Принцесса для мстительного дракона

Стелла

Стелла несмело сделала шаг и вышла из походной палатки навстречу своей судьбе. Все в этот день было похоже на шутку богов: яркие солнечные лучи не грели, а лишь предупреждали о морозе, легкий, обычно бодрящий ветерок колол разрумянившиеся от волнения щеки, мягкий снежный ковер под ногами превратился в опасную скользкую дорожку, а рядом ее ждал отчим, чтобы передать в руки жениху, но девушка лишь меняла одного хозяина на другого.

Ступая по белоснежному снегу, она приближалась к алеющему розами алтарю, у которого ее уже ждал будущий муж – жестокий убийца собственного дяди, единственный дракон, оставшийся в мире Вередики и король Драгонии Генрих Крылатый, так он велел записать себя в летописи, но в народе его уже давно прозвали Генрих Сумасшедший.

Это могущественное существо, от одного взгляда которого трепетали все, даже отчим Стеллы, стояло к ней спиной. Его красный плащ слегка трепетал на ветру, как и темно-русые волосы, среди которых бросалась в глаза седая, почти белая прядь.

«Уже седой?» – удивилась девушка, окидывая взглядом будущего мужа.

Он был выше ее на голову, ширина его плеч заставила ее сердце сжаться от страха. По осанке дракона, нетерпеливому перешагиванию с одной ноги на другую было понятно, что этот формальный ритуал его тяготит. Для него было важно, что, выдав за него замуж принцессу, королевство Люциан признает его власть в Драгонии. А за людьми подтянутся и степняки-кентавры, и наги пустынь. Мир падет к ногам кровавого убийцы, он сможет упиваться своей властью и значимостью. И Стелла надеялась, что он не заметит у своих ног ее жалкую особу, тогда она вздохнет свободно и будет тихо жить, просто не попадаясь ему на глаза.

Приободренная этой мыслью, она смело двинулась к алтарю. В этот момент Генрих обернулся, и мир качнулся. Стелла почти физически почувствовала, как ее тело пронзает пристальный взгляд черных глаз, полных ненависти. И эта ненависть была направлена именно на нее, бесправную принцессу Люциана.

«Но за что?» – в гробовом молчании присутствующих воинов прокричала она взглядом.

Генрих будто понял ее вопрос и усмехнулся, снова отворачиваясь. Но она успела разглядеть небольшой шрам на его виске, стыдливо прячущийся в русых волосах, воспоминания обрушились на девушку лавиной, она схватилась за сердце.

Кажется, отсидеться в темном углу драконьего замка не получится…
***

Генрих

День торжества мести был как никогда близок. Генрих уже избавил этот мир от подлого братоубийцы. Его дяде слишком долго удавалось изображать из себя приветливого простака. Но Генрих никогда не забудет день, когда воины дяди ворвались в их летний дворец и на глазах десятилетнего мальчика убили его прекрасную, добрую маму, а вслед за ней и сильного отца, который яростно сопротивлялся и защищал своего сына до последнего вздоха. А потом явился дядя и усмехнувшись сказал:

– Чего вы ждете? Щенка тоже в расход.

Вот тогда Генрих впервые превратился в дракона. В Вередике этого не случалось уже несколько сот лет. А у него получилось, и он сбежал. Потомки гордых драконов, обитающие в королевстве Драгонии, шептались, что драконы исчезли из-за мелочности. Настоящей любви не осталось, браки заключались по расчету, а от расчета между супругами не появляется огонь, а без огня не может родиться дракон.

Генрих теперь точно знал, что это правда, и его родители любили друг друга. Подлый дядя долго рыскал по Драгонии в поисках мальчишки, но не найдя, решил, что боги сами прибрали к себе сироту. Он правил десять лет, обложив народ поборами, потому что готовился к войне с соседями, ему мало было отобрать власть у брата, он хотел владеть всем миром Вередики. К счастью, Генрих успел, кровавым планам дяди не суждено было сбыться. Новый король жестоко и прилюдно казнил узурпатора, громогласно объявив обо всех его грехах. Народ закидал приговоренного к смерти гнилыми овощами, и Генрих с удовольствием смотрел на унижения и муки этого давно сгнившего изнутри человечка. Месть, приготовленная для дяди, удалась.

Теперь на очереди была она! Та, кто предала его, обрекла на пять лет невыносимых мук, кто лишила его детства, возможности познавать этот мир и себя.

«Какая ирония, сегодня такое яркое солнце, а для нее начнется настоящий ад!» – подумал Генрих и обернулся.

