Причина

Даже непрошеный гость предпочтет, чтобы его встретили с улыбкой, коей встречают первые подснежники после долгой зимы. Гримаса же, застывшая на лице юной дочери четы Ефграфовых, выражала ничем не прикрытое недовольство, и, осмелимся предположить, осуждение.

Не далее чем на прошлой неделе, в чудное воскресное утро, они с Наденькой Елисеевой оказались втянуты в публичную ссору и тем самым заработали себе репутацию склочных и вздорных девиц. Причина ссоры может показаться весьма незначительной, однако для двух особ, вовлеченных в эту историю, она таковой не являлась.

Вся история началась из-за старой болонки по кличке Калоша, которую едва ли не каждый день выводила на прогулку одна почтенная дама. Собачонка, видимо, переняла дурной нрав у хозяйки: она с нервным лаем кидалась на каждого прохожего, чей голос казался ей громче допустимого. Никто еще не осмеливался разразиться хохотом перед столь нервным существом. Никто, кроме Наденьки.

 Видимо, картина того, как бодрая походка впереди идущего господина при виде дамы с собачкой сменилась на семенящую и суетливую, показалась ей столь комичной, что она забыла о всякой осторожности и звонко засмеялась. Расплата не заставила себя долго ждать: маленькое тельце Калоши в три прыжка одолело расстояние между ней и ее насмешницей, зубы крепко вцепились в подол платья, а жертва нападения громко заверещала, чем только усугубила и без того нелепую ситуацию. Стараясь спастись, Наденька двумя руками яростно рванула ткань из пасти мелко трясущейся болонки на свою сторону и, не удержавшись на ногах, стремительно полетела в кусты снежноягодника.

Все это произошло так стремительно, что растерянной Агнии оставалось лишь ошарашенно хлопать ресницами и наблюдать, как к злополучным кустам спешит вышеупомянутая дама. Не успела заалевшая от неловкости девушка выбраться из плена зарослей, как на нее обрушилась пламенная речь, суть которой сводилась к следующему: мол, таким особам, как она, бредущим во тьме невежества, никогда не постичь правила поведения в обществе. И что своим поступком она подвергла опасности не только ее дражайшую Калошу, но и хрупкое здоровье самой дамы.

Теперь Наденька покраснела уже от злости, она никогда не могла вынести несправедливо брошенных в лицо обвинений. Решительно указав даме на беспочвенность ее замечаний, она оказалась вовлечена в бессмысленную и беспощадную ссору. Блюстительница нравов, не ожидавшая, что ей дадут отпор, ко всему прочему обрушила свой праведный гнев и на ближайших свидетелей данного происшествия. Благо, их оказалось не так много - только Агния, ибо господин с впечатляющей походкой, очевидно, предпочел удалиться, не дожидаясь конца представления. К тому времени, как вокруг них собралось приличное количество зевак, отчаянно делающих вид, что происходящее их не интересует и они просто останавливаются оглядеть именно эту часть парка, вдруг ставшую особенно живописной, Наденька окончательно стушевалась и предпочла бежать с поля боя, не забыв прихватить с собой Агнию.

Впоследствии, Агния, еще не до конца оправившаяся от произошедшего, выяснила для себя, что становится героиней абсурдных историй исключительно в компании своей подруги, потому выходило, что единственный способ обезопасить себя – это избегать ее общества.

Но источник неприятностей снова явилась к ней на порог и невозмутимо улыбалась, как ни в чем не бывало. Лишь изредка отмахивалась букетом васильков от надоедливых насекомых и явно рассчитывала на радушный прием.

– Ах, душенька, ты весьма огорчила меня своим поведением, – пожурила она, подражая интонациям, свойственным дамам преклонных лет, когда те снисходительно обращаются к совсем незрелым, на их взгляд, детям. – Однако, заметь, я всегда великодушно прощаю тебе все твои недостатки и делаю первый шаг на пути к примирению.

– Я пришла к неутешительным выводам, – поведала ей собеседница. – Самые мои спокойные дни те, в которых не наблюдаются ни вы, ни ваше великодушие, голубушка.

– Ах, что за вздор! Признай, что без моего участия в твоей жизни, ты бы зачахла в стенах этого дома от скуки меньше, чем за месяц.

На самом деле подобное утверждение было недалеко от истины. Агния впервые за несколько лет осталась в доме без родителей и неугомонных братьев. Ранее ей всегда не хватало личного пространства и покоя из-за вечных проказ трех сорванцов. Но теперь она смертельно скучала по ним и не находила ни одного занятия, способного вызвать ее интерес. Ей хотелось обнять своих мальчишек, сжать их маленькие ладошки и накормить сахарным печеньем с молоком.

