Приключения болотной ведьмочки

Светлого дня! Меня зовут Вивьенна Кошмарова. Для тех, кто ещё не знаком со мной: я — потомственная болотная ведьма, первокурсница факультета тёмного ведовства из академии Хаоса. Не так давно меня называли «бракованной», но всё изменилось. Мой фамильяр Обжорка теперь стабилизирует мою магию. Вот только приключений от этого почему‑то меньше не становится!

Если вы ещё не читали мою предыдущую историю — не беда. Обещаю: в академии Хаоса скучно не будет!

— Стой! Да постой же ты! — вопила я, но плод моего магического искусства опередил меня на два корпуса.

Хм, собственно, какое искусство — такой и плод. Вернее, арод.

Большая взъерошенная птица неслась вперед, оглашая своды почтенного заведения хриплым и возмущённым кукареканьем. Стук моих каблучков вторил ей, пока я летела по коридору второго этажа.

Озадаченные непозволительным в академии шумом, преподаватели выглядывали из учебных аудиторий — им, конечно, не терпелось узнать, кто нарушает порядок. Но, увидев меня, большинство лишь кивнуло в такт каким‑то своим невесёлым мыслям и скрылось.

Лишь преподавательница истории, госпожа Азандраза (за вредный и мстительный характер я прозвала её Заразой), не убоялась последствий. Высунувшись из дверей, она укоризненно прокричала вслед:

— Кошмарова, опять ты!

«Как будто я не знаю, что это опять я!» — проворчала я про себя. И сделала рывок, почти ухватив арода за длинный, волочащийся по паркету облезлый хвост.

— Да постой ты, дай я тебя развею!

Упс… Пожалуй, добавлять последнее не стоило. Самец арода закудахтал и сломя голову припустил вниз по лестнице. Мне ничего не оставалось, как со ступеньки на ступеньку ринуться за ним.

«Надо же было создать этакое безмозглое животное!» — сокрушалась я на бегу.

Однако на практике по созданию ведовских иллюзий всё произошло так быстро, что у меня не было времени сосредоточиться.

Ведьма Марина попросила первый курс темного ведовства создать образ любимого животного. Мои сокурсницы тут же начали тиражировать милых юватт, хомячков, пушистых саулл. А я ломала голову, не в силах решить, кто мне нравиться больше — змея или олень.

И тут преподаватель возьми да скажи:

— Вивьенна, я жду от тебя, как обычно, чего‑нибудь оригинального. Только, пожалуйста, пусть это будет не паук или змея.

«Так, змея отменяется! Значит, олень». Я вздохнула свободнее.

Призвала магию, начала произносить длинное заклинание на древне-эльфийском… И в этот момент почему‑то вспомнила, что на обед в столовой подавали бульон с белым мясом. Перед глазами даже возник образ арода — благородной важной птицы с безупречным бело‑золотистым оперением и длинным хвостом.

«А почему бы и нет?»

Закончила заклинание, решив порадовать всех, представив красивого петушка.

Чары сработали на совесть, вот только птица получилась неказистая: грязно‑серые перья и красный, налитый кровью гребень. И характер — не в пример другим иллюзиям — истеричный, сварливый. Просто арод‑холерик!

Сначала он попытался вскочить на голову и угнездиться в высокой причёске ведьмы Марины, отчаянно махая крыльями. Декан тёмных ведьм необычайно гордится своей огненной гривой, поэтому живо пресекла эту возмутительную выходку. Тогда арод понесся по классу кругами, не даваясь в руки никому, даже мне — своей создательнице.

В конце концов, эта паршивая особь выскочила в распахнутую кем‑то дверь. И началась погоня…

Скатившись по лестнице, красная и растрёпанная, я устремилась в приемную, откуда уже неслось возмущённое кудахтанье.

— Что это такое? Откуда здесь этот урод? — вопила госпожа Корбина Морель. Эта дама у нас в академии выполняет обязанности привратницы и надсмотрщицы над рабами — читай, за студентами.

Мне стало обидно, что так отозвались о моём творении.

— Не так уж он и плох! — огрызнулась, влетая в холл.

Арод с воплем метнулся в сторону. Мастерской уловкой я загнала его в угол.

— Ура! Не уйдёшь, голубчик!

Птица попыталась шмыгнуть под юбки госпожи Морель. Та с визгом отскочила.

Входная дверь вдруг начала открываться.

«В кои‑то веки кто‑то решил посетить нашу затерянную в лесах Атакана академию? Как не вовремя!»

Входом в академию Хаоса управляет невидимый дух‑хранитель. Двери открываются не всегда и пропускают не всех. К примеру, у меня и других первокурсников нет шансов выскочить на улицу без сопровождения преподавателя.

А вот у самца арода, оказывается, таких шансов было хоть отбавляй. Вот он и ринулся на свободу.

Из дверного проёма пахнуло снегом и легким морозцем. А затем показался высокий стройный мужчина. Я разглядела только силуэт, потому что проклятая птица решила прошмыгнуть у него между ног.

