Приключения Ширли Холлс и кока Вакса, Дело Ночного Рвача

— Эй, дебошир! — лязг засова и громкий голос тюремщика нарушили тишину камеры, в углу которой на старой соломе дремал, опершись о каменную кладку стены, человек. 

— С тобой хотят поговорить.

— Это мы с превеликим удовольствием, — ответил узник и поднялся. 

Дверь приоткрылась, и в камеру, шурша юбкой, вошла прилично одетая дама. Луна заботливо осветила стройную фигуру визитёрши, спрятанную в хорошо скроенный тёмный дорожный костюм. Ручкой в кружевной перчатке дама придерживала у носа изящный платочек, вероятно, чтобы не дышать тюремным смрадом. Пахло в камере смесью застарелого отхожего места, пыли и сырой соломы. Несмотря на то что узник не воспользовался предоставленным ему ведром ни разу, камни ещё хранили дух прежних постояльцев. 

Посетительница появилась в камере не с пустыми руками. С собой у неё был средних размеров тёмный кожаный саквояж. Узнику он напомнил докторский чемоданчик, хотя с тем же успехом мог оказаться и обычной дорожной поклажей. Из-за причудливой шляпки с опущенной вуалью и плохого освещения постоялец тюремной камеры затруднялся рассмотреть внешность дамы. Кое-какие знакомства в столице Великогретании у мужчины имелись, но он бы предпочёл, чтобы посетительница не имела к ним никакого отношения. Узник присмотрелся. Аккуратно убранные в причёску тёмные локоны принадлежали шатенке или брюнетке. Уверенность движений и манера держаться выдавали особу с опытом, так что мужчина заключил, что перед ним женщина, оставившая позади возраст юной дебютантки. Оценив внешность дамы, постоялец тюремной камеры окончательно убедился, что не имеет ни малейшего понятия, кто к нему пожаловал и зачем.

— Жозе Вакса, я полагаю? — первой заговорила дама, и узник убедился, что слышит этот голос впервые.

— К вашим услугам, — не отводя глаз от посетительницы, Жозе шутливо поклонился, придержав рукой свой потрёпанный берет старого военного образца.

— Прекрасно, — всё ещё не отрывая ручку с платком от лица, дама кивнула узнику. — Я его забираю, констебль! — добавила она уже для тюремщика.

— Но, мисс! — опешил охранник, поигрывающий тяжёлой чёрной дубинкой.

— Вот бумага, и прошу исполнить всё, что там указано без промедлений, у нас мало времени, — бросила она, дёрнув головой. 

Жозе готов был поклясться, что в неровном свете луны, который освещал камеру через большое зарешеченное окно под потолком, он увидел, как в приоткрытом ротике незнакомки блеснули клыки. По звуку голоса арестант заключил, что дама всё ж таки довольно молода. Не то чтобы это играло сейчас какую-то важную роль, но как показывал жизненный опыт отставного военного, с дамами в летах сложнее договариваться, чем с более юными особами. 

Тюремная камера – не каюта на любимом судне и даже не ночлежка морячков, в которой Жозе кантовался последние дни, так что мужчина не имел желания оставаться среди негостеприимных каменных стен, если появилась возможность выбраться на волю. Затолкнув подальше сомнение и привидевшийся образ клыков, Вакса решительно двинулся к открытой двери, за которой уже скрылась странная дамочка. Если из этой истории и выглядывал тлеющий фитиль, то Жозе предположил, что загасит его при первом же удобном случае.

Хмурый вид охранника с письмом и дубинкой в руках только придал узнику ускорения. Оказавшись на улице, Жозе первым делом втянул сырой вечерний воздух. Мужчина сделал это через нос с сопутствующим шумом, как делают на показательных выступлениях уличные актёры либо люди, соскучившиеся по воздуху без примеси ароматов подгнивающей соломы и чужих экскрементов. Сунув руки в карманы брюк и качнувшись на носках, бывший арестант внимательно изучил улицу, пожалуй, даже шумную для теперешнего времени суток.

По мощёной мостовой спешили куда-то не столь уж редкие прохожие, бегали стайками оборванцы, крики которых смешивались с топотом копыт и скрипом колёс кэбов, охотились у стены соседнего дома на подвыпивших работяг престарелые жрицы любви. Воздух был свеж до неприличия, и об этом сигналили наиболее чувствительные участки кожи. Тёплая одежда моряка осталась на судне вместе с документами, ценными вещами и другим нажитым за десять лет скарбом. Сейчас на мужчине прямо поверх тельника была надета не слишком тёплая тужурка, в которой было достаточно комфортно в камере, но довольно прохладно на улице. Холодный воздух пробирался под одежду, но его колких прикосновений было недостаточно, чтобы у моряка появилось желание вернуться в участок. На улице было не только непривычно зябко, но ещё и свободно, и светло. На небе хорошо очерченным ярким пятном блестела луна. Жозе нашёл светящийся кругляш похожим на кусок сливочного масла, уже оплывший по краям на сковороде. В животе потянуло от голода. 

— Рандом никогда не спит, а уж в полнолуние… — озвучила чужие мысли дама, некоторое время наблюдавшая за тем, как бывший арестант осваивается на улице — Садитесь в кэб, Жозе, у нас мало времени.

Мужчина перевёл взгляд на незнакомку, и теперь при свете не только луны, но и уличных фонарей, мог хорошо её рассмотреть. Жозе начал с лица, чтобы ещё раз убедиться, что прежде не встречался с новой знакомой. Последние сомнения улетучились. Эти большие раскосые глаза моряк видел впервые. Как и хорошо очерченные скулы, маленький аккуратный носик, пухленький бантик губ. Она всё-таки оказалась брюнеткой, если только на ней не был надет парик.  Жозе не встречал незнакомку прежде, но подобную внешность ему видеть ранее приходилось не раз, мужчина уже догадался кто перед ним. Он больше не сомневался, что в камере видел именно клыки, блеснувшие в лунном свете, хотя сейчас их уже не было видно.  

— Вы уверены, что не ошиблись, мисс, и вам нужен именно я? — спросил он, разглядывая странной формы шляпку.

— А вы уверены, что не хотите вернуться в камеру? — вспылила дама, но сразу взяла себя в руки. — Жозе, не тяните время. У вас сейчас только два варианта на выбор: или в кэб, или обратно в камеру. Не похоже, что вы хотите вернуться в участок, так что садитесь, я не кусаюсь.

Упоминание об укусах заставило моряка неопределённо хмыкнуть и почесать правое предплечье. Он проводил взглядом женскую фигуру, забравшуюся в кэб, постоял ещё немного раздумывая, и полез следом. Ему на ум пришло, что дама забрала его из камеры, предъявив документ с казённым гербом. Она знала его имя, а её имя, кажется, знал констебль, что дежурил в участке. И пусть это не слишком весомые аргументы, чтобы отправиться неизвестно куда с первой встречной клыкастой особой, Вакса подумал, что этот день, а точнее, уже ночь, вряд ли может стать хуже. И он ошибся.

