Принцесса Теней

Алион – мир, расколотый Стеной. Мир, где магия – редкий дар, почти проклятье. Она таилась не в заклинаниях, летящих с кончиков пальцев, а в горячей крови мантикор и тихом шепоте целительниц. Одни обретали силу через союз с крылатым зверем, другие рождались с даром врачевать раны и болезни плоти. Большинство же жили обычной жизнью, лишь поднимая глаза к небу, где решалась их судьба.

Холодное утреннее солнце Алиона цеплялось за зубчатые стены, отбрасывая длинные, тощие тени. Элора — а здесь, за стенами отчего замка, она взяла себе именно такое имя — стояла, запрокинув голову, и смотрела вверх. Вверх, туда, где высились острые шпили Академии «Гроза Небес».

Она не была похожа на место для учёбы. Это была крепость. Суровая, неприступная, вырубленная из темно-серого камня, который, казалось, впитал в себя все грозы мира. Стены вздымались к небу, словно отвесные скалы, а с их высоты свисали знамёна с вышитым золотом символом — мантикорой в прыжке, её скорпионий хвост был изогнут и готов к удару. Говорили, что фундамент Академии воздвигнут на костях первых наездников. Смотрела на это Элора и чувствовала не восторг, а холодный ком страха и решимости под рёбрами. Именно сюда она пришла. Или приползла, как могла бы сказать её тётка-интриганка.

Сойдя с трона. Нет, не так. Сбежав. Сбежав от шепота за спиной: «хрупкая», «болезненная», «бесполезная». Сбежав от отца, Верховного Канцлера, в чьих глазах она читала не гнев, а тягостную жалость. Сбежав от собственного тела, которое предавало её каждый раз, когда в замке появлялся маг-целитель для лечения раненого гвардейца или когда отец использовал свой артефакт для связи с советом. Тогда мир взрывался болью. Головная боль, раскалывающая череп. Тошнота, выворачивающая внутренности. А однажды, в детстве, от сильного всплеска магии рядом у неё пошла носом кровь, а на руке проступили тонкие, словно от удара хлыстом, красные полосы. Магическая хрупкость. Диагноз, звучавший как приговор. В мире Алиона, где высшая сила была связана с магическими существами, она была калекой.

Но здесь, перед вратами «Грозы Небес», её хрупкость была её тайной. А её оружием стала пара узких, отточенных до бритвенной остроты кинжалов, скрытых в складках дорожного плаща, и воля, закалённая годами молчаливого противостояния целому двору.

Испытания. О них ходили легенды. Каждый год — новые. Говорили, что с каждым разом они становились всё бесчеловечнее, потому что всё меньше мантикор соглашалось связать свою жизнь с человеком. Гордые, свирепые, исполненные древней магии, звери выбирали лишь бесстрашных, сильных духом, чья ярость гармонировала с их собственной. Элора лишь смутно догадывалась, что её ждёт. Страх грыз её изнутри, но она вдохнула полной грудью запах холодного камня и пыли. Это был запах свободы. Или гибели.

Перед распахнутыми массивными воротами из черного дуба, окованными сталью, уже выстроилась очередь. Несмотря на ранний час, желающих попытать счастья набралось человек пятьдесят. Элора заняла место в хвосте, стараясь казаться меньше, незаметнее. Она окинула взглядом толпу. Девушек было мало. Четыре, от силы пять, и все они выглядели как потомственные воительницы: широкие плечи, уверенные позы, холодные глаза. Остальные — крепкие, рослые парни, многие в потёртых, но качественных кожаных доспехах, с мечами и секирами за спинами. Они перебрасывались громкими шутками, хлопали друг друга по плечам, их смех гремел, отскакивая от каменных стен.

Как только Элора встала в очередь, волна этого шума стала затихать. Она почувствовала на себе десятки взглядов: оценивающих, недоумевающих, насмешливых. Она была похожа на тростинку среди дубов — стройная, почти худощавая, в простом тёмно-сером плаще, с капюшоном, натянутым на темно-русые волосы. Её лицо, бледное от усталости и напряжения, казалось, могло разбиться от слишком громкого звука.

- Смотри-ка, Рогар, — раздался громкий, нарочито удивлённый голос прямо за её спиной. — Кажется, кто-то заблудился. Барышня, бал для изнеженных придворных леди — в другом конце города.

Элора не обернулась. Она знала этот тон. Знакомый, как вкус полыни.

- Может, она целительница? — вторил другой голос, более молодой и глумливый. — Пришла посмотреть, как мы будем разбиваться насмерть, чтобы потом попробовать собрать?

Нервный смешок пробежал по толпе.

- Целительницы носят зелёные шнуры на запястье, болван, — отозвался первый, которого, видимо, звали Рогар. — А на этой… да на неё и доспех-то не надеть. Сломается.

Элора сжала кулаки, скрытые за широкими рукавами плаща, чувствуя, как привычная волна жара стыда поднимается к щекам. Она заставила себя расслабиться. Они — просто шум. Фон. Как придворные сплетники. Их слова не могут тебя ранить, если ты не позволишь. Она сосредоточилась на ощущении холодного утра, на грубом камне под тонкой подошвой сапог, на цели, что пылала внутри, как уголь.