К нему между рядами воинов Драгонии и Люциана шла хрупкая блондинка с глазами цвета грозового неба и белыми, будто снег, волосами. Она напомнила Генриху прекрасную нежную лилию. На миг ему стало больно от мысли, что придется ее растоптать, но это была лишь секундная слабость…

По ее взгляду Генрих понял, что она его не узнала. Еще бы, он был в ее жизни песчинкой, мгновением. Это она для него была глыбой, что перекрыла жалкий ручеек его чувств, это она убила в нем то, что не успел убить дядя, – веру в женщин.

«Ничего, ты обязательно меня вспомнишь! И будешь молить о пощаде, но пощады не будет…» – усмехнулся про себя Генрих отворачиваясь.

Неделей ранее…

– Думаешь, если стала невестой дракона, сможешь от меня сбежать, – обдавая лицо девушки своим горячим дыханием и удушающим запахом перегара, прошептал Жуль.

Стелла попыталась выскользнуть из мужской ловушки, поднырнув под его левую руку, упирающуюся в каменную стену совсем близко от ее лица. Но этот похотливый гад просчитал девушку, он просунул свое колено ей между ног и прижал правой рукой, схватив за шею.

– Стелла, ты моя, помни об этом, когда он будет брать тебя в вашу первую брачную ночь. Утром, когда мой отец займет его разговорами, я приду к тебе и получу свою награду за терпение. Ты поняла меня? – прорычал сводный брат.

Ответа он не ждал, жадно смял девичьи губы и попытался пробраться своим вонючим языком в рот. Но принцесса крепко сжала зубы, и изо всех сил попыталась оттолкнуть это животное.

– Жуль, оставь ее, сколько можно повторять? Она должна быть целой, без повреждений. Мы же не знаем, как отреагирует дракон, если учует твой запах на ней, – проорал Филипп I, король Люциана, отчим Стеллы и по совместительству убийца ее отца.

Вернее, не совсем так. Когда принцессе было шесть, Филипп, глава дворцовой стражи, соблазнил королеву. Мужчиной он был видным: высокий, красивый блондин с голубыми глазами. Он настолько вскружил ей голову, что смог убедить отравить мужа, чтобы любовники смогли воссоединиться в законном браке. Все так и случилось. Овдовевшая королева с принцессой на руках очень быстро выскочила замуж и даже имела глупость короновать своего нового супруга. И вот тут детство Стеллы закончилось. Филипп показал, что он не прекрасный рыцарь, а настоящий садист. Неизвестно, что происходило между ним и королевой в спальне, но синяки на ее теле появлялись регулярно. Он унижал жену и падчерицу и позволял делать это своему сыну. Королева и принцесса прислуживали им за столом, снимали им сапоги и просили прощение за любую провинность на коленях. А Филипп был мастер придумывать провинности.  

Мама Стеллы сломалась очень быстро. Буквально через два месяца она сама ушла из жизни. Принцесса тогда была маленькой, слуги ее пожалели, не стали рассказывать, что же случилось. Но мать тайно оставила записку, засунула под подушку дочери на прощание, в которой призналась в своих грехах и просила Стеллу простить ее. Юная принцесса не смогла найти в себе душевных сил простить, ведь та, что должна была оберегать и любить, сначала отняла у нее отца, а затем и сама бросила малышку. Девочка осталась один на один с двумя жестокими животными. Они изолировали принцессу от придворных, боясь заговоров, ведь Стелла была дочерью настоящего короля, ее могли возвести на трон недовольные. Филипп сказал всем, что на фоне трагедий у ребенка сдали нервы.

Стелла же адаптировалась к своему жалкому существованию. Она очень хотела жить! Унижения, побои, голод, боль – все это стало для нее ерундой, фоном. Она мечтала, что когда-нибудь сбежит, поселится в маленькой избушке среди леса и будет наслаждаться каждым прожитым днем.

Утром Филипп объявил падчерице и сыну, что в соседней Драгонии случился переворот, и к власти пришел настоящий дракон, который хочет укрепить мир между королевствами с помощью брака, а заодно и публичного признания своей власти от Люциана. Стелла по глазам Филиппа поняла, что отчим ожидает от падчерицы слез, ведь ее выдают замуж за чудовище. И она заплакала, ей нетрудно было устроить спектакль перед настоящими монстрами.

– Поплачь… Думаю, когда ты окажешься в замке дракона, жизнь здесь тебе покажется раем, – довольно усмехнулся отчим.

«Сомневаюсь…» – ответила про себя девушка, размазывая слезы по щекам.

Она была рада, что покинет ненавистный дворец, в котором погибли ее родители, и который превратился для нее в тюрьму. Еще и сводный брат, Жуль был сыном Филиппа от первой жены, постоянно издевался над девушкой. Сначала просто дергал за косы, ставил подножки, обзывал и пачкал ее платья, но стоило ее телу преобразиться из детского в девичье, преследования стали иметь совершенно другой характер. Он зажимал ее в коридорах, ощупывая и целуя, даже пытался проникнуть в спальню. Пришлось быть особенно бдительной. В своей комнате Стелла всегда закрывалась на засов. По коридорам передвигалась только в сопровождении слуг, а на прогулки в сад перестала ходить вовсе. Становиться игрушкой в руках ненавистного брата она не собиралась.

