Прибытие. Первый контакт

– Именно так, Ольга Витальевна, – голосом психотерапевта, который лечит исключительно звезд эстрады, пыталась успокоить я звонившую в головной офис начальницу из района, впервые обнаружившую отличие новой версии установленной программы от старой.  Если этого не сделать сейчас, потом нас ожидает шквал звонков и литры валерьянки, после покупки которой озолотятся все близлежащие аптеки. – Вы просто не видите этой кнопки в главном меню, вам придется зайти внутрь заявки и оттуда ее завершить. Это сделано разработчиками для удобства, чтобы вы скопом не совершили ошибки. Пакеты с вашими заявлениями теперь будут уходить поштучно.

– Ты уверена, Леюшка? – в голосе женщины чувствовалось неподдельное страдание. Я нормально относилась к тому, что люди в возрасте встречали новшества с настороженностью и опасением. В худшем случае нам обычно предстояли долгие телефонные разговоры, в которых все сводилось к неизменному человеческому фактору: как совершить то или иное действие, чтобы затем не попало от начальства. Да, премия была великой вещью на нашем предприятии. Что поделать, se la vi.

– Безусловно. Мы даже связывались со специалистами технической поддержки, – привела я достаточно весомый аргумент. С программными гуру не решался спорить никто. – Они сказали, делать только так. Хотите, пришлю расширенное руководство пользователя?

Я прекрасно знала, что наши предпочитают не бумажки читать, а разговаривать с сердобольными айтишниками. Поэтому намекнула, что пора завершать разговор.

– Что ты, что ты, милая! – так и вижу перед глазами всплеснувшую руками районную начальницу, попытавшуюся донести до меня силу своего переживания. –  Я в этих каракульках ведь не пойму ничего! – ну, конечно, текстовый файл с русскоязычным шрифтом из разряда «нажмите это, и будет вам счастье» – это недосягаемая мечта. Сделаю вид, что поверила. – Ты же поможешь мне, если вдруг начнутся трудности, правильно, Леюшка?

Нет, я буду молиться, чтобы в следующие две недели вы не вспоминали мой номер, подумала я, но вслух произнесла как всегда вежливо:

– Конечно. Мы ведь для этого и работаем, – после чего со спокойной душой повесила трубку.

Да, нянчиться с дамами в возрасте – как раз наша работа. Иногда мне кажется, что это своеобразный способ Олежки – для других никак иначе Олега Евгеньевича, моего непосредственного начальника – проверить организм на выносливость. Коллектив из десяти человек, но вести психологические беседы с коллегами из области доверили именно мне. И это не считая бесконечных разговоров с нашими разработчиками о том, какие в их реализациях встречаются косяки. Где бы купить мешок нервов?

– Витальна рулит, как всегда? – насмешливо глянула на меня Наташка, вторая и последняя девушка в коллективе. Ей повезло больше – принятая чуть позже меня, она была наделена другой святой обязанностью: следить за документами и вести задушевные беседы со всеми, кто населял наш четырехэтажный филиал ада на земле. Поэтому Наташка всегда была в курсе последних сплетен. А так как еще и хорошо относилась ко мне, самой свежей информацией из окружающего мира мы владели одними из первых. – Ничего, скоро Александр Суперменович этот цирк разведет по песочницам.

– Кто–кто? – переспросила я, делая круглые глаза.

За Наташку ответил Виталик, гордо носящий звание самого сильного ума и по совместительству суперкомпьютера:

– Преображенский Александр Вячеславович, тридцать три года, не женат, не привлекался – новый начальник отдела кадров. Психологический факультет госуниверситета Ильинска*, шесть лет обучения и красный диплом. Потом какие–то курсы управления персоналом, короче наше «2Д: Сотрудники» он будет держать в голове.

– Суперкомпьютер с психфака? – ухмыльнувшись, предположила я.

– Вот ты смеешься, а он сейчас ездит по районам и проводит беседы на профпригодность, – заметил Виталик. – Олюшка, кстати, у него на очереди послезавтра.

– И что? – пожала плечами я. – Можно подумать, после его заключений у нас уволят половину штата и сразу наберут компетентную замену. Разуй глаза, Виталечка – не с этой зарплатой!

– Чем она тебя не устраивает, – невинно посмотрело на меня младшее поколение.

– Тем, что я, в отличие от некоторых, не приспособлена питаться святым духом, – нежно улыбнулась я. Нет, все-таки великие умы иногда подразумевают тонну наивности.

На работу было грех наговаривать. Спокойная (а на бабушек я имела обыкновение жаловаться от скуки), непыльная, по душе и по карману. Нездоровые сотрудники встречались – но где сейчас обойтись без этого? Издержки успешно компенсировались дружным коллективом. И мне бы очень хотелось, чтобы первое место работы стало последним. А окна! Окна во всю стену чего стоили!

Глянув в сторону последних, я в очередной раз порадовалась теплому летнему дню, пусть и проводили мы его в четырех стенах. В обед нужно будет прогуляться к речке – там и воздух свежее, и мысли успокоятся.

– Если этот ваш ездун сейчас носится по районам, так ведь и до нас недолго останется. Где гарантия, что он не прошерстит потом все здание? – резонно заметила я.

– О, нет, дарлинг, – Наташка на кресле подъехала ко мне. – Нас он оставит на закуску, поверь. Девчонки из бухгалтерии поговаривают, что он страшный бабник. И этот бабник одним своим взглядом доводит женщин до экстаза.

Я не смогла скрыть эмоции – так и хотелось покрутить пальцем у виска.

– Точно, Суперменович.

– А что я говорила, – подмигнула Наташка.

– Нам только глазастого психа для полной картины и не хватало.

– Психи не носят костюмы стоимостью несколько тысяч и не поддерживают тело в состоянии, как у  моделей нижнего белья, – высунула язык подруга.

– Ты–то откуда все это знаешь? – неподдельно удивилась я, и она засмеялась:

– Погоди! Я ж фотки его видела в сети – сейчас тебе скачаю, заценишь!

– Избавь меня от своей страсти к вуайеризму, – замахала руками я и подскочила с места, отправляясь в путешествие по кабинету. – Уверена, из окна вид намного лучше, чем на этого твоего секси–боя.

Из окна открывался вид на широкую асфальтированную дорогу, по которой в обед мы с Наташкой спускались к реке. Постепенное снижение дороги к берегу во время движения заметно не было, но, если смотреть на все это из окна, создавалось ощущение, что дорога упирается в самую водную гладь, а оттуда - прямо на небо. Наверное, ночью вид был бы еще прекрасней, зависни в пределах досягаемости Луна, и мы смогли бы наблюдать ее желтую дорожку, начинающуюся там, где исчезает асфальт.

В облаках блеснула звездочка.  Это планета, что ли, решила сменить курс и вдруг показаться на глаза? Сзади послышалось копошение – приближалась Наташка, только она могла создавать сразу столько шума.

– Ты это видишь? – кивнув на увеличивающуюся серебристую точку, спросила я у нее.

Девушка проследила заданное мной направление взглядом и хмуро ответила:

– Что именно?

– Вон там, точка увеличивается, – снова указала я на горошину.

– Обман зрения, – констатировала подруга. – Ты перегрелась в душном офисе, Лей.

Фыркнув, я замолчала, продолжив наблюдать за целью. И ничего–то мне не привиделось – вон, эта штука уже мячик напоминает! Иначе мама не назвала бы меня этим странным именем Лейквун, на которое все поначалу шарахались, так что пришлось заменить более удобным и привычным. Олежка иногда подтрунивал, сравнивая меня с принцессой Леей из «Звездных войн», и оттого всегда получал в ответ скептический взгляд. Но начальник наш был приколистом сорока лет от роду, так что попытки растрясти сотрудников никогда не бросал.