Кэб тронулся с места. Они устроились друг напротив друга. Коренастый мужчина, плечи которого едва не задевали стенки кэба, и миниатюрная женщина, пристроившаяся на мягком сидении в странной позе. Вопреки ожиданиям Жозе, разговор в пути не состоялся. Сперва Вакса рассматривал попутчицу, а когда созрел на вопрос, дама принялась копошиться в саквояже. Она достала револьвер, флакон духов, небольшую флягу, газетный свёрток с жирными подтёками, ворох тряпок в бурых пятнах, изжёванную каким-то зверем туфлю. Желание беседовать или внимательно рассматривать предметы, которые появлялись из саквояжа и вновь исчезали в нём, быстро покинуло Жозе. Оставшийся путь мужчина прикидывал куда его везут, и придумывал варианты, как подороже продать свою жизнь, если ничего другого не останется. Вакса был не тот человек, что сдаётся без боя.  

Когда возница остановил кэб и постучал по его стенке кнутом, дама, не дожидаясь помощи, распахнула дверцу и выскочила наружу. План оглушить попутчицу при выходе из транспорта провалился. Жозе напрягся, мобилизовал все силы и полез следом в холод улицы, но, оказавшись на воздухе, растерялся. Кэб доставил моряка и спутницу в отдалённую часть городского торгового порта. Именно отсюда утром Жозе уехал в каталажку из-за небольшой потасовки на причале. Мужчине стало очевидно, что убивать и жрать его всё-таки не будут, по крайней мере, пока… 

Для такого позднего часа народу и света вокруг было многовато. Несколько экипажей, поблизости от того, в котором прибыл Жозе, поблёскивали металлическими деталями в лунном свете, а вот зелёные мундиры бобби выхватывал из темноты неестественно яркий свет больших переносных фонарей. Осветительные приборы были расставлены линией рядом со стоявшем на приколе торговым судном. Жозе сразу узнал его. Силуэт родного «Эдо» Вакса распознавал в любом порту и при любом освещении, даже если был в стельку пьян.

Неизвестно сколько мужчина ещё стоял бы на месте, разглядывая знакомую корму в смешанном свете луны и нескольких фонарей. Что-то скреблось в душу моряка, неприятным чувством. Ладони стали холодными и липкими. Незнакомка не стала дожидаться, пока Вакса выйдет из ступора, и, подцепив его под руку, повела к судну, окружённому полицейскими. Она плыла медленно, но уверенно тащила за собой мужчину, словно буксир заглохший рыболовецкий сейнер. Хотя, судя по тому, как расступались перед мисс Холлс констебли, дама в этой среде скорее имела репутацию ледокола. 

Среди служителей закона, оказавшихся в сей час на пристани, особо выделялся высокий мужчина в серой шинели. Вакса присмотрелся к нему и безошибочно определил вожака. К счастью, темнота не была помехой для изучения действующих лиц на пристани, серый воротник шинели и худое лицо полицейского то и дело попадали в пятно света. Вожак отдавал команды констеблям и активно жестикулировал. Жозе подумал, что этот полицейский смахивает на одного из тех огромных богомолов, которых моряку приходилось видеть в портовых городках южных широт. Жозе так увлёкся изучением стража порядка, что не сразу понял, что незнакомка держит курс именно на серую шинель.

— Я достала нам свидетеля, инспектор, — крикнула дама, заметив, что полицейский повернулся в её сторону. — Очень ценного свидетеля.

Инспектор Крексон, увидев парочку прибывших, импульсивно вскинул руки в лучших традициях боевой стойки богомолов.

— Холлс, пресвятые небеса, разве я не сказал, что тут мы справимся без Вас? — кинул инспектор, но его цепкий взгляд уже выхватывал из полутьмы фигуру спутника дамы.

— Одна голова хорошо…— начала дама.

— …а два хвоста лучше? — раздражённо закончил полицейский фразу, которую оба собеседника хорошо знали.

— Три, Томас, три, — засмеялась дама.
За время этой короткой перепалки свидетель и его спутница уже вплотную приблизились к полицейскому в серой шинели. Жозе не вступал в разговор, ведь всё его внимание сейчас было приковано к «Эдо». Ни капитана, ни членов команды моряк нигде не видел. На глаза попадались только полицейские, которые, судя по всему, были заняты обыском судна. Что случилось со стариной Куинби и парнями? Их тоже забрали в каталажку? Вакса знал не так много вариантов, для чего он мог бы  понадобиться полиции на пристани в такое время. И ни одно из предположений моряку не нравилось. 

— И кто тут у нас? — вкрадчивый голос инспектора Крексона отвлёк моряка от неприятных размышлений.

— Жозе Стефан Вакс — кок торгового судна «Эдо», — отрапортовал моряк на военный манер приосанившись.

— Это его сегодня забрали с причала в каталажку за дебош, — добавила дама, кивнув на раздобытого в застенках полицейского участка свидетеля.

— Ширли! — важный полицейский рассердился.

— Его забрали за дебош, — не обращая внимание на эмоции инспектора, продолжила дама, —  потому что судно, которое он ходил встречать в порт, три дня кряду, прибыло, но было отбуксировано в дальнюю часть порта. Его послали к ракам, толком ничего не объяснив. В попытке добраться до своего капитана Жозе всего-то разбил пару носов, — выложив все аргументы, закончила мисс Холлс.

— В самом деле? — заинтересовался полицейский.

— Кажется, там ещё был сломанный палец или два, — попытался припомнить Жозе.

— Нет, не это. Вы в самом деле кок с «Эдо»?

— Так точно.

— И по какой причине вас не было на судне, когда оно прибыло в порт?

— На прошлой стоянке я опоздал с увольнительной, и капитан отчалил без меня. Я надеялся вернуться на борт в Рандоме. 

— Поясните.

— Наш капитан, он человек с пониманием, если ты опоздал с увольнительной, но догнал судно в следующем порту, то на сушу не спишет, правда, потом полгода про берег можно и не заикаться, но это справедливо.

— И вы один такой, кто не успел вернуться вовремя на прошлой стоянке?

