Принц и Ника

Часто в сказках малышок-глупышок — это третий сын или третья дочь… с каким-нибудь дефектом… заячья губа, например, или шепелявость. 

Возможна также недалекость. 

А у нас в семье все сложилось наоборот, словно Шарль Пьеро немного перебрал с алкоголем и выдал иную легенду, в которой непутевым оказался первый ребенок. Родители погоревали — тайно и не очень, поплакав при гостях. А затем смирились и, окончательно приняв факт моего существования, стали впопыхах производить ещё деток, способных усмирить отцовское горе. Ведь в моей сказке в первых рядах страдающих родителей сидит никто иной, как глава нашего удивительного семейства.

Допускаю, у него вполне могли возникать мысли о тесте ДНК, если бы не одно большое и на все лицо «НО», которым являлось наше внешнее сходство. Я воплощала его идеальную женскую копию. А он, в свою очередь, представлял из себя эталон женских влажных грёз и с годами, как коньяк, становился только лучше. Да простит меня мама, так как из двоих родителей именно она — тепло и нежность, а он – терминатор-убийца, но, так уж сложилось к моей удаче, что черты лица у меня папины.

Самое точное описание внешности моей матери — это отсылка к образу крестьянской женщины на картинах русских художников. Сельчанки, у которой отобрали плуг, ну, или, на худой конец, весло. Отчего, разглядывая   фотографии с их свадьбы, поневоле задаешься вопросом, за какие такие долги папа пошёл на подобный шаг… или как бы корректнее выведать у мамы номер телефона той самой знахарки…

Моя недалекость, коей меня не раз за глаза награждала тетя Люда, заключалась в упрямстве, нежелании слепо следовать непонятным правилам и наличии собственного мнения — вот в силу последнего семья постоянно сжигала меня на костре домашнего совета, раз за разом единогласно вынося приговор — «ведьма». 

Я лишь улыбалась и, подняв бокал вина, пила за их здоровье, отчего глаз уже тети Наташи начинал дергаться. Надо признать, в их словах имелась доля истины, так как родилась я в день Ивана Купалы, а в интернете можно почерпнуть информацию о том, что в этот день рождаются ведьмы, поэтому кто его знает… Сама я совсем не против проснуться как-нибудь утром и обнаружить у себя появление сверх-способностей. Семейные ужины стали бы намного веселее, сопровождаемые канканом моих любимых тетушек….

К тому же, для большей убедительности, дабы оправдать свой праведный огонь, в который меня бросали с завидным постоянством, мне приписывали и иного рода нелицеприятные заслуги. Надуманные и безосновательные.

Мама каждый раз с головой кидалась на амбразуру попыток родни, пытающейся хоть немного вразумить ее недалекую дочь. Но родни было много, а она — одна. К тому же, без весла.

Две мои младшие сестры с лихвой оправдывали отцовские ожидания. Вот и сейчас бойко и оживлённо рассказывали про свои успехи. Обе хитрожопые лисы в овечьих шкурках были далеко не так просты. Они, в отличие от меня, прекрасно умели держать язык за зубами и не вступали в спор, оценивая политически выгодные и не очень моменты. Во мне же оценка геопрогноза напрочь отсутствовала, как сломанный рычаг выключателя. Если я видела, что люди несут ахинею и, более того, мне зачем-то ее навязывают, считала своим гражданским долгом немедленно им об этом сообщить. Но ни отцу, ни двум моим тетям, ни их мужьям, ни их детям моя активная позиция никогда не нравилась.

— Мамусечка моя родненькая, можно твоя доченька незаметно уедет? Обещаю, никто не заметит бегства.  — помогая на кухне укладывать чистые стаканы на поднос, я заодно тихо клянчила у своей создательницы право на свободу.

— Ника, не начинай, — так же тихо отвечала она мне. — У нас спокойный семейный ужи, и потом, воскресные встречи — это традиция!
— Спокойный, потому что еще не добрались до десерта, то есть моего линчевания…
— Я этого не допущу. — уверенно отрезала моя заступница, подражая бесстрашному самураю перед лицом неизбежного харакири, ведь мы обе прекрасно понимали, что в предстоящей борьбе с родней она снова проиграет.
— Сейчас тетя Люда снова начет…
— А нечего было обзывать Игорька обдолбанным бабуином! — стараясь заглушить смешки в голосе, строго произнесла мама, дублируя мою реплику в адрес кузена, которая со слов тети нанесла двадцати пятилетнему парню тяжелую душевную травму от которой тот второй месяц никак не мог оправиться...

— Так он первый начал.
— Его тихие начинания никто не слышал, зато твои громкие продолжения слышали все.

«Твой язычок красноречив, выразителен и невозможно изобретателен. Но иногда важно вовремя заткнуться. — самое емкое описание моих жарких языковых способностей, данное моим лучшим другом»

— К тому же сегодня должна приехать подруга Люды со своими сыновьями. — меня каждый раз поражает, как сильно мама со своей вечной заботой обо всех и вся отличается от двух своих бультерьерш сестер. — Она всю неделю нам о них рассказывала. Некрасиво по отношению к тете, если ты уйдешь.

— А, точно! Это та подруга, которая прыткой козой запрыгнула на молодого любовника, отрастив богатому мужу метровые рога, а затем сцапала половину его состояния и свинтила с садовником и детьми за бугор. Не женщина, мечта эротического романа…

— Ника! — шикнула мама, ударяя меня полотенцем. — За столом сиди молча, умоляю.
— А ты приготовишь мне за это пончики, если я заеду на неделе? — ангельски поинтересовалась я.
— Получишь две порции, если распустишь волосы.

— Да, Никуся, распусти волосы. — на пороге кухни появилась крейсер - тетя Люда. В сказках подобный тембр голоса мог бы свидетельствовать о начале поедания младенцев. Моя нежная рука тотчас же ощутила смертельный захват. — Ты же у нас в семье такая красавица.

А-а-а, понятно все. Приехали зрители, распускаем цирковое шоу. Несмотря на все мои нескончаемые «грехи», при гостях меня любили представить, как красивую местную достопримечательность. Некое достояние семьи. В детстве я этого не осознавала и принимала как должное "охания" и "восторгания" окружающих. Все изменилось в подростковом возрасте, когда самый красивый мальчик в классе, Егор Дятлов, захотел со мной встречаться. Счастье бултыхалось и лопалось во мне ровно неделю, пока я не услышала его хвастливую речь перед друзьями, в которой меня выставляли красивой декорацией, но не более того.
Проплакав в туалете целый урок математики и смыв в унитаз зарождавшееся  трепетное чувство к долбанному дятлу, я решила, что никому не позволю до себя прикоснуться, пока не уверюсь, что книгу полюбили за содержание, а не за обложку.

Эрик откровенно называл эту мою идею-фикс наитупейшей, и, как верный психолог, несколько лет пытался образумить свою пациентку, иногда добиваясь желаемого и заставляя менять объемные вещи, полностью закрывающие мои практически идеальные 89-57-93 на что-то более провокационное. Например, кофту подходящего размера и брюки, сидевшие по фигуре. Но отлив наступал быстрее прилива. Сальные взгляды и признания неизвестных извращенцев, а также восторги моим сходством с известной Моникой сразу, по мановению волшебной палочки, меняли мой гардероб в обратную сторону, на более привычный и удобный формат.

— Конечно, она распустит. — послав мне шпионские намеки глазами, подтвердила мама. — Мы как раз обсуждали, как Нике неудобно перед Игорьком.

— Ой, какая душечка наша Никуся. — меня в двадцать два года потрепали по щеке и я, святая корова благослови мой язык, сдержалась от колкости в ответ. — Игорек давно все забыл, ты главное… это… — глаза моей тети вдруг забегали тревожными кругами, не желая останавливаться и вызывая беспокойство за ее целостность, так как напоминали сломанную стрелку обезумевших часов. — Ты с сыновьями Ирки будь помягче, ладно? — передышка и заискивающий взгляд. 

Да что это в мире происходит? 

Магнитные бури? 

Атака ретроградного Марса?

— Конечно, она будет! — снова опередила меня создательница, но рука тети Люды не могла так просто сдаться. Ей требовалось нечто весомее простого маминого согласия.

— Конечно, теть Люд, — придав лицу ангельское выражение, кивнула я. — Да разве могу я быть не милой?

Недоверие сквозило в выражении ее глаз и каждой клеточке лица, но она не могла заставить меня расписаться кровью... о чем очевидно сильно жалела…

— Отлично. — выдохнув, тетя отпустила мою руку, на которой наверняка остались следы домашнего насилия, как в дверь позвонили. — Пойду открою! — оживившись, тучное тело жизнерадостно направилось к выходу из кухни.

— Мне уже не нравятся козлята этой ее подруги вертихвостки. — честно призналась, взяв сельдерей и смачно откусив кусок.