Свадьбу решено было провести в поле, по которому проходила граница между королевствами. Делегация из Люциана прибыли туда за день до назначенной даты. В пути отчим вел себя подозрительно: взял с собой практически всю армию с конницей и артиллерией. А перед тем как их колонна покинула лесистую часть королевства, он о чем-то долго шептался со своим верным генералом, который всегда был подле него.

Ночью Стелле не спалось, она боялась, что Жуль ослушается отца, проберется в палатку и попытается сорвать вожделенный цветок. Она лежала на жестком тюфяке, держа в руках вилку, и отчетливо услышала, как в кромешной темноте и тишине начали лязгать латы. У входа в шатер принцессы стоял караул, поэтому она с помощью вилки порвала палаточную ткань сбоку и высунула наружу голову, пытаясь рассмотреть, что происходит. Ночь выдалась ясная, звезды горели ярко, и ей было хорошо видно, как добрая половина войска уходит в неизвестном направлении. Все пушки, бо́льшая часть конницы, пехота растворялись во мраке, как призраки смерти.

«Кажется, мой отчим решил воспользоваться случаем, убить короля Драгонии и захватить соседей», – размышляла принцесса, вылезая из палатки. Ей придавала смелости надежда, что если она добудет ценную информацию для жениха, то сможет его задобрить. Глубоко в душе Стелла понимала, что, если он окажется таким же садистом, как и отчим, она сломается. Впрочем, по дороге у нее наверняка появится шанс сбежать…

Выбравшись из палатки, принцесса мелкими перебежками подобралась к самому большому шатру, где со всеми удобствами расположился король Филипп. В шатре горел свет, и слышались приглушенные голоса. Стелла превратилась в слух.

– В первую брачную ночь дракон будет занят, а его войско крепко спать в пьяном угаре. Я об этом позабочусь. Но если что-то пойдет не так, я ухну три раза, и вы будете ждать. Если же – дважды, вы тихо проникнете в лагерь и перебьете всех драгонийцев. Генриха возьмете живым. Он сбежал от нас пять лет назад, но мы успели тогда выяснить, что он слабеет, когда рядом олово. Я надену на него оловянный ошейник и оседлаю его. Я буду единственным в мире наездником дракона. Мне подчинится вся Вередика! – в голосе отчима звенело торжество и безумие.

– А принцесса? Что делать с ней? – уточнил генерал.

– Ну, если она будет жива после ночи с драконом, забери ее, только тихо. Отдам Жулю, пусть играет. А всем объявим, что ее убил Генрих, – бросил между делом Филипп, будто говорил о симпатичной, но не представляющей особой ценности вазе.

Тут послышались шаги караула, и Стелла вынуждена была вернуться к себе. Она не хотела, чтобы отчим узнал, что она в курсе его кровожадных планов.

В своей палатке она снова легла на тюфяк, зажала вилку в руках и попыталась собрать в единый образ те разрозненные сведения, что знала о женихе. Сплетен о нем ходило очень много среди людей, ведь он был первым драконом за добрые сотни лет. Его боялись, потому что у драконов дурной нрав, они вспыльчивы, и это как раз было объяснимо, учитывая, что в них живет огонь. Теперь Стелла узнала, что Генрих был в плену у отчима, тот искал и нашел способ управлять драконом. Девушка знала, как никто, каким жестоким может быть Филипп, поэтому понимала, почему Генриха потянуло на убийства.

Отчим же оказался еще безумнее, чем о нем думала падчерица: держать в плену дракона и не побояться поехать на встречу с ним. Возможно, это не Генрих окажется в ловушке, а сам Филипп.

Еще поговаривали, что новый король Драгонии совсем еще юн, ему не больше двадцати, и он красив, как бог. Но взгляд его черных глаз отпугивал охотниц за властью и богатством.

Стелле нравились кареглазые мужчины в знак протеста против голубоглазых отчима и сводного брата. Так что черные глаза дракона ее не пугали. А вот то, что он убил дядю, родного человека, огорчало и настораживало. Значит, он ничем не лучше Филиппа и ее матери, такой же предатель. И плен не может служить оправданием.

Придя к этому неутешительному выводу, она впала в полудрему и промучилась до утра между сном и явью, терзаемая страхами. Рано утром воины собрали лагерь и отправились на условленное место. Идти к границе по полю под палящим солнцем было тяжело даже лошадям. Стелла наблюдала из окна кареты за стражами, что шли рядом, и за Жулем, который постоянно оказывался возле кареты на своем вороном скакуне. Все мужчины взмокли, им было тяжело нести на себе железные латы, мечи и щиты. Да, все еще была зима, и поле надежно укрывали барханы сугробов, но весна уже близилась, и солнце спешило согреть землю и растопить снег, а вместе со снегом доставалось и людям.

