Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Дзынь! Бух! Бабах!
Вазон с цветами — вдребезги.
— Ох, мамочки! Ох, Создатель Безымянный! Чуть не убило!
Как неудачно! И зачем мадам Эрцилле понадобилось именно сейчас прогуливаться у стены королевского дворца?
— Ох, помогите, мне дур…
Тут, на моё несчастье, мадам догадалась посмотреть вверх, и поток причитаний как скалой перекрыло.
— Ваше высочество, мадемуазель Агнесс! — Такие нотки я обычно слышала в тоне капитана королевской стражи, когда он командовал новобранцами. — Что вы там делаете? Немедленно спускайтесь, это опасно!
Опасным, как раз таки был именно спуск — с учётом того, что по стене я карабкалась без верёвки, а до крыши мне оставалось всего лишь несколько локтей. Что я и попыталась объяснить:
— Мадам Эрцилла, но мне совсем чуть-чуть осталось…
— Спускайтесь! — топнула ногой придворная дама и моя компаньонка, недавно приставленная отцом. — Что придумали: лазить по стенам, да ещё босой, да ещё в мужской одежде! Верх неприличия! А если вас увидит его величество?
— Увидит и увидит, — проворчала я, без желания начиная спуск. — И вообще, как бы я забиралась наверх в платье с кринолином и обутая?
— Что вы там бормочете? — с подозрением вопросила мадам. — Скорее, мадемуазель, вы заставляете меня нервничать!
Угу, из-за страха получить от отца нагоняй за то, что не уследила за «её высочеством».
Вслух я, правда, этого не сказала, тем более что мне тут же стало не до того. Правая нога, не совсем удачно поставленная на один из украшавших дворец барельефов, вдруг соскользнула, и я повисла на пальцах на высоте в четыре человеческих роста над землёй.
— Ох-ох-ох! — немедленно заголосила мадам Эрцилла. — Её высочество падает! Спасите! Скорее! Стража!
«Да не орите вы!»
Сцепив зубы, я отчаянно пыталась нащупать ногами опору и, наконец, более или менее твёрдо встала на соседний барельеф. Однако не успела выдохнуть, как внизу затопали тяжёлые сапоги, и громкий голос капитана Боуи рявкнул:
— Лестницу, живо!
— Да не надо лестницу, — процедила я, спускаясь ещё на несколько локтей. — Просто не мешайте.
Но капитан считал по-своему:
— Ваше высочество! — гаркнул он. — Не двигайтесь! Сейчас мы вас снимем!
— Я сама! — зло крикнула я в ответ. Заторопилась и во второй раз потеряла опору.
Вот только теперь пальцы меня не удержали.
— А-а!
Не знаю, каким чудом я успела сгруппироваться — наверное, сказались тренировки маэстро Рауля. Но итог падения всё равно был бы печальным, если бы не…
— Ох!
Откуда взялся этот человек? Вроде бы только что его и в помине не было, и вот уже я у него в объятиях… Точнее, мы оба лежим на клумбе, потому что у незнакомца не получилось устоять со мной на руках.
— Ваше высочество! Вы не ушиблись? С вами всё хорошо?
Подлетевшая мадам Эрцилла замахала надо мной веером, словно мельница крыльями.
— Да всё в порядке! — с недостойным ситуации раздражением ответила я. Посмотрела на спасителя, на котором до сих пор лежала, и встретила весёлый взгляд светло-карих глаз.
— С приземлением, ваше высочество, — улыбнулся он, и я непонятно отчего жарко вспыхнула. Сквозь зубы ответила:
— Благодарю, — и поднялась на ноги текучим движением, которое мы с маэстро тренировали не один день.
— Ох, ваше высочество! — бросилась меня отряхивать мадам Эрцилла. — Да как же вы так? Ох, что только скажет его величество!
А стоявший рядом капитан стражи от души сказал так же неуловимо оказавшемуся на ногах незнакомцу:
— Спасибо, шевалье! Если б не вы, быть беде.
— Затем я сюда и приехал, — улыбнулся тот. — Чтобы бед было меньше.
О чём это он? И кто вообще такой?
Я нахмурилась, собираясь задать резкий вопрос, но меня отвлёк один из стражников:
— Обувь, ваше высочество.
И он поставил передо мной пару сапог из тонко выделанной козлиной кожи, которые я оставила под кустом цветущей гортензии.
— Благодарю, — кивнула я и, как того требовал этикет, позволила помочь мне обуться.
Отпустила стражу, не забыв поблагодарить за расторопность, и неважно, что по большому счёту их вмешательство не требовалось. Мадам Эрцилла всё хлопотала вокруг, предлагая то нюхательные соли, то присесть, то вообще позвать королевского лекаря, напрочь игнорируя мои «спасибо, всё в порядке». Незнакомый шевалье наблюдал за этим со стороны, и уголки его чётко очерченных губ то и дело трогала понимающая улыбка.
— Мадам Эрцилла, — в очередной раз попыталась я достучаться до неё, — я прекрасно себя чувствую и уверяю, вы вполне можете меня оставить…
Мадам задохнулась от возмущения: как оставить?! Но тут, на моё счастье, к нам подошёл слуга и с поклоном сообщил:
— Ваше высочество, вас срочно желает видеть его величество.
«Уже донесли», — с тоской вздохнула я и покорно ответила:
— Да, уже иду.
Однако мадам буквально перегородила мне путь своими немаленькими формами.
— Только не в таком виде! Ваше высочество, вы должны переодеться!
Мне захотелось закатить глаза: уж перед кем, а перед отцом соблюдать формальности смысла не было. Тем не менее я согласилась:
— Хорошо. Жан, передай отцу, что я немного задержусь, — и практически под конвоем мадам Эрциллы двинулась во дворец.
Так и не выяснив, кем же был спасший меня шевалье и зачем он здесь.

— Дочь, это уже никуда не годится.
Одетая, как и полагалось принцессе, в воздушное нежно-зелёное платье и с маленькой короной на голове, я стояла перед королевским троном, виновато потупившись и отчаянно скучая в душе.
Сколько бы отец ни говорил «никуда не годится» и ни грозился запереть меня в башне, пока в целях перевоспитания не вышью пасторальный гобелен, он ни разу не воплотил угрозу в жизнь.
— Твои увлечения совершенно не подходят для принцессы.
И это тоже я слышала не единожды. Однако маэстро Рауль оставался в замке, обучая солдат искусству боя, а офицеров — искусству войны, и все продолжали закрывать глаза на то, что на уроки к прославленному мастеру клинка и стратегии ходит её высочество.
— Я понимаю, что сам виноват: не стоило потакать твоим наклонностям…
Просто отец хотел сына, но из всех его детей младенчество пережила лишь я. А после смерти мамы он так и не женился — знал, что я не приму никакую мачеху.
— …однако теперь намерен всё исправить.
Это было что-то новенькое, и я навострила уши.
— Две недели назад, — продолжал отец, — я отправил послов моему царственному собрату, королю Альбы. И он согласился на брак своего сына Адальберта с тобой.
— Что?!
Позабыв о роли смиренной грешницы, я вскинула на отца изумлённый взгляд. Он хочет выдать меня замуж? За какого-то принца? Хотя прекрасно знает: мне сейчас совершенно не до этого. Я тренируюсь для поступления в знаменитую академию Слова и Стали, чтобы стать первой в мире женщиной-полководцем!.. Или просто изучить основы стратегии и дипломатии, а потом, когда взойду на трон, мудро править и остаться в памяти потомков, как великая государыня. И нет, я не собиралась уступать эту роль какому-то мужу!
— Ваша свадьба назначена на осеннее равноденствие. — Отец как будто меня не услышал. — Времени не так много, поэтому с сего дня занимайся приданым. Также я запрещаю тебе выходить из своих комнат без сопровождения мадам Эрциллы и твоего телохранителя.
— Кого?!
Мой шок нельзя было передать словами. Зачем мне — мне, лучшей (и это не лесть, а правда) ученице маэстро Рауля! — телохранитель? От кого меня защищать?
Последний вопрос вырвался у меня вслух, и отец милостиво ответил:
— От самой себя. Хватит лазить по стенам дворца, изображая муху, или пытаться обойти весь сад, не спускаясь на землю, подобно белке. И уж тем более хватит бегать в гости к этому чокнутому старику, называющему себя волшебником Мерджином. От всего этого тебя должен будет оградить телохранитель.
— Телохранитель? — Я самым недопустимым для принцессы образом сжала кулаки. — Надсмотрщик, вы хотите сказать? Отец, это нелепость! Какая свадьба, какое приданое? Я этого Адальберта ни разу в жизни не видела и видеть не желаю! И уж тем более выходить за него замуж!
— Агнесс, это не обсуждается, — жёстко отрубил отец. — Я уже немолод, пора думать о преемнике, о продолжении рода…
— Не понимаю, о чём здесь думать? — вскинула я подбородок. — Я прекрасно играю в шатрандж, знаю деяния и политику королей прошлого, умею сражаться на мечах, стрелять из лука, ездить на лошади по-мужски…
— Хватит! — оборвал отец. — Признаю, я неправильно воспитывал тебя, смотря сквозь пальцы, как ты учишься неподходящим для женщины вещам. Но долг принцессы и послушной дочери: выйти замуж и родить наследников. Хорошо, что мне напомнили об этом.
— Напомнили? — Я сузила глаза. — Уж не мадам ли Бофари, которая сама метит в королевы?
— Нет, — отрезал отец, но я шестым чувством поняла, что он кривит душой.
«Ах, мерзавка! — Я гневно раздула ноздри. — Ну, погоди у меня!»
— Поэтому, Агнесс, — отец как будто взял себя в руки, — хватит пререкаться. Лучше познакомься со своим телохранителем.
И он коротко позвонил в золотой колокольчик, стоявший на столике рядом с троном. Почти сразу резная дверь отворилась, и в малый тронный зал вошёл давешний незнакомый шевалье.
«Можно было догадаться», — недовольно поморщилась я, рассматривая вошедшего с холодным изучающим прищуром.
Лет двадцати пяти, то есть ненамного старше меня. Высокий, стройный, с коротко стриженными русыми волосами и ироничным взглядом. Одет в небогатый дорожный костюм, перевязь для меча пуста — к королю запрещено входить с оружием.
— Приветствую, ваше величество, ваше высочество. — Незнакомец поклонился уважительно, но без подобострастия. — Шевалье Рён Моро к вашим услугам.
Отец кивнул и указал на меня:
— Ваша подопечная, шевалье. Отвечаете за её безопасность жизнью.
Телохранитель по-военному чётко склонил голову:
— Слушаюсь, ваше величество! — а я крепко сжала зубы, чтобы не наговорить резкостей им обоим.
Думай, думай, ты же будущая королева! Как выпутаться из этой ситуации?
И меня осенило.
— Отец, а почему вы так уверены, будто шевалье сумеет справиться с возложенными на него обязанностями? — прохладно поинтересовалась я. — Возможно, я сама смогу лучше защитить себя, чем он?
Отец грозно свёл брови, однако, прежде, чем он успел что-то ответить, заговорил сам шевалье.
— Прошу прощения, ваше величество, но если её высочество желает, она может испытать меня.
Отлично!
— Желаю! — внятно сообщила я с видом полнейшей уверенности в своих силах.
Отец задумчиво посмотрел на меня, обменялся с телохранителем долгим взглядом и, наконец, кивнул:
— Хорошо, дочь. Но это будет последний раз, когда ты возьмёшь в руки клинок, а не иголку.

Уж не знаю от кого, но слух о том, что её высочество Агнесс собирается устроить пробный бой новоприбывшему телохранителю, разлетелся по дворцу с устрашающей скоростью. Поэтому, когда я, одетая в удобную и неброскую одежду наёмника из Гаскани, вышла на плац, зрителей собралась уже целая толпа. Было ощущение, что каждый свободный от работы или службы человек посчитал долгом не пропустить столь удивительное развлечение.
«Надо было назначить дуэль в фехтовальном зале», — хмуро подумала я, скользя по зевакам взглядом. И вдруг заметила седовласого маэстро Рауля, как всегда в чёрном бархате и чёрном же берете с белым пером. Маэстро о чём-то разговаривал с моим будущим противником, и, судя по доброжелательным выражениям лиц собеседников, разговор был приятным.
«Они знакомы? — ёкнуло в груди. — Но откуда? И вообще, маэстро должен быть на моей стороне, а не болтать с этим!..»
Я сердито раздула ноздри и отвернулась. Подняла глаза на второй этаж дворца: балконы уже были заняты придворными, однако королевское место пустовало. Отец что, даже не хочет взглянуть?
«Успокойся», — сказал внутренний голос с интонациями маэстро Рауля, и я поспешила отодвинуть эмоции.
Последнее дело — давать им волю перед боем.
Тут стоявший над плацем гул голосов притих, и я, бросив на балкон ещё один взгляд, увидела отца. На душе сразу стало спокойнее, однако следом я вся подобралась.
Если появился король, значит, пора начинать.

И в самом деле, затрубили глашатаи, призывая к тишине, а затем в центр плаца полным достоинства шагом вышел капитан стражи.
«Это уже турнир получается, а не пробный бой», — нервно усмехнулась я про себя. А капитан Боуи громогласно провозгласил:
— En guarde! — и мы с шевалье одновременно тронулись от разных концов плаца.

Как и полагалось, сошлись на середине и по знаку капитана обнажили мечи: я сражалась любимой венетьянской скьявонеской, шевалье — узким полуторником с длинной рукоятью, какими обычно пользовались наёмники из Марки. Капитан смерил взглядом меня, моего противника и с отрывистым:
— Allez! — шагнул назад.
И сталь с торжествующим пением встретилась со сталью.