В последней отчаянной попытке ухватить своё творение за хвост я со всего размаха влетела головой прямо в живот незнакомца. Тот от удара согнулся пополам, а я отскочила и свалилась на пол.

Потирая ноющий лоб, задрала голову и взглянула на приходящего в себя молодого человека. Зеленоглазый, с гривой льняных волос — пришелец оказался невероятно хорош собой. Он довольно быстро оправился от удара. Взглянул сперва раздраженно, но затем с добродушными смешинками в глазах оглядел мою распластанную на полу фигуру.

— Сьерра, вы в порядке? — Он предложил руку, чтобы помочь мне встать. На пальце сверкнул необычный перстень с зеленым камнем.

Но тут оказалось, что я всё ещё сжимаю пятернёй несколько грязно‑серых, отвратительных перьев из хвоста арода.

«Фу!» — Зардевшись, выпустила грязно-серое безобразие из захвата (перья были как настоящие, кстати, как и грязь на них). Брезгливо вытерла руку о юбку и вскочила без посторонней помощи.

— Кошмарова, откуда это ужасное создание? — госпожа Морель стояла надо мной, то и дело кивая головой, словно пытаясь клюнуть — такая у нее манера общаться.

Я виновато покосилась на незнакомца и шепнула старой грымзе:

— Почему ужасное? По‑моему, очень красивый молодой человек.

Гость академии просиял в ответ. Он хотел что-то сказать, но лишь расплылся в улыбке — очень обаятельной, кстати.

«Кажется, красивые блондины — моя ведьминская слабость. С этим надо что-то делать…»

— Да я про птицу! — раздражённо пояснила Корбина. — Она на улицу убежала…

Впрочем, наставницу уже никто не слушал, потому что на нижних ступенях лестницы показался наш ректор.

— Кошмарова, в чём дело? — Статный брюнет сердито сверкнул на меня золотистыми глазами. Его голос гремел, словно раскаты грома. — Ты снова колдовала без своего фамильяра? Почему мне докладывают, что по академии носится чудовище?

Кажется, начинается очередной шторм в девять баллов…

— Ураган, вихрь и лёгкий ветерок насылаются одним и тем же заклинанием. — Высокая рыжеволосая ведьма с пугающие ярким макияжем, постукивала указкой по изображениям стихийных явлений на магической доске. — То, что вы получите на выходе, зависит не только от количества магии, которое вы вольете в заклинание, но также и от силы ваших эмоций. Это свойство нашей ведовской магии. Боюсь, у тёмной ведьмы не получится вызвать лёгкий освежающий ветерок, когда она в гневе. Выйдет вихрь или буран.

Ведьма Марина — декан факультета темного ведовства — обвела взглядом ряды склонившихся над конспектами первокурсниц. Все мы старательно скрипели стилусами. Конечно, кое‑кто в это время рисовал цветочек со стебельком и торчащими в разные стороны тычинками, но ведь я тоже при этом старалась.

Взгляд преподавательницы обратился к первой парте, за которой отдельно от остальных сидела я.

— Кошмарова, а где твой фамильяр? Тебе ведь приказано всегда носить его с собой.

Я прикрыла рисунок страницей и подняла глаза на ведьму.

— Ректор приказал носить Обжорку только на практики.

— Неважно. На моих занятиях, Вивьенна, я желаю видеть тебя только с фамильяром. Не дай Мать‑Природа повториться одному из твоих фокусов!

А что там повторять? Те невинные шутки давно в прошлом. Теперь, если я замышляю какую‑нибудь пакость (а болотные ведьмы жить не могут без проделок — во вредности наша сущность), всегда призываю Обжорку, чтобы всё прошло именно так, как задумано.

Вот и сейчас, уступая требованиям строгой деканши, я прикрыла глаза и представила зубастый рыжий граммофон, ярко‑зелёные веточки и сочные листики.

«Жора!» — мысленно призвала Жору.

Перед глазами тут же мелькнул вид на чьи-то покои — роскошная широкая кровать со смятыми простынями, а рядом на ковре разбросаны какие-то бумаги… Меня дрожь пробрала при мысли, что паразитка вновь забралась в личные покои императора демонов… Но я не успела нечего рассмотреть, потому что горшок с моей хулиганкой уже материализовался рядом со мной и мягко опустился на парту.

— Тут я, Мамуля, — проговорила моя питомица, не переставая энергично пережевывать печатный лист, краешек которого еще торчал из ее граммофона-пасти.

По аудитории прошелестели смешки.

А я вздохнула. Ясно — очередной ценный фолиант лишился нескольких страниц. Ничего удивительного: после того, как Обжорке удалось слопать таинственный свиток, который передал мне дух покойного магистра дан’Манголера, ее диета состоит почти целиком из книжной продукции. Причем это всегда учебники или важная деловая переписка — беллетристика или мои конспекты ее не интересуют.