На границе со стороны Драгонии уже был разбит лагерь. К королю Филиппу вышел седой мужчина в легком кожаном панцире на груди и длинном плаще, он, как и большинство потомков драконов, был крупнее, выше и сильнее любого человека.

– Приветствую вас, Ваше Величество! Я премьер-министр королевства Драгонии, правая рука короля Генриха Крылатого – Людвиг Мудрый. Король прибудет завтра утром к свадебному ритуалу.

Пока собирали палатку для нее, Стелла решила размять ноги, и как бы случайно подошла к лагерю драгонийцев, ей хотелось понять их настроение, разобраться, что ждать от них и их повелителя. Заметив принцессу, с любопытством разглядывающую их бежевые палатки, к ней подошел Людвиг.

– Ваше Высочество, приветствую вас от себя и своего короля! Надеюсь, ваше путешествие прошло спокойно?

– Да, дорога была мне в радость, гварн Людвиг. Зимние леса Люциана прекрасны, – вежливо ответила принцесса, ее воспитанием не занимались, но хорошо, что мать успела научить ее читать и писать. Стелла много читала, ведь никто не запрещал ей брать книги в библиотеке отца. Поэтому она знала про этикет всех королевств Вередики.

– Надеюсь, пейзажи Драгонии тоже порадуют вас, – с легким поклоном заметил премьер-министр.

– У вас военная выправка, гварн Людвиг, – заметила Стелла, она очень хотела узнать что-нибудь о своем будущем муже и не знала, как подступиться с этой темой к суровому мужчине.

– Вы наблюдательны, принцесса, – усмехнулся Людвиг, – Я был маршалом при Генрихе Добром, отце нашего нынешнего правителя. К сожалению, я не справился со своими обязанностями, не смог защитить короля…

– Да, я читала, что Генрих Добрый и его жена были жестоко убиты разбойниками, и их сын долгое время тоже считался погибшим, – закивала Стелла, ей было искренне жаль правителя соседнего королевства, ведь не зря же его прозвали «добрым». Почему с хорошими людьми всегда происходят трагедии? Отец Стеллы тоже был прекрасным человеком и королем. А его подло убили.

– Разбойники, говорите?.. – загадочно улыбнувшись, переспросил Людвиг, – Ваши сведения устарели, принцесса.

Стелла с любопытством посмотрела на премьер-министра, призывая его продолжить.

– Их сын вернулся и раскрыл страшную тайну: Генриха Доброго убил его младший брат, чтобы захватить трон. Он и маленького племянника хотел убить, но тому удалось сбежать, обернувшись драконом.

Стелла ахнула, ее поразила в самое сердце эта чудовищная история.

– Так вот почему ваш король убил дядю… – тут же поняла девушка, и Генрих Крылатый сразу перестал казаться ей чудовищем.

– Он его не убил, а казнил. Прилюдно повесил, рассказав народу о его подлости.

– Правда? – удивилась Стелла.

Это показалось девушке справедливым возмездием. Как бы она хотела рассказать всему свету о грехах своей матери и Филиппа. Стелла не надеялась, что когда-нибудь сможет отомстить людям, сломавшим ей жизнь, но она до сих пор хранила письмо королевы с признанием.

– Дорогая сестра, твою палатку поставили. Иди. Отдохни с дороги! – крикнул появившийся внезапно Жуль.

У него был слишком высокий для мужчины голос. Стеллу внутренне передернуло от отвращения, но она постаралась сохранить приветливое выражение лица, ей совершенно не хотелось, чтобы в ее новом доме кто-нибудь знал, через что ей пришлось пройти на родине. Она надеялась начать жизнь заново.

– Благодарю, что составили мне компанию во время прогулки, гварн Людвиг, – слегка склонив голову, сказала принцесса.

Драгониец поклонился ей, и девушка поспешила в свою палатку, надеясь, что Жуль не будет распускать руки на глазах у соседей.

Стелла с грустью посмотрела на свое свадебное платье. Оно было по традиции Люциана белоснежным, с открытыми руками и плечами, как знак невинности и открытости перед будущим мужем. Тугой корсет должен сделать ее и без того худую талию похожей на узкое горлышко бутылки, а пышная атласная юбка лишь подчеркнет это сходство. Грудь Стеллы была маленькой, да и откуда ей взяться, если девушку часто морили голодом, а стресс и нервы не давали нормально усваиваться тем калориям, что случайно попадали в ее организм. Но принцессе платье не нравилось не потому, что оно подчеркивало ее недостаток, а потому что оно было белым. По традициям Драгонии белый цвет – символ траура. Его избегали. Драгонийцы даже походные палатки делали бежевого цвета, лишь бы не призвать смерть. На праздниках они рядились в красные одежды. И алтарь, что готовили сейчас в поле, по их традиции был украшен красными розами.