- Эй, ты! — Рогар, похоже, не собирался отставать. Он шагнул вперёд, теперь его тень упала на неё. Он был огромен, как медведь, с лицом, изуродованным старым шрамом. — Ты вообще понимаешь, куда пришла? Здесь не на швейные кружки записываются. Здесь ломают кости. Или тебя папаша прислал, чтобы ты нашла себе мужа покрепче?

Его наглый хохот подхватили несколько человек. Элора медленно, будто нехотя, повернула к нему голову. Она подняла глаза, но ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. В её глазах не было ни страха, ни вызова. Только плоское, ледяное безразличие, которое она оттачивала годами в тронном зале отца.

- Я пришла, чтобы пройти испытания, — сказала она тихо, но чётко. Её голос, лишённый дрожи, прозвучал неожиданно звонко в наступившей тишине. — Как и вы. Разве правила запрещают девушкам участвовать?

Рогар фыркнул.

- Правила не запрещают. Но здравый смысл — да. Посмотри на себя! Первый же порыв ветра снесёт тебя с мантикоры, если, конечно, какая-нибудь безумная тварь вообще согласится на тебя посмотреть. Ты будешь мясом, девочка. Красивым, хрупким мясом.

- Тогда это будет моей проблемой, а не вашей, — парировала Элора, снова отворачиваясь. Внутри всё кипело от унижения, но лицо оставалось каменной маской. Выжить. Пройти. Доказать.

- Надменная мышь, — проворчал второй парень. — Ладно, Рогар, оставь. Всё равно она не пройдёт и первого круга.

Очередь двинулась. Элора шагала вперёд, чувствуя жгущие спину взгляды. Каждый шаг отдавался в висках тупым звоном. Но она шла. Под арку ворот, где нависала страшная решётка-герса, готовая в любой момент рухнуть и отсечь путь к отступлению. Воздух внутри стал ещё холоднее, пахнущим сыростью, потом и металлом.

Наконец, она оказалась перед столом, где сидел молодой, усталый на вид курсант с гусиным пером в руке. Он даже не взглянул на неё, уткнувшись в пергаментный свиток.

- Имя?

- Элора, — выдохнула она. Голос не подвёл.

- Фамилия?

- Просто Элора. Из Ольховых хуторов. — Заранее придуманная легенда слетела с губ легко.

Курсант наконец поднял глаза, мельком окинул её с головы до ног. В его взгляде не было насмешки, только глубокая, профессиональная усталость и тень сожаления.

- Ладно. Проходи. Двор Испытаний, прямо по главной дороге. Удачи, — он махнул рукой, и его тон ясно дал понять: «Тебе она понадобится».

Элора кивнула и переступила порог.

Массивные ворота с глухим стуком захлопнулись за её спиной, окончательно отрезав путь назад. Звук эхом прокатился по каменному мешку узкого прохода. Она не обернулась. Она сделала шаг вперёд, затем другой, выходя из тени прохода на открытое пространство.

Перед ней расстилался Двор Испытаний — огромная, вымощенная булыжником площадь, окружённая с трёх сторон неприступными стенами Академии, а с четвёртой упиравшаяся в обрыв, за которым синела бескрайняя даль. Но не вид захватил её дух.

Её накрыла волна. Не звука, не запаха. А ощущения. Смутного, давящего, болезненного фонового гула. Магия. Здесь её было много. Не та, что причиняла ей острую боль (пока что). Это было тяжёлое, живое присутствие множества мантикор, спящих где-то в глубине скалы и в питомниках под землёй. Их дремлющая мощь вибрировала в воздухе, заставляя кожу на её запястьях покрываться мурашками, а в висках заводиться тупой, знакомой болью.

Элора замерла, сделав непроизвольный, глубокий вдох. Страх сжал горло.

«Я не выдержу. Как я могу связаться с одним из них, если мне плохо уже сейчас?»

Но затем она выдохнула. Боль была терпимой. Фоновой. Она выжила при дворе, полном скрытых угроз. Переживёт и это. Она должна.

Элора подняла глаза от булыжников под ногами к небу над Академией. Где-то высоко, почти на уровне облаков, она увидела их. Два силуэта, описывающие плавные круги. Наездник и мантикора. Единство движения было настолько совершенным, что нельзя было понять, где кончается человек и начинается зверь. Они были грацией, мощью и свободой.

И в этот момент, несмотря на страх, несмотря на боль, несмотря на насмешки, в груди Элоры вспыхнуло нечто новое. Не жалость к себе. Не сомнение. А жгучая, всепоглощающая жажда. Жажда подняться туда. К ним. Стать частью этого танца.

Она расправила плечи, сбросила капюшон, и первый луч солнца, пробившийся сквозь облака, упал на её волосы.

Испытания начинались. И она, принцесса Элеонора, ставшая Элорой, была готова победить… или умереть.

