этот парень явно имел отношение к Уолл Стрит. Что он забыл в Лос-Анджелесе? Темно-синий галстук, в тон костюму, в тонкую белую диагональную полоску связывал воротник белоснежной рубашки, запонки которой чуть ли не издалека блестели на солнце. Но это все было лишь дополнением к его идеально мужественной красоте. Он сел за руль. Дверь тихо захлопнулась. В светлом кожаном салоне автомобиля прохладно и очень уютно. И пахло дорогим мужским парфюмом.

— Я подобрал вашу сумочку, — Мишель очень медленно взяла протянутую им сумочку, не отрывая взгляда от незнакомца. Где-то издалека послышался сигнал клаксона. Мужчина нажал на газ и умчался с места происшествия.

— Вам не стоит беспокоиться, — хрипло сказала она. Видимо, ее голос больше никогда не будет звонким как раньше. — Моя машина находилась буквально в двух шагах от меня, так что я могу сама добраться до дома.

Он покрутил руль и повернул направо. Мишель невольно залюбовалась его загорелыми руками, сильными и длинными пальцами. Она одернула себя. Откуда эти мысли и внезапное влечение к человеку, которого она видит в первый раз в жизни? Более того, он чуть не сбил ее на дороге.

— Боюсь, вам придется назвать свой адрес, поскольку я не намерен пускать вас за руль. Тем более, ваши туфли оказались главными пострадавшими в происшествии, — в его мягком голосе слышались извиняющиеся нотки. — В самом деле, мне так жаль. Боже, вы выскочили, словно из ниоткуда. Видимо, что-то случилось с вами? 

Мишель вдруг запаниковала. Впервые в жизни она едет в машине с самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо видела, а внешний вид ее оставлял желать лучшего.

— Вы плакали? — заботливый вопрос. На него можно и не отвечать, ведь это и так понятно.

— Возможно. Вы правы, за руль мне нельзя

Она отвлеклась на боль в колене. Кожа содрана, вместо нее кровавая ссадина. То же самое и с локтем левой руки. Мишель поморщилась. Хотелось окунуться в холодную воду.

— Черт, — проворчала она, заметив, во что превратились ее новые туфли. Без левого каблука  неудобно. Сняв туфли, боль в колене слегка отпустила. — Проклятая жара.

— Мне очень жаль, — он повернулся к ней, в ожидании зеленого света на перекрестке. Его лицо выражало страдание и сочувствие. Он включил голосовой помощник и попросил назвать ее домашний адрес, чтобы навигатор проложил маршрут.

Мишель назвала, слегка опасаясь, но не могла оторвать взгляда от его темных глаз. Притяжение взаимное — он нехотя отвернулся и не сразу нажал на газ, даже после того, как загорелся зеленый свет.

— Вы, наверное, думаете, что я какая-то сумасшедшая, — она вдруг решила реабилитироваться. — На самом деле у меня выдался тяжелый день. Наше столкновение просто доконало меня. И вообще, мне как-то неловко, что мы до сих пор не познакомились. Вы узнали мой адрес раньше, чем мое имя. Это не в моих правилах.

Он рассмеялся и мельком взглянул на нее. Опять его глаза улыбались.

— Меня зовут Алекс, — ответил он.

— Мишель, — весело продолжила она. — Ну, вот, теперь мне спокойнее. 

— А мне на самом деле очень приятно с вами познакомиться, — заметил Алекс. 

Мишель ослепительно улыбнулась и промямлила в ответ нечто вроде: «Мне тоже». И когда у нее обнаружились дефекты речи?

— Честно говоря, вы так неудачно упали на этих туфлях, — снова Алекс завел тему о происшествии. — И падать, я смотрю, вам было довольно высоко. Как вы в них вообще ходите?

— О, поверьте, мне и не на таких приходилось ходить, — Мишель рассмеялась, вспомнив один совершенно дикий показ. — Хотя, каюсь, обожаю носить сандалии и кеды. 

— В чем проблема? — его брови взлетели вверх.

— С завтрашнего дня я и начну, если конечно меня за это не прикончат мать и сестра, — Мишель улыбнулась, представив чопорную миссис Роулэнд в обществе рядом с дочерью в джинсах и кедах.

— Мне кажется, ваша ссадина будет отличным предлогом, — Алекс понимающе усмехнулся. — Хотя ваши ноги бесконечно длинны в этих туфлях, и я не мог не обратить на них внимание.

— Это комплимент? — брови Мишель взлетели вверх, она в упор смотрела в лицо Алекса. Он повернулся к ней.

— Нет, это самобичевание, — он покачал головой. — Женщины из-за мужчин терпят подобные муки.

Боже, ну что у него за глаза. Мишель бросило то в жар, то в холод. Она млела, таяла, краснела и все за несколько секунд. Услышав свой стук сердца, она очнулась.

— На самом деле, терпят из-за мужчин лишь несколько женщин, которые считают себя главными законодательницами моды. Остальным беднягам, вроде меня, приходится подстраиваться. Хотя, каюсь, в эти туфли я была влюблена.

— У меня сложилось ощущение, что у вас серьезные отношения с туфлями, а не с мужчиной, — он снова усмехнулся уголком губ.

— Так и есть. Вернее, у меня сложные отношения с туфлями. А с мужчиной как-то не задалось. Наверное, потому, что за пять прожитых здесь лет все равно не освоилась и не привыкла к местному менталитету.

— Я это понял с первых же секунд встречи с вами, — Алекс кивнул. — Бостон?

— Почти. Недалеко от Бостона. Хотя, как вы догадались?

— Ваша речь и волосы подтолкнули меня к этой мысли, — он свернул на улицу, где располагался ее дом. — В Лос-Анджелесе все считают нужным перекраситься в блондинку.

Только сейчас Мишель вспомнила о своей прическе. Вернее, об ее отсутствии. «Черт, черт, черт, черт».

– Какой из этих домиков – ваш?

Они заехали на длинную улочку, по бокам которой расположились красочные коттеджи и зеленые лужайки с деревьями.

— Здесь, конечно, не Беверли-Хиллз, но дома вполне достойные, — она воспротивилась сказанным им словом «домики».

— Не спорю, но похожи на игрушечные, — он даже не почувствовал, что неправ.

— Мой дом в конце улицы. Тот, что самый большой и белый.

Не заметить эту громадину невозможно. Во-первых, он стоял особняком от всех, а во-вторых, в его странном облике крылось нечто помпезное. Возможно, это из-за колонн на крыльце и второго этажа с ажурным балконом.

Подъехав к дому, Алекс выключил зажигание. Словно собирался пойти с ней.

— Я дойду. Спасибо, что подвезли, — Мишель мило улыбнулась. Хотя прощаться с Алексом ей не хотелось. Уж очень он ее интриговал.

— Собрались идти босиком, или на этих убийцах? — одна его бровь скептически взлетела вверх. — Нет, раз уж я виновен в падении прекрасной дамы, я должен исполнить свой рыцарский долг и донести вас на руках.

Мишель глупо улыбалась. Ее никогда не носили на руках. А сегодня будет уже второй раз. Алекс открыл помог выйти из машины и подхватил на руки. Мишель любовалась его совершенным лицом, наслаждалась его ароматом, и весь мир словно растаял. Были только он и она.

— Мишель? — спросил он, услышав ее вздох.

— Так из какой ты сказки? — она не верила, что прекрасные принцы существуют и в жизни. Он рассмеялся и покачал головой.

— Может, все-таки ты откроешь дверь? — тихо спросил он, поглядывая на ее сумочку.

Мишель показалось, что она покраснела и слилась с платьем. Все хорошо, но почему-то его ладонь, держащая ее ногу, казалась ей сотканной из огня. И ей совсем не хотелось, чтобы он ее отпускал. Она открыла сумочку и достала ключницу. Повернув в замке ключ, она распахнула тяжелую дубовую дверь. Алекс прошел через порог и поставил ее на ноги.

У нее закружилась голова от его роста. Ей редко приходилось смотреть на мужчину снизу вверх.

— Я понимаю, что и так сильно отвлекаю… Может, выпьем по чашке кофе?

Бренди, а лучше виски. Это совершенно ей необходимо после такого переживания. И холодный душ.

— Боюсь, что не могу. У меня еще есть дела, — Алекс успокаивающе улыбнулся. И  намеревался уйти. Она не могла допустить того, что этот совершенно потрясающий мужчина вдруг навсегда покинет ее жизнь.

— Поскольку я пострадавшая сторона, то я требую компенсации, — выпалила Мишель..

Алекс если и удивился, то виду не показал. Только хищно прищурился.

— Тебе дать номер телефона моего адвоката?

У нее задрожали колени, но она не сдавалась.

— Нет. В качестве компенсации требую твой номер телефона.

Он заметно расслабился и рассмеялся.

— Дай мне ключи от своей машины, а то, боюсь, ее увезут на эвакуаторе. Это же твой  «Вольво» занял пол-улицы?

Мишель кивнула, и из ключницы вытащила автомобильный брелок. 

— Тебе пригонят машину через час, — он посмотрел на часы. — Пожалуй, мне пора.

Девушка поникла. Алексу совершенно неинтересно было заводить знакомство с ней. Он развернулся, открыл дверь и перешагнул через порог. Мишель держалась за ручку двери, но смотрела ему вслед.

— Кстати, — он резко обернулся. — Я найду способ компенсировать свое безответственное поведение на дороге.

Он улыбнулся и подмигнул. Мишель прилипла к двери, потому что ее ноги оказались ненадежной опорой.

И что же это значит? Он помахал ей рукой, садясь в машину. Мишель сделала это в ответ. Словно они старые знакомые. Ей хорошо с ним. Она закрыла дверь с сожалением. Сегодня день сломанных надежд. А ей еще нужно позвонить Рейчел и отказаться от участия в показе по состоянию здоровья. И попрощаться с Карлой. И вообще столько дел. Правда, она чувствовала только запах Алекса. И слышала только его голос. Мишель становилась сумасшедшей. Сумасшедшей неопытной девчонкой, тающей от шикарного мужчины. И откуда у нее появилась такая наглость? Почему она вдруг начала наступать на него и требовать что-то? Почуяв ее настырность, он сбежал. Господи, а что если он женат?

Мишель оставила свои туфли у него в машине.

Алекс пытался найти разумное объяснение всему тому, что сейчас с ним произошло.

Мишель. 

Их параллельные вселенные в ходе какой-то неведомой катастрофы снова столкнули их друг с другом. Как такое возможно?

Она не помнит его. Смотрит ему в глаза и не узнает. Не помнит ни секунды из их сладких мгновений. Либо она научилась за прошедшие пять лет первоклассно скрывать свои чувства, либо и правда каким-то чудесным образом забыла его. И все, что их связывало. 

Да, в ее голове пропасть.

Но вот ее тело помнило все. Это притяжение… ни с чем не сравнить. Каждое его прикосновение вызывало у нее отклик. Видел по раскрывшимся губам и отстраненному взгляду.

Боже, она осталась такой же растрепанной и не собранной, как и шесть с лишним лет назад, когда он впервые с ней познакомился. Что за шутки судьба подкинула ему?

Ничто не предвещало этой встречи. Прямиком из офиса Алекс мчался в «Эсмеральд», чтобы забрать Майкла и поселить его у себя дома. Друг приехал к нему провести отпуск прямиком из Нью-Йорка. 