«Скорость и выносливость, ваше высочество, — любил повторять маэстро Рауль. — Сильной частью клинка ловите слабую и не забывайте: ваша рука короче, а удар слабее, чем у мужчины. Но в первые мгновения вас непременно недооценят, и это шанс к быстрой победе».
Увы, с шевалье быстрой победы не вышло: он был слишком хорошим бойцом, чтобы недооценивать любого противника. Однако инициативу я перехватила сразу и теперь кружила вокруг телохранителя, не давая ему вздохнуть. Наши клинки с азартным звоном плели сложное и опасное кружево, движения больше напоминали танец, чем дуэль, но я уже понимала: шевалье не получится одолеть без хитрости. И рискнула.

Мои движения сделались более хаотичными, дыхание начало сбиваться. Пару раз я буквально чудом уходила из-под удара, и шевалье благородно сбавил темп. Нет, не расслабился, но мне хватило и этого.
Удар, удар, удар! На полной скорости, так что даже клинок не разглядеть. Ловкий финт, скрежет металла и…
И скьявонеска ужом вывернулась из моих пальцев, ловко подцепленная остриём чужого клинка. Рыбкой блеснула на солнце и с приглушённым звоном упала на утоптанную землю плаца.
Толпа ахнула.
— Toucher! — объявил капитан Боуи.
Раздались жидкие хлопки, но их почти сразу поглотил гул изумлённых голосов — зеваки не сомневались, что победа будет моей. А я, бездумно сжимая и разжимая пальцы правой руки, переводила растерянный взгляд со скьявонески на противника и обратно.
Как же так? Этого просто не могло случиться!
Шевалье убрал полуторник в ножны, почтительно поклонился мне и без тени издёвки сказал:
— Надеюсь, я выдержал экзамен, ваше высочество.
В душе вспыхнул гнев, заставляя кровь прилить к щекам, но его быстро сменили стыд и разочарование в себе.
Я проиграла не просто дуэль. Я проиграла свою свободу.
Так и не ответив шевалье, я деревянным шагом подошла к скьявонеске. Подняла меч с земли, вернула в ножны и всё той же походкой двинулась прочь с плаца.
— Простите, ваше высочество.
Капитан стражи с поклоном перегородил мне дорогу, и несколько мгновений я не могла сообразить, что ему нужно. А затем, до хруста сжав зубы, медленно сняла перевязь и отдала оружие.
Как и сказал отец, это был последний раз, когда я держала в руках меч, а не иголку.
— Благодарю, — с новым поклоном произнёс капитан, но я, не слушая, пошла дальше. Толпа расступилась передо мной, пропуская к входу во дворец, и никто из них представления не имел, о чём я думала, поднимаясь по ступенькам широкого крыльца.
«Проиграть бой — не значит проиграть кампанию. Не думай, что я сдамся, отец. Это всего лишь тактическое отступление, а не капитуляция».

Я заперлась в своих комнатах и до конца дня открывала дверь лишь для служанок, которые приносили обед и ужин или помогали мне принять ванну перед сном. В этом не было ничего необычного: предполагалось, что я страшно расстроена и оплакиваю свою безвозвратно потерянную независимость. И хотя отец трижды присылал слуг осведомиться о моём самочувствии и спросить, не желаю ли я выйти, сам он у дверей не появлялся — знал, что пока это бесполезно.

Но вот о чём никто и не догадывался, так это о том, что я и не думала лить слёзы. Конечно, перед тем, как открывать служанкам, я усердно тёрла глаза, чтобы они покраснели, брызгала на лицо водой из тазика для умывания и старалась говорить в нос. Однако стоило вновь остаться одной, как ко мне возвращалась прежняя деловитость.
Я готовилась к побегу.

Карта королевства давным-давно была припрятана у меня среди книг, многие из которых, кстати, только носили обложки сентиментальных романов, а внутри скрывали трактаты о военном искусстве и управлении государством. Так что я меньше, чем за час, набросала примерный маршрут до академии Слова и Стали, выбирая не самые хоженые дороги, поскольку не хотела быть пойманной через пару десятков льё. Однако на общем расстоянии это сказалось только в лучшую сторону: широкий и удобный Сент-Бретонский тракт слишком много петлял между городами и городишками. Единственной проблемой было то, что я не могла взять лошадь из дворцовых конюшен. Слишком уж велики были шансы попасться, да и вообще опознать меня по скакуну с королевским тавром не составило бы труда.
— Значит, придётся покупать, — пробормотала я и отперла носимым на шее ключиком ящик письменного стола. Там, помимо других важных вещей, хранился кошель, который я то и дело наполняла монетами, чтобы после раздать их беднякам во время поездок по столице и окрестностям. Сейчас в нём лежало два десятка медяшек, десяток серебром и пять золотых монет. По-хорошему, запас стоило пополнить, однако я слишком торопилась. Побег надо было совершить уже этой ночью, когда никто ничего подобного от меня и близко не ждал.
— Ладно, на первое время хватит, а дальше что-нибудь придумаю, — постановила я и полезла в шкаф: проверить, всё ли в порядке с дорожной одеждой.

Вот здесь сюрпризов не было. В шкафу лежали полный мужской костюм, тёплый плащ, в котором при необходимости можно было ночевать под открытым небом, запас удобного белья, котомка и дальновидно припрятанный длинный кинжал баселард. Конечно, я бы предпочла вызволить из оружейной свою скьявонеску, но увы. Как и с лошадью, это было слишком рискованно.
— Надеюсь, в академии выдают тренировочное оружие, — вздохнула я. — Или придётся где-то добывать деньги и на меч тоже.
Однако главной проблемой было даже не это. Отвернувшись от разложенных на кровати вещей, я посмотрела на себя в ростовое зеркало и недовольно скривилась.
Густо-чёрные, как небо между звёздами, волосы и такие же глаза — не отличить зрачок от радужки. Фамильное сочетание черт королевской семьи Фракии, необычное настолько, что пускало насмарку любую маскировку.
— Любую да не любую, — упрямо выдвинула я челюсть и вздрогнула от неожиданно раздавшегося стука в дверь.
— Ваше высочество! — позвал приглушённый голос служанки. — Ваше высочество, извольте отобедать!
Пришлось быстро запихивать вещи обратно в шкаф, делать вид, будто я не просыхаю от слёз, и идти открывать.

С обеда и ужина получилось припрятать достаточно хлеба, холодной оленины и сыра. Также я забрала из фруктовой вазы яблоки и груши, а в дорожную фляжку налила кисловатого морса. Спрятала всё это в шкаф и позволила служанкам уложить меня спать. Обычно перед сном ко мне заглядывал отец, чтобы пожелать доброй ночи, однако сегодня он, к счастью, решил нарушить традицию. К счастью — потому что я справедливо опасалась: уж он-то сможет заметить наигранность моего горя.

Но меня великодушно оставили в одиночестве, а поскольку выдвигаться я решила в полночь, было время, чтобы немного вздремнуть. Увы, я ещё не настолько овладела солдатской наукой мгновенно засыпать при первой возможности и потому лишь проворочалась в постели, чутко прислушиваясь к ночным звукам и вновь и вновь прокручивая в уме свой план. Окно в комнате специально осталось приоткрытым, чтобы слышать перекличку часовых, обходивших территорию. Отец вряд ли знал, но я уже не единожды убегала из дворца ночами — и ради тренировки, и чтобы навестить одного доброго друга.
— Первый наряд, всё спокойно! Пост сдал!
— Второй наряд, пост принял!
«Пора».
И я выскользнула из-под одеяла.

Потайной фонарик был хитро прикреплён к днищу кровати; для него не требовались ни огниво, ни новомодное изобретение — спички. Стоило лишь дунуть на фитилёк и загорался тёплый жёлто-оранжевый огонёк. В его свете я быстро оделась и свернула одеяло на постели так, чтобы можно было подумать, будто в ней кто-то спит. Затем проверила котомку и как следует закрепила её на спине, а ножны с баселардом — на боку. Достала из шкафа припрятанный моток тонкой, но прочной верёвки, на которой были специально навязаны узелки. Хитро закрепила её конец за стоявшее у окна тяжёлое кресло и бесшумно распахнула створки. За тем, чтобы в комнатах её высочества петли на окнах всегда были добротно смазаны, слуги следили отдельно.

Второй конец верёвки полетел вниз, в прохладную и наполненную тонкими ароматами темноту летней ночи. Я дуновением погасила фонарик, прицепила его к поясу и тенью вскочила на подоконник. Быстро осмотрелась, надела кожаные перчатки и ночной птицей вырвалась из своей золотой клетки.

⭐⭐⭐⭐⭐

Друзья, спасибо, что читаете!

Проверьте, что книга у вас библиотеке, и поддержите историю и автора сердечком 🙏

Всем приятного чтения и отличного настроения! Впереди очень много интересного!

Оттолкнуться ногами от стены, проскользить ладонями от узла до узла и снова оттолкнуться, и снова проскользить. Окна дворца были темны, луна пряталась за островерхими крышами, и та сторона, по которой я спускалась, утопала в тени. Просто идеально для побе…

— Ой!
Я должна была оказаться на земле, прямо за росшими у стены пышными кустами сирени, а вместо этого вдруг попала в крепкие мужские объятия. Миг растерянности («Второй раз!»), и незнакомец получил коленом в пах… То есть должен был получить, но ловко крутанул меня и блокировал со спины — так, что толком и не шевельнуться.
— Не торопитесь, ваше высочество. — От чужого шёпота по коже побежали мурашки. — Далеко собрались?
Шевалье?
— Пустите! — рассерженной кошкой зашипела я. — Не смейте мне мешать!
— Простите, — в тоне шевалье не было и намёка на раскаяние, — но по воле короля я ваш телохранитель. И потому не могу отпустить вас одну.
Я скрежетнула зубами и заставила себя обмякнуть. Пусть думает, что выиграл, как во время сегодняшнего… точнее, уже вчерашнего боя.
— Хорошо, шевалье. Что вам нужно?
— В идеале, чтобы вы вернулись в свои комнаты и легли спать, — отозвался телохранитель, слегка ослабив захват. — Но можете и просто сказать, куда направляетесь, и не мешать мне идти с вами.
Идти со мной?
Удивлённая, я вывернула голову, вновь с неудовольствием отметив нашу разницу в росте.
— Его величество велел мне отвечать за вашу безопасность, а не за то, где вы находитесь, — ответил шевалье на незаданный вопрос.
И, несмотря на царившую вокруг темноту, я могла бы поклясться, что добродушно усмехнулся.
Что же, очень мило, но меня не устраивали оба варианта. А значит…

Невдалеке послышался шорох гравия под сапогами стражников. Не сговариваясь, мы с телохранителем затаились, и он ещё немного ослабил хватку.
А зря.
Ровно в тот момент, когда стражники проходили мимо, я изловчилась и одним движением вывернулась из захвата. А затем со всей силой вытолкнула не ожидавшего такого шевалье на дорожку — прямо к стражникам.
— Стой, кто идёт!
И пока солдаты и телохранитель были заняты друг другом, я зайцем рванула вдоль кустов в противоположную сторону. На одном дыхании домчалась до угла, свернула и припустила наискось через двор к конюшне и прочим хозяйственным постройкам. Заметить меня сейчас было некому, а убраться с территории дворца требовалось как можно скорее.

На бочку у конюшни, оттуда на крышу, перебраться на кузницу, на цыпочках пробежать по ней и, сильно оттолкнувшись, допрыгнуть до стены. Схватиться за край пальцами, подтянуться — ох, сколько тренировок у меня ушло, чтобы перестать падать на подложенный внизу стог сена! — и оказаться наверху. Здесь я предполагала спуститься с помощью верёвки, однако она так и осталась под окном моей спальни.
Но не отступать же в шаге от свободы? Я бросила взгляд назад, однако ни глаза, ни уши не подтверждали, что мой побег обнаружен. Взглянула на небо — почти полная луна только-только показалась из-за дворцовой крыши. С одной стороны, её серебристый свет делал меня уязвимой, с другой, помогал различить на стене неровности и трещины, которые могли помочь спуститься.
«Если сорвусь, точно что-нибудь сломаю».
И всё равно я стянула сапоги и бросила их вниз. Затем вытащила баселард, мысленно помянула все высшие силы и начала опасный спуск.

Найти опору ноге. Перенести вес. Увериться в прочности. Выбрать трещину. Вогнать в неё лезвие баселарда. Убедиться, что сидит прочно. Перенести вес.
И так медленно, локоть за локтем — вниз. Не отвлекаться. Не спешить. Не обращать внимания на боль в пальцах. Только твёрдая уверенность в каждой опоре. Только методичность. И когда до земли остаётся около человеческого роста, наконец, спрыгнуть. Перекатиться по мягкой траве, упруго вскочить, подхватить обувь и, как есть босиком, броситься бегом с холма, на котором стоит королевский дворец.
Веря и не веря: получилось!

***

Старый дом на площади Арчибальда Великого ничем не выделялся среди таких же двухэтажных, сложенных из лютерийского известняка зданий с двускатными черепичными крышами, полукруглыми окошками, на ночь закрытыми ставнями, и запертыми дверями. Однако я без тени сомнения взбежала на его крыльцо и трижды стукнула по крашеному дереву самыми кончиками пальцев. Звука от этого было примерно как от скребущейся мышки, однако замок тихо щёлкнул, и я просочилась в тёмную щель приоткрывшейся двери. Сразу же закрыла её (засовы тут же встали на место сами собой) и зажгла фонарик. Его узкий луч мазнул по стенам маленькой прихожей, высветив лакированные панели, вешалку, столик для визиток, и остановился на узком шкафе. К нему-то я и подошла, решительно потянула за ручку и распахнула дверцу.
Однако вместо одежды, зонтов и шляп, которые можно было бы в нём ожидать, мне открылась непроницаемая тьма, как будто живая, плотная, дышащая. И хотя всё это происходило далеко не впервые, у меня всё равно пробежала по спине толпа мурашек. Тем не менее я погасила фонарик, вернула его на пояс и, задержав дыхание, буквально нырнула в эту темноту.