Солнце поднялось выше, но Двор Испытаний оставался холодным. Камень под ногами хранил ночной мороз, а резкий ветер с обрыва пробирал до костей, заставляя самых легко одетых абитуриентов поёживаться. Элора стояла среди пятидесяти других претендентов, стараясь не выделяться, но её худощавая фигура и бледность всё равно привлекали взгляды.

Она изучала пространство. Площадь оказалась больше, чем казалось из прохода. Слева возвышалась казарменная стена с узкими, как бойницы, окнами. Справа — скала, в которой были вырублены входы в пещеры, закрытые железными решётками. Оттуда и исходил тот тяжёлый, животный гул магии — питомники мантикор. Прямо перед ними, у самого обрыва, стояла каменная платформа, а на ней — трое.

Двое из них были старшекурсниками, судя по их осанке и простым, но качественным мундирам тёмно-синего цвета со знаком мантикоры на левом плече. Мужчина и женщина. У мужчины на щеке был свежий шрам, ещё розовый, а женщина держалась с холодной, почти хищной грацией. Но все взгляды притягивал третий — мужчина лет сорока, с сединой на висках и лицом, которое казалось высеченным из того же камня, что и стены Академии. На его мундире, кроме знака, была тонкая серебряная вышивка по воротнике — знак инструктора.

- Тишина! — его голос не был громким, но прорезал воздух, как клинок. Все разговоры смолкли мгновенно. Даже ветер, казалось, притих.

- Я — инструктор Келан, — представился седовласый. Его глаза, серые и бездонные, как небо перед бурей, медленно обводили толпу. — Это — Академия «Гроза Небес». За её стенами осталось всё, что вы знали: имена, титулы, прошлые жизни. Здесь вы — никто. По крайней мере, пока не докажете, что вы — кто-то.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

- Перед вами четыре испытания. Они не проверяют силу ваших мышц. Они проверяют силу вашего духа, вашу волю, вашу способность не сломаться. Мантикоры — древние и гордые существа. Они не свяжут свою жизнь со слабыми. Они выбирают по готовности сражаться, пока в груди бьётся сердце.

Келан указал рукой в сторону двух старшекурсников.

- Кадет Верин и кадет Сильна будут наблюдать. Они проходили этот путь три года назад, и они выжили. Ваша задача — сделать то же самое. Первое испытание начинается сейчас. Следуйте за кадетом Верином.

Мужчина-старшекурсник, Верин, кивнул и, не говоря ни слова, развернулся и зашагал к одной из пещер в скале. Толпа, немного поторапливаясь, двинулась за ним. Элора пропустила вперёд несколько человек, стараясь идти в середине группы. Рогар и его приятель прошли мимо, бросив на неё презрительный взгляд.

- Первое испытание — для разминки, — процедил Рогар так, чтобы она услышала. — Посмотрим, как ты вспотеешь, мышка.

Пещера оказалась неглубокой, но высокой. Внутри царил полумрак, пахло сырой землёй и чем-то ещё — терпким, животным. Посередине, на каменном полу, лежали груды... камней. Не простых, а черных, отполированных до блеска, размером с человеческую голову. Их было ровно столько, сколько абитуриентов.

- Первое испытание, — объявил Верин, его голос эхом отразился от стен. — «Камень предков». Каждый берёт один камень. Вы несёте его по маршруту, который я покажу. Кто его уронит — выбывает. Кто поставит на землю, чтобы отдохнуть — выбывает. Кто отстанет от группы больше чем на пятьдесят шагов — выбывает. Всё просто.

В толпе пробежал нервный смешок. Выглядело легко. Камни были большими, но поднять их мог любой крепкий мужчина. Элора почувствовала, как живот сжался от тревоги. Для неё это было не так просто.

Подошла её очередь. Она наклонилась, обхватила камень. Он был холодным и неожиданно тяжёлым — не столько из-за веса, сколько из-за плотности. Магический камень? Или просто особой породы? Она напрягла все силы, подняла его, прижала к груди. Боль ударила в поясницу, но она стиснула зубы. Просто нести. Шаг за шагом.

Верин повёл их обратно на Двор Испытаний, но не к центру, а вдоль стены, к дальнему, самому неприступному углу крепости, где начиналась крутая, вырубленная в скале лестница, ведущая на стену.

- Вверх, — коротко бросил Верин.

Толпа замерла. Лестница была крутой, ступени — узкими и неровными, местами разбитыми. Нести камень по ней...

- Да ладно, это же смешно! — кто-то крикнул сзади, но голос звучал неуверенно.

Первые претенденты начали подниматься. Элора видела, как напрягаются их спины, как они перехватывают камень, как их дыхание становится тяжелее. Она заняла место в хвосте, понимая, что ей нужно экономить силы. Когда подошла её очередь, она глубоко вдохнула.

Первую ступеньку она преодолела, чувствуя, как камень давит на грудь, затрудняя дыхание. Вторая. Третья. Её ноги дрожали от непривычной нагрузки. В голове застучал знакомый, тонкий звон — предвестник боли, но пока терпимый. Она сосредоточилась на ступенях. Только на них. Не на том, как Рогар, идущий перед ней, с лёгкостью несёт свой камень, перекидывая его с руки на руку. Не на том, как одна из девушек впереди уже тяжело дышала.