Результат очередного моего неудавшегося заклинания, Жорка раньше была обыкновенным сорняком… Ну хорошо, не совсем обыкновенным, ведь говорящих растений в природе не встретишь. Как и обычный хищный сорняк-обжорка, она питалась другими растениями. Также могла получать питательные вещества из земли и солнечного света. Но все изменилось одним сентябрьским вечером, когда ректору нашей академии и нагрянувшему из столицы инквизитору понадобилось провести ритуал на древнем шаманском алтаре в лесу. Ритуал у нас не вышел, а вот моя питомица необратимо изменилась. Теперь Жорка тянется к знаниям и получает их весьма оригинальным способом — переваривая страницы книг.

— Так‑то лучше, — проговорила леди Марина с явным облегчением. — По крайней мере, есть уверенность, что на нас не обрушится потолок и стулья не рассыплются прахом.

«Да о чём она вспоминает? Подумаешь, на голову свалилось несколько крупиц штукатурки… Ладно, не несколько, но тут и говорить не о чем — отмылись же волосы в результате! А тот стул… Да ему уже лет сто было, вот и не выдержал ее веса!»

Лекция продолжилась, но я не спешила возвращаться к рисованию.

— Ты где была? — шепотом спросила у магического проводника.

Паразитка молчала, распустив листочки и чуть пошевеливая цепкими побегами-усиками. На подобные вопросы она всегда предпочитает отмалчиваться или отвечать невпопад. Но я все равно их задаю, ведь, призывая фамильяра, вижу место, где та находилась. И всегда это либо библиотека, либо чьи-то личные покои, причем не обязательно в нашей академии. Как она перемещается, проникая в закрытые для доступа помещения, никто пока что понять не может.

— Кошмарова, пишем! — гаркнула ведьма Марина. Громкости ее голоса, думаю, позавидовал бы любой сотник императорской стражи.

Я вновь взялась за стилос, но не успела переписать начертанное на маг-доске заклинание. Дверь открылась и вошел ректор дей’Клер, как всегда хмурый и грозный. Его сопровождал — к общему восторгу всех девушек нашей группы — красивый блондин в синем форменном костюме с эмблемой факультета темного ведовства на плече. Я оторопело таращилась на давешнего молодого человека — того самого, что, едва войдя в академию, получил от меня удар головой поддых.

Дорогие читатели,

Спешу познакомить вас с основными героями этой истории. Конечно, по мере повествования появятся и другие, а пока что их трое.

Прежде всего, наша героиня — Вивьенна Кошмарова.

Ви происходит из старинного и значимого в колдовском мире рода болотных ведьм. Болотные ведьмы вредины, но рыженькая хулиганка вовсе не такая.

Ей 18 лет, больше всего на свете она ценит дружбу, мечтает когда-нибудь стать хранительницей леса. А еще собирается побродить по свету и поискать своего отца-эльфа.

Ректор академии Хаоса Дормиан дей’Клер.

Суровый, строгий ректор, которого третирует одна взбалмошная студентка (кто бы это мог быть?) и ее потерявший берега фамильяр.

Рычать бесполезно, дорогой ректор, вы же понимаете это, не так ли?

Новый студент академии — Нолан дей’Вудд.

Темный колдун — большая редкость в мире Андор, ведь у ведьм чаще всего рождаются дочери. Нолан и старше (ненамного, но все-таки) и опытнее, чем темные ведьмочки на первом курсе и, наверное, мог бы поступать сразу же на третий курс, а то и сдать экзамены экстерном. Но он все-таки предпочел учиться с первокурсницами. Интересный выбор, не так ли?

Как вам понравились герои? Напишите мне в комментариях)

В аудитории повисла тишина и в воздухе, кажется, даже запахло озоном, словно перед грозой. Все ждали, что скажет ректор и гадали, кого он привел. Парень выглядел слишком привлекательно и «взросло», чтобы быть первокурсником, но слишком молодо для преподавателя.

Все ведьмочки, разумеется, сделали стойку на красавчика. Я тоже рассматривала его, отмечая привлекательную ямочку на упрямом подбородке, высокие скулы и зеленый — признак колдовской крови — цвет его глаз. Парень был не из стеснительных: не отводил смеющегося взгляда, но и не подмигивал нахально.

— Светлого дня, студентки, — Тут тяжёлый взгляд янтарных глаз тёмного колдуна, руководящего нашей академией, остановился на мне.  — Хочу обрадовать: с этого дня к вашему курсу присоединится эйс ди’Вудд.

Шорох голосов — смесь из перешептываний и восторженных охов — прокатился по рядам, несмотря на страх перед нашим грозным дей’Клером.

— Колдун, — подала голос декан. Голос ведьмы Марины резкий, словно треск разбитого стекла, когда та отчитывала меня, сейчас буквально сочился мёдом. — Такая редкость!

Действительно колдунов не так уж много. У настоящих тёмных ведьм, чья сила крепла в роду многие столетия, очень редко рождаются мальчики. И лишь в случае, если наследник мужского пола — единственный и последний в роду, сыну передаётся ведовская сила.

