Принцесса (лягушка) для ректора

– Господин ректор, прошу. Выслушайте меня.

Улисс Давенпорт, ректор академии магии, оторвался от документов, посмотрел на меня и недовольно произнес:

– А, это вы, Хельта. Что у вас?

Он меня, откровенно говоря, недолюбливал. Все началось с того, что в первый же день в академии я решила похвастаться, как умею владеть волшебной палочкой. В итоге стаканчик йогурта, который так изящно оторвался от стола, вдруг взлетел и перевернулся прямо на голову холеному красавцу в дорогом костюме.

За это я получила две недели отработок и тяжелый взгляд господина ректора, когда мы встречались в коридорах академии.

Но только Улисс Давенпорт сейчас мог меня спасти.

– Вы ведь на уровне Гамма? – уточнила я. Давенпорт отложил карандаш, откинулся на спинку кресла и ответил:

– Да. Гамма, один из высших уровней магии. А что?

Я замерла, пытаясь собраться с духом.

– Пожалуйста, господин ректор, – прошептала я, понимая, что сейчас разревусь. – Возьмите меня в жены.

Темная, четко очерченная бровь вопросительно изогнулась. В глазах проплыли белые искры. Давенпорт задумчиво потер подбородок, посмотрел так, словно хотел сразу указать мне мое место.

Я и так его прекрасно знала. Волшебница уровня Тау, слабачка. Девчонка из благородной, но бедной семьи. Ректор пустил бы меня почистить свои ботинки из тонкой кожи, но не в законный брак.

– Я все-все-все для вас сделаю, – взмолилась я. – Хотите, пойду и раздобуду драконий жир? Хотите, поеду к гномам, украду у них партию лунного серебра?

– Я уже понял, что вы в любую дыру заберетесь, Хельта, – ледяным тоном откликнулся Давенпорт. – Но такого от вас не ожидал.

Вдалеке прозвенел звонок. Четвертая пара, сейчас я должна быть на практической по зельеварению. Руперт Цолетт семь шкур с меня спустит за прогул.

Но…

– Пожалуйста, – прошептала я. – Только вы сможете спасти меня.

И принялась расстегивать форменную белую рубашку. Давенпорт приподнялся в кресле, предупредительно вскинув руку и пытаясь меня остановить, но потом увидел то, что я хотела ему показать.

Нахмурился. Вышел из-за стола.

Быстрым движением вынул из футляра очки с дюжиной линз.

– Это у вас гианфария, верно? – уточнил он, и я удивленно услышала в его голосе искреннюю тревогу. Из второго футляра Давенпорт извлек скальпель с явным намерением подцепить одну из бородавок, которые покрывали потемневшую и уплотнившуюся кожу на груди.

– Она самая, – прошелестела я, понимая, что сейчас расплачусь. – Порча. Мы с братом должны были вступить в наследство за двоюродной бабушкой, он хотел, чтобы я отказалась в его пользу. А я не отказалась.

И Марк меня проклял. Поймал одну из многочисленных лягушек, которые жили возле нашего пруда, нашептал нужные слова, и я стала меняться. 

В отличие от меня, у него был уровень Омикрон. Тот, который позволяет проклинать.

– И он вас проклял, – хмуро произнес ректор, и я торопливо начала застегиваться. Пуговицы не хотели лезть в щели, пальцы дрожали.

– Да. Если проклятие не снять, то я превращусь… превращусь в…

Все-таки не выдержала. Осела в кресло для посетителей, так и не застегнув рубашку до конца, и разрыдалась. Давенпорт убрал скальпель, снял очки и протянул мне белоснежный носовой платок с монограммой.

– В лягушку вы не превратитесь, – сказал он так, словно это должно было меня приободрить. – Вы станете дагоном, сверхразумным земноводным.

Поддержал так поддержал. Я стану амфибией, а не лягушкой.

Ура! Живем!

– Марк сказал, что проклятие снимет только поцелуй истинной любви, – сказала я, вспомнив послание от драгоценного братца. – Или брак с одним из высших магов. Пожалуйста, господин ректор! Вы единственный высший маг в этой части королевства!

Давенпорт устало вздохнул. Вернулся за стол, посмотрел на меня с нескрываемым сочувствием. С таким глубоким, которого просто не могло быть у ректора к студентке.