– Давай–ка я открою окно, – спохватилась вдруг Наташка, распахивая пластиковую балконную дверь. Меня кольнуло ощущение опасности, и я попыталась ее остановить:

– Не надо!

– Да ты чего, Лейка? – удивленно захлопала ресницами она, явно сбитая с толку моим сопротивлением.

Ответить я не успела – бросила взгляд в сторону точки, обнаружив, что предмет моего наблюдения неожиданно преобразовался. За стеклом пылало странное серебристое зарево, освещавшее и обжигавшее кожу. С каждым мгновением оно все ближе подбиралось ко мне, пока, наконец, я не ощутила, как раскалывается до невозможности голова, а исчезающий крик Наташки не дал понять, что я уже не в этой реальности. Опора под ногами исчезла. Теряя сознание, поняла, что яркая вспышка пропала так же быстро, как и началась. Но мне было не до этого – сознание поглотила темнота.

***

Из небытия вырвал натужный стон Виталика:

- Погромче сделай, это про Лейкину беду говорят!

Погромче? Телевизор? Где это я - у Олежки в кабинете? Приложило меня, что ли?

На заднем фоне появилась постепенно повышающаяся громкость ТВ-приемника, и я услышала новости центрального канала:

- Напоминаем вам: сегодня в полдень на Солнце наблюдалась сверхсильная вспышка. Метеозависимые люди подверглись магнитному излучению, на здоровых также могло быть оказано негативное влияние. Врачи настоятельно рекомендуют всем потерявшим сознание гражданам обратиться в скорую помощь, тем, кто почувствовал головокружение, - к участковому терапевту. Возможны тяжелые последствия для центральной нервной системы и нарушения функций опорно-двигательного аппарата. Все больницы оповещены, организованы живые очереди. Позаботьтесь о своем здоровье!

Неужели все настолько плохо? Я же никогда на зависимость от погоды не жаловалась - что же сейчас произошло? Когда телевизор сделали потише, Виталька снова заговорил:

- Надо Лейку отвезти в больницу! Смотри, какие страсти говорят! Давайте в "скорую" позвоним!

"Нет!"

Вместе с появившимся в голове встревоженным криком тело охватила такая волна боли, что я поневоле застонала. Столпившиеся вокруг меня коллеги заголосили, каждый на свой манер:

- Жива!

- Слава Богу!

- Лея, может, водички?

- Лей, мы позвоним в неотложку!

Последняя реплика явно Виталику принадлежала, и я ощутила уже испытанную боль снова. А еще голос зло прорычал:

"Открой глаза, черт тебя дери! В больницу нельзя ни в коем случае!"

Не желая проверять на собственной шкуре, как далеко может завести меня появившийся благодаря обмороку глюк, я наконец-то открыла глаза и почти сразу же стала усиленно моргать - слишком светло было у Олега Евгеньевича. Время явно обеденное. Вокруг - с десяток напуганных лиц. А я только и делала, что проверяла жизнеспособность систем организма. ЦНС в беде? Да вроде нет. Опорно-двигательный? Что они там еще успели сказать?

Кожаное покрытие дивана подо мной приятно холодило, и я попыталась подняться, за что сразу же была остановлена заботливой Наташкой:

- Лежи, сумасшедшая! Такой переполох своим обмороком устроила!

Значит, все-таки обморок. И в больницу нельзя. А вдруг я чем-то неизлечимым заразилась? Припоминая события, предшествующие провалу в памяти, поняла, что во всем виновато зарево от той самой серебристой точки. Что за чертовщина?

"Не чертовщина это, а я..." - немного виновато отозвался откуда-то изнутри уже знакомый мужской голос.

Ну да. Это он. И в больницу мне нельзя, а то сдохну по пути от болевого шока.

Ну, здравствуй, шиза!

Шиза мне попалась на редкость обидчивая: стоило дать ей определение, и она тут же заткнулась. Ну, или правда почудившийся мужчина оказался целиком и полностью плодом моего больного воображения. Может, и к лучшему все это. Но вот в больницу все равно не рискну обращаться. По крайней мере, пока не избавлюсь от навязчивой идеи.

– Водички дайте, – прохрипела я, сотрясая головой. – Перегрелась я в офисе, вот и стало плохо. К врачам не поеду, как хотите. У меня железное здоровье.

Тут не соврала ни разу: самое страшное, что со мной приключалось, было переломом руки по неосторожности. Прыгали в детском саду вместе с еще двумя такими же оторвами, как и я, со стульев задом. Вот и вышло один раз неудачно приземлиться. Простудами отделывалась легкими и раз в три–четыре года. Генетика, все же, хорошая вещь – пусть я и не знала, от кого она мне досталась.

Вернувшись в настоящее и обнаружив, что количество окружающих коллег сократилось до Евгеньича и вездесущей Наташки, я почувствовала себя более расслабленно. Значит, никто меня никуда не погонит. Уже хорошо. Отлежусь, и все вернется на свои места. И будет замечательно.

– Вот что, – будто читая мои мысли, тихо начал Олежка, – давай–ка сегодня закроем глаза на то, что дорабатывать еще половину дня. Езжай домой и завтра возвращайся огурчиком, поняла, Лей?

– Так точно, – шутливо отдав начальнику честь, криво ухмыльнулась я.

– И Наташку с собой возьми – кто знает, не приспичит ли тебе грохнуться в обморок еще раз. Учти – вторая потеря сознания для тебя будет равноценна посещению медиков. Не пойдешь сама – вызову скорую на производство. Все усекла?

Да, когда надо было, Олег Евгеньевич вид принимал грозный и основательный. Мне ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть в ответ.

– Будет сделано, – рядом со мной оживилась Наташка, поднимаясь с корточек, на которых она провела все время, что я помнила после пробуждения. Босс, расслабившись, улыбнулся, разом скидывая десять лет и теперь выглядя как человек немногим старше нас. Не будь он давно и счастливо женат, я, возможно, когда–нибудь  даже увлеклась. Или, что еще хуже, кинулась с головой в омут смеющихся зеленых глаз на худом бледном лице, обрамленном темными волнистыми локонами. Красивый мужик достался нам в начальники. Не знаю, как парни в отделе, но внешность Олежки для нас с Наткой являлась одной из причин повышенной работоспособности. Все же симпатичное начальство, относящееся к сотрудникам с пониманием, само по себе настраивало на желание заслужить похвалу.

Евгеньевич, тем временем, из кабинета вышел, деликатно намекнув,  что вернется, когда я приведу себя в порядок, и Наташка со смешком пояснила, что падала я не совсем утонченно. Спохватившись и дав себе зарок никогда больше не появляться на работе в юбке, я быстро пригладила волосы и поправила одежду, с облегчением отмечая, что тонкие, как раз для нашей погоды, колготки остались в целости и сохранности. Возвращения Олежки не потребовалось – спустя пять минут мы с Наташкой уже вышли из кабинета и, прихватив сумочки, направились на первый этаж. Я бросила мимолетный взгляд на часы – обеденное время еще оставалось, к нам никто не придерется, а охранник настолько плох с памятью на лица, что просто не запомнит, возвращались ли мы обратно. Пропусками на входе мы щелкали нерегулярно, так что тут тоже никаких загвоздок не предстояло. В общем, спустя десять минут и с благословения босса мы с Наташкой уже выходили на оживленный проспект из нашего уютного захолустья.

– Может, по капучино для поднятия боевого духа? – веселость овладела подругой, когда в поле ее зрения попала яркая вывеска «Бон кафе».

– И чтобы какой–нибудь из возвращающихся замов нас там застукал? – иронично выгнула я бровь. – Нет уж, давай домой, как и обещали Олежке. Мне действительно не помешало бы выспаться.