Едва коснувшийся слуха звук закрывающейся дверцы, миг не то полёта, не то падения, и я вывалилась из ничто перехода на мягкий персиянский ковёр в почти такой же прихожей.
Здесь было светло от зажжённых свечей в причудливых шандалах и вкусно пахло шафранной выпечкой. Я невольно потянула носом воздух, и из-за приоткрытой двери в комнату послышалось:
— Доброй ночи, девочка моя! Проходи, проходи, я как раз заварил твой любимый ежевичный чай.

— Доброй ночи, Мерджин!
Я скинула котомку и бестрепетно вошла в уютную гостиную, где на столике перед зажжённым камином уже стояли круглый чайник в красный горох, две чашки такой же расцветки и большое блюдо с яблочным пирогом. Хозяин дома, благодушно улыбаясь в длинную серебряную бороду, подошёл ко мне и ласково обнял:
— Ну, здравствуй поближе, Агнесс.
А затем хлопнул в ладоши, и два кресла, стоявшие у плотно зашторенного окна, весело прогалопировали к камину и встали по обе стороны от столика. Я радостно улыбнулась — это был один из моих любимых фокусов — и села в правое. Скользнула глазами по комнате, с удовольствием вдыхая аппетитные запахи пирога и чая: ничего не изменилось. Всё так же на обшитых деревом стенах висели гобелены, изображавшие необычных животных и карты странных мест. Высоченные, от пола до потолка шкафы были уставлены растрёпанными книгами, всевозможными пузырьками, камнями, кристаллами на подставках, странными предметами, которые мне категорически запрещалось трогать. Под потолком были развешены пучки трав, на полу лежал широкий ковёр, расцветкой и высотой ворса похожий на весенний луг, а на жёрдочке в углу восседал ушастый филин — за столько лет я так и не поняла, был он чучелом или нет.
— Давно тебя не видел, девочка. — Мерджин опустился в кресло напротив и со стариковской неспешностью расправил лиловую, до пят хламиду, которую, кажется, носил не снимая.
— Простите, — я немного смутилась. — Просто то тренировки, то какие-нибудь королевские развлечения… Но я прочитала вашу книгу! Только, — мои щёки зарумянились сильнее, — забыла принести.
— Ничего, Агнесс, отдашь как-нибудь, — махнул рукой Мерджин, и на его безымянном пальце блеснул рубиновый перстень — единственное украшение, которое носил волшебник. — Пей чай, кушай пирог и не спеши — я попридержу время.
И я, зная, что последнее — чистая правда, с удовольствием послушалась.

— Ты куда-то собралась?
— Да. — Я отправила в рот последний кусочек пирога и, прожевав, добавила: — В академию Слова и Стали. И мне нужна ваша помощь.
— Хм-хм, — волшебник смерил меня задумчивым взглядом. — Я, конечно же, помогу, но разве ты не должна отбыть туда днём и с полагающейся принцессе свитой?
— Уже не должна, — помрачнела я и рассказала о намерении отца срочно выдать меня замуж.
— Хм-хм, — Мерджин огладил бороду. — Так ты сбежала?
Я решительно кивнула.
— А почему собралась именно в академию? — продолжил расспрашивать волшебник.
— Потому что давно туда готовлюсь, — объяснила я. — И вообще, кто решится против воли выдать замуж одну из лучших курсанток академии?
Мерджин вновь негромко хмыкнул.
— Но ты же понимаешь, что именно там тебя станут искать в первую очередь? Его величество отнюдь не глуп.
— Знаю, — кивнула я. — Именно поэтому мне нужна другая внешность, Мерджин. Вы ведь понимаете, что с чёрными волосами и чёрными глазами не узнать меня невозможно.
— Значит, собираешься поступать в академию инкогнито, — протянул волшебник. — Что же, думаю, тебе удастся задуманное. Ты умная девочка, и маэстро Рауль тебя хвалит. Вот только, — он поднялся с кресла и посмотрел на меня сверху вниз, — может, тебе выбрать другую Академию? Особую?
— Особую? — удивлённо повторила я.
Вместо ответа волшебник щёлкнул пальцами, и один из толстенных фолиантов слетел с полки и подплыл к нему в руки.
— Так, так. — Мерджин открыл книгу, — где это было? — И страницы принялись переворачиваться сами собой. — Ах вот!
Книжные листы успокоились, волшебник подал мне раскрытый фолиант, и я с интересом посмотрела на разворот. На странице слева был изображён странный замок — сплошь башни и шпили, словно иголки у ежа. Однако стоял он не на земле, как все обычные замки, а на каменной скале, словно парившей в воздухе.
— Такое чувство, что его вырвали с корнями и подбросили вверх, — пробормотала я, и Мерджин откликнулся:
— Примерно так и было, Агнесс. Но ты почитай, почитай.
И я, оторвавшись от рассматривания картинки, принялась читать написанное на правой странице.

Особая академия.
Основана в минус две тысячи двадцать пятом году от сотворения мира.
Основатель и бессменный ректор: мейстер Парвинус ди Сиано.
Срок обучения: до сдачи выпускного экзамена.
Кто может учиться: любой, сдавший вступительный экзамен.
Возможность досрочного отчисления: отсутствует.
Факультеты: отсутствуют.
Расположение: левая гарда Веера.
Общие сведения.
Академия создана, как первое высшее учебное заведение, совмещающее обучение магическим и боевым искусствам. Курсанты получают навыки владения магическим и немагическим оружием, а также рукопашного боя. Изучают основы тактики и стратегии магических, немагических и смешанных войн, основы дипломатического искусства, основы экономики войны и мира, основы политики, риторику, логику, заклятьесложение, артефакторику, зелья. Для каждого учащегося набор предметов подбирается индивидуально.
Курсантам предоставляется общежитие и полный пансион.
Обучение бесплатное.

Страница закончилась. Я перевернула лист, но дальше текст был написан какими-то странными закорючками и, судя по новому рисунку, относился уже к чему-то совсем другому. Тогда я ещё раз пробежалась глазами по строчкам описания академии (минус две тысячи какой-то год, Веер, бессменный ректор — полнейшая нелепица) и подняла взгляд на волшебника.
— Мерджин, простите, но… Зачем это мне? Я ведь ничего не смыслю в магии и у меня нет к ней способностей.

— Но ты можешь ей пользоваться, — уверенно возразил волшебник. — Иначе не сумела бы приходить сюда. К тому же, как ты прочла, набор предметов для каждого студента индивидуален. От тебя не станут требовать мастерского умения в зельях или сложении новых заклятий, а вот то, что тебе интересно: бои, тактику, стратегию — в Особой академии преподают на порядок лучше, чем где бы то ни было ещё.
— Возможно. — Я снова посмотрела на странный замок в книге. — И всё-таки простите, Мерджин, только я предпочла бы учиться в академии Слова и Стали. «Левая гарда Веера» — где это? Как туда попасть и как вернуться? Да и сама Особая академия — впервые о такой слышу.
— Потому что она не гремит на перекрёстках миров, — парировал волшебник. — Она слишком… Особая. Даже узнать о ней — уже знак избранности.
Я прочистила горло. Конечно, льстило, что Мерджин не просто считает меня достойной учиться в столь необычном заведении, но прямо-таки настаивает на этом, однако…
— Простите. Я правда не чувствую себя готовой.
Волшебник хмыкнул.
— Меня всегда изумляло в тебе это сочетание, — заметил он. — Совершенная бесшабашность в одном и опасливое благоразумие в другом. Ты даже не представляешь, как подходишь для Особой академии.
Я открыла рот, вновь собираясь возразить, однако Мержин успокаивающе поднял руки:
— Однако я, разумеется, не буду тебя заставлять.
Лежавший у меня на коленях фолиант сам собой захлопнулся, поднялся в воздух и вальяжно поплыл к полкам.
— А теперь вернёмся к твоей просьбе. — Мерджин как будто уже забыл обсуждение академий. — Маскировка, хм.
Он щёлкнул пальцами, и остатки чаепития исчезли со стола, а вместо них появились две искусно сделанные фарфоровые куколки.
— Можешь рассмотреть внимательнее, — разрешил волшебник, и я с любопытством взяла игрушки.

Это были молодой человек и девушка, сделанные столь искусно, что казались людьми, только маленькими. Будь они живыми, я бы приняла их за брата и сестру: оба были платиновыми блондинами с золотисто-янтарными глазами и тонко вырезанными чертами лица. Молодому человеку, на мой вкус, не хватало мужественности и твёрдости, зато девушка однозначно была миленькой.
— Чью внешность тебе бы хотелось? — спросил Мерджин таким тоном, каким обычно интересуются, будет гость чай или воду.
Я изумлённо воззрилась на него:
— А разве я могу стать парнем?
— Почему нет? — пожал плечами Мерджин. — Правда, тебе понадобится время, чтобы привыкнуть к новому ощущению тела, но в остальном не вижу проблем.
Я задумчиво покрутила куколок в руках. С одной стороны, мужчине в академии должно быть проще. Но с другой, я собиралась наглядно продемонстрировать, что и девушка способна учиться со всеми наравне. А то и войти в число лучших курсантов, чьи имена высечены на стенах главного холла академии.
— Выбираю девушку, — твёрдо сказала я, кладя мужскую фигурку обратно на стол.
— Как скажешь, — кивнул Мерджин. — А теперь просто внимательно смотри на неё и не отводи глаз, что бы ни увидела.
Немедленно подобравшись, я кивнула и добросовестно всмотрелась в кукольные черты.

Ничего не происходило. Я мысленно досчитала до десяти, двадцати, пятидесяти, краем сознания удивляясь задержке: обычно волшебство Мерджина проявлялось гораздо быстрее.
Но вот, наконец, личико куклы словно заволокло дымкой, и я даже дышать стала через раз. А там, за искристо-туманной вуалью, фарфоровые черты плыли, как воск от жара, и темнели, словно обугливаясь, светлые волосы. Моё лицо тоже горело, будто перед ним пылал невидимый огонь, а по коже головы то и дело пробегали волны мурашек.
Дымка густела, жар становился сильнее, и когда терпеть его сделалось невыносимо, всё вдруг пропало. Разгорячённой кожи коснулась благословенная прохлада, а на моих коленях лежала уменьшенная копия меня самой.
— Получилось? — вскинула я глаза на волшебника, и тот удовлетворённо протянул мне непонятно откуда взявшееся овальное зеркало в оправе из потемневшего серебра.
— Взгляни сама, Агнесс.
Отложив куколку, я взяла зеркало и не без внутреннего трепета заглянула в его глубину. Откуда на меня с такой же настороженностью посмотрела светлоглазая блондинка со слегка вздёрнутым носиком и на удивление твёрдо очерченным подбородком.
— Это теперь… я?
Я коснулась своей щеки, и отражение повторило жест.
— Да, — не без гордости ответил Мерджин. — Хотя сделать это оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Хм-хм. Скажи, девочка, у тебя с собой нет никаких магических вещей?
Я отрицательно покачала головой:
— Нет, конечно. Откуда?
— Мало ли, — откликнулся волшебник. — Но в любом случае дело сделано. — Он взял со стола куколок, больше не выглядевших родственниками. — Когда захочешь вернуть свой прежний облик, просто обратись ко мне.
— Хорошо, — кивнула я, и Мерджин тепло улыбнулся.
— Кстати, Агнесс, ты придумала, каким именем назовёшься?
— Да. — Я посвятила этому достаточно времени в процессе сборов. — Я стану Несс д’Эрсте, дочерью обедневшего дворянина из Гаскони. Там столько разных мелких родов, что вряд ли кто-то сможет обвинить меня во лжи.
— Это верно, — хохотнул волшебник. — Не зря же говорят, что в Гаскони можно встретить дворянина даже за сохой.
Я улыбнулась в ответ — слегка устало, признаю, — и Мерджин заботливо продолжил:
— А теперь не хочешь ли ещё отдохнуть?
— Рада бы, — вздохнула я, — но мне хотелось за ночь отойти подальше от столицы. Путь в академию неблизкий. И, кстати, если бы вы могли помочь мне с лошадью…
— Думаю, я бы мог помочь тебе ещё лучше, — перебил волшебник. — Что скажешь на предложение перенестись в академию мгновенно?

— Правда? — хлопнула я ресницами и немедленно сообразила: — А-а, как меня переносит сюда через шкаф с площади Арчибальда Великого!
— Наподобие, — кивнул волшебник. — Поскольку, как ты понимаешь, никаких постоянных порталов в академию у меня нет. Так как, Агнесс, ты согласна?
— Конечно! — с энтузиазмом ответила я. Добраться до места почти мгновенно, не тратясь на дорогу, не ломая голову, где ночевать и чем кормить себя и лошадь. — Вы перенесёте меня прямо сейчас?
— Не совсем, девочка, — охладил мой пыл Мерджин. — Мне нужно подготовиться, однако уверяю, это не займёт много времени. А ты пока отдохни, наберись сил. Всё-таки ночь для того, чтобы спать.
Последнее слово оказало на меня по-настоящему волшебное действие. Я неожиданно для себя зевнула и тут же прикрыла рот ладонью со сконфуженным «простите».
— Отдыхай, — добродушно отозвался волшебник, и моё кресло вдруг начало менять форму. Не успела я охнуть, как оно превратилось в изящную софу, а по воздуху ко мне уже плыли красно-чёрный клетчатый плед и гобеленовая подушечка.
— Вот так будет гораздо удобнее, — подмигнул Мерджин и бесшумно ступая в своих туфлях на мягкой подошве, вышел из комнаты.
А я завернулась в плед, примостила в изголовье подушечку и с довольным вздохом прилегла на софу.
Если за дело взялся Мерджин, можно расслабиться.

***

Сначала мне было нестрашно. Наоборот, я злилась на мадемуазель Коко: подумаешь, играла с дворовыми ребятишками и порвала новое платье! Зачем вообще нужны эти платья, если в них даже на дерево не залезть? «Принцессе не подобает так себя вести» — ха! Вот и пусть теперь ругает кого-нибудь другого!