Она считала ступени. Десять. Двадцать. Тридцать. Её руки онемели от холода и напряжения. Она попыталась перехватить камень, и он съехал на миллиметр, едва не выскользнув из рук. Сердце упало в пятки. Она замерла, прижав камень к себе со всей силой, чувствуя, как её ногти впиваются в гладкую поверхность. Не уронить. Не уронить.

- Эй, мышка, застряла? — донёсся сверху голос Рогара. Он уже был на площадке наверху и смотрел вниз.

Элора не ответила. Она сделала ещё шаг. И ещё. Пот липкой плёнкой выступил на лбу, несмотря на холод. Дыхание стало прерывистым. Казалось, камень становится тяжелее с каждой ступенькой.

И тут она поняла. Это была не проверка силы. Это была проверка упрямства. Воли. Способности терпеть дискомфорт и боль, не сдаваясь. Она вспомнила бесконечные часы при дворе, когда приходилось стоять с невозмутимым лицом, пока ныли ноги, а голова раскалывалась от болтовни и скрытой магии. Это было то же самое. Просто боль была физической.

Она нашла ритм. Медленный, неуклонный. Шаг. Пауза. Перехват. Шаг. Она перестала смотреть наверх. Только на следующую ступень. И на следующую.

Когда она наконец поднялась на стену, её ноги подкосились. Она едва удержалась, не уронив камень. Площадка наверху была узкой, ветер тут гулял вовсю, срывая с губ дыхание. Верин стоял, прислонившись к бойнице, и смотрел, как последние претенденты заканчивают подъём. Двое уже выбыли — один уронил камень, и тот с грохотом покатился вниз, другой просто не смог подняться и сошёл с дистанции, поставив свой камень на ступеньку.

- Отдыхать некогда, — холодно сказал Верин. — Дальше.

Маршрут вёл по стене, потом вниз по другой лестнице, через внутренний дворик кухни, где на них с любопытством смотрели повара, снова вверх по полуразрушенной башенке, и, наконец, обратно на Двор Испытаний, к тому же месту, откуда они начали. Последние сто шагов Элора прошла как в тумане, её сознание сузилось до одной цели: донести этот чёрный, проклятый камень.

Когда Верин наконец сказал: «Ставьте», она едва разжала одеревеневшие пальцы. Камень с глухим стуком упал на землю. Элора прислонилась к холодной стене, закрыв глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Руки горели, на ладонях проступили кровавые мозоли, содранные гладким камнем. Но она сделала это.

- Первое испытание пройдено сорока восемью претендентами, — объявил Верин. — Двое выбыли. Отдых — десять минут. Затем второе испытание.

Десять минут. Элора медленно сползла по стене, села на холодные камни, стараясь отдышаться. Она смотрела на свои руки. Хрупкие, изящные, но теперь покрытые ссадинами. Она мысленно поблагодарила свои долгие, изнурительные тренировки в тире замка — они хоть немного подготовили её мышцы.

- Ну что, мышка, жива? — Рогар присел рядом на корточки, его лицо было раскрасневшимся от напряжения, но он дышал ровно. — Удивительно. Думал, ты сдохнешь на первой лестнице.

- Оставь её, Рогар, — сказала девушка-воительница, сидевшая неподалёку. Она вытирала пот со лба. — Она прошла. Чего тебе надо?

- Просто интересно, Лира, — Рогар усмехнулся. — Как такая тростинка собирается связаться с мантикорой? Они почувствуют её страх за версту.

- Может, они почуют что-то ещё, — тихо сказала Элора, не открывая глаз.

- Например? — Рогар фыркнул.

- Упрямство, — отрезала она и встала, отряхивая плащ. Боль в пояснице была острой, но терпимой. Она отошла в сторону, к бочке с водой, зачерпнула привязанным ковшом и сделала несколько глотков. Вода была ледяной и самой вкусной на свете.

- Второе испытание, — сказал Верин. — «Тени на стене». Следуйте за кадетом Сильной.

Женщина-старшекурсница, молчаливая и хищная, кивнула и повела их не к пещерам, а к главному зданию Академии — огромному, мрачному строению, которое все называли Гротом. Внутри было ещё холоднее, чем на улице. Они прошли по длинному коридору, освещённому редкими факелами, миновали закрытые двери, откуда доносились звуки тренировок — лязг металла, крики, глухие удары.

Сильна остановилась перед массивной дверью из черного дерева. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины.

- Внутри — лабиринт, — сказала она впервые. Её голос был низким, хрипловатым. — Ваша задача — найти выход. На это у вас один час. Лабиринт таит в себе разные опасности. Те, кто не найдёт выход за час, будут считаться выбывшими. Те, кто сойдёт с ума... — она усмехнулась, и в её улыбке не было ничего доброго, — о них позаботятся. Но место в Академии они потеряют. Входите по одному, с интервалом в пять минут.

Она прикоснулась к двери, и та бесшумно отъехала в сторону, открыв чёрный провал. Первый претендент, здоровенный парень, неуверенно шагнул внутрь. Дверь закрылась.