– А если привлечь его к суду, этого вашего братца?

– Не выйдет. Закон допускает кровную семейную месть, – я шмыгнула носом. – Тем более, это же не убийство… а всего лишь проклятие. К тому же не до смерти…

– А если вы откажетесь от наследства?

– Не могу. Часть состояния должна принять женщина, чтобы не растерять свою магию. А отказаться от магии… ну лучше сразу ноги себе отпилить.

– Никогда не видел дагонов, – признался Давенпорт, и в его глазах снова появились хищные огоньки.

– Хотите меня посадить в витрину? – спросила я.

С него станется. Для идеального красавца Улисса Давенпорта наука на первом месте – все студентки это давно уяснили и не тратили время на кокетство с ним.

– Ну почему сразу в витрину? Выстроим для вас хрустальный грот с бассейном.

Издевается. Келли, моя соседка по комнате, была права. Не стоило к нему обращаться.

Давенпорт устало вздохнул. Я в очередной безнадежный раз подумала, что он красив до дрожи. Каштановые волосы, идеально вылепленные черты светлокожего лица, внимательные серые глаза – и как при такой красоте у него еще нет ни жены, ни невесты?

– Я вам искренне сочувствую, Хельта. С такой родней врагов не надо, – произнес он и его голос снова прозвучал… по-человечески. Тепло и искренне, без металлических студеных ноток. – Простите за хрустальный грот, шутка не удалась. Пока вы можете идти. Я должен все обдумать.

Не чувствуя под собой пола, я встала и побрела к выходу из кабинета, вытирая слезы.

Не вышло. Ничего у меня не вышло.

– И застегнитесь нормально, – насмешливо бросил ректор мне в спину. – Люди не должны спрашивать, что это я тут с вами делал.

Пальцы сжали пуговицу. Давенпорт усмехнулся, и почему-то я обернулась к нему.

– Не боитесь? – спросил он, и за насмешкой снова проступил интерес. – Не видите, каков я на самом деле?

– О чем это вы?

Честно говоря, мне было все равно, каков он на самом деле. Лишь бы кожа, которая начала меняться так быстро, сделалась такой, как раньше. Лишь бы не доживать свой век в образе жуткой амфибии.

Давенпорт снова вопросительно поднял бровь.

– Нет, вы и правда не знаете. Даже слухи не доходили.

Он положил правую руку на стол перед собой. Над пальцами и запястьем закружились красные искры, и кожа начала грубеть. Вместо ногтей по столешнице процокали изогнутые когти, кожа покрылась черной чешуей с алым отливом, а вся кисть сделалась больше раз в пять.

Я вдруг поняла, что вжалась в стену и дышу через раз.

Дракон? Он дракон?!

Драконы были очень редкими и очень жестокими существами. Когда-то они держали под контролем материки и королевства, пожирая тех, кто им не нравился. С тех пор прошло много веков, человеческие герои сумели их приструнить, но жутковатая память о прошлом никуда не делась. Встретишь дракона – держись от него подальше, так матери говорили детям.

Одно движение такой лапы – и голова покатится, как кочан капусты.

– Вы дракон, – прошептала я. Давенпорт кивнул, тряхнул лапой, и она приняла вид обычной человеческой руки.

– Совершенно верно. Из древней драконьей семьи. Не боитесь?

– Боюсь, – я не стала отрицать очевидное. – Но что же мне делать? Я не хочу стать лягушкой!

Давенпорт усмехнулся.

– Идите, Хельта. Я подумаю, чем вам можно помочь.

Я вышла из ректората и побрела прочь. Секретарша, госпожа Сиджеон, которая пересидела пятерых ректоров, посмотрела на меня с нескрываемым сочувствием.

Вообще о таких вещах надо рассказывать! Чтоб люди знали, кто на самом деле управляет академией!

Дракон! Вот случись что – он тебя живьем заглотит.

Как же я попала… С одной стороны – облик амфибии. С другой стороны – дракон, самая опасная и непредсказуемая тварь в мире, и больше мне не у кого просить помощи.

Как он только не сожрал меня, когда я перевернула йогурт ему на голову…

На зельеварение я не пошла. Вернулась в свою комнату в общежитии, легла на кровать и стала ждать возвращения Келли.