Однако чем дальше я забиралась в лес, окружавший летнюю королевскую резиденцию, тем больше не по себе мне становилось. Весёлые светлые полянки почти перестали встречаться, кругом царил таинственный полумрак, и высокие деревья будто о чём-то перешёптывались над моей головой. Я слишком поздно сообразила, что день, и без того переваливший за середину, закончится, в лесу стемнеет, а у меня с собой ни еды, ни фонаря, ни оружия. А ещё мне всего двенадцать лет, и я понятия не имею, как выбираться обратно.
«Значит, не буду выбираться! — сердито сказала я зашевелившимся в душе трусости и раскаянию. — Сбегу насовсем, вот!»
Решительно устремилась сквозь заросли какого-то кустарника и неожиданно выскочила на большую круглую поляну. В центре её находился деревянный домик, до того красивый и ладный, что был похож на резную игрушку. Справа от широкого крыльца, прямо под окошком стояли накрытый для чаепития стол и кресло-качалка. А в кресле сидел — я даже совсем не по-королевски приоткрыла рот — настоящий волшебник! Седовласый, с длинной серебряной бородой, в лиловой мантии до пят и выглядывавших из-под неё туфлях с загнутыми носами. В руках он держал толстенную книгу и внимательно читал её через золотой лорнет. Но даже не внешний вид убедил меня, что передо мной волшебник, а то, что именно в тот момент, когда я очутилась на полянке, он не глядя протянул свободную руку, и чашечка вдруг взлетела со стола и приземлилась прямо к нему в пальцы. Волшебник сделал глоток, отпустил чашечку, и та послушной птичкой вернулась на место.
— Ух ты!
Конечно, принцессам не полагалось говорить «Ух ты!», но кто мог меня одёрнуть?
Тут волшебник оторвался от чтения, поднял глаза, и книга с лорнетом исчезли с тихим хлопком.
— Здравствуйте, мадемуазель. — Волшебник поднялся из кресла. — Подойдите, не бойтесь.
На такое я могла только вскинуть подбородок — и вовсе не боюсь! — и гордо приблизиться.
— Меня зовут Мерджин, — представился волшебник, — и я…
— …Волшебник! — перебила я.
Было это невежливо, и мадемуазель Коко непременно отругала бы меня, однако Мерджин не обиделся.
— Правильно, мадемуазель. А как зовут вас?
— Агнесс...

***

— ...Агнесс! Девочка, просыпайся, всё готово!
Вздрогнув, я открыла глаза. Надо же, уснула! И даже сон увидела о нашем знакомстве.
— Готово?
— Да. — Мержин указал на кувшин для умывания. — Приводи себя в порядок, бери вещи и выходи вон в ту дверцу.
Я проследила за его жестом и в самом деле увидела между двумя шкафами узкую дверь, на которую ни разу прежде не обращала внимания. Может, потому, что её там и не было?
Впрочем, гадать не имело смысла — это же волшебный дом Мерджина. Поэтому я послушно умылась, сходила в прихожую за котомкой и, подойдя к таинственной двери, не без робости потянула за ручку.

— Входи, входи!
Я переступила порог и огляделась. Совершенно пустая комната без окон и с ровными белыми стенами, которые, похоже, и освещали её мягким светом. Зато пол в ней был выложен мозаикой, да так искусно, что дух захватывало. Сложные узоры всевозможных цветов, казалось, имели объём, уходя вглубь. Они переплетались, накладывались один на другой, и очень скоро я почувствовала дурноту от их разглядывания.
— Смотри внимательно, девочка.
Освещение стало тусклее, зато на полу зажглась та часть узора, что была выложена янтарными и чёрными кусочками.
— Тебе нужно будет пройти по янтарной дорожке, — продолжил вдруг оказавшийся рядом со мной Мерджин, — и ни разу не заступить в черноту. А когда ты окажешься у центрального чёрного круга, просто прыгни на него сразу обеими ногами. Поняла?
— Д-да, — у меня отчего-то пересохло во рту. Хотя задание было простейшим: несмотря на то, что янтарная дорожка закручивалась спиралью, она была достаточно широка.
— Тогда ступай, Агнесс, с благословением Госпожи Магии.
— Спасибо! — выдохнула я, и волшебник сначала ободряюще похлопал меня по спине, а затем легонько подтолкнул вперёд: иди, не медли.
Я ещё раз проверила, удобно ли лежит за плечами котомка и надёжно ли пристёгнуты ножны с баселардом. Как перед прыжком в воду, набрала полную грудь воздуха и решительно ступила на дорожку.
И одновременно с этим где-то раздался тихий и знакомый звон колокольчика. Я услышала, как Мерджин пробормотал:
— Странно, я никого не жду, — а затем уже громче сказал мне: — Иди, Агнесс. Не останавливайся.
И я двинулась дальше, шаг за шагом по светящейся янтарной спирали. Кожу слегка покалывало, пахло грозой, но в остальном не происходило ничего особенного.
Вот и чёрная сердцевина. Я сделала последний шаг, чтобы остановиться перед ней, и едва не оступилась от внезапно раздавшегося позади грохота. Схватившись за баселард, вскинула глаза на вход и взглядом охватила картину: дверь болтается на одной петле, у стены сидит потирающий лоб Мерджин, а по янтарной дорожке почти бежит шевалье Моро.
«Ах ты!..»
— Прыгай, девочка! — простонал волшебник, и я, не медля более, прыгнула на чёрный круг.
И ухнула в открывшуюся под ногами пустоту.

Кромешная тьма, не то полёт, не то падение, перехваченное дыхание… И не позволивший удержаться на ногах удар о твёрдую поверхность. А сразу после — настоящая лавина событий.

Я думала, что окажусь во дворе академии или где-то в окрестностях — да хотя бы в густом Броселандском лесу! — но уж никак не в гуще боя где-то в подземелье.
— Ар-р-ргх!
Могучий и странно светящийся зеленоватым воин занёс надо мной секиру, и я, ни мгновения не рассуждая, на карачках метнулась в сторону.
Одновременно с этим на моём месте возник шевалье, и его меч с поразительной лёгкостью пронзил нападавшего насквозь. Но вместо крови и рухнувшего на каменный пол тела, воин просто-напросто лопнул, подобно мыльному пузырю.
«Так он не настоящий?» — пронеслось в голове.
И в то же мгновение на меня набросился другой противник — худой и вёрткий, как уж. Вооружён он был длинным кинжалом, и замешкайся я хоть чуть-чуть, лезвие пропороло бы мне не куртку, а плоть.
«Или настоящий?»
Выхватив баселард, я сумела отбить второй удар, а после третьего атаковала сама. И опять, стоило моему клинку вонзиться нападавшему в плечо, как он лопнул проколотым пузырём.
«Бред!»
Я перекатилась по полу, уходя от замеченного краем глаза росчерка зеленоватой стали. Пружинисто вскочила на ноги, поднырнула под нового врага (чужой клинок оцарапал щёку), ударила в живот — и ещё одним нападавшим стало меньше.
— Меч!
Я стремительно обернулась на оклик шевалье. Резво перекинула баселард в левую руку и одновременно присела, чтобы подхватить с земли прямой клинок. Судя по зеленоватому мерцанию, его выбили у кого-то из нападавших, но какая разница? Сражаться им было гораздо удобнее, чем кинжалом.
В чём без промедления убедился следующий призрачный противник.

Защита, выпад, защита, обманный финт, готов. Защита, защита, защита (ох, и быстрый, мерзавец!), обманный финт… Отбил! И сразу же лопнул, получив удар от подоспевшего на выручку шевалье.
— Там!
Я бросила взгляд туда, куда показал телохранитель, и со свистом втянула воздух сквозь зубы.
В этом странном месте, где вместо стен шевелилось облако зеленоватой мглы, а на потолке словно сидел рой светляков, мы сражались не одни.

В десятке шагов от нас с призрачными воинами бился рыжеволосый парень в кожаных доспехах. Впрочем, «бился» — громко сказано. Скорее размахивал мечом, будто взял его в руки второй раз в жизни.
«Как он жив-то до сих пор?»
Тут мне пришлось отвлечься на невесть какого по счёту противника, а затем шевалье, расправившись со своим, отрывисто приказал:
— К нему!
И я без возражений метнулась к горе-воителю, который всё никак не мог одолеть высокого мечника.
«У него ведь даже одежда обычная!» — мелькнула возмущённая мысль. Как можно с таким не справиться?
И я одним ударом заставила мечника лопнуть.
— А? — парень растерянно заморгал и уставился на нас с шевалье. — В-вы откуда?
«Оттуда!» — хотела невежливо рыкнуть я, однако вместо этого пришлось отбивать атаку закованного в броню воина. Заодно получилось заметить, откуда они берутся: новые и новые противники попросту выходили из окружавшего нас облака. И сейчас их в подземелье было уже пятеро.
— Какая разница? — донёсся до меня ответ шевалье. — Пригнись!
Видимо, парень послушался, потому что новый хлопок известил об исчезновении ещё одного неприятеля.
— П-прикройте меня!
Я чуть не пропустила удар от неожиданной силы в голосе горе-воителя. Что этот неумеха задумал? Однако, справившись с врагом, сместилась так, чтобы закрывать паренька справа. Шевалье точно так же встал слева и вовремя — на нас бросились оставшиеся трое воинов, а облако, словно этого было мало, выплюнуло ещё пятерых.
«Много! — Чужой клинок болезненно чиркнул по руке. — Так мы долго не выстоим!»
Но тут под низким сводом раскатилось повелительное:
— Inflare! Ruptis! – и мой противник внезапно начал стремительно раздуваться, а затем с музыкой прозвучавшим хлопком лопнул.
— Что?
Ни принцессе, ни воину не пристало стоять с открытым ртом, но как ещё было реагировать на то, что призрачные враги вдруг и впрямь стали вести себя подобно мыльным пузырям?
«Это… Это магия!»
Отмерев, я обернулась к парню. А тот уже не выглядел неумехой-новобранцем, которому сунули в руки меч и отправили в мясорубку. Черты его лица, освещённые ровно горевшим в правой ладони язычком серебристого пламени, были вдохновенно-твёрдыми, а зелень глаз такой яркой, какой у обычных людей никогда не бывает.
— Discutere!
По подземелью пронёсся сильный порыв ветра, и окружавшее нас облако внезапно рассеялось, словно банальный туман. А вместе с ним исчезли меч в моей руке и даже потолок. По глазам ударил яркий солнечный свет, заставляя отчаянно моргать, и тут над нашими головами загремел торжественный голос.
— Поздравляю, курсанты! Вы успешно справились со вступительным испытанием и приняты в Особую академию!
Тут голос кашлянул и с гораздо меньшей торжественностью прибавил:
— Разумеется, кроме вас, шевалье Моро.

Особая академия? Как я здесь очутилась? Мерджин напутал? И откуда голос знает шевалье? И почему «кроме вас»?

Глаза наконец-то привыкли к яркому свету, и я обнаружила, что стою посреди двора, мощёного разноцветными, словно водой облитыми булыжниками. Вокруг меня — высокие серые стены со множеством окон, обычных и витражных, а в ярко-синее безоблачное небо устремлён добрый десяток острых шпилей, на которых развеваются флаги всевозможных форм и цветов.
«Но кто же с нами говорит?» — Потому что двор был совершенно пуст.
— Прошу поступивших, — между тем продолжил голос, — подняться в кабинет ректора.
И замолчал, не сказав, ни где этот кабинет, ни уж тем более не назначив провожатого.
А с другой стороны (я недобро посмотрела на телохранителя, имевшего возмутительно беспечный вид), кое-кто здесь явно не впервые. Вот пусть он и ведёт.
Но прежде чем я высказала это вслух, спасённый нами (или спасший нас?) парень со второго раза запихнул меч в ножны и обратился ко мне:
— Ну что, пойдём?
Это «тыканье» и откровенное панибратство сначала меня задели, однако я успела вспомнить свою легенду о дочери обедневшего дворянина и, смирившись, уточнила:
— Знаешь куда?
— Конечно! — парень явно удивился моему вопросу. — Ты разве не разговаривала с мистером ди Сиано, когда прибыла в академию?
— Нет, — хмуро ответила я. — Потому что прибыла сразу в гущу боя.
— Ого! — парень округлил глаза. Немного подумал и высказал догадку: — Наверное, это из-за того, что испытание только началось, вот вас и закинули туда сразу. Но в любом случае идём, я провожу.
Я согласно кивнула: какие ещё у меня были возможности выяснить, что произошло? И мы с пареньком бок о бок направились к башне в углу двора, над которой реял сине-красный флаг. А шевалье, строивший из себя бессловесного слугу, естественно, двинулся следом.

***

— Спасибо вам большое, — серьёзно произнёс парень. — Я как-то не думал, что придётся ещё и фехтовать. Творить волшебство я более или менее умею, а вот с оружием, ну, не сложилось как-то.
— Было заметно, — отозвалась я и, чтобы подсластить горькую правду, искренне добавила: — Но волшебство у тебя просто отличное получилось. Раз — и все лопнули!
Парень польщённо зарделся и, чтобы это как-то скрыть, достал из внутреннего кармана куртки кожаный мешочек.
— Сам от себя не ожидал, — признался, вынимая из мешочка пару круглых очков. Нацепил на нос и окончательно потерял сколько-нибудь воинственный вид. А затем спохватился: — Кстати, я же до сих пор не представился! — и, остановившись, отвесил неожиданно церемонный поклон: — Берти Везель, к вашим услугам.
— Агнесс… — по привычке начала я и, мысленно застонав, поторопилась хоть немного исправить ситуацию: — Агнесс д’Эрсте. Но ты можешь обращаться ко мне просто Несс.
— Благодарю за честь, — приложив руку к груди, ответил Берти, а затем вопросительно посмотрел на шевалье.
— Рён Моро, — легко представился тот и тоже поклонился, — к вашим услугам.
— Вот и познакомились! — разулыбался Берти, отставляя официоз с той же быстротой, как в него впал. — Вы не представляете, как я рад! Очень непросто, когда прибываешь на новое место и совершенно никого не знаешь.
«А ещё хуже, когда прибываешь вообще не туда, куда собирался», — хмуро подумала я, но говорить, естественно, ничего не стала.

