Принц, ты попал! Твоя Золушка

Кухня тонула в клубах пара. Он поднимался от нескольких кастрюль, стоящих на огне. Я смотрела на пылающее в печи пламя и не могла отвести взгляд. Танцующие языки лизали почерневшие камни, и мысленно я кружилась, следуя за слышимой лишь мне мелодией, внешне оставаясь совершенно неподвижной. И спокойной, хотя в душе все кипело от злости. Колокольчик, известивший, что мои сводные сестры уже проснулись, прозвенел несколько минут назад. Я усмехнулась, прекрасно зная, что ни Грета, ни Лола не отличаются терпением, а им снова приходится ждать.

Я поправила выбившийся из-под косынки локон и несколько раз глубоко вздохнула. Почувствовав, что сердце перестало бешено колотиться в груди, взяла со стола поднос и направилась прочь из кухни. На лице – приклеенная вежливая улыбка, скрывающая истинные чувства. Эту маску я научилась надевать с появлением мачехи, ведь стоит ей увидеть меня настоящую, это может стать поводом для очередного наказания.

– Элис! – к звону колокольчика присоединился крик Греты. – Тебя там черти утащили?!

Я нарочно не торопилась. На подносе в такт моим шагам тихо вздрагивали чашки из любимого маминого сервиза. Рядом исходил паром круглый заварочный чайник с расколотой крышкой. Свет магических светильников в коридоре дрожал, отбрасывая на стены причудливые, танцующие тени, и временами я начинала чувствовать себя одной из них. Каждое утро мне приходится приносить завтрак в постель этим ленивым коровам, которые стали моими сестрами. Но все, чего я заслуживаю – презрительный взгляд свысока и новая порция оскорблений. Почувствовав, как фальшивая улыбка сползает с лица, я напомнила себе, для чего терплю такое отношение. Для своих домочадцев я милая добрая сиротка, безвольная служанка в собственном доме. Но так было не всегда.

Когда-то у меня была счастливая любящая семья, но несколько лет назад маму унесла болотная лихорадка, и по приказу короля отец был вынужден жениться повторно. Так в нашем замке появилась графиня Элеонора Милтон со своими дочками, и с этого момента моя жизнь, кажется, полетела в бездну.

Ногой открыв дверь, я боком протиснулась в комнату близняшек и с порога узнала о себе много нового.

– Ленивая клуша! – Грета смотрела на меня с нескрываемой ненавистью, но благоразумно ждала, когда я поставлю поднос на низкий прикроватный столик. – Сколько можно ждать?! Молись Создателю, чтобы чай не успел остыть.

Я бросила красноречивый взгляд на чайник, от которого поднимался пар, но говорить ничего не стала. Это повторяется каждое утро, без существенных изменений в сценарии.

– Что на завтрак? – более уравновешенная Лола высунула нос из-под одеяла.

– Как обычно, – пожала плечами я. – Вареные яйца и овсянка, полезная для цвета лица.

Грета скривилась.

– Ненавижу овсянку, – будто бы выплюнула она. – Сколько можно повторять? Ты вообще слов не понимаешь?

Я едва заметно вздохнула. В душе снова взметнулась привычная уже веселая злость.

– Распоряжение вашей матушки, – напомнила я, пряча ехидную улыбку.

– А мне плевать! – схватив тарелку, Грета с силой швырнула ее в стену. Лола, привычная к выходкам сестры, сдавленно охнула. Липкая овсянка серой кляксой растеклась по шелковым обоям и медленно поползла вниз. Оловянная тарелка с грохотом покатилась по полу, разбрызгивая вокруг себя остатки каши.

– Убери! – рявкнула Грета, с отвращением глядя на учиненный ею беспорядок.

Покачав головой, я сняла с подноса полотенце и принялась спасать обои, уже точно зная, что останется жирное пятно. Кое-как собрав остатки каши обратно в миску, я тщательно вытерла пол, чувствуя на себе одинаково неприязненные взгляды.

– А яйцо? – закончив с уборкой, спросила я, уже точно зная, что будет дальше.

– Засунь его себе…! – Грета демонстративно отвернулась, и тут я даже могла ее понять. Во всем королевстве, наверное, не нашлось бы второго подобного человека с такой сильной аллергией на куриные яйца.

Лола наконец-то выбралась из постели и с отвращением уставилась в свою тарелку.

– Остыла, – заключила она, но швырять об стену не стала, просто отодвинула в сторону, сморщив нос так, будто ей предложили миркутанских слизней, а не обычную овсянку.

Что ж, и на этом спасибо.

Завтракать сестрички, похоже, не станут.

– Как спалось? – не поднимая взгляд, я привычными движениями разлила по чашкам травяной чай. Грете с двумя кусочками сахара, Лоле – с медом. Все, как они любят.

Ответ мне не требовался. Я и без того знаю, как они спали. Сама накануне уронила их свежевыстиранные простыни в заросли ядовитого плюща. Щеки Лолы уже начали покрываться едва заметной сыпью, а Грета нервно почесывалась, еще не подозревая, что очень скоро ее лицо раздуется и станет напоминать перезрелый помидор.

– Уж получше, чем ты на своем вонючем чердаке, – усмехнулась она, забирая у меня чашку и будто ненароком опрокидывая на мой чистый передник овсянку Лолы. Очаровательное создание. Я еще ниже опустила голову, молясь всем богам, чтобы не сорваться и не макнуть ее лицом в липкую холодную жижу.

После смерти отца мачеха попыталась выгнать меня из собственного дома, сплавив к какой-то дальней родственнице, но оказалось, что король назначил ее моей опекуншей, и пока я не выйду замуж, ей от меня не избавиться. Скрипя зубами, Элеонора определила меня в служанки. Не могу сказать, что блестяще справлялась со своими обязанностями, но плюнуть в графский завтрак я пока не забыла ни разу. Как, впрочем, в обед и в ужин.

Собрав посуду и остатки каши, я поспешно выскочила из спальни близняшек и прижалась спиной к двери, больше не в силах сдерживаться. Какие же они жалкие. Думают, что могут меня унизить? Уверены, что рано или поздно я сдамся и покину собственный замок? Наивные!

Беззвучно смеясь так, что мамин сервиз снова начал тихо позвякивать, я направилась обратно на кухню, ждать результатов очередной проделки. Не терплю несправедливости. Элис не идет на королевский бал? Что ж, вы туда тоже не идете!

_____________________________

 

– Ты за это ответишь, – Лола могла только шипеть, с ужасом ощупывая распухшее лицо. Я лишь усмехнулась, с вызовом глядя на мачеху. Графиня Милтон прожгла меня испепеляющим взглядом, и на ее тонких губах расплылась зловещая ухмылка.

– Элис... – голос её был сладким и тягучим. Но я-то знаю, что в нём самый настоящий яд. – Подойди сюда.

Спасибо, что-то не хочется. Я отрицательно качнула головой. Щека горела от уже полученной оплеухи, и подставлять вторую, как заповедовал Создатель, я не собиралась. И так уже порядочное зрелище устроили. Графиня Милтон чуть ли не за волосы выволокла меня во двор, желая показать слугам, какую змею пригрела на груди. К счастью, свидетелями этой сцены стала немолодая уже кухарка Марта да два десятка гусей. Остальные слуги, едва поднялся шум, поспешно нашли себе занятие в других частях замка, и это не ускользнуло от внимания графини.

– Элис, – отбросив прочь маску терпеливой добродетели, повторила мачеха. – Ты будешь за это наказана.

По взгляду, брошенному куда-то поверх моего плеча, я поняла, что лучше не оборачиваться, а сразу убегать куда подальше. Но меня здесь слишком хорошо знают. Я не успела даже шевельнуться, как мне скрутили руки за спиной.