Проезжая детское учреждение, Алекс естественным образом замедлил скорость. Как же сейчас он этому рад! Из ниоткуда выскочила девушка. Он инстинктивно нажал на тормоз, вдавливая педаль в пол, и смотрел на эти бесконечно длинные ноги. Пока девушка внезапно не скрылась из его поля зрения. Он не верил, что мог сбить ее — он не почувствовал удара. Вне себя от страха выбежал из машины и заметил сломанный длинный каблук возле чудесных ног. Первым делом оценил мужским взглядом бесподобную фигуру, хотя и мысленно ругал себя за это. Потом он услышал, как она разговаривает с его обувью. 

Вот тогда-то у него и закрались сомнения по поводу ее адекватности. Наклонившись к ней, он отметил необычный цвет глаз, который видел лишь однажды, но отбросил глупые мысли в стороны. Лишь когда Алекс взял ее на руки, его мир перевернулся. 

Мишель. Узнал без колебания. 

Если бы не ее несчастный вид и заплаканное лицо, он бы оставил ее там же. Сердце сжалось. Захотелось ее обнять и успокоить, а вместо этого посадил в машину и увез подальше.

Забыв его, Мишель заново с ним познакомилась. Беседа полилась с прежней легкостью. Как будто не было пяти лет пустоты. Такая непринужденная и смешная. 

Его Майки. 

И смотрела на него своими зелеными глазами, затягивая в самый омут. 

Сирена. 

Мишель действовала на него все так же, и он ничего не мог с этим поделать. Так глупо было снова брать ее на руки и прижимать к себе! 

Он проклят ею. 

Ни с одной женщиной он не чувствовал ничего подобного. Никогда.

Как же ему хотелось поцеловать ее. Снова. Вспомнить. Утонуть.

Алекс по-честному пытался убежать. От греха. Дважды в одну и ту же реку не входят, и он не верил ей до конца, что она не помнит его. Воспитание заставило предложить лишь помощь с машиной. А Мишель, в своей обычной манере, перешла в наступление. Будто он ей небезразличен.

— Компенсация, — выругался Алекс, но улыбался. То сжимая, то разжимая руль, он пытался договориться с самим собой. Можно проверить все лишь одним способом — дать продолжение их внезапному новому знакомству. Она просила номер телефона. 

Если бы она помнила Алекса, то знала бы его номер. Он не изменился за пять лет. Личный номер, по которому ему звонит его семья, Майкл и Ник. 

Из женщин о нем знала только она. 

Подсознательно он не менял его в надежде, что когда-нибудь Мишель позвонит.

Ему нужно узнать все. Он — тот самый алкоголик в завязке. 

Мишель.

Все эти годы он следил за ней, видел, чего она добилась. Ее чарующее лицо не сходило с билбордов и глянца. Он то и дело сталкивался с ней на приемах и бежал, сломя голову. Она выбрала карьеру модели вместо отношений с ним. Но так ли это?

Что ж, это надо обязательно выяснить. Тем более, он сам был во всем виноват.

Он очнулся в фирменном магазине, когда расплачивался за туфли под томные взгляды продавщиц, обычно имевших дело с женщинами. В его голове созрел небольшой план. Алекс пообещал себе, что он просто все узнает, и оставит Мишель в покое уже навсегда.

Ровно через час после того, как Алекс уехал, пригнали машину Мишель. Молодой мужчина-водитель передал ей ключи и небольшую коробку с золотым бантом.

— Что это? — удивилась она, принимая подарок.

— Я не знаю. Меня попросили передать, — он пожал плечами и попрощался.

Мишель прошла с коробкой в гостиную, положила ее на мягкий ковер и уселась рядом. Развязав ленту, она открыла крышку. Внутри лежала записка на твердой карточке.

«Заеду за тобой в девять. Алекс» 

С обратной стороны карточки подпись. «Компенсация».

Мишель вспыхнула. Да что он себе позволяет? Решил, что раз она попросила его номер телефона, то она готова упасть ему в объятия?

А что если… и правда готова?

Ничего ведь не случится, если она сходит на свидание?

Единственное, что настораживало — внезапное знакомство. Встреча, как снег на голову. Неужели нужно было завершить карьеру, чтобы в тот же момент на нее чуть не наехал “принц”? Может, папа прав, и ее работа была ее личным проклятием?

Хорошо, она пойдет на свидание. Но… вдруг — он какой-то маньяк? Она же ничего о нем не знала. Вдруг он завлекает красивых девушек, а потом…

Мишель тяжело вздохнула. До чего ее довело одиночество. Видит подвох во всем. 

Придя к согласию с самой с собой, она увидела внутри упаковки еще одну коробку с надписью «Кристиан Лабутан». Раскрыла. Любимые туфли, почти такие же, как и пострадавшие сегодня, только замшевые и высота каблука поменьше. 

Она примерила их на свои босые ноги. Размер идеален. Алекс — сумасшедший.

Он рассчитывает на продолжение после встречи? Поэтому делает такие дорогие подарки? Мишель мысленно отругала себя. Даже если он захочет продолжения, она может с легкостью ему отказать. Возможно откажет… наверное. Но не точно.

Судя по всему, Алекс обладал особой пунктуальностью. Звонок в дверь раздался ровно в девять и ни минутой позже.

Для Мишель люди, которые не опаздывали и умели четко планировать свой день, казались психопатами. Как минимум. Для нее нормальным было не опоздать больше, чем на полчаса.

Может, ну его, такого психа? Мишель, наверное, нарочно бы открыла дверь позже звонка, но как назло, сережка в ухе зацепилась за платье. Прошло время, прежде чем она смогла выпрямиться из неестественной позы и выпустить свое ухо на волю. Потом шла мимо зеркала и увидела дырку на платье. Черт! Пришлось впопыхах надевать другое. А для него другое белье. Раза три снимала и надевала платье с разными бюстье, в итоге отказалась от этой затеи. Когда поняла, что атласное платье слишком неприличное и нужно бы подыскать другое, Мишель посмотрела на часы и вздохнула. Девять пятнадцать. Наверное, тот «потрясный» мужик уже давно покинул ее крыльцо. Во всяком случае, второй раз в дверь он не звонил. Значит, ничего неприличного в ее атласном платье нет — сегодня она вряд ли в нем выйдет.

Открыла дверь просто, чтобы убедиться, что нарушитель ее спокойствия ушел.

У нее чуть не подкосились ноги, когда она увидела его. Сидел в скучающей позе на капоте своей дорогущей машины и смотрел в телефон. Как будто точно знал, что она выйдет. Знал, что опоздает. Нужно просто подождать и найти себе занятие.

Точно, псих.

Но до чего же сексуальный.

Алекс почувствовал ее присутствие и поднял голову, встретившись с ней взглядом. Его глаза — два бездонных обсидиана. Чем дольше он на нее смотрел, тем жарче ей становилось. Когда он медленно прошелся взглядом по ее фигуре, его губы расплылись в чувственной и все понимающей усмешке. Снова скрестил взгляды с ней. Там полыхал такой пожар, что Мишель срочно захотелось убежать, закрыть дверь и окатить себя с огнетушителя на кухне.

— Ради такого стоило подождать, — прокомментировал он ее наряд.

Это он еще со спины не видел.

— Я думала, ты уже ушел, — попыталась оправдаться Мишель.

— Всегда буду делать вид, что ухожу, если награда будет такой при возвращении.

Звучало это все как-то двусмысленно.

Куда девался тот сопереживающий и заботливый мужчина, которого она встретила днем? Кто подменил его вот этим чудовищем, не знающем границ?

— Слушай, я понимаю, что могла тебя шокировать, когда просила твой номер. Это для меня тоже неожиданно. Уверяю тебя, что обычно себя так не веду. Да и ты хорош! Сразу приглашаешь на свидание!

Алекс встал с капота и убрал телефон в карман брюк. 

Вот и все. Сейчас сядет в машину и уедет. Мишель не знала, радоваться или злиться на себя за свой язык. Куда девалась ее мягкость и женственность?

Вопреки ее ожиданиям, он медленно, словно крадущийся хищник из рода кошачьих, прошел по короткой дорожке, поднялся по крыльцу и остановился возле Мишель. Близко, слишком близко. Опасно!

Но она не могла сдвинуться с места и смотрела на него, как завороженная.

Черные брюки, чересчур узкие, плотно обрисовывали его ноги и бедра. Весь гибкий, напряженный, готовый этими самыми длинными ногами совершить прыжок при необходимости. Белая рубашка лишь подчеркивала его сильный торс. Широкие плечи при приближении загородили собой Мишель от внешнего мира. 

Она сглотнула подступивший к горлу комок и прошлась от его волевого, но не раздвоенного подбородка к нахальным губам. Интересно, какие они? Мягкие и нежные или грубые и горячие? Испугавшись своих мыслей, она заглянула ему в глаза. 

Подбородок. Самое безопасное место на его роскошном теле. Пожалуй, туда и будет смотреть.

— А разве я в записке приглашал тебя на свидание? — тихо спросил он.

Выбрать атласное платье было ужасным решением. Оно вообще не защищало и не отделяло ее от этого нахала. Чувствовала сквозь шелк жар, исходивший от его тела. Его рубашка слегка касалась ее груди, вызывая в ней новые и непонятные ощущения.

— Речь шла о компенсации. Я приехал продиктовать тебе свой номер.

Его голос, его запах пробуждали в ее голове странные образы. То ли явь, то ли сон. До чего же ее воображение не имеет границ!

Мысли о том, что она ждала его всю жизнь, не прекращались. 

— Но, пожалуй, обрадуюсь, если ты составишь мне компанию за ужином. 

Ага, при условии, что сама станет его ужином!

— Куда это чудовище дело прекрасного принца? — проворчала вслух Мишель.

— Спрятало, чтобы какая-нибудь русалка не утащила на дно, — очень серьезно ответил Алекс.

Вроде и шутка. А вроде и нет. Почему он такой серьезный? Злой как будто. Непонятный. Странный. Огненный.

— Пожалуй, от ужина не откажусь, — Мишель вернулась к теме разговора. — И русалка из меня так себе. Выдохни, расслабься. А то ты весь какой-то напряженный.

Она зачем-то решила его успокоить и погладила по мощной груди. Но тут же одернула себя, почувствовав под ладонями сильный стук сердца. 

— Я за сумочкой.

И ушла от греха, оставив его на пороге.

Она не видела, как он схватился за ручку двери, потому что ноги перестали быть надежной опорой.

Алекс смотрел на ее обнаженную спину с пересекающимися полосками лямок от платья и едва дышал.

Круглые аппетитные ягодицы игриво покачивались под тонким слоем шелка от профессиональной походки модели, когда она поднималась по полукруглой лестнице. В его голове образовался туман. Перестал трезво соображать, как только увидел ее на пороге.

Она спятила надевать вместо платья ночнушку? Ей, интересно, кто-нибудь говорил, что это неприлично?

Серый шелковый атлас хоть и расстилался до пола, но не скрывал вообще ничего. Мало того, что ткань выступала лишь дополнительным слоем кожи, так и еще этот глубокий вырез на груди.

Он мог одним легким движением сбросить это платье с нее. Схватить и унести Мишель наверх, чтобы вспомнить, действительно ли ему было так хорошо с ней, или это лишь воспаленное сознание?

Его неприятно поразил тот факт, что за пять лет она превратилась из веселой и озорной девчонки в роковую обольстительницу. Сколько у нее было мужчин после него? Даже думать больно, хотя и неправильно. Какое ему дело? Они просто поужинают и Алекс навсегда помашет ей ручкой. Может быть, в будущем столкнутся еще пару раз, но лишь как мимолетные знакомые, а не бывшие любовники.