— Ника! Они хорошие мальчики. Получили прекрасное образование в Америке. Практически каждое лето приезжают к отцу. Один точно приезжает, но не помню который. И они твои ровесники, точнее, один ровесник, а второй старше. Года на два или на три... — хитро вручив мне поднос с напитками и лишив возможности сопротивляться, с моих волос ловко сняли резинку, высвобождая темные волосы.

— У тебя там в комнате есть еще два отпрыска. — заныла я. — Займись лучше ими.
— Они и так сидят расфуфыренные. — с любовью в голосе сообщила мама, затем пару раз увлеченно поправила мои локоны, и довольная скомандовала: — А теперь пошли.

___________________________________

Приветствую вас на страницах своей книги и желаю приятного чтения)

Холопскими причудами встречать гостей в прихожей моя дворянская семья Тумановых не страдала, поэтому на роль дворецкого была назначена одна тетя Люда, а мы, затаившись, ждали за накрытым столом. И не имело значения, что эти козлята с мамашей тратили в месяц больше, чем вся моя семья за полгода. Здесь важнее гордость, прописанная на суровом лице моего отца и проглоченный им в ранней юности кол, не позволяющий сгибать позвоночник.

Затаившихся, особенно моих сестер, нервировал хрустящий в моих зубах сельдерей, но даже явственные взгляды мамы не могли остановить меня на пути к замедлению старения. ¹

Первой из двери выплыла раскрасневшаяся тетя Люда. Частота ее дыхания уверила меня в удачной и душевной встрече гостей. За ней эффектно вошла подруга, которая, в отличие от моей родственницы, следила за количеством расстегаев или же и вовсе выкинула их из своего заморского меню. Стройная, эффектная, удачно покрашенная блондинка в голубом платье ниже колен.

— Знакомьтесь, это Ирина, моя лучшая подруга. Я Вам о ней рассказывала. Ириш, ну, с мужем моим, Егором, ты знакома… — родственница принялась торжественно представлять подруге всю оставшуюся многочисленную семью, и, следя за внешней реакцией гостьи, можно было с уверенностью утверждать, что ее лицо принимало множественные оргазмы от уколов чудо-докторов, заставивших холеное забрало напрочь забыть о природной мимике.

Но, замечу, я никогда не обвиняю ни одну женщину в желании поймать за хвост вылетающую из рук скоротечную молодость. Это выбор каждой... Кто знает, на что сама я решусь, если сельдерей не оправдает моих ожиданий...

А затем за спинами двух разнокалиберных женщин возникли двое из ларца… совершенно не одинаковых с лица. С левой стороны явился тот, кому ни один дед, в целях собственной безопасности, никогда не доверял лопату. Ирина скорее всего рожала его в минуты солнечного буйства, а Гелиос² самолично следил за процессом, щедро одаривая парня множественными веснушками. Рыжие непослушные волосы, светлая кожа и голубые глаза. Голубая рубашка поверх белой футболки, голубые джинсы, белые носки и улыбка — ослепните разом маглы. Бонусом к радужному виду шла зубо-дробящая вежливость, проявленная гостем в минуты, когда изменница Ирина представляла своего младшего сына Андрея. Кажется, его еще в детстве уронили в сахарную вату, и посттравматическим синдромом осталась привычка раскидываться сладостями. Сестры, судя по выражениям блаженных лиц, по самые уши погрязли в мармеладе рыжего.

Второй, напротив, не оправдывал холеную американскую вежливость, и, оставив очередные повреждения на стебле сельдерея, я с любопытством взглянула на темноволосого парня, почти на голову возвышающегося над своим долговязым братом.

Может, она изменяла мужу с разными баскетболистами?

Дарт Вейдер до шага на темную сторону. В раздумьях, так сказать, но решение, в принципе, принял. Черная рубашка, черные джинсы, носки разглядеть не удалось, но думаю classic black и скупые движения уголков рта, словно одним своим широкоплечим присутствием он уже делает всем большое одолжение.

Взгляд сына Гелиоса лучился приветливостью, а вот встреча наших глаз с темным повелителем ситхов заставила прекратить озорную дискотеку сельдерея во рту и превратила время в вакуум.

— Это наша Ника, — вырвав меня из гипнотических лап захватчика, пропела тетя Люда. Спасибо, родненькая моя. 

И что вообще это было? Он меня вербовал?

— Вот сюда садись, Даниил. — говорю же, почти Дарт…

Э, стоп, это когда она успела согнать своего мужа, моего любимчика тюфачка с этого места и теперь сажает напротив меня представителя темных сил? Как я пропустила эту многоходовочку? Нашла на дальнем конце стола дядю Егора и встретилась с ним понимающим и сочувственным взглядом. По степени лояльности к моей персоне нон грата он второй в списке после мамы. Но, по правде говоря, его благожелательность чаще всего проявляется, когда его жены нет в радиусе километра, но я все равно это ценю.

А Вейдер между тем снисходительно осматривал стол. Блин, так бы и кинула в него остатком сельдерея, да жалко продукт полезный тратить. Это, кстати сказать, домашняя еда, которую мама сама готовила, а не твои химические гамбургеры. Ты за такой пир молиться своей силе должен, чтобы от счастья в штаны не наделать. Тоже мне, чупакабра недовольная.

Тетина подруга отчего-то оказалась сидящей по левую папину руку и теперь верещала про свою шикарную жизнь за бугром, и вроде рассказывала она всем, но глазами сладострастно поедала отца.
Вот же лолита престарелая, усмири свои пожухшие кусты! У тебя есть молодой любовник, который чехвостит тебя своей газонокосилкой. Неужели тебе мало?

Не понимаю, почему я всегда бешусь, когда кто-то рядом с отцом испускает слюной, а мама сидит, словно потерявший зрение нежный хоречек, и сейчас моим немым предложениям о вилках, которыми можно потыкать в дутые губы этой древней памелле, никак не внемлет.

Темная сторона Энакина снова своими карими глазами выхватывает меня из зоны гнева и накидывает сети умиротворения, недвусмысленно призывая начать ему подчиняться. Интересно, его волосы жесткие или мягкие на ощупь? А скулы такие острые и манящие… Э..э… что за мысли?
Как фотограф, чисто с профессиональной точки зрения, не могу не отметить, оба брата довольно хороши собой.

Если бы мне набрал сейчас мой знакомый Кирилл, владелец рекламного агентства, и спросил, не знаю ли я двух моделей для рекламы зубной пасты, от которых женщины с восторгом будут топить трусики, я бы, еще раз отмечу, чисто с профессиональной точки зрения, назвала этих двоих.

________________

1 считается, что сельдерей способен влиять на процесс замедления старения 

2 бог солнца в греческой мифологии 

— Известный Нью-Йоркский журнал «Sky» собирается написать статью про Даню, — с напыщенной улыбкой довольной бельчихи хвастающей своим отпрыском, говорила Ирина. — Не знаю, слышали ли Вы про это издание? — ехидный намек на нашу российскою недалекость в опознавании заморской газетенки активировал в моем горле дыхание огня, но существовали сдерживающие факторы.

В основном, конечно, пончики. Поэтому немой акт моего сопротивления выразился лишь в том с какой силой вилка и нож вонзились в лежащее на моей тарелке мясо.

— Издание очень о-о-очень популярное. — убеждая окружающих в знании русской буквы «о» и соревнуясь белизной зубов со светом хрустальной люстры, продолжала мать баскетболистов. — Они каждую неделю в течение месяца будут писать статьи про молодых и успешных предпринимателей! И наш Данечка был приглашен в качестве одного из героев. Сейчас мы в поисках фотографа. Они запросили с нас снимки, так как Данечка выразил отказ на предложение поехать обратно в Нью-Йорк для фотосессии.

Украдкой наблюдая за Дартом, отметила про себя, как сводило у темнейшего скулы, особенно при ласкательном именовании его «Данечкой». Ввела в свои мысленные дневники пометку — запомнить.

Либо хвастовство не числилось в списке любимых занятий старшенького, либо он не считал нужным проявлять его при простом народе. Но вот младший брат придерживался материнского клана:

— Да, Даниил у нас известный герой хроник. Его постоянно осыпают просьбами о мастер классах, приглашают на разные тусовки и гламурные мероприятия.

— Как и тебя, брат. — ничего себе тембр. Обволакивающий и при этом жесткий и подчиняющий. Спокойный и властный.

— А чем Даниил занимается? — о, моя сестра вступила на шаткий путь голосового соблазна.

— Служит темной стороне. — напеваю себе шепотом под нос, отрезая кусок мяса, но враг не дремлет и вместо ответа сестре, обращается ко мне.

— Ника, ты тоже что-то сказала? Я не расслышал?

Приборы в руках моей семьи застывают, и Тумановы дружно поворачивают на меня свои обеспокоенные головы. И, кажется, безмолвно молятся, взывая к моему благоразумию. Тетя Люда проводит салфеткой по лбу, очевидно, сомневаясь в моей покорности. Затем неожиданно выдает такое, от чего наш замечательный русский мат в одночасье заполняет весь мой рот:

— Никуся у нас фотограф! — одна из причин, по которой меня предают анафеме, как верной служительнице несерьезной профессии.