– И в самом деле, – со вздохом согласилась с ней Агния. – Проходи, будем с тобой пить чай.

– Вот и чудесно! Мы славно с тобой поболтаем, тем более у меня с собой свежий выпуск газеты. Как раз выходила из дома и застала утреннюю почту. Я, кстати, забрала и твои письма тоже. Подумать только, твои родные пишут тебе каждую неделю… Мне много сахара не клади, я нынче страдаю зубной болью. И именно сейчас так некстати заболела наша кухарка, поэтому теперь приходится носить обеды батюшке в контору самой. А ты хоть представляешь, какая тоскливая там атмосфера? Того и глядишь они все там впадут в вечный сон. Угрюмые, молчаливые и такие скучные люди. Даже внешне они кажутся мне довольно блеклыми и невыразительными. Я вот что сейчас придумала! А давай сегодня ты пойдешь вместе со мной?

– Нет, ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще. И не уговаривай меня, мне сегодня приснилось, будто мы с тобой собирали вишни в саду, а потом на нас напали пчелы. А что, если это вещий сон? Такое, знаешь ли, предзнаменование?

– Какая чушь! И давно ты стала верить в подобное? Помнится мне, когда я рассказывала о спиритическом сеансе у Головлевых, ты подняла меня на смех. А теперь посмотрите, как она заговорила!

Наденька обиженно надула губы и демонстративно развернула газету, давая понять, что продолжать разговор не намерена. Но не прошло и минуты, как она удивленно присвистнула и указала пальцем на один из заголовков:

– Агния, смотри!

Две головы склонились над газетой и прочитали заметку следующего содержания:

КОШМАРНОЕ ПРЕСУПЛЕНИЕ.

     Утром 20 июня текущего года в «Александровском парке» дворником Лукой Кузьминым в западной беседке был обнаружен труп Софьи Ильиничны Красильниковой.

   Врач, производивший осмотр постановил, что смерть наступила от многочисленных ран, которые, судя по величине и очередности их, могли быть нанесены острым и тяжелым предметом.

   До уточнения личности преступника, совершившего сие душегубство, настоятельно рекомендуем горожанам воздержатся от посещения парка в позднее время.

 – Мы знаем ее! Папенька, когда до него дошли слухи о той нелепой перепалке в парке, рассказал мне о Красильниковой. Велел не расстраиваться, нрав у нее, он сказал, весьма не прост и не одна я оказалась отчитана ни за что ни про что. Выходит, что мы видели ее всего-то за два дня до ее гибели. Нам немедленно нужно отправиться в тот парк, – зачастила Надя.

– Постой, постой. Туда сейчас и так сбежался весь наш город, я убеждена в этом. И только не говори, пожалуйста, что из-за мимолетного знакомства ты возомнила, будто бы сможешь помочь сыскному отделу полиции.

– Разумеется, ничего подобного я не возомнила. Но неужели тебе неизвестно, что в таких делах важны каждые мелочи. Слышишь, каждые! К тому же, разве тебе самой не любопытно узнать подробности? Только вообрази, мы с тобой могли бы поучаствовать в расследовании убийства.

Агния сильно сомневалась в правоте своей собеседницы, но спорить с ней в таких вопросах было совершенно бессмысленно. Поэтому она судорожно перебирала в мыслях последние новости, способные отвлечь Наденьку от ее авантюрных затей, но ничего достойного на ум не приходило.

– Ты смотришь недоверчиво, почем зря. Помнишь господина Журавлева? Он еще приходил на нынешние матушкины именины и принес ей в подарок удивительной красоты чайный сервиз.
–  С красными маками?

– Да нет же, с голубыми незабудками. Не суть важно. Он рассказал тогда историю о похищении сапфирового браслета, и что его внук помогал детективу, расследовавшему это дело. Это значит, что у него есть какой-никакой опыт в таких делах. И я, конечно, не фаталист, но Журавлев также сказал, что ожидал визита своего Евгения девятнадцатого июня.

– В день преступления,– сказала Агния – но это не более чем совпадение. И я так понимаю, ты хочешь увидеться с загадочным помощником детектива.

Наденька в ответ лишь лучезарно улыбнулась.

Тем временем объект разговора изволил завтракать в абсолютном одиночестве. Господин Журавлев уныло ковырялся в глазунье, тоскуя о вечерней прохладе. Жаркая и удушливая погода застала его врасплох после привычных дождей, череда которых продолжалась в покинутом им Кисловодске вот уже вторую неделю. Здешний воздух казался ему раскаленным, и с каждым новым вдохом горло болело все сильнее. Паршивое настроение объяснялось также полным отсутствием денег и затишьем в работе. Аванс, полученный за последний перевод, был весь истрачен на частичное погашение многочисленных долгов.