— Думаю, присутствие эйса подстегнёт девушек вести себя более серьёзно, — мрачно проговорил ректор. Он окинул взглядом аудиторию и вдруг обратился ко мне. — Кошмарова, зайдёшь ко мне после лекций. Я жду подробного отчёта о странном создании, что засело на ветвях дуба рядом со входом и никого к себе не подпускает.

— Ой! — Я даже подпрыгнула.

Не обращая внимания на мою реакцию, ректор направился к двери.

Легкий шок — так можно было описать мое состояние. И не ректора я боялась, о нет! Да, орет дей’Клер громко и может подпортить жизнь отработками или завалить на экзамене. Но после всего, что ему пришлось вытерпеть от меня в первый месяц обучения, я кое-что поняла о нем: суровая манера держаться — это лишь защитная маска.   

А вот моя ведовская иллюзия… Милые хомячки и юркие юватты, созданные на практикуме, исчезли уже через несколько минут после окончания урока — как это обычно и бывает с мороками и прочими наведёнными чарами. И я понятия не имела, почему упорствует мой арод.

Впрочем, поглядывая на Жорку, которая в присутствии ректора усердно прикидывалась невинным цветочком, у меня крепло подозрение, что живучий урод появился не просто так.

Когда ректор вышел, новенький с улыбкой взглянул на ведьму Марину. Декан кивнула ему на мою парту — в довольно тесной аудитории единственное свободное место было рядом со мной.

За спиной вновь послышались взволнованные шёпотки, а я с удовольствием уловила в них нотки разочарования. Никто из девчонок не желал сидеть со мной, и я чувствовала себя едва ли не изгоем… до сегодняшнего дня.

К тёмным ведьмам я и сама присоединилась всего два месяца назад. Первый месяц в академии училась на факультете магических аномалий — потому что от моего «бракованного» дара было больше разрушений, чем пользы. Еще бы, ведь светлая магия природы, полученная мной от неизвестного мне отца-эльфа, хаотично мешается с темной энергией болотных ведьм, потому каждое мое заклинание имеет неожиданный и порой разрушительный результат. Но вот Жорка из прожорливого говорящего сорняка стала моим фамильяром. Теперь, колдуя в присутствии своей питомицы, я — обычная темная ведьма. Сильная ведьма.

Вот только нет ничего хуже, чем новичку приходить в уже сплочённый коллектив. Особенно в женский. Сокурсницы встретили нас с Жорой неласково: проходя, подбирали юбки и всячески демонстрировали презрение. После двух месяцев учёбы прямой конфронтации уже не было, но и дружбы не случилось.

— О, смотри‑ка, Кара, — шепнула Агнета Рыбоклок соседке, кивая на новенького, — Кошмарова обзавелась телохранителем. И как это воспримет ее питомец?

Жорка тут же направила свой граммофон в ее сторону.

— Я не питомец! Я — стабилизатор! — И она демонстративно щёлкнула зубами в сторону зазнайки. Та испуганно примолкла, но ее подруги продолжили шептаться.

— Тишина! — прикрикнула рыжеволосая ведьма, выразительно стукнув по столу указкой.

Ди’Вудд уселся рядом со мной и с любопытством уставился на стоящую в центре парты Обжорку. Та повернула к нему свой граммофон и водила им, словно улавливая какую‑то информацию или принюхиваясь к запаху незнакомца. А пахло от него очень даже приятно: я еще при первой встрече почувствовала аромат соленого морского ветра с нотками цитруса и, кажется, розмарина. 

Я хотела подвинуть горшок к себе, чтобы не мешать соседу, но вытянувшийся вдруг усик оттолкнул мою руку.

— Эй ты, чего вылупился? — недружелюбно поинтересовалась нахалка.

Ди’Вудд изумлённо моргнул и не смог сдержать любопытства.

— Сьерра, а что это? — едва слышно спросил он.

— Это мой фамильяр, — объяснила я. — Она стабилизирует мою магию.

— А еще я кусаюсь. И больно! — пригрозила Жорка и ощерила острые зубки.

— Разговорчики, Кошмарова! — прикрикнула декан. И более спокойным тоном, но с заметной насмешкой, которая нашла живой отклик на задних партах, добавила: — Буду признательна, если вы откроете конспект, дорогая Вивьенна, и запишете новую тему: «Вызов направленного урагана».

За время довольно нудной лекции ничего примечательного не случилось, если не считать того, что Жорка соскучилась и исчезла. Теперь это в порядке вещей: мой фамильяр часто исчезает по своей воле или вдруг появляется посреди занятий у некромантов-пятикурсников — никто уже не обращает внимания на ее причуды.

Нудный голос ведьмы, перечисляющей непонятные древнеэльфийские заклинания, потрескивающие под потолком светильники, шуршание стилосов по бумаге… Я чувствовала, что рука вот-вот отвалится. Но вот стрелки допотопного часового артефакта на стене доползли до половины второго, и декан объявила перерыв. Взяв сумочку, она торопливо покинула аудиторию.