Мы подошли к входу в башню — двустворчатой двери, украшенной половинками щита. Левая была ярко-синей, и на ней восседала серебряная сова, а правая — красной, и её украшал летящий орёл. Стоило нам приблизиться, как створки гостеприимно отворились, приглашая войти в маленький холл. Стены его были завешены гобеленами, изображавшими, по моему ощущению, сцены из учёбы магов и воинов. Цветной витраж высоко расположенного окна изображал уже знакомый герб, и он же был искусно выложен паркетными дощечками на полу.
Берти повёл нас к убегавшей вверх винтовой лестнице, и мы начали долгий подъём.
«Ничего не понимаю, — думала я, шагая со ступеньки на ступеньку и при каждой возможности выглядывая из забранных витражами окошек-бойниц, — башня казалась не такой уж и высокой. Почему же так долго? Или здесь тоже магия?»

Но, наконец, мы добрались до круглой площадки, застеленной таким роскошным ковром, что только королю под ноги класть. На неё выходила единственная дверь из очень красивого, тёмно-коричневого с фиолетовым отливом дерева. Здесь Берти остановился, одёрнул куртку и пригладил порядком растрёпанные волосы. Я тоже заправила за ухо выбившуюся из косы прядь и распрямила плечи. Покосилась на раздражающе спокойного шевалье и ещё чуточку приподняла подбородок.
— Готовы? — посмотрел на нас провожатый.
— Полностью, — заявила я с уверенностью, которую не сказать чтобы чувствовала.
Тогда Берти, заметно волнуясь, подошёл к двери, но только собрался постучать, как та бесшумно открылась сама.
— Входите! — радушно пригласил нас уже знакомый голос, однако прежде чем мы с Берти успели хотя бы шаг, в ректорский кабинет текуче проскользнул шевалье.
«Куда? — возмутилась я. — Никакого представления о вежливости!»
И без промедления вошла следом.

В кабинете мне понравилось с первого взгляда — может, оттого что он напоминал гостиную Мерджина, смешанную с оружейной. Здесь так же пахло бумагой и чернилами, а на полках шкафов стройными рядами стояли книги. По стенам были развешены мечи, самой разной длины и с самых разных форм лезвиями и большой, в человеческий рост, план академии (я с удивлением обнаружила, что её этажи уходят и вглубь скалы). Начищенный паркет блестел, как зеркало, а большое окно представляло собой витраж с гербом академии и надписью под ним Quisque erit sua. А вот широкий письменный стол под окном был странно пуст для столь заставленной вещами комнаты.
— Ещё раз приветствую и ещё раз поздравляю! — Из-за стола поднялся человек (человек?), и вот он-то, в отличие от кабинета, сразу вызвал у меня настороженность.
Мне никак не удавалось до конца понять, как он выглядит и сколько ему лет. В первое мгновение он показался статным коротко стриженным блондином, по возрасту близким к маэстро Раулю или отцу. Но стоило ему обогнуть стол, как падавшие через витраж цветные лучи окрасили его волосы медью, локоны коснулись плеч, а лицо с приятными и открытыми чертами заметно помолодело. Даже цвет глаз изменился, вместо серой блёклости вдруг по-весеннему зазеленев. Вот и получалось, что твёрдо можно было сказать только: перед нами был высокий сухопарый мужчина с красивым, хорошо поставленным голосом.
— Курсант Везель, — обратился ректор (потому что это мог быть только он) к Берти, — ещё раз поздравляю и хочу отметить: вы превосходно справились с испытанием. Очень остроумное и элегантное решение. А то, что вы сразу наладили взаимодействие с другими экзаменующимися и использовали это для общей победы — отдельный плюс балл.
Берти зарделся, словно девушка.
— Б-благодарю вас, сэр, г-господин ди Сиано, — снова сбился он на заикание. — Я с-стрался.
Ректор, по лицу которого уже разбежалась паутина морщинок, а волосы доросли до лопаток и приобрели характерный серебристый оттенок, одобрительно кивнул ему и перевёл на меня бледно-голубой взгляд:
— Рад приветствовать вас в стенах Особой академии, мадемуазель. К сожалению, обстоятельства сложились так, что нам не довелось познакомиться перед вашим испытанием, потому исправляю это досадное обстоятельство сейчас. Парвинус ди Сиано из рода демиургов. Основатель и ректор Особой академии.
Демиург? То есть… (я невольно сглотнула, вспоминая одну из читанных книг Мерджина) то есть бог?
— Н-несс д’Эрсте, — на меня внезапно напала та же беда, что и на Берти. — Р-рада знакомству, мсье ди Сиано.
— Взаимно, мадемуазель, — тепло улыбнулся ректор. — И также не могу не отметить редкое присутствие духа и мастерство, с каким вы сражались на испытании. Давно я не получал такого удовольствия от наблюдения за боевой командой.
Командой? Но разве экзамен не проходит каждый сам за себя?
Ай, да какая разница! Важнее объяснить ди Сиано, что я здесь случайно и что, вообще-то, собиралась…
Тем временем ректор, чьи волосы до пояса стремительно темнели, морщины разглаживались, а взгляд приобрёл удивительную васильковую глубину, говорил уже с шевалье:
— Что касается вас, шевалье Моро, то не буду скрывать, что удивлён нашей новой встрече. Обычно выпускники в академию не возвращаются.
— Я прибыл не учиться, мсье ди Сиано, — почтительно пояснил тот, — а в качестве телохранителя мадемуазель д’Эрсте.
Ректор поднял брови домиком.
— Вот как! Любопытно, любопытно. Ни у одного из прежних курсантов телохранителей не было. Но раз уж академия впустила вас, значит, всё легитимно. Поэтому с возвращением, шевалье!
— Благодарю, мсье, — поклонился телохранитель, и чувство в его голосе было самым что ни на есть искренним.
Ди Сиано легко улыбнулся в ответ и отступил, чтобы видеть нас всех одновременно.
— Ну что же, курсанты, — с воодушевлением произнёс он, — добро пожаловать в Особую академию! Сейчас мы определимся с вашим расписанием и…
— Простите, мсье ди Сиано, — мне было очень неловко (и страшновато) его перебивать, однако пора было объясниться, — но, боюсь, произошло недоразумение. Видите ли, я не собиралась сюда поступать. Я хотела учиться в академии Слова и Стали, что в Бретони, на берегу Лантического моря. А к вам попала совершенно случайно…
— Мадемуазель д’Эрсте, — мягко прервал меня ректор, — я существую уже очень долго, однако ни разу не наблюдал такое явление, как случайность. Судьба, знаете ли, в кости не играет.
— Но… — попыталась возразить я, и ди Сиано отрицательно покачал головой:
— Не важно как, мадемуазель. Важно, что вы сюда попали и успешно прошли вступительное испытание. Вы приняты, а значит, путь из академии у вас только один: через выпускной экзамен.
«Возможность досрочного отчисления: отсутствует», — всплыло в памяти, и я тряхнула головой: да нет, это для тех, кто понимал, что происходит!
— Мсье ди Сиано, я представления не имела… Я вообще ничегошеньки не знаю о вашей академии!
— Ну, последнее несложно поправить, — успокоил ректор. — И позвольте вас заверить: выпускники Особой академии высоко ценятся во всех мирах Веера. При всём уважении к вашей академии, можно ли сказать о ней такое?
Мирах. Я как-то не задумывалась раньше, но тут вдруг сообразила: столь странное место просто не могло находиться в моём мире. О нём бы обязательно знали — хотя бы рассказывали сказки. То есть получалось, что я не просто где-то далеко от дома, а невообразимо далеко.
И никак не смогу вернуться самостоятельно.
От моих щёк отлила вся кровь. Одно дело, слушать похожие на выдумку рассказы Мерджина о бесчисленных мирах, и совсем другое — самой оказаться в одном из них.
— Пожалуйста, мсье ди Сиано, — принцессе не пристало просить, но волна поднявшейся в душе паники была просто необоримой, — пожалуйста, верните меня домой!
Ди Сиано вздохнул, вновь меняя внешность на убелённого сединами старца.
— Мне очень не хочется вас огорчать, мадемуазель, однако это невозможно. Из Особой академии не отчисляются. Так уж задумано.

— Но вы же её создатель… основатель! — у меня было чувство, будто я пытаюсь зацепиться за щербинки на гладкой стене. — Неужели вы не можете сделать так, чтобы я стала исключением из правила? Это… это же полнейшее недоразумение!
Ди Сиано наклонил голову к плечу, сделавшись вдруг ужасно похожим на Мерджина.
— В том-то и суть свободного творения, мадемуазель. Мы, демиурги, задаём некие начальные условия, из которых оно вырастает, как дерево из семечка. И в дальнейшем мы можем, например, подравнять этому дереву ветви, но не заставить их стать корнями (если, конечно, таковое не предусмотрено изначальными условиями). В этом баланс между свободой и предопределённостью, и его нарушение может повлечь за собой многие беды.
Я до боли закусила щеку. Вряд ли ректор лгал: зачем ему? А я точно не была той, ради кого он стал бы подвергать опасности своё детище.
Значит, следовало искать другой выход.
— Мсье ди Сиано, я могу сдать экзамены экстерном?
Ректор развёл руками:
— Если вам откроется экзаменационный зал, вы можете сделать это хоть сейчас. Однако позвольте мне выразить сомнение: вряд ли вас отправило сюда для того, чтобы вы так скоро нас покинули.
— Несс, п-прости, — неожиданно вставил доселе внимательно слушавший Берти, — но п-почему ты так хочешь вернуться? С Особой академией не сравниться ни одному университету — так говорил мой учитель, и я ему полностью верю. А если ты боишься, что осталась одна в незнакомом месте, так это же не так. Есть шевалье Рён, есть я…
— Ничего я не боюсь! — сердито отрубила я и так недобро взглянула на упомянутого шевалье, словно это он был виноват в том, что меня закинуло не туда, куда нужно. — Мне просто не нравится, когда что-то решают за меня!
Ди Сиано кашлянул, привлекая к себе внимание, и мягко заметил:
— Понимаю ваши чувства, мадемуазель. Однако подлинная мудрость, как вы знаете, в том, чтобы иметь силы принять то, что изменить невозможно.
Я набрала полную грудь воздуха… и выдохнула, так ничего и не ответив.
Ректор был прав.
Поняв всё без слов, ди Сиано тепло улыбнулся, резюмировал:
— Что же, тогда переходим к следующему делу: вам необходимо получить расписание. — И позвал кого-то: — Деми, дорогая, нам нужна твоя помощь.

Навещая Мерджина, я привыкла к разным чудесам, но такое увидела впервые. Воздух рядом со столом нежно замерцал, и из этого мерцания соткалась (другого слова не подберёшь) миловидная и изящная, как фарфоровая балерина, девушка. Левая половина её длинного платья была насыщено синей, правая — сочно красной, левая из переброшенных на грудь кос — серебристо-льняной, правая — золотой, как спелая рожь. В руках девушка держала поднос, на котором веером лежали прямоугольные карточки, украшенные геометрическими узорами. Чем-то они напомнили мне магический круг Мерджина, и я насторожилась.
Неужели и здесь не обойтись без волшебства?
— Здравствуйте, курсанты, — мелодично поздоровалась девушка, одарив нас с Берти лучистой улыбкой. — Здравствуйте, шевалье Моро. Добро пожаловать в Особую академию!
— Здравствуйте, — хором ответили порядком опешившие я и Берти, а шевалье доброжелательно произнёс:
— Здравствуй, Деми.
Продолжая улыбаться, девушка подошла к Берти и протянула ему поднос.
— Курсант Везель, выберите те карточки, которые вам нравятся. Сколько угодно.
Берти помялся, зачем-то попытался одёрнуть кожаный доспех и взял с подноса три прямоугольника. Наморщив лоб, ещё раз внимательно осмотрел оставшиеся, но больше ничего не выбрал.
— Чудесно, — одобрила Деми. — Прочтите написанное.
«Там ещё что-то написано?» — удивилась я. Однако Берти перевернул карточки и, запинаясь, прочёл:
— Ар-ртефакторика, з-заклятьесложение, р-риторика, л-логика, б-боевые заклинания, об-бщая магия, б-боевая практика.
Закончив, он поднял взгляд и, переводя его с Деми на ректора и обратно, спросил:
— Эт-то моё расписание?
— Да, — подтвердил вновь помолодевший и порыжевший ди Сиано. — Каждый день посвящён одному предмету, и, если вы почувствуете, что не справляетесь, всегда можете отказаться от какого-либо из них. Разумеется, это удлинит ваш путь до экзамена, но некритично.
Берти слегка заторможено кивнул, давая понять, что принял к сведению. А Деми подошла ко мне и тоже протянула поднос:
— Прошу, курсант д’Эрсте.
Невольно вздрогнув от обращения к себе по фальшивой фамилии, я опустила взгляд на карточки. И сразу поняла, как Берти выбрал свои — некоторые узоры прямо-таки бросались в глаза. Я нерешительно протянула руку и взяла две карточки, от которых было по-настоящему сложно отвести глаза.
«Пожалуй, хватит».
Я перевернула прямоугольники, оказавшиеся вырезанными не из плотной бумаги, а из тонкой кости, и в первое мгновение увидела только чистую желтоватую поверхность. А затем на ней выступили написанные каллиграфическим почерком буквы, позволяя прочесть:
— Фехтование, стрельба, логика, экономика войны и мира, дипломатическое искусство, стратегия и тактика, боевая практика.
— Великолепно, — похвалила Деми, словно я выполнила какое-то сложное задание. Поднос исчез из её рук, а к нашим с Берти ногам шлёпнулись две плотно набитые сумки.
— Учебники, тетради и прочее, что понадобится в учёбе, — пояснил ректор. — Сейчас Деми проводит вас в ваши комнаты, где сможете отдохнуть, привести себя в порядок и переодеться в форму. А примерно через… — он встретился глазами с Деми — …через час всех новичков ждут обед и знакомство с академией. Занятия же начнутся с завтрашнего дня, и сразу предупреждаю: самое крохотное опоздание придётся отрабатывать. Поэтому вот вам, — раздался звук, словно кто-то выдвинул ящик, и из-за стола вылетели три широких кожаных браслета, — часы. Пускай объективно времени не существует, в академии за ним лучше следить.
Браслеты сами собой застегнулись на наших запястьях, и, опустив глаза, я с удивлением обнаружила, что вполне привычный циферблат со стрелками вытиснен прямо на коже.
«Но как же они будут показывать правильное время?»
И словно ответом на мой вопрос, тиснёная минутная стрелка сдвинулась, указав точно на десятку в левом верхнем секторе.
— Разобрались? — уточнил ректор. И, получив от нас с Берти нестройное «да», продолжил: — Тогда en guarde, курсанты! К новым свершениям!