До дома мы добрались быстро. Правда, перед этим Наташка все–таки затащила меня в магазин, сославшись на то, что с моим образом жизни я упаду сразу же, как только она выйдет за пределы квартиры. Поэтому в белом пакете–майке, купленном там же, в итоге оказался приличный кусок замороженного мяса, который Наташка собиралась запечь в духовке, овощи, бутылка гранатового сока («Только слово скажи, жертва анорексии!») и несколько пакетиков со специями. Сама я готовить не любила и ограничивалась обычно тем, что можно сделать с помощью плиты за достаточно короткое время, так что не стала утруждаться вопросами, на что пойдут продукты. В деле «накорми до отвала» Наташка была профи, несмотря на то, что выглядела великолепно. У нее тоже генетика. И ослиное упрямство, из-за которого она постоянно посещает спортзал.

В общей сложности полтора часа ушло на то, чтобы обеспечить меня пропитанием на следующую неделю. От чая подруга отказалась, как, впрочем, и от кофе тоже, аргументировав это тем, что Олежку оставила совсем одного, а он там с парнями пропадет. Спорить я не стала. Но на прихорашивающуюся перед зеркалом блондинку смотрела с жалостью. Жалко мне было того праздника живота, которому, скорее всего, суждено было окончить свои дни в помойном ведре. Ну не смогла бы я съесть столько и сразу, не спас бы даже холодильник. А на все мои разумные доводы подруга ответила только одно:

– У тебя появилась блестящая причина наконец–то найти себе нормального мужика! На первое время сможешь убедить его, что прекрасно готовишь. Я, так и быть, помогу в обмане. А когда он наденет тебе колечко на палец, отпираться будет поздно, счастливец уже будет по уши влюблен.

Я скептически посмотрела на нее:

– Ты уверена, что с этой программой–максимум я справлюсь за неделю?

– Было бы желание, – отмахнулась Наташка. – И потом, не в готовке счастье! Ты же на примере моего Андрея Игоревича в этом уже убедилась.

Что правда, то правда: для этого самого Игоревича Наташка была идеальной кандидатурой в жены. Красивая, стройная, среднего роста, следящая за собой и с золотыми руками. Но попался ж ей этот маменькин сынок Андрюшенька: бросил ее ради библиотекарши в стрекозиных очках, с которой мог часами обсуждать униженных и оскорбленных в литературе и жизни. Откуда мы это знали? Предприняли культурный поход в святилище знаний, где работала подлая разлучница. Наташка тогда быстро раскрыла свое инкогнито, почти раздавив изменника ранее скрытым фактом получения дополнительного диплома по русской литературе. Ну, хобби у нее такое было. Мужик, конечно, понял, какого золота лишился, но возвращаться было поздно. Наташка подарила им томик Толстого с полной версией «Войны и мира», ядовито бросив на прощание, что, в случае чего, тот может быть использован вместо сковородки. Новая дама Андрюши, как оказалось, в любви к пище, как и я, замечена не была.

Потом Наташка безудержно рыдала у меня на плече, когда мы напились и провожали напрасно потерянные полгода встреч с Андреем Игоревичем. Я даже в состоянии опьянения приводила ей разумные доводы того, что этот, пусть и вполне симпатичный внешне объект, с точки зрения будущего потомства проигрывал по всем пунктам. Во–первых, спортом он почти не занимался, так что худощавость фигуры была отнюдь не результатом тренировок. Во–вторых, сам палец о палец не ударил, если приходилось просить помощи по дому. Наташка стала бы служить домработницей, а не носить гордое звание единственной и горячо любимой жены. В–третьих, и это было главным минусом, Андрей Игоревич слепо поклонялся маме и не мог принимать собственных решений.

Она слушала меня с открытым ртом. Сначала обозвала роботом, неспособным ничего чувствовать, потом принялась жаловаться, почему я всего этого не сказала, когда они встречались. А я что? Разве имеет смысл доказывать что–то человеку, который без памяти влюблен? Человеческая любовь – штука странная, и  я предпочла, чтобы подруга сама все увидела и осознала.

После моего объяснения Наташка окончательно уверилась в своем мнении: я была не иначе, как инопланетянкой. Настолько рационально преподносить область эмоций не смог бы ни один человек. Я пожала плечами: какая есть. Может, это и не иноземное происхождение, а результат странного детства, в котором не было родителей, а только усыновившие меня баб Зоя с мужем. Не знаю, я никогда всерьез не задумывалась над этим.

Наташкин кризис миновал благодаря слепому прыжку в новое начинание: ей приспичило найти мне спутника жизни. Я в принципе на отсутствие оного не жаловалась, да и случались периодически залетные мужчины. Но ненадолго и не так, чтобы после оставался нервный клубок эмоций, губительно действующий на самооценку. Я относилась к отношениям как к физиологическому процессу, благотворно влияющему на организм. И когда организму требовалась подзарядка, мужчина находился без труда. Кстати, с каждым я расставалась по–хорошему. Всем импонировало мое нежелание ссориться при разрыве. Некоторым, конечно, это не нравилось, но потерянный интерес было не восстановить. Так что расходиться все равно приходилось.

Наташка все это считала в корне неправильным. Поэтому чувственную пищевую часть охмурения очередного претендента вызвалась взять на себя. Я только усмехалась: главное, чтобы она была при деле и не расстраивалась насчет последней  неудачной влюбленности. А я уж как–нибудь с предложениями руки и сердца разберусь.

Есть не хотелось совершенно. Поэтому, попрощавшись с Наташкой, я все–таки заварила кофе. На работе я этот ритуал пропустила и теперь ощущала ломку сродни наркотической. Что поделать, режим установился настолько, что его нарушения болезненно отражались на организме. В пакете купленных Наташкой продуктов, кстати, к моей радости, оказались зефирки, так что одну из них, с шоколадной глазурью, я с удовольствием съела с кофе. А потом меня стало клонить в сон. Естественно, с посылами мозга я спорить не стала. Прилегла на диване, только прикрыла глаза – и сразу же отключилась. То, что мне привиделось, я списала на остаточные проявления шизофрении. Почему? Потому что никогда своих снов не запоминала. А тут все было настолько реально и в деталях, что я знала даже, что сон был цветным, а не черно–белым.

Множество странных зданий с уходящими в небо шпилями, похожих на эскимо в рожке, освещались ярким солнцем бледно–желтого цвета. Между ними сновали, подобно осам и пчелам рядом с ульем, диковинные космические корабли. Но я отчего–то знала, что это не что иное, как обычные пассажирские флаеры, предназначенные для доставки людей из верхней части города в нижнюю. А сама я была рассредоточенной в воздухе энергией, способной чувствовать сразу все сферы жизни. Воздух, кстати, был намного чище нашего и в легкие врывался с приятным травяным ароматом, словно здесь всю атмосферу пропитали освежителем воздуха. Освоившись с доступом к кислороду, я рванула мимо высоких зданий вниз, падая сквозь облака к старой части застройки.