— Я готова! — ослепительно улыбнулась, обнажив ямочки на щеках. Спустилась с лестницы, как богиня с Олимпа и тряхнула своими волосами. Даже их смогла подчинить. Когда-то давно они отражали характер своей хозяйки, непослушно выбиваясь из укладки при малейшей влажности и ветра. Сейчас они покоились у нее на плечах, волосок к волоску. Прямые и блестящие. 

Его Майки больше нет. Дурак, что искал в ней ту девчонку. 

— Или ты передумал? — как заноза, выдернула его из воспоминаний в настоящее.

Зеленые глаза цвета бразильских изумрудов по-прежнему сводили с ума. Но в них не было пошлости и сексуальных намеков, как у женщин, с которыми он неплохо проводил время. Чистые и прозрачные, вопреки ее облику вампирши. 

— Я слишком голоден, чтобы передумать.

Ага, на скулах заиграл румянец. Снова уставилась ему на подбородок. Пожалуй, на этом игровом поле у него больше опыта.

Алекс ждал, пока она закроет дверь, а затем, не отдавая себе в этом отчет, по старой памяти, протянул ей руку ладонью вверх. Она тут же ухватилась. Рассмеялась. 

Почему, почему она смеется? Почему для него по-прежнему совершенно естественно касаться ее, держать за руку и ждать ямочек на ее щеках от заразительной улыбки?

Он давно похоронил чувства к ней. Закопал под слоем пепла после пожара, который она устроила ему своим уходом. 

Мишель оставила его погибать одного и забыла их любовь. Вычеркнула из жизни. Швырнула воспоминания, предназначенные на двоих, ему одному, не заботясь, выдержит ли он этот груз.

И что ему с этим делать? Еще глубже закопать?

Знал, что не получится.

Убедился, стоило ей коснуться его ладони.

Под пеплом земля не остыла, а горела все эти пять лет. 

Но чего он хочет? Чтобы она сгорела вместе с ним в этом аду, но уже дотла? Или жаждет, что она потушит вечное пламя?

***

Алекс, пожалуй, самый странный мужчина из всех, кого она когда-либо встречала в своей жизни.

Говорит, что не приглашал на свидание, но при этом организовал ужин в самом романтичном месте Лос-Анджелеса. Их ждал столик на побережье океана. Зажжены свечи. Шампанское в блестящем ведерке. Конечно, просто ужин. Ничего более. 

Отодвинув стул для нее, Алекс подождал, пока она сядет и наклонившись над самым ухом тихо спросил:

— И часто ты ходишь в таких платьях?

— Я планировала другое, но случилось несчастье перед самым выходом, — попыталась оправдаться Мишель. Она сама испытывала дикую неловкость. Модный бельевой стиль идеально подходил для свиданий. Но не для первых же, черт побери! Как она вообще додумалась до такого?

— М-м, интересно.

У Мишель поплыли круги перед глазами. Алекс коснулся ее плеч, забрался пальцами под бретельки, словно проверяя, насколько легко их снять. Его горячие прикосновения спустились ниже, лаская спину в открытом вырезе до самого низа.

Она вцепилась в край стола, чтобы не застонать. Да что он себе позволяет? И что вытворяет? И почему она так реагирует? 

Алекс тоже от себя такого не ожидал. Не мог удержаться. Внутри все скрутилось в тугой узел. Мечтал лишь о том, чтобы увезти ее к себе домой и не отпускать до рассвета.

— Ты очень красива, Мишель. Извини, я теряю голову при виде тебя, — он сел напротив нее. Ни грамма сожаления в его глазах. Лишь игривый темный огонь.

— Мы ничего друг о друге не знаем, — пролепетала Мишель. Она хотела его отругать, но не могла. Глубоко внутри она желала в момент его заигрываний, что он спустит платье с плеч и позволит себе большее. И она бы бессовестно дала ему все, чтобы он захотел взять.

— Я даже не знаю, сколько тебе лет, кем ты работаешь. А может ты вообще женат и заигрываешь тут со мной, не имея на это право?

Ее слова резанули по нему. Больно. Она знала о нем все. Просто не хотела помнить. И он, черт возьми, имел все права на то, чтобы делать с ней все, что хочет.

— Я не женат, — отрезал Алекс. Впрочем, этого она действительно могла и не знать. — Мне тридцать четыре и я… архитектор.

Ждал, что в ней что-нибудь всколыхнется. Хоть частичка понимания или сознания. Нет. Пустота. Как такое возможно? Что с ней произошло?

Можно было бы подумать о полной амнезии. Но нет. Их семьи тесно связаны, да и Майкл никогда не говорил, что у сестры полная потеря памяти.

Значит, она забыла исключительно его, Алекса.

— Ты не похож на архитектора, — заявила она, прищурившись.

Официанты принесли им первые блюда, что позволило Алексу немного прийти в себя и переключиться на еду.

— По-твоему я должен ходить в грязных строительных ботинках с карандашом за ухом?

Мишель звонко рассмеялась.

Опять тонул.

Проклятье.

— Ну а ты? Чем занимаешься? И сколько тебе лет?

Он-то прекрасно знал, но нужно же было как-то поддерживать странную игру, которую он зачем-то затеял.

— В июле будет двадцать пять. Сегодня, пожалуй, можно отметить мой уход из модельной карьеры, — она подняла бокал для тоста. — За новую мою жизнь.

Алекс опешил. Что, интересно, побудило ее?

Как же странно.

Она ушла от него из-за своих грез о жизни знаменитости. И вернулась к нему, как только бросила свою бесценную карьеру.

— За тебя, Мишель, — он протянул бокал и чокнулся с ней. Следил, как она делает осторожный и мелкий глоток.

У него зашумело в ушах от воспоминаний, как шампанское обычно действовало на нее, превращая в ненасытную, сумасшедшую…

— Чем планируешь заниматься? — он силой сам себя заставил вернуться на землю. 

— Завтра уезжаю в Нью-Йорк. Через неделю свадьба моей сестры. Побуду у нее подружкой на свадьбе, а затем найду себе какое-нибудь важное и серьезное дело.

Вообще-то у нее уже есть такое дело, и оно требовало от нее большей вовлеченности. Но зачем рассказывать об этом Алексу? Она, скорее всего, видит его в последний раз в жизни.

— Я тоже через неделю буду в Нью-Йорке. 

Внутри нее затеплилась надежда. Она ему правда нравится и он хотел бы продолжить встречи с ней? От волнения Мишель сделала глоток шампанского. Вообще она не любила игристое вино, но сейчас она получала удовольствие от вкусного напитка.

— Мишель, опережая твои вопросы, хочу предупредить, что я не очень-то создан для длительных отношений. 

— А я не из тех, кого можно соблазнить на первом свидании, — парировала Мишель.

Алекс расстегнул еще одну пуговицу рубашки, обнажив пульсирующую венку у основания шеи. У Мишель вспотели ладони. 

Не была б ты так уверена, Майки! Этот хищник соблазнит и не подавится.

— Тогда я не против второго свидания, — усмехнулся он. Ну, хотя бы не называет их встречу простым ужином.

— Я подумаю, — заявила она, пытаясь защититься от Алекса.

Он рассмеялся, развеяв напряженную и раскаленную до предела атмосферу.

Мишель почувствовала легкий ветерок на губах и волосах. Кажется, становилось легче.

— Что ты делала в Лос-Анджелесе, кроме работы? Ты говорила, что уехала сюда пять лет назад. Для учебы?

— Честно говоря, я так и не поступила никуда. Не возникло желания, — Мишель есть не могла, зато Алекс прекрасно себя чувствовал и ел с большим аппетитом. — Уехала, чтобы сменить обстановку. Отец до сих пор меня простить не может. По его расчетам я должна была учиться где-нибудь в Колумбийском.

— А что с обстановкой было не так? — допытывался он. 

Мишель почувствовала себя слишком уязвимой с ним. Он обнажает ее душу и пытается забраться поглубже.

— Я плохо помню то время. Сложный период. Когда нужно было поступать, я почувствовала отторжение. И вместо этого решила полностью изменить свою жизнь. Вроде получилось. Моделью стала случайно, за компанию с подругой. Даже в кастинге не участвовала, меня просто фотограф из съемочной группы заметил. Но знаешь, никогда не испытывала удовольствие от работы или от всего, что я делаю. Все кажется каким-то бессмысленным, пустым, неважным. Я вроде шла к чему-то всю жизнь и это не то, что мне нужно. А что именно нужно — не знаю.

Мишель не могла поднять глаза на него, боясь показаться слабой и беспомощной. Именно такой она себя и чувствовала рядом с ним. Алекс — незнакомец, сбивший ее с толку. Она готова рассказать о себе все. Впервые в жизни она по-настоящему хотела мужских прикосновений, поцелуев и ласки. Она хотела его, Алекса. И это стало для нее откровением, пугающим настолько, что Мишель начинала рассказывать о самом странном периоде в ее жизни, возможно, чтобы предупредить и оттолкнуть его. Она могла быть для него игрушкой. С легкостью овладеет ею и забудет, даже не подозревая, что подведет Мишель к эмоциональной пропасти, с которой она едва научилась справляться. По разверзшейся тишине она догадалась, что все же напугала его.

Алекс чуть не переломил ножку бокала пополам. Отставив его в сторону, он наклонился вперед, пытаясь увидеть неискренность и актерскую игру. Ничего. Этот взгляд и кривая ухмылка, полные боли, чуть не смели его. В них не было обиды, знания, мести или чего-то подобного, что он вполне ожидал. Неистовая безграничная боль. Она действительно не помнила его вообще. И не смогла заполнить пустоту в своих воспоминаниях. Возможно, сама этого пугалась. Алекс не понял, как протянул руку и сплел ее пальцы со своими, только лишь для того, чтобы проверить, такая же ли бархатная кожа на ее ладонях, как и на ее лице. Большим пальцем он повторил движение линии жизни и почувствовал пульс. Ее в унисон со своим. Будь он проклят, так было всегда.

Что же еще могло заставить ее бросить его, если карьера модели — это не то, к чему она шла?

Мишель робко посмотрела в его глаза, полные желания. Да он ненормальный. Наверное, такой же псих, как и она сама. Поэтому ей так легко с ним.

— Как насчет прогулки по берегу?

— Только если я пойду босиком, — предупредила Мишель. Алекс не возражал. 

Стояла красивая летняя ночь, звезды сияли с их далекой величины, играя светом на волнах океана. Свежий соленый воздух с тонким ароматом цветов окутывал Мишель, и она поняла, что еще можно надеяться на лучшее. Она зарылась ногами в еще не остывший песок.

— Боже, как хорошо, — прошептала она, боясь спугнуть этот маленький порыв счастья. — Неужели эта плавящая асфальт жара сегодня отступила.

— Я люблю приходить сюда утром или ночью, если не спится, но с девушкой я здесь впервые, — Алекс взял ее за руку и нежно провел большим пальцем по тыльной стороне кисти. — Пойдем?

Мишель знала, что слишком глупо улыбается, что слишком сильно верит в чудеса, но с покорностью шла за ним. От Алекса веяло силой и теплом, как будто он мог решить любую ее проблему. Ну, или хотя бы заставить ее забыть обо всем.

— Тебе не холодно? — побеспокоился он.