Новенький поднялся и, закрыв конспект, также быстро вышел за дверь.

Еще миг, и чинно восседавшие за партами ведьмочки повскакали с мест и гурьбой бросились в коридор. У выхода образовался немалый затор, и Сина Голдимар едва не подралась со своей сестрой, посчитав, что та продвигается слишком медленно.

— Быстрее, быстрее! — торопила своих подруг Агнета Рыбоклок.

Я толкаться не собиралась, и гоняться за красавчиком тоже. Но размять ноги показалось не лишним, так что вышла вслед за остальными. И как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как ушедший в конец коридора новенький растворяется в воздухе. Вот так просто и весьма неожиданно: был и вдруг исчез.

Как вы думаете, дорогие читатели, куда же исчез 💫 новенький?

Сестренки Голдимар, устремившиеся за новичком вместе со своей лучшей подружкой Ведой Геневар, остановились так резко, словно натолкнулись на прозрачную стену. Переглянувшись растерянно, они продолжили брести по коридору — им было неловко возвращаться к остальным ни с чем.

Впрочем, сокурсницы были изумлены и смущены не меньше. Общее настроение выразила рыжеволосая Шарлиза Ромм:

— Я в шоке… Как этому красавчику удалось исчезнуть? В академии ведь запрещена любая магия!

Действительно, вне учебных помещений, студентам и преподавателям запрещено пользоваться любым типом магии, даже бытовой. Это может вызвать непредсказуемые магические аномалии. Однажды, я забылась и применила простенькое бытовое заклинание в библиотеке, в результате наставница Корбина Морель была с головы до ног облеплена странной черной жижей и лишилась части памяти.

— Это был портал? — спросила Агнета Рыбоклок. На лице отличницы застыло изумленное выражение, а брови встали смешным домиком.

В ответ загалдели сразу десяток громкоголосых девиц.

— Нет, точно не портал!

— Скажешь тоже — портал!..

— Что? Кто-нибудь видел сопровождающее разрыв пространства сияние? А вспышку?

— Никакой это не портал…

— Может, ему разрешено то, что запрещено другим?

Вдруг громкий голосок перекрыл этот гам:

— Умницы-разумницы, пошевелите мозгами, хоть это вам и непривычно.

Вся группа девушек разом повернулась к окну. На подоконнике красовался горшок с необычным цветком. Рыжий граммофон нагло щерился на ведьмочек.

«Я уже говорила, что моя питомица теперь появляется и исчезает, где и когда захочет? Вот так это обычно и выглядит».

Обжорка меж тем продолжила вразумлять:
— Маг исчез, сияния портала замечено не было. А кольцо-артефакт у него на пальце вы не приметили? А глаза у вас просто для красоты, да? Крупный такой изумруд — артефакт переноса. Такие вещицы работают даже там, где колдовать запрещено. Так что все просто, неразумные вы тетехи!

«Стоит ли удивляться, что нас с Жорой здесь не особенно любят?» — мелькнуло у меня.

Ответом были возмущенные взоры и задранные вверх носы. Ведьмочки разбрелись, разбившись на группки для дальнейших обсуждений.

А я направилась к фамильяру.

Вообще-то, я сразу обратила внимание на роскошное кольцо красавчика, едва тот вошел в академию. Сама должна бы догадаться, что это ценный артефакт, вот только в тот момент была слишком озабочена ловлей петуха.

— Всполошились-то как! Будто что-то интересное произошло, — вполголоса прокомментировала Жорка, все еще наблюдая за сокурсницами. — А всего-то новый арод появился в курятнике!

Кажется, моя питомица отчего-то сразу невзлюбила дей’Ридда.

Я присела на подоконник рядом с горшком. Окна коридора выходили на просторный двор академии. Я выглянула на улицу. Не так давно белый снежный покров укутал двор нашей академии и окружающий лес. Смотреть на почти нетронутое цепочками следов белое пушистое полотно было до слёз обидно. Выбежать бы сейчас, поваляться в снегу, слепить снежного мужика, а, если Корбина погонит внутрь — закидать её снежками!

Растущий во дворе древний дуб, как и положено, сбросил листву поздней осенью. Каждая веточка его была сейчас украшена небольшим стожком снега, потому я не сразу разглядела неподвижно сидящую на суку большую грязно‑белую птицу.

— Вот тупой арод! — проворчала я. — И чего он там уселся? Замёрзнет же.

— Кто замёрзнет? — живо заинтересовалась Жорка.

— Та иллюзия, что я создала на первой паре…

— Иллюзия не может замёрзнуть, глупая ты башка! — раздражающе-нравоучительным тоном перебила меня питомица.