— Думаю, что так, сэр. Из Бичтауна железки нет, до ближайшей станции с почтовым экипажем нужно добираться, если задержаться хоть на день, то в Рандом не поспеть вовремя. Морем для «Эдо» ходу тут всего ничего, не дольше пары дней. Я думал, что опоздал, когда несколько дней судно не появлялось в порту. Оттого и перепалка эта на причале вышла, нервы сдали, а ещё этот…

Холлс поправила перчатки, шляпку и демонстративно вздохнула. Её рука всё ещё мирно лежала на массивном предплечье Вакса. Миниатюрные пальчики Ширли то ли успокаивающе похлопывали по проступающему сквозь моряцкую тужурку бицепсу Жозе, то ли барабанили по нему от нетерпения.

— Вы хорошо знаете устройство судна, Вакса? — спросил инспектор, прищурившись, отчего его лицо ещё больше напомнило кое-кому о воинственных богомолах.

— Десять лет на борту, сэр, почитай, знаю каждую заклёпку.

— Поднимитесь, осмотритесь. Может, что-то поменялось: появилось новое или пропало знакомое, — после недолгого размышления распорядился инспектор Крексон.

— Могу я узнать, что происходит? — попытался уточнить кок.

— Ммм, пожалуй, но позже. Мы обсудим это, когда осмотрите судно и поделитесь наблюдениями, — обнадёжил полицейский.

— Могу ли я в сопровождении мистера Вакса снова подняться на борт, чтобы повторно осмотреть трюм, палубу, каюту капитана, — вклинилась в беседу мисс Холлс.

— Ширли! Я же уже говорил, что тут мы справимся без вас, — начал снова закипать полицейский, но резко сбавил тон. — А, впрочем… Раз вы так быстро нашли свидетеля и доставили его сюда, пока мы безуспешно перетряхивали все, что не прибито гвоздями к палубе, делайте что хотите. 

Инспектор устало потёр пальцами глаза, а после жестом показал мисс Холлс и её спутнику на трап. Жозе не нужно было приглашать дважды. На этот раз он шёл быстрее дамы, локоть которой из-за торопливой и несогласованной ходьбы тыкался моряку под рёбра. Мужчина не понимал, что происходит и для получения разъяснений требовалось побыстрее выполнить задание инспектора. Вакса уже догадался, что если на судне рыщет Котланд Гард, то произошло что-то из ряда вон. Кок приготовился увидеть на палубе «Эдо» пятна крови, сломанный такелаж и даже чьё-то тело или несколько тел. 

Гонимые тревогой моряка, Холлс и Вакса поднялись по трапу быстро. На судне царила рабочая суета. Туда-сюда сновали констебли, нагруженные разнообразной поклажей. На палубе было светло, благодаря свету луны и расставленным то тут, то там керосиновым лампам. Никто из констеблей не чинил новоприбывшим препятствий, казалось, полицейские вообще не обращали на парочку гражданских никакого внимания. Вакса потянул носом воздух, а его спутница как-то по-особенному притихла. Оба ощутили рационально необъяснимое чувство неправильности, но каждый по-своему. 

Пока Жозе и Ширли поднимались по трапу, инспектор провожал их хмурым взглядом. У Крексона и так хватало головной боли в последнее время. Вот уже на протяжении нескольких месяцев убийца, которому горожане дали прозвище Ночной Рвач, каждое полнолуние подкидывал Котланд Гарду изуродованные безобразными ранами тела. Жертв находили в утренние часы в Портовом районе, среди убитых немало было рабочих из доков и моряков. Полицейским на всех уровнях и без кровавого маньяка работы хватало, а теперь ещё и это загадочное судно, которое пришло в порт без единого человека на борту аккурат перед полнолунием. Инспектор поёжился от мысли, что два дела могут быть как-то связаны. Но, возможно, виной дискомфорта был всего лишь холодный ветер, пробиравшийся под шинель. Крексон гнал от себя мысль, что если дело о таинственной пропаже экипажа «Эдо» и Ночной Рвач действительно связаны, то уже утром на улице может появиться целая дюжина изуродованных тел. Возможно, что уже сейчас они брошены где-то совсем рядом. Хотя нет, не дюжина, ведь один человек из команды точно жив и сейчас поднимается по трапу «Эдо».   

Кок понял, что с судном что-то не так в тот момент, когда ступил на палубу. По телу поползло знакомое чувство, которое посещало Жозе каждый раз, когда на море случался сильный шторм. Предчувствие появилось у моряка в те далёкие времена, когда старпома Уилкинса во время шторма смыло волной с палубы. Это был первый морской поход матроса Вакса, первая увиденная им смерть. С тех пор Предчувствие посещало Жозе перед штормом каждый раз. Даже капитан прислушивался к внутреннему чутью своего кока. За десять лет на «Эдо» Вакса ни разу не ошибся в штормовых предсказаниях. И вот сейчас Жозе снова ощутил, как вокруг его пупка крутится невидимая воронка. Он глянул на небо, на море, но никаких признаков шторма не заметил. Опытный моряк задолго до начала бури может распознать её приближение. Но море и небо были спокойными, даже привычный для этих мест утренний дождичек не намечался. Дискомфорт во чреве Вакса усиливался слишком быстро. Инстинктивно мужчина закрыл собой миниатюрную фигурку дамы, перекрывая ей путь.

— Жозе?

— Что-то не так, мисс. Вам лучше вернуться на причал, — моряк рукой пресекал попытки спутницы обогнуть его по дуге. 

— Я уже была на судне около часа назад, осматривала палубу, трюм, каюты и готова ко всему, что мне предстоит увидеть, — успокаивающе произнесла дама, старательно скрывая раздражение, маскируя его покровительственными нотками в голосе.

Мисс Холлс попыталась выбраться из-за спины Жозе, но тот повернулся и уверенно задержал её. Ширли не ожидала такого поведения от моряка и потому замешкалась. Чтобы выбраться из захвата, женщине потребовалось время. Она не успела пройти и нескольких шагов, как вздрогнула от грохота обломка мачты, обрушившегося на палубу. В изумлении мисс Холлс обернулась к Жозе. Не удерживай он её, дама лежала бы сейчас аккурат под массивным куском дерева и бесформенными складками парусины. Вакса стоял неподвижно, сосредоточив взгляд на месте перелома основания мачты. Что-то странно отрешённое было в выражении лица моряка.

Из оцепенения даму и её спутника вывел крик полицейского, заметившего, что на палубе загорелась парусина, вероятно, из-за опрокинутой рядом керосиновой лампы.

— Пожар!

— Пожар! — подхватили несколько голосов на палубе.

— Ширли! Немедленно вниз! — закричал инспектор, неуклюже взбираясь по трапу, то и дело поскальзываясь на влажном дереве. 

Развернувшись, Жозе увидел, что худой полицейский в сером пальто уже стаскивает мисс Холлс по трапу на берег. Ширли возмущалась, сопротивлялась, и в попытке вырваться случайно сбила с Крексона его новую шляпу. Головной убор, подхваченный ветром, отправился в свободное плавание в прямом смысле.