– Прости, – еле слышно извинился Эрик, мой крестный фей, успешно играющий при замке роль младшего конюха.

Я так же едва заметно кивнула. Графине хватит малейшего повода, чтобы попытаться спровадить парня на тот свет. Меня и раньше наказывали, переживу. А вот его инкогнито раскрывать раньше времени не хочется.

– Ох, и попортят же тебе сегодня шкуру, – мстительно усмехнулась одна из близняшек. Я даже огрызаться не стала. Перед глазами все плыло от ярости. Это моя земля, мой дом, мои слуги. А эти три пиявки чувствуют себя здесь хозяевами. Еще и на бал собрались, щедро потратив на свои тряпки деньги из моего трастового фонда.

Ничего, не видать вам принца, как своих ушей. С такими рожами вас и во дворец не пустят, разве только на конюшню.

– Ну и страшилища, – дыхание Эрика обожгло мне ухо, и я невольно вздрогнула. От конюха, что удивительно, пахло не навозом, а сеном и луговыми цветами. – Всегда поражался твоей фантазии.

Я едва заметно пожала плечами. Фантазия как фантазия, ничего из ряда вон. А вот графиня, соглашусь, весьма изобретательна. Она подошла ко мне почти вплотную, уверенная, что со скрученными руками я ничего не могу сделать. Длинные пальцы обхватили подбородок, больно впившись в кожу.

– Маленькая дрянь, – обычно холодные серые глаза потемнели от ненависти. – Знаешь ли ты, что натворила? Не думай, что из-за этой маленькой шалости твои сестры пропустят завтрашний бал.

Лола лишь сдавленно пискнула. Да уж, не завидую я ей. Уж лучше остаться дома и никогда не увидеть принца, чем прослыть уродиной на все королевство.

– Даже не надейся, – продолжила мачеха, сильнее сдавив мой подбородок. – Что я не смогу все исправить. Времени достаточно. А вот тебе уже ни один лекарь не поможет.

Я ответила ей сильным пинком под коленку. Графиня Милтон скривилась, но хватку не ослабила. А она крепче, чем я думала.

– Двадцать плетей, – процедила она. Острые ногти оставили на моем лице обжигающий след, но я лишь ухмыльнулась. Мачеха никогда не увидит мой страх, мою боль или мое раскаяние. Откуда-то из самой глубины сознания поднялась тошнотворная волна паники. Двадцать плетей. Да кто выживет после такого? А моя спина, скорее всего, совершенно лишится кожи. Эрик шумно выдохнул, но ослушаться не посмел. Близняшки притихли, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Грета попыталась возразить, но мать остановила её движением руки. Что ж, похоже, я её серьезно достала.

Слуги, наконец-то сбежавшиеся на шум, разошлись в стороны, пропуская нас с Эриком к конюшне. Вокруг стало так тихо, что я явно услышала стук собственного сердца. Похоже, мачеха добилась своего, и мне действительно стало страшно так, что ноги будто стали ватными.

– На, зажми зубами, – фей протянул мне свернутый кусочек кожи. – А то язык прикусишь.

– Мне он в этой жизни уже не понадобится, – я обернулась и встретилась взглядом с мачехой. Кончик ее губ дрогнул в довольной усмешке, хотя лицо казалось непривычно бледным. Похоже, графиня рассчитывала, что я начну умолять, и она окажет великую милость, отменив наказание. Я ухмыльнулась ей в ответ. Не выйдет, дорогая мачеха. Каждый обитатель замка лишний раз убедится, какое ты на самом деле чудовище.

Не церемонясь, Эрик затолкал мне в рот импровизированный кляп.

– Потом спасибо скажешь, – не глядя на меня, проворчал он. Вот уж вряд ли. От кожи пахло лошадиным потом и маслом. Если не сдохну от боли, задохнусь от этой вони.

Специального столба для порки у нас, что удивительно, нет, поэтому меня без особых премудростей притянули к одной из несущих опор конюшни. Эрик спустил с моих плеч платье, стараясь не прикасаться к обнажившейся коже. Я невольно усмехнулась, продолжая сжимать зубами кляп. Если выживу, приложу все усилия, чтобы ни одна из близняшек и думать не смела о принце. А еще лучше, заберу его себе, стану королевой, и отправлю этих приживал на виселицу. Или на костер.

– Больно будет только первый раз, – едва слышно прошептал мне в ухо фей-крестный. – Для видимости. А от одного удара еще никто не умирал.

Надеюсь, он знает, о чем говорит. Меня снова наполнила привычная уже веселая злость. Если мачеха думает, что сможет так легко от меня избавиться, она сильно ошибается. С моей смертью банк закроет трастовый фонд, а баронство перейдет короне, и Милтоны вновь окажутся на улице. Как хорошо, что поверенный отца рассказал об этой особенности завещания только мне, утаив от мачехи.

Плеть рассекла воздух с оглушительным свистом.

Зажмурившись, я приготовилась терпеть, сколько получится.

Обнаженной спины коснулось холодное дуновение, а в следующий миг меня ослепила, разорвала на части боль. Забыв обо всем, я выплюнула кляп и заорала.

– Где они? – я потерла глаза и зевнула. Вид у Эрика был виноватый. Он молча подал мне новое платье, от старого остались лишь окровавленные лохмотья.

– Уехали на бал, – он смущенно отвернулся, вызвав у меня внезапный приступ веселья. Перед тем, как зашнуровать платье, я на всякий случай ощупала спину, куда смогла дотянуться. Кожа гладкая и нежная, как раньше, ни шрама, ни царапины. Только пережитая боль накрепко врезалась в память.

– Давно?

– Часа два назад, – по губам моего фея-крестного скользнула мстительная усмешка. – Честно говоря, мне жаль принца.

Я вспомнила, во что превратилось лицо Лолы, и мне захотелось схватить Эрика и провальсировать с ним по своему пыльному чердаку. Не удивлюсь, если мачеху попросят оставить своих чудовищ за воротами замка, а то и вообще убраться восвояси. К сожалению, графиня Милтон не умеет проигрывать, и, вернувшись, попытается придумать новый план действий.

– Хотела бы я видеть его лицо, – я закрыла глаза, представив брезгливые гримасы королевских особ и их верных вассалов. Они - надушенные, накрахмаленные, напудренные снобы, затянутые в чулки и корсеты, и я - нищенка в заплатанном платье, с пятнами сажи на лице. Для полноты образа не хватает только совка и метлы.

– Это можно устроить, – фей прищурился и обошел меня по кругу. Приподнял волосы и похлопал по спине, заставляя выпрямиться. Я послушно приосанилась, выпятив несуществующую грудь.

Эрик опустился на соломенный тюфяк, заменяющий мне постель, и задумчиво почесал подбородок.

– Снимай свои лохмотья.

Но я же только что оделась!

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но что-то во взгляде крестного заставило меня подчиниться. Через несколько мгновений платье картофельным мешком распласталось на полу, и я отшвырнула его ногой. На этот раз фей не отвернулся. Я замерла под его оценивающим взглядом, прикрыв руками обнаженную грудь.

– Помыться бы тебе, Элис, – он усмехнулся. А я, кажется, покраснела. Раны полностью зажили, но кровь местами застыла плотной коркой. Я колупнула ногтем одну из багряных капелек, но она присохла намертво.

Выудив из шкафа кусок чистой холстины, я завернулась в него и направилась вниз, зная, что крестный следует за мной.

– А где все слуги? – спросила, не оборачиваясь. Спустившись с чердака, я небезосновательно опасалась встретить в коридоре вездесущих горничных, но замок как будто вымер.