Да‑да, теперь она меня ещё и поучает. Обжорка — которую я когда‑то по ошибке создала из десятка просроченных семечек; та, что когда‑то жевала моё бельё и казалась беспомощным созданием, — теперь сплошь и рядом поучает меня, словно какой‑нибудь магистр. Очень скоро после того, как Жора слопала свиток покойного магистра дан’Манголера, ректор высказал предположение, что она впитывает вовсе не бумагу, а знания — магические формулы, заклинания на разных языках. Вот только понять, зачем всё это ей, у нас пока не получилось.

В ответ на оскорбление я вспылила:

— Сколько раз я просила тебя не грубить!

— Пора бы уже понять, что ты только бесполезно сотрясаешь воздух. Я такая, какая есть и меняться не буду!

Я возмущенно фыркнула. Перевоспитывать фамильяра — непростая задача, но я от нее не откажусь.

— Кстати об этой птице… Я колдовала при тебе, так почему же он вышел таким уродливым и агрессивным? Ректор вызывает меня после уроков, как мне это объяснить?

— Тебе не по вкусу собственное творение, Мамуля? Я в той птичке ничего плохого не вижу. Не всем же быть красавцами и нравиться дамам… — Тут Жорка энергично замахала кому-то листочками: — Привет, Рыжий!

— И тебе привет, растение! — последовал ответ, и я с улыбкой обернулась на знакомый голос.

— Как поживаешь, Ник?

Если с ведьмочками с факультета тёмного ведовства подружиться никак не выходит, то с бывшими друзьями по несчастью — с аномальщиками — у меня добрые отношения. Ближе всех мне по-прежнему Ник Хантин и Дора Альбион — мои бывшие соседи по парте.

Ник — такой же рыжик, как и я, — поначалу вообразил, будто влюблён в меня и прохода не давал. Но с некоторых пор понял, что ответа не дождется, и о чувствах больше не заговаривает. А я только рада этому. В магической академии Хаоса я обрела то, чего мне так не хватало раньше, — дружбу.

— Что у вас произошло? Я слышал, в академии завелось чудовище. — Приятель с опаской покосился на оживленно шепчущихся темных ведьмочек. — Это поэтому ваши такие возбужденные?

— Нет, они обсуждают нашего новенького, — отмахнулась я. — А насчет чудовища... — Ткнула пальцем в стекло. — Видишь, во-о-он на той ветке сидит некое серое существо? Это оно и есть.

Обжорка фыркнула и хотела поправить меня, но затем лишь листком махнула.

Ник удивлённо посмотрел за окно, затем на нас обеих и снова за окно.

— Что это? Птица или обезьяна?

— Арод. Я случайно создала его — он всего лишь иллюзия. Но почему-то оказался крайне живучим…

Ник восхищённо присвистнул:

— Вы уже до иллюзий добрались! А мы всё ещё на формулах восполнения энергии топчемся.

Я сочувственно покивала. Аномальщики — признанные неудачники в академии, им приходится по десять раз пересдавать один и тот же материал, прежде чем их допустят к новым темам.

Поначалу на ведьминском факультете мне туго пришлось. За месяц учебы ведьмочки столько успели пройти… Сейчас я тихо радовалась, что у меня есть Обжорка, она растолковывает мне особо сложные темы.

Бедняга новенький — нелегко ему придётся догонять нас, ведь он пришёл в середине года.

Напрасно я беспокоилась о новеньком: последующие часы показали, что он не только не растерялся от свалившихся на него новых предметов, но и прекрасно ориентируется в материале. Всё прояснилось на перемене после магической математики, когда нашим ведьмочкам удалось изловить его и прижать к стенке.

Сина и Сима Голдимар не привыкли, чтобы их игнорировали, а потому с завидной настойчивостью (ее не грех было бы применить в мирных целях) загнали свою жертву — и всё выяснили.

— Вы так много знаете, эйс дей’Вудд… Наверное, у вас были отличные учителя? — строила глазки Сима, накручивая на пальчик белокурый локон.

— Почему вы перевелись в нашу богами забытую академию? — кокетничала Сина.

Остальные девицы окружили их плотным кольцом, жадно внимая, словно от слов дей’Вудда зависело будущее Андора. По-моему, довольно жалкое сборище — ведьмочки походили на толпу придворных, ловящих каждое слово короля.

Новичок, разумеется, в первую минуту немного обалдел от всеобщего внимания. Боги не обидели дей’Вудда ростом— красавчик смотрел на стиснувшую его толпу свысока в прямом смысле этого слова. Зелёные глаза его откровенно смеялись, но он все же удовлетворил любопытство однокурсниц:

— Все очень просто, девушки. В этом году я окончил королевскую военную академию в Зангрии, потому магическая математика, как и теория магии на первом курсе кажутся мне детскими забавами. Однако ведовство — этот дар достался мне от матери — действительно новый для меня предмет.

— Ничего себе! — Сина изумленно захлопала подкрашенными ресничками. — Вы закончили военную академию и решили стать колдуном?

— Как необычно! — заахала толпа.