Стелла попробовала объяснить отчиму, что ей лучше надеть красное платье, но тот отмахнулся. Теперь, когда принцесса знала о его убийственных планах, она поняла, почему Филиппу было все равно, оскорбит короля Драгонии наряд принцессы или нет.

Представляя разочарованное лицо Генриха, Стелла решила хоть как-то исправить ситуацию. Ведь теперь она знала, что ее будущий муж не кровожадный убийца, а благородный мститель. У девушки появилась надежда, что с ним она не будет так страдать. Ее отец, например, был очень заботливым мужем, малышка запомнила, с какой нежностью он обнимал королеву, подливал ей вино, подкладывал на тарелку самые вкусные кусочки мяса, всегда находил время для вечерних прогулок с ней. Вдруг Стелле повезет, и Генрих окажется хотя бы разумным.

Чтобы сразу продемонстрировать мужу уважение, она решила пойти на хитрость и попросила мальчика-пажа, которого приставил к ней отчим, принести ей в палатку красную розу из алтаря. Это выглядело как невинный каприз принцессы. И мальчик его исполнил, чем очень порадовал девушку.

Ритуал бракосочетания должен состояться на рассвете. Проведут его от Люциана король Филипп, от Драгонии – премьер-министр Людвиг. И во время этого торжественного действа Стелла будет стоять рядом с женихом с алой розой в волосах.

Ночью Стелла опять почти не спала. Ведь следующей ночью ей предстояло стать женщиной. Каким окажется ее муж: грубым мужланом или деликатным мужчиной? В последнее верилось слабо. Скорее всего, ему безразлична судьба принцессы-заложницы, которая выступает гарантом мира и подтверждением его статуса.

«Хотя зачем ему подтверждать свой статус, если он сын предыдущего короля?» – засомневалась Стелла. Да, Филипп был уверен, что это одна из причины брака, но он был самовлюбленным и не очень умным человеком. Не знал или не захотел разузнать истинную историю Генриха. Принцессе теперь стало очевидным, что ее жениху не нужно признание от людей, в его королевстве народ принял нового правителя.

Про завоевательные мечты Филиппа Генрих знать не мог, а значит, и опасаться нападений Люциана на Драгонию. Ведь всем понятно, что люди слабее потомков дракона.

«Тогда зачем ему этот брак?» – испуганно подумала Стелла, и плохое предчувствие поползло своими липкими холодными лапками по спине девушки.

Она искала ответ на этот вопрос всю ночь, строила немыслимые предположения, но так и не смогла разгадать истинные намерения Генриха, но стоило ей один раз увидеть его полный ненависти взгляд, прошлое обрушилось на нее и затопило душу отчаянием. Десять лет прошло, она так старательно пыталась забыть того мальчика, а он нашел ее и, кажется, в его намерения не входит осчастливить девушку, наоборот, он жаждет погубить свою спасительницу. Но почему?

Ритуал прошел как во сне. Филип и Людвиг что-то говорили, первый — торжественно, второй — странным речитативом. Стелла запомнила лишь тихое, едва уловимое дыхание Генриха рядом. А потом как гром среди ясного неба прозвучала фраза, сказанная хором:

– Мы объявляем вас мужем и женой. Скрепите ваш союз первым поцелуем!

Девушка вздрогнула, как от удара, она хотела и боялась снова заглянуть в глаза дракона. Боялась снова увидеть там лютую ненависть и надеялась, что в первый раз она ошиблась, чего-то не поняла.

Он первый повернулся к ней. Стоял и молча ждал, когда она сделает то же самое. Рядом пыхтел отчим, сотня пар глаз могучих воинов Люциана и Драгонии беззвучно стояли в ожидании. Им уже хотелось громогласно прокричать поздравления и идти праздновать чужую свадьбу.

Принцесса повернулась к мужу и подняла глаза. Снова ее обдало ледяным холодом. Его черные глаза пристально смотрели на девушку, и ее перепуганный взгляд заметался по красивому идеальному лицу Генриха. Его высокие скулы, прямой тонкий нос, высокий лоб выдавали в нем благородное происхождение. Губы были ни толстыми, ни тонкими, у них были правильные пропорции именно для этого мужчины.

