Преподавательница Вирита. Попаданка в Академии Артефакторов

Слышала, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Не знаю, как у других, у меня – точно.

Первое, что вижу – себя семилетнюю после первого школьного дня. Именно тогда я решила, что хочу стать учительницей.

Учёба в школе внесла свои коррективы в мои планы. Мне настолько легко всё давалось, что я могла выбрать любой ВУЗ для поступления. История, математика, русский и другие предметы мне казались слишком лёгкими. Хотелось бросить себе новый вызов. И я поступила в Политехнический университет в столице на кафедру профессионального обучения, чтобы узнать новое и потом преподавать в училище, техникуме или университете.

Учёба мне нравилась безумно. Попав на кафедру энергетики, я с любопытством изучала устройство машин, разные электрические схемы, электрические сети и правила их эксплуатации.

А на третьем курсе познакомилась со смешливым брюнетом Вадимом. Мы сразу же полюбили друг друга. Начав встречаться, поняли, что нам совсем не хочется расставаться и расходиться по своим комнатам. Вадим был умным, заботливым, честным и очень упорным. Я не могла им не восхищаться. Поэтому когда на четвёртом курсе он сделал мне предложение, без раздумий согласилась.

Наша семейная жизнь началась в комнате общежития, которую нам выделили как молодой семье. Днём мы учились, а вечера проводили вместе. Это был один из самых счастливых периодов моей жизни. Мы оба хотели большую семью, поэтому ничего удивительного в том, что диплом я получала, будучи глубоко беременной.

На пятом курсе муж открыл собственное дело. У него настолько хорошо получилось освоиться в строительном бизнесе, что в последние дни учёбы мы внесли первый взнос за квартиру и переехали уже в своё жильё.

Конечно же, о том, чтобы я пошла работать, речи не шло. Наши с мужем родители жили далеко от нас, так что с ребёнком помогать не могли. Да и я сама наслаждалась новой ролью жены и матери. Муж пропадал на работе, чтобы заработать на наше светлое будущее, я же создавала уютное семейное гнёздышко. Когда муж через два года заговорил о том, что хотел бы ещё детей, я с радостью согласилась. Я и сама хотела большую семью, а тут ещё дочка оказалась болезненной девочкой, я не могла представить, что мне придётся отдать её в сад или оставить на няню.

Через девять месяцев у нас родилась двойня. Тяжёлая беременность, кесарево, а потом борьба за жизнь моих девочек. На тот момент у мужа была возможность оплатить дорогущее лечение, а ещё нанять няню и помощницу по хозяйству, так что было сложно, но не настолько, как могло бы быть.

Дочки росли и взрослели. Старшая всё-таки отправилась в частный сад. А ещё через три года и две младшие.

Казалось бы, вот он шанс наконец-то выйти на работу и начать осуществлять свою мечту. Но не тут-то было. Дочки постоянно болели. Муж не мог оставаться с ними, потому что от его заработка зависела наша жизнь. Если бы я вышла на работу, на больничных пришлось бы сидеть мне. Как долго подобное терпело бы руководство? Оставить же девочек с няней, когда им так плохо, я тоже не могла. Так что решила переждать этот сложный период и выйти на работу после того, как всё наладится.

И тут новый удар: у мужа обнаружили рак. Дорогие обследования и лекарства быстро лишили нас не только сбережений, но и заставили взять кредит. Муж отказывался, но я была готова на всё, лишь бы он выжил. Мой выход на работу стал единственно возможным выбором. Но учителя получают настолько смешные деньги, что их не хватило бы, чтобы покрыть наши расходы. Так что я была вынуждена подхватить руководство фирмой мужа.

Было тяжело. В строительстве в основном работают мужчины, и они привыкли думать, что женщины в таких «сложных вещах» не разбираются. Но я не зря училась в Политехническом университете. Пусть моя специальность лишь частично была связана со строительством, но у меня было сформировано инженерное мышление, а ещё я всю жизнь прожила под девизом «Если кто-то смог, то и я тоже смогу». Засела за учебники; купила несколько тренингов по управлению фирмой и ведению переговоров. Шаг за шагом зарабатывала авторитет и перехватывала бразды правления в свои руки.

И снова судьба не пожелала дать мне передышку. Едва мы начали вылезать из долгов, муж умер, оставив меня вдовой с тремя детьми. Потерять человека, которого я искренне уважала и любила, было тяжело. На меня навалилось осознание, что теперь у моих девочек кроме меня больше никого нет. Хоть я уже и несла на своих хрупких плечах груз ответственности, именно со смертью мужа осознала всю его тяжесть.

В тот период днём я была успешной бизнес-леди с идеальной укладкой и модным маникюром. Вечером старалась быть любящей и внимательной матерью. А вот ночью рыдала в подушку, из-за того что на меня так много всего свалилось, из-за тоски по мужу и страха не справиться.

Но я выдержала и сумела наладить нашу с дочками жизнь.

К тому моменту, как мои малышки окончили школу, я заработала достаточно, чтобы устроить их в лучшие мировые ВУЗы. Когда девочки встретили своих мужей, оплатила свадьбы и дома в тех местах, которые они выбрали.

Младшие девочки обосновались в Англии, но несколько раз в год приезжают вместе с детьми меня навестить.

Старшая дочка вернулась ко мне, и я постепенно передала ей все дела разросшейся фирмы, наконец-то получив возможность выйти на пенсию и отдохнуть.

Я наконец-то смогла остановиться и перестать спешить. Перестать беспокоиться о поставщиках и заказчиках, не желающих расставаться с деньгами. Смогла выдохнуть.

Кто же знал, что для моего организма это окажется губительнее, чем многолетняя работа на износ…

Перед смертью жалею лишь об одном: о том, что я так и не успела осуществить свою мечту – так и не стала учительницей.