Папа так и не смирился, и наверняка выкинул меня из списка наследников, когда я после окончания юридического университета не захотела пойти работать в его фирму.

— Несколько довольно известных актрис заказывали у нее портфолио! — тетя Люда успешно соревнуется с подругой в умении хвастовства, но усмехаюсь я по другой причине. Меня презентует та, кто недавно усердно вколачивала гвозди за «глупые фоточки». — И она с радостью пофотографирует Даньку! — помпезно заключает родственница, раскрывая широту русской души, наглым для моего кошелька заявлением. — Конечно же, бесплатно!

— Тетя Люда… — резко начинаю, желая уточнить не уху ли они ели и заодно отправить ее вместе с козой и ее козлятами на художественный фильм. У меня съемка, между прочим, стоит десять тысяч рублей (без учета аренды зала). Десять за десять обработанных фотографий. Это не так много, если посмотреть на цены, которые заламывают топовые фотографы, но мне вполне хватает на жизнь. И с чего нам играть в добродетель, если бедные дворяне здесь мы, а не эти заморские упыри?

— Ника, — прерывает меня голос мамы, — Будет рада Вам помочь. — вот вечно она берет на себя роль моего дипломатического парламентера. — Но, возможно, Вы уже присмотрели себе другого фотографа?

Мы с Энакином превращаемся в две статуи, сканирующие лица друг друга. Он смотрит холодно, я без тени сомнения отвечаю двойной порцией арктического льда, и похоже это нравится самоубийце, потому что он поднимает уголки своего рта и, борясь с моим отцом в манерах надменного аристократа, берет свой стакан с грушевым компотом, делает глоток и выносит свой темный вердикт:

— Меня вполне устроит фотограф в лице Ники.

— Здорово! Правда Никусь? — тетя Люда на грани сердечного приступа, но чувствую, кинется на меня через весь стол без капли раздумий при малейшем намеке на отказ.

— Буду рада помочь. — намазав голос джемом и заодно впихнув в него пару колких и ядовитых игл, направляю в рот к ухмыляющемуся Дарту. Но зараза даже не давится, а с аппетитом проглатывает, вызывая острое желание проделать тот же трюк только с вполне физической вилкой.

Его спасает Эрик, чей звонок высвечивается на моем телефоне, мирно лежащем на коленке.

Гаджеты на большом семейном столе семье Тумановых — это фу, фу, фу.

— Только сразу не проклинай! — слышу в трубке нервный голос друга, когда добираюсь до кухни и отвечаю на звонок.

— Так, — барабаню пальцами мраморную столешницу, доверяя своей заднице-предсказательнице, вещающей, что в деле замешан мой Тошка. — Что ты с ним сделал? И где ты? Если не путаю, мы договорились, что ты заедешь за мной часов в семь. Сейчас, — кидаю взгляд на круглые настенные часы, висящие над дверью. — Почти восемнадцать часов пятьдесят минут.

— Ты только не нервничай, ладно? И помни, я твой самый лучший и самый красивый друг! Твой личный принц датский!

— Зубы мне не заговаривай, что с машиной? — хорошо, я не циклоп, иначе сейчас мои глаза от напряжения прорезали бы лазерными лучами посудомойку и всю прилежащую технику, соорудив из микроволновки два подгорелых ящичка.

Воцаряется тишина, после которой прилетает довольно неутешительная череда предложений:

— Отошел буквально на пять минут, клянусь! И забрали! Блин, ну я не специально, отвечаю. Никусечечека…

— Кто забрал мою машину?

— Эвакуатор…

— А с хрена ли ее забрал эвакуатор? Гам! Ты мне клялся, что выучил все правила дорожного движения и что права тебе не батя купил, когда ты весь род уже опозорил своей пятнадцатой попыткой!

— Да сам я сдал! И это никак не относится к ситуации. Было темно, вот я и не видел…

— Чего не видел? Места для инвалидов не увидел?! 

— Ну да… — неожиданно соглашается тот, кого я пущу в скором времени через мясорубку. — Давай я тебе такси вызову, хочешь? Или… — неуверенно добавляет трусишка, — Сам приеду.

— Думаешь уехать живым, если сам сюда приедешь?

— Нет. — честно звучит ответ.

— Я сама могу вызвать себе такси! А моя машина, чтобы в ближайшее время стояла в моем гараже! Иначе твою задницу постигнет ласка эвакуатором! Понятно?

— Ладно, понял…

Когда я злая вешаю трубку, сзади внезапно раздается голос:

— Я тебя подвезу. — отчего я крайне несвойственным мне образом немного вздрагиваю и оборачиваюсь.

Бесцеремонный Дарт Вейдер стоит, облокотившись о стену и смотрит на меня своим сомнительным апокалиптическим взглядом, великодушно предлагая мне свою звездную повозку.

— Не надо, спасибо. — мы Тумановы народ гордый и в подачках не нуждаемся. — Вызову такси. — а еще очень не любим, когда неизвестные темные силы лезут в наши дела. — Интересно, тебя мама не учила, что уши греть во время чужих разговоров невежливо?

— Нет. Потому что меня никогда не интересовали чужие разговоры. — усмехается подслушивающий и чуть щурит глаза, обрамленные неприлично длинными и густыми ресницами. Прямо конкурент Эрика по части моей зависти. — Я искал туалет.

— Оу, — мило оглядываюсь и театрально хлопаю уже своими ресницами размера «стандарт». — Тогда смею разочаровать, но у нас в России не принято писать в кухонную мойку. Место, где мы сейчас находимся называется Кухня. А туалет прямо по коридору и последняя дверь слева.

Темный господин усмехается и, кивнув, выходит в коридор. Когда широкая спина удаляется, отмечаю шикарную задницу, на которой решают помедитировать мои глаза. Осознание моих действий отдается во мне злостью и я даю себе за это отрезвляющую оплеуху. Мне в него огнем надо рыкать, а не гипнотизировать идеальный орех.

Понимаю, конечно, что загородный дом родителей, обожаемое детище деда, не маленький, и не всегда с первой попытки можно найти туалет, но все же не верю я темным властелинам, поклоняющимся фастфуду.

Возвращаться к гостям в стадии «ломать и крушить» не самая лучшая затея, поэтому я начинаю смотреть в инстаграмме на северных каланов¹, всегда действенно влияющих на мое сердечко, а точнее обволакивающих его трепетом, милотой и любовью. Ну как можно быть такими очаровательными няшами? Особенно тот, которому меряют температуру, моя любовная любовушка. Обнимала бы его вечно бесконечно.

Минут через десять нахожу потерянный дзень и возвращаюсь к столу полностью умиротворенной, простившей наглые уши Дарта и великодушно согласной провести с ним безвозмездную фотосессию. Но мягкое и кроткое облако спокойствия надо мной, в секунду рассеивается радостными словами тети Люды:

— Никуся, разве не мило со стороны Дани согласиться тебя отвезти?

Что, простите? 

Мне не послышалось? 

Слуховая галлюцинация?

— Что?

— Как я могу отказать, когда сама дама меня просит. — галантно улыбается мистер совершенная ложь, глядя мне прямо в глаза и рискуя своим зрением, а затем втягивая меня в свою игру. — Это же связано с моей съемкой? Едем смотреть студию?

Гром и молнии над моей головой так и просят почувствовать себя зевсом и метнуть парочку в служителя тьмой.

Желание скорее свалить с семейного ужина входит в список смертных грехов Тумановых, поэтому у меня был подготовлен целый продуманный детальный план, разрушенный эвакуатором, но тетя Люда сегодня меняет правила и пароли:

— Конечно, езжайте! Никуся у нас всегда такая! Очень обязательная в плане работы! И во всем остальном, кстати, тоже! 

Это она сейчас про меня? 

Кто-нибудь запишите. Срочно! 

Включите диктофон, мне нужен этот компромат! 

— Илья, отпустим детей? — ха-ха. Смешно. Уверена, сейчас папа ее распнет. С предвкушающей улыбкой поворачиваюсь к отцу. Ирина что-то чирикает ему в уши, подражая возрастному воробушку, и папа с надменной —  обожаю его —, усмешкой кивает. А мама тоже почему-то поддакивает. О чем они там шушукаются втроем? Прибавьте звук, ничего не слышно …

И тут на моих глазах разворачивается фантастический фильм: 

Звездные войны: Эпизод I — Скрытая угроза.

— Поезжайте. — бросает нам свой барский вердикт отец.

Что? Я попала в параллельный мир? И должна найти белого кролика? 

— И Ника, помоги Даниилу, если ему что-то понадобится для съемки или помимо нее. — добавляет снисходительно глава семейства Тумановых.

Что? Что?

Мне помочь вот этому наглому и самодовольно усмехающемуся?

Меня к нему экономкой что ли назначили?

Может еще цветы под двухметровые ноги сыпать и подобострастно шептать «о мой господин»?

Не на ту напали, приезжие…

— Папа, я не…

— Не можешь не помочь, милая. Мы знаем, знаем. — улыбается мама и во взгляде я читаю: «бесчисленное количество пончиков, когда захочешь».