А там, кстати, было место, очень схожее с Землей. И если наверху город был похож на воплощение чьей–то безумной фантазии, то здесь была вполне привычная архитектура: прямые здания, между ними, правда, дороги из  неизвестного материала, лишенные разметки, но, вот неожиданность, транспортные средства по ним ходили, не сталкиваясь и словно чувствуя расстояние, приемлемое для заноса. Ходили, кстати, в несколько уровней по вертикали. И верхние с нижними не сталкивались. Создавалось ощущение, что все они движутся по своим математическим законам, не позволяющим отстать от графика. Наташка бы сказала, «сплошной город роботов». А я была очарована. Людей внутри транспорта не видела, они были размытыми фигурами. Кажется, сон был призван для того, чтобы ознакомить меня с самим местом. Спорить я, конечно, не решилась, а потому рванула вдоль поверхности к линии горизонта, мимо ухоженных парковых зон и гипермаркетов, которые сосредоточились  за чертой культурной части города. Верхний уровень, кстати, снизу смотрелся словно сказка, свисающая из-за облаков, и совершенно не мешал проникновению солнечных лучей. Вдобавок к естественному освещению, снизу парящих в воздухе зданий были размещены еще и сотни ламп дневного света, отчего поверхность долины – да, это была именно она – сияла еще ярче, чем сверху.

Нижняя часть города оказалась окружена кольцом высоких гор. Там, где на них встречались более–менее ровные плато, были установлены наблюдательные пункты. Основания их были сооружены в виде зданий цилиндрической формы с материалом, очень напоминающим стекло, в виде облицовки. Сплошное круговое окно. А сверху устремлялись ввысь огромные передатчики волн в виде белых треугольных парусов. Рай изнутри, крепость снаружи – именно такое впечатление сложилось у меня об этом городе.

Проснувшись, я долго не открывала глаз. Все пыталась дать объяснение тому, что недавно увидела во сне. Неужели сознание способно на такие полеты фантазии? Обладай я хоть немного литературным даром, смогла бы, наверное, написать в романе об этом зрелище, вплетая подсмотренную картинку в основную детективную линию. Где еще могла бы встретиться такая обстановка, как не в приключенческом жанре?

После незапланированного умывания, снявшего все следы послеобеденного отдыха, пришлось делать еще одну чашку кофе. До конца дня оставалось несколько часов, а поскольку рабочий день еще продолжался, я решила зайти в чат нашего отдела. Спасибо сетевикам – когда–то они сделали мне удаленный доступ.

Первым сообщением, конечно, оказался крик Наташки:

«Почему не в постели? Тебя за каким чертом домой отправили?»

Я усмехнулась и быстро напечатала ответ:

«Только оттуда. Спала, как младенец, видела радужных единорогов, производящих сливочное мороженое».

«Я надеюсь, мороженое они делали не тем способом, о котором я подумала?»

«Да–да, именно тем!» – засмеялась я уже в голос, получая кучу зеленых смайлов от Наташки.

«Не могу больше это представлять! Лучше зацени аппетитные формы!»

После этого пришел запрос на передачу архива с загадочным названием «Горячий мужчина», но я сомневалась, стоит ли такое принимать, а потому прежде напечатала:

«И к чему мне быть готовой?»

«Сохраняй – не пожалеешь!»

Да, в уверенности Наташке было не отказать. Если уж она чего–то хотела, она это получала.

«Нажимай кнопку, не дрейфь, это то, что я тебе с утра обещала!»

С утра, помнится, мне обещали подборку нового кадровика с кодовым именем «Суперменович». Но «горячий мужчина»? Он что, успел сняться в домашнем видео или поработать моделью нижнего белья? Продолжая испытывать сомнения, я все же нажала кнопку.

Он оказался темноволосым и голубоглазым. Вполне симпатичный малый с гармоничными чертами лица, о чем мне сообщили первые наугад открытые фотографии. Наташка старалась – переименовала их с порядковыми номерами. Только снимки выглядели уж больно постановочными. Вот тут он – английский лорд за завтраком, вот тут – играет в футбол в сине–зеленой форме с белоснежными носками и кроссовками последней коллекции. Рост, конечно, приличный, если судить по соседним мужчинам, поскольку он на голову их превосходит, да и фигура ничего, но… Серьезно? Вот это метеросексуальное нечто – наш начальник отдела кадров? Вот это с безупречной вышколенной улыбкой и подозрением на выщипанные в салоне брови – настоящий мужик Сашка? Испытывая глубокое разочарование, остальные фото я смотреть не стала, чтобы не затошнило, и написала Наташке свой вердикт.

«Он мажор!»

«Правда, что ли?»

В ответ пришло сообщение с кучей изумленных смайликов. Потом, кажется, ее осенило, и она приписала еще одно сообщение, причем на этот раз анимированные мордашки довольно скалились.

«Фото номер шестнадцать зацени».

Спустившись в списке изображений чуть ниже, я, уверенная, что ничего нового не увижу, со скучающим видом запустила программу просмотра изображений.

Ох, ничего себе!

Все предыдущие фото были заоблачного качества. Бьюсь об заклад, кому–то мордашка Преображенского явно пришлась по душе, и мужика решили запечатлеть в веках. А здесь было явно личное фото. Личное – из чьего–то архива! Потому что товарищ Преображенский на ней имел лишь одну деталь одежды. И выражалась она в простыне, едва прикрывающей ягодичную зону. Сам мужчина лежал на животе и, кажется, мирно посапывал, подложив руку под голову, обращенную к камере.

Наташкин комментарий пришел уже без моих вопросов.

«Я же говорила, бухгалтеры через третьих лиц о нем знают. Так вот, этот шедевр – результат злости какой–то ненормальной истерички, решившей, что заканчивать отношения – это не то, что она хочет от Суперменыча. Глупышка и сняла его на телефон. А потом выложила в сеть с комментарием «Они имеют нас мягко».

Я прыснула со смеху – ну не казался мне Преображенский падким на оскорбления. Психолог, к тому же. Почему не решил проблему с ревнивой ценительницей своих задних прелестей?

«И что? Он подал на нее в суд за клевету?»

«Ты не поверишь – это фото разлетелось по сети со скоростью пули. И его случайно откопали какие–то воротилы фотобиза. И фотосессию предложили! И жалели потом, что он обычным мужиком оказался. Так что первые в списке снимки были результатом как раз вот этой, скандальной».

«Да у него вагон терпения!»

«Меня больше интересуют его возможности, из-за которых на него так крепко оскорбилась дамочка».

«Какие?» – я писала это с улыбкой, прекрасно осознавая, что Наташка напала на след добычи. Когда она вставала в стойку, ничто не могло удержать ее от поиска информации.

«Какие-какие – максимальные!» – тут же нашлась она.

Я расхохоталась, отодвигаясь от клавиатуры, чтобы ненароком не ввести кучу несвязного текста.

«Мне следовало догадаться. Но все равно он мажор».

«Да ну тебя! Приличный мужик на работу пришел – а ты сразу его заклеймила! Первой ведь обалдеешь, когда его вживую увидишь».

«Кстати, когда ожидается прибытие Суперменовича?»

«Я достала его расписание на ближайшие две недели – с районами он заканчивает через три дня. И как я тебе и говорила – айтишников оставят на сладкое, так что мы предстанем перед его светлыми очами только после выходных».

«Отлично, значит, еще можно предаваться разврату на рабочем месте и спокойно существовать до часа Х».

«Да ну тебя! Опять робота включила, Лей, пойду я лучше домой. Надеюсь, ты проспишься, как следует, и прекратишь свои рационализаторские бредни».

«Слушаю и повинуюсь», – улыбнулась я, наблюдая, как гаснет активное окно с Наташкой.

От нечего делать решила снова просмотреть галерею Преображенского. Шестнадцатое фото все еще не было закрыто. Товарищ оказался обладателем рельефной спины – в запечатленной позе это можно было рассмотреть без труда. Красивый, ничего не скажешь. Сонное выражение лица делало его моложе своего возраста, хотя оттенок глаз и так справлялся без труда. Волосы не короткие, ровно такие, чтобы была заметна присущая им волна. Одна прядка упала на лоб, и я испытала желание смахнуть ее. Ощутив это, поняла, что новый начальник отдела кадров мне нравится на физическом уровне. Впечатление портила вся остальная фотосессия. Не было ни одного снимка, на котором я смогла бы заставить себя поверить этому человеку.