Генрих тоже изучал ее, внимательно осматривая раскрасневшиеся от волнения впалые щеки, маленький задорно вздернутый нос, распахнутые от волнения серые глаза в обрамлении густых черных ресниц, но больше всего его заинтересовал рот бантиком. Дракон склонился к нему и легонько тронул приоткрывшиеся для него губы. Тут же резко выпрямился и отвернулся. Хорошо не сплюнул. Заметив его выражение лица, Стелла испугалась, что именно так он и поступит. Будто гадюку поцеловал.

«Но за что он так со мной?» – продолжал биться в голове набатом один вопрос.

– Поздравляю, – надменно бросил Филипп.

– Благословляю вас от имени народа Драгонии, – с теплой улыбкой пожелал Людвиг.

И тут же позади молодоженов разразилось оглушительное «Ура!», «Поздравляем!», более разрознено слышались пожелания долгих счастливых лет жизни, много здоровых детей и прочие приличествующие этому важному событию слова.

– Что ж, идем за столы. Они уже накрыты! Нужно как следует отпраздновать такое важное событие, – нетерпеливо заявил отчим Стеллы.

Принцесса неосознанно, инстинктивно сделала шаг к мужу, ей очень хотелось рассказать Генриху о замыслах Филиппа. Пусть дракон незаслуженно ненавидит ее, но он настрадался из-за отчима, как и Стелла, и девушке хотелось помочь ему.

Генрих крепко взял ее за руку и жестко, безапелляционно заявил:

– Дорогой тесть, я только вступил во владение своим королевством. После дяди у меня осталось множество проблем. Мне некогда праздновать. Мы уезжаем немедленно.

Стелла удивленно воззрилась на мужа.

«А он умный. Знает, что с некоторыми людьми за один стол лучше не садиться!» – отметила про себя принцесса.

– Но позвольте, а как же моя дочь, она заслуживает праздника. Это такое важное событие в жизни любой девушки… – начал возражать Филипп.

– Самое важное событие в жизни любой девушки — это первая брачная ночь, когда она перестает быть девушкой, – усмехнулся Генрих, и его рука чуть сильнее сжала ладонь Стеллы.

Принцесса бросила испуганный взгляд на юного дракона, он тоже посмотрел на нее. Оба на секунду будто оказались один на один во всем мире.

Серые глаза в страхе вопрошали: «Мне бояться?»

Черные с холодной решительностью подтвердили: «Бойся!»

Рядом заржал конь, разрушая ощущения странного единения. И Генрих, больше не слушая возражений, одним текучим движением вскочил в седло, наклонился и подхватил принцессу.

Стелла сама не поняла, как оказалась верхом на высоченной лошади, прижатая к крепкому мужскому телу, а низкий бас над ее ухом прогудел:

– Филипп, отпразднуйте за нас.

Еще недоговорив эту фразу, Генрих пришпорил коня и понесся к горам, за которыми на самом краю прекрасной долины, у кромки теплого моря располагалась столица Драгонии – Виьера.

Попривыкнув к бешеному темпу скачки и теплу мужского тела, Стелла решилась заговорить:

– Анри…

Рука, придерживающая ее за талию, напряглась, и муж перебил свою новобрачную:

– Все-таки узнала… Хорошо… Будешь говорить, когда я тебе разрешу, а сейчас не мешай, – проговорил Генрих на ушко принцессы, и столько холода и презрения было в его тоне, что девушка невольно поежилась.

Они мчались быстро. Ветер задувал в ноздри, мешая дышать, трепал волосы, не давая смотреть по сторонам. Тяжелая рука мужа лежала на талии Стеллы, жар его тела окутывал ее. Принцесса старалась держать спину ровно, чтобы лишний раз не касаться дракона. Обида сдавливала сердце изнутри. За что он так с ней? Им обоим тогда было по десять лет, перепуганные, одинокие дети. Но рядом с ним ей было легче, светлее. Возможно, это не Стелла спасла дракона, а он ее, подарив надежду, что в этом мире можно быть счастливой…

Несмотря на напряжение, горькие мысли и дикую скачку, Стелла уснула. Она практически не спала две ночи подряд. Этим она и объясняла себе свое странное поведение: как можно уснуть практически в объятиях мужчины, который тебя ненавидит?

Стелла проснулась от холода. С удивлением открыла глаза и поняла, что лежит на лошади, укрытая походным одеялом, рядом стоит молодой драгониец и держит лошадь под уздцы. Вокруг уже вырос городок из бежевых палаток, над которым возвышалась мрачным великаном скалистая гора. На ней не было ни травинки, ни деревца. Только холодные камни.

– Ваше Высочество, вы проснулись! Хорошо. Там ужин уже готов, – сообщил юный воин и широко ей улыбнулся.

Для Стеллы было странно видеть улыбки на лицах людей. Она к этому не привыкла. В королевском замке Люциана все ходили хмурые и печальные.

– Давно я здесь сплю? – немного охрипшим со сна голосом спросила принцесса.