Коридоры и переходы академии были светлыми, гулкими, с высокими сводчатыми потолками, а мраморные лестницы — широкими, с удобными ступенями. Однако все они на удивление пустовали.
— А где курсанты? — спросила я, шагая рядом с Деми. — И поступившие?
— Курсанты на занятиях, — объяснила та. — Тренировочные залы и аудитории расположены во внешнем круге башен, а мы сейчас во внутреннем. Что до прочих поступивших, то я их уже проводила.
Я нахмурилась.
— У них испытание закончилось раньше?
— Раньше, позже. — Деми неопределённо повела рукой. — Для господина ректора это не имеет значения.
— Вы хотите сказать, — Берти, шедший по другую сторону от провожатой, заинтересованно блеснул очками, — мистер ди Сиано управляет временем?
— Естественно, — улыбнулась Деми. — Ведь то время, которое в академии, создано им специально.
— А? — Берти без преувеличения уронил челюсть, да и я пришла в немалое изумление. Мерджин тоже порой замедлял бег времени, но чтобы создать его…
С другой стороны, он ведь просто волшебник, не демиург.
— Вам об этом расскажут на общей магии, — успокоила Деми, и у Берти разочарованно вытянулось лицо.
Он машинально поправил ремень перекинутой через плечо сумки с учебниками, и я невольно покосилась на шевалье, беспечно шагавшего справа. Мою сумку нёс он — ухитрился так стремительно подхватить её в кабинете ректора, что я ахнуть не успела. Конечно, можно было бы возмутиться такому самоуправству, однако я предпочла сделать вид, будто не произошло ничего особенного. Принцессе не пристало спорить с телохранителем в присутствии посторонних (тем более я немного опасалась, что не сумею взять в споре верх).
«Но в приватной обстановке мы ещё поговорим», — мысленно погрозила я шевалье и подхватила разговор о времени:
— А зачем оно вообще нужно, специальное время? Почему его нельзя сделать, м-м, как везде?
— Во-первых, потому что везде по-разному, — начала объяснять Деми. — А во-вторых, так удобнее им управлять. Например, для того, чтобы собрать поступающих на одном временном отрезке и запустить новый поток без отставаний и накладок.
— Как всё продумано! — с восторгом выдохнул Берти, а я уточнила:
— Так мсье ректор поэтому уделяет столько внимания каждому поступившему? — поскольку сильно сомневалась, будто мы стали каким-то исключением.
— Да, — подтвердила Деми. — Ему это ничего не стоит, а курсанты после чувствуют себя увереннее.
Я по достоинству оценила ректорский подход и вдруг спохватилась, что за разговором совсем перестала запоминать путь, которым вела нас Деми. А поскольку коридоры и лестницы были очень похожи, то…
Я заозиралась в поисках каких-то опознавательных знаков, и провожатая, разгадав мои мысли, успокаивающе заметила:
— Не волнуйтесь, курсант д’Эрсте. В сумках лежат карты академии, так что не заблудитесь. И потом, вам вообще можно не тревожиться: шевалье Моро проведёт вас куда угодно.
Я сделала вид, будто не услышала последнюю фразу. Позволить другому водить себя по замку, зависеть от него? Вот уж никогда!

Между тем мы миновали открытую, залитую солнцем галерею, и попали на очередную лестницу в широкой прямоугольной башне из необычного красноватого камня.
— Красная башня, — пояснила Деми. — Здесь живут курсанты мечники. А Синяя башня, где расположены комнаты магов, следующая. Поэтому мы сначала проводим вас, курсант д’Эрсте, а затем уже я отведу курсанта Везеля. Запоминайте ваш этаж.
Она указала на золотую цифру 3, искусно вышитую на украшавшем стену гобелене, и повела нас вверх. Пролёт, пролёт, пролёт, и наконец мы остановились на площадке, отмеченной вышитой семёркой. Как и на прошлых этажах, на неё выходили четыре двери, и Деми подошла к той из них, что была ближе по правую руку. Дважды повернула вставленный в замок ключ и тихо отворила дверь.
— Прошу, курсант д’Эрсте.
И опять, только я сделала шаг вперёд, как шевалье уже был в комнате.Окинул её быстрым, но очень внимательным взглядом, опустил мою сумку у порога и вышел со словами:
— Всё в порядке, мадемуазель.
— А могло быть нет? — На этот раз я не удержала язвительную отповедь. — Это же Особая академия, которую вы прекрасно знаете!
Телохранитель легко улыбнулся:
— Таковы мои обязанности, мадемуазель. Хоть в академии, хоть в королевском дворце.
У меня дёрнулась щека: вот к чему он упомянул дворец? А затем я поймала безмятежный взгляд Деми и вдруг чётко поняла: моё инкогнито не секрет ни для неё, ни для ректора.
Но, с другой стороны, в тайне, по большому счёту, уже не было необходимости. Даже если отец узнает, где я, забрать меня отсюда всё равно не сможет.
— Ваш ключ. — Деми протянула мне его. — Постарайтесь не терять, но если такая неприятность всё же случится, позовите меня.
— Спасибо, — поблагодарила я. — А позвать вас?..
— Просто назовите моё имя и скажите, что нужна помощь.
Затем Деми открыла для шевалье дверь рядом с моей (не скажу, что мне очень понравилось такое соседство), напомнила о времени, когда зайдёт за нами, чтобы отвести в столовую, и они с Берти отправились по лестнице вниз.
Мы с телохранителем проводили их взглядами, а затем он вежливо произнёс:
— С вашего разрешения, мадемуазель, — собираясь уйти к себе.
Вот только я этого сделать не позволила.
— Подождите, шевалье Моро. — Удивительно, как от стужи в моём голосе каменный пол не покрылся изморозью. — Вы задолжали мне объяснение, и я хочу получить его немедленно.

— Полностью в вашем распоряжении, мадемуазель.
И фраза, и поклон были преисполнены почтительности, однако смешинка в сером взгляде портила всё впечатление.
«Ах, тебе забавно?»
Я сузила глаза и, резким жестом велев телохранителю следовать за собой, вошла в комнату.

Обстановка здесь была аскетичной: стол, стул, шкаф да узкая, застеленная однотонно бордовым покрывалом кровать. И всё-таки, несмотря на голый каменный пол и стены, комната не производила впечатления бедности. Может, из-за золотисто-коричневой, вскрытой лаком мебели, а может, из-за щедро лившихся в окно солнечных лучей. Кроме входной, в комнату вели ещё две двери, и если о назначении одной ещё можно было догадаться, то куда вела вторая, я представления не имела.
Впрочем, исследование в любом случае откладывалось. Я повелительно указала шевалье на стул, а сама, оставив котомку у ножки кровати, отошла к окну и встала так, чтобы солнце било мне в спину.
— Итак, — голос мой по-прежнему кололся острыми льдинками, — для начала я жду рассказ, как вы сумели меня обнаружить.
Непринуждённо сидевший на стуле шевалье легко улыбнулся и попросил:
— Проверьте левый карман вашей куртки.
Это ещё зачем? Однако я без лишних вопросов опустила в карман руку и на самом дне нащупала плоский кругляшок.
«Что?»
Я вытащила находку и с недоумением уставилась на золотую монетку, на аверсе которой были отчеканены наши с шевалье профили, а на реверсе…
— Герб академии?
Я вскинула на телохранителя требовательный взгляд.
— Поисковый маячок, — послушно объяснил шевалье. — У меня нет магических способностей, однако артефакторику я всё-таки посещал вольным слушателем.
Я сжала монетку с такой силой, что в ладонь впился рубчатый край.
— И как же вы создали эту… вещь без магии?
— Некоторые артефакты позволяют, чтобы их не доделывали до конца, а оставляли в виде своеобразной болванки, — охотно пояснил шевалье. — Просто незавершённая структура заряжается чуть большим количеством магической энергии. Тогда достаточно лишь воли и концентрации, чтобы завершить создание и заставить артефакт работать.
— Понятно. — Какие бы чувства ни бушевали в груди, ни единому из них я не дала вырваться наружу. — А подбросили вы его, когда поймали меня ночью, верно?
— Да, — с возмутительной откровенностью подтвердил шевалье. — И всё равно успел лишь чудом: вы очень быстро подготовились к магическому переходу.
Ну да, Мерджин ведь тормозил время, чтобы дать мне отдохнуть.
При воспоминании о домике волшебника я невольно сжала губы: а ведь меня спрашивали насчёт магических вещей! Как же жаль, что ни я, ни Мерджин не догадались хотя бы проверить карманы!
Впрочем, толку сожалеть о случившемся. И, возвращая себя в настоящее, я продолжила допрос:
— Хорошо, а что вы делали под окном моей спальни?
Тут шевалье просто развёл руками:
— Всего лишь шёл мимо, когда услышал подозрительный шум.
Я наградила его крайне недоверчивым взглядом, и телохранитель прибавил:
— Слово чести, мадемуазель. Больше на вас никаких следящих меток нет.
— И не будет.
Монетка искоркой мелькнула в воздухе, однако шевалье поймал её с завидной лёгкостью.
— Понимаю ваши чувства, — мягко сказал он и положил монетку на стол. — Но всё же прошу ещё какое-то время носить её с собой. Конечно, в Особой академии вам ничего не угрожает, однако мне так будет спокойнее.
Сделав вид, что не расслышала его просьбу, я продолжила разговор (а вернее, допрос), зацепившись за вторую интересовавшую меня тему.
— А теперь я хочу услышать подробный рассказ об этой академии. Чего мне ждать от учёбы здесь? К чему быть готовой? Чего остерегаться?
Губы шевалье тронула загадочная улыбка.
— Скажите, мадемуазель, вы обратили внимание на девиз академии? — вопросом на вопросы ответил он.
Я грозно свела брови: это здесь при чём?
— Quisque erit sua. — Телохранитель благоразумно не стал раздражать меня ещё больше. — Каждый получит своё. Поэтому вам нет смысла слушать моё впечатление об этом месте — у вас оно всё равно будет иным. Я могу лишь посоветовать всегда помнить девиз и на всё происходящее смотреть исключительно с такой точки зрения. А ещё держать в уме, что несмотря на то, чему здесь учат, академия — одно из самых безопасных мест Веера миров.
Я даже не стала прятать презрительную гримасу: сколько дешёвой таинственности! И сухо уточнила:
— Это всё, что вы можете сказать, шевалье?
— Боюсь, что да, — склонил голову тот.
— Тогда, — моя осанка сделалась ещё более горделивой, — выслушайте меня внимательно и запомните хорошенько. Несмотря на то, что для мсье ди Сиано моё происхождение не секрет, я не желаю раскрывать инкогнито перед остальными курсантами. И уж тем более не желаю, чтобы надо мной потешались из-за телохранителя в боевой академии. Потому я запрещаю вам даже намёком озвучивать или демонстрировать оба этих момента. Более того, я, как вы могли убедиться, в принципе не нуждаюсь ни в телохранителях, ни в слугах.
Шевалье прочистил горло.
— Простите, мадемуазель, но сумка и впрямь была тяжёлой.
Я чуть зубами не заскрипела от воспоминания и отрубила:
— Тем не менее впредь так не делайте. Я более чем самостоятельна.
На этот раз уже шевалье сделал вид, будто не расслышал мои слова. Несколько ударов сердца я полосовала его взглядом, а затем сквозь зубы сказала:
— Вы свободны, шевалье. И заберите свой артефакт.
— С вашего позволения, — телохранитель поднялся на ноги, — пусть он всё же побудет у вас. На всякий случай.
Поклонился и вышел, не побоявшись повернуться ко мне спиной.

Когда дверь за ним мягко закрылась, я подошла к столу и опустила взгляд на монетку. Приступ желания схватить её и швырнуть в стену, чтобы искры выбило, был настолько острым, что пришлось сжать кулаки. И всё же я совладала с собой: просто выдвинула верхний ящик стола и брезгливо стряхнула в него кругляшок. Затем длинно выдохнула, тряхнула головой и подтащила к столу и впрямь тяжёлую сумку, полученную в ректорском кабинете.
Прежде всего, достала из неё с десяток томиков разной степени толщины, но все написанные на классическом фракийском языке. Я полистала верхний — «Искусство войны» — и решила, что здесь наверняка замешана магия: таких книг в нашем мире совершенно точно не было. И постфактум сообразила: то же самое наверняка относилось и к пониманию речи. Вряд ли Берти, судя по обращениям прибывший в академию из Альбы или похожего государства, разговаривал на чистейшем фракийском.
— Всё-то он продумал, — пробормотала я, имея в виду ди Сиано, и продолжила исследование сумки.
Толстые тетради, дорожный письменный прибор с чернилами трёх цветов, обещанная Деми карта, расписание занятий с указанием аудиторий, распорядок дня и даже тонкая брошюрка под названием «Кодекс академии».
— Надо будет почитать. — С этими словами я отложила книжицу и занялась изучением ящиков стола.