Слишком осторожным казался блеск голубых глаз.

Слишком холодной была улыбка.

Словно я смотрела на макет будущего здания, прекрасно понимая, что никогда не увижу, как оно будет выглядеть изнутри. Да, красиво, но, в общем и целом, бесполезно. Поэтому, оторвавшись от созерцания нового коллеги, я закрыла присланную Наташкой папку.

Вечер прошел спокойно. Спать я ложилась с легким сердцем.

Кабинет Олега Евгеньевича был огорожен от остального офиса тонкими стенами. Так что, если начальнику случалось повышать голос, мы сразу знали, почему. А бывало это достаточно часто, поскольку шеф был человеком эмоциональным. Ну и настроения в коллективе, соответственно, были понятны начальнику, особенно если он, как и всегда, оставлял дверь приоткрытой. Оттого–то затишье, начавшееся в четверг утром, всех непривычно настораживало. Босс с кем–то приглушенно общался по телефону, прикрыв дверь, и даже на мгновение не допускал повышенного тона. Вызывал к себе парней и неизменно сохранял один и тот же стиль разговора.

– Что–то его сильно беспокоит, – поделилась соображениями Наташка, когда вернулась с поручением.

– Что бы это все значило, – откинулась я на стуле, благо, офисный вариант с гибкой спинкой позволял это без труда.

Момент, когда шеф поднялся со своего места и подошел к выходу, я не пропустила. Думала, решит освежиться. Вот потому–то и удивила его просьба перед самым обедом.

– Лей, зайди на минутку, – коротко бросил он, и я тут же подскочила с места. Неужели кто–то засек мою самоволку во вторник?

Решив узнать подробности по мере возможности, направилась к кабинету.

– Дверь плотно закрой, – последовало указание, стоило мне только переступить порог. Я безропотно подчинилась: приказные нотки в голосе Олежки говорили о серьезности беседы.

Ожидая первого шага, я устроилась на посетительском стуле и приготовилась слушать. Однако шеф не торопился озвучивать причину вызова. Это могло означать только одно: с Евгеньичем творится что–то странное. Он стоял, развернувшись к окну и сцепив руки за спиной. Наконец медленно обернулся и задумчиво спросил:

– У тебя еще жива бабушка под Ильинском? Как там ваш ПГТ именуется? Название у него забавное такое было еще.

– Будоражинск, – улыбнулась я. – Да, баб Зоя до сих пор там.

Шеф чему–то кивнул и затем ошарашил меня:

– Пиши заявление на перенос отпуска по семейным. С понедельника. У курирующего я все улажу. Две недели. И даже не думай спорить.

Отпуск? Незапланированный? Что за черт?

– А вопросы принимаются? – приподняла я бровь.

– Если по теме и конструктивные – да, – милостиво разрешили мне.

– Что за срочность убирать меня в отпуск?

– Ты устала, – озвучил самый банальный вариант Олежка.

– А если серьезно? – я склонила голову, не поверив ни единому слову.

– Не нравится мне происходящая нездоровая фигня, Лейка, – покачал головой шеф. – Вот я и хочу, чтобы ты на время из–под удара ушла.

– Что? – нахмурилась я. – Вы о чем?

– Меня напрягают темные дела в организации. Ты знала, что новый кадровик как личность начал свое существование только пять лет назад? – подбросили мне пищу для размышлений.

– Преображенский? – на всякий случай уточнила я, прекрасно понимая, что наши задушевные разговоры с Лариской во вторник Олег прекрасно слышал. – Который сейчас рейды по области совершает?

– Он сегодня написал служебную о профнепригодности Залучной, – поделился новостями босс. Ох, ты ж! Олюшку, наверное, удар хватил: двадцать лет безотрывного труда, а тут какой–то тридцатилетний сосунок карьеру одним махом перечеркнул. – Об этом пока никто не знает, но Ольга Витальевна вчера звонила мне и плакалась. А у них в городе не так–то просто работу найти, когда у тебя возраст почти пенсионный. Несколько увольнений в других районах – тоже дело рук Преображенского. Все, с кем я разговаривал, повторяли, как один: Преображенский робот. Этот человек общался с ними, словно был запрограммирован. Или ему свыше указали на тех, кого стоит вежливо подвинуть. Чудовищно исполнительный кадр оказался. Знаешь, что меня больше всего смутило? – Евгеньич от окна отошел и сел напротив, протягивая чистый лист бумаги и ручку. – Ты пиши, Лейка, пиши, я для твоего же блага стараюсь – не стоит тебе сейчас светиться. Так вот – все наши уволенные во вторник угадай, что почувствовали?

Я нервно сглотнула – вспомнила день икс и свою недолгую шизу.

– По глазам вижу понимание, – удовлетворенно отметил шеф. – И все они послушно обратились в больницу. Затем нагрянул Саша.

– Напоминает начало малобюджетного триллера.

– Все уволенные потеряли память о том, что с ними делали в больнице, Лейквун, – полным именем босс обычно пытался привлечь мое внимание. Я прислушалась. – Я не хочу, чтобы мои догадки подтвердились на твоем примере.

– Догадки? – не поняла я.

– Я пробил Александра Вячеславовича Преображенского по своим каналам. Никто не смог узнать  о нем ни одного факта до его двадцатисемилетия.

Я знала, что до нас Олег Евгеньевич  работал в серьезных госструктурах, а сейчас устроил  себе что-то типа заслуженного отдыха. Айтишник он был гениальный, так что я даже не пыталась гадать, с чем именно могла быть связана его прошлая деятельность.

– Сменил личность, – пожала плечами я, ставя подпись на заявлении и протягивая Евгеньичу.

– Мы бы откопали, поверь мне, – возразил шеф со знанием дела, расчеркивая бумагу рядом со словами «не возражаю». – Он словно из ниоткуда появился. И пока я не знаю, на что именно способен этот товарищ, я не хочу ему тебя показывать. Твой обморок был слишком странным, Лей. Пропади из вида на две недели, потом вернешься и спокойно продолжишь работу.

– Ой, да ладно вам! – попыталась разрядить атмосферу я. – Вы просто боитесь, что ценного кадра лишат.

– Коллегам скажешь, что бабушка позвонила и заболела, – усмехнулся шеф, оценив шутку. – И не высовывайся, хорошо?

– Как скажете, – покорно кивнула я.

– Вот и замечательно, – расслабился шеф. – Я пойду, твое заявление отнесу, а ты сделай вид расстроенной родственницы и начинай усиленно придумывать способы вылечить бабушку.

Обед прошел в расспросах Наташки. Ей было интересно, откуда вдруг Олежка узнал о якобы болезни моей бабули. Я невозмутимо ответила, что в Будоражинске внезапно возникла эпидемия, и номер телефона начальника отдела был единственным, сохраненным у родственницы в записной книжке. Потом еще вагон неправды наговорила, но Наташка худо–бедно в причину моего отъезда поверила. Только напросилась вместе со мной собирать вечером рюкзак. Чемодан был бы слишком тяжелым, а в сумку несколько смен белья не поместится. Так что я выбрала меньшее из зол. А все остальное у баб Зои наверняка имеется. По пути в магазин зайду, торт куплю, посидим за чаем и отметим неожиданную встречу. Хорошая у меня бабуля. Дай Бог ей здоровья.

После обеда случилось событие, которое повергло меня в искреннее недоумение. Дело в том, что к нам в отдел зашла Ольга Витальевна, любовно названная нами с Наташкой Олюшкой, с обходным листом. Высокая, сухая, с вечно большими обеспокоенными глазами, она совсем не выглядела расстроенной, несмотря на то, что о ней говорил начальник. С легкой улыбкой зашла к Олежке в кабинет, посидела там пять минут, а потом вышла к нам и решила попрощаться.