– Отмечают внеплановый свободный вечер, – Эрик хмыкнул. – Нам сюда.

Мы остановились у комнаты близняшек, и, немного поковырявшись в замке, крестный гостеприимно распахнул передо мной дверь.

Как я и думала, перед отъездом на бал мачеха загнала близняшек в деревянную бадью, заменяющую нам ванную. Старый водопровод вышел из строя, как и многое в замке с появлением в нем графини. Вода давно остыла, и на поверхности плавали серые хлопья мыльной пены. Помедлив, я все же скинула с себя холстину и залезла внутрь. Фей только головой покачал, а в следующий момент вода ощутимо нагрелась и как будто стала чище. Я с удовольствием прополоскала волосы, слипшиеся от пота и крови.

Эрик куда-то скрылся, оставив меня наедине с водными процедурами. Оно и к лучшему. Я знаю его с самого раннего детства, но все равно ужасно смущаюсь. После смерти матери фей-крестный куда-то исчез, а недавно вот снова появился в роли младшего конюха. За несколько лет он не состарился ни на день и ни капли не изменился, но я уже привыкла ничему не удивляться. Отец часто рассказывал мне сказки про чудесный народец, и новость о том, что Эрик – фей, не вызвала во мне ни радости, ни изумления. Я просто восприняла это как должное.

Почувствовав себя чистой, я выбралась из бадьи. Вода стекала с меня прозрачными холодными струйками и капала на пол, но я, завернувшись в грубую ткань, босиком прошлепала на свой чердак, с каким-то мрачным удовольствием оставляя на полу влажные следы. Фей ждал меня наверху. 

– Уже лучше, но… – он поморщился. – Почему так долго?

Я пожала плечами и покосилась на половую тряпку, которую до недавнего времени считала своим  лучшим платьем. На нем даже сохранились кружева, напоминающие густую пыльную паутину. Эрик проследил за моим взглядом и, протяжно вздохнув, безжалостно зашвырнул этот кошмар в дальний угол. Я было качнулась следом, потому что иной одежды все равно не было, но крестный взял меня за плечи и развернул лицом к себе. Холодные серые глаза смотрели мрачно и серьезно. 

– Элис, – голос его прозвучал как-то необычно, немного даже торжественно. – Ты идешь на бал.

Не удержавшись, я фыркнула. Чувство юмора у моего крестного своеобразное, но это совсем не смешно. Или он имеет в виду, что я пойду туда, завернутая в кусок влажной холстины? От возмущения я даже дар речи потеряла. Молча повернулась к нему спиной и замотала головой. Пальцы фея скользнули вдоль моего позвоночника, стирая капельки воды.

– Глупая, – я по голосу почувствовала, что он улыбается. – Будет тебе и платье, и карета, и лакей. Все то, чего ты заслуживаешь.

Вот теперь и я улыбнулась. Обернувшись, я успела заметить, как лукаво блеснули его глаза. Меня трудно в чем-то убедить, но волшебство крестного я видела своими глазами и, более того, ощутила на собственной шкуре. Задумавшись, Эрик глубоко запустил пальцы в свою шевелюру. Работка, похоже, предстоит нелегкая – превратить гадкого утенка в... хотя бы просто в утенка.

Крестный со вздохом покачал головой.

– А ну-ка улыбнись, – потребовал он.

Я послушно изобразила легкую усмешку, и лицо фея наконец-то просветлело.

– Красное, – пробормотал он, в очередной раз обходя меня по широкому кругу. – У тебя будет красное платье.

Как и обещал, крестный создал для меня платье. Оно не подразумевало белья, и я чувствовала ласковое прикосновение нежнейшей ткани к своей коже, разгоряченной происходящим волшебством. Шагнув к большому напольному зеркалу, что принадлежало еще моей прабабушке, я увидела в нем стройную молодую блондинку, удивительно похожую в этот момент на собственную мать. Золотистые волосы тяжелыми волнами укрыли плечи, а алое платье подчеркнуло бледность атласной кожи. Удовлетворенно хмыкнув, Эрик водрузил мне на голову диадему и взялся за гребень, чтобы уложить непослушные локоны. Наблюдая за ним через отражение, я невольно закусила губу. Не понимаю, почему он мне помогает. Зачем ему это нужно? Насколько я знаю, он был как-то связан с моей матушкой, но после ее смерти все обязательства должны были испариться. У меня было множество удобных моментов, чтобы спросить, но почему-то я была уверена, что фей уйдет от ответа. Время еще не пришло.

– Повернись, – будто почувствовав что-то, потребовал крестный. Обернувшись, я встретилась с его внимательным, оценивающим взглядом. Фей отложил гребень в сторону и замер в шаге от меня. Между его бровей пролегла глубокая складка, будто он пытался решить какую-то крайне сложную задачу. Пожевав губу и обойдя меня по кругу, Эрик покачал головой.

– Чего-то не хватает, – он еще больше нахмурился.

– Лоска? – предположила я. – Грации?

Все же как корову не наряжай, она так и останется коровой. Платье, несомненно, выше всяких похвал, но принцессой оно меня не сделало.

– Уверенности. – фей усмехнулся. – Держи голову выше, смотри в глаза.

Я одарила его пристальным, вызывающим взглядом, прекрасно осознавая, что это вовсе не то, что он имел в виду.

– Я не понял, – покачал головой Эрик. – Ты меня испепелить хочешь или возбудить?

Я вздохнула. Это безнадежно. Стащив с волос сверкающую диадему, я положила ее на тюфяк и села рядом. Здесь даже крестный не поможет.

– А ну-ка прекрати! Даже так ты выглядишь куда лучше, чем большинство природных дам. У тебя есть то, чего нет у большинства из них. Будь я на месте принца, я бы не остался равнодушным.

– Дался мне этот принц, – выпалила я прежде, чем успела подумать. Но отступать уже поздно, и под мрачным взглядом Эрика я выложила все, что думала по этому поводу.  – Я крысам этим отомстить хочу. За то, что сделали меня слугой в собственном доме, за то, что человеком не считают. Ведут себя так, будто уверены в своей безнаказанности. Избили, как псину какую-то.

– И какова будет твоя месть? – усмехнулся фей.

Что-то недоброе затаилось в его холодных, красивых глазах. Я поспешно облизала вмиг пересохшие губы. Признаться, четко оформленного желания у меня по этому поводу не было.

Была мысль найти способ засадить их в королевское подземелье, где вполне можно лишиться разума от безысходности. Но если они сойдут с ума, то как поймут, что их наказали?

До этого я по мелочам, но исправно отравляла им жизнь. Ядовитый плющ был лишь песчинкой в море моей фантазии, но почему-то именно в этот раз мачеха разозлилась и была готова забить меня до смерти. Похоже, этот бал очень важен для нее и для близняшек. Неужели они и вправду надеются заполучить принца? Тогда единственное, что приходит в голову – отобрать у них такую возможность. Но как? Одной решимости и жажды мести будет недостаточно.

Боясь смотреть на крестного, я тщательно расправила даже мельчайшие складочки своего восхитительного платья. Подол алым пятном растекся по полу, и я поспешно приподняла его, чтобы не замарать.

– Хорошо, – сдался Эрик. – Что тебя смущает? Чего ты боишься?

– Я очень зла на них, правда. И хочу не просто отомстить, а чтобы справедливость восторжествовала. Но если я поеду на бал, мачеха точно меня узнает. И пути назад уже не будет. Если ничего не получится, я уже не смогу вернуться сюда. Она меня убьет. Я не уверена, что готова к такому шагу.  Одного красивого платья недостаточно, чтобы завоевать принца. Да и как я поеду? На чем?