Открываю глаза от отчаянного крика:

– Карр! Каррр! Да как же это так?! Да как же так?! Что делать-то?! Карр! Карр!

Взгляд утыкается в потолок с растрескавшейся побелкой. Поворачиваю голову на крик и вижу панически скачущую по истёртому деревянному полу здоровенную ворону. Протираю глаза и смотрю снова. Говорящая ворона никуда не исчезает. Пытаюсь понять, как я могла оказаться в подобной ситуации, и оглядываюсь по сторонам уже внимательнее.

Судя по ракурсу, лежу на полу. В поле зрения попадают две двери, шкаф с покосившейся дверцей, кровать, стол с тремя табуретами в углу и лампочка, болтающаяся под потолком.

Это место мне совершенно незнакомо.

Ворона, видимо, заметив, что я пошевелилась, перестаёт метаться, взлетает мне на грудь и внимательно всматривается в лицо:

– Жива! Ты жива! Карр! Вирррита, ну ты меня и напугала! Карр!

В маленьких чёрных глазках светится разум. Разумная птица? Такого опыта в моей жизни ещё не было. Галлюцинации на старости лет? Вес галлюцинации отлично ощущается. Как-то всё слишком реально.

На всякий случай уточняю:

– Кто ты, и как я здесь оказалась? – голос кажется странным, как будто не моим.

В глазах вороны появляется паническое выражение:

– Карр! Ты что?! Не пугай меня! Вирррита, прекрррати!

– Вирита? – до меня доходит, что ворона использует чужое имя. – Меня зовут Вера.

– Вирррита! Ты сошла с ума? Карр! Карр!

От переизбытка эмоций птица снова спрыгивает на пол и начинает метаться, забавно перебирая лапками. Пользуюсь этим и принимаю сидячее положение.

Обнаруживаю, что на мне серенькое платье и протёртые башмаки. И надеты они на тело, которое ничем не напоминает моё прежнее. У этого хрупкие запястья, узкие щиколотки, тонкая талия и высокая грудь. Такой тощей я не была даже в студенческое время, что уж говорить о последних годах. Да и грудь у меня появилась лишь после родов, но даже тогда она была гораздо более скромных размеров. К тому же я уже привыкла к тому, что кожа с горами потеряла упругость, покрылась пигментными пятнами и морщинами, а на этих руках она гладенькая, словно мне снова восемнадцать.

Окончательно перестаю понимать происходящее. Допустим, меня могли похитить… Хотя зачем им старая пенсионерка – большой вопрос. Говорящую ворону можно списать на галлюцинации, так же как и мой внешний вид. Но вот то, что подняться удалось без малейшего усилия, что в теле отсутствует боль, ставшая неотъемлемой частью моей жизни – действительно странно. Это сон? Слишком последовательно и сложно для сна. Да и никогда мне такие подробные не снились.

Непонятно, но очень интересно.

– Здесь есть зеркало? – уточняю я у вороны.

Она перестаёт метаться, долетает до тумбочки, которую раньше не удавалось рассмотреть из-за кровати, и возвращается с небольшим, сантиметров десять, зеркалом.

Всматриваюсь в собственное отражение и едва не роняю зеркало – на меня смотрит большеглазая шатенка с каре и длинной чёлкой. Кожа лица ровная и молодая. Глаза тёмно-серые, обрамлённые длинными ресницами. Бледноватые пухлые губы.

Совершенно чужое лицо. Щипаю себя за руку – где-то слышала, что если будет больно, это точно не сон. И мне больно.

Голова начинает кружиться от шока, так что опускаюсь обратно на пол.

Итак. Вариант того, что это сон, исключать всё равно рано. Но будет глупо умереть ещё раз только потому, что это по-настоящему, а я считаю, что нет. Если отбросить версию со сном, то я в незнакомом теле и в незнакомом месте. А рядом со мной говорящая ворона.

Последнее, что помню – это как я умирала. Если память не подводит, могу сказать, что не так я себе представляла жизнь после смерти. Бурлящим котлам или крылатым в белых одеждах я бы не удивилась. Но ворона…

Повторяю свой вопрос:

– Кто ты? Почему ты называешь меня Вирита? Что это за место?

– Ты не Вирррита! – ворона распушает перья и словно нахохливается.

– Не Вирита, – соглашаюсь я. – Меня звали Вера. Я думала, что умираю, но когда открыла глаза, оказалась здесь. И я всё ещё жду ответов на свои вопросы.

– Не Вирррита, значит… Это объясняет то, почему я почувствовала, что развоплощаюсь, а потом всё верррнулось, как было… Значит, Вирррита действительно умерррла!

Ворона выглядит искренне огорчённой и растерянной. Протягиваю ладонь в желании её утешить и оглаживаю встопорщенные перья.

Птица какое-то время молчит, принимая ласку, затем наклоняет голову набок:

– Что последнее ты помнишь?

Прикрываю глаза, чтобы сосредоточиться, и медленно отвечаю:

– Я была в своей спальне, когда мне сдавило грудь. Было больно и не получалось вдохнуть. Я ясно поняла, что умираю. У меня вся жизнь промелькнула перед глазами, а потом очнулась в этой комнате.

Помню всё так, словно это было в далёком прошлом, будто с того дня прошло так много времени, что и эмоции уже притупились. Даже не чувствую грусти из-за того, что оставила дочек и внуков. Разумом понимаю, что их наверняка расстроила моя смерть, ведь они меня очень любили, но грусти не чувствую. И даже то, что я оказалась непонятно где и в незнакомом теле, вызывает лишь любопытство.

– Ты болела? – нарушает молчание птица.

– Болела, – соглашаюсь я. – Но в моём возрасте сложно оставаться здоровой – в прошлом году мне стукнуло пятьдесят.