– Ах, Леюшка, по тебе буду особенно скучать, – с печалью в голосе сказала она.

– Главное, чтобы вам с новой работой повезло, – искренне пожелала я, и женщина странно улыбнулась:

– А новую мне уже предложили.

– Это же замечательно! – обрадовалась я. – В наше время это непросто сделать.

– Да, милая, я и сама не ожидала. А тут как манна небесная, грех было отказываться. И нервов никаких не требует, я даже из дома выходить не буду. Ну, ладно, девочки, всего вам хорошего! Не поминайте лихом, – в последний раз глянула она на нас и удалилась. Я успела заметить, что подписи начальника отдела кадров на ее обходном листе еще не было. А ведь Преображенский, судя по слухам, сегодня-завтра должен вернуться из своего турне.

После работы мы с Наташкой быстро доехали до меня. Собрались в рекордные сроки – я и тут не удержалась от привычного замечания «робот!» от подруги. Что поделать, я была такой с детства и долго копаться не любила.

– Провожать не ходи, – предупредила я подругу, сказав, что, скорее всего, завтра уже с рюкзаком на работу приду. – Оставить тебе ключи? Твоя еда испортится.

Да, Наташкины деликатесы все еще лежали в холодильнике, я, при всем желании, не смогла бы съесть столько.

– Слабачка, – фыркнула подруга. – Ладно, давай запаску. Так и быть, в голодный вечер забегу.

– Ты моя спасительница, – я порывисто обняла  ее, и Наташка в ответ недовольно заворчала:

– Конечно, без меня ты вообще бы протянула ноги.

Тут я не могла не согласиться – за моим здоровьем Наташа следила с завидным упорством. Она вообще упорная была,  это качество мне очень импонировало.

Пятница на работе прошла без проблем. Я только слышала краем уха, как томно вздыхают девчонки по кадровику. Самого Преображенского видела мельком в обед – мужчина садился в большой белый внедорожник и куда–то уезжал. И вот этот вот, на громоздком дорогом авто – наш начальник по персоналу? Он что, от скуки решил в бюджетное учреждение прийти?

Конец рабочего дня я встретила с улыбкой. Попрощавшись с Наташкой и остальными коллегами, поехала на вокзал. Пора было обзавестись билетами на автобус.

Дорога до Будоражинска занимала около трех часов. Электрички туда не ходили: областная администрация посчитала, что вполне можно обойтись автобусным парком. Да и сам поселок городского типа был не настолько большим, чтобы заняться постройкой железной дороги к нему. Я никогда не брала в дорогу перекус – в наших видавших виды автобусах постоянно укачивало. К тому моменту, как оказаться на конечной станции, я всегда чувствовала себя выжатым лимоном. Хорошо, что в привокзальном кафе делали прекрасное глясе. Купить стаканчик было для меня чем-то вроде ритуала.

В этот раз, чтобы хоть уменьшить неприятные ощущения от встречи с дорогой, я попыталась уснуть. Или хотя бы подремать – в зависимости от того, насколько позволят силы. Прикрыла глаза, расслабилась.

И очутилась в странном месте.

Как будто в храме организовали баню. К высоким потолкам помещения, в которое я попала, то и дело устремлялись испарения от многочисленных горячих источников. Били они тут же, из–под земли. Кое–где они имели вид ключей, в других местах образовывали глубокие водоемы. Я стояла у входа в это странное место, боясь пошевелиться. Неужели еще один реалистичный сон?

Продолжив оглядываться по сторонам, дотронулась до близлежащей стены молочного цвета. На ощупь – как мрамор, только она оказалась теплой. И я была уверена, что это не от циркуляции горячего воздуха. Минерал казался живым сам по себе. Господи, сначала летающие машины, теперь живые организмы, из которых выращивают здания?

Я точно с ума схожу.

Замотав головой и отгоняя непрошеное видение, я, наконец, сделала первый несмелый шаг вглубь помещения, отмечая при этом слабое освещение от странных светящихся наростов на стенах. Боже мой! Еще одна форма жизни внутри существующей?

Ответ пришел сам собой – это была биотехнология. Полумеханические организмы. Черт, куда же я попала? Меня начало знобить, и я поспешила уйти подальше от этого странного места.

В глубине храма стало меньше паровых бассейнов, пространство стало напоминать тропический заповедник. И в глубине его стоял фонтан: широкий, с высоко поднимающимися струями. Он приковывал к себе внимание. За фонтаном мне почудилась неясная человеческая фигура. Я решила подойти и узнать, кто это.

Звук моих шагов раздавался приглушенно, и, тем не менее, человек – мужчина со скрещенными на груди руками – обернулся. Он сидел на бортике у самой кромки воды. Меня поразили большие серо–зеленые глаза, оттенком, кстати, напоминающие глаза Преображенского. Только у этого незнакомца он был немного холоднее. А по краю глаз сияла серебристая кайма. Даже с моего положения ее было заметно. Русоволосый, среднего роста, с короткой стрижкой, достаточно крупным носом и узкими губами, он спокойно разглядывал меня.

Бьюсь об заклад, никогда в своей жизни я этого человека не видела! У меня отличная зрительная память, и этот индивид точно был плодом моего воображения. Да и одежды, в которой он передо мной предстал, на Земле точно не было. На нем было что–то вроде костюма радиационной защиты, только без шлема с пластиковым окошком для глаз. Спецодежда в совокупности с круглым лицом делала мужчину похожим на шарик, хотя я была уверена, что без костюма он стройный и подтянутый. Я молча разглядывала незнакомца и сделала вывод, что Преображенский, будь он неладен, мне как человек все же нравится больше. Незнакомец, будто прочитав мои мысли, поморщился и в следующую минуту заговорил:

– Я не человек. А нам с тобой давно пора познакомиться.

И все бы ничего, но говорил этот странный тип голосом моей шизы!

– Да–да, Лейквун, – словно подтверждая мои мысли, кивнуло существо. – Добро пожаловать в мой мир.

– Ши–и–и–за… – протянула уныло я, зажмурившись и уговаривая себя проснуться.

– Всего лишь еще одно сознание внутри твоего собственного, – укоризненно посмотрел на меня мужчина, когда я вновь открыла глаза и поняла, что глюк никуда не делся и продолжает находиться рядом. Хорошо, что хотя бы не делал попыток приблизиться, иначе я бы точно запаниковала. – Некоторое время нам придется существовать вместе, Лей. Прости, что так вышло.

– Что? – удивилась я. – Ты прощения просишь, глюк? А ничего, что я теперь себя сумасшедшей считаю? У меня в голове мужик! Незнакомый мужик, который подсовывает мне сны странного содержания!

– Ты не сумасшедшая, – спокойно возразил он. – Подумай сама: ты видела мой мир – это именно я послал тебе картинку города, в котором живу. Твоя фантазия вряд ли смогла бы такое придумать. Да и сейчас ты находишься в моей лаборатории, на Земле такого точно не увидишь.

– Фильмов насмотрелась, – я подобрала самое простое объяснение. – Ты недооцениваешь возможности человеческого интеллекта. Если сейчас начнешь заливать о том, что твои биотехнологические штуки отсутствуют в таблице Менделеева, я тебе сразу же про Супермена скажу. Земляне в курсе про криптонит!