Евгению пора было всерьез задуматься о своем будущем, что было для него архисложной задачей. Он никогда не умел планировать дела дальше вечера текущего дня и славился своей беспечной натурой. С завидной регулярностью менял увлечения, места жительства и объекты воздыхания. К слову, большую часть своего драгоценного времени он тратил волочась за очередной хорошенькой девушкой. Но теперь некоторые обстоятельства вынуждали его покориться судьбе и всерьез заняться поиском стабильной работы. О, как ненавистна была ему эта мысль! Подарить покой его душе мог лишь Илья Иванович Журавлев, но всегда уступчивый к просьбам внука, он вдруг наотрез отказался оказать материальную поддержку. Ко всему прочему выдвинул следующие условия: поступить на службу, оставить в прошлом азартные игры, и, упаси Боже, найти невесту, к тому же весьма обеспеченную.

Скрепя сердце, Евгению пришлось согласиться хотя бы с первым условием, в противном случае глава семейства грозился выставить его из дома и лишить наследства. И уже сегодня ему предстояло явиться в железнодорожную компанию «Экспресс» и приступить к работе в должности секретаря Пажитникова А.М., главного управляющего сие компании и по совместительству старого приятеля Ильи Ивановича с гимназии.

Дорога заняла до обидного мало времени, и Журавлев оказался на месте службы всего-то с получасовым опозданием. Его уже дожидался сопровождающий, который скоро справившись о его личности, вежливо представился, попросил следовать за ним и, весело размахивая руками, принялся рассказывать об истории компании, о встречающихся по пути многочисленных людях и о заведенных порядках. Наконец, экскурсия подошла к концу, и они остановились у дверей конторы.

– Вот мы и пришли! – закончил свой монолог сопровождающий, широко распахнул двери и подтолкнул внутрь помещения Евгения.

Прием был не из сердечных, лишь пожилой мужчина с впечатляющими усами оглядел его с ног до головы, слегка покачал головой и снова уткнулся в свои бумаги. И, уже не глядя на Журавлева, сказал:

– Зовут меня Петр Захарович Елисеев. Старший письмоводитель. Коли появятся вопросы, обращайтесь.

И более не проронил ни слова. Остальные же присутствующие были решительно вовлечены в свои дела или же создавали видимость бурной деятельности. Тут ведь с наскока не поймешь, чтобы сделать правильные выводы, всегда нужно понаблюдать за людьми.
Помимо усатого мужчины, в помещении находились еще двое юнцов. Оба высокие, худые и болезненно бледные. Судя по мундирам, они только недавно начали службу после окончания института дорожных путей. Журавлев сдержанно пожелал всем господам доброго дня, уселся за единственный свободный стол, подпер щеку кулаком и принялся ждать конца рабочего дня. Он, собственно, пока совершенно не понимал, что от него требуется. И, видимо, один из юношей оказался в том же положении. Савва, покрасневший от усердия до самых кончиков больших ушей, уже несколько раз перепечатывал один и тот же документ на новеньком «Яналифе», и каждый раз Петр Захарович, поправляя свои очки, молча указывал ему на допущенные ошибки.

 Изредка в кабинет забегали остальные сотрудники и курьеры, и по их разговорам Евгений понял, что начальника-то как раз сегодня нет, и не будет. Тем более было непонятно, чем занять свои мысли до вечера, и от безделья Журавлева потянуло на сочинение виршей, к чему у него совершенно отсутствовал всякий талант. Однако, как это часто бывает, людям милее всего оказывается то занятие, в коем они не могут преуспеть.

К обеду наступило оживление. Разлили чай, развернули кулек пирожков с повидлом и выложили на стол вареные вкрутую яйца. Вот и вся нехитрая снедь вчерашних студентов, которой они любезно поделились с новым сотрудником. Темой дня стало известие о недавнем громком преступлении. По разговору стало очевидно, что Петр Захарович весьма хорошо осведомлен о личности погибшей, поэтому коллеги, с любопытством свойственным юности, стали расспрашивать его о бедной старушке и строить догадки о мотивах убийства.

– Думаю, пока можно выделить три наиболее жизнеспособные версии, – неспешно рассуждал Савва. – Жертва могла быть свидетельницей какого-либо злодеяния – это во-первых. Во-вторых, ей могли мстить за старые или новые обиды. Ну и в третьих, во всем замешаны деньги. Была ли покойная богата?

– Отчасти, да, – откликнулся Елисеев. – У Софьи Ильиничны весьма приличная усадьба и также среди ее владений числится некоторая доля Березового криволесья.

 – Но кто же унаследует дом?