________________________________________________

1 морская выдра 

У меня, как у неудавшегося сына, о котором мечтал отец, ярко выраженная слабость к технике и особенно к машинам. А в большей части к их попам. Если мимо красивой мужской задней части я могу пройти со скучающим видом, то мимо автомобильной вряд ли. Вот и сейчас мне стоит больших трудов сдержать во рту собравшиеся слюни от вида тотально черного аппарата злостного пришельца, Mercedes-Benz GLE 350d. Прижать руки покрепче к своим бокам, иначе возможен акт неконтролируемого тактильного контакта с прекрасным мерином темнейшего.

Дарт, по всей видимости, решает продемонстрировать наличие в далеком космосе джентельменского этикета и неожиданно галантно открывает для меня дверь пассажирского сидения, буднично интересуясь:

— Нравится?

Наверняка каждая первая, обнажаясь в улыбке, кричит «да мой господин» и покорно кидается в ноги, поэтому я со своей стороны лишь сдержанно уточняю:

— Погода? Нет, пасмурно.

Его губы навещает легкая усмешка и рука уверенно закрывает дверь, когда моя попа скользит на сиденье, а ноги оказываются на борту. В салоне меня ожидает новая порция лихорадки «хочу все потрогать», с которой я ожесточенно борюсь, усиленно втыкая ногти в ладони.

Идеально чистый внутри автомобиль, без намека на мусор или посторонние предметы. Легкий аромат мяты вместе с мужским парфюмом BLEU DE CHANEL. Его я ни с чем не перепутаю, так как сама выбирала его на день рождения Эрика, совершенно и блаженно свихнувшись от запаха в магазине. Флакон стоит больше, чем мой гонорар за фотосессию, а эта неблагодарная зараза использует его только при моих многократных напоминаниях.

Мой темнейший кучер занимает водительское сидение и, хмурясь, пару секунд смотрит на экран своего черного телефона. Затем откладывает его и заводит мотор. От рычащего звука в моем теле начинает радостно вопить стайка единорожек, но я с каменным лицом пристегиваю ремень безопасности и решаю прояснить все сразу.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — заодно проверить, может совесть еще не до конца выветрилась из его головы. Маску ведь он еще не приобрел.

Даниил поворачивает на меня голову, и я вижу, как во взгляде парня возникает вопрос, но он не озвучивает его, а трансформирует в странное любопытство и начинает откровенно, без намека на зачатки скромности, пытаться прощупать мое тело с ног до головы своими бездонными карими глазами. В ответ я вновь обретаю зрение циклопа, основательно прожигая нахала поперек, но у Дарта имеется невидимый защитный плащ.

Радует лишь то, что со мной его сканирование не даст никакого результата.

Любимые бойфренды и широкая безразмерная оверсайз кофта защищают получше секретных архивов Ватикана.

— Да. Хотел спросить. Есть ли у тебя еще сестра великанша, за которой ты донашиваешь вещи?

Вот же имбецил недоношенный…

— Вау. Это ты так долго думал,  как бы пошутить? Убеждаешь себя в наличии чувства юмора? Прискорбно. — кидаю на него высокомерно тоскливый взгляд. — Хочешь, давай вместе посылать сигналы в космос, чтобы твои неказистые попытки апгрейдили? Вдруг сработает.

Дарто-iphonе пиликает, он берет его в руки и быстро печатает нечто похожее на скупое «ОК», затем снова поворачивается на меня. Желваки на его лице начинают отплясывать танец гнева и, заводя мотор, он зло произносит:

— Ты сейчас со мной. В моей машине.

— Да ладно? И снова вау… А ты всегда констатируешь факты для лучшего осознания действительности? — невинно уточняю я. — Помогает?

Даниил выезжает с такой скоростью, которая не дает усомниться — шины оставят свой свирепый след.

Несколько минут мы едем молча, и я вдруг осознаю, что у меня не уточнили адрес. Не припомню, чтобы тетя Люда успела снабдить его точными координатами моей квартиры.

— Ты решил меня добросить до ближайшего метро?

— Нет. Я отвезу тебя, куда скажешь. Только, извини, но вначале нам надо будет заехать в одно место. Это недалеко и недолго.

«Извини»? У него в астро-словаре и подобные термины имеются?

— То есть, ты сорвал меня с теплого семейного ужина, — печально вздыхаю, — Потому что тебе самому надо было уехать?

Темный господин кидает в меня добродушную ухмылку и почему-то мое сердце вероломно начинает убыстряться. Он же был само вселенское зло, а сейчас как успел стать за минуту Энакином-няшкой?

— Вся твоя поза за столом кричала о желании сбежать. К тому же я слышал часть твоего телефонного разговора. — не давая мне вставить и слова, добавляет Дарт. — Случайно! Поэтому захотел помочь.

— В угоду себе?

— Ты красивая и умная девушка, Ника. — взгляд, который он мельком бросает, обжигает. — Это ценно в наше время. — но тут же цинично добавляет. — Похудей только немного или что у тебя за проблемы с телом, раз ты его кутаешь в мешок?

— Шрамы! — зло и необдуманно выдаю первое пришедшее в голову объяснение, мысленно добавляя «от вероломных языков родни, а так, тело шикарное, не переживай.»

Но Даниил меняется в лице, превращаясь вновь в сосредоточение мрачной силы.

— Извини. — густые темные брови сдвинуты, взгляд без тени шутки, скулы напряжены.

Становится неловко за свой своевольный язык, но этот стервец не желает брать свои слова обратно и позволяет лишь промычать невнятное:

— Ничего.

Минут через пятнадцать машина поворачивает влево, въезжая на закрытую территорию, и я понимаю, что мы едем к пафосному комплексу Калина. Место тусовок золотой молодежи, решившей отъехать от Москвы, но пожелавшей не отходить от шика и дорогой икры. Там вода стоит, как отдельное закрытое государство.

Не мой формат ни мероприятия, ни общества.

Даниил паркует машину на свободном месте, которых осталось всего ничего, но одно практически напротив входа в здание основного клуба.

Музыка долбит так, что стекла безысходно пытаются бежать.

— Я быстро. Никуда не уходи. — командует он, стремительно покидая машину.

Вот значит как. Почти поверила в наличие остатков света в его темной душонке… А он пойдет тусить с друзьями, тогда как мне надо, как верной собачонке, ждать в машине?

Проходит пять минут. Потом десять. Беру телефон и со злостью открываю приложение Uber, раздумывая, не проткнуть ли напоследок все четыре колеса этому… Названия крутятся на языке, каждый раз совершенствуясь, а потом раздается шум и я, оценив сумму за такси, поднимаю глаза. Из клуба выходит Даниил, поддерживая за локоть картошку фри (так я называю всех расфуфыренных в габбана и дольче цыпочек, последовательно не доедающих каждый день). Фря-блондинка в коротком змеином платье, обтягивающем тело второй кожей, на высоченных каблуках, чье второе имя «разбейся», идет, пошатываясь за повелителем ситхов и широта улыбки свидетельствует о наличии удостоверения «давно подчиняюсь во всех угодных господину позах.» За ними следуют три нетрезвых бугая и один, криво улыбаясь, пытается, что-то жестикулируя, объяснить бесстрастному во всех смыслах Дарту, но тот молча движется к машине, останавливаясь только при пошатывании блонди, и ни один мускул его лица не дергается.

Поняв, что объяснения не влияют на Даниила, парень в синей рубашке с рисунком «размноженный огурец», решает применить осязательный контакт и неожиданно хватает блондинку за другой локоть.

Картошечка возмущённо отряхивает руку пьяного огуречника, и Дарт, решая увеличить скорость движения из пункта А в пункт Б, закидывает Блонди себе на плечо одним быстрым движением.

Хмурюсь, обдумывая, как бы пригодились сейчас солнцезащитные очки… От свечения вечно зовущего розового маяка я отворачиваю глаза, потому что боюсь, как бы химозно-малиновый цвет белья блондинки не прожег мне сетчатку.

Задняя дверь открывается и происходит посадка груза, вместе с которым салон наполняется запахами дьюти-фри неумело скрещивающими духи с алкоголем.

— Я сейчас вернусь. — кидает куда-то в пространство злой Дарт и захлопывает дверь, обдавая салон резкими дуновениями своей темной сексуальности и унося тем самым фрю в блаженные дали.

Ее полоумная улыбка соскальзывает с лица, а ноги принимают более или менее приличный вид, лишь когда в поле ее зрения неожиданно попадаю я.

— Ты кто? — вспомнив о том, что надела платье со змеиным рисунком не просто так, умело шипит новоприбывшая.

Мне безусловно хочется нежно съязвить в ответ, назвав себя сегодняшней эротической фантазией Дарта, но оценив нездоровый блеск в глазах интересующейся и волны покачивания, проходящие по ее телу, серьезно заявляю другое:

— Никто. Тебе кажется.