– Цолетт тебя видел сегодня в обед, – сообщила Келли с порога. – Я пыталась ему сказать, что ты заболела, но он все равно назначил отработку.

– Что поделать, – вздохнула я. – Беда не приходит одна.

– Он согласился? – спросила Келли шепотом. Я села на кровати, отрицательно мотнула головой.

– У меня со всех сторон кошмар, Кейл. Он не согласился. И не отказался. Он дракон!

Келли ойкнула и тотчас же зажала рот ладонью. Глаза у нее сделались, как у совы.

– Дракон?! Здесь, в академии дракон?! Господи, помилуй.

Видимо, она в красках представила, как Давенпорт жрет неудачников, которые провалили сессию. Я махнула рукой.

– Наверно, нечего бояться. Он тут уже четыре года и никогда не драконился.

– Потому и прикидывается таким сухарем! – воскликнула Келли. – Держит себя в руках.

Она схватила со стола недоделанный артефакт из сердолика и, крутя его в пальцах, завороженно проговорила:

– А представь, если он согласится? У драконов громадный магический фон! И уровень там явно не Гамма, а какая-нибудь Альфа! Ты сразу же поправишься!

Я устало провела ладонями по лицу. Кожа на груди грубела и чесалась. А ведь это только внешние проявления. Внутри я тоже меняюсь, хоть пока и не осознаю этого.

Ответить подруге я не успела: из стены выскользнул язычок огня и сложился в пламенные буквы.

– Студентка Хельта Авельян вызывается в ректорат, – прочли мы, и Келли даже подпрыгнула.

– Беги скорее! – воскликнула она. – Ректор согласен!

Сердце стукнуло и рухнуло куда-то вниз. Я быстро причесалась, поправила одежду, брызнула легкими духами на запястья, как полагается барышне из приличной семьи. Келли замахала на меня руками, делая знаки, отгоняющие нечистого.

– Все, беги! Беги, удачи!

Коридоры академии были пусты. Пары закончились, и студенты пошли в библиотеку и столовую. Некстати вспомнилось, что я сегодня пропустила обед – от волнения кусок в горло не лез. А ректор, кстати, не отказался от стейка слабой прожарки с кровью.

Дракон! Что еще ему есть, кроме мяса?

Госпожи Сиджеон не было на месте, и я вдруг растерялась. Сделалась маленькой и слабой.

Что, если он согласится? Что, если сожрет меня?

– Хельта, проходите, – льда в голосе Давенпорта хватило бы на все погреба королевства. Я послушно вошла в его кабинет и увидела, что ректор смешивает какие-то зелья. В коробке перед ним было не меньше полусотни бутылочек с разноцветным содержимым.

– Я связался с министерством магии и рассказал о вашем случае, – произнес Давенпорт. Зелье в пробирке, которую он крутил в пальцах, меняло цвет, становясь то золотым, то травянисто-зеленым. – Министр сказал, что случай исключительный и, конечно, он позволяет отменить ряд академических правил.

Он отсчитал еще десяток капель, покачал пробирку в руках и протянул мне.

– Одним словом, мне разрешили помочь вам. Пейте.

“Разрешили помочь”, – повторила я, и что-то в груди оборвалось.

Получилось? Неужели получилось?!

– Что это?

– Зелье Огненного духа, – ответил Давенпорт. – Мы сейчас будем гореть.

– А можно не надо? – спросила я. 

– Надо. Хельта, вы собираетесь вступить в союз с драконом. Он будет иметь силу только если заключен по драконьим правилам. Пейте, потом подпишете эти бумаги.

Я послушно осушила пробирку: по вкусу зелье было как апельсиновый сок, но рот стало печь, словно я куснула стручок кармайенского перца. Взяла перо, склонилась над листом гербовой бумаги: …вступая в брак с драконом дома Давенпорт, обязуюсь не претендовать на его наследие.

Ну конечно. Драконы богачи, Давенпорт подстраховался на случай, если я решу охотиться за его деньгами.

На второй странице было заявление о неразглашении. Наш союз и истинная суть ректора должны были быть тайной для всех – если я буду болтлива, то это меня испепелит.

– Мне не нужно ваше состояние, – сказала я, поставив подпись. – И я успела обо всем рассказать Келли.