Здесь всё было пусто, только в самом нижнем нашёлся прозрачный кристалл на подставке. Я покрутила его в руках и водрузила на стол, решив позже уточнить у Деми, зачем он нужен. Вряд ли в академии выдавали что-то просто для красоты.

В платяном шкафу, в дверцу которого изнутри было вделано ростовое зеркало, меня ждали два новеньких комплекта военной формы красного цвета с красивой золотой окантовкой. Достав один, я приложила его к себе — хм, вроде бы размер в размер. Впрочем, могло ли здесь быть иначе?
Форма отправилась на кровать, а я вернулась к шкафу. Без удивления нашла на его вешалке тёплый и тонкий плащи, а на полках — бельё и две ночные сорочки.
— Полный пансион, — прокомментировала я. — Теперь бы ещё оружие выдали. — И машинально коснулась ножен с верным баселардом.
Закрыла шкаф и обвела комнату взглядом: что же, остались только двери. Одна из них наверняка ведёт в уборную, а вот вторая…
Пожав плечами — сейчас выясню, — я подошла к той, что была рядом со шкафом, и повернула ручку.

Я верно угадала назначение комнатушки, в которой не иначе как благодаря магии умещались не только фаянсовый ватерклозет, но и умывальник с овальным зеркалом, и даже сидячая ванна. Из латунного крана с двумя причудливыми вентилями текла холодная и горячая вода, полочка была уставлена разнообразными флакончиками и баночками, а на крючках кроме пушистых белоснежных полотенец висел длинный банный халат.
— Мне определённо нравится здесь всё больше и больше, — усмехнулась я, отчётливо чувствуя, с каким удовольствием искупалась бы сейчас.
Хотя что мне мешало?
Я бросила взгляд на часы: до момента, когда за мной должна была зайти Деми, времени хватало.
— Вот и прекрасно.
И больше не медля, начала раздеваться.

Выкупавшись и надев удивительно приятный к телу халат, я вышла из ванной, вытирая волосы и мурлыкая под нос простенькую мелодию. Подошла к кровати, раздумывая, какое бельё надеть — своё или то, что мне выдали в академии, и тут мой взгляд упал на дверь, о назначении которой мне пока известно не было.
— Сейчас исправим, — сказала я сама себе.
Уронила полотенце на кровать, подошла к двери и без тени колебаний повернула ручку. Сделала шаг через порог и…
И застыла, встретившись глазами с надевавшим рубашку шевалье. Машинально отметила его влажные волосы — должно быть, тоже принимал ванну — и длинный шрам, перевязью пересекавший грудь, а затем шагнула назад и совсем по простонародному хлопнула дверью.
Смежные комнаты? Это что ещё за новости?!

Первым моим порывом было запереть дверь, но увы, замка на ней не было. Я гневно раздула ноздри, окинула комнату взглядом и остановилась на платяном шкафе.
Отлично!
В два шага подошла к нему и навалилась всем весом, сдвигая с места: совсем чуть-чуть, затем ещё чуточку, и ещё…
— Мадемуазель, я прошу прощения, но что вы делаете?
Раздражённо сдув с глаз упавшую прядь, я сердито посмотрела на шевалье, вошедшего в комнату без стука.
Причём вошёл он через злосчастную общую дверь.
— Хочу оградить себя от незваных гостей. — Яд в моём голосе был густо замешен на злости. — Выйдите, я вас не приглашала.
С утроенной силой навалилась на шкаф, и он сдвинулся ещё немного.
— Вы так надорвётесь! — Телохранитель решительно упёрся в шкаф с другой стороны. — Мадемуазель Агнесс, я вас очень прошу: давайте без глупостей!
— Это не глупости! — пропыхтела я. — Это полнейшее нарушение приличий! Как вообще можно было поселить меня почти… почти в одной комнате с мужчиной!
— Вы преувеличиваете и сами это понимаете, — немедленно возразил шевалье. — Уверен, Деми не хотела вас оскорбить. Она просто сочла, что раз я ваш телохранитель, то должен иметь проход в вашу комнату.
— А я считаю, что не должны! — рыкнула я и, поняв, что противостоять одновременно и шкафу, и шевалье не смогу, гневно приказала: — Не мешайте! И вообще, выйдите вон!
Тяжёлый вздох телохранителя сказал больше, чем любые слова. Однако вместо того, чтобы меня послушаться, он громко позвал:
— Деми! Будь добра, появись. Нужна твоя помощь.

— Слушаю вас, шевалье.
На этот раз не было никакого мерцания — Деми просто возникла рядом с нами.
— Я понимаю, ты хотела как лучше, — это звучало почти извинением, — но дверь между нашими комнатами лишняя.
— О. — Деми посмотрела на гневно сопящую меня, на шкаф и безмятежно улыбнулась. — Хорошо, курсант д’Эрсте. Сейчас всё уберу.
Не успело отзвучать последнее слово, как дверь раздора замерцала и исчезла, оставив глухую каменную стену. А шкаф с неожиданной для его веса лёгкостью скользнул по полу и вернулся на место, с которого я с такими усилиями его сдвигала.
— Так хорошо? — спросила у меня Деми, и несмотря на то, что я была полностью права, в груди шевельнулась неловкость.
— Да. Спасибо большое.
— Не за что, курсант. — Деми как будто была ни капли не задета этой историей. — В следующий раз просто позовите, и мы решим любой вопрос.
Она тепло улыбнулась нам с шевалье и исчезла. В свою очередь телохранитель поклонился и с традиционным:
— С вашего разрешения, мадемуазель, — тоже вышел из комнаты.
Я осталась одна — с непередаваемым чувством, что повела себя, как полная истеричка. А уж когда вдобавок обнаружила, что во время попыток двигать мебель полы халата разошлись самым неприличным образом и всё это видели шевалье и Деми, вообще захотелось провалиться под пол.
Беда только в том, что там тоже была чья-то комната.
— Надо лучше держать себя в руках, — пробормотала я, плотно запахиваясь. — Не забывать, что здесь сплошь и рядом магия… И в принципе одеваться.
Вздохнула и начала собираться.

***

Деми зашла за нами ровно в полдень по здешним часам и повела сначала в Синюю башню магов, где мы забрали Берти, а затем дальше — в столовую.
— Это потрясающе! — преисполненный энтузиазма Берти восторженно жестикулировал. — Я успел прочесть несколько параграфов из учебника по общей магии, и это… Ох, как я рад, что учитель убедил меня отправиться сюда!
«Ну вот, — кольнуло сожаление, — он тратил время с пользой, а не истерил и двигал шкафы. А я даже карту толком не изучила».
— Рада, что вам здесь нравится, курсант Везель. — Своим искренним удовольствием от услышанного Деми невольно насыпала целую горсть соли на мою душевную рану. — Надеюсь, это впечатление сохранится до самого выпускного экзамена.
Камень на сердце стал ещё тяжелее, но, к счастью, наша провожатая немного отвлекла меня от самобичевания.
— А теперь внимание, курсанты! — звонко сказала она. — Мы выходим в Круглый холл Хрустальной башни. Если вы когда-либо заплутаете в академии, воскресите его образ в уме, и коридоры приведут вас сюда. А уж потом можно будет добраться куда угодно.
Под эти слова мы вышли из очередного перехода и очутились в поистине впечатляющем месте.

Круглый холл и впрямь имел форму идеального круга, куда выходило десятка два дверей и коридоров. Пол его был выложен разноцветной мозаикой, а высокий купол потолка — совершенно прозрачен, и стоявшее в зените солнце било сквозь него наотмашь. Всё это вкупе с белоснежными гладкими стенами создавало впечатление, что мы попали в гигантский калейдоскоп. И я чуть не охнула, когда прямо под моими ногами яркий узор сменился, полностью подтвердив это ощущение.
— Рисунок меняется каждую четверть часа, — пояснила Деми, уверенно ведя нас через холл к двустворчатой двери на противоположной его стороне. — Если будете достаточно внимательны, однажды научитесь понимать по нему время.
Это что же проторчать здесь целый день, запоминая? Как будто больше заняться нечем!
— Есть определённые закономерности. — Провожатая бросила на меня добродушный взгляд, словно прочитала мысли. — Стоит их осознать, и хаос станет порядком.
Хм.
Последняя фраза показалась мне важной, и я постаралась отметить её в памяти. А Деми уже была возле двери, и высокие створки приглашающе распахнулись сами собой, выпустив наружу весёлый гомон голосов и звяканье посуды.
— Прошу, — улыбнулась наша провожатая, и мы вошли внутрь. Берти — робея, я — делая вид, что спокойна, шевалье — спокойно по-настоящему.

Я думала, что здесь, как на гербе академии и в башнях общежития, будет чёткое разделение на магов и мечников. Однако за стоявшими каре столами одинаково мешались и синие, и красные мундиры, а на стенах чередовались алые гобелены с орлом и лазурные с совой.
— У преподавателей отдельная столовая, — сообщила Деми, пока мы оглядывались. — Однако нарушать здесь правила всё равно не советую: я присматриваю за всем, что происходит в академии.
Правила.
— А можно будет услышать о них поподробнее? — Это были мои первые слова за весь путь от Красной башни.
— Всё написано в Кодексе, — пожала плечами Деми. — Но если захотите, позже я коротко расскажу обо всём.
— Да, было бы отлично! — подхватил Берти и немного смутился: — Я хотел почитать Кодекс, но увлёкся «Общей магией».
Деми ободряюще улыбнулась ему и повела рукой, указывая на столы:
— В первые дни новички традиционно садятся в ближнем левом углу. Это своеобразный знак, что в академии пополнение.
Мы с Берти дружно посмотрели в ту сторону и увидели четверых курсантов (двое в красном, двое в синем), и впрямь сидевших как-то особняком от прочих. И, разумеется, все они были парнями.
— Приятного аппетита, — пожелала нам Деми, давая понять, что хватит торчать у входа (на нас и так бросали любопытствующие взгляды). — После обеда настанет время…
— Кого я вижу! — прервал её восторженный возглас. — Рён, дружище! Неужели ты наконец-то согласился, что на всём Веере нет места лучше академии?

Высокий короткостриженый блондин в красном мундире возник перед нами, как паяц из табакерки. Сгрёб шевалье в объятие, и тот, отвечая тем же, весело отозвался:
— И я рад тебя видеть, Йозак. Хотя и не ожидал, что ты до сих пор здесь.
— Ты же знаешь, моё сердце навеки отдано одной прелестной девушке. — Блондин разжал руки и одарил Деми самым нескромным взглядом. — Поэтому судьба моя — быть вечным курсантом. Но ты не ответил, каким ветром тебя вновь занесло в академию? Да ещё и… — Он остро взглянул на нас с Берти неожиданно чёрными глазами. — Вместе с новичками?
«Если он сейчас скажет, что в качестве телохранителя…» — Я поняла, что сжимаю рукоять баселарда, и разжала пальцы.
— Случайность, — пожал плечами шевалье. — Угодил в дурно настроенный портал и очутился здесь.
— Ого! — Йозак округлил глаза. — Впервые о таком слышу. Деми, солнышко, мне уже начинать ревновать?
— Для этого нет причин, курсант Ширри, — со своей обычной бестревожностью ответила та. — И я всё-таки предлагаю всем вернуться к столу. У новичков сегодня насыщенный день.
— Полностью согласен! — провозгласил Йозак и, с грацией опытного фехтовальщика шагнув к девушке, нахально приобнял за её талию. — Деми, солнышко, ты ведь разрешишь нам капельку нарушить правила и сесть всем вместе? Познакомимся поближе… — Ещё один пронзительный взгляд в нашу с Берти сторону. — Поболтаем.
— Мне жаль, курсант. — Макушка Деми едва доставала ему до плеча, и потому девушке приходилось задирать голову. Впрочем, на её доброжелательной манере разговора это никак не сказалось. — Однако правила для того и существуют, чтобы их выполняли. Но вы вполне можете прийти на церемонию запечатления оружия.
— Спасибо, прекраснейшая! — С прежней стремительностью Йозак элегантно склонился к руке девушки, после чего весело посмотрел на нас. — В таком случае не прощаюсь. — И растворился среди остальных курсантов.
«Опасный тип, очень опасный. — Мне было откровенно не по себе. — Много болтает, но не хотела бы я быть его противником в бою».
— Прошу, курсанты, — мягко подтолкнула нас Деми, и мы наконец-то подошли к занятым новичками столам.

Отнеслись к нам слегка настороженно, а ко мне ещё и не без высокомерия. Однако Берти своей непосредственностью быстро разбил этот ледок, и за столом завязался вполне дружелюбный разговор.
Наши… Однокурсники? Товарищи по факультету? К своему стыду, я до сих пор не уяснила здешнюю систему обучения. Так вот, все новички оказались с разных пластин Веера (мне всё ещё было странно получать подтверждения, что мой мир всего лишь один из очень и очень многих). Причём один из магов, смуглый как цыган Далйет, мог даже назвать каждый из них. По первому впечатлению он вообще знал очень много и оттого вёл себя несколько заносчиво. Впрочем, это не мешало Берти буквально смотреть ему в рот, задавая вопрос за вопросом и жадно ловя новые знания.