– Мы остановились на ужин пару часов назад. А уснули вы еще раньше, – поведал воин.

– А где Его Величество? – уточнила девушка.

Не то чтобы ее сильно волновало, где ее муж, но ведь нужно было соблюсти приличия.

– Он с гварном Людвигом что-то обсуждают… Давайте помогу… – заметив, что принцесса пытается слезть с лошади, юный страж тут же бросился к ней на выручку. И очень вовремя, у Стеллы затекли ноги, и она чуть не шлепнулась на песок, что устилал здесь землю. На такой скудной почве кое-где росли лишь мелкие кривые сосны, да ветер перекатывал сухие колючки.

– Мне нужно с ним поговорить! Отведи меня к нему, – нерешительно попросила принцесса.

Она не знала, может ли приказывать этому юноше, или она здесь на правах мебели. Но страж кивнул и пригласил:

– Следуйте за мной, Ваше Высочество.

Он провел ее мимо двух больших костров, над которыми закрепили котлы. Вокруг этой походной кухни было оставлено место, а палатки как забор защищали эту импровизированную поляну. Аромат, исходящий из котелков, заставил желудок девушки застонать от горя. Она так переживала, что не могла есть. За последние сутки она только чай пила.

Страж остановился рядом с обычным шатром, ничем не отличающимся от других. Стелла осторожно заглянула внутрь. Принцесса опасалась, что ее накажут за своеволие. Она помнила приказ Генриха молчать, пока ей не дадут права голоса, но она точно знала, что должна предупредить мужа об опасности. Да, он ненавидит ее, и это внушало Стелле страх, но подлость дяди была ей отвратительна.

Внутри были только двое: гварн Людвиг и Генрих. Они стояли, склонившись над картой, и о чем-то тихо беседовали.

Чтобы ее не успели прогнать, принцесса с ходу выпалила все на одном дыхании:

– Мы не должны останавливаться. Мой отчим подлый человек, он привел с собой всю армию Люциана, артиллерию, огромную конницу. Бо́льшая часть шла отдельно и ждала сигнала для нападения на вас. Отчим рассчитывал напоить ваше войско и убить всех, а потом захватить Драгонию.

Мужчины синхронно повернули головы к принцессе. Выглядели оба удивленными. Генрих заговорил первым:

– Людвиг, оставь нас с принцессой одних.

Седовласый мужчина кивнул своему молодому королю, затем принцессе и вышел. Стелла заметила в его взгляде отеческую теплоту, когда он смотрел на Генриха. Было очевидно, что он искренне любит дракона. Сердце девушки болезненно сжалось. Она тоже хотела, чтобы кто-нибудь ее любил…

– Как ты посмела мешать мужскому разговору? – прозвучало резкое замечание, вырывая принцессу из бессмысленной жалости к себе.

– Я хотела предупредить об опасности, – залепетала она, вглядываясь в злые глаза мужа и силясь найти в них хоть каплю благодарности.

– Снова хочешь поиграть в спасительницу? – усмехнулся Генрих, и столько горячи прозвучало в этом вопросе, что у Стеллы навернулись на глаза слезы.

– Я не играла…– пылко возразила она, обидно было до боли, хотелось выплеснуть ее на этого бесчувственного истукана.

– Молчи… – прервал ее муж, сказано это было тихо и вкрадчиво, будто змея прошипела.

Стелла сжалась, обхватила себя за плечи и затравленно глянула на мужа.

– Запомни, принцесса. Я женился на тебе не потому, что мне нужна жена. К моим ногам падет любая драгонийка, а они куда ярче и привлекательнее… люцианок. Ты теперь моя рабыня. И будешь безмолвной и покорной, если хочешь жить.

Ничего нового от Генриха принцесса не услышала. Она была рабыней отчима и его сына все эти годы.

«Что ж, значит, остается один выход – бежать!» – решилась Стелла, но сердце продолжало ныть. Его грызла обида. Как же мир несправедлив. Вот и спасай после этого мужчин!

– Иди, позови Людвига и принеси нам ужин, – приказал Генрих.

Он долго и внимательно всматривался в лицо девушки, наверняка хотел увидеть отчаяние из-за унизительного положения, в котором она оказалась. Но принцесса восприняла его сообщение удивительно безразлично. Видимо, это задело дракона, и он резко отвернулся.

«Хотел увидеть мои слезы, услышать мольбы о пощаде? – зло размышляла Стелла, направляясь к костру, – Не дождешься! Я ни в чем перед тобой не виновата! Можешь, издеваться как хочешь, я прошла через двойной ад. Переживу и твою ненависть!»