Тишина повисла в коридоре. Пять минут тянулись мучительно долго. Потом вошла следующая претендентка на место в Академии. Элора оказалась в середине списка. Когда подошла её очередь, она уже успела заметить кое-что: те, кто выходил — а вышли пока не все, — выглядели... другими. Кто-то был бледен как смерть, кто-то трясся мелкой дрожью, один парень вышел и сразу же склонился над дренажной решёткой в полу, извергая остатки завтрака.

Что они там увидели?

- Твоя очередь, — сказала Сильна, указывая на дверь.

Элора шагнула в темноту.

Дверь закрылась за ней, и тьма стала абсолютной. Не было ни факелов, ни окон. Только тишина, густая, как смола. Она замерла, давая глазам привыкнуть, но ничего не происходило. Не было ни одного смутного силуэта, как это бывает, когда свыкаешься с темнотой, привыкаешь к ней. А здесь… ничего. Полная слепота.

Она сделала шаг вперёд, вытянув руки. Пальцы наткнулись на шероховатую каменную стену. Она стала двигаться вдоль неё, шаг за шагом, стараясь дышать ровно. Через несколько метров стена повернула, и Элора шагнула за поворот.

И тут тьма ожила.

Сначала это был шёпот. Едва различимый, будто десятки голосов говорили одновременно за её спиной. Она обернулась, но там была только тьма. Шёпот стал громче. Она различила слова: «Недостойна... слабая... сломается... отец разочарован...»

Голоса были знакомыми. Голос тётки. Голос придворного лекаря, который ставил диагноз. Голос отца, полный усталой жалости.

«Зачем ты здесь, Элеонора? Ты опозоришь нас всех. Ты умрёшь, и твоя смерть будет жалкой и бессмысленной».

Элора сжала кулаки. Это было нереально. Галлюцинация. Лабиринт играл с её разумом, вытаскивая наружу самые глубокие страхи. Она попыталась идти дальше, но голоса преследовали её, нарастая, сливаясь в оглушительный гул упрёков и насмешек.

А потом появились тени.

На стенах, которых она не видела, но чувствовала рядом, заплясали силуэты. Искажённые, гротескные. Тень с короной, которая ломалась и падала. Тень мантикоры, которая отворачивалась от неё с презрительным рыком. Тень её самой, маленькой и беспомощной, плачущей в темноте.

Боль в висках усилилась. Магия. Здесь использовалась мощная, направленная магия иллюзий. И её тело отзывалось на неё острой, знакомой болью. Тошнота подкатила к горлу. Она прислонилась к стене, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Но сдаваться было нельзя. Она заставила себя выпрямиться. Закрыла глаза, хотя в полной темноте это не имело значения, и сосредоточилась на чём-то реальном. На ощущении холодного камня под ладонью. На биении собственного сердца, быстрого, но ровного. На памяти о том, почему она здесь. Не для того, чтобы доказать что-то насмешникам. А для себя. Для той части себя, которая отказывалась быть жертвой.

Она открыла глаза и посмотрела прямо на танцующие тени.

- Я вас не боюсь, — прошептала она. — Вы — просто эхо моих мыслей и страхов.

И она пошла навстречу теням. Через стену страха. Через боль, которая теперь горела в её черепе ярким, белым пламенем. Она не пыталась заглушить голоса — это было бесполезно. Она просто шла мимо них, как шла мимо придворных сплетников. Шаг за шагом. Поворот за поворотом.

Лабиринт менялся. Иногда голоса стихали, сменяясь абсолютной тишиной, которая давила хуже криков. Иногда тени принимали формы монстров, бросавшихся на неё, и она инстинктивно отшатывалась, натыкаясь на стены. Один раз она наткнулась на другого претендента — парня, который сидел на корточках, обхватив голову руками и беззвучно рыдая. Она хотела помочь, но он отшатнулся, закричав: «Отстань! Ты тоже призрак!»

Она оставила его. У неё не было времени.

Боль становилась невыносимой. В глазах поплыли красные круги. Она чувствовала, как из носа потекла тёплая струйка крови. Знакомая реакция. Магия лабиринта была слишком сильна. Она уронила голову, продолжая идти, оставляя на стене кровавый след от пальцев.

И тогда, в самый отчаянный момент, она вспомнила о другом. Не о страхе, а о тишине. О том чувстве полного контроля и покоя, которое охватывало её в тире, когда в руках были кинжалы, а мир сужался до одной цели. Она представила себя там. Холодная сталь в ладонях. Точность движений. Полное отсутствие страха, потому что страх был роскошью, которую она не могла себе позволить.

Она вошла в это состояние. Шаги стали увереннее. Дыхание выровнялось. Боль осталась, но отодвинулась на задний план, превратившись в фоновый шум, как и голоса. Она больше не реагировала на тени. Она искала путь.

И нашла его. Как? Кто-то назовёт это чутьём, интуицией или просто отчаянным желанием выжить. Не важно.

Она свернула в узкий проход и увидела впереди слабый полоску света. Дверь. Она почти побежала, спотыкаясь о неровности пола, и вытолкнула её.