– Предоставь это мне. А лицо твое мы скроем маской. Это бал-маскарад в честь дня рождения принца. Графине и в голову не придет, что ты можешь оказаться среди гостей, поэтому на некоторую схожесть даже внимания не обратит. Да и, думаю, она будет слишком занята, следя, чтобы ее горгульи не налегали на угощение.

Переглянувшись, мы одновременно хихикнули, прекрасно зная, что Грета испытывает просто неприличную тягу к алкоголю, а Лола мало в чем уступает своей близняшке.

Эрик прав. Мне представился великолепный шанс посетить королевский бал, и вместо того, чтобы прилагать все усилия, чтобы на него попасть, я заставляю себя уговаривать. А ведь второго такого шанса у меня может просто и не быть.

Эрик вновь водрузил мне на волосы диадему и наконец-то улыбнулся вполне удовлетворенно.

– Прекрасно, Элис. Только прекрати уже хмуриться.

И быстрым шагом направился вниз. Вскочив, я подхватила подол платья и рванула следом. Прекратить хмуриться? Моя обычная приклеенная улыбка тут не прокатит, и я просто попыталась подумать о том, что ждет меня на балу. Музыка, яркие огни, возможность хоть на миг окунуться в другую жизнь. В мою настоящую жизнь, которую отобрали эти пиявки. От подобных мыслей меня, наверное, окончательно перекосило, но фей этого не видел. Он застыл посреди небольшого огородика, не обращая внимания на разглядывающих его слуг. Для них он всего лишь младший конюх Эрик, ведущий себя несколько… странно. Я замешкалась всего на мгновение. Похоже, живой меня увидеть никак не ожидали. Кухарка, оказавшаяся ближе всех, побледнела, а в следующий миг бросилась ко мне.

– Элис, девочка моя, – она обхватила мои предплечья, глядя на меня с совершенно искренним беспокойством. – Гадина-то эта совсем озверела. Мы уж думали, шкуру с тебя спустит да похоронит по-тихому. Слава Создателю, ты жива.

По гладким щекам покатились слезы, и я отстранилась, ожидая объяснений, почему мое роскошное платье будто бы осталось незамеченным.

– Я немного заколдовал их, – фей пожал плечами. – Чтобы ничему не удивлялись и воспринимали как должное, а наутро и вовсе ничего не вспомнили. Тебе нужны лишние вопросы? И мне не нужны. Но они и правда рады, что ты жива, переживали искренне, и вступились бы, если бы мачеха твоя смертью не пригрозила каждому, кто хотя бы пикнет. А это люди подневольные, сама понимаешь. Да и своя шкура дороже.

И чего он их оправдывает? Я все прекрасно понимаю, ведь выросла в этом доме и знаю здесь каждого едва ли не с первого дня их службы. С появлением графини Милтон действительно многое изменилось.

Заколдованные слуги занялись своими делами, как будто ничего не произошло, и совершенно перестали обращать на нас внимание.

– Что ж, начнем с кареты, – Эрик несколько раз обошел вокруг большую зеленую тыкву, с одной стороны слегка погрызенную не то мышами, не то воронами. Затем, внезапно замерев, обхватил пальцами собственный подбородок и задумался. Я вздохнула. Да уж, нелегкая это работенка – отправить девушку на бал.

Фей взмахнул рукой – и тыкву охватило зеленоватое свечение. Она вся как будто запульсировала, и я на всякий случай отступила на пару шагов. Если эта штуковина взорвется, моему платью гарантированно придет конец.

Когда свечение стало таким ярким, что на него невозможно было смотреть, тыква начала расти. Она стремительно увеличивалась в размерах, и уже через минуту превратилась в прекрасную карету. Я зажала рот руками, чтобы не выругаться ненароком. Никогда не видела такое явное волшебство. Но вот она, карета, выросла прямо на грядке. Я неуверенно подошла ближе и коснулась гладкой черной дверцы. Настоящая. 

Эрик, кажется, остался доволен своим творением. Он улыбался, наблюдая за бегущим к нам мальчишкой. Тот, спотыкаясь, перемахивал через грядки, но в итоге добрался до нас вполне успешно. В подоле мальчишка, как выяснилось, тащил мышей, живых, слабо копошащихся полевок. 

– Мышки? – уже особо не удивляясь, спросила я.

– Кони, – крестный улыбнулся.

Мальчишка выпустил свою добычу, но пушистые комочки не торопились убегать. Окутанные мерцающим белым сиянием, они начали стремительно расти и вскоре превратились в шестерку тонконогих пепельно-серых коней. Серебристые хвосты были оплетены белоснежными лентами, гривы тщательно расчесаны, а в глубине прекрасных лиловых глаз ближайшего ко мне скакуна затаился хитрый блеск. Пальцы непроизвольно потянулись коснуться бархатистой морды, и жеребец дружелюбно всхрапнул, тронув мою руку мягкими губами. У отца была большая конюшня, в которой у меня даже жил собственный пони Клевер, от хвоста до ушей черный, смирный и, я бы сказала, меланхоличный, но таких великолепных скакунов можно было увидеть разве что при королевском дворе, в собственности какого-нибудь герцога. 

– Это только начало, – еще одно скупое движение пальцами, и кони оказались запряжены в карету. Нетерпеливо фыркая, они косились на моего крестного. Фей, обойдя средство передвижения по кругу, замер, и его одежда на глазах сменилась на нарядный фрак, из-под которого выглядывали белые кружева. Усмехнувшись, Эрик поклонился и приглашающим жестом указал на карету.  Меня затопила такая волна благодарности, что я едва удержалась, чтобы не разрыдаться. Неужели это правда? Неужели все это происходит со мной? Я действительно еду на бал?

Оглядевшись по сторонам, я не увидела никого из слуг. Похоже, все они разошлись под воздействием чар моего крестного.

– Ты едешь? – Эрик великодушно распахнул передо мной дверцу кареты, но я только отрицательно качнула головой и чуть приподняла подол платья, являя миру старые грязные башмаки, в которых выбежала на улицу. Он вздохнул и закатил глаза. Я виновато улыбнулась. Давай, фей, не могу же я, в самом деле, отправиться на бал в таком роскошном платье и таких убогих башмаках. 

Еще один щелчок пальцами – и свершилось новое преображение. Я пару минут разглядывала произведение искусства на моих ногах. Прозрачные, практически невесомые туфельки, сделанные как будто из стекла. В них ходить-то можно? Или разобьются? Сделав пару шагов, я убедилась, что хрустальные «салатницы» на моих ногах вполне себе удобные и устойчивые. Что ж… Бросив неуверенный взгляд на фея, я забралась в карету. Будь что будет. И только когда дверца за мною захлопнулась и я откинулась на мягкую спинку сидения, снаружи донесся голос Эрика.

– Готова?

– Готова, – я обхватила себя руками, потому что едва ли не вся покрылась мурашками. Кожу на затылке стянуло, глаза щипало, дыхание рвалось из груди частыми рваными толчками. Невероятно! Я и правда еду на бал!

Карета слабо вздрогнула и плавно тронулась с места. Выглянув в окно, я сквозь застилающий глаза туман уставилась на медленно отдаляющийся замок Кристофф. Возможно, в последний раз.

Приподняв подол платья, я уставилась на изящные хрустальные туфельки. Каждое волшебство имеет свою цену, и подарок Эрика, скорее всего, обошелся ему недешево. Внезапно захотелось остановить карету и еще раз поблагодарить фея-крестного, и если бы мы не опаздывали на королевский бал, я бы так и сделала. 