Принцесса была решительно настроена справиться и с этой бедой. Она опасалась, что будет чувствовать себя сломленной, если ее муж окажется не лучше отчима. Он оказался хуже: неблагодарный, ненавидящий ее дракон. Но почему-то болото отчаяния не поглотило ее душу, наоборот, она чувствовала себя бодрой и сильной, как никогда. В ней будто зажгли огонь. Единственное, что ее пугало, это мысли о первой брачной ночи. Именно эта часть супружеской жизни могла стать вишенкой на торте мести дракона… Стелла незаметно передернула плечами и сжала руки в кулаки:

«Нет, я не допущу…»  

– Что угодно принцессе? – вежливо, с приветливой улыбкой спросил ее огромный драгониец с косматой бородой и внушительным животом. Он стоял на раздаче у котелков и накладывал огромной ложкой ароматное рагу в деревянные миски веселящихся воинов.

– Его Величество просил принести ему ужин, – пролепетала Стелла.

Все-таки размеры окружающих ее мужчин внушали ей трепет. Жуль был, по сравнению с ними, жалким червяком.

– Конечно, повелителю сегодня потребуется много сил, – пробасил великан, и все вокруг загоготали.

Стелла покраснела. Как эти мужланы с их пошлыми мыслями могут вести себя таким неподобающим образом с принцессой!

Пока она злилась и смущалась, перед ней возник поднос, на котором стояло три миски полные ароматного рагу с тремя деревянными ложками. Девушка заметила, что мяса в рагу больше, чем овощей. Коленки тут же затряслись от голода, а злость уступила место жалости к себе. Есть хотелось нестерпимо.

– Приятного аппетита, принцесса, – прогремело над ухом девушки, она вздрогнула, приходя в себя.

– Повезло повелителю с женой. Заботливая… – зашушукались за спиной Стеллы, когда она зашагала обратно в палатку к Генриху.

Только у входа она сообразила, что на подносе три миски. Одна — мужу, вторая — Людвигу, а третья получается для нее. Как отнесется к этому дракон? Швырнет миску в нее? Унизит перед гварном Людвигом? От этой мысли Стелла едва не заплакала. Седовласый мужчина первый после отца смотрел на нее с таким участием. Но девушке так хотелось есть, до тошноты и головокружения, что она понимала: если Генрих бросит в нее миску, она соберет еду с пола и съест, скажет питаться у его ног – сделает и это. Ей нужны силы, чтобы жить и сбежать!

Сморгнув непрошенную жидкость, девушка решительно вошла в палатку. Мужчины сидели на коврах перед высоким тюком, на котором стоял кувшин и два серебряных кубка. Запал отваги погас, стоило черным глазам обжечь ее ненавистью. Принцесса поставила поднос на тюк и замерла в нерешительности.

– Спасибо, принцесса, – мягко сказал Людвиг, – Чего же вы стоите? Присаживайтесь, или вы не привыкли есть так… сидя на полу? Извините за эти походные условия…

– Нет-нет, гварн Людвиг, меня это не смущает, – искренне заверила Стелла, ей все больше нравился этот спокойный взрослый мужчина.

Она бросила быстрый взгляд на мужа, но тот молча ковырялся в своей тарелке. Поэтому принцесса осмелилась сесть к импровизированному столу. Взяла ложку и попробовала драгонийское угощение. М-м-м… она ничего вкуснее в своей жизни не пробовала.

Мужчины едва успели съесть по паре ложек рагу, а Стелла уже умяла всю тарелку. Если бы не строгое воспитание первых лет ее жизни, она, пожалуй, могла бы и вылизать тарелку дочиста. Когда принцесса оторвала взгляд от своей миски оба мужчина со странным выражением смотрели на нее. Генрих опять промолчал, а Людвиг подвинул свою порцию рагу принцессе и предложил:

– Я что-то не голоден. Не побрезгуете?..

Стелла смутилась, но от еды не отказалась. Она успела заметить, как Генрих нахмурился, когда она схватила вторую миску, но ее не интересовало его мнение о ней. Ну будет презирать ее чуть больше. Его проблемы.

Нежданную добавку девушка уже ела не спеша, смакуя. Мясо было мягкое, перченое, овощи взрывались на языке вкусом необычных специй, аромат еды дурманил. Она так погрузилась в свои ощущения, что не заметила, как оба мужчины вышли, о чем-то негромко споря.

Обнаружив, что одна, Стелла растерялась. Ужасно хотелось спать, набитый едой желудок тянул вниз. Но девушка поняла, что это ее шанс. Тихонечко встала, подошла к выходу и выглянула. На улице уже были сумерки, но костры в центре лагеря ярко освещали окружающий мир. В этом световом пятне слышались смех, гул голосов, рядом же с палатками никого не было видно. Стелла нырнула обратно внутрь, осмотрелась, схватила красный плащ мужа и выскользнула наружу. Прячась в полумраке, она пробралась к зарослям чахлых сосен и поспешила затеряться среди их кривых стволов.