— А, — легко соглашается девушка. — Тогда ладно. — ее взгляд устремляется куда-то за мою спину, и она, хмыкнув, добавляет. — Жалко Серёжку...

Кто такой Сережка и не потеряла ли она эту самую сережку спросить не удаётся, так как она тут же, по волшебному щелчку выключается на заднем сидении.

До слуха долетают мужские крики в основе которых особо выделяется сердечное  «Блядь!» и снова поворачиваясь к парням, я застываю с открытым ртом.

Что мне не свойственно. Важно для протокола.

Картина маслом называется: «Мажорское побоище и удаляющийся, небрежно стряхивающий пыль с пиджака Дарт Вейдер»

Еще бы пламя за его спиной и считай клише-момент из западного боевика.

Эти трое, без сомнения, были сильно пьяны, но как он успел так быстро их уложить?

Сила и правда зовет его на свою сторону?

И с чего это я так широко ему улыбаюсь, когда он к машине подходит?

Не родину мою спас и не мой цветочек, так что шоу моих очаровательных белозубиков сворачиваем.

Даниил садится, бросает озабоченный взгляд на заднее сидение и заводит двигатель.

— Твоя рыбка? — вернув себе спокойствие мастера Йоды и кастрировав на корню радужную улыбку проснувшегося во мне лабрадора, спрашиваю я, указывая на мирно посапывающую гундосую особу.

— Не люблю рыбалку. — отвечает Даниил, выезжая с места битья огуречного царя.

Мы едем пару минут молча, пока фри не начинает причмокивать во сне.

— Вместо того, чтобы бить бедных ребят. — произношу в отместку звукам. — Мог ослепить их всех разом цветом ее трусов. Видно, она к выбору подходила с душой и определенными намерениями.

— Это младшая сестра моего друга. — тон свидетельствует о нежелании обсуждать белье спящей. А жаль, у меня язык пестрит эпитетами, напоминая рекламные щиты…

— Сейчас отвезём ее домой. Здесь близко. И поедем дальше.

— А по пути у нас есть ещё принцессы, которых надо спасать? — мой голос звенит приятнейшим радужным ехидством. — Прямо как в Марио, тебе бы ещё шапочку красную и биться головой об зеленые трубы в поисках золота. Я бы с удовольствием посмотрела.

— По пути нет. — сообщает темнейший. — Есть одна вредная в салоне.

— Не знакома с ней настолько, чтобы судить о характере. — оглядываюсь на целый оркестр сопяще-причмокивающих звуков. Да как у нее так получается?

— Я имел в виду тебя.

— Я точно не принцесса. Ха. И спасать меня не нужно.

— Уверена? — темная улыбочка врезается в мой защитный щит и тот начинает моргать, сообщая о возможности вторжения. Демон, чтоб тебя. 

— Наверняка мечтала в детстве быть какой-нибудь диснеевской героиней. Катюнька, помню, грезила о спящей красавице. — с нотками неподдельного тепла в голосе кидает очередной взгляд на заднее сидение.

— Передай ей, когда очнётся, что ее мечта сбылась. У неё в носу зашит симфонический пыточный оркестр, представляющий собой мучительное испытание для принцев. Выживет с ней одну ночь, считай прошел отбор слуховым проклятием.

Лицо лорда далеких звезд темнеет, и он не отвечает мне, а только вжимает скорость. Тоже мне неженка-обиженка.

Мы заезжаем на территорию закрытого дачного посёлка «Сосны», охранник кивает темнейшему, признавая силу последнего и открывает шлагбаум. Подъехав к дому, по сравнению с которым папин выглядит избушкой Бабы яги после неудавшегося ремонта братьев-гоблинов, Даниил собирается выходить, но тут фея сна покидает Спящую картофелину и та, протяжно зевнув, распахивает свои глазища.

Странно, даже команды «поднимите ей веки» не понадобилось.

— Даня-я-я-я, — сахарно гундосит змееподоная и тут же готовится достать когти, завидев меня. — Ты настоящая! — оскорбленно летит кость удивления, от которой я умело уворачиваюсь, спокойным:

— Аллилуйя.

Дарт почему-то хмыкает, а я отстёгиваю ремень. Хрен знает, как поведет себя принцесса храпа. Надо всегда быть на чеку.

— Катя, познакомься, это Ника. Она будет фотографировать меня для интервью со Sky.

— А-а-а, фотограф, которого вы искали! — нападение с моим последующим убийством отменяются, но блонди все равно кривит нос. — Надо было другого, я же говорила, — тихо шепчет она, словно я не услышу. Хотя вряд ли у нее не атрофированы мышцы приличия или заботы о чувствах других. — Доминик Картер, вот кто тебе нужен. Говорила столько раз, а ты даже смотреть не захотел его работы. Сейчас покажу. Он нереально потрясный!

— Если не ошибаюсь, он фотографирует только женщин. — вставляю реплику.

— Пффф, — усмехается фря, словно я сморозила наивную глупость. — Екатерина Мамаева может уговорить любого, если ей что-то понадобится, поверь мне дорогуша.

От дорогуши сводит все тело в неприятной судороге, но я не успеваю достать свой звездный язык.

— Я уже решил, что меня будет фотографировать Ника. — проводит темную линию Дарт.

— Просто посмотри! — блонди упрямо выставляет между нами свой пестрый iphone последней модели.

И перед нашим взором открывается инстаграм галерея, состоящая из фотографий девушек и женщин, чьи фигуры разнятся межу принятыми понятиями модельных стандартов и не очень принятыми, одетых и не очень. Чаще не очень. Все снимки похожи на кадры из фильма, снятого на пленку. Пресеты VSCO для фотошопа одно из лучших изобретений в мире по ловле момента. Их миксы вместе с обработкой в лайтруме и фотошопе способны творить чудеса. Поверьте мне.

И Дарт, чья рука собиралась задвинуть телефон обратно, доказывает, что даже в далеких звездных галактиках самцы остаются верными своей природе.

Его палец начинает неспешно листать галерею, пару раз останавливаясь на снимках девушки, чье лицо либо обрезано, либо скрыто.

— Это его муза, — с нескрываемой ревностью цедит Катерина мастер-храп и самодовольно продолжает. — Писали, он не хочет делить ее внешность со всем миром. Очень любит, поэтому скрывает. Так романтично.

И тут я хрюкаю, заставляя этих двоих повернуться на меня.

— Ага, так любит, что тело ее на показ выносит… Эта модель…

— Ты ее знаешь? — вдруг спрашивает Дарт. Внезапно и удивительно требовательно.

— С чего мне знать какую-то музу-куртизанку извращенца Доминика? — резко и грубо отвечаю я.

— Хочешь сказать, тебе не нравятся его работы? — с вызовом кидает фря, успокоившись моим незнанием модели. Думает, я не заметила, как она дернулась.

— Нравятся. — честно. — Думаю, он с душой подходит к делу.

— С душой. — усмехается Дарт и возвращает яркий аппарат хозяйке. — Держи свой телефон. И тебе пора домой, Катюнь.

— Ты не зайдешь? — расстроенно тянет блонди.

— Мне надо Нику отвезти домой. — в ее список «покалечить первыми» вступает моя, вероломно втянутая Энакином, фигура. — В другой раз.

*

Эрик ржет все время, пока мы сидим у меня на кухне и я, наконец, дав волю языку, рассказываю ему историю моей звёздной поездки.

Этот прощелыга притащился ко мне с огромным букетом роз, вернув Тошу и умоляя простить. А я не способна долго сердиться на его белобрысую мордочку, тем более с цветами шел набор «расти жопка» из моей любимой «ХлебоБулочки». К счастью мой ведьмовской метаболизм прекрасен, поэтому я никогда не отказываю себе в подобных подарочках и не заморачиваюсь положением солнца на небосклоне.

— Так я переименую тебя на музу-куртизанку? — широко улыбается друг, откусывая эклер и доставая телефон из кармана.

— Жить надоело?

— Ты сама себя так назвала! — возмущается голубоглазый. — Только представь, как будет классно, если твои звонки будут высвечиваться с надписью: «Куртизаночка».

— Поговори мне еще, — смеясь, беру нож в руки. — В миг станешь моим евнушонком.

В тот момент, когда Сара Марковна в своем окне начинает протяжно тянуть Травиату, Эрик вздрагивает. Как можно было не привыкнуть, не понимаю.

— Думаю, мне пора.

— Ой, да ладно тебе. Нормально же она поет, почти попадает.

Его брови ползут вверх, а усмешка еле сдерживает себя в предательски дергающихся губах.

— Да ну? Кажется, общение с Вейдером плохо на тебе сказалось.

— Хочешь попрошу ее перенести сеанс? — еще час назад я готова была пытать его на электрическом стуле из-за плохого присмотра за Тошей, но сейчас по странному не хочу оставаться одна и надеюсь, что ночной беглец от бесплатной оперы передумает и воспрянет к новому звучанию.

— Не лишай себя ради меня такого удовольствия. — трагическим голосом заявляет этот актер недоучка и чмокает меня в щеку. — Ты же знаешь, я глубоко верю, что ни в каких отношениях не должно быть жертвенности.