– Вот оно как! – птица снова вздыхает. – Непонятно, как ты попала в это тело, но ррраз уж всё так… Меня зовут Ворррона. И я фамильяррр Виррриты, а теперррь и твой.

– Вирита – это девушка, в чьё тело я попала?

– Да. Она в последнее вррремя вела себя стррранно: забывала поесть, почти не спала… Я боялась, что Вирррита себя доведёт. Старалась рррасторррмошить, но она не обррращала на меня внимания… Ты ведь не собиррраешься умирррать?

– Нет! – заверяю я.

– Ты уверррена? – в голосе птицы появляется настороженность.

– Уверена, – улыбаюсь я и сажусь. – Раз уж я получила второй шанс, будет глупо выбросить его на помойку. Я не привыкла сдаваться.

– Это хорррошо! – успокаивается Ворона. – Если умрррёт Вирррита, умррру и я. Фамильяррры пррривязаны к хозяевам жизнью и смеррртью, так что я жива только благодаррря тебе.

– Вот как?! – удивлённо приподнимаю брови я. – В моём мире нет фамильяров.

– Пррравда?! Неужели у вас все настолько сильные маги?

– Маги? Магов у нас тоже нет. Вернее, есть, но они не маги, а шарлатаны. Никому из них не удалось доказать, что они действительно что-то умеют. Так что думаю, магии у нас нет.

– Хм… Какой стррранный мир! – удивлённо округляет глаза Ворона. – А воррроны у вас есть?

– Есть, – улыбаюсь я. – Давай пересядем на кровать – здесь дует.

– Хорррошо, – кивает птица.

Ждёт, пока я с удобством расположусь на тёмно-синем покрывале, затем перелетает на тумбочку и застывает:

– Но ррраз в вашем мире нет магии, у вас, наверррное, очень отсталый мирр?

– Не сказала бы, – улыбаюсь я. – У нас развита наука. Но ведь и у вас тоже – иначе откуда здесь взяться лампочкам? – киваю на потолок.

– Из-за магии, конечно, – снова удивляется ворона. – У нас центррральное освещение. В прррошлом году как ррраз заверрршили магофикацию королевства, так что магией могут пользоваться даже в глухих деррревнях.

Удивляюсь:

– А как связана магия и лампочка? Разве она работает не за счёт электричества?

– Електичество? – озадаченно моргает Ворона.

Затем настораживается и переходит на шёпот:

– Тихо! Молчи и ничего не говоррри!

– Что?..

– Тихо! – нахохливается птица.

Дверь сотрясается от стука. Затем слышу грубый мужской голос:

– Эй! Вирита, поганка! Ты должна заплатить за постой! Или выметайся из моего дома!

Ворона перелетает поближе к двери:

– Уважаемый господин упррравляющий, хозяйки сейчас нет! Я перрредам, что вы заходили.

– Снова нету дома?! – в голосе невидимого хозяина злость. – Передай ей, что я больше не намерен это терпеть! Пусть или платит, или выметается!

– Конечно.

Слышу удаляющиеся шаги, затем скрип ступеней. Птица ещё какое-то время настороженно прислушивается, потом с облегчением вздыхает:

– Ушёл! Легко отделались!

– Что происходит?

Ворона снова вздыхает:

– Думаю, лучше будет, если я начну всё с начала.

Перелетает обратно на тумбочку и начинает вышагивать по ней из стороны в сторону:

– Вирррита рррано осиррротела, поэтому её рррастила бабушка. А когда Вирррите стукнуло двенадцать, у неё открррылся дар. И она смогла пррризвать фамильяррра. Меня, если ты не поняла. У бабушки имелось немного денег, да и Вирррита была усердной девочкой, так что у неё получилось поступить в Магшколу, а потом и в Магакадемию.

– По какой специальности она училась? – с любопытством уточняю я.

– Общая магия. На пррредпоследнем курррсе она начала встречаться с Жуанулем. Тот ещё бабник! Я её пррредупррреждала, пыталась открыть глаза, но это привело только к тому, что Вирррита перррестала меня слушать! – птица от возмущения останавливается и распушает перья.

– Он бабник? Значит, красавчик?

– Ага, – сдувается Ворона. – Крррасив и учился хорррошо. Были слухи, которррым я склонна верррить, что до Виррриты он встречался с дррругой девушкой, отличницей. Но она заберрременела, и ей пррришлось бррросить учёбу. Вирррита считала, что это наговоррры, но я так не думаю. И ещё это объясняет, как Жуанулю удавалось хорррошо учиться – за него все домашние задания делала та бедняжка. А когда он начал подбивать клинья к Вирррите, помогать ему стало её задачей. Бедняжка училась за двоих, а этот…

Ворона снова возмущённо распушает перья. Протягиваю руку и глажу её, чтобы успокоить. Птица ещё пару минут бурчит о том, какой негодяй этот Жуануль, а когда её эмоции утихают, направляю рассказ в нужное мне русло:

– Он был негодяем и пользовался Виритой. Я поняла. И что было потом?

– Пользовался. Лил ей в уши комплименты, но с дрррузьями и семьёй не знакомил. Настаивал на том, что не хочет пррредавать отношения огласке – мол, опасается сплетников. А эта дурочка и верррила! И дипломную ррработу за него написала! И от пррредложений ррработы в столице он её заставил отказаться – мол, ррработать в семье должен мужчина. И что ей некогда будет, ведь нужно будет рррастить детей! А эта дурочка верррила! А я ей говорила!..

Опасаясь, что птица снова сорвётся в истерику, глажу её и интересуюсь:

– Они выпустились. И что дальше? Как Вирррита оказалась в этом месте?