— Нет, — она покачала головой. — Но не справедливо, что ты идешь в обуви.

— Я, как настоящий рыцарь, всегда должен быть во всеоружии. Вдруг мне придется нести тебя на руках.

Мишель держала в одной руке туфли и подол платья, другая утонула в его горячей и сильной ладони. Он вел ее за собой, как прирожденный лидер, периодически поглядывая на нее и улыбаясь. Неужели тот прекрасный принц, которого она встретила несколькими часами ранее, вернулся? 

Перепады в его поведении озадачивали и одновременно волновали ее.

— Почему ты заранее отказываешься от длительных отношений? — Мишель мысленно себя отругала, но понимала, почему задала этот вопрос. Внутри все бунтовало от желания быть с ним. Попробовать что-то большее.

— Обычно люди избегают отношений, если был печальный опыт, — Алекс остановился, как вкопанный. До чего же странно обсуждать это здесь. С ней.

— Кто та женщина, которая так жестоко разбила твое сердце? — напрямую спросила она Алекса. В его глазах промелькнуло удивление.

«Ты, Мишель. Ты разбила мое сердце. Я был недостоин тебя, так сильно боялся потерять и причинить боль, что именно это и сделал с нами. А ты растоптала меня, не желая принимать обратно».

Но, конечно, он не сказал об этом вслух.

Это все бесполезно и бессмысленно. Мишель никогда не вспомнит его, а одному нести бремя воспоминаний было невыносимо. Пора заканчивать. Только то, что они долгое время жили в одном и том же городе, уже делало всю ситуацию абсурдной.

— Знаешь, ты очень интересный человек, и, безусловно, красивая девушка. Тобой легко увлечься, — он немного отстранился и вздохнул. — И судя по всему, ты ищешь серьезные отношения. Но я не смогу тебе их предложить. Я говорю об этом к тому, чтобы заранее все прояснить. Мне не нужны слезы, истерики и разочарования.

Мишель почувствовала тупую боль в виске. Она знала, к чему эта боль. 

— Нет, — застонала она, согнувшись от боли. — Алекс, я тебя поняла, и то, что сейчас может произойти, к тебе не относится.

— Что с тобой? — он обеспокоенно заглянул ей в глаза и схватил за плечи. Ее кожа на ощупь была ледяной. Внезапно ее тело обмякло в его руках и ему пришлось подхватить ее, иначе бы она упала. Мишель пребывала в состоянии обморока.

Алекс уложил Мишель на песок, очень сильно переживая за нее. Он пытался нащупать пульс, но, наверное, из-за внезапного страха, не мог этого сделать. Господи, что с ней? Может, сегодняшнее происшествие на дороге не было таким безобидным? А вдруг она сильно ударилась головой? Он положил руку ей на грудь, пытаясь распознать сердцебиение. В тот момент, когда он его почувствовал, Алекс услышал очередное едкое замечание:

— Мистер, почему вы все время пользуетесь моим беззащитным положением, чтобы пощупать меня? — опять этот бостонский выговор.

Алекс выдохнул. Оказывается, он все это время не дышал. И теперь он злился на эту сумасшедшую девчонку, которая чуть не довела его до истерики.

— Что это, черт возьми, было? — выругался он, всматриваясь в бледное лицо. По всей вероятности, она не до конца пришла в себя, рассеянный взгляд все выдавал.

— Обычный приступ. У меня бывает такое. 

— Что еще за приступ такой? Я не мог нащупать твой пульс, — он сел рядом с ней на песок, пытаясь унять собственное сердцебиение. Еще днем эта чертовка свалилась под колеса его машины, сейчас падает в обморок. Снова заставляет его паниковать трястись над ней.

— Подобные приступы у меня уже пять лет, — Мишель тоже села, она тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

— Надеюсь, этому есть медицинское объяснение? — Алекс был сердит и взволнован. И она прекрасно его понимала.

— Врачи не обнаружили никаких отклонений и считают это защитной реакцией мозга. 

Что если эти приступы имеют прямое отношение к тому, что она его не помнит?

— Несколько минут назад ты вел философский монолог на тему серьезных отношений, и, поверь, если ты интересуешься однодневными связями, тебе не стоит узнавать о своей жертве столько подробностей, — колко заметила Мишель и встала с песка, отряхивая сзади платье.

— Я хотел быть честным с тобой. Как я могу вводить тебя в заблуждение и давать надежду на то, чего никогда не будет, — Алекс кипел от негодования. На самом деле он испытывал ее. Сможет ли она прийти к нему сегодня в объятия, несмотря на свои принципы, или убежит?

Если бы она осталась с ним на одну ночь. Если бы…

Он бы заставил ее вспомнить. И любил бы снова и снова, пока в ее глазах не появилось бы узнавание.

— Я не буду плакать, — Мишель пожала плечами и грустно улыбнулась.

— Вот как? — он приподнял одну бровь в ожидании.

— Ага, — она кивнула и с детской наивностью продолжила. — Ты интересный человек и мне бы не хотелось, чтобы наше знакомство закончилось. Как насчет того, чтобы приобрести друга в моем лице?

Он всегда был ее лучшим другом. Именно он и только он. Другом, любовником и еще много кем.

Когда-то давно он мечтал, что они вместе уедут в Лос-Анджелес. Он бы пригласил ее на ужин сюда, в это чудесное и уединенное место. Они бы долго целовались под звездами, а потом он обязательно бы ее любил на правах своей…

— Я подумаю над твоим предложением, — он осекся. К черту. Нужно бежать, как можно быстрее. Он взял ее за руку и потащил обратно к машине. Его силы на исходе. Дольше находиться наедине с этой сиреной он не в силах. 

Интересно, что в ней такого, что цепляло его столько лет? Почему он так и не смог излечиться от ее яда?

— Алекс, подожди, — попросила она, оттягивая его руку назад. — Я потеряла где-то свои туфли. 

— Я пришлю тебе другие, — проворчал он, замедляя шаг.

— Я хочу именно эти.

Он тяжело вздохнул. Проклятая женщина и ее сложные отношения с туфлями. Алекс развернулся и пошел обратно к тому месту, где она упала в обморок. Мишель засеменила вслед за ним. Вообще со стороны это выглядело комично. Он. Она. И туфли. Он подобрал их и резко развернулся. Мишель не успела затормозить и впечаталась в него. 

Она ощутила сквозь платье и его рубашку обжигающий жар, исходящий от его сильного тела. Сердце забилось быстрее. Некоторое мгновение спустя она собралась духом и подняла глаза. В его взгляде полыхало пламя.

— Кажется, я влипла, — подумала она вслух. Алекс дьявольски усмехнулся.

— Ты чертовски права, — он обнял ее той рукой, в которой держал ее туфли, еще теснее прижимая к себе. Мишель со стоном выдохнула. Другой рукой он зарылся в ее великолепных волосах и притянул ее лицо к себе. Она могла поклясться, что в тот момент, когда их губы встретились, раздался взрыв фейерверка. 

Алекс вначале смаковал чудесный вкус ее губ, вдыхая возбуждающий аромат ее кожи. Когда ее нежные ладони вцепились ему в спину, он едва не потерял самообладание. Сдавливая ее, прижимая к себе, вспоминая каждый изгиб ее соблазнительного тела, он приоткрыл языком ее упоительный рот. У Мишель подогнулись колени. Фейерверк разгорался ярче. Она словно находилась во сне. Его чувственные губы дарили ей небывалое наслаждение, ее язычок проигрывал битву опытному воину, но она приготовилась поддаваться еще и еще. Его разгоряченные ладони блуждали по ее обнаженной коже на спине, заставляя выгибаться дугой и прижиматься к его широкой груди еще крепче. Ее возбуждал запах его дорогого парфюма и нежная сила, с которой он целовал ее.  Мишель застонала, находясь на грани. Алекс мог делать с ней что угодно. Она оказалась полностью в его власти, но он медленно оторвался от ее губ, продолжая обнимать ее.

— Как видишь, я только что отверг твою дружбу, — прошептал он ей на ушко, от чего мурашки пробежали по ее позвоночнику. Она вздрогнула. — Но и одной встречи нам явно будет мало.

Больше он ничего не сказал. Лишь взял ее за руку и снова повел к автомобилю. Она чувствовала себя куклой, ноги совсем не слушались, в голове туман, дыхание как после марафона. Фейерверк не угасал.

Они ехали в полном молчании. Мимо пролетали ночные огни города. Мишель опасалась смотреть на хищного воина, находящегося в опасной близости. Он же старался держаться хладнокровно. Ей просто необходимо успокоиться, чтобы не жалеть ни о чем.

Настроив кондиционер посильнее, она уловила многозначительный взгляд черных глаз, но прикусила губу. Воображение настойчиво рисовало его обнаженное тело и то, что могло произойти дальше, не будь он так галантен. 

Он заметил ее возбужденное состояние. И не такой уж он хладнокровный и безразличный. Свободной рукой он сжал ее ладонь, вселяя в нее уверенность. А ей захотелось замурчать и потереться об него. 

Благодаря отсутствию пробок, до ее дома они добрались весьма скоро.

Он остановил машину, но зажигание не выключил.

Она занервничала. Алекс непредсказуемый и сейчас она ожидала от него, что угодно. Он раскусил ее. Знал, что может делать с ней все, что ему заблагорассудится, и она не окажет ему сопротивления. Даже если он выйдет, забросит к себе на плечо и понесет в спальню, она лишь поможет и передаст ему ключи от дома.

Алекс повернулся к ней лицом. Господи, зачем ты создал таких красивых мужчин?

— Хочу продолжить наш разговор, — он провел пальцами по ее скулам и одернул руку. — Мы не можем быть друзьями, слишком уж нас тянет друг к другу.

Она кивнула. Грустно. Такого, как Алекс, она больше никогда не встретит. Теперь она в этом уверена. 

— После приезда в Нью-Йорк я останусь там недели на две. И, хотя я не являюсь сторонником длительных отношений, но мы ведь можем попытаться.

Мишель несколько раз поморгала, и незаметно ущипнула себя. Нет, ей это не снится, Алекс и в самом деле предлагает встречаться с ней.

— Я бы очень этого хотела, но в моей жизни сейчас все так сложно, что я…

— В твоей жизни всегда все сложно, не отказывай мне, — Алекс легонько поцеловал ее губы и прижался своим лбом к ее. — Введи свой номер, я позвоню тебе завтра.

Алекс протянул ей свой телефон. Мишель же не в силах оторваться от Алекса. Обняв его за шею, она продиктовала цифры и он нажал на вызов. Удостоверился, что у обоих будет связь друг с другом.

— Детка, теперь тебе лучше уйти и не заставляй меня провожать тебя. А то я передумаю, — пригрозил он. Рассмеявшись, она надела туфли и вышла. Обойдя автомобиль, она постучалась в водительское стекло.

— Эй, красавчик!

Он с улыбкой плейбоя опустил стекло до конца. Она облокотилась на проем.

Ее великолепная грудь предстала перед ним во всей красе. Он вдыхал запах Мишель. Запах вечного лета и зеленой травы у прохладного озера. Такой знакомый, такой родной. Как же он скучал по ней! Невыносимо.

— А как же поцелуй на ночь?

Она играла с огнем. Знала это, и все равно играла.

Он поцеловал ее так, что у нее задрожали ноги, а у него не заболел пах от дикого желания.

Легкой пошатывающейся походкой она ушла, прижимая руку к опухшим губам. Он посигналил ей, а она обернулась и зазывно улыбнулась.