— Ну, вряд ли я стану колдуном в прямом значении этого слова, сьерры. Просто две половинки моей сути — боевой маг и тёмный колдун — пока что существуют независимо друг от друга. Причем перекос явно в сторону мага воздушной стихии.

— Не думаете ли вы, что два вида магии, унаследованные вами от родителей, войдут в противоречие друг с другом?

Девчонки недовольно обернулись ко мне.

Я сидела на подоконнике в стороне от толпы. С этого места очень удобно было и слушать, и наблюдать, не унижая своего достоинства.

Не хотела вмешиваться в их беседу, но все-таки невольно ловила каждое слово. Мне и в самом деле было любопытно, что этот красавчик забыл в нашей академии. А услышав, что он последовательно развивает оба вида магии, я и вовсе навострила ушки. У меня ведь огромная проблема — материнский тёмный ведовской дар и отцовский — светлый — всё время борются, создавая Хаос внутри меня, только Жорка исправляет дело. Так что, не смогла я устоять — вопрос сам сорвался с моих губ.

Столкнувшись с внимательным взглядом ярких зелёных глаз, я постаралась не смущаться и дружелюбно улыбнулась. Новенький ответил такой же открытой улыбкой, и это мне понравилось.

— Думаю, Хаос мне не грозит, госпожа Кошмарова. Стихийная магия относится к условно нейтральной энергии. Меня беспокоит, что унаследованные от родителей дары существуют изолированно друг от друга, вот мне и посоветовали пройти полный курс обучения, чтобы решить эту проблему и стать могущественным магом.

Такое объяснение вполне всех удовлетворило. Разговор стал общим, так как подобная проблема — удел многих на факультете тёмного ведовства. Другое дело, что большинство темных ведьм (в том числе и я) даже никогда не задумывались о том, чтобы развивать стихию, доставшуюся от отца. Для наследницы рода тёмных ведьм, вполне естественно, сосредоточиться именно на ведовстве.

И сейчас, наверное, впервые в жизни я задумалась о развитии дара мага природы. Магия, доставшаяся мне от исчезнувшего ещё до моего рождения отца, до сих пор рассматривалась мною как досадное недоразумение. Она только мешала раскрываться ведовскому дару. Но теперь у меня есть стабилизатор — Обжорка. Почему бы не попробовать свои силы в эльфийской магии природы? Нужно будет посоветоваться с Обжоркой при случае. Ну и с ректором, конечно.

На практике по зельеварению новенький сварил зелье для роста волос быстрее и лучше всех. А вот у меня дело не заладилось с самого начала — и, боюсь, проблемы с магией тут ни при чём. Вредина Агнета Рыбоклок — любимица ведьмы Марины (её вечно назначают на всякие ответственные дела вроде раздачи оборудования) — подсунула мне бракованный котелок, а я обнаружила это слишком поздно.

Котелок для варки зелья должен быть из прочного металла без каверн, чтобы прогревался равномерно, в то время как мой — пережил уже много‑много зим и лет. Днище этого несчастного сосуда когда‑то прогорело насквозь, и его залатали не особенно искусной заплаткой. Наверное, поэтому первая порция масла снежного раваса перегрелась и вспыхнула высоким, рассыпающим золотистые искры факелом. Это переполошило студенток и вызвало критические замечания Обжорки и преподавательницы.

Уничтожив следы пожара и отчистив котелок, я налила новую порцию масла. На сей раз всё прошло гладко: масло быстро нагрелось до нужной температуры. Но затем, пока я отмеряла листья розового кипрея, кто‑то из одногруппниц (Обжорка обвинила Веду Геневар, но та с возмущением отрицала вину) подбросил в кипящее масло щепотку истолчённых в порошок панцирей кальварских тараканов. Содержимое котелка вспыхнуло ярким зелёным огнём, а стенки вновь покрылись чёрной копотью.

В общем, эту лабораторную мне придётся пересдавать позже.

К сожалению, это стало недоброй традицией. Ведьмы любят подшутить, и порой их проказы выходят за границы дозволенного. Практика по зельеварению — единственный шанс для них оторваться на мне, что они делают с большой охотой.

Ну ничего, и я ведь тоже не так безобидна! Завтра две пары по практической магии. Держись, Веда!

Помимо красавца-новенького и несданного хвоста по зельеварению, меня все так же занимала злосчастная иллюзия птицы. Я проверяла каждую перемену: одинокий петух продолжал сидеть на дубе.

Когда занятия закончились, я забежала в свою комнату в общежитии. Бросила тетрадки на стол и, отодвинув плетеную из паутины штору, выглянула во двор.

За стеклом синели ранние сумерки и смутно вырисовывалась темная громада огромного старого дерева. Разумеется, иллюзии видно не было, но я почему-то не сомневалась, что арод по-прежнему неподвижно сидит на ветке.

Моя соседка — Лита Горн, третьекурсница с факультета магических аномалий — тихо копошилась за перегораживающей комнату плотной завесой из паутины. Плести эти сети (не простые, конечно, а особо прочные) — ее хобби — Лита всю нашу комнату украсила серыми, воздушными полотнищами, за что получила прозвище «Паучиха».  