Пока полицейский и его подопечная наблюдали за приключениями шляпы, упавшей в воду, Жозе рванул в каюту капитана. Моряк кубарем скатился с верхней палубы в чрево судна. Внизу его встретила и обняла темнота. Всё нутро моряка будто завязало узлом, последний раз он чувствовал такое во время сильного шторма, когда волны поднимались выше мачт «Эдо». В тот день никто из команды не верил, что удастся выжить, и не удалось бы, если бы Жозе не предупредил капитана заранее. Вакса тогда узнал немало новых бранных слов, когда старине Куинби из-за предчувствий кока пришлось скинуть значительную часть груза не в том порту. 

Сейчас «Эдо» мирно стоял у причала, а кока болтало из стороны в сторону, словно вокруг судна и правда разыгрался шторм. Странное ощущение, что старую посудину будто что-то тянет ко дну, и каждую минуту она на каких-то полдюйма глубже уходит под воду, не покидало моряка. Пробираясь вдоль коридора по стеночке, Жозе не встретил на своём пути ни одного констебля, хотя слышал их голоса где-то поблизости. Вакса хорошо знал устройство корабля и даже в таком состоянии смог добраться до нужной каюты. Перед дверью кок замер. А если внутри он найдёт тело старины Куинби или что-то похуже? Моряк по привычке поднёс руку к кромке своего счастливого берета, что делал каждый раз, когда ему требовалось немного удачи.  

Жозе уже собирался войти, когда чья-то невидимая рука сжала его горло. Ощущение было таким реалистичным, что моряк решил, будто подвергся нападению. Жозе попытался ухватиться за душителя, но пальцы поймали только воздух. Никакой руки на шее моряка не было, но каким-то образом манёвр сработал, и давление на горло ослабло. Вакса закашлялся, согнулся пополам, почувствовал, как по внутренностям побежал спазм. Кок, на своё счастье, не ел со вчерашнего утра, только поэтому его не вырвало. Упав на колени, Жозе, держась одной рукой за горло, второй опёрся о дверь, а та под тяжестью массивного тела подалась вперёд. Мужчина по инерции ввалился в каюту, больно ударившись локтем о дощатый пол… 

В обиталище капитана «Эдо» было неожиданно светло. Каюту освещала луна, свет которой проникал через большой открытый иллюминатор, расположенный напротив двери. Целью Жозе был сундук у стены, в котором капитан Куинби устроил что-то вроде сейфа, там хранилась корабельная касса и ценные вещи членов команды. Всё ещё мучаясь от удушья и приступов тошноты, кок на четвереньках пополз в нужную сторону. Лунного света хватило, чтобы рассмотреть, что крышка сундука откинута, а содержимое кто-то усердно разворошил. Но досада быстро покинула Жозе, ведь то, ради чего он пришёл в каюту, оказалось на месте. Достав из сундука круглую жестянку из-под фигурного печенья, Жозе свинтил с неё крышку, чтобы убедиться, что содержимое в порядке. В этот момент судно тряхнуло и мужчина, стоявший на коленях, потерял равновесие. Крепко приложившись рёбрами о сундук, Жозе выронил жестянку, рассыпав её содержимое по полу. Судно снова ощутимо тряхнуло. Вакса уже не предполагал, а был уверен, что «Эдо» уходит под воду. 

Осознание происходящего придало Жозе сил. Он бросился собирать по полу рассыпанное содержимое коробки, споро закидывая бумаги, ценные вещи и безделушки обратно в жестянку. Несколько вещиц закатилось под небольшой стеллаж, привинченный к стене. Судно снова тряхнуло. Жозе пошарил рукой под стеллажом, обдирая кожу на пальцах о неошкуренное дерево и выудив всё, что удалось нащупать, побросал в жестянку. Одним движением завинтив крышку, Вакса торопливо поднялся и, не оглядываясь, вылетел в коридор. Горло саднило, живот скручивало, в глазах темнело от нехватки воздуха, голова кружилась, на исцарапанной руке выступила кровь, но моряк спешил наверх. Он напоминал дикого кабана, получившего заряд дроби в филейную часть, и несущегося с красными глазами вперёд, не разбирая дороги. Ведомый последними искрами света в угасающем сознании, Жозе выбрался на палубу и спустился по трапу. Он не видел, как после его побега с судна, «Эдо», словно поплавок, вынырнул из воды на добрых несколько футов. Сила, тянувшая корабль на дно, отступила.

Сойдя с трапа судна, которое больше не горело, Вакса, крепко обнимая драгоценную жестянку, прошёл несколько шагов, после чего качнулся, упал на колени и завалился вперёд. Картина была похожа на драматическое представление в театре, ведь моряк упал почти у самых ног Ширли. 

— Вы всегда умели произвести впечатление на мужчину! — ехидно заметил инспектор Крексон, приглаживая волосы, взъерошенные от ветра.

— По-моему, сейчас не время для шуток, Томас, — укорила собеседника Холлс, из-за неудобной юбки не слишком изящно присаживаясь рядом с телом Жозе.

— Утонувшую шляпу мне жаль гораздо больше, чем этого матроса, — огрызнулся полицейский, снова приглаживая волосы, — от неё и польза была и вреда никакого.

— Он кок, а не матрос, — миниатюрная Ширли одной рукой легко перевернула здоровяка Вакса на спину и добавила — Отлично! Он дышит.

Инспектор только хмыкнул, не то на демонстрацию силы кицунэ, не то на её заявление о дыхании моряка; хмыкнул и остался стоять на месте. Без шляпы сейчас Крексон чувствовал себя не в своей тарелке. Это влияло и на его настроение, и на его поведение, и на решения, которые иногда трудно было назвать рациональными.

Инспектору всегда казалось, что он не слишком привлекателен, что нижняя часть лица у него недостаточно мужественная. Субтильную фигуру можно было скрыть правильно подобранной одеждой, вот с лицом дела обстояли иначе. Попытки спрятать недостаток за густой бородой провалились из-за того, что и выдающейся растительностью на лице природа Томаса Крексона тоже не одарила. По мнению инспектора, мужчине с такими скромными внешними данными, чтобы найти успех у дам, оставалось только разыгрывать карту джентльмена — интеллектуала. Большую часть времени полицейскому это удавалось. Изящные усы и шляпа с полями примеряли инспектора с мнимым несовершенством внешности. Но без головного убора мужчина чувствовал себя притворщиком, особенно рядом с любимой женщиной. Инспектор действительно был умён, в меру интеллигентен и хорошо образован, но, по собственному мнению, в глазах женщин заметно проигрывал брутальным мужчинам. В очередной раз пригладив всклокоченные ветром волосы, Крексон вздохнул, вспомнив, что находится при исполнении, а не на свидании, шагнул вперёд и опустился на колено рядом с лежащим моряком.