Через лес мы ехали совершенно бесшумно. Кони послушно мчались вперед, и в какой-то момент мне стало действительно жутко. Обычно животные фыркают, ржут, слышен топот копыт, а тут ничего, как будто мы летели по воздуху. Я выглянула в окно и убедилась, что колеса катятся по широкому, хорошо утоптанному тракту, протянувшемуся от северного края королевства до самого Приграничья. Нам предстояло проехать лишь малый отрезок этого длинного торгового пути, и я с чувством легкой тревоги откинулась обратно на сиденье. Нет, разбойников здесь быть не может, но… как-то слишком тихо.

Дорога от моего родового поместья до королевского дворца в центре столицы заняла не более получаса, но это время показалось мне вечностью. Заметно стемнело, поэтому еще издали, прижавшись носом к окошку кареты, я увидела огни, окрасившие небо золотом и багрянцем. На безоблачной глади расцвели сверкающие пионы салюта в честь дня рождения наследника, созданные стихийной магией Его Величества короля. Ходили слухи, что кронпринц по силе превзошел собственного отца, и ему пророчили великое будущее. Вряд ли такой завидный жених обратит внимание на одну из моих сестер, даже несмотря на все ухищрения графини Милтон.

Едва мы покинули границы леса, чувство тревоги, сжимавшее сердце, начало постепенно отпускать, и губы невольно растянулись в улыбке. И чего я, спрашивается, испугалась? Колеса мерно выстукивали по мостовой, лесное безмолвие отступило, окружив меня хороводом красок и звуков. Столица Алорана была хорошо освещена уличными фонарями, а на улице, по которой мы ехали, шли народные гуляния. Прямо на тротуарах стояли бочки с вином, щедро предоставленные королем. Из ближайших таверн вынесли столы, и празднующие сидели прямо на улице, любуясь салютом и слушая менестрелей. От одной из открытых пекарен аппетитно пахло сдобой и ягодами рафы, а чуть дальше на костре жарили поросенка. Интересно, почему сидя в закрытой карете я чувствую запахи и слышу музыку? Наверное, это тоже часть магии Эрика, чтобы я смогла во всех подробностях рассмотреть столицу нашего королевства.

Я была при дворе всего один раз, после смерти матери. Его Величество Король пожелал лично высказать свои соболезнования по поводу нашей утраты, но тогда мне было слишком больно, чтобы в полной мере оценить красоту, созданную несколькими поколениями Артауров. 

Мелькавшие за окном домики внезапно закончились – мы приближались к королевской резиденции. За оградой дворца раскинулся волшебный фруктовый сад, и, проезжая под созданной кронами галереей, я почувствовала давно забытый аромат медовых яблок. Могу поспорить, это чудо было создано Ее Величеством Королевой Мередит, чистокровной эльфийкой. Отец рассказывал, что это был династический брак, заключенный с одной лишь целью – подписание мирного договора с эльфами Приграничья. Юную эльфийскую принцессу выдали замуж без принуждения, ведь она прекрасно понимала, как важен союз, и вряд ли предполагала, что в итоге больше жизни полюбит своего супруга. Король Стефан, в свою очередь, боготворил юную жену, и прекраснее пары не было во всем Алоране.

Миновав ровные ряды цветущих яблонь, карета плавно подкатила к высоким кованым воротам, гостеприимно распахнутым. Над городом давно сгустились сумерки, и металл таинственно мерцал в свете вспышек салюта. Откуда-то из глубины сада доносилась музыка, и, прислушавшись, я с удивлением узнала песню, которую часто напевала моя матушка.

Когда карета остановилась, доставив нас к парадному входу, Эрик легко спрыгнул и, опередив лакеев, распахнул передо мной дверцу. Я сидела, не в силах пошевелиться, сердце колотилось в груди, будто обезумевшее от волнения. О Великая Тьма и дочь ее Бездна, что я делаю? Как посмела явиться без приглашения на день рождения наследника престола? 

Злой взгляд фея-крестного привел меня в чувство.

– Маску надень, – прошипел он, улыбаясь вышедшему навстречу церемониймейстеру.

Дрожащей рукой нащупав маску, я аккуратно закрепила ее на лице и улыбнулась. Нет предела моему лицемерию. Сердце выстукивало барабанную дробь и едва не проломило грудную клетку, пока я с самым надменным выражением вылезала из кареты, стараясь казаться изящной, легкой и, как минимум, герцогиней. Кажется, у меня получилось, так как церемониймейстер, запнувшись на полуслове, уставился на меня с немым вопросом.

– Осторожнее, миледи, – нарочито громко обратился ко мне Эрик, и лишь я одна заметила хитрый блеск в серых глазах крестного. Миледи? Это я-то? Хотя, мне всегда казалось странным, что отец, будучи приближенным и доверенным лицом Его Величества, носил титул барона. Но, думаю, лакеев смутило отнюдь не это, а факт того, что я явилась одна, без сопровождения родителей или супруга. Но кто они такие, чтобы задавать мне вопросы?

Повернувшись к Эрику, я вздохнула. На висках выступили крошечные капельки пота, а ноги стали ватными. Я знала, что страшно будет до обморока, и все равно оказалась не готова. Хорошо, что крестный рядом.

– Я с тобой пойти не могу, – покачал головой фей. Действительно, будет странно, если я заявлюсь на королевский бал в сопровождении кучера. Даже для дочери мелкого барона это слишком.

Улыбнувшись одними губами, я прошептала «спасибо» и готова была развернуться и шагнуть навстречу неизвестности, но меня остановил его тихий голос.

– Элис, – позвал фей, и взгляд у него был обеспокоенный. – Должен предупредить, что я не всесилен, и магия развеется в полночь. У тебя не так много времени осталось.

Я замерла, раздумывая, не вернуться ли в карету, пока не поздно. Но тогда все наши усилия окажутся напрасными. Наверное, мы очень нелепо смотрелись вот так – герцогиня и ее лакей, застывшие в ожидании неизвестно чего. Почувствовав чужой, излишне внимательный взгляд, я огляделась, но лакеи и церемониймейстер отвлеклись на других гостей и перестали обращать на нас внимание. Подняв голову, я, наконец, увидела источник беспокойства. На одном из балконов стоял мужчина. Заметив мой взгляд, он отсалютовал мне бокалом, и моя рука непроизвольно метнулась к лицу, проверяя, на месте ли маска.

– Что там? – спросил Эрик, стоявший к балкону спиной.

– Один из гостей разглядывает нас, – насколько могла тихо произнесла я. – Похоже, мы привлекли его внимание своим поведением.

– Не бери в голову, – нахмурился крестный. – К концу вечера он ни о чем не вспомнит. Просто веди себя естественно. Постарайся повеселиться.

– Хорошо, – вздохнула я, вовсе не чувствуя той уверенности, которую пыталась изобразить на лице. Незнакомца на балконе уже не было. Видимо, он потерял к нам интерес. – Карета тоже исчезнет?

– Карета станет тыквой, кони превратятся в мышат, – ответил Эрик. – Поэтому сейчас я поеду в замок Кристофф, а к полуночи вернусь верхом. Встретимся за дворцовыми воротами, в яблоневом саду. Постарайся покинуть бал до того, как гости начнут массово разъезжаться.

Кивнув, я подобрала юбку и, вздернув подбородок, направилась ко входу во дворец. Спиной я чувствовала внимательный взгляд крестного, но заставила себя не оборачиваться. Магия развеется в полночь, а это значит, платье тоже исчезнет, и я окажусь в чем мать родила посреди королевского бала. Не самая радужная перспектива, но выбора нет. Тихо скрипнули колеса – это моя карета покинула двор и покатила обратно к воротам. Что ж, теперь пути назад нет.