Шиза удовлетворенно улыбнулась:

– Про Супермена это ты хорошо вспомнила. Удачный пример, крайне удачный. Если подумать, то ты на любой мой довод приведешь контраргумент – настолько ты рациональна. Я даже рад, что оказался именно в твоей голове. Поэтому я ничего доказывать не буду. Ты все поймешь через два дня. Когда состоится прибытие. Постарайся отдохнуть у бабушки за это время. Можешь продолжать убеждать себя, что это шизофрения. Но если вдруг захочешь поговорить – подноси телефон к уху.

– Это еще зачем? – ощетинилась я.

– Если будешь разговаривать сама с собой, привлечешь внимание посторонних, – без тени улыбки объяснил глюк. – А так тебе просто будет названивать назойливый поклонник.

– Поклонник? – почти подавилась воздухом я. Хотя какой воздух внутри шизы?

– Я увлекся твоим сознанием, – с готовностью согласился мужчина. – А уж если говорить про виды из зеркала, – его лицо внезапно озарила красивая улыбка. Но я не повелась – почувствовала, что начала закипать.

– Ты и подглядываешь еще, извращенец?

– Просто позови меня по имени, – не обращая внимания на мой набирающий обороты гнев, подмигнул незнакомец.

– Да ты….

– Меня зовут Май, – напомнил он, и видение начало растворяться.

– Будоражинск! – разбудил меня звучный голос кондуктора.

И я во всех смыслах этого слова приехала.

О каком прибытии говорил товарищ из моей головы? И как его теперь называть? Должна сказать, говорил он весьма убедительно. Да и я не испытывала дискомфорта в окружении его непонятного биотехнологического сада. Словно для меня все это было привычно. Словно это какое–то дистанционное обучение сознания. Гипноз. Навязывание необходимой информации.

Чушь собачья!

Порой я и сама удивлялась собственной хладнокровности. Что, если все, о чем говорил этот Май, окажется реальностью? Что, если через два дня произойдет событие, после которого мне придется поверить в его слова? Стоило подумать о соседе с этой стороны, и я почувствовала волну страха, охватившую меня.

«Не бойся, Лейквун. Я не причиню тебе боли».

Голосу в голове очень хотелось верить. Очень. Однако сам голос в голове мог быть последствием детской травмы. То, что я воспитывалась без родителей, могло наложить отпечаток на психику. Подсознательно я тянулась к любому мужчине, проявляющему ко мне интерес. Я об этом читала и постоянно напоминала себе, что так делать нельзя.

– Девушка, вам отдельное приглашение на выход нужно? – раздался над ухом скрипучий голос тучной женщины–кондуктора, и я непроизвольно вздрогнула. – У меня рейс на Ильинск через десять минут, а пассажиры из-за вас не могут начать занимать места!

Я быстро извинилась, вскочила с места, не забыв прихватить рюкзак, и выбежала из небольшого автобуса. Снаружи образовалась приличная толпа, ведь в районный город всегда собиралось немало народа. Я почувствовала укол совести из–за того, что отвлеклась на мужчину в голове. Возможно, действительно стоит внять его просьбе и подносить телефон к уху? С этими мыслями я направилась к дверям автовокзала, достав трубку из рюкзака и переложив в задний карман джинс, чтобы при случае воспользоваться советом вымышленного друга.

«Мудрое решение», – одобрительно прозвучало в моей голове, и я в сердцах воскликнула:

– Ты можешь заткнуться хотя бы на то время, пока я не доберусь до бабушки?

– После долгой разлуки я бы ни за что при виде тебя не заткнулся, – раздался позади веселый голос, узнав который, я развернулась и радостно взвизгнула:

– Динька!

– Привет, чудо в перьях, – засмеялся бывший одноклассник приятным баритоном и с радостью принял в свои объятия, когда я кинулась к нему.

С Денисом Новиковым нас свела скамья одной из школ Будоражинска. Это в университет я решила поступать уже в Ильинске, а детство и начало юности прошло рядом с бабушкой и в заботах о доме. Нам с Диней суждено было познакомиться и подружиться – два ботаника в одном классе оказались обречены на это. Именно с ним мы увлеченно выращивали кристаллы на химии и решали задачи на пределы по алгебре. Советовались, каких домашних животных лучше выбирать для съемки в качестве летнего задания по биологии. И как потом этих самых животных сфотографировать, чтобы избежать удара копытом или нечаянного укуса. Именно с Денисом  мы ездили на олимпиады. Правда, он решал задачи по физике и математике, я по большей части осваивала химико–биологические. Но в итоге все равно ушла на математическую специальность в ВУЗе. Денис провожал меня с грустной улыбкой на губах.

– Выучусь и вернусь, – пообещала ему я.

– Вернешься, но ненадолго, – уверенно возразил он тогда.

И оказался прав.

Во время учебы меня заметили представители нашей фирмы и предложили работу. Полгода ушло на то, чтобы вникнуть в рабочую кухню. Полгода – потому что одновременно приходилось писать диплом и ходить на лекции, после которых шли зачетные недели и экзамены. А потом я стала частью коллектива. О Будоражинске, конечно, пришлось забыть. Нет, после получения диплома я туда вернулась. На время отпуска. И даже с Денисом встретилась. Но что–то изменилось. Я, наверное. Как оказалось потом, он и сам поступал не в местный ВУЗ, а ездил куда–то в столицу подавать документы, и весьма удачно. На исторической родине мы пересеклись совершенно случайно. После этого я поняла, что моя дальнейшая жизнь будет прочно связана именно с Ильинском.

– Ты какими судьбами здесь? – с восторгом глядя на старого друга, спросила я.

– Маму провожал, – тепло улыбнулся он. – В Ильинск к подруге на автобусе собралась.

– Нет, я имею в виду, не на вокзале, а вообще тут! – замотала я головой. – Я же слышала, ты в Проскве устроился на работу.

– Прогресс и до Будоражинска докатился, – хмыкнул Денис. – Объединяем почтовые отделения в единую сеть. Выиграли госзаказ. А когда начальство вспомнило, что я отсюда родом, вопрос о том, кто именно будет внедрять ПО, уже не стоял.

– Значит, ты несешь просвещение в  массы? – улыбнулась я.

– Что–то типа того, – кивнул он. – Тебя проводить? – что–что, а в галантности Денису никогда не было равных. Эх, не раздели нас тогда университеты…

– Спрашиваешь! – согласилась я, наблюдая, как радостно зажигаются Денисовы глаза. – Я к бабушке на отдых приехала! 

– И чего ты на математику поперлась? – недоуменно интересовался старый друг, пока мы не спеша шли к дому.

Нам было по дороге: семья Новиковых жила в двух кварталах от баб Зои. Нам с Денисом даже в детстве ничего не стоило собраться у кого–нибудь дома, чтобы вместе сделать домашнюю работу или просто пойти погулять. Зимой это вообще было актуально: в моем дворе каждый год  заливали ледяную горку. Так что Денис в этой время был у нас частым гостем. Он вообще во многие мои тайны был посвящен. Кроме одной.

– Вова Лавочкин, – со вздохом призналась я. – Я за ним поехала.

– Лавочкин? – Денис даже остановился, удивленно глядя на меня. – Вован Лавочкин классом старше нас, который учился на физтехе?

– Да, – совсем засмущалась я. – Первая подростковая влюбленность.

Денис засмеялся. Так заразительно, что я присоединилась к нему.

– Ну, Лейка…ну, даешь! – плача от смеха, вытирал глаза Денис. – Вечно ты выбирала  ненормальных парней!

– Вот поэтому сейчас свободна и счастлива, – важно похвасталась я, невольно вспоминая наш обычный непринужденный разговор. Но Денис, вопреки всему, прищурился и с сомнением посмотрел на меня:

– Сейчас? Свободна, говоришь?

И непонятно при этом хмыкнул. Нет, не так, словно решил попытать счастье, а так, словно был уверен в наличии у меня ухажера.