Холлс уже осмотрела Вакса и убедилась, что он жив, хотя и пребывает в бессознательном состоянии. Внешних повреждений на теле кока не было, если не считать исцарапанную руку с подсохшими следами крови. Жозе лежал на спине, продолжая крепко сжимать в объятиях круглую жестянку из-под печенья «Сахарные ракушечки» рандомской королевской фабрики сладостей. Ширли хотела осмотреть коробку, но как только взялась за неё руками, Жозе открыл глаза.

 — Денег нет, лисица, поищи себе другого клиента! — прикрикнув на Ширли, Жозе снова отрубился.

 — Прелюбопытно Вакса, прелюбопытно, — усмехнулась Холлс, убирая руки от жестянки.

 — Ты что, сказала ему кто ты? — забеспокоившийся инспектор не заметил, как перешёл на «ты».

 — Нет, — Холлс поднялась и прогнулась в спине.

 — Как же тогда…

 — Догадался, наверное, — дама продолжила разминать спину, получая от этого явное удовольствие.

 — Как о таком можно догадаться? — распалялся инспектор.

 — Посмотри на это недоразумение у него на голове, — поддержала Ширли неформальный тон, указывая на старый берет. — Видишь, там справа причудливый медный кругляш приколот? Так вот, он не медный, а золотой,  — Холлс зевнула.

 — И что ты хочешь этим сказать? — откровенно злился Крексон.

 — Только то, что если это его берет, а это —  его берет, то перед нами ветеран военно-морского флота Её величества, награждённый знаком отличия за спасение острова Коххайдо. Думаешь, на моей родине ему не приходилось видеть кицунэ? — Ширли наклонила голову, но по тону было ясно, что она не ждёт ответа.

 Крексон растерял всю свою злость и вгляделся в значок, приколотый к потрёпанному берету моряка. Ну, да, похож. Раньше инспектору не приходилось видеть эту награду, но он читал о ней в справочнике. Знак отличия за спасение Коххайдо давали низшим морским чинам, проявившим особую смекалку и героизм при защите острова и эвакуации его жителей. Военные между собой утверждали, что награду давали за хитрость. Сам значок был золотым, но имел медное покрытие видимой части. Зачем это сделали, точно никто не знал, но среди всё тех же военных ходило две версии. Одна из них гласила, что медь использовали для того, чтобы сделать значок по цвету, похожим на лисью шкуру. По второй версии золото покрыли медью, так как прикалывать знак отличия полагалось на форменный головной убор, который постоянно находился на виду. Тоже своего рода хитрость. Упрятали золото под медяшку, чтобы уменьшить ряды желающих приделать значку ноги.

 — Томас, а можешь распорядиться, чтобы кока донесли до моего кэба? — отвлекла Ширли инспектора от размышлений о военно-морских наградах времён не столь давней войны.

— Что? Зачем? 

  Внешних повреждений нет, видимо, просто надышался дымом, а может, головой ударился, в общем, когда он очнётся — непонятно. Отвезу его к себе. Придёт в сознание — накормлю, не придёт — полежит на диване в гостиной. А ты, когда тут всё закончишь, приезжай его допрашивать или транспортировать в лечебницу, если так и не очнётся, — в ходе своего монолога Холлс пресекла пару попыток инспектора ей возразить.

 — Нет, Ширли, — отказал Крексон.

 — Обоснуй! — дама сложила руки на груди и приняла воинственную позу.

 — Да почему я должен тебе что-то объяснять, нет и всё! — вспылил инспектор.

 — Томас, ты не хуже меня знаешь, что если эта тварь сегодня снова выйдет на охоту, то самое позднее, через три часа у нас будет очередной труп, — Ширли говорила спокойно и очень убедительно. 

 — Это не повод везти непонятно кого к себе домой, —  не соглашался инспектор, хотя понимал, на что намекает собеседница.

 — Если пропажа команды как-то связана со Рвачом, то труп будет не один, — констатировала дама, кивнув в сторону судна. — Ты прекрасно знаешь, что мне ничего не угрожает. Я не хочу терять время и возможного свидетеля из-за суматохи или чьей-то халатности. В участок в таком состоянии его везти нельзя. Ты можешь гарантировать, что он не сбежит по дороге в лечебницу, или даже, что его вообще отвезут туда в ближайшее время? Нет. А я могу тебе гарантировать, что от меня он точно не убежит,  — голос Холлс стал вкрадчивым и каким-то обволакивающим.

 — Да, от тебя не убежишь, — инспектор и не заметил, что уже поплыл.

 — Вот и договорились! — Ширли взъерошила волосы на голове Крексона, словно приободряя маленького ребёнка, и заговорчески добавила, — и я куплю тебе новую шляпу, самую лучшую в Рандоме.

 — Самую лучшую в Рандоме, — повторил инспектор странным безэмоциональным голосом.

 — Билли, Бобби, погрузите этого здоровяка ко мне в кэб, инспектор распорядился! — подозвала Ширли к себе двух констеблей.

 — Инспектор распорядился, — всё тем же безвольным голосом повторил Крексон.

 Два крепких констебля не без усилий подняли Жозе, чтобы оттащить к кэбу. Когда Билли перехватил тело моряка под руки, чтобы было удобнее нести, жестянка выпала из крепкого захвата хозяина. На этот раз Вакса не пришел в сознание, чтобы защитить свою прелесть.

 — Ничего, я подниму, — заверила констеблей Ширли, шедшая следом.

 Перед тем как взять жестянку, кицунэ оглянулась на инспектора. Крексон продолжал неподвижно стоять и смотреть в одну точку. Ветер беспрепятственно, с наслаждением трепал его волосы. Когда Томас придёт в себя, он будет очень зол, а её не будет рядом, чтобы сделать так, чтобы он всё забыл. Ширли знала это, как и знала, что делает как лучше, а вариантов выбора у неё особо сейчас и нет. Она пообещала себе купить другу новую шляпу и больше не морочить ему голову. Снова пообещала. Она размышляла о своих невыполненных обетах, когда руку ударило нестерпимой болью. Холлс взвизгнула и отдёрнула пальцы от жестянки.

— Ширли! — крик Холлс мгновенно вывел инспектора из ступора и он уже бежал к ней.

— Всё в порядке, — дама неловко улыбнулась.

— Я слышал крик, —  не поверил Крексон.

— Да, ничего серьёзного, обожглась о жестянку, —  рассеянно ответила Холлс, отыскивая взглядом констеблей, которые должны были погрузить Вакса в кэб.

— А что с ней? — инспектор без опасений поднял с земли коробку и открыл.

— Твою ж мышь, —  выругалась Холлс, увидев содержимое.