– Когда она училась на последнем курррсе, бабушка умерла и оставила ей небольшое наследство. Этот подлец заставил Виррриту продать дом. Снял эту коморррку, забрррал деньги и ушёл, пообещав верррнуться, когда найдёт варрриант жилья получше. И не верррнулся.

– Ничего себе! С ним что-то случилось?

Ворона снова топорщит перья:

– А что ему сделается? Гаду этому! Узнала я, где он живёт – особняк в центре, слуги. И Вирррите рррассказала. Она паррру дней ещё подождала того, что негодяй за ней верррнётся, а потом пошла к нему сама. Слуги её даже на порог не пустили! Эта дурррочка до последнего не хотела верррить правде и подкаррраулила Жуануля, когда тот выходил из дома. Так этот гад сделал вид, что они незнакомы! Попросил оставить его в покое и перррестать нести чепуху! И смотрррел так холодно!

– Ужас какой! – искренне произношу я, жалея бедную девочку. – И она просто так ушла?

– Ага, – вздыхает Ворона. – Ушла. Она, Вирррита, робкая была. Верррнулась сюда и дни напролёт ррревела. А потом перррестала есть и спать...

– А почему приходил тот мужчина, которого ты называла «управляющий»? Вирита не оплатила жильё?

– Эта дурррочка почти все деньги Жуанулю отдала. Только на еду немного и осталось. Теперррь у нас просто нет денег, чтобы заплатить за пррроживание.

– Вот оно что! – киваю я. – А Вирита не думала о том, чтобы устроиться на работу?

– Нет, – качает головой Ворона.

– А что у неё за диплом? Кем она может работать?

Птица пожимает крыльями:

– Ширррокий прррофиль, так что могла бы пойти на завод маготехником, напррример... Ей такие места пррредлагали! Всё-таки одна из лучших учениц курррса!

– А учителем она могла устроиться? – задав вопрос, даже задерживаю дыхание от вспыхнувшей надежды.

– Могла, – пожимает крыльями Ворррона. – Не в школу, конечно. Для школы нужно дррругое заведение закончить. А в Академию какую запросто. Но Вирррита ррробкая была, так что она в эту сторррону даже не смотрела.

– А какие-нибудь её учебники или конспекты сохранились?

– В шкафу.

Как только поднимаюсь, мой желудок издаёт голодное урчание. Похоже, тетрадки и книжки придётся отложить на попозже. Хмурюсь:

– Наверное, я голодна. Есть какая-нибудь еда?

– В тумбочке посмотррри.

В верхней шуфлядке нахожу початую пачку зачерствевшего печенья и два мешочка с крупами.

В шкафу обнаруживается маленькая плита с одной конфоркой. Выглядит как электрическая, но Ворона заверяет, что это не так. Что работает плита на магии. Штепселя и розетки у неё нет, но когда проворачиваю регулятор, красный круг вверху плитки начинает накаляться.

За второй дверью оказывается совмещённый санузел. Ванна в эту крохотную комнатку не вместилась, но есть унитаз, раковина и шланг с душевой насадкой.

Набираю воду, а затем варю кашу. Когда она готова, спохватываюсь и спрашиваю у Вороны:

– А ты? Наложить тебе немного каши?

– Каррр, – кивает птица.

Тарелки тоже находятся в шкафу, ставлю одну для себя, а вторую для птицы. Приступаю к еде сразу же. Птица ждёт, пока немного остынет. Ест с аппетитом.

Во время еды у меня появляется возможность подумать.

Тело молодое и здоровое – это несомненный плюс. Говорящая птица мне тоже понравилась. Дальше начинаются сплошные минусы: денег нет, так же как и работы, из жилья вот-вот попрут. Похоже, легко мне не будет. С другой стороны, Вирита имеет право преподавать. Местных дисциплин я не знаю, да и с магией не знакома. Но если Вирита смогла всё это выучить, я тоже смогу – мне не впервые учиться чему-то самостоятельно. Нужно только выиграть немного времени, а для этого требуются деньги… Похоже, придётся всё-таки познакомиться с этим Жуанулем. От Вириты он легко отмахнулся, а вот со мной этот номер не пройдёт. Так или иначе, но денежки я с него вытрясу.

Сперва деньги, потом заплачу хозяину за эту комнатушку, а уже после поищу работу. И лучше всего, чтобы это оказалась работа учителем. Звучит, как план!

Доев кашу и помыв тарелки, решаю осмотреться. Комнату я уже видела, так что подхожу к ближайшему окну и отдёргиваю в сторону штору.

На улице по большей части темно из-за того, что небо затянуто тучами. Светятся кое-где окошки двух и трёхэтажных домов. И на этом всё.

На другой стороне комнаты есть ещё одно окно, и из него картинка поинтереснее: широкая улица разделена на проезжую и пешеходную части, тротуар освещён фонарями. В их свете видны прохожие, спешащие по своим делам. На проезжей части сперва вижу лишь конные экипажи, но через пару минут проезжает безлошадный транспорт. Он похож на карету с большими окнами, выхлопной трубы нет. Электрический? Хотя нет, если верить Вороне, электричества в этом мире нет. Выходит, магический. Но раз в этом мире есть машины или их аналоги, то пожалуй, не такой уж он и отсталый. Это очень радует, потому что средневековье, пусть и магическое, меня не привлекает.

Через минуту мимо дома проезжает самый настоящий трамвай… И только тогда я замечаю рельсы и провода. Транспорт очень похож на трамваи моего мира. Удивлённо интересуюсь у Вороны:

– Получается, трамваи у вас ездят на магии?

– Трррамваи? Каррр? – озадаченно переспрашивает птица.

– Ну, такие длинные экипажи, которые перемещаются по рельсам.