— Останься, ну! — провожая трусливого суслика в коридор, ворчу я. Надо заметить, такое просяще-кисельное поведение мне свойственно только рядом с ним. И то редко. — Иначе я скажу Арпине, что ты был глубоко во мне.

От моей угрозы у Эрика случается приступ неконтролируемого смеха, в то время как он надевает свои стильные белые лимитированные кроссовки Nike, отмеченные неоновыми полосками, и возвышается надо мной своим геркулесовым ростом. 

— Да, пожалуйста, — хмыкает он. — Умрешь первой, а я к тебе там через пару часов присоединюсь. Смотря, как быстро она приедет… — философски рассуждает отчаянный, задумчиво прикладывая палец к губам.

Открыв входную дверь, без жалости прощаюсь с желанием оставить гостя у себя подольше и средним пальцем зло показываю ему идти на все четыре стороны.

Выходя, он ласково щелкает по кончику моего носа и добавляет.

— Но ты у нас умная. Таких глупостей говорить не будешь, а значит, мы проживем с тобой долго и счастливо.

Показав ему два душевных фака, закрываю дверь и иду обратно в комнату.

Знакомьтесь, Эрик Гамлет Рафикович, один из лучших стилистов в Москве и по совместительству армянин, что делает его в кругу семьи специфическим дикобразом. Наверное, на этом фоне общей отшибленности для своих родственников мы и сблизились, став с первого класса лучшими друзьями. Точнее, я однажды обнаружила, как три моих одноклассника пытаются отобрать пенал у четвертого. Обидчики применяли силу, в то время как их жертва пыталась сдержать влагу в огромных голубых глазах и сыпала немыслимыми дипломатическими наклонностями, на которые его захватчикам было глубоко плевать.

Принца датского в тот день я спасла и навеки вечные внесла в круг своих приближенных. (Собственно, на нем круг начинался и смыкался.) Уж очень мне нравились его светлые чуть вьющиеся волосы. Не ведающий своего счастья глупец, вначале пытался и на мне применить свои ораторские способности, отговорив от поспешного моего решения предать его круглому столу Ники Тумановой, а потом, получив от меня взгляд кипящего негодования, сразу осознал снизошедшее на него благо, вздохнул и сдался. Я тогда тотчас поняла, какой он умный.

С тех пор началась наша цельнометаллическая дружба. И стыдно признаться, мне всегда казалось, что Эрик играет за команду мальчиков, зевая в сторону девочек. На это я решилась ему намекнуть лет в пятнадцать, когда наши одноклассницы начали неестественно томно вздыхать и ловким движением рук расстегивать чересчур много пуговиц на кофтах, стоило фигуре друга замаячить вдали. Ведь по моим наблюдениям его волшебная палочка ни на одну из них никак не реагировала. А ведь боевой раскрас для привлечения самца, надо отдать должное, девы применяли многослойный и затейливый.

Мое сердобольное предположение вызвало в друге покашливания, распространяющиеся по лицу красные пятна, истерику и гневное намерение доказать мне обратное страстным поцелуем! Вот прямо здесь и сейчас! Чисто в экспериментальных целях!

И как бы я вообще была не против, пока мы нервно не воплотили его угрозу в жизнь, сидя на качелях… Середина весны, нежные солнечные лучи и чириканье птиц служили идеальным дополнением к тому волнительному шагу, служащему переходной точкой от крепкой дружбы в неизведанное…. И хоть при виде Эрика ни мое сердце, ни почки и ни даже легкие никогда не подрагивали и не пели, истошно вызывая бабочек, он казался идеальным вариантом. Красивый, умный, внимательный, и мой лучший и единственный друг!

В сериале, который смотрела мама, был томный взгляд и слова «твои губы, словно нежный бутон», поэтому я сразу поняла, что что-то пошло не так… когда мы с ужасом отпрянули друг от друга, начали отплевываться с криками «фу-фу-фу» и ожесточенно тереть губы.

— Ника, ты прекрасная девушка. — стараясь не задеть мои чувства, говорил Эрик, — Но, кажется, я не могу целовать лучшего друга.

— Попробуй с Андреем! — ехидно ответила я, злая то ли на него, то ли на себя, то ли на ситуацию. Мне не понравилось, но он не имел права испытывать тоже самое! Он был обязан задыхаться от счастья, как Сэм Донован, целующий Роуз.

— Ах так! — оскорбился Гамлет Рафикович. — Давай пробовать снова! — превратившись из нежного принца в лютого поцелуйного извращенца, Эрик бежал за мной почти до самого моего дома, грозясь, что второй и возможный при необходимости третий и последующие разы привнесут новых ощущений. К счастью, под конец я вспомнила, что при желании могу уложить его на лопатки и погоня прекратилась вместе с нашими попытками придать нашей дружбе иного рода формат.

— Где ты? — требовательно домогается меня сквозь трубку тетя Люда.

— Я на работе. — стараясь прогнать с голоса иней сна, без капли сожалений вру я. Ложь во спасение еще никогда не была так актуальна, как во время непрошенных звонков родственников. Чего она в такую рань звонит?

— Где? — не унимается женщина-танк, молотя мою барабанную перепонку.

— Тетя Люда, — разлепив, наконец, сопротивляющиеся веки и, придавая голосу профессиональную оскорбленность, продолжаю. — Меня модель между прочим ждет. И обычно во время съемок…

— Мы сейчас с Ириной приедем. Диктуй адрес. — туловище, приняв на себя удар в виде неожиданной и тревожной информации, вмиг вскакивает упругой пружиной.

— Куда приедете? — нет, это уже наглость… Звонит в девять утра, да еще бывалую Барби хочет ко мне затащить. Для чего?

— Прошла почти неделя, а вы так и не устроили фотосессию с Даниилом. Ирина волнуется! И я тоже.

Афобазол вам в помощь. И немного снотворного, чтобы не звонили в такую рань.

— Не стоит. — расслабленно отвечаю, нехотя вставая с кровати, смачно зевая и подтягиваясь одной рукой на зависть пещерной женщине. — Мы с Даниилом обговаривали, что съемка пройдет на следующей неделе, так как у меня на этой все дни заняты, а он договорится с Playbo-ем о переносе…

— Playbo-ем? — не поняв шутку, переходит на шепот тетя, но тут же возвращает себе визг-мотив. — Если он до среды не отправит хотя бы какие-то фотографии, его кандидатуру снимут и напишут о ком-то другом!

— Но он говорил…

— Он ни с кем не связывался! — упрямо, нервно и взволнованно перебивает младшая сестра матери. — Связь с журналом поддерживает Ира. Они ей звонили вчера вечером…

Ах вот как... В голове всколыхнулись его скупые улыбочки, когда мать с братом поднимали вопрос о статье… И эти односложные ответы по поводу съемки. … И ведь на все соглашался, даже участливо просил ничего не переносить в своем графике. Думал переиграть мою роль стервы, вот же, раз, раз, Гандурас!... Решил соскочить и мной прикрыться! Не выйдет, я тебе не дурочка Снегурочка. Фиг меня сплавишь, я сама тебя на каноэ с водопада скину.

Накидывая на голос ударную порцию льда, произношу:

— Приезжать никуда не надо. Я сегодня же договорюсь со студией и позвоню Дарту. Тьфу, то есть Даниилу, и мы все сделаем в лучшем виде.

— Никусечка…

— К среде все будет! — обрываю фальшивое сюсюканье. — И да, приезд ваш отменяется!

— Поняла. — радостно успокаивается тетушка. — Не волнуйся, я Ирочку успокою.

Волноваться? Ха. Да нет уж, это не мне надо сейчас волноваться, хотя одна деталь, конечно, вызывает беспокойство. А точнее уверенность в занятости этой детали…

Звоню в студию Север, где заранее забронирован зал на следующий вторник для съемок Дарта. Верить в наличие там окна в выходные, которые уже завтра…, попахивает пустившим нехилые корни неадекватном, но вдруг Санта все же существует и решит сделать мне подарочек чуть раньше Нового Года. Подумаешь, август. Плюс минус четыре месяца. Разве это срок, для такой лапочки, как я?

Конечно, в Москве сколько угодно фотостудий и есть вполне достойные экземпляры, но, как и в любой области, всегда существуют лидеры. В нашем случае залы Севера идеально подходят под те нескромные идеи, которые мне не терпится реализовать с вероломным главой темной силы. Как-никак, если рассматривать его лишь в качестве модели, можно неплохо пополнить свое портфолио.

Мне нужны залы №3 и №8. Жизненно необходимы, чтобы утереть нос этому Sky, показав, что у нас в России матушке снимают ничуть не хуже!

— Да, Ника. Привет! — щебечет администратор Галя.

— Привет. В выхи трешка и восьмерка свободны? Мне любое время подойдет.

— предпочитаю снимать с естественным светом, но сейчас согласна на все.

— Нет, Ник. Ты же знаешь, они под завязку, и на недели вперед бронируются. Но ты вроде будни бронила? Отменять?