– Свободна! – уверенно повторила я с улыбкой. – Свободна и на отдыхе.

Денис усмехнулся в ответ, и на мгновение мне показалось, что по краям его голубой радужки блеснула серебристая полоса:

– Ну-ну, рассказывай, Лейквун.

Я ничего не поняла, но решила не заострять внимание, хотя в голове крутился вопрос: с чего он взял, что у меня кто–то есть? На заднем плане раздался приятный смех моего соседа.

«Не обижайся, Лей, но этот умненький мальчик меня чувствует и считает, что ты уже занята».

– Что–о–о–о? – выдохнула я.

– Я просто спросил, чем планируешь заняться в отпуске, – неуверенно повторил одноклассник.

Похоже, я отвлеклась на шизу и пропустила то, что в это время успел сказать Денис. Значит, соседа на время нужно было отодвинуть на второй план и по–человечески завершить разговор с Денисом. С этими мыслями, игнорируя попытки мужчины из головы продолжить диалог, я лучезарно улыбнулась:

– Я в отпуске. Буду лежать на пляже и загорать, периодически окунаясь в речку. Составишь компанию?

Денис, кажется, отмер. Улыбнувшись, тут же согласился. За поворотом показался домик баб Зои.

– Пошли – я отсюда чувствую запах блинчиков, хотя и не предупреждала бабушку, что приеду. Возражения не принимаются, – добавила я, видя, как колеблется друг, и подхватила его под руку. Со стороны мы, наверное, смотрелись здорово. Оба высокие подтянутые брюнеты, оба с голубыми глазами, оба улыбаемся открыто и заразительно, оба сразу располагаем к себе. Бабушка будет рада двойному празднику. Я была уверена в этом.

Калитка, ведущая на участок перед домом, знакомо заскрипела. Кажется, бабуля так и не сходила к деду Игнатию с просьбой смазать петли, как обещала в мой последний приезд. Ну что ж, вот и первое дело в отпуске нарисовалось – прогуляюсь до тайного воздыхателя баб Зои.

Денис предлагал перехватить мой рюкзак, поскольку сам был налегке. Я отмахнулась, объяснив это тем, что там только необходимые женские вещи, пусть с виду мещ=шок за спиной и выглядит внушительно. Действительно, я захватила только основное, ну и гигиенические принадлежности, а необходимый запас одежды всегда был у бабушки. Здесь, в Будоражинске, можно было не шиковать с гардеробом. Народ в основном возрастной, молодое поколение устремилось в Ильинск и другие более крупные города. Некоторые мои одноклассники, как, например, Денис, взлетели выше: до столицы и второго крупнейшего мегаполиса в стране, Петерграда. Так что приезжать в Будоражинск они решались лишь с одной целью – отдохнуть морально и физически от спешки больших городов. Здесь люди больше улыбались и выглядели менее озабоченными, даже те, кто только что приехал и морально только готовился к отдыху. Вот и я, стоя на тропинке к дому баб Зои, ощущала, как постепенно отпускает пружина напряжения, возникшая в связи с появлением Мая в голове. Боже, я уже его по имени стала звать – неужели приняла как личность?

«Просто твоя рациональная понимает, что твои сны это не фантазия, а информация от меня», – наставительно сообщила шиза.

– А не мог бы ты помолчать, Величество? – устало попросила я, забыв о конспирации в виде телефона, и натолкнулась на недоуменный взгляд Дениса. – Извини – пока ехала в автобусе, начала потихоньку сходить с ума. Голова хочет расколоться надвое.

– Так, может, я завтра зайду? – предложил одноклассник, и я по–доброму рассмеялась:

– Завтра блинов уже не будет – честное товарищеское, Динь!

Похоже, аргумент подействовал, и мы вместе поднялись на крыльцо деревенского домика бабушки, а ехидная шиза не преминула вставить свои назойливые пять копеек: «В этот раз выкрутилась!»

Я только фыркнула – вот еще, слушать всяких безбилетников.

– Девочка моя! – всплеснула руками бабуля, стоило нам показаться на пороге. – И не одна, с Дениской–шалопаем! Заходите–заходите, дорогие, я блинов испекла – как вас ждала!

– Бабу–у–ля, – протянула я ласково, – никогда Дениска не был шалопаем, наоборот: мы с ним два отчаянных ботаника из класса.

– А голову кто каждую зиму так и стремился на горке сломать, чтобы ты его потом вылечивала? – проницательно зыркнула на нас обоих бабуля, чем заставила озорно переглянуться виновников воспоминаний.

Эх, Дениска, жаль, что время уже упущено.

– Это эйфория от катания была, – неубедительно возразил Денис, продолжая топтаться на пороге, и бабуля одарила его многозначительным взглядом:

– Годов прибавил, а врать так и не научился. Давай лучше ботинки снимай да руки иди мой. Займешь рот блинами - сразу ерунду болтать перестанешь!

Хорошая у меня бабуля. И воспитывала правильно. Я чмокнула ее в морщинистую щеку и пошла  вслед за раздевшимся Денисом в ванную.

Незапланированная Масленица удалась на славу. Во всяком случае, Денис вставал из–за стола с трудом, но крайне довольный. Мне ненадолго показалось, что мы с ним вернулись в детство, и от этого на душе полегчало.

– Лей, держи, – он достал из кармана футболки визитку и протянул мне. Золотистым шрифтом на темно–синем фоне были написаны его контакты: «Денис Новиков, ведущий разработчик, компания Open Window». – На всякий случай. Вдруг тебе понадобится помощь. Или просто дружеский совет.

– Буду хранить, как зеницу ока, – пообещала я. – Но это не освобождает тебя от святой обязанности пойти со мной на речку!

– Я весь твой хоть с завтрашнего утра, – заулыбался молодой человек. – Если сегодня дашь мне выспаться. Еще дня три буду в полном твоем распоряжении, потом билет до Просквы на сутки, – он развел руками в извиняющемся жесте. И тут же вновь окрылил меня: – А вот потто–о–о–м…две с половиной недели непрерывного существования здесь.

– Оу, так значит, у меня еще будет возможность использовать тебя по полной программе!

Мои глаза точно загорелись при этом сумасшедшим блеском, поскольку Денис, сглотнув, начал пятиться назад:

– Только если обещаешь, что я останусь живым после твоих поползновений.

– На дискотеку вместе сходите! – посоветовала бабуля, и мы с Денисом, как по команде, посмотрели на нее с удивлением. – Что? – притворно удивилась бабушка. – Там сейчас не только попами трясут, но и вполне приличные танцы устраивают!

В общем, с другом мы расставались долго, уговорившись еще и на танцы сходить. Потом, наблюдая, как постепенно удаляется фигура Дениса, бабуля с намеком сообщила:

– Хороший парень. И чего ты его в школе упустила?

– Дура была, – с улыбкой ответила я.

– Ну, так сейчас не будь, – не унывала бабуля.

– А сейчас…

– Что?

– Сама не знаю.

И ведь чистую правду сказала. И просидели мы до самой ночи, а я как бы невзначай поинтересовалась, говорили ли в Будоражинске о потере сознания. Оказалось, что баб Зоя ни о чем таком не слышала, хотя репортаж по телевидению смотрела и к новостям отнеслась серьезно. Не знаю, но после этого у меня успокоилось сердце, и вечернее молоко, предоставленное родственницей, я допивала с удовольствием. А потом, уже приготовившись ко сну, поняла, что не успокоюсь, пока в спокойной обстановке не проясню нескольких моментов. С этими мыслями, закрыв глаза, я вызвала шизу на откровенный разговор.

«Ты здесь, Май?»
===========================
Глоссарий:
ПГТ - поселок городского типа
ПО - программное обеспечение