– Ааа! Магоходы! Да. Они движутся за счёт магии, которррая перрредаётся по пррроводам.

Удивлённо вскидываю брови. Я, было дело, читала и смотрела произведения о магических мирах. Но везде магия была силой, позволяющей что-то делать с помощью заклинаний. Вспомнить того же Гарри Поттера или Властелина колец. Что-то тут не сходится. Решаю уточнить:

– А как у вас работает магия? Магом может стать любой?

– Вот ещё! Либо ты рррождаешься с магическим даррром, либо нет. В семьях, где оба ррродителя маги, шанс на одарррённого ррребёнка выше. Но и в семьях неодарррённых они рррождаются тоже. Как, напррримеррр, Вирррита.

– Ага... Значит, в этом мире есть люди с магическим даром и без него.

– Да. А вот дррраконы все одарённые, так же как и эльфы. У гномов магический дар встррречается ррреже, чем у пррредставителей дррругих рррас.

– Драконы? У вас есть драконы? Такие большие ящерицы с крыльями? Мы ведь об одном говорим?

– Только не додумайся обозвать дррракона ящерицей! Но да. У них две формы: человекоподобная и летающая. Дррраконы – магические создания, иначе как бы они смогли превррращаться, а потом ещё и поднимать свою огррромную тушу в воздух.

– Ничего себе! А оборотни у вас есть?

– В нашем королевстве их мало. Магического даррра у них не бывает, так что их считают низшей рррасой.

– Как интересно! В мире, где я жила до этого, были только люди.

– Каррр! Каррр! Поррразительный миррр!

– Какой есть… Получается, у некоторых есть магический дар. А в чём это проявляется? Я имею в виду, что именно с помощью этого дара можно сделать?

– Маги могут собирррать магию, ррразлитую в воздухе, и создавать ррразные устройства, ррработающие на магических накопителях.

– Допустим, собрал маг магию. А что потом? Он может только складывать её в накопители?

– Зависит от силы даррра и того, сколько времени маг тррратит на ррразвитие дара. Не считая дррраконов – они летают благодаря магии. Но дррругие сильные маги так не умеют. Максимум, что может недррракон – это замедлить падение. А ещё они умеют перрремещать пррредметы. Могут ударррить силой, толкнуть, напррримеррр. Эльфы с помощью магии выррращивают рррастения, но это особенность только их рррасы, и из-за этого аррртефакторов среди них почти нет.

– А маги умеют управлять стихиями? Например, создать огненный шар?

– Нет, конечно! Что за глупости?! Каррр!

– А у вас есть заклинания?

– А что это?

– Такие слова, которые позволяют управлять магией.

– Я о таком не слышала.

– Хм… Ты говорила, что свет работает благодаря магии и что недавно провели централизованное освещение. А к какому источнику подсоединены провода? Есть какой-нибудь магический завод, вырабатывающий энергию, или что-то такое?

– Есть. Только называется «Магоцентррральная стррруктуррра». Это такое здание, где установлено множество кррристаллов, собирррающих магию, ррразлитую в воздухе.

– Хм… Ладно, попробую почитать учебники и конспекты Вириты. Может быть, мне станет понятнее.

Учебники и тетради занимают две трети огромного чемодана, который я нахожу в шкафу. Но перед тем, как за них взяться, решаю всё-таки провести ревизию того, что у меня теперь есть.

Из одежды в шкафу висит одно невзрачное коричневое платье, растянутая кофта и пальто с меховым воротником; в мешочке хранится шапка, шарф и варежки. На полке аккуратно сложены два комплекта нижнего белья и две ночнушки очень консервативного фасона. Драгоценностей или каких-либо украшений я не нашла.

Похоже, Вирита действительно была крайне скромной девушкой – этакой серой мышкой. Одевалась невзрачно, да ещё и лицо прятала под чёлкой… Наверное, ей очень польстило внимание красавчика.

Кошелька в шкафу не нахожу и обращаюсь за помощью к Вороне. Она указывает на нижний ящик тумбочки.

В довольно простенькой полотняной сумке лежат пустой блокнот, три карандаша, конфета, носовой платок и кошелёк. В кошельке пять медных монеток. Решаю проверить свои подозрения:

– Пять медных монет – это же мало?

– Ещё бы! – подтверждает Ворона. – Пакетик крррупы стоит две, буханка хлеба – одну, так же как и пррроезд на магоходе. Мясо стоит от пяти медяшек за килогрррамм. За жильё нам нужно платить серрребряный в месяц.

– Похоже, мы действительно в сложном положении, – констатирую я. – Ты знаешь, где живёт Жуануль?

– Да.

– А ты могла бы завтра слетать и проверить, не сменил ли он место жительства?

– Могу… А тебе зачем?

– Будем возвращать наши денежки… Кстати, сколько Жуануль забрал у Вириты?

– Два золотых и пять серрребррряных. Всё, что осталось от наследства.

– Осталось от наследства?

– До этого Вирррита купила этому гаду дорррогой кожаный поррртфель. Аж два серрребррряных отдала. Надеялась, что это поможет Жуанулю побыстрее найти ррработу.

– Ничего себе! А другие подарки она ему дарила?

– Часы на день рррождения.

– Я так понимаю, тоже дорогие?

– Отдала всю свою стипендию, всю серрребррряную монету. Два месяца одним хлебом и кашами питалась.

– А Жуануль ей дарил подарки?

– Варррежки. Ну, ты видела в шкафу.

Вздыхаю. Становится обидно за милую доверчивую девушку, в чьё тело я попала. Надо же ей было напороться на такого козла! Мало того что эксплуатировал бедняжку, заставляя за себя учиться, так ещё и деньги не стеснялся с неё тянуть. Я не я буду, если не верну денежки! Кстати об этом:

– А у вас есть какие-то службы, куда можно заявить о краже?