—  Что такое?

— Закрывай её от греха побыстрее, —  попросила Ширли, дёргая плечами.

— Да что такое??? — снова вспыхнул инспектор, но жестянку закрыл.

 — Судно почти точно не связано со Рвачом, но вся команда, не считая кока, уже мертва, и его я тоже чуть не угробила, привезя сюда.

 — И как ты это поняла? — инспектор хмурился.

 — По содержимому жестянки, для тебя оно не представляет опасности, а нам с Жозе нужно держаться от неё подальше.

—  А, кстати, где он, — снова нахмурился инспектор.

— У меня в кэбе.

— Ширли! — лицо Крексона приобрело нездоровый красный оттенок. 

— Прости, я хотела как лучше, — мисс Холлс погладила инспектора по щеке и посмотрела ему прямо в глаза, в этот момент в них что-то сверкнуло.

— Забирай, я приеду утром, — сдался инспектор.

— Томас, это, — Ширли указала на жестянку, — нужно отвезти в надёжное место, и ни в коем случае не потерять, слышишь? Лучше всего, запри пока в сейфе в Котланд Гарде. Не перепоручай никому, сделай сам, это очень важно.

— Хорошо. Сделаю. А ты, —  инспектор замешкался, но быстро взял себя в руки, — купишь мне новую шляпу. Самую лучшую в Рандоме.

Холлс лишь виновато улыбнулась и кивнула в ответ.

Забравшись в кэб, дама пару раз хлопнула по стенке. Возница, получив привычный знак, без промедления тронулся с места. Кэб ожидаемо качнуло, после чего колёса размеренно зашуршали по тёмной мостовой. До рассвета оставалось всего какая-то пара часов. Мысль, что сейчас где-то может орудовать Ночной Рвач, неприятно кольнула Ширли под лопатку. Именно с этой точки обычно начиналось превращение кицунэ из человека в лису. Мисс Холлс повела плечами, чтобы прогнать реакцию тела на гнев. Кэб снова тряхнуло, видимо, колесо налетело на камень. Жозе завалился набок и приложился головой о стенку, после чего послышалось его недовольное мычание. 

— С возвращением, — продолжая разгонять мураши под лопаткой, поприветствовала Холлс.

Вакса открыл глаза. Он молчал и даже не пытался шевелиться, изображая не то камень, не то паралитика. Холлс между тем уже разогнала неприятные ощущения в теле, и удобно уселась, сложив руки на коленях. Вакса по-прежнему полулежал, завалившись набок.

— Жозе? — в голосе Ширли появилось беспокойство, — вы не можете двигаться?

Моряк осторожно шевельнулся, потом медленно выпрямился, будто и сам не был уверен, получится это у него или нет. По лицу Ширли пробежала волна облегчения. Сев удобнее, Вакса молча поправил на голове берет, и вдруг посмотрел на свои руки.

— Где моя коробка, у меня была коробка! — вдруг забеспокоился моряк.

— Она в надёжном месте. У инспектора, — попыталась успокоить попутчика мисс Холлс.

— Почему она у него?

— Внутри были найдены важные улики по делу о пропаже команды «Эдо».

— Какие ещё улики! Это жестянка с мелочёвкой, которая, кроме меня, никому не нужна, — то ли расстроился, то ли рассердился Вакса, утаив, впрочем, что среди бумаг были банковские векселя.

— Прелюбопытно. А что было внутри?

— Ничего особенного. Документы, несколько старых наград, пара безделушек, доставшихся мне от родителей на память, — при перечислении кок с «Эдо» смотрел куда-то вверх и влево.

— А от кого вам досталась фигурка морского гада?  — уточнила Холлс.

— Какого ещё гада?

— Морского, — повторила собеседница, — с большой круглой головой, узкими глазами и дюжиной щупалец, одиннадцать из которых окрашены в красный цвет.

— Нет у меня такой фигурки, — пожал плечами Жозе.

Кэб свернул в переулок, пассажиров тряхнуло. Вакса потерял равновесие и повалился вперёд на спутницу, но встретил препятствие в виде её пальчика. Ширли лишь легонько ткнула Жозе в плечо, но этого хватило, чтобы здоровяка откинуло обратно на сидение. Вакса нахмурился и потёр грудь.

— Я вас ушибла? — удивилась Холлс.

— Нет, это старые раны.

— Так, говорите, у вас не было фигурки? — вернула разговор в прежнее русло Холлс.

— Нет, мисс.

— А мог кто-то положить её туда без вашего ведома?

Жозе пожал плечами. Кицунэ знала, что человек не врет. Для Ширли распознать ложь было легко, ведь человек, который лжет и пахнет по-особому. Вакса был спокоен и благоухал смесью печали, растерянности и тревоги. Этот коктейль вполне соответствовал обстоятельствам.

— Жозе? — позвала Холлс, заметив, что кок снова прикоснулся к краю своего берета.

— Да, мисс.

— Награды из коробки. Их вы получили во время службы в королевском флоте?

— Это было давно, мисс.

— Вы можете звать меня Ширли, — улыбнулась дама, — на «лисица» я всё же не согласна. — Заметив удивление, Холлс добавила, — вы бредили, пока были в отключке, но это было недолго.

— Простите, мисс.

— А что, кицунэ там, куда вы ходили на «Эдо», уже продаются в борделях? — печально поинтересовалась дама.

— Да, вернее, нет. У тех лисиц хвосты на резинке, уши пришиты к ленте для волос и усы нарисованные, — признался Жозе, и воздух в кэбе наполнился запахом стыда и раскаяния.

— Понятно, — Ширли спрятала улыбку за ладошкой.

— Что я говорил в бреду?

— Предложили мне поискать другого клиента, — не сдержала смех мисс Холлс.

— О морские боги, — Жозе закрыл лицо ладонью.

— Ну, вы бредили, с каждым может случиться. Я чаще бываю не в себе по менее уважительной для многих причине. Так что, забудьте. Полагаю, на судне вам довелось пережить неприятные минуты, следствием чего и был ваш бред и обморок? — Холлс даже подалась немного вперёд, охотясь на нужную ей информацию.

— Так и есть, — Жозе инстинктивно положил руку себе на горло, — демонщина какая-то там со мной произошла. У каюты капитана будто напал кто-то невидимый, принялся душить, бить в живот, выкручивать руки и ноги. Думал, отправлюсь к морским богам прямо там, до сих пор не верю, что выбрался живым.

— Полагаю, коробку вы принесли именно оттуда.

— Да.

— А ссадины на вашей руке?

— О, судно пару раз сильно тряхнуло и содержимое коробки разлетелось по полу. Кое-что закатилось под стеллаж и пришлось вытаскивать на ощупь. Загнал пару заноз, ничего серьёзного. Главное, что удалось быстро вытащить всё, что было под стеллажом и убраться с корабля, пока были силы.  