Что до меня, то я больше помалкивала и старалась прислушиваться и к беседе магов, и к разговору, который вели с шевалье двое мечников, Радиэль и Киран.
— Слушай, а как здесь вообще? — Таков был первый вопрос, который русоволосый и широкоплечий Киран задал, когда шевалье упомянул, что уже учился в академии. — Сильно гоняют?
— Сильно, — кивнул телохранитель. — Но без этого никогда не сдать выпускной экзамен.
Мечники переглянулись, и беловолосый, тонкий, как девушка, Радиэль, уточнил:
— Там, на экзамене, всё так жёстко?
— Да, — просто ответил шевалье. Подумал и добавил: — С другой стороны, дверь в экзаменационный зал открывается, лишь когда Деми уверена, что вы можете пройти испытание. Меня в своё время это очень… поддержало.
— Деми? — вступил в разговор ещё один маг, Гейл. — При чём здесь она?
Шевалье заметно удивился.
— Вы что же, ещё не поняли?
Он обвёл нас недоверчивым взглядом, и даже Далйет прервался, чтобы услышать продолжение.
— Деми — это академия, — наконец объяснил шевалье. — Душа и разум этого места. Вот почему я крайне не советую ни нарушать Кодекс хотя бы в малости, ни проявлять к ней малейшее неуважение. Иначе девиз «Каждый получит своё» отработает на вас по полной.
«А как же Йозак Ширри?» — хотела спросить я, но промолчала, вспомнив его слова о лучшем месте на всём Веере. Похоже, этот человек и впрямь был искренне влюблён в Особую академию, и потому Деми проявляла к нему снисходительность.

Повисшую над нашими столами тишину нарушил восхищённый выдох Берти: «Какое потрясающее место!» — и переваривавшие новость курсанты зашевелились.
— Так вот почему здесь можно ходить с оружием, — протянул Радиэль, и я встрепенулась: можно? Но почему в столовой я чуть ли не единственная со своим баселардом?
— Именно, — подтвердил шевалье. — Но согласитесь, таскать с собой мечи не очень-то удобно, поэтому их обычно оставляют в оружейной. К тому же на церемонии запечатления курсанту могут достаться и копьё, и глефа, и алебарда.
Радиэль хотел что-то ответить, однако его перебил Гейл:
— А вот кстати, насчёт этой церемонии. Я понимаю, зачем она нужна мечникам — так вы выбираете своё оружие. Но для чего она магам?
— Элементарно! — Далйет не мог упустить возможность выступить. — Как бы ни был многогранен талант мага, какая-то его сторона всё равно сильнее. И запечатление усиливает связь с этим потоком магической энергии.
— Не всякий маг стихийник! — парировал Гейл. — Мне, например, ближе зелья, и даже расписание составлено с упором на них.
— Но ведь при этом ты тоже черпаешь магическую энергию, — вклинился Берти. — Учитель говорил…
Маги заспорили о своём, а Киран, понизив голос, спросил у шевалье:
— Слушай, а ведь вступительное испытание тоже Деми, в смысле, академия проводит?
Тот кивнул, и Киран, покосившись на меня, продолжил:
— А она точно никогда не ошибается?

Вот и оскорбительные намёки подоспели. Я сузила глаза и, глядя Кирану в лицо, вообразила, что стою напротив него с мечом в руке. Обычно этот трюк неплохо помогал заставить умолкнуть излишне болтливых.
Шевалье же легко улыбнулся и со смешинками во взгляде ответил:
— Точно.
И как-то так получилось у него это произнести, что Киран перевёл тему и больше вопрос о вступительном испытании не поднимал.

***

— Запечатление проходит для каждого индивидуально, — говорила Деми, после обеда ведя нашу пополнившуюся компанию по академии. — И заключается оно, как вы понимаете, в очередной практике. А поскольку сразу после еды излишняя активность не рекомендуется, то прежде мы с вами сходим на внешний круг башен. Пожалуйста, держитесь рядом со мной: я накину на нас полог незаметности, чтобы не отвлекать курсантов и преподавателей.
— Полог незаметности, — пробормотал Берти под нос — видимо, чтобы лучше запомнить. И счастливо вздохнул: для него академия, без преувеличения, была сплошным праздником.

Впрочем, то, что мы увидели дальше, воодушевило даже меня. Деми вывела нас на неширокий гребень внешней стены, где по левую руку был воздушный провал, на дне которого клубилось белое облачное море, а по правую — окружённые стенами и башнями дворики, в каждом из которых шла какая-то тренировка.
Вот мечники, не жалея себя, рубились стенка на стенку, отрабатывая навыки боя в толпе. Вот маги поодиночке сражались с громогласно клекотавшим и плевавшимся огнём василиском — судя по тому, как он лопался от правильно применённых заклинаний, это был очень искусный фантом. Вот верхолазы, скинув сапоги и мундиры, карабкались на стену башни, и когда кто-то срывался, его ловила воздушная магическая подушка. Вот на чёрно-белых плитах двора играли в подобие шатранджа, но по незнакомым мне правилам и с гораздо большим количеством фигур. Вот сражались на учебных дуэлях связки «маг-мечник», и у меня мелькнула мысль, что участвовать в подобном я, пожалуй, согласна только с Берти.
А с бледно-голубого неба за всем этим наблюдало солнце, такое яркое, что при одном взгляде вверх начинали слезиться глаза.
— Как видите, — рассказывала Деми, — здесь проходят только практические занятия. Теорию изучают в башнях, и если вы приглядитесь, то сможете угадать, какому предмету посвящена каждая из них.
Я послушно всмотрелась в ближайшую антрацитово-чёрную башенку без окон и действительно заметила на её двери щит, похожий на тот, что висел у входа в башню ректора. Вот только цвета он был чисто синего, а изображён на нём — котелок.
«Зелья? — предположила я. — Получается, на башнях с немагическими предметами должны быть красные щиты, а там, где учат и магов, и не магов — половинчатые. Удобно».
— А вот здесь, — отвлекло меня новое объяснение Деми, — находится оружейная. Именно тут вы будете получать всё, что необходимо для боевых тренировок. Также в ней можно хранить ваше личное оружие — мастер Вулканос прекрасно за ним присмотрит.
Я отметила про себя имя оружейника, а наша провожатая продолжала:
— И наконец башня-арена. В ней расположен зал, где проходят различные испытания. Так, вступительный экзамен вы тоже сдавали здесь, просто потом вас перенесло на площадь Сердца.
— Почему Сердца? — поинтересовался шагавший рядом Гейл, и Деми просто ответила:
— Потому что она находится в сердце академии. Спускаемся.
По узкой каменной лесенке мы гуськом сошли со стены и приблизились к приземистой и широкой башне, из-за плоской верхушки напоминавшей барабан. Здесь, как оказалось, нас уже ждал Йозак, почти наверняка использовавший подобие полога незаметности, ведь сверху мы его не видели.
— Ну-с, новички, готовы? — бодро поинтересовался он. И обратился к Деми: — Кстати, а что делать Рёну? Снова проходить запечатление?
— Если шевалье сумеет сразу призвать оставленный в комнате меч, в этом нет необходимости, — не совсем понятно ответила та.
— Думаю, мне в любом случае стоит поучаствовать в церемонии, — заметил телохранитель. — И хотелось бы первым, чтобы новички представляли, что их ждёт.
— Испытание у каждого своё, — напомнила Деми. — Но очерёдность — непринципиальный момент, поэтому да, вы можете пойти первым.
— Благодарю, — склонил голову шевалье.
Деми светло улыбнулась в ответ, и двустворчатая дверь башни — единственная, на которой я не увидела щита, — гостеприимно раскрылась перед нами.

— Две лестницы, мраморная и обсидиановая, — объяснила Деми, когда мы вошли в небольшой холл, — разделяют тех, кто только идёт на испытание, и тех, кто завершил его. Однако не бойтесь ошибиться: в этом случае вам просто не откроется дверь.
Мы поднялись следом за ней по левой лестнице из белого мрамора и остановились на площадке перед высокой дверью, массивной и загадочно поблескивавшей лаком.
— В следующий раз, — произнесла Деми, — вы войдёте сюда лишь на ваш выпускной экзамен.
И отступила, жестом предлагая кому-либо из нас потянуть за круглую бронзовую ручку. Все как-то замялись (а шевалье и Йозак, которым всё здесь было знакомо, в принципе не сделали движения навстречу), и я, не видя смысла в ложной скромности, вышла вперёд. Не без внутреннего трепета положила ладонь на ручку, и дверь легко и бесшумно отворилась. В лицо дохнуло спёртым воздухом, как бывает, когда входишь в единожды за год открываемый бальный зал, и я, не давая себе времени на заминку, шагнула в таинственный полумрак.

Я оказалась на открытой площадке без намёка на ограждение. Вокруг был голый камень стен, лишь под самой крышей его пробивали маленькие окошки-бойницы. Свет из них падал узкими пучками, и пол башни окутывал сумрак.
«А где вторая лестница? — Я бесстрашно подошла к краю площадки и посмотрела вниз. — И как спускаться на арену, если именно там проходит испытание?»
Последним вопросом задавалась не я одна. Когда вошедшие следом курсанты осмотрелись, Радиэль, кашлянув, уточнил:
— Деми, скажите, а где лестница вниз?
— Она не нужна, — беззаботно отозвалась наша провожатая. — Не переживайте, сейчас вы всё увидите. Шевалье Моро?
— Я готов, — хладнокровно кивнул тот.
Деми лучезарно улыбнулась.
— Тогда можете приступать.
Телохранитель спокойно встал на край, бросил на меня короткий взгляд (мне даже показалось, что фамильярно подмигнул) и просто-напросто прыгнул.
Моё аханье слилось с возгласами изумления остальных новичков. Рискуя свалиться сами, мы столпились на краю и увидели, как шевалье мягко, словно спущенный невидимой рукой, приземлился на камни пола. Они замерцали, затем ярко вспыхнули, заставив нас отшатнуться, а когда получилось проморгаться и снова посмотреть вниз, пустой арены уже не было.

Вместо неё был грязный, скудно освещённый зал какого-то трактира. Грубо сколоченные столы в основном пустовали, лишь за дальним сидел некто в плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Шевалье, ни мало не тушуясь, подошёл к стойке, за которой мрачный чернявый трактирщик натирал кружку не особенно чистой тряпкой. Заметив нового посетителя, он лишь зыркнул в его сторону и продолжил занятие. А телохранитель со всё тем же самообладанием вытащил из кармана мелкую монетку и стукнул ей по тёмному дереву столешницы. Теперь трактирщик нехотя отставил кружку, однако не успел подойти за заказом, как дверь в углу зала распахнулась, и в таверну ввалилась толпа вооружённых мужчин. Возможно, наёмников, возможно, просто бандитов с большой дороги. Двое из них сразу направились к трактирщику, а остальные занялись выбором места, где расположиться.
И заметили того, кто сидел в дальнем углу.
Мы не слышали звуков, потому нельзя было сказать, по какому поводу эти типы к нему пристали. Однако слово за слово, и один из бугаёв вдруг резко сдёрнул с него капюшон.
Рассыпались по плечам длинные чёрные волосы, и мне очень чётко вообразился потрясший трактир возглас: «Гля, деваха!»
Девушка вскочила, отчего-то знакомым жестом хватаясь за пояс. Однако ближайший бугай с неожиданной от такой туши ловкостью цапнул её за запястье и, вывернув руку, обездвижил в жёстком захвате.
Здесь я сама едва не прыгнула вниз, и лишь лёгшая на плечо ладошка Деми остановила меня от вмешательства в чужое испытание.
Да оно, по сути, уже и не требовалось. О лоб схватившего девушку ублюдка разбилась глиняная кружка, и тот, выпустив жертву, осел на пол. Остальные бандиты дружно бросились к шевалье — кто с дубинкой, кто с мечом, — и вот тут я воочию убедилась, что выпускники Особой академии способны ой как на многое.

Одним прыжком телохранитель оказался за стойкой, и оттуда в нападавших полетела посуда. Кому-то не повезло, но один ловкий тип перемахнул через стойку с мечом в руке… И рухнул, когда ему на затылок обрушилась глиняная бутыль. А шевалье подхватил чужой клинок, запрыгнул на стойку и оттуда буквально взлетел вверх. Зацепился за колесо-люстру и вместе с ней обрушился врагам в тыл.

Дальше началась свалка. Не знаю, как ориентировался в творившемся хаосе телохранитель, но ни один его удар не был напрасным. Причём в ход он пускал не только меч, но и скамейки, выпавшее у поверженных врагов оружие и вообще всё, что попадалось под руку. Неудивительно, что остававшихся на ногах противников становилось всё меньше и меньше. Вот наконец последний из них осел на грязный пол, и новая вспышка вынудила меня зажмуриться. Когда же я открыла глаза, внизу уже никого и ничего не было. Только голые камни и полумрак.
— Ну ничего себе! — услышала я рядом чей-то хриплый выдох.
И Йозак, вместе с нами наблюдавший за испытанием, спокойно отозвался:
— Не дрейфите, ребята. Испытание у каждого своё и каждому по силам.
— И помните, — серебристо подхватила Деми, — поначалу ваше оружие может выглядеть как угодно. Вилы способны превратиться в копьё, валяющаяся на обочине палка — в глефу.
— Это, конечно, замечательно, — вклинился Далйет, — но какой совет вы можете дать магам?
— Такой же, — улыбнулась Деми. — Пользуйтесь всем, что вам доступно, не отбрасывайте ни единого заклятия, даже если прошлый опыт говорит, что это не поможет.
Далйет скептически хмыкнул. Собрался задать новый вопрос, однако я успела вклиниться со своим.
— Деми, а где шевалье?
Идиотское продолжение «С ним всё в порядке?» я успела проглотить.
— В холле, — успокоила Деми. — Ждёт вас.
И хотя под «вас» она наверняка имела в виду нас всех, у меня мелькнула нелепая мысль, что речь только обо мне. Должно быть, поэтому, когда Деми звонко спросила:
— Кто хочет идти следующим? — я опередила всех решительным:
— Я.
Деми кивнула и указала на арену:
— Прошу.
Я подобралась, набрала в грудь побольше воздуха и, не давая себе ни засомневаться, ни даже посмотреть вниз, шагнула за край.