Глубоко вздохнув, я шагнула на широкую каменную лестницу и величественно направилась вверх. Хрустальные каблучки звонко стучали по ступенькам, которых я насчитала ровно тридцать шесть. Тридцать шесть ударов перепуганного сердца назад я была на грани бездны, а теперь замерла в прямоугольнике яркого света, льющегося из холла, полная решимости и… смущения. В тени колонн, прислонившись к стене и откинув голову назад, стояла моя мачеха, графиня Милтон. Она была в маске, но я узнала ее по платью, ведь оно когда-то принадлежало моей матери. Глаза мачехи были плотно зажмурены, руки крепко сжимали подол платья, и до моего слуха доносились едва слышимые жалобные всхлипы. И я бы подумала, что ей плохо, если бы не мужские ноги, торчавшие из-под широкой юбки.

Я бы так и стояла, глядя на них, если бы графиня внезапно не открыла глаза и не уставилась на меня сначала напуганным, а потом и откровенно неприязненным взглядом. Не узнала. Слава Тьме и Бездне, она меня не узнала. Склонив голову в формальном приветствии, я вошла, наконец, в королевский дворец. И только богам ведомо, чего мне это стоило.

Никак не получалось выкинуть из головы ту странную сцену. Я приготовилась ничему не удивляться, но все же...  Не знай я, чем они там занимались, подумала бы, что мачеха убила несчастного и пытается спрятать его под своей юбкой. От этой мысли стало совсем противно, и разыгравшийся аппетит мгновенно улетучился. Да и не есть я сюда приехала, в конце концов.

Миновав короткий, слабо освещенный магическими огнями холл, я вновь оказалась на лестнице. На ступеньках лежала широкая ковровая дорожка. Идеально белая. И ни следа грязи на ней, ни одной пылинки. Подобрав подол, я направилась наверх. Хрустальные каблучки утопали в густом ворсе, что существенно затрудняло движение, из-за чего безумно хотелось разуться и проделать остаток пути босиком. 

На лестнице с бокалами в руках стояли трое мужчин и о чем-то тихо переговаривались. Когда я приблизилась, они замолчали, разглядывая меня внимательно и настороженно. Задрав подбородок повыше и молясь Бездне о том, чтобы не споткнуться, я невозмутимо прошествовала мимо. Что бы они ни задумали, меня это не касается.

Шагнув в широко распахнутые двери бальной залы, я невольно поморщилась от яркого света, льющегося от сотен крошечных огоньков, зависших под потолком. Магия. И тут я поняла, что меня смутило. Отсутствие стражи. Я беспрепятственно миновала ворота дворца, въехала на территорию, и никто не попытался помешать или хотя бы заглянуть в карету. Даже лакеи не поинтересовались, что за подозрительная гостья явилась на королевский бал. Может, конечно, королевская семья привыкла во всем полагаться на защитные заклятия, особенно имея сына – боевого мага, но для гостей из других стран все это могло выглядеть странно и подозрительно, как будто безопасность в замке не соблюдается вовсе.

Но, по большому счету, какое мое дело?

Когда глаза немного привыкли к яркому свету, я смогла рассмотреть окружающую меня обстановку и гостей королевского бала. На дамах были платья всех цветов радуги, и многие из них напоминали изысканных птиц, так много перьев было использовано в их нарядах, при этом их кавалеры практически единодушно отдали предпочтение традиционным темным сюртукам. Сквозь панорамные окна проникали отсветы салюта, окрашивая лица во все оттенки пурпура. Зал был украшен гирляндами живых цветов, аромат которых вплетался в запах множества духов, и мерцающими магическими огоньками, а невидимые взгляду музыканты играли удивительно знакомую песню. Матушка иногда напевала мне ее перед сном:

«Луна, сейчас ты мать, но ты никогда не станешь женщиной.

Скажи мне, серебряная луна, как ты собираешься его баюкать,

Если у тебя нет рук?» *

Музыка внезапно стихла, и я поняла, что все еще стою в дверном проеме, а застрявший позади подавальщик уже с минуту деликатно покашливает. Ох, вот я идиотка. Плавно шагнув в сторону, я развернулась к подавальщику и взяла с подноса бокал, наполненный густой красной жидкостью. Вино. Несколько пар глаз уставились на меня с откровенной насмешкой, и я поспешно сделала небольшой глоток. Сладкое. И пахнет рафой.

Заиграл вальс, и мне пришлось ретироваться в сторону, чтобы оттуда украдкой выискивать глазами принца. Никогда, если честно, его не видела. Да и лица королевской четы знаю лишь потому, что портрет Его Величества отчеканен на золотых монетах, а сиятельный лик Ее Величества – на серебряных. Но, думаю, наследника престола легко будет отличить по одеянию, по длинному черному плащу с гербом Артауров и по манере держаться. Принцы, они такие. Высокомерные и тошнотворно-пафосные. 

Недалеко от меня, у окна, задрапированного темно синим атласом, двумя горгульями замерли мои «любимые» сводные сестрички. Я невольно бросила взгляд на их подолы, но оттуда, к счастью, ничьи ноги не торчали. Близняшки жадно выискивали кого-то взглядами, и, судя по яркому румянцу на глупых лицах, уже изрядно приложились к бесплатной выпивке. Принца ищут, не иначе. Или мамашу свою, но она сейчас несколько занята.

В конце зала, на небольшом возвышении, к которому вели пять ступенек, стояли два трона. Оба сейчас пустовали, так как король с королевой кружились в танце в самом центре. И, что странно, начищенный до блеска паркет не поскрипывал под их ногами. Они, казалось, парили над полом. Я невольно залюбовалась. Ее Величество королева Мередит была прекрасна, как и все бессмертные, и выглядела моей ровесницей, несмотря на наличие взрослого совершеннолетнего отпрыска. Тут есть чему завидовать.

Король легко придерживал ее за талию, но было ощущение, что в его руках величайшее сокровище мира. Пожалуй, ради такой любви можно заключить сделку с Луной. Вздохнув, я сделала еще глоток. Принца нигде не было видно. Остается надеяться, что это не его конечности торчали из-под юбки графини Милтон.

Спустя полчаса я пришла к неутешительному выводу, что оставаться в зале и изображать из себя томную незнакомку в алом смысла нет. Принц, судя по всему, решил так же и смылся еще до моего появления. Действительно, есть куда более приятные занятия, чем любоваться на толпу разряженных и надушенных девиц, каждая из которых спит и видит себя его дражайшей супругой.

Внезапно воздух в бальной зале показался мне горячим и удушливым, перед глазами замелькали черные мушки, и я снова вспомнила, что ничего не ела. Похоже, самое время проветриться, а заодно стащить с подноса пару тарталеток, так как пиршественные столы либо убрали, либо они установлены где-то в другом зале. Стараясь не привлекать внимания, я прогулочным шагом направилась к выходу. Мое платье прошелестело в опасной близости от близняшек Милтон, и, не удержавшись, я все же посмотрела на них. Грета с Лолой не обратили на меня ни малейшего внимания, их цепкие, слегка расфокусированные взгляды были прикованы к королевской чете. Миновав широко распахнутые застекленные двери, я вышла на балкон. Он тянулся вдоль всей бальной залы, и я поспешила убраться подальше от входа. Вечер выдался прохладный, и на один миг мне захотелось вернуться на кухню замка Кристофф, к большому очагу. 

– Это очень коварное вино, миледи, – раздался позади меня уверенный мужской голос. Я резко обернулась, едва не расплескав содержимое бокала.

– Именно поэтому я здесь, – я пожала плечами. Маска на лице придала уверенности. Герцог это, или граф, или обычный лакей, решивший, как и я, притвориться на одну ночь кем-то другим, он никогда не узнает, кто его собеседница.

– Это довольно банально, не находите?