– Как не быть! Имеются!

– А почему Вирита туда не обратилась? Или у неё всё равно не получилось бы вернуть деньги?

– Как не получилось бы?! Ещё как получилось бы! – снова начинает волноваться Ворона. – Там же ж есть кррристалл правды! И вампиррры работают, а уж те мастеррра в головы залазить!

– Вампиры? – в воображении сразу же нарисовывается бледный клыкастый парень в рубашке с рюшами, а потом звучит фраза: «Это кожа убийцы, Белла».

– Ага.

– А можно поподробнее? Кто такие вампиры?

– Это такая ррраса. Ррраньше они пили кррровь ррразумных, но больше этого не делают. Коррровок выррращивают. Но способностей своих не потеррряли – могут так голову задурррить, что мало не покажется. Поэтому в нашем коррролевстве с ними стрррого. При малейшем подозрррении в сыск тащат и на кррристалле пррравды пррроверрряют.

– Вот оно что… Получается, у вас есть сыск. И по идее, Вирита могла туда обратиться, чтобы вернуть деньги?

– Да.

Маги, драконы, вампиры, оборотни и эльфы. Скучно мне в этом мире точно не будет. То, что здесь существуют кристаллы правды, всё очень сильно облегчает – значит, будет не просто моё слово против слова Жуануля, а я смогу доказать, что говорю правду. Чтобы полностью понимать ситуацию, уточняю у Вороны:

– А ты сама слышала, как Жуануль звал Вириту замуж?

– Да. Слышала. И как он называл её невестой тоже.

– А у вас не принято дарить кольца на помолвку?

– Так этот гад сказал, что не хочет дарррить дешёвое. Мол, это недостойно его любимой. Сказал, что ему сперррва нужно на ррработу устроиться, денег заррработать.

– Вот гад! – поддерживаю возмущение Вороны.

Счёт к этому неприятному типу растёт. И раз, по словам Вороны, он живёт в доме со слугами, то денежки у него есть. А даже если и нет, никуда не денется – найдёт. Не знаю, существует ли в этом мире понятие «моральный ущерб», но меня это не волнует. Я заставлю гада не только вернуть наследство Вириты, но и компенсировать всё то, что девушка недополучила. И подарки заберу!

А пока стоит всё-таки попробовать пробежать глазами тетрадки и те два учебника, что нашлись в чемодане.

Опасалась, что в чужом мире не получится понять письменность или разобраться в местной науке, но почему-то никаких сложностей с этим не возникает. Переменные в формулах называются иначе, некоторые знаки отличаются, но замечаю это только после того, как обращаю внимание. А вот если просто читать, с пониманием проблем нет. Может быть, мне передались знания Вириты? Или как это работает? Информации, чтобы ответить на этот вопрос нет, так что просто решаю принять всё как есть.

Для начала сортирую тетрадки по предметам.

Первым делом открываю те, что относятся к математике. Даже когда добираюсь до местной «высшей математики», то этот предмет здесь оказывается гораздо проще того, что мы изучали в моём ВУЗе.

Уже тянусь к следующей стопке, объединяющей тетради по физике, когда понимаю, что буквы разъезжаются перед глазами. На волне любопытства я не особенно обращала внимания на собственное тело, а оно, оказывается устало и хочет спать.

Что ж. Спать, так спать. Завтра у меня сложный день, так что отдохнуть не помешает. А тетрадки от меня никуда не убегут.

Проснувшись, в первое мгновение не понимаю, где нахожусь. Потрескавшаяся побелка на потолке, полумрак, коричневые шторы, незнакомая мебель. Но потом взгляд натыкается на ворону, рассевшуюся в изголовье кровати, и накрывает осознанием: «Всё-таки не сон. Я всё-таки попала в другой мир!»

Наверное, надо бы испытать беспокойство из-за того, что у меня нет денег, работы и я здесь ничего не знаю. Но вместо этого испытываю воодушевление: я молода, привлекательна, несу ответственность только за себя (и за Ворону) – не так уж и плохо для начала. А с остальным как-нибудь разберусь – работы и сложностей я никогда не боялась.

Потягиваюсь, в очередной раз убеждаясь, что ничего нигде не болит, затем поднимаюсь с кровати и отправляюсь умываться.

Варю кашу, используя всю оставшуюся крупу. Ворона какое-то время наблюдает, потом произносит:

– Окно открррой. Полечу пррроверррю, там ли всё ещё Жуануль.

– Спасибо! – благодарно улыбаюсь я.

– Только никому без меня дверь не открррывай, – напоминает Ворона. – Молчи, если постучат.

– Хорошо, – её настоятельная забота забавляет.

– Не забудь.

Птица испытывающе на меня смотрит пару мгновений, а потом вылетает в окно. Провожаю её взглядом до тех пор, пока не скрывается за одним из соседних домов.

Вдыхаю немного прохладный утренний воздух и закрываю окно. Если хозяин этой комнатушки меня заметит, так просто от него отделаться не получится.

Но от окна не отхожу – очень уж любопытно посмотреть на другой мир и его жителей. Каша варится, так что немного времени у меня есть.

Ворона говорила, что здесь живут представители разных рас. Интересно, получится ли угадать, кто есть кто?

Прохожих в такой ранний час мало, за минуту всего одна женщина и один мужчина, да и то лиц рассмотреть не удаётся. А когда начинает моросить дождик, прохожие и вовсе прячутся под зонтами. Но на первый взгляд они обычные люди (без крыльев, рогов и хвостов) в очень консервативной одежде: платья длинные, с широкими юбками, никаких брюк или шортов, хотя по температуре и обилию зелени кажется, что сейчас лето.