— Нет, оставь. Ладно, спасибо. Пока.

— Пока.

Гнев пронизывает тело и проходится по мне электрическими зарядами. Первой мою ярость ощущает зубная щетка и зубы, вмиг смирившиеся с выпавшей на их долю возможностью очиститься от зубного камня без похода к стоматологу. Пытаюсь понять, как лучше поступить, но вначале решаю выговориться, пока не наломала дров. Я себя знаю.

Нахожу номер Эрика и жму кнопку вызова.

— Принц датский слушает. — ванная наполняется медовым голосом друга.

И я, включая воду, с чувством вываливаю на него всю темную информацию.

— Не думаю, что он хотел тобой прикрыться. — выносят странный вердикт на другом конце.

— Шагаешь на тропу вымирания?

— Да нет же. Я читал про него в интернете, он сам по себе закрытый, не любит мелькать в газетах, хоть его постоянно куда-то приглашают.

— Ты про него в интернете читал? С чего это?

— Так ты столько про него говорила. Интересно стало чем таким занимается, раз про него сам Sky собирается писать статью. Вот ты знаешь?

— Да пофиг.

— Ладно, — в голосе слышатся озорные нотки. — Твой принц тебя спасет. У меня недавно появился новый клиент, у него квартира покруче Севера и всех твоих фантазий будет, и он на месяц поехал в Италию...

— И?...

— А я в дружеских отношениях со своими клиентами. И Макс одолжил мне ключи.

— Ну… ты со всеми в дружеских отношениях. — тяну я и ухмыляюсь. — Что там будет? Золотой унитаз и ослепни за раз?

— За твои клишированные подколы добрый принц обидится и попросит цену. Но сначала смотри фотки. — телефон вибрирует несколько раз, и, убрав трубку от уха, открываю whatsapp. Ничего себе квартира. Это хоромы голливудской звезды с люксовым вкусом. И да, Север плачет и нервно курит в уголочке.

— Ты такой няшечка у меня. — на Эрика летит целый малиновый джем, но он в бронежилете умело уворачивается. — А золотой унитаз — это же круто.

— Я в курсе. Подарю тебе на будущий день рождения. А еще у Агаси на следующей неделе в субботу свадьба…

— Нет. — предугадывая продолжение, бурчу я.

— Платье, туфли и сумка с меня.

— Нет!

— Ну, удачи с Севером. Верю в тебя, непобедимая моя

— Ты вот неожиданно бесчувственный сегодня!

— Обещаю на свадьбе быть горячим и чувственным сопровождающим. — подражая героям-любовникам, шепчет Эрик, и я начинаю смеяться.

Вместе с ключами Эрик передал мне три образа, на случай, если зло проявит неожиданную любовь к треникам и явит себя в полосатых брюках abibas. Сильно сомневаюсь в наличии у Дарта палённых кусков вселенской материи, но кто, как говорится, вооружён, тот защищён.

— Ты рубашку к чёрному костюму не забыл? — интересуюсь я, рассматривая содержимое коричневых крафтовых пакетов и портпледов.

— Обижаешь. Задумка мастера — показать наличие косых мышц и…

— Съёмка для делового издания, — с сомнением перебиваю друга, —  А не полёта твоих фиалковых фантазий.

— Я изучил стиль издания, начиная с 2018 года. Sky скажет тебе спасибо и заодно предложит работу. Доверься мне. Или тебя надо убеждать, что в мире моды я лучший? — вот на этом вопросе у моего друга вырастали сразу несколько дополнительных реквизитов: обиженное самомнение пятилетней принцессы и корона самоутверждения величиной с дом, который хрен обойдёшь, если не согласишься. Так-то он правда был лучшим, но в целях потакания своей вредности, я пару раз пыталась уйти в обход. Без толку.

— Да не надо. — отмахиваюсь от греха. — Сейчас опять начнёшь своё неспешное повествование по спуску с гор… Признаю твою модную феючесть!

— Я сейчас вещи заберу обратно!

— Фиг тебе их дадут обратно! — схватив пакеты, грозно показываю кулак. — И пойдём уже есть. Ты обещал аутентичное место с суши.

— О каком суши может идти речь, когда я только спускаюсь с гор?

— Мало ли, свернул удачно… прямиком в Японию. Ну, пожалуйста, я есть хочу.

— Почему я постоянно должен прощать тебе твои расистские шутки и удовлетворять прихоти чёрной дыры, удачно заменившей место желудка? — пытаясь скрыть улыбку, требовательно спрашивает лучший на планете стилист.

— Я у тебя красотка. Ты меня любишь. И я отправлю в закат любого, кто посмеет задеть твои корни.

— Как Кирюху в старших классах? — смеется Эрик, по-джентельменски забирая пакеты и открывая передо мной дверь квартиры. — Марина Викторовна боялась, ты все его мысли о потомстве в закат отправила…

— Наша классная всегда передергивала. Моя коленка всего-то помогла ему увидеть небо в алмазах. А чего он к тебе лез с тупыми вопросами про твои светлые волосы и голубые глаза? И, главное, почему ты, вместо того, чтобы сразу заткнуть его, начал в своей манере историю цивилизаций рассказывать, хорошо не с возникновения человечества…

— Ладно, не заводись. — его свободная рука ложится мне на плечо. — Тебя и правда пора покормить.

*

Телефонный разговор с Дартом оказался коротким, и как бы сильно мне не хотелось назвать его сахарно «Данечкой», внутренний голос подсказывал приберечь колючку на будущее. Сначала фотосъёмка и лишь после любая форма словесного блуда, с самым изощренным миксованием сладкого и соленого.

На предложения темного властелина проявить себя рыцарем и заехать за мной я ответила гордым отказом и теперь, сидя в Тоше, примеряла роль бывалого детектива, поправляя очки-авиаторы, делая глоток карамельного капучино и беря очередной мамин пончик из бумажного пакетика на зависть своим западным прототипам. Эти неудачники в кино довольствуются химическими криспи-миспинами, а я поглощаю домашнюю выпечку с божественным заварным кремом. Люблю тебя, мам. Очень-очень.

Специально на полчаса раньше объявилась к месту встречи, то есть на парковку около лухари-апартаментов. Если Даниил опоздает, смогу устроить горлобесие сложносочиненными и бдсм-подчиненными.

Критически окидываю взглядом свою внешность в зеркале. Творческий пучок с неистовым призывом аистам остановиться и абсолютная естественность лица.
«Распусти волосы. — советует голос мамы»
«Нанеси бальзам для губ. И хватит их кусать, как маньяк! — присоединяется Эрик.
Да ну вас, я и так лапусечка.

И к чему это всё? Обычная съёмка повелителя ситхов.
Беру в руки очередной пончик, увеличиваю громкость любимой песни, закрываю глаза и мои плечи начинают походить на волны, покачивая меня в эйфории, сейчас ещё один укус и … кто-то громко стучит в закрытое окно. Зараза. Глаза моментально открываются, а крем шмякается на мой чёрный худи, решив пометить меня душевно в душу от души.

Вот же отрыжка межпланетная, даже мамин пончик из-за тебя на сторону зла начал поглядывать.
— Доброе утро, Ника. — произносит Дарт, стоит мне открыть дверь. — Прости что прервал твои….эммм…танцы. Пришёл пораньше и, увидев тебя, решил подойти.

Как это я за две-три минуты могла пропустить из виду его огромного мерина? Телепортом что ли не брезгает?

Спешно вытираю пятно. Выхожу из машины и, приняв предложение о помощи, щедро обвешиваю Даниила всей своей техникой и ещё коврик для йоги, пару месяцев мирно лежащий на заднем сидении без дела, даю в руки своей модели — для полноты образа челночника Скайуокера. Ничего не могу с собой поделать. Парень заметно удивляется, но проявляет здравость мысли и молча принимает розовый скрученный дар.

Когда роскошный лифт, напоминающий капсулу в многоярусном межзвездном корабле, доставляет нас на 52 этаж, Энакин проваливает вторую попытку получить от меня мамин пончик за свою успешную работу носильщика — единственный пакет, который я ему предусмотрительно не доверила.

— Эксклюзивные, значит, пончики. — усмехается темнейший, стоит нам выйти из лифта. — Надеюсь, смогу смириться пережить, что не попробовал.
Смешинки в его голосе заразительно кидаются на меня, но иммунитет пока на моей стороне, поэтому отвечаю сдержанно :
— Надейся. — вставляю ключи в замок.
Спасибо Эрику он мне показал принцип открывания этой махины. Не дверь, а железный портал в мир стиля и роскоши.

Но вместо реакции с выпавшей челюстью, Дарт лишь вскользь окидывает апартаменты скучающим взглядым. Как законопослушный робот с выключенными эмоциями восхищения, интересуется у меня, куда положить вещи и спрашивает, что ему делать дальше.

Телефон в кармане моих брюк вибрирует. Достаю и читаю сообщение: 

Эрик : Энакин поражён?