Он разглядывал меня в упор, немного насмешливо и откровенно нагло. Я бы смутилась, но салют закончился, и в полумраке почти ничего не было видно.

– Что банально? – не поняла я, начиная понемногу закипать.

– Ну как же? Прекрасная незнакомка демонстративно покидает людное помещение и скрывается в тени, в надежде, что один из скучающих лордов приметит это и увяжется следом. Пожалуйста, леди, я весь Ваш, и вовсе не обязательно было ради этого идти на такие жертвы, мерзнуть на балконе. К тому же, наверху полно свободных спален.

Что?

Закончив свою оскорбительную речь, незнакомец протянул мне руку, великодушно предлагая следовать за ним. Я молча уставилась в наглые глаза, в глубине которых мерцали огненные отсветы, и, могу поклясться, это не отражение внешнего пламени, это что-то, идущее изнутри. Губы сами растянулись в усмешке, хотя меня, признаться, трясло от подобного заявления. За кого меня принял этот выродок? Что он себе вообразил? Без всякого сожаления я выплеснула вино в скрытое изящной черной полумаской лицо, которое вдруг стало ненавистным, и, поставив пустой бокал на парапет, быстрым шагом покинула балкон.

Скотина! Вслед мне не донеслось ни звука, из чего можно было сделать вывод, что незнакомец остался там, в холоде и полумраке. Вот и сходила остудиться, называется. Ух, убила бы урода! Кажется, я навсегда возненавидела запах рафы, пропитавший воздух вокруг меня, едва выплеснулось вино. Украдкой обернувшись, я увидела наглеца, провожающего меня насмешливым взглядом. При свете, льющемся из бальной залы, хорошо были видны и острые скулы, и светло-золотистые волосы, и ироничная усмешка на губах. А вот пятен вина на белоснежном камзоле не оказалось. Вообще ни следа. И, пока я растерянно выискивала следы своего преступления, незнакомец неспешно приблизился.

– Попробуем еще раз? – предложил он, склонившись к моему уху. А я, как зачарованная, уставилась на массивное кольцо, украшавшее палец незнакомца. Ничего особенного, просто широкий ободок и черный, как будто в нем заключена сама Тьма, камень. Я уже видела его однажды, в книге, посвященной сильнейшим артефактам королевства Алоран. Так вот конкретно этот принадлежал роду Артаур.

Перехватив мой взгляд, незнакомец усмехнулся.

– Позвольте представиться, – осторожно взяв меня за руку, сказал он. – Кристиан Артаур, кронпринц королевства Алоран, маг огня первого ранга.

Мог бы и не говорить, я уже и сама обо всем догадалась. И поняла, что вино, выплеснутое ему в лицо, превратилось в прах прежде, чем достигло своей цели. Хорошая реакция у нашего принца. В горле внезапно образовался тугой ком, ноги показались ватными, но я устояла. Могу поспорить, я сейчас бледнее нашей бессмертной королевы.

– Элис, – тихо представилась я, поняв, что молчать дальше глупо и неловко. – Просто Элис.

* песня Theatres Des Vampires «Figlio Della Luna», перевод Nata Le

Наверное, выглядела я действительно нелепо. О, Тьма Всемогущая, где мои манеры? Склонив голову, я присела в низком реверансе, хотя принц все еще держал меня за руку. Он чуть сжал мои пальцы, и я отважилась посмотреть на него. Нет, не в глаза, это было бы слишком дерзко.

– Ну что же, Элис, – наследник потянул меня вслед за собой, и я с ужасом осознала, что мы направляемся в самый центр бальной залы. Спину буквально прожигали любопытные взгляды. Ну, еще бы. Какая-то выскочка в вызывающе-алом платье с первых же минут завладела вниманием принца.

Когда мы оказались в центре зала, Артаур уверенно закружил меня в неторопливом, плавном вальсе, и я мысленно возблагодарила Тьму и доброго фея, что на моем лице маска. Я чувствовала на себе внимательный, изучающий взгляд принца. Именно чувствовала, потому что так и не решилась заглянуть ему в лицо. Уверена, он мысленно насмехался надо мной. Ну и пусть. Все, абсолютно все, кажется, смотрели на нас. Вдоль позвоночника как будто скользили крошечные огненные искры, отчего кожа покрылась мурашками.

Танцевать меня учил Эрик. Практики, признаться, было маловато, и я старательно отсчитывала про себя такты. Раз, два, три… как сложное по своему плетению кружево. Фей утверждал, что вальс – это как занятие любовью. В руках опытного партнера можно получить ни с чем не сравнимое удовольствие. Однако, наследнику со мной не повезло. Слишком сильно сосредоточившись на том, чтобы не сбиться с ритма, я запуталась и уже на втором круге неловко наступила на королевскую ногу. Почувствовав, как краска заливает лицо, я все же отважилась взглянуть на принца. 

– Полагаю, я это заслужил, – Артаур усмехнулся. Я неуверенно улыбнулась в ответ. Он решил, что это месть за его дерзкое поведение на балконе? Что ж… В душе взметнулась знакомая уже веселая злость. И не только на принца, а на всю ситуацию в целом. Я пришла сюда повеселиться и не дать мачехе осуществить свои планы, а вместо этого едва не упустила свой единственный шанс. Чего я, в самом деле, опасаюсь?  Наступить снова на королевскую ногу? Так он, вроде, не особо и возражает. Мелодия вела меня, и я позволила телу двигаться самостоятельно, не сверяясь ежесекундно с схемой танца, заложенной в голове. Его высочество оказался превосходным партнером, он  уверенно вел меня по кругу, и мне оставалось лишь подчиняться. По правилам этикета во время танца полагается вести непринужденную беседу. Но мысль, что придется говорить о погоде или о новой придворной моде, вызывала лишь замешательство. Похоже, наследник разделял мое мнение.

– Позвольте поинтересоваться, Элис, откуда вы к нам с таким опозданием прибыли?

В темных глазах плясали бесы, и я вновь покрылась мурашками. Неужели он догадался? Нет, не может быть.

– Издалека, – с самым загадочным видом ответила я. Вряд ли, конечно, он будет меня искать, да и вообще вспомнит после окончания бала. Но назвать своим домом замок Кристофф я не решилась. Тем более, что мачеха застыла в нескольких шагах от входа и буквально пожирала меня хищным взглядом. Я этого не видела, зато чувствовала каждой клеточкой и без того напряженного тела.

Однако принца мой ответ не удовлетворил.

– Для южанки у вас слишком светлая кожа, – начал вслух размышлять он. – Для северянки – слишком плавная речь и безупречное произношение. Полагаю, вы все же подданная Алорана.

– Смею заметить, вы упустили из виду восток и запад, – возмутилась я и тут же испуганно прикусила язык. Можно быть дерзкой и несдержанной у себя на кухне, но никак не в королевском дворце.

– Смею заметить, что на западе живут преимущественно кочевники, многие из которых даже через сотню лет не сравняются с нами в степени своего развития. А на востоке лежат города Солнечной Империи, жители которой отличаются от всех прочих не только цветом кожи, но и характерным разрезом глаз.

Дальше можно не продолжать, вывод очевиден. Глаза у меня самые обычные, вполне характерные для центральных земель.

– Вы весьма наблюдательны, – признала я. 

О Тьма, что же делать? Почему мне не пришло в голову заранее сочинить более или менее правдоподобную легенду на такой вот случай? Ответ весьма прост и прозаичен. Мне и в голову не могло прийти, что я могу настолько сильно вляпаться. Но самозабвенно лгать мне приходилось и раньше.

– Хорошо, – я снова осмелилась взглянуть в глаза принцу. – Вы меня раскусили. Правда состоит в том, что я работаю посудомойкой на дворцовой кухне.