Дождь усиливается. Мимо проезжает трамвай, но пассажиров в нём всего пятеро, и из-за потоков воды, обрушивающихся с неба, рассмотреть их особо не получается. Проносится конный экипаж, и на улице снова становится тихо.

По ощущениям сейчас шесть двадцать утра, но откуда я это взяла, совершенно непонятно – небо затянуто серой хмарью и солнца не видно. Да и даже если бы было видно, всё равно я не знаю, во сколько здесь светает. Тем страннее кажется собственная уверенность в том, что сейчас шесть двадцать.

Глядя на то, как на асфальте растут лужи, начинаю беспокоиться за свою Ворону. Успела ли она где-нибудь спрятаться, чтобы переждать непогоду? Всё ли у неё хорошо?

Довариваю кашу и раскладываю по тарелкам. Съедаю свою порцию и перемываю посуду.

Другой еды в комнатушке нет, так что мне в любом случае нужно будет сегодня выбраться на улицу и столкнуться с незнакомым миром. И раз уж более тесного знакомства с миром не избежать, лучше сразу же заняться бывшим Вириты и вытрясти из него деньги.

Поскольку Ворона всё ещё не вернулась, решаю немного поучиться. С сожалением смотрю на стопку тетрадок по физике, но всё-таки выбираю толстенную тетрадь по законам королевства. Было бы очень кстати найти что-нибудь по поводу ситуации с Жуанулем. Угрожать тем, что обращусь в сыск – это неплохой довод. Но а вдруг найду что-то ещё? Я привыкла заранее готовиться к важным переговорам и просматривать всю доступную информацию. Это многократно себя оправдало. Как говорится, предупреждён – значит вооружён.

Мне везёт. Тетрадь с законами разбита на разные разделы. Нахожу тот, что посвящён имущественным вопросам, и радуюсь, когда там отыскивается закон, в котором говорится, что в случае нарушения обязательства жениться, та сторона, которая не сдержала обещание, обязана возместить все убытки, а также заплатить компенсацию за потраченное время. Похоже, у них всё-таки есть понятие «моральный ущерб». Пусть и не такими словами, но главное смысл. На всякий случай запоминаю номер и полную формулировку закона. Теперь у меня будет ещё один козырь в рукаве. Бывший Вириты точно не отвертится.

Когда ловлю себя на этой мысли, с досадой морщусь. Надо бы постараться привыкнуть к новому имени. И к новой внешности тоже. Будет странно, если меня кто-то позовёт, а я на это никак не отреагирую. Или ещё хуже, начну оглядываться по сторонам, чтобы понять, кого зовут. Неудобно получится.

Примерно через час возвращается Ворона и, пока я аккуратно промакиваю ей мокрые перья полотенцем, заверяет, что Жуануль проживает всё в том же доме. Обрадованно её благодарю, после чего показываю на тарелку:

– Тогда завтракай, а потом пойдём вытрясать наши денежки.

– Ты точно спррравишься? – взволнованно уточняет Ворона.

Пожимаю плечами:

– А разве у меня есть выбор? Если этого не сделать, нас попрут из этой комнатки на улицу. Другого жилья нет, как и денег на него. Да и на еду тоже что-то нужно. Значит, придётся справиться… А во сколько обычно Жуануль просыпается?

– Не ррраньше десяти утррра.

– А как быстро я смогу добраться до его дома?

– Час, если топать пешком, и двадцать минут, если сесть на магоход.

– А сколько сейчас времени?

– Семь часов сорррок минут.

– Откуда ты знаешь?

– Я же фамильяррр! Да и ты сама маг. А маги могут опррределять вррремя.

– Хмм…

Похоже, мои внутренние часы меня не обманывают. Какая любопытная способность! Нужно узнать больше! Интересуюсь:

– У вас же большой мир? Я имею в виду, вы же знаете, что планета круглая? Или в магическом мире она не круглая?

– Кррруглая!

– Отлично! Но тогда в разных странах рассветы и закаты будут в разное время. Как в таком случае работают внутренние часы?

– Оррриентиррруются на рррассветы и закаты. И настррраиваются благодаррря магам.

– Если рассвет, то это сколько часов?

– Шесть.

– Вот оно что!

Какая забавная система. Но удобная. Если вы, конечно, маг.

После того как птица доедает остатки каши, отмываю тарелку, а затем решаю посоветоваться:

– Как думаешь, во сколько лучше всего выйти, чтобы начать караулить Жуануля? Я имею в виду, что он же не выйдет на улицу сразу после того, как проснётся. Ему нужно умыться, позавтракать. Хотя… А чего это я вообще должна его караулить? Я ведь его невеста. А значит, имею полное право зайти в его дом.

– Но ведь слуги…

– А что слуги? – пожимаю плечами я. – Это Вирита была робкой. Её наверняка легко было куда-то не пустить. Со мной этот номер не пройдёт. Если бы я осталась робкой и стеснительной, умерла бы от голода ещё в своём мире… Значит, выйдем в восемь тридцать. Напомни мне, если зачитаюсь.

– Каррр, – кивает Ворона.

Открываю вожделенные тетради по физике. Начинаю с азов, но и здесь выясняется любопытная вещь: законы этого мира в чём-то похожи на наши, но в чём-то совсем другие. Например, здесь есть сила тяжести, сила трения. А вот аналог ускорения свободного падения состоит из других цифр. А ещё обнаруживается значок, обозначающий магию. Похоже, именно магия и изменила законы этого мира.

Когда Ворона сообщает, что до выхода из дома осталось двадцать минут, подхватываюсь с места. Переодеваюсь в более приличное платье, старательно причёсываюсь. Было бы неплохо ещё и накраситься, поскольку с косметикой я всегда чувствовала себя увереннее, словно надевала броню, но чего нет, того нет. С другой стороны, это и к лучшему – если всё-таки придётся топать в сыск, то измождённый вид вызовет больше сочувствия. Накидываю на плечо сумку с остатком денег и задумчиво хмурюсь:

– А зонтика нет?