Ректор кивнул, словно не ожидал от меня ничего другого.

– Я так и подумал. Ладно, подправлю ей воспоминания. Давайте руку, Хельта.

У Давенпорта была сильная твердая ладонь и крепкие пальцы. Я едва успела это уловить – наши руки окутались пламенем до плеч, и я взвизгнула, шарахнувшись в сторону.

Да он меня сожжет!

– Не дергайтесь, – прошипел ректор. – Заклинание ляжет неправильно!

Боль была такой, что на несколько мгновений я потеряла сознание – и очнулась, когда Давенпорт сжал мои пальцы сильнее. Огонь теперь не бежал языками по коже – из пламени соткалась золотая змея, которая опутала наши руки, и я услышала негромкий мелодичный голос:

– Это союз, который заключается добровольно?

– Да, – ответил ректор, и я откликнулась: – Да.

– Ты, Улисс из дома Давенпорт, согласен стать мужем этой девы в силе истинности, верности и хранения?

– Согласен.

Я вдруг поняла, что ректор напряжен. Что он весь окаменел внутри, потому что происходит что-то очень важное. Что-то, о чем я не знаю.

– Ты, Хельта из дома Авельян, согласна стать женой этого мужчины в силе истинности, верности и хранения?

– Согласна… – прошептала я.

Неужели у меня все-таки получилось? И я смогу исцелиться?

Выкуси, Марк! Хотел загубить меня? Ничего-то у тебя не выйдет!

– Тогда пусть двое станут единым существом в силе огня, – пропела змея. – Пусть мощь всех стихий слепит двоих в одно!

Пламя поднялось до небес.

Когда огонь угас, я вдруг поняла, что ректор обнимает меня, не давая упасть.

Сердце заколотилось так, словно решило убежать. По телу прошел жар, во рту сделалось сухо и горько. И очень захотелось стать ближе – прижаться к Давенпорту всем телом, еще крепче, чтобы слиться с ним в то единое существо, о котором говорила змея…

Наваждение какое-то.

– Живы? – спросил Давенпорт. Поправил прядь моих волос, аккуратно убирая их обратно в прическу – движение было настолько легким и живым, что сердце пропустило удар.

– Жива, – прошептала я, не в силах оторвать от него взгляд и не смотреть в глаза – спокойные, теплые, без капли того льда, с которым ректор обычно смотрел на студентов.

Он согласился. Мы стали мужем и женой.

– Когда союз заключают два дракона, пламя им не вредит, – сказал ректор. – Для людей нужно зелье. Не тошнит?

– Нет, – откликнулась я, прислушиваясь к себе. Ректор по-прежнему обнимал меня, и так хотелось, чтоб это объятие никогда не разрывалось…

– Ну и хорошо, – кивнул Давенпорт. – Тогда не смею вас больше задерживать. Идите, Хельта. Готовьтесь к завтрашним практическим.

Только сейчас я окончательно поняла, где нахожусь. Вспомнила, что завтра большая практическая работа по целительству, надо прочитать об излечении открытых переломов, а я даже не заглядывала в учебник.

Почему-то мне сделалось грустно. Очень грустно, почти до слез.

– Спасибо вам, – сказала я. – Вы даже не представляете, сколько для меня сделали.

Улисс усмехнулся, и мне вдруг страшно захотелось дотронуться до его лица. Ощутить плотность и тепло кожи, провести пальцами по скулам…

Дура! Не хватало еще влюбиться, чтоб проблем стало больше в десять раз!

– Представляю, – кивнул Давенпорт и отстранился от меня. Отошел к столу, собрал подписанные мной бумаги. – Жду вас в десять вечера. Нам хватит полутора часов.

Вот тут я растерялась окончательно, не зная, о чем и думать.

– Супружеский долг? – спросила я и тотчас же прикусила язык.

Размечталась.

Давенпорт только руками развел.

– Насколько я понял, вы хотели вступить со мной в брак не для этого. Будем разбираться с вашей гианфарией, Хельта. Вы ведь собирались избавиться от проклятия, я правильно помню?

Мое проклятие. Да.

Мне сделалось так стыдно, что лицо стало жечь.

– Да, – кивнула я. Как же можно быть такой дурой? – Десять вечера. Спасибо вам.