Яркий дневной свет ударил в глаза, заставив её зажмуриться. Она стояла на том же Дворе Испытаний. Рядом с ней выходили другие претенденты — кто побледневший, кто в слезах, кто с безумным блеском в глазах.

Сильна стояла рядом, отмечая что-то на восковом планшете. Она подняла глаза на Элору, и в её холодном взгляде промелькнуло что-то вроде уважения. Или просто любопытства.

- Лицо, — коротко сказала Сильна, кивнув.

Элора поднесла руку к носу. Пальцы испачкались в крови. Она быстро вытерла лицо рукавом плаща, стараясь не привлекать внимания. Кровь шла не сильно, но вид был, конечно, пугающий.

- Мышка, да ты истекаешь кровью! — услышала она знакомый голос. Рогар вышел следом за ней. Он выглядел потрёпанным, но целым. — Что, призраки прошлого тебя побили?

Элора проигнорировала его. Она отошла в сторону, прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях и пульсирующую боль в голове. Она прошла. Второе испытание.

Через некоторое время Верин вышел к ним и начал зачитывать результаты.

- Второе испытание пройдено тридцатью девятью претендентами. Девять выбыли. Следующее испытание будет после полудня.

Тридцать девять из пятидесяти. Элора открыла глаза и посмотрела на оставшихся. Они выглядела измотанными, но решительными. Она была среди них. Она всё ещё в игре.

Элора откинула голову назад и посмотрела на небо. Где-то там снова парила мантикора со своим наездником. Всё ближе. Всё реальнее.

Но сначала нужно было пережить ещё два испытания. А её тело уже кричало от боли, а разум был истощён битвой с тенями. Она сделала глубокий вдох.

«Я выжила при дворе. Переживу и это.»

Но в глубине души шевелился холодный червячок сомнения: сколько ещё её хрупкая оболочка сможет выдерживать натиск этого мира, полного магии и испытаний?

Полуденное солнце Алиона стояло в зените, но не грело. Холодный ветер с обрыва пронизывал до костей, заставляя оставшихся тридцать девять претендентов ёжиться в своих плащах и куртках. Элора сидела на краю каменного водостока, брызгая ледяной водой на лицо, пытаясь смыть остатки запёкшейся крови под носом и унять пульсирующую головную боль. Она чувствовала себя выжатой, как тряпка. Тело ныло после испытания с камнем, разум был измотан битвой с иллюзиями в лабиринте. А впереди было ещё два испытания. И каждое, как она понимала, будет опаснее и тяжелее предыдущего.

Она наблюдала за другими. Рогар и его приятель, парень по имени Бренн, делились скудным пайком — сухой лепёшкой и копчёным мясом. Девушка-воительница, которую звали Лира, методично проверяла крепления на своих наручах. Некоторые претенденты молились, шепча имена божеств или предков. Один парень, совсем молодой, лет шестнадцати, сидел в углу, обхватив колени, и тихо плакал.

Инструктор Келан снова появился на каменной платформе у обрыва, но на этот раз с ним были не только Верин и Сильна, но и еще двое других старшекурсников. Все они смотрели на претендентов не как на будущих товарищей, а как на материал, который предстоит проверить на прочность. Или отбраковать.

- Подходите, — голос Келана по-прежнему резал воздух без повышения тона.

Все собрались полукругом. Элора старалась держаться на втором ряду, чтобы не привлекать лишнего внимания.

- Вы прошли через терпение и через страх, — сказал Келан. Его серые глаза медленно скользили по лицам. — Теперь настало время проверить нечто иное. Хладнокровие. И способность не терять голову, когда земля уходит из-под ног. Третье испытание называется «Уступ Верности». Следуйте за мной.

Он развернулся и зашагал к самому краю обрыва. Не к тому, что выходил на долину, а к северной стороне, где скала Академии образовывала узкий, извилистый каньон, ущелье, наполненное туманом даже в ясный день. Оттуда доносился постоянный низкий гул — то ли ветер, то ли вода, бушующая где-то в глубине.

Келан остановился у начала узкой, едва заметной тропы, которая змеёй спускалась вниз по почти вертикальной стене. Тропа была шириной не более полуметра, вырубленной в самой скале, без перил, без всяких намёков на безопасность.

- Тропа ведёт к уступу, — объяснил инструктор. — На нём находится платформа. Ваша задача — дойти до платформы, взять со стола металлический жетон и вернуться обратно. На всё про всё — двадцать минут на человека. Вы будете спускаться и подниматься по одному. Интервал — три минуты.

Он сделал паузу, чтобы его следующие слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые.

- Ветер в каньоне порывистый и непредсказуемый. Камень местами сырой и скользкий. Говорят, там водятся стервятники, которых привлекает запах страха. Это испытание на грани. Те, кто не уверен в своей ловкости или устойчивости, могут отказаться. Сейчас. Без последствий. Как только вы ступите на тропу — дороги назад не будет.

Тишина. Элора услышала, как кто-то сзади судорожно вздохнул. Она сама посмотрела на эту жуткую тропинку, вьющуюся в бездну тумана. Сердце упало. Её хрупкость была не только магической. Её физическая сила и выносливость были ниже, чем у этих крепких парней. Одно неверное движение, один приступ головокружения от высоты или от остаточной боли — и всё.