Надо отдать принцу должное, он даже не сбился с шага, лишь слегка округлил глаза, глядя на меня с веселым изумлением.

И я продолжила:

– С самого детства у меня была мечта – попасть на королевский бал. Это платье я полгода шила из занавески, которую украла в одной из закрытых гостевых спален. Вы удивитесь, что я вот так все это рассказываю, зная, что за подобное меня ждет виселица. Но я, в общем-то, ничего иного и не ожидала. Увидеть бал и умереть, как говорится.

– Хм.

Больше принц ничего сказать не успел, так как музыка стихла, оборвав наш танец. Но я по глазам видела, что не поверил. Смотрел на меня задумчиво и как-то немного отстраненно, будто что-то решая.

Проводив меня до того места, где мы встретились, наследник взял у проходящего мимо лакея два бокала с фруктовым вином.

– Кухарка, значит, – он протянул мне бокал с прохладным напитком.

– Посудомойка, Ваше Высочество, – поправила я.

Артаур усмехнулся.

– В таком случае, леди, назовите мне его имя, – и указал взглядом на застывшего в дверях лакея. – Он работает во дворце с самого моего рождения, и не знать его вы просто не можете.

– Джон, – наугад выпалила я. Не думаю, что его высочество сам знает ответ на собственный вопрос. Кажется, мне повезло. В глазах наследника лишь на один краткий миг промелькнуло изумление, но и этого хватило, чтобы понять – я угадала.

– Что ж, – Артаур слегка пригубил вино и склонился к самому моему уху. – Это непростительный поступок для маленькой кухарки. За такое, пожалуй, и правда стоит повесить. Или как следует всыпать плетью.

Нашел, чем напугать. Я только легкомысленно пожала плечами. От принца приятно пахло фруктами, вином и чем-то неуловимо мужественным, отчего хотелось продлить этот миг как можно дольше. Но наследник отстранился как-то слишком быстро. Видимо, не королевское это дело – разговаривать с кухарками. На душе вдруг стало горько и до неприличия обидно. Всю жизнь меня считали недочеловеком, относились как к вещи, которую можно побить, унизить, а она и слова в ответ не скажет. Ну, тут я сама виновата вообще-то. Могла бы соврать что-то более приятное для него. Например, что я украденная заморская принцесса, выросшая в графской темнице и потому такая бледная. Ну, или что-нибудь еще.

– Можете казнить, – я залпом допила вино и протянула пустой бокал принцу. Тот без возражений принял мой подарок и тут же сплавил его одному из многочисленных слуг. На душе скребли кошки. Ну, правда, чего я так расстраиваюсь? Сама хотела, чтобы Артаур поверил в мою легенду. Как говорится, сама придумала, сама обиделась. Времени у меня не так много, поэтому стоит найти себе нового собеседника, или, сославшись на усталость, и вовсе покинуть королевский дворец. Однако, моим планам не суждено было сбыться.

– Его зовут Томас, – наследник укоризненно покачал головой. – Могу дать голову на отсечение, что вы первый раз при дворе, и вряд ли представляете, где находится кухня.

Я улыбнулась, подавив вздох облегчения. А он не такой идиот, каким я его себе представляла. Пожалуй, с этим принцем можно иметь дело.

– Не хотите говорить, откуда вы? – продолжил он. – Что ж, рано или поздно я это сам узнаю. Так даже интереснее. А пока позвольте пригласить вас на танец, Элис.

Я уверенно вложила пальчики в его руку, чувствуя какое-то радостное возбуждение. Страхи развеялись, никто и никогда не узнает, кто я. Никто и никогда меня здесь больше не увидит, потому как я поняла, что дворцовая жизнь мне совершенно не подходит. А если засомневаюсь, стоит лишь посмотреть на чудесный серпентарий, обосновавшийся в замке моего покойного батюшки.

Больше принц ничего не спрашивал. Меня угораздило поинтересоваться, где он так искусно овладел магией огня, и дальше я только слушала. В нашем королевстве есть несколько академий боевой и теоретической магии, но у наследника престола были индивидуальные наставники, как люди, так и эльфы, в результате чего он уже к двадцати годам полностью завершил курс обучения. Мой фей-крестный, к слову, магии нигде и никогда не учился, он просто принадлежит к чудесному народцу, в существование которого многие даже не верят.

Пока Артаур рассказывал, я внимательно за ним наблюдала, и в какой-то момент поймала себя на мысли, что там, на балконе, это была какая-то искусная игра, призванная отталкивать от себя наиболее назойливых поклонниц оскорбительным поведением, потому что стоило пообщаться с ним всего несколько минут, и мне уже понравилось в нем буквально все. Его жесткие, четко очерченные губы, гладко выбритый подбородок, синие глаза со сверкающими в глубине искрами первородного пламени. Даже голос его меня привлекал, и раздражение, вызванное той выходкой при встрече, давно улеглось и забылось.

Танец давно закончился, и мы снова вернулись ко входу на балкон. Придворные дамы ходили вокруг, постепенно сужая круг, чем напомнили мне стаю почуявших кровь акул. Принц недовольно морщился, но не обращал на них особого внимания. Среди прочих были и мои очаровательные сводные сестры. Когда Грета подошла совсем близко, я невольно отвернулась, боясь быть узнанной, и после этого его величество предложил переместиться непосредственно на балкон и выставить у входа лакея, дабы нас больше не беспокоили. Я на подобное согласиться никак не могла. Часы на одной из стен указывали на половину двенадцатого, а значит, через полчаса мне надо во что бы то ни стало покинуть королевский дворец. Такая необходимость вызывала беспокойство и сожаление, ведь покинув бал, я больше никогда не смогу вернуться. И если час назад мне казалось, что оно и к лучшему, то теперь все было иначе.

Пожав плечами, принц продолжил повествование о своей практике в эльфийской деревушке и поделился со мной несколькими забавными историями. Он как раз описывал одно из своих приключений, когда мой взгляд снова упал на часы. Пять минут до полуночи. Время пронеслось так стремительно и незаметно. Еще немного, и будет поздно. Я испуганно уставилась на наследника, но его взгляд был устремлен на венценосных родителей. Король Стефан поднялся со своего места и под громкий рев и аплодисменты высоко поднял наполненный до краев бокал, чтобы поздравить своего сына с днем рождения.

Воспользовавшись тем, что все внимание приковано к королю, я метнулась к выходу, и последние его слова слушала уже на бегу.

Воспользовавшись тем, что все внимание приковано к королю, я метнулась к выходу, и последние его слова слушала уже на бегу.

– Сегодня радостный день для всех нас, – провозгласил правитель Алорана, когда я уже достигла парадной лестницы.

Дальнейшие слова заглушил бой часов. Я ускорилась, и, перепрыгивая через две ступеньки сразу, чуть не подвернула ногу. Проклятая бесконечная лестница. Проклятый пушистый ковер. Каблук запутался в густом ворсе, и я едва не покатилась кубарем, потеряв одну из туфелек. Возвращаться не было времени. Обернувшись, я заметила появившегося в дверях принца. О, Тьма. Стащив с ноги вторую туфельку, я подхватила юбки и что было сил понеслась к выходу.

Широко распахнутая дверь была совсем близко, осталось преодолеть лишь короткий коридор, когда кто-то схватил меня за руку и с силой втянул в темную нишу, а затем и в скрытое неприметной дверкой помещение. Проход за нами бесшумно закрылся, и я, наконец, догадалась закричать, но огромная лапа тут же зажала мне рот. А в следующее мгновение чудесное, созданное феем платье растаяло, как дым, оставив меня абсолютно голой и с хрустальной туфелькой в руке.