Я : Любопытная варвара окстись, ты же на службе сидишь. Мгновенная карма настигнет.

Ответ приходит сразу:
Эрик : Служба ещё не началась, я стою около церкви. Хватит подозревать меня в моральном падении.

Отрываясь от телефона, с серьезным лицом указываю Дарту на один из пакетов:
— В нем одежда для первого образа, который будем снимать на кухне. Можешь переодеться в соседней комнате. отснимем на кухне, а я пока приготовлю оборудование.

— Хорошо. — взяв пакет, он удаляется, а я спешно печатаю :

Я: Он не человек. Даже бровью не повел.
Эрик : Может, у него хоромы покруче?
Я : Ой всё. Пошла к съемке готовится. Не забудь попросить для меня бесконечную порцию пончиков и побольше красоток для съёмок
Эрик : Чревоугодие грех. Я попрошу для тебя достойного спутника.

На такое даже отвечать не буду.
Ставлю телефон на авиа-режим. Достаю Гилберта из сумки, пару минут обдумываю над объективом, решая начать с портретника. Делаю пробные снимки, проверяя нужно ли менять выдержку, диафрагму и светочувствительность для текущего освещения. Получив нужный результат, извлекаю отражатели и разворачиваю серебряный и золотой диски. Свет сейчас хороший, поэтому дополнительная вспышка вряд ли понадобится.

Заинтересованно смотрю на розовый коврик для йоги, подумывая не использовать ли его для съёмки Даниила, а потом пририсовать ему в фотошопе розовых пони к самым неожиданным местам. Пукнул, скажем, удачно, почти волшебно… Фантазия вызывает улыбку до ушей, но ее прерывают шаги сзади.

Темно-синие джинсы и простая белая футболка. Казалось бы, ничего особенного, но… мои глаза отказываются от него отлепляться, а по телу ударяют странные будоражащие молнии, наклоняя курс фантазий во взрослые ракурсы и меняя розовых пони на черного жеребца.

— Я понятия не имею, как позировать. — смущенно говорит Энакин, когда мы проходим на кухню. — И не хотел бы запороть твою работу, поэтому скажи, как и что делать.

Он сконфуженно поправляет волосы и растерянно смотрит на меня. Ни капли высокомерия или гордыни, одна большая решимость слушать мои команды.
Так вот почему Амидала повелась….

— Я вообще не особо горю этой статьей для Sky. — продолжает он. — Не хотел мать расстраивать, но надеялся оттянуть время и пролететь со сроками. Да и фотомодель из меня никакая.

Эрик натер костюмы святой водой?
Иначе к чему сейчас эта исповедь? Думает стану отпускать ему грехи? А потом и вовсе радостно соглашусь повторить биографию Амидалы?

— Не переживай. — ну ладно. В конце концов я не изверг. — Вначале съёмки многие нервничают. Особенно не профессиональные модели. Я стараюсь общаться со своими клиентами на протяжении всего процесса, вести дружеский диалог. И, поверь, через полчаса или час ты расслабишься и будешь сам предлагать мне новые позы для снимков.

— Это вряд ли. — улыбается милашечка-Энакин.

— Просто поверь мне. А теперь встань сюда, пожалуйста. Да вот так. — указываю на столешницу. — И ещё, я всегда перед началом съемки уточняю, могу ли дотрагиваться до модели? Скажем, поправить волосы или складки на одежде.

На этом моменте, те мужчины, которых доводилось фотографировать, сливались к уровню плинтуса, дроча своё эго вопросом с придыханием: «Хочешь меня потрогать?» 

Дальнейший процесс съёмки с подобными индивидами проходил без дружелюбной беседы. По хорошему их языку бы сразу указать на трамвайные пути, но профессионализм важнее.
От Вейдера я ждала чего-то такого же рода или хуже. В разы хуже. Мало ли какой космический мусор мог застрять в его зубах и перекочевать в мозг. Однако костюмы Эрика искусно глушили тёмные шумы:
— Как тебе будет удобно. — ответили мне без вспышек порока во взгляде.

Но вместо радости я испытала нелепую злость. Нарекла его про себя бесчувственным бревном и космическим импотентом. И начала работу, постепенно двигаясь к своей дружелюбной температуре.

Процесс на удивление давался легко и непринужденно.

У нас выявились одинаковые вкусы в музыке и кино, и мы, смеясь, упорно спорили над тем, какой сезон Друзей лучший. Зато последнюю часть Мстителей единогласно и сердечно прополоскали в белом друге.

Через час съёмок на кухне, я отправила модель переодеваться и, взглянув в пакет пончиков, отметила в себе зачатки склонности к фудшерингу¹, которые подскочили вверх вместе с моим пульсом при появлении Даниила в чёрном костюме. Точнее, идеально чёрные брюки из мягкого материала и такой же пиджак на совершенном теле.

— Костюм без рубашки должен быть? — с сомнением спрашивает Дарт, а я, наконец, понимаю Эрика. К чему рубашка, когда там такой пресс... Идеальный...Точеный... Его даже фотошопить не надо.

— Да. — уверенно. — Такова задумка моего стилиста. Он лучший в своём деле.

— Ок. Как скажешь. И я бы хотел заплатить за проделанную работу, так как любой труд должен быть оплачен. Просто назови цену и …

— Идём в библиотеку. — неприятные заносчивые и режущие нотки в его голосе поразительно быстро сняли внезапно проявившийся и прогрессирующий паралич с моих глаз. Сердце не перестало стучать колоколом во всем теле, но теперь оно колотилось скорее от злости.

— Если Тумановы сказали, что организуют тебе съёмки бесплатно, значит…

— Погоди. — крепкая рука хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Я делаю шаг в сторону, но спиной упираюсь в прохладную гладь стены, а лицом в обнаженную грудь Энакина. Запах Blue вперемешку с ароматом его тела, отдающим морозными абрикосами действует на все тело по программе all inclusive. Пульс грохочет, жар лавой распространяется по мне, стекая сверху вниз и воспламеняя участки защищённые спортивным бра и шортиками. Во рту становится сухо, отчего я облизываю губы и начинаю нервно их кусать.

— Я не хотел тебя обидеть. — нависая надо мной и обжигая дыханием кожу лица, произносит Дарт. Его зрачки подражают глубокому цвету костюма и затуманено наблюдают за моими губами.
Безрассудная мысль, сделать шаг, уткнуться носом в его голое тело и вздохнуть полной грудью запах, способный превратить рассудительную меня в одурелую нюхательную маньячку сверлит назойливо мозг, но я выставляю между нами Гилберта:
— Все нормально.

— Ты уверена? — гора и не думает отодвигаться, а по моим губам, судя по всему, намеревается писать научную работу.

Шорты шлют сигналы о необходимости спасательной шлюпки, в связи с неожиданными осадками, и магомед осознаёт: раз не сваливает гора, надо срочно валить ему.

— Да. — как-можно спокойнее выдаю я и усилием воли выхожу из захвата. — Давай продолжим. Нельзя терять драгоценный свет.

— Хорошо. — улыбается Дарт. — Не хотел, чтобы между нами возникло недопонимание.

Он сначала не хотел недопонимания, — сообщает голос разума. — А потом бросил принцессу Амидалу с двумя детьми!

В библиотеке мы тратим меньше времени. Как я и предсказывала, после получаса или часа, модель расслабляется и процесс двигается лучше и продуктивнее. У Даниила помимо отличных даров матушки природы, ещё и природная гибкость, и врожденное умение принять наилучшую позу. И чего он так нервничал? Уверена, после статьи у него появится женская лига сталкеров.

Последний блок намереваюсь отснять в огромном пространстве ванной комнаты с панорамным окном, открывающим вид на город.
Заполняю воду, достаю желтого утёнка и жду. Никакой пены или пошлости. Сначала его высокое темнейшество около окна, а затем полезет в костюме в воду. А если будет сопротивляться, то я его…

— Готов. — сообщает Даниил, стоя в дверях в сером костюме тройке.
Вот кого надо было брать на роль мистера Грея. Все бы мечтали быть отшлепанными…. Да что со мной такое! Борясь с новыми приступами глазного неадеквата, встаю и рассказываю ему об идеях съёмки. Слушает, кивает, соглашается.

В момент спуска в воду немного хмурится, но в итоге я получаю своё, и мы делаем потрясающие снимки, обсуждая море, отдых и раскрывая мое неумение плавать.

Волосы около его уха странно лежат, чем нервируют меня. Прошу поправить, но не добиваюсь нужного результата.

— Поможешь? — спрашивает Дарт после третей попытки, и я, оставив Гилберта на безопасном расстоянии от воды, иду к нему.

— Прошу же, слева направо, — одной рукой держусь за бортик, а второй наклоняюсь к нему и провожу по волосам. Темнейшество смеётся:
— Щекотно. — и пытается отодвинуться.

— Не сопротивляйся! — ухмыляясь, необдуманно следую за ним.

Нога соскальзывает, и я с крепким русским словцом лечу в воду, попадая в руки Даниила.

___________________________________

1 с английского «food share» – делиться едой