- Отказаться? — прошептал кто-то рядом.

- Ни за что, — буркнул Рогар. — Это же просто прогулка. Страшнее выглядит, чем есть на самом деле.

Но в его голосе прозвучала фальшивая нота.

Келан выждал несколько мгновений. Никто не вышел из строя.

- Хорошо. Ты первый, — он указал на рослого парня с рыжими волосами в начале очереди. — По моей команде.

Рыжий побледнел, но кивнул. Он подошёл к краю, развернулся спиной к пропасти и, цепляясь пальцами за выступы в скале, начал медленно спускаться. Через несколько секунд его скрыл туман. Все замерли, прислушиваясь. Слышен был только свист ветра и скрежет его подошв по камню.

Три минуты тянулись мучительно долго. Потом на тропу отправился следующий. И следующий. Некоторые двигались уверенно, другие — медленно, с остановками.

Элора ждала своей очереди, пытаясь успокоить дыхание. Она сосредоточилась на своих руках. На пальцах. Она могла часами балансировать на узком выступе в тире, отрабатывая стойки. Это было похоже. Только здесь срыв означал смерть.

- Ты, — голос Верина вывел её из раздумий. Она была следующей.

Элора подошла к краю. Ветер тут был сильнее, он рвал плащ, пытался сбить с ног. Она сбросила его, оставшись в лёгкой, обтягивающей куртке и штанах. Это вызвало несколько удивлённых взглядов — без плаща она казалась ещё тоньше.

- Удачи, мышка, — процедил Рогар, стоявший за ней. — Постарайся не взвизгнуть слишком громко, когда полетишь вниз.

Элора проигнорировала его. Она посмотрела вниз. Туман клубился, скрывая дно. Глубина была невообразимой. Она повернулась спиной к пропасти, нашла ногой первый выступ, ухватилась пальцами за холодный, шершавый камень и начала спуск.

Первые несколько шагов были самыми страшными. Тело сопротивлялось, инстинкты кричали об опасности. Она двигалась медленно, методично, проверяя каждую точку опоры, прежде чем перенести на неё вес. Её пальцы, привыкшие чувствовать баланс кинжала, теперь читали камень, ища малейшие шероховатости, выемки. Ветер толкал её в спину, завывая в ушах. Она прижалась к скале, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкую ткань куртки.

Спуск казался бесконечным. Мышцы ног и спины горели. Головная боль, притихшая было, вернулась с новой силой — возможно, от напряжения, а возможно, от магического фона, который исходил откуда-то из глубин каньона. Но она не останавливалась. Шаг. Пауза. Перехват. Она не смотрела вниз. Только на камень перед лицом.

Наконец, тропа расширилась, выведя её на узкий уступ, шириной около пяти метров. На другом его конце стоял простой деревянный стол, а на нём лежала кучка тусклых металлических жетонов. Прямо за столом скала образовывала небольшой грот. И в этом гроте что-то шевелилось.

Элора замерла, прислонившись к стене. Она была не одна на уступе. Прямо у стола стоял предыдущий претендент — тот самый молодой парень, который плакал в лабиринте. Он дрожал всем телом, его лицо было искажено ужасом. Он смотрел не на жетоны, а вглубь грота.

И Элора понимала почему.

В гроте, среди теней, лежала мантикора.

Не взрослая, не огромная царственная особь, а подросток, размером с крупную лошадь. Но даже такой он был воплощением мощи. Его львиное тело было подтянутым, покрытым короткой песчаной шерстью, крылья, сложенные за спиной, отливали медно-бронзовым оттенком. Но что заставило кровь Элоры стынуть в жилах, так это его глаза. Они горели лихорадочным, нездоровым янтарным светом. Скорпионий хвост, обычно поднятый высоко, нервно подёргивался, капля яда блестела на острие жала.

Зверь был ранен или болен. На его боку зияла глубокая, воспалённая рана, из которой сочилась сукровица. Массивная цепь, прикованная к железному ошейнику, тянулась вглубь пещеры и была намертво вбита в скалу. Мантикора металась на длине цепи, издавая низкое, болезненное рычание, больше похожее на стон.

- Он... он не даёт взять жетон, — прошептал парень, заметив Элору. Его глаза были полны слёз. — Я не могу... Он сожрёт меня.

Элора медленно выпрямилась, не отрывая глаз от зверя. Так вот в чём суть испытания. «Уступ Верности». Речь шла не о верности Академии. А о чём-то другом. О понимании? О смелости подойти к раненому, отчаявшемуся существу?

- Он прикован, — тихо сказала она. — Он не достанет до стола.

- Но он рычит! Смотри! — парень указал дрожащей рукой.

Мантикора действительно зарычала, скаля клыки, стоило парню сделать шаг в ее сторону. Его взгляд метался между двумя людьми, полный боли, страха и ярости. Он был загнан в угол, а загнанное животное — самое опасное.

Элора почувствовала, как знакомый, острый укол магической боли пронзил виски. Близость мантикоры, его дикая, неконтролируемая магия билась в её хрупком теле, как птица в клетке. Её затошнило. Кислый привкус заполнил рот. Она сглотнула, заставив себя удержать содержимое желудка.