— А что, — Холлс расслабленно откинулась на сидение, — значок у вас на берете — это легендарная награда «за хитрость» при спасении Коххайдо? 

— Почему вы спрашиваете? — от Ширли не укрылось, что Жозе растерялся от резкой смены темы и пытается уйти от ответа.

— Хочу знать больше о человеке, которого планирую взять на работу.

— У меня уже есть работа, мисс — уверенно ответил моряк.

— Боюсь, что нет, — с сожалением заметила собеседница.

— За мной нет никакой вины, полиция во всём разберётся, я уверен, и даже если «Эдо» больше не выйдет в море, я наймусь на другое судно, — почти уверенно пояснил Вакса.

— Нет, если вам дорога жизнь, — Холлс хотела сказать что-то ещё, но кэб, остановившись, качнулся. 

Возница постучал кнутом по крыше, что свидетельствовало о прибытии на место назначения.

— Время с вами летит незаметно, Жозе, мы уже приехали, выбирайтесь, продолжим беседу дома.

«Дома» царапнуло Вакса изнутри. Последние десять лет у него не имелось места, которое можно было так назвать. Даже «Эдо» кок считал скорее чем-то вроде убежища. И что это ещё за «если вам дорога жизнь»? Выбравшись из кэба, Жозе оказался на мощёной улице с вереницей домов и часто посаженными газовыми фонарями. По ногам ощутимо потянуло ночным холодком. Вакса обошёл кэб, чтобы помочь спутнице выбраться. Мисс Холлс приняла галантно предложенную руку, но  отказалась передавать заботам Жозе свой саквояж. 

Возница доставил пассажиров к дому на перекрёстке. Освещения вокруг хватало, чтобы понять, что спутники оказались в приличном районе, где у дома высаживают розовые кусты, а почтальон по утрам доставляет свежую прессу к порогу. 

Холлс и Вакса поднялись по ступенькам каменной лестницы к тёмной резной двери. У дома действительно росли ухоженные кусты, но не розы, а вечнозелёного лавра.  Жозе гадал, что будет дальше: использует ли кицунэ звонок, висящий под фонарём рядом с вывеской «у Пекарей 222-А»; достанет ли ключ; или дверь откроется со скрипом сама, повинуясь демоническому колдовству? 

Реальность удивила Жозе куда больше, чем собственные фантазии. Мисс Холлс достала из кармашка дорожной юбки связку отмычек. Найдя нужную металлическую кривулю на кольце, Ширли аккуратно протолкнула её в замок. Через мгновение после обиженного щелчка дверь приоткрылась.Такого поворота моряк точно не ожидал.

— Прошу, — приглашающе махнула рукой в проём Холлс.

— Дамы вперёд, — ответил Вакса вместо пришедших на ум: «почему мы взламываем дверь?» и «я не хочу снова в каталажку!».

— Какая галантность, — Ширли кокетливо поправила шляпку и проскользнула в дверной проём.

Вакса, вопреки здравому смыслу, шагнул следом и закрыл за собой дверь, после чего сразу шумно налетел на что-то в темноте. Мисс Холлс как раз добралась до ручки газового рожка, и комната наполнилась мягким жёлтым светом. Взору Ширли предстал Жозе, одной рукой придерживающий чугунную стойку для зонтов, а другой — потирающий ушибленное бедро. К удивлению гостя, на втором этаже послышался тихий шум и робкий скрип комнатной двери.

— Миссис Хапсон, это не грабители, не волнуйтесь, — предупредила Ширли так звонко, чтобы её голос слышно было даже на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Возвращайся в преисподнюю, Холлс, — раздался в ответ резкий голос, в котором все же улавливались нотки облегчения, —  по договору ты не должна появляться дома в полнолуние!

— Уже почти утро, Миссис Хапсон, и я не одна. Со мной гость и он очень голоден. Не сообразите ли нам сэндвичей?

— Катитесь в преисподнюю оба, Холлс! —  дверь на втором этаже хлопнула, после чего послышался щелчок замка.

— Милейшая старушка, — улыбнулась Ширли.

— Да я моложе тебя, демоническое отродье! — послышался со второго этажа приглушённый стенами крик дамы, не заботящейся о формальном обращении.

— И с отменным слухом, — восхитился Вакса.

— Вы подружитесь.

Вакса хмыкнул, оставляя предположение мисс Холлс без ответа. Кок оглядывал уютную гостиную, оформленную в грегорианском стиле. Интерьер был строгим, дорогим, но в то же время достаточно уютным. Но деревянные панели на одной из стен в тон мебели с резными ножками, бархатная обивка дивана и стульев, фигурки ручной работы на камине — это не то, что ожидал увидеть Жозе в доме кицунэ. Хотя после взламывания двери и «тёплого» приёма, моряк уже не был уверен в чьём доме находится.

— Гостиную обставляла миссис Хапсон, она поклонница королевы Грегории, — словно подслушав мысли гостя, заметила Ширли.

— А в других комнатах всё иначе? — поинтересовался Жозе.

— В других комнатах всё также, — усмехнулась Холлс, — этот дом — образчик жилища законопослушного гретанца. Миссис Хапсон раньше была тут хозяйкой и обставила всё на свой вкус и усмотрение, я не стала ничего менять после того, как дом перешёл в мои руки.

— Если вы покажете, где здесь кухня, я мог бы сам организовать чем закусить, — голод дал о себе знать, и Жозе, не дожидаясь урчания в животе, решил предложить свою помощь.

— В самом деле? Прелюбопытно, Вакса, прелюбопытно. Ну, тогда пойдёмте.

Жозе послушно двинулся за новой знакомой, внимательно осматривая её пышную юбку. Мысль о том, могут ли под тканью скрываться три хвоста, не выходила у него из головы. Моряк подобного не видел даже в борделях южных широт, а уж там было на что посмотреть. Где-то в леднике своего сознания Жозе, конечно, понимал, что разум просто цепляется за интересные картинки, чтобы сбежать от новой реальности, в которой не будет больше ни капитана Куинби, ни «Эдо», ни качки на знакомом камбузе во время нарезки хлеба или разливания грога по чашкам старых друзей. Моряку хотелось надеяться, что парни живы, но после посещения судна Жозе просто откуда-то знал, что все они уже на пути к морским богам. 