– Нет, – качает головой птица.

– Ладно. Значит, идём… Слушай, ты можешь мне сообщать о представителях других рас, если мы их увидим? Раз уж я теперь здесь живу, надо бы начать с этим разбираться.

– Конечно!

Ворона планирует на моё плечо, мы закрываем нашу комнатушку на ключ и выдвигаемся в путь.

Дождь, к счастью, успел закончиться, оставив после себя лужи. Привычного асфальта здесь нет – тротуары вымощены брусчаткой, а проезжая часть – широкими каменными плитами. И если плиты подогнаны аккуратно, и луж на них нет, то брусчатка выложена очень небрежно. Приходится являть чудеса ловкости, чтобы обогнуть лужи и не намочить ботинки. Судя по их довольно потрёпанному виду, водные процедуры они могут и не пережить.

Когда встречаем прохожих, Ворона шёпотом мне сообщает, к какой расе они относятся.

Гномы оказываются низкорослыми – самые высокие едва достают мне до плеч, хотя по сравнению с другими людьми я не то чтобы высокая. У них слегка вьющиеся волосы, преимущественно рыжие, суровые лица и длинные бороды, заплетённые в одну или несколько косиц. Все встреченные нами кажутся мужчинами, и Ворона подтверждает, что мне не кажется. Выясняется, что эта раса прячет своих женщин. И никто точно, не знает, в чём причина: в их уродстве или, наоборот, в неземной красоте.

А вот эльфы выше среднестатистических людей примерно на полголовы. Все сплошь пепельные блондины и блондинки. Уши у них действительно длиннее, чем у людей, и заострены на кончиках. А ещё все эльфы очень стройные. Я бы сказала, даже худые, но их тела выглядят слишком гармонично для такого слова. Глаза у них большие миндалевидные зелёные или фиалковые, а у одной эльфийки я даже увидела розовые. И все представители этой расы очень красивы, какой-то нечеловеческой красотой. Но вызывающей не влечение, а скорее желание любоваться – как на произведение искусства.

Орков на улицах не то чтобы много, но после людей эта раса кажется самой распространённой. Их отличает светло-зелёная кожа, огромный рост (на голову выше эльфов), а их телам могли бы позавидовать бодибилдеры – бугрящиеся мышцы заметны даже под свободной одеждой. А вот лица красотой не отличаются – непропорционально большие рты, маленькие глазки, нависающие брови. Но Ворона меня заверяет, что эта раса – самая добродушная из всех. И её представителей с радостью нанимают для тяжёлой работы. Воины из орков тоже получаются очень хорошие. Правда, как добродушие может сочетаться с причинением вреда другим людям, остаётся для меня загадкой. А ещё представителей этой расы считают глуповатыми.

Вампира встречаем всего одного. У него очень бледная кожа, чёрные волосы и вишнёвого цвета глаза. На солнце он, судя по всему, чувствует себя прекрасно. По крайней мере, в плащ не кутается и от выглянувшего из-за тучи солнышка не прячется.

А вот драконов встретить не удалось, но Ворона сообщила, что их можно узнать по вертикальным зрачкам.

Чем дальше, тем оживлённее становятся улицы. Обшарпанные двух и трёхэтажные домики сменяются роскошными особняками. Появляются скверы с разбитыми в них парками, фонтанами и клумбами. И даже лужи исчезают – похоже, чем ближе к центру, тем лучше постарались строители.

Состав публики и одежда прохожих тоже меняются. В моём районе были в основном люди, реже – орки. И все выглядели так, что с моим скромным коричневым платьем я вполне вписывалась. А вот ближе к центру публика выглядит гораздо зажиточнее: сверкающие украшения, одежда из дорогих тканей, подогнанная по фигуре. Ловлю себя на желании сгорбиться, но тут же это пресекаю. Бедность – это не мой выбор! Пусть будет стыдно этим богачам за то, что им больше повезло в жизни!

Особняк, в котором обосновался Жуануль, выглядит не особенно большим по сравнению с соседними домами, но очень респектабельным: перед крыльцом разбиты клумбы с розами, есть дверной молоток. Крыльцо чисто подметено. Фасад каменный и обвит каким-то зелёным растением. Может, бывший Вириты и козёл, но вкус у него хороший.

Нам остаётся пройти метров двадцать, когда к особняку подъезжает карета. Дверь дома распахивается. На крыльце появляется красивый брюнет во франтовском белом костюме, хорошо подчёркивающем фигуру. Запрыгивает в салон, и карета проносится мимо меня.

– Уехал! Каррр! Уехал! – панически восклицает Ворона.

– Жуануль? Так лети за ним. А потом вернёшься за мной.

– Каррр!

Ворона срывается с моего плеча и отправляется вдогонку за каретой. Я же растерянно застываю посреди улицы, и слишком внезапно для других прохожих, поскольку сзади на меня кто-то налетает и толкает в спину так сильно, что не успеваю среагировать и отправляюсь в полёт носом прямо на брусчатку.

Выставляю руку, чтобы хоть как-то смягчить падение, но в это время кто-то меня подхватывает за талию и тянет назад. На мгновение прижимаюсь спиной к твёрдой мужской груди, затем спаситель отстраняется. До меня доносится приятный обволакивающий баритон:

– Милая барышня, простите!

Рука с талии исчезает, а я оборачиваюсь и с недоумением сталкиваюсь взглядом с золотистыми глазами, которые рассекает вертикальный зрачок.

Мне, конечно, хотелось увидеть дракона. Но я не представляла, что знакомство выйдет настолько плотным.