— Рыженькая, сегодня без наказаний, надеюсь? — поинтересовалась соседка.

Я печально вздохнула и призналась:

— Собираюсь к ректору на ковер.

— О! Снова неприятности? Надеюсь, это не по поводу той уродливой птицы, что сидит во дворе?

— Так ты уже знаешь про арода?

Симпатичное серьёзное лицо соседки показалось из-за перегородки.

— Вся академия в курсе. А еще судачат про парня, которого определили к вам. Он действительно собирается учиться темному ведовству?

— Говорит, что так. Хочет подчинить и ведовскую магию, чтобы стать крутым боевиком. Правда, сомневаюсь, что из этого выйдет толк…

Часовой артефакт пробил половину шестого — до ужина осталось всего полчаса.

Я спохватилась, что ректор давно ожидает меня и бегом устремилась к выходу.

— Удачи! — крикнула вдогонку соседка.

— Спасибо, мне она пригодится!

Пробежав по коридору, я выскочила из женского общежития и направилась к лестнице. В этот час академия казалась безлюдной и заброшенной — студенты и преподаватели разошлись по общежитиям.

«Все отдыхают, одна я, словно проклятая, должна отдуваться перед ректором… Не сомневаюсь, впереди крупные разборки. Дей’Клер снова начнет клясть меня на чём свет стоит и спрашивать, за какие грехи я свалилась на его голову. Он всегда так делает…»

Раньше ректор постоянно грозил еще и пожаловаться моей бабушке, но, когда он, наконец-то, исполнил свою угрозу, ему самому и не поздоровилось. Грозная Роза Кошмарова явилась в академию и пришпилила его к стене острыми шипами, словно жука. Дей’Клер не любит вспоминать об этом унижении.

Ежась от холода, пробирающегося под тонкий форменный пиджак, я взлетела на второй этаж и оказалась в широком коридоре, левое крыло которого гораздо длиннее правого. Слева от меня тянулись учебные кабинеты, а в конце виднелись двери библиотеки, которая у нас всегда на замке. Как раз напротив меня темнела узкая арка — ход на узкую лесенку, ведущую в башенку ректора.

Туда-то мне и нужно, и я уже хотела устремиться в ректорат, — как вдруг справа мелькнула развевающаяся мантия. То, что это наш ректор дей’Клер, у меня даже сомнений не возникло. В академии только он носит чёрные, как ночь, свободные шёлковые одежды. Это даже не мантия — больше похоже на эльфийский даггарт.

«Ну вот! Сам меня пригласил — и куда‑то ушёл!»

Возмущенная этим открытием, я застыла возле лестницы в ожидании, что ректор вот‑вот вернется.

Но коридор был пуст.

Не знаю, сколько я простояла бы в недоумении, если бы вдруг не вспомнила, что, вообще‑то, в той стороне и скрыться некуда: нет ни дверей, ни окон.

«Что за чудеса?»

— Как будто мне делать нечего — разыскивать его, — проворчала я вслух.

И все-таки, куда делся ректор? Справа от лестницы находятся лишь лазарет и кабинет целителя. Напротив них — доска с расписанием, а дальше — тупик.

Очень медленно я дошла до того места, где, как мне почудилось, я видела ректора. Обследовала стены, пол, потолок — никаких дверей или щелей, куда он мог бы забиться.

«Нет, такой зануда и деспот, как дей’Клер, не способен сделать мне такой подарок и исчезнуть без следа. Не обратился же он в муравья? Нет, какая чушь! Всем хорошо известно, что этот темный колдун принимает ипостась большого черного лесного ворона».

Я резко развернулась, собираясь немедленно вернуться в общежитие и… застыла.

На стене, прямо напротив моих глаз, мягко светилась руна в форме петли.

«Рунный портал! Вот оно что!»

Я читала об этих штуках, но встречать такие порталы мне пока что не доводилось.

«Значит, здесь есть тайный переход! Как интересно! И куда же он ведет?»

На всякий случай, я решила проверить: шагнула назад — и знак исчез; в сторону — на стене пусто. Вернулась на то самое место — и руна снова перед мной.

«Насколько я помню, нужно сделать шаг вперёд — и окажешься совсем в другом месте. Вот только где я окажусь?»

Мне до боли захотелось это выяснить. Наш ректор — довольно таинственный тип: мрачный и скрытный. Проследить за ним не осмелился бы никто. Никто, кроме меня. А что мне терять? Скажу, что пошла за ним — вот и всё. Даже если он и наорёт на меня (наверняка так и будет), так всё равно собирался — пусть хотя бы будет за дело.

Я уже собиралась шагнуть вперед, когда от лестницы вдруг послышалось:

— Госпожа Кошмарова? С вами все в порядке?

Я дёрнулась от неожиданности. Обернулась: возле лестницы стоял новенький и с улыбкой во взгляде смотрел на меня.