Алекс чувствовал себя ненормальным. Ведь он только что подарил им обоим надежду. Он не только алкоголик в завязке. Он долбаный медленный самоубийца.

Спустя пять лет Мишель превратилась в роковую красотку и приобрела интересные черты характера, которые ему нравились. В ней появилась внутренняя сила. Она способна пройти через надлом внутри себя. 

Он был причиной этого надлома.

Он снова ощутил себя живым. Определенно, этот сильный стук в груди указывал на то, что его сердце бьется, а ведь он думал, что оно умерло.

Мишель улыбалась так сильно, что сводило скулы. Внутри порхал мириад бабочек, а поцелуй Алекса горел на губах. Она боялась думать, потому что мысли все вели в одну сторону — она встретила своего мужчину. Снова оглянувшись, увидела Алекса. Он не сводил с нее глаз. Он ждал, пока она не зайдет в дом. Вот, что значит химия, искры, о которых все говорят. Все эмоции, чувства обладали какой-то первобытной природой. Имели ли значение социальный статус или деньги? Нет, абсолютно. Были только он и она. И то, что происходило между ними. Мишель испугалась не на шутку, что может быстро влюбиться в Алекса, в то время как он разобьет ей сердце. Но ведь интуицию не проведешь — она действовала на него, точно так же, как он на нее. И жизнь чересчур коротка, чтобы сидеть в своем панцире.

Она помахала ему рукой в знак, что благополучно добралась до двери, но он все равно ждал. Беспокоился. Но и провожать боялся. С ума сойти. Мишель зашла внутрь и прислонилась спиной к двери, бросив сумочку на пол. Пальцами коснулась своих губ, терзая себя воспоминаниями о недавних поцелуях. Она не хотела расставаться с Алексом ни на секунду. Только попрощавшись, уже скучала.

Сняв туфли и прижав их к себе, свободной рукой она дотянулась до выключателя. Когда зажегся свет, Мишель словно окатили холодной водой.

Она заметила тень возле себя. Едва уловимую и очень быструю. Достаточно, чтобы Мишель испугалась. Думала лишь о том, как бы выжить. Она выключила свет, заново погрузив пространство в темноту.

В отличие от тени, Мишель прекрасно ориентировалась в своем собственном доме. Она скользнула вбок, за секунду до того, как незнакомец попытался схватить ее. Услышав выстрелы позади себя, она бросила туфли в сторону, отвлекая напавшего посторонним звуком. Побежала. Сердце ускорилось, слух обострился. Все мысли отключились, оставив инстинкты и дикий страх смерти самостоятельно справляться с ситуацией. 

Бежать. Скорее. Так, как никогда прежде не бежала.

Но куда?

В сторону кухни. Там есть спасительная дверь на задний двор. 

Фатальная ошибка. 

На кухне резко включился свет. Еще один бандит ждал ее как раз у этой самой двери, нацелив на нее оружие. Мишель рухнула на пол за секунду до того, как в нее полетели пули. Спряталась за островок и прикрыла уши руками, понимая, что это конец. Ее пришли убивать. Да, она не в зоне прицела стрелявшего, что стоял у двери, но на кухню влетел тот первый, что «встретил» ее в прихожей. И он уже вытянул руку с пистолетом. Лицо закрывала маска, но она видела его глаза. Тяжелые. Пустые. Выполняющие свою работу. Хладнокровные.

Последний миг перед смертью, а она думает о глазах своего убийцы. Как глупо.

Но он не успел выстрелить, рухнув на колени перед Мишель. По его шее текла яркая алая кровь. Находясь в оковах страха и ужаса она даже не услышала еще один выстрел. Труп бандита растянулся возле нее, пачкая багряной кровью ее белый мраморный пол.

Еще выстрел. И тот у двери отстреливался. Звуки разбитого стекла и свист пуль, отскакивающих от бетона и железа вводили сознание Мишель в еще больший хаос. 

Она неистово ждала и молилась, что выстрелы когда-нибудь прекратятся.

Это случилось. На кухне повисла тишина. Не сразу поняла это, по-прежнему зажав ладонями уши. Она увидела, как мужские туфли, очень похожие на те самые «Хьюго Босс» последнего сезона, приблизились к ней, обойдя мертвое окровавленное тело. 

— Мишель? — позвал ее спаситель. Его точно небеса послали ей. Он сел возле нее на корточки. 

Обсидиановые глаза блестели от ярости и гнева, но не на нее. На тех, кто обидел ее и пытался убить. Не хотела бы Мишель оказаться на месте его врагов. 

— Малышка, ты в порядке? Тебя не ранили? — Алекс держал в одной руке пистолет, а другой погладил ее по лицу.

Она чудом заметила еще одну тень позади Алекса.

— Сзади! — крикнула Мишель. Он резко развернулся и выпустил всю обойму, даже не раздумывая. Нападавший упал навзничь.

Словно ничего из ряда вон выходящего не произошло, Алекс развернулся к Мишель, обнял свободной рукой за талию и поднялся вместе с ней.

Она дрожала в его руках от испуга.

Из глаз Мишель катились слезы. Отчаянно пыталась поверить, что все обошлось. Она уже смирилась с неизбежностью своей смерти, когда нагрянул Алекс. Он не думал, он действовал. И спас ее.

— Все кончено, — тихо сказал он.

Мишель замотала головой. Волосы спутались. На подоле платья чужая кровь.

— Не плачь, я рядом, все хорошо, — он прижал ее голову к своему плечу. Она разрыдалась еще больше. Он понимал. Он слишком хорошо понимал.

Когда она пошла домой, сидел в машине и ждал. Переживал. Не находил себе покоя. Думал, что это из-за его дурацкого страха снова потерять ее. Но нет, интуиция его и на этот раз не подвела. Он буквально кожей ощущал опасность. Когда в ее доме включился и тут же погас свет, Алекс все понял.

Отправил комбинацию с телефона своей охране, вытащил пистолет из бардачка и побежал в сторону дома Мишель. У него едва не подкосились ноги от тревоги за ее жизнь, когда он услышал ее выстрелы. Силой воли заставил себя собраться и отбросить любой страх. 

Это же Мишель. 

Его Майки.

И она в беде. И ее нужно вытаскивать из переделки. Живой. Живой. И неважно какой ценой. 

Он гнал от себя мысли, что Бог проклял его и наказал за все, подарив ему прекрасный вечер с Мишель, и сразу же забрал ее. В этот раз навсегда. 

Алекс впал в отчаяние и ярость. Он слишком мало времени провел с ней. Пусть только волосок с ее головы слетит или ноготок сломается.

Найдет ее обидчиков и уничтожит. В пыль сотрет.

Что он успешно сделал.

Его Мишель, напуганная до ужаса, но сосредоточенная. Ненадолго, но спряталась от обидчиков. Выждала время, чтобы он смог ее спасти.

Послышались сирены и шум вертолета. Прибыло подкрепление, которое вызвал Алекс. Сигнал тревоги пятого уровня из пяти возможных. 

Зато шум отвлек Мишель от рыданий. Она вытерла слезы и взглянула на своего спасителя. В голове роились миллионы слов и миллиарды вопросов, но она смогла лишь прошептать: «Спасибо». Алекс пригладил ее волосы и нежно улыбнулся: «Всегда к твоим услугам».

— Ты вызвал полицию? — шмыгая носом спросила она. Алекс протянул ей пачку салфеток с островка. Мишель, вопреки обстоятельствам, улыбнулась. Он смахивал на Джеймса Бонда, приводящего в порядок галстук во время езды на танке. Чтобы ни происходило — собран, внимателен, хладнокровен. При необходимости стреляет в голову.

— Боюсь, не только полицию, — он радовался перемене ее настроения. Ее плач невыносим и резал ножом по сердцу.

— А это вертолет? — она взяла салфетку и вытерла слезы и нос.

Он кивнул головой. Его глаза горели огнем. Алекс взбешен не на шутку, но самообладания не терял. И сохранил чуточку нежности для нее.

Она поежилась. Ей вдруг стало холодно. Либо наконец-то сообразила, что сейчас произошло. Алекс крепко прижал ее к себе, обхватив ее своими горячими руками. Вдыхая его запах, она чувствовала себя в безопасности. Его руки — защитный кокон. Самое безопасное место на земле. Эти ощущения показались ей смутно знакомыми. Словно это уже было…

— Никогда не смогу к этому привыкнуть, — вырвалось у нее. Алекс с опаской отодвинулся от нее и попробовал поискать в ее глазах какой-то ответ.

— Что ты имеешь в виду? — его голос понизился от волнения.

— Не знаю. Показалось, что уже сталкивалась с чем-то подобным. Глупости.

— Ты знаешь, кому перешла дорогу? Кто заказал твое убийство?

Она тряслась и отрицательно качала головой.

В это же время в дом вбежали полицейские с требованием поднять руки и опустить оружие. Алекс тяжело вздохнул. Сейчас начнется.

Спустя час допросов и выяснения всех обстоятельств, Алекс поручил разобраться начальнику его собственной службы безопасности и адвокатам, прибывшим на место.

Алекс хорошо знал детектива, прибывшего на место. Он пригрозил ему, что если событие попадет в СМИ, то он камня на камне от его участка не оставит.

Мишель наблюдала со стороны, как Алекс распоряжается людьми и ведет себя с полицией. Чересчур самоуверенный и неприкосновенный. Что он за человек такой? Откуда такое влияние?

Уже третий полицейский расспрашивал ее о случившимся, а она повторяла по кругу все события.

— Чем вы занимаетесь?

— Я модель. Еще благотворительностью занимаюсь.

— Ваша деятельность провоцировала кого-то на подобные преступления?

Мишель смотрела на него, как на умалишенного.

— Наказание за излишне высокие каблуки? — усмехнулась Мишель.

Полицейский, молодой парень, наверное ее ровесник, покраснел и мило улыбнулся, несколько раз моргнул и потупил взгляд.

Ее всегда забавляла подобная реакция мужчин на нее.

— В жизни вы еще красивее, — сделал он комплимент.

Зря.

Потому что сзади стоял Алекс и его спокойствие оказалось напускным. Он засунул руки в карманы брюк и медленно подошел к Мишель, грозно поглядывая на полицейского.

— Допрос окончен? — грубо поинтересовался он.

— Д-да, мистер Конте, — паренек поблагодарил за уделенное время и быстро соскочил с места.

Конте.

В мыслях закрутились смутные обрывки.

Кажется, сестра Джейд Бонаци, Делейни, замужем за магнатом с фамилией Конте. В некоторой степени родственники Майкла.

Нет, что-то было еще, связанное с этой фамилией. 

Боль в голове стучала о какую-то каменную стену в голове. Еще чуть-чуть и в обморок грохнется.

Алекс опустился на корточки возле нее. Не садился на диван рядом, чтобы занять положение напротив. Глаза в глаза. Нежно взял руки в свои ладони. 

Какое прекрасное свидание. Видимо, он сказал это вслух, потому что услышал горький смешок Мишель. Он тяжело посмотрел на нее. Ей нужна защита. Только в его доме она будет в полной безопасности.

— Собери все самое необходимое как можно быстрее. Поедем ко мне.

Мишель не понравилось, что он командовал.

— Я не могу, — она покачала головой. — Мне еще нужно отмыть кухню, собрать осколки. Починить двери. Замки поменять.

— Ты спятила?