Она посмотрела на зверя. На его рану. На цепь, впившуюся в шею. И она увидела не монстра. Она увидела себя. Загнанную, отчаявшуюся, прикованную болезнью к роли, которую не выбирала. Их взгляды встретились. Янтарные, безумные глаза и её собственные, синие, полные той же боли.

И в этот момент произошло нечто странное. Острая, режущая боль от магического фона... смягчилась. Не исчезла, но как будто сфокусировалась, превратившись в направленный поток. Она чувствовала его боль. Его страх. Его ярость. Это было невыносимо, но и... понятно.

- Отойди, — тихо сказала она парню. — Иди назад. Я попробую.

- Ты с ума сошла! — прошипел он.

- Иди! — её голос прозвучал резко, почти как приказ.

Парень, видя её решимость, пятился к тропе, не сводя с неё испуганных глаз.

Элора сделала шаг вперёд. Мантикора зарычала громче, прижала уши, ее хвост замер в положении для удара. Элора остановилась. Дышала медленно, глубоко, стараясь унять дрожь в коленях. Она не знала, что делает. Инстинкты кричали бежать. Но что-то ещё удерживало её на месте.

Она вспомнила, как однажды, в садах замка, нашла раненого ястреба. Птица с перебитым крылом билась в терновнике, и все боялись подойти — острый клюв и когти представляли опасность. Но Элора не испугалась, подошла к нему медленно, без резких движений. Говорила тихо. И ястреб позволил ей освободить его.

Это было не то. Это было в миллион раз опаснее. Но принцип, возможно, был тот же.

Она сделала ещё один шаг. И ещё. Она была теперь на расстоянии вытянутой руки от стола. И в десяти шагах от мантикоры. Его рычание стало непрерывным, вибрирующим звуком, от которого дрожали камни под ногами. Его магия накатывала на неё волнами, каждая из которых отзывалась огнём в костях. Из носа снова потекла кровь. Она вытерла её рукавом, не отводя взгляда от его глаз.

- Тихо, — прошептала она. Не команда. Просто слово. — Тихо. Я не причиню тебе вреда.

Она медленно, очень медленно протянула руку к столу. Её пальцы дрожали. Она схватила первый попавшийся жетон — холодный кусок металла — и сунула его в карман. Задание выполнено. Теперь можно уходить.

Но она не смогла. Она смотрела на рану. Воспалённая, гноящаяся. Цепь натёрла шею до крови. Этот зверь умирал здесь, в одиночестве, в агонии. И Академия использовала его страдания как испытание для будущих наездников. Это было бесчеловечно. Это было... неправильно.

«Иди, дура!» — кричал внутри голос самосохранения. У тебя есть жетон! Убирайся!

Но её ноги будто приросли к месту. Она видела себя в его глазах. Изгоя. Больного. Прикованного.

Она сделала шаг не назад, к тропе, а в сторону. Ближе к гроту.

Мантикора взревела. Не зарычала, а именно взревела. Звук был оглушительным, полным такой первобытной ярости, что Элора почувствовала, как подкашиваются ноги. Зверь рванулся вперёд на всю длину цепи. Железные звенья лязгнули, натянулись, но выдержали. Он остановился в двух шагах от неё, его горячее, зловонное дыхание обдало её лицо. Капля яда с жала упала на камень у её ног и с шипением прожгла в нём маленькую дыру.

Элора застыла, сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Она была в одном шаге от смерти. Но она не отступила. Она подняла руку ладонью вверх.

- Я вижу твою боль, — сказала она, и её голос, к её собственному удивлению, звучал ровно. — Мне тоже больно.

Что-то дрогнуло во взгляде зверя. Безумие на мгновение отступило, сменившись недоумением. Его нос, влажный и чёрный, дернулся, учуяв её запах. Запах крови, страха... и чего-то ещё. Чего-то, что резонировало с его собственным состоянием.

Он отступил на шаг. Рычание стихло, превратившись в низкое, хриплое ворчание. Его хвост опустился, хотя жало по-прежнему было наготове.

Элора поняла, что это её последний шанс. Единственный. Она медленно, не делая резких движений, повернулась и пошла к тропе. Каждый шаг отдавался в висках молотом. Она ждала, что сзади на неё обрушится яростный удар, что жало вопьётся ей в спину.

Но удара не последовало. Только тяжёлое, хриплое дыхание и звук цепи, волочащейся по камню.

Она добралась до тропы и, цепляясь руками и ногами, начала подъём. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с кровью и потом. Она не понимала, плачет ли от ужаса, от боли или от чего-то еще. Она просто карабкалась вверх, жетон тяжёлым грузом болтался в кармане.

Когда она наконец выбралась наверх и рухнула на каменные плиты Двора Испытаний, её вырвало. Долго, мучительно, пока не свело желудок судорогой. Вокруг стояли старшекурсники и другие претенденты, смотревшие на неё с разными выражениями: от отвращения до невольного уважения.

- Жетон, — сказал Верин, подходя.