Холлс провела гостя через столовую и смежную с ней комнату. На протяжении всего пути Ширли зажигала газовые рожки, и Вакса мог видеть, что весь дом действительно обставлен в классическом гретанском стиле. Рассматривая мебель и стены на ходу, Жозе чуть не споткнулся, когда спутница распахнула перед ним массивную дверь с накладными панелями. Абсолютно все размышления вылетели из головы Вакса, потому что он увидел перед собой кухню мечты. Мир кока перевернулся. Жозе видел перед собой образчик удивительного симбиоза классической двухсотлетней рандомской кухни и современных достижений в области оборудования для поварского ремесла. На своём маленьком камбузе кок и забыл, а может, и вовсе не знал, какими могут быть печи, столешницы, утварь. Это была любовь. Жозе застыл. Никогда ещё он не видел столь прекрасной кухни. Кажется, тут даже была небольшая мукомольня с каменными жерновами, она стояла в одном ряду с кофемолкой и небольшим универсальным прессом.

Гладкие столешницы из полированного камня взывали его руки о прикосновении; огромная старинная печь обещала поделиться историями давно минувших страстей; утварь молила, чтобы её выпустили из-за крепкой деревянной дверцы стеллажа, натёрли гусиным жиром и погрели на огне… Жозе сглотнул. Эта кухня обещала коку больше удовольствий, чем все бордели южных широт. 

— За той дверью, — Ширли указала направление, — кладовая и ледник, если в доме есть что-то съестное, то его можно найти там.

— Я согласен, — пробормотал Вакса.

— А?

— Я согласен на работу, если вы разрешите мне тут жить.

Холлс недоверчиво посмотрела на гостя и подкрутила ближайший газовый рожок, чтобы он давал больше света. Хозяйка дома вгляделась в лицо претендента в работники, прислушалась к его дыханию, сосредоточенно принюхалась. 

Вакса выглядел странно и "пахло" от него сейчас необычно. Никакой печали или тревоги, но много возбуждения и чего-то ещё. На мгновение Холлс посетила безумная мысль, что перед ней тот самый маньяк, которого уже не один месяц ищет весь Котланд Гард. 

— Жозе? С вами всё в порядке?

— Я хочу здесь жить, — повторил кок, оглядывая кухню в улучшенном освещении.

— За дверью справа от печи есть небольшая коморка…

— Мне подходит, — перебил Вакса хозяйку дома.

Холлс недоверчиво поглядывала на гостя. Странный запах усиливался, но хозяйка дома уже выкинула из головы мысль, что перед ней убийца. Чутьё лисицы никогда не обманывало Холлс, в противном случае её давно бы уже не было в живых. Однако с Жозе творилось что-то странное, что никак не удавалось разнюхать. От чрезмерных стараний у кицунэ защекотало в носу и под лопаткой, а потом Ширли громко чихнула. 

— О нет. Неужели вы простыли? Ночь сегодня выдалась холодной. Идите в гостиную, я сделаю вам чаю и принесу, — закудахтал Вакса, разворачивая Ширли к двери и выпроваживая из кухни.

— Но...

— Идите, идите, — кок практически вытолкал мисс Холлс за дверь.

— Они точно подружатся, — сказала себе под нос Ширли и направилась в гостиную. 
После ухода хозяйки дома кок с рьяным удовольствием почесался, а после провёл влюблённым взглядом по всей кухне. Жозе подумал, что, быть может, будущее уготовило для него не только печали и горе. Время покажет, но уже сейчас мужчина готов был верить в лучшее. Вакса прошёлся вдоль стен с полками, провёл рукой по полированному камню столешниц, заглянул в кладовую. Он вспомнил, что мисс Холлс предложила продолжить разговор дома, что ж, эта кухня вполне была на него похожа. 

Через четверть часа мисс Холлс, пристроившаяся в кресле у ещё не потухшего камина, получила поднос с фарфоровым чайничком и такой же чашкой, вазочкой печенья и блюдцем из того же сервиза с нарезанным на аккуратные кубики сливочным маслом. 

— Если чувствуете лихорадку, добавьте в горячий чай кусочек масла, хорошо бы ещё капнуть рома, но в кладовой я его не нашёл, — ответил Вакса, заметив удивлённый взгляд мисс Холлс.

— Мы не держим спиртного. А ещё в этом доме не курят. Совсем. Ни табак, ни опиум, ни зелёный чай, ни шалфей, — предупредила хозяйка дома, взяв протянутую ей чашку с чаем, от которого вился тонкими струйками парок.

— И шалфей? — удивился Вакса.

— В особенности шалфей! — чашка в руке Ширли дрогнула.

— А что в нём такого особенного?

— У мисс Хапсон на него аллергия, — тише обычного сказала Холлс.

— Как жаль, — огорчился Жозе, — он очень хорош от простуды.

— Мы обойдёмся маслом, —  чтобы подтвердить свои слова, Ширли взяла щипчиками для сахара кусочек масла и аккуратно погрузила его в чашку с чаем, заслужив одобрительный взгляд Вакса.

Настенные часы тренькнули, показав стрелками на отметину рядом с украшенной вензелями четвёркой. Мисс Холлс подумала, что скоро начнёт светать. Возможно, инспектор уже нашёл новую жертву Рвача, или задержался на пристани и был вынужден направиться в Котланд Гард, нарушив договорённость с Холлс. В Рандоме уже в пять утра было достаточно светло, чтобы считать это время началом нового рабочего дня.

— Мисс, если вы ещё не передумали предложить мне работу, — начал Вакса.

— А почему я должна была передумать? — удивилась Ширли, отпив чай с необычным вкусом.

— Я не знаю, какие у вас были причины заговорить об этом, — признался Вакса, пододвигая к собеседнице поближе вазочку с овсяным печеньем. 

— У меня было и есть две причины взять вас на работу. Однако дело, которое я хотела предложить, похоже, сильно отличается от того, что вам по-настоящему по душе.

— И что у вас за дело? 

— Мне нужен помощник. Крепкий мужчина с военным прошлым, богатым жизненным опытом, в хорошей физической форме и не задающий лишних вопросов, — размыто описала вакансию Холлс и снова отпила чай. Этот странный маслянистый вкус начинал ей нравиться.

— Помощник по кухне? — невпопад спросил Жозе.

Мисс Холлс расхохоталась в голос, запрокинув голову. Её рука дрогнула, и чай из чашки выплеснулся на платье. Ширли, похоже, этого даже не заметила, а Вакса встрепенулся и мгновенно достал неизвестно откуда кухонное полотенце. 

— И с хорошей реакцией, — дама знаком остановила рвущегося к ней кока. Она провела по платью рукой, и на ткани не осталось и следа от масляного пятна.

— И что же должен делать ваш помощник? — спрятав полотенце, уточнил Жозе.

— Пока не знаю, — сказала Ширли, и, заметив растерянность во взгляде Вакса, добавила, — но в свободное время, которого будет достаточно, он может заниматься кухней.

— Я согласен! — не задумываясь, выпалил Жозе.