— Не надо так со мной разговаривать, — она нахмурилась. Ей не нравился вот этот Алекс, командующий тут всем, словно заправский босс мафии.

Он не ожидал получить от нее отпор.

Сидит тут перед ним и полицейскими в окровавленном и очень уж откровенном платье. Все мужики свернули головы и похотливо таращились на нее. Ее чуть не убили. А она выпятила вперед свой упрямый несносный подбородок, на котором вмиг появилась ямочка, и плотно сжала губы. 

Майки всегда так делала, когда собиралась спорить.

А он, как только видел этот подбородок, начинал смеяться и целовать ее до потери рассудка, пока она не успокоится. Обычно помогало.

И что же ему, черт побери, делать с ее упрямым характером сейчас?

— Послушай, если ты не хочешь быть убитой во время отмывания пола, то тебе лучше поехать со мной, — он старался говорить как можно мягче.

— Я тебя не знаю, к тому же я и так подвергла тебя большому риску. Тебя могут убить вместе со мной.

Она что, переживала за него?

Внезапно для себя он широко улыбнулся, упиваясь осознанием, что он по-прежнему ей небезразличен. На глубинном и потайном уровне.

— Поверь, никто меня не убьет. У меня очень безопасно. Иначе, я останусь здесь с тобой или сяду с пистолетом у входа. Сама понимаешь, какое у меня будет настроение.

Мишель усмехнулась, представив такую картину.

Внимание Алекса к ней такое естественное… и пугающее одновременно.

Он — незнакомец, которого она случайно встретила на дороге.

Но почему же тогда так сильно реагирует на него? Почему его красивое и аристократичное лицо вызывает в ней смесь тревоги и нежности?

Он провел пальцами по ее скулам и отвел от лица взбунтовавшуюся прядь. Мишель таяла.

— Хорошо. Мне только надо переодеться и собрать кое-какие вещи.

— Я буду рядом, — Алекс подал ей руку и помог подняться.

Не торопясь, она прошла по лестнице наверх до конца коридора к себе в спальню. Алекс следовал за ней. Здесь уже работали эксперты-криминалисты.

Матрас на кровати изорван, фиолетовый шелк на стенах также подвергся вандализму. Все бьющиеся предметы осколками валялись на полу. Карниз со шторами висел на одной петле. Лишь хрустальная люстра висела нетронутая.

Мишель чувствовала внутри пустоту. Здесь что-то искали. Она зашла в гардеробную. Большинство вещей валялись в проходе. Пропали драгоценности. В ванной зеркало разбито. Из кабинета исчез ноутбук. На полу ровным слоем валялись книги, счета и журналы. Стол перевернут вверх дном, вся мягкая мебель также разворочена.

— Это просто свинство, — посетовала Мишель. Но жалость к мебели и дому она почему-то не испытывала. После того, что сегодня произошло, вряд ли сможет здесь жить. Ее дом убили. А она сама, благодаря Алексу, осталась жива.

— Кто делал тебе дизайн интерьера? — поинтересовался он. Этот вопрос вытащил ее из ненормальных размышлений. Она обернулась к нему.

— Архитектурное бюро в составе компании моей сестры. А что такое? 

— Да так, интересно просто, — он думал про себя, что надо бы дизайнеру руки оторвать и запретить в принципе выполнять какие-либо заказы.

— Дизайн ужасен, правда? — Мишель улыбнулась, читая его мысли. — Вроде и продуман до мелочей. Когда я увидела колонны и ажурный балкон, мне плохо стало. Сестру обижать не хотелось, приняла работу как есть.

— В целом дизайн нормален, если ты любишь такой стиль, — Алекс старался выражаться дипломатично. Он с сомнением вернулся в  спальню к кровати с балдахином. Да ни один нормальный мужчина не лег бы сюда. — Только он слишком женский, слишком помпезный и...

— Холодный, — подытожила Мишель. — Хрустальные бусы на балдахине это точно не моя идея. Из всего дома мне нравится только кухня, пожалуй, и столовая. 

— Может, совсем неплохо, что его порушили — прекрасный повод сделать ремонт, — уголок его губ поднялся вверх в усмешке. Мишель понимала, что он пытается ее подбодрить.

— Если честно, я бы его вообще сожгла к чертовой матери, — проговорила она себе под нос, поежившись от воспоминаний о сегодняшнем нападении.

Пройдя к гардеробной, Мишель мысленно прикидывала, как приступить к сбору вещей, чтобы не помешать работе экспертов и следственной группы.

— Мишель, ты в порядке? — отвлек ее мужской голос.

Джонни. Она развернулась к нему и попыталась выглядеть супер позитивной, чтобы ненароком не разреветься.

— Я ехал мимо и увидел полицейские машины и скорую помощь у твоего дома, — он не смотрел под ноги, но ловко перешагивал через все, что валялось на полу. — Что произошло?

Мишель смогла дышать, только когда Джон подошел к ней и схватил за плечи, словно ему на физическом уровне нужно убедиться в том, что она жива. В его карих глазах она всегда видела тепло и нежность, когда он смотрел на нее. Сейчас его брови сошлись на переносице, а суровое лицо показалось еще жестче.

О да, Джон чертовски красив. Привлекал своей опасной силой. Да и женщины слетались к нему, как мухи на мед. Потому что несмотря на свой характер и суровый вид, обладал потрясающим обаянием и чувством юмора. Он знал подход к любой женщине. Поэтому его бесили сложности с Мишель и то, что она не поддалась на его сексуальность и шарм. Наверное, единственная в своем роде. Она была для него своего рода Эверестом, который он безуспешно пытался покорить вот уже четыре года.

За эти четыре года из возможного ухажера Джон превратился в ее лучшего друга, верного рыцаря, идеального компаньона. Если у нее появлялись сложности или проблемы, он всегда помогал ей с решением.

Один раз. Всего один раз он пытался ее поцеловать. И ей вообще не понравилось. Это было как-то… глупо и неправильно. В тот раз они навсегда закрыли тему возможных отношений. Хотя Мишель на интуитивном уровне до сих пор ощущала его любовь к ней. 

— Почему там три трупа? Кто их убил? — тем временем допытывал Джонни, пока Мишель приходила в чувства.

— Я, — подал голос Алекс, становясь рядом с Мишель. 

Джон медленно убрал руки с плеч  девушки и хмуро уставился на внезапно объявившегося конкурента.

— Джонни, познакомься. Это Алекс Конте. Алекс, это Джон Ноулз, мой друг.

Друг как-то нехорошо побледнел, глаза потемнели, губы сжались в одну линию. 

— Меня не было, когда в мой дом проникли. А потом Алекс забежал и спас меня, — сумбурно объяснила Мишель.

Алекс хищно улыбался. Злобно, как будто зашли на его территорию и он пока что позволял здесь находиться. Но терпение на исходе.

Мишель не знала, кто бы победил, если бы эти два рассерженных кота подрались. Джон как будто сильнее и выше, но в Алексе присутствовала гибкость и скорость реакции.

— Мы знакомы, — ответил Джон и перевел взгляд обратно на Мишель. — Собирайся, отвезу тебя к себе. Не думаешь же ты здесь оставаться?

— Джонни, спасибо тебе за заботу. Я вижу, что ты переживаешь, но я поеду с Алексом.

Алекс едва дышал от злости и жгучей, яркой, крышесносной ревности. 

Значит, его она попрекала в излишней грубости, а своему ненаглядному Джонни ответила «спасибо за заботу». Убить готов их обоих!

— Что? Ты собралась к нему? — возмутился Джон вслух, в отличие от Алекса. — Мишель, вы что, вместе?!

— Ты что-то имеешь против этого? — Алекс наклонил голову, его голос опасно понизился. Он сам удивлялся своей реакции на Ноулза в жизни Мишель. Даже когда Алекс и не думал возвращать ее, часто видел их парочку на приемах и в ленте новостей и каждый раз приходил от этого в холодное бешенство.

Интересно, она также его целовала? Сжигала себя в его объятиях, швыряла всю себя в надежде, что он справится? 

— Слушай, я адекватнее тебя. Если Мишель выбрала тебя и жизнь с тобой, я не вправе ей запрещать, — Джон выпрямился, успокоился и натянул на лицо скверную улыбочку гангстера. О да, Алекс не сомневался на его счет. Узнавал по тяжелому взгляду хладнокровных людей с криминальным прошлым. Он сам не похож на пример для подражания, но все его действия продиктованы самозащитой либо защитой близких. Ноулз убивал не только для защиты. Наверняка.

— Вот именно. У тебя вообще нет никакого права, — подчеркнул Алекс.

— Детка, ты никогда не будешь с ним в безопасности, — проигнорировал его Джон, обратившись к Мишель.

— А с тобой она будет? — вспыхнул Алекс. Руки чесались развязать драку.

— Жила же она спокойно до твоего появления, — взмахнул бровями Джон. — Обидишь ее — найду тебя и прикончу. Так и знай.

Это не пустая угроза.

И Джон Ноулз знал гораздо больше о них с Мишель, чем сама Мишель. Интересно откуда? Что это за тип и откуда он здесь взялся?

Он наклонился к Мишель и поцеловал ее в лоб.

— Если понадоблюсь, мой номер знаешь. 

Развернулся и такими же широкими шагами ушел из ее дома.

Мишель с трудом проглотила ком в горле. Как странно эти двое реагировали друг на друга. Алекс отошел от нее, сжимая челюсти. Злился. 

— Джонни просто очень переживает за меня, — попыталась объяснить Мишель поведение друга. И правда, он редко так себя вел, но если правда на его стороне, он становился ужасно невыносимым и упрямым. И эти слова, напоследок брошенные Алексу… Что значит, она с ним не в безопасности? Неужели все, что произошло сегодня как-то связано с ним?

— Не утруждайся, — отрезал Алекс. Не хотел слушать ее. Мишель даже не догадывалась, какую внутреннюю борьбу с собой вел Алекс на самом деле. Разве можно слушать еще одну порцию лжи? Это какой-то особый вид наказания? Персональный ад, в котором ему раз за разом приходилось искать правду? К черту. Поможет ей, позволит ей переночевать у него и с утра отправит в Нью-Йорк к сестре. Мишель Роулэнд в его жизни — признак катастрофы огромного вселенского масштаба. Он едва выжил после их расставания, второй раз он не выдержит. Вниманием мужчин она не обделена. Найдет ему замену. Впрочем, может, уже нашла.

Мишель вздрогнула от холодного тона Алекса. Он разочарован. Отвернулся. Что за вспышка гнева? Или это безразличие? Алекс в любом случае не имел права показывать свою неприязнь или недовольство из-за появления друга. Джон — часть ее жизни. Почти семья. Человек, которому могла доверить все.  С чего Алекс решил, что может дерзить ему и выражать недовольство? Единственное оправдание, какое смогла найти Мишель — мужчины знакомы и, возможно, между ними уже происходили какие-то конфликты.

Опять же, не верить словам друга Мишель не могла. Джон хорошо разбирался в людях. Если угрожал Алексу, значит конфликт разгорался не на пустом месте. Она поборола в зачатке желание помчаться вслед за Джонни и попросить его о помощи. Джейд права. Мишель должна отпустить Джона и позволить ему зажить по-другому. Он достоин быть любимым сильной женщиной, способной выдержать не только его замашки и характер, но и его семью, прошлое, и непростое настоящее.

Джон уже был женат, и это обернулось трагедией. Чтобы та самая необходимая ему женщина появилась в его жизни, ему определенно нужны время и… свобода от Мишель. 