 – Достоверно известно, что Софья Ильинична не оставила завещания. Выходит, что по закону все ее имущество перейдет в наследство ее единственной племяннице, еще ребенком оставшейся сиротой. Она была отослана в деревню и воспитывалась гувернантками, теткой была нелюбима и в свет до сей поры не выходила. Но исходя из последних событий, вероятно, буквально на днях мы получим возможность лицезреть ее в нашем городке, – авторитетно ответил ему Петр Захарович.

– Интересно, а как давно…?

Савва прервался на полуслове, оттого что в кабинет впорхнула молоденькая барышня. Евгений с большим интересом пригляделся к ее внешности. Пожалуй, что лицо ее можно было бы назвать милым, если бы не тонкогубая улыбка лисы и подозрительный прищур темных глаз. При встрече с ней взглядом, появлялось чувство, словно она определенно догадывается обо всех твоих провинностях, слабостях и нелицеприятных поступках. В руках девушка сжимала ручку соломенной корзинки, из-под крышки которой торчали пучки петрушки и укропа. Оказалось, приходилась Елисееву дочерью, но фамильного сходства между ними не было. Кроме что, пожалуй, русых, чуть вьющихся волос. Странно, но с ее приходом беседа, которая еще минуту назад казалась живой и увлекательной, вдруг и вовсе прекратилась. Видно было, что в ее присутствии Савва и Фома стеснялись и робели, а Петр Захарович отвлекся на свой обед.

Девица скучающе посмотрела на Евгения и, как бы между прочим, спросила:

– Верно ли, что вы совсем недавно здесь работаете?

– Если быть совсем точным, то с сегодняшнего дня. Приехал в сей славный город на днях. Не ожидал, честно сказать, что застану столь прискорбные известия, – попытался вернуть беседу в прежнее русло Евгений.

– Вы что же, были близко знакомы с погибшей?

– Нет, нисколько. Однако имел удовольствие беседовать с ее племянницей. Очаровательная особа, скажу я вам. Вас заинтересует, при каких обстоятельствах мы с ней свиделись? Не будет ли мой рассказ утомительным?

Присутствующие оживились и заверили, что не против послушать историю знакомства Евгения и таинственной наследницы. Журавлев думал про себя, что он, прямо скажем, отличный рассказчик и при любой возможности старался это продемонстрировать.

– Загостился я этой весной в Ясенках, расположенной в Крапивенском уезде. Глушь, конечно, но меня заманил туда мой старый приятель Крупенников, пообещав отличную тетеревиную охоту. И надо сказать, не обманул, дичи было в избытке, а погода ни разу нас не подвела. Да и то утро выдалось тихим и ясным, поэтому мне до сих пор непонятны некоторые обстоятельства. Понимаете ли, сначала я не понял, отчего мой друг отвлекся от тока и побежал в сторону болот, но приглядевшись, заметил то же, что и он: всадница не могла усмирить свою лошадь, которая то и дело вставала на дыбы и норовила потерять равновесие.

Я побежал следом, и мы вдвоем с Крупенниковым успокоили животину и помогли спешиться испуганной девушке. Она назвалась Катериной Ларионовой, племянницей жены ныне покойного архитектора Красильникова. Горячо поблагодарила нас и объяснила, что редко выходит на утреннюю прогулку верхом, поэтому, когда ее лошадь испугалась змей, коих в тех краях водилось предостаточно, потеряла всякое самообладание и все свои силы бросила на то, чтобы не упасть в обморок. Славно, что мы оказались рядом и все благополучно закончилось. Только сдается мне, что она что-то утаила от нас, ибо вся ее верхняя одежда казалась сырой, словно после мелкого, но продолжительного дождя, а на ее светлых перчатках проступили капли крови. На наше беспокойство, она ответила, что в попытках удержаться в седле, содрала кожу на ладонях. Что ж, вероятно, так оно и было, ведь дамы столь хрупкие, но это не объясняло факта промокшей одежды. Да и не принято совершать променады близ болот.

Ну да, я заговорился. Хотя вы вскорости и увидите ее сами, не могу не упомянуть, что она редкая раскрасавица. А что до нрава Катерины, то он весьма мягок, милосерден и кроток. Во время нашего разговора она упоминала о том, что видит свое будущее в служении Богу и помощи нуждающимся. Потому-то мне весьма и весьма любопытно, не переменились ли ее благородные порывы с известием о таком немаленьком богатстве, обрушившемся на нее.

Евгений закончил свой рассказ и задумался о требованиях старшего Журавлева. Итак, он нашел в себе силы прийти сегодня на службу, идет уже четвертый день, как он не садился за карточный стол. Так быть может, и найти богатую невесту для него не такая уж и сложная задача?