Сама же Мишель окунулась в новый омут. Вокруг нее разворачивались события криминального характера, стоило необыкновенному и “потрясному” мужику появиться в ее жизни. Она поискала глазами Алекса. И чуть не прыснула со смеха, но вспомнила, что все-таки злится на него. Хотя это не мешало восхищаться Алексом. 

Он вальяжно улегся на ее разрушенную кровать со свежим глянцевым журналом в руках. Все бы ничего, но на обложке красовалась обнаженная Мишель, прикрытая лишь бриллиантами. 

Алекс умело создавал видимость спокойствия. И все равно, что поучаствовал в перестрелке, еле выжил сам, и, несмотря на хаос, царящий в спальне, спокойно читал журнал в ее кровати с перекошенным от удара балдахином.

Архитектор он. Как же!

Мишель сердилась на него. И одновременно хотела обнять.

Она вытащила пустые чемоданы из гардеробной, борясь со своими противоречивыми эмоциями и слезами. Безуспешно.

Все бессмысленно! Алекс поиграется с ней и выкинет. Ему не важно, чем она живет и кто ее окружает. По-честному предупредил — он не сторонник длительных отношений. Это она зачем-то построила иллюзии, а Алекс не спешил их разрушать. Он старше нее на десять лет. Опытнее, хитрее. Ей не выжить, если он будет с ней играть. 

Ее сегодня чуть не убили, а она плакала из-за невозможности построить нормальные и приятные во всех смыслах отношения с Алексом. Или она оплакивала свою жизнь? Ненормальная, верящая в сказки идиотка! Сколько мужчин ее окружали? Джон — потрясающий. В его присутствии у нее дыхание замирало. И что? Ее тело и душа сопротивлялись. Не он. Не тот. Не ее человек.

И надо же, встречает самого неподходящего, по версии Джона, мужчину и, едва ли не с первых секунд знакомства с ним, готова броситься к нему в постель. Да-да, в постель! И это еще больше беспокоило и злило Мишель, заставляя конвульсивно всхлипывать. Она не управляла ни собой, ни своими мыслями. И надо бы переживать за свою жизнь, но… долгое одиночество бросает людей в водовороты чувств, сродни отчаянию. Только у отчаяния нет надежды, а тут… ты барахтаешься в трясине и продолжаешь надеяться на спасение. Или на то, что болото окажется чистым озером.

— Мишель? — позвал Алекс. Она слышала шаги позади себя, но не готова повернуться и показать свою слабость.

— Послушай, мне очень жаль, что я втянула тебя во все это. Прости, что испортила тебе вечер. Я, правда, лучше проведу ночь в гостинице, — хотелось выть от отчаяния, потому что проклятый чемодан не открывался. Из-за напрасных усилий и бессмысленных попыток она сломала ноготь. Но она только шмыгала носом и растирала ладонями слезы по щекам.

Алекс мысленно клял себя, на чем свет стоит. Тоже, нашел время демонстрировать свой характер. Ее чуть не убили, а она извинялась перед ним за испорченный вечер. И сказала, что поедет в гостиницу. Не к своему треклятому Джонни. Ревность, внезапно задушившая его чувства к Мишель, отступила.

Он сел на корточки возле нее и, сдвинув ее руки, ровным и плавным движением открыл чемодан.

— Это не самое худшее свидание в моей жизни, — пошутил он, глядя в ее зеленые глаза. Их лица находились в опасной близости друг к другу, но он просто любовался каждой ее черточкой. Какая же она… совершенная. С ней он пропадал, без нее погибал. Что делать дальше, сам не знал, окончательно запутавшись. Будь что будет. Лишь бы она не плакала и не расстраивалась. И жила. — Напротив, как-то все с огоньком вышло.

Мишель невольно хмыкнула. Не на такой огонек она рассчитывала.

— Это, пожалуй, первое мое нормальное свидание. Ну, если упустить момент, что произошло, когда я зашла домой, — призналась Мишель, не выдерживая его пронзительного взгляда. Засуетилась, встала и начала собирать вещи. 

Алекс услышал правильно. Ему не показалось. Не могла же она так глупо шутить? Неужели у нее никого не было… после него? 

Зыркнула на него своими изумрудными глазищами. В руках кружевное белье. Смутилась и спрятала его за себя, потом махнула рукой и бросила в один из чемоданов. Румянец покрыл щеки и скулы.

Алекс не собирался упрощать сложившуюся ситуацию. Напротив, выпрямился и уперся плечом на проем гардеробной, засунув руки в карманы. Мишель сейчас для него — шкатулка с секретами. Та, кто бросила его. Та, кого проклинал он все эти годы. И вдруг мир переворачивается и, оказывается, все было совсем по-другому. А как? И вдруг это ложь? Это-то он и пытался узнать, разгадать, разобрать в ее малейшем смятении, в каждой слезинке и усмешке. Что, в конце концов, происходит? Почему состояние, будто он попал в зазеркалье? И он далеко не главный герой в этом хаосе.

И какое место в ее жизни занимал Джон Ноулз? Бедняга, явно, засел во френдзоне, но…

Действительно, на совместных фотографиях Джон и Мишель не обнимались, не целовались. За руки не держались, а для парочки все эти проявления должны быть естественны. Максимум — она держала его под локоть, когда он ее сопровождал.

В груди что-то сдавило. Если его догадки верны, то он погиб. Хорошо, что дверной проем служил ему опорой.

— Ты живешь беспечно. Та пищалка вместо сигнализации может отпугнуть дилетантов, да и то не всех, — не очень тонко заметил он, сделав вид, что пропустил мимо ушей комментарий по поводу свидания. — К тому же ты живешь на отшибе. Ни тревожной кнопки, ни бдительных и вездесущих соседей, ничегошеньки.

— Если честно, то я редко бывала дома. Моя работа имела разъездной характер. Я жила в гостиницах триста дней в году, — попыталась оправдаться Мишель. Что? До сих пор не понимала, есть ли ему до этого дело? 

— А что за детская? И где же ребенок? Девочка, я так понимаю? — Алекс не мог не задать этот вопрос. Нет, он не из тех, кто боится женщин с детьми, просто хотелось прояснить все заранее. Тем более Мишель точно никогда не была беременной и не рожала. Это уж он знал наверняка. Их семьи слишком тесно связаны.

— О боже, — Мишель выдохнула, прикрыв глаза и хлопнув себя по лбу. — Какое счастье, что ее нет.

У Майки всегда велся свой особенный ход мыслей, за которым было очень сложно поспевать. Алексу удавалось, но чаще он смеялся и умилялся, задавая наводящие вопросы.

Сейчас ответ Мишель озадачил его.

— Звучит странно, — по меньшей мере. Алекс и так с трудом сосредотачивался на их разговоре. Мишель ходила мимо него туда-сюда, виляя бедрами в своем-секси платье. И даже кровь на нем не останавливала шальные мысли Алекса. Конечно, она это делала специально, то и дело кусая губы и пряча взгляд. Реагирует на него. Хочет его.

— Я планировала ее удочерить, — пояснила Мишель, накидывая еще вещей в чемодан. — Какая же я беспечная идиотка. Я этот дом приобрела только для того, чтобы забрать Кэти из приюта. Но психологи не разрешили, обозначив главную причину. Это неполная семья и моя работа. Мне разрешили усыновить других детей, но только не ее. И сегодня, за двадцать минут до моего падения у твоей машины, я получила окончательный отказ. Сейчас я безмерно благодарна, что мне не дали опеку. Страшно подумать, что могло произойти и чем бы все закончилось.

— Ты поэтому плакала там на дороге? Эта девочка так много для тебя значит?

Мишель кивнула, не желая продолжать эту тему. Алекс не настаивал, но она обязательно расскажет ему позже. Всегда так делала. И Алекс знал, что ей нравилось, когда он не лез ей в душу с вопросами. Она из тех людей, кому нужно время, чтобы переваривать боль. Она делала вид, что все в порядке и не плачет больше, но Алекс ощущал ее взвинченность и напряженность. Не только из-за покушения на ее жизнь, ни и из-за его присутствия. Закончив с чемоданом с одеждой и обувью, принялась за второй, поменьше. Туда отправились косметика и бытовые вещи.

— Мне нужно переодеться, — заявила Мишель, не очень тонко намекая, чтобы он вышел из спальни.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — Алекс сделал вид, что понял намек по-другому. Любил над ней подшучивать, когда она легонько злилась. Он тут же перевоплотился из все понимающего мужчины в соблазнителя, оттолкнулся от стены и подошел к ней. Мишель смотрела на него, как зачарованная. Он обнял ее за талию и притиснул к себе. Ей оставалось лишь хлопать ресницами. Ответить она уже не смогла.

Чувства и тоска по ней накрыли Алекса с головой. Едва ли он отдавал себе отчет в том, что делал. Он прижал ее к себе так сильно, что самому дышать трудно стало. Наклонившись, он смял ее губы в поцелуе. И да, откликнулась, обвив руки вокруг его шеи. Раскрыла губы, отвечая на его выпады. Глубокий и дурманящий поцелуй. Голод и жажда — вот, что они оба испытывали, снова встретившись. Мишель была его частью, была и оставалась, как бы он не пытался ее забыть и вычеркнуть из своей жизни. Ее язык правда пытался совладать с его бурей и вторжением. Но проигрывал. Всегда проигрывал. За пару мгновений ее тело размякло в его руках. Их потрясающий и обжигающий поцелуй утаскивал ее за пределы сознания.

Еле оторвавшись от нее, Алекс обхватил ее лицо ладонями. Заглянул в ее заблестевшие глаза, боясь, что не в силах контролировать себя. Нет, Алекс, сейчас не то время и не вообще не то место. Но знал, почему так поступил. Он всегда так делал. Внезапно ловил ее и целовал до вот такого тряпичного состояния. А потом уносил и…

Впрочем, сегодня Мишель будет ночевать у него дома. Он улыбнулся ей. В доме, который Алекс построил для нее.

— Я буду ждать тебя в машине, — примирительно ответил он, боясь в конец напугать ее. В качестве гаранта ее будущей капитуляции, он забрал ее чемоданы и унес вниз.

Мишель задрожала, глядя в его удаляющуюся спину. Без его обжигающего присутствия холод и ужас сегодняшних событий проникал под кожу. 

Попала же она в лапы этому испорченному сексуальному чудовищу! Сама виновата!

Но до чего же хорошо и приятно в этих самых лапах.

Инстинкты кричали — бежать! Тело — раздеться и отдаться ему. Самой же Мишель осточертели одиночество и мысли о собственной женской фригидности. Настолько, что встретив мужчину, разжегшего ее, как спичку, она потеряла способность трезво и спокойно мыслить. Она поедет к нему домой и это обязательно закончится постелью. Он не искал постоянных отношений, пусть даже и согласился попробовать. 

Она согласна и на одну ночь с Алексом. Верила, что это станет одним из лучших событий в ее жизни.

Ее могли сегодня убить.

А что если те, кто ищет ее, доберутся до нее завтра?

Умирать, так с наслаждением!

— Как-то неловко уезжать, когда дом наполнен людьми из полиции. Меня, правда, без проблем отпускают?

Алекс стоял возле машины спиной к ней, разговаривая по телефону. От ее голоса у него мурашки по спине пробежали. Она здесь. Ему не приснилось. И сейчас он отвезет ее домой. Он повернулся.

Твою ж…

Нет, даже чересчур откровенное платье… да даже если бы она голая стояла перед ним… Не было бы такого эффекта.

Как от этих обтягивающих и рваных джинсов. Он еле поборол в себе желание схватить ее, прижать к машине и на виду у всех…

О боже. Алекс до шума в висках сделал глубокий вдох и убрал телефон в карман.

Она всегда носила подобные джинсы, соблазняя его кусочками оголенной кожи в просветах ткани. Сзади так вообще… Вечно крутила перед ним своими аппетитными формами, а джинсы лишь их подчеркивали. 

Простые белые кеды. Укороченная футболка с горлом не закрывала пирсинг в пупке. Она до сих пор его носила, но, правда, сережка менее вызывающая. Аккуратный бриллиант, заполняющий углубление. 

 А вот и Майки. 

С новой Мишель ему удавалось совладать и даже доминировать над ней. Но вот Майки… Майки способна вытворять с ним все, что ей вздумается. Даже если накинет на него ошейник с поводком и поведет за собой, он пойдет не задумываясь.

Тоска и ностальгия по их любви не давала думать, дышать. Как он жил все эти годы? Кого он, черт побери, обманывал? Какой же он идиот, что тогда, пять лет назад, смирился с ее уходом. Ее нужно было увезти в его дом в Беверли-Хиллз и любить, пока она не простила бы его.

— Алекс? У тебя все хорошо? — Мишель подошла ближе, коснулась его руки и заглянула ему в глаза. Да что ж такое-то!

— Садись в машину, — приказал он, открыв дверь. Сейчас сядет за руль, настроит на ледяную мощь кондиционер, отвлечется на дорогу.

Она выпятила подбородок. Опять.

— Не сядешь — зацелую до потери сознания, — пригрозил он, наклонившись к ее уху. — Будешь просить пощады.

Мишель вспыхнула. С опаской взглянула на него. Глаза заблестели. Дыхание участилось. Губы приоткрылись, будто мечтали, чтобы он осуществил свою угрозу. 

— Не сопротивляйся, Мишель. Иначе мы до дома не доедем, — взывал к ее совести и благоразумию.

Она очнулась, осознав всю степень угрозы, и поспешно устроилась на пассажирском сиденье. Алекс захлопнул за ней дверь, прикрыв глаза и сосчитав до пяти. Нужно успокоиться.

— Мои люди все уладят, — все-таки ответил он на вопрос, когда оказался с ней в салоне машины. — И пол вымоют, и двери новые поставят. Возможно, завтра тебя еще раз допросят. Когда у тебя самолет?

Мишель оставалось удивляться. Алекс по-прежнему пугал переменами в своем настроении  и поведении. Вот он пожирает ее глазами и угрожает, заставляя подчиниться. А теперь спокойно и расслабленно выехал с улицы, на которой стоял ее дом. Какой же сложный человек, Александр Конте.

— Вечером, в шесть, — ответила она на его вопрос.

— Придется поменять рейс. Твою машину угнали. И завтра еще, возможно, тебя еще раз допросят.

Менять билеты она не планировала. А вот новость о машине огорошила.

— Они хотели инсценировать ограбление? Кто эти люди? Почему они напали на меня?

Вот всегда так делала. Когда у нее появлялись проблемы, она тут же скидывала их на него и ожидала, что он лучше нее самой в этом разберется.

Это он должен задавать эти вопросы ей. Не она ему. 

— Пока не ясно. Как будет что-то известно, я сообщу.

Ее это успокоило.

Ехали молча. Алекс, углубившись в свои мысли, следил за дорогой. Мишель же то и дело пялилась на него, не в силах надолго отвести взгляд от его красивого профиля, сильных рук, расслабленной позы. В полумраке салона, освещенного приборной панелью, Алекс казался ей таинственным героем. Прекрасный принц? Как же! Грозное чудовище, увозившее принцессу в свою пещеру.

— Какое у тебя было самое ужасное свидание? — зачем ей это знать? Мишель Роулэнд, ты дура.

Алекс, похоже, такого же мнения о ней. Он скользнул по ней взглядом. Его брови взлетели вверх. Покачал головой и лениво поменял руку на руле.

— Расскажу, если пообещаешь рассказать тоже. Не верю, что ты не ходила на свидания.

— Ходила. Один раз, — честно призналась Мишель. Хотя мечтала бы стереть этот ужас из памяти.

— Вот как? Жду подробностей.

Точно ждал? Алекс, ты идиот.

Они оба балансировали на опасной черте, делая друг другу больно. Сами себе не отдавали отчет в том, что они делали.

— На меня запал молодой политик, сын сенатора. Вначале он неделю мне присылал цветы, причем лилии, от которых жутко болит голова. А потом позвал в ресторан. Весь вечер я слушала речь о нем, самом замечательном и лучшем на свете. Под конец стало совсем все плохо. Он выпил приличное количество виски и поведал историю о том, что следит за моей карьерой несколько лет, что он мой давний поклонник, благоговеет при одном взгляде на меня. И ты не поверишь, попросил стать его госпожой, даже предложил за это полторы сотни тысяч.

Алексу показалось, что он ослышался.

Он должен был уберечь ее. Должен был спрятать ее от этой всей грязи и не позволять никому даже смотреть в ее сторону.

Что сделал Алекс? Оставил ее, спрятался в свою нору зализывать раны.

— Он сказал, что будет наслаждаться моим видом и красотой, будет преклоняться и исполнять все мои приказы. Алекс, я потом неделю спать не могла. Жила в квартире своего агента Рейчел, боялась, что он начнет преследовать меня.

Алекс взъерошил волосы. Поправил воротник рубашки, внезапно ставший тесным.

— Назови мне его имя, — попросил он. Уничтожит ублюдка. Это в его власти. По щелчку пальцев превратит его жизнь в помойку. Чтобы не думал даже смотреть в сторону Мишель. 

— Это неважно. Он потом извинился и не преследовал меня.

— Ладно. Сам узнаю, — грозно пообещал Алекс. Никто не имел права касаться его женщины. Его…

— Как насчет твоего свидания?

Он поморщился. Вот что за заноза. Стыдный момент, о котором он бы предпочел забыть. Нужно ли ей это знать? Напугает ведь.

— Это пошлая история.

— Брось, я уже взрослая, — она озорно улыбнулась, заинтригованная еще больше.

Вот очень жаль, что она повзрослела без его участия.

— Одна девушка пригласила на свидание в ресторане отеля. За столик сел один. Официант вместо еды приносит записку с ключом от номера этого же отеля. Не знаю, с чего она решила, что меня интересуют подобные игры. В общем захожу, а там ее порол плетью какой-то ковбой в маске.

Мишель, вопреки здравому смыслу, издала смешок, прикрыв рот ладонью. Алекс недобро взглянул на нее, но не мог не улыбнуться в ответ.

— Это еще не все, — Алекс внезапно обрадовался, что смог поднять ей настроение. — Она при этом выговаривала такие цветастые выражения. Я онемел от шока. Парочка не сразу заметила меня. А затем предложили мне присоединиться. Я и присоединился. По-своему. Парня связал его же плеткой и пригрозил, чтобы он больше не поднимал руку на женщин. Дамочку запер в прохладном душе и попросил обходить меня за километр со своими играми. Больше мы не встречались.

— Значит, ты не любитель ролевых игр? — продолжила подначивать его Мишель.

— М-м, смотря с кем и какого рода эти игры, — он повернулся и подмигнул, широко улыбаясь.

У нее вспотели ладони. Шутки закончились. Не ее лига, где она может беспечно играть. 

— А та девушка… это из-за нее ты отрицаешь длительные отношения?

— Нет. Моя девушка была особенной. Добрая, в чем-то наивная. Никогда бы так себя не повела, — Алекс задевал Мишель рассказывая ей… о ней же! Какое-то издевательство. Над ними двумя. 

— Почему же вы расстались? — конечно ей незачем знать о его бывших. Но не могла не спросить.

— Самому интересно. Она ушла от меня, ничего не объяснив.

— И ты даже не пытался ее вернуть?

— Пытался. Но ей это было неинтересно. Мы просто начали жить дальше. Каждый своей жизнью. 

Когда же эта чертова дорога уже закончится?

До чего же… глупо!

— А что твой… Джонни? Вы вместе? Встречались? — вот и задал вопрос, который его так беспокоил. Ему было плевать на Ноулза, но мысль о том, что Мишель может его любить, уничтожала его медленным огнем.

— Джонни по-своему любит меня. А я к нему отношусь как к брату. У нас никогда ничего не было. Хотя он и ухаживал за мной, но я не ответила взаимностью, и как-то все сошло на нет.

— Не находишь это странным? Дружить с человеком, который видит в тебе не только друга?

Алекс психовал. Мишель поймала себя на мысли, что ей нравится его злость. Неужели это ревность?

— У меня, кроме него и моей подруги, Карлы, никого нет. Они — моя семья. 

— У тебя есть семья в Нью-Йорке.

— Я им не нужна. Они иногда звонят и делают вид, что переживают, но я-то прекрасно вижу, что они с облегчением вздохнули, когда я уехала от них, как можно дальше.

Похоже, пять лет назад она бросила не только его, но и свою семью. С ними она хотя бы общалась и помнила их. Его же вычеркнула из жизни. 

Алекс свернул с шоссе на узкую дорогу. Еще немного и будут дома. И там она не спрячется от него. Не отпустит ее. Не позволит и шагу ступить без него. А дальше… Дальше он сделает все, чтобы наверстать эти годы одиночества без нее.

— Алекс, мы с Джоном абсолютно не подходим друг другу. Когда-нибудь он это поймет и найдет женщину, созданную для него. Но это буду точно не я. 

Алекс молчал и слушал, с силой сжимая руль. Мишель его. Всецело и полностью. Даже если сама об этом не догадывается. Но ревность, мать ее, сводила с ума.

Он въехал в поворот, где расположен его дом. Мишель сначала увидела кованую ажурную черную ограду высотой в несколько метров и широкие ворота с узором. Как только их машина приблизилась, ворота распахнулись навстречу хозяину. И лишь позже она заметила настоящий дворец.

Вот тебе и архитектор.

— Ты по ночам в Бэтмена превращаешься? — тихо спросила Мишель, сильно удивившись от представшей перед ней картиной.

— Предпочитаю по ночам заниматься более приятным делами, — парировал Алекс. 

Он опять это делал.

Его пошлые намеки достигали цели. 

Мишель смущалась и одновременно таяла. Едва соображала от его вкрадчивой интонации и тягучего сексуального запаха.

Алекс, наконец, подъехал к дому, путь к которому освещали чугунные фонари. Он выключил зажигание и посмотрел ей в лицо.

Когда-то давно Алекс мечтал привезти сюда Мишель в подвенечном платье, взять на руки и перенести через порог дома. Пять долбанных лет понадобилось, чтобы он показал ей дом, в котором видел их будущее и детей.

Видел ли он это будущее сейчас?

Не знал. Боялся даже предполагать, возможно ли вернуть все снова.

Да и нужно ли ему это?

— Ты с кем сейчас ведешь войну? — весело спросила Мишель, озадачившись от выражения его лица.

— С призраками, — Алекс вдруг рассмеялся. Как же ему хорошо. Ему жизненно необходимо вернуть ее в свою жизнь. Даже если она его не помнит. В лепешку расшибется, но влюбит ее в себя. Снова.

— И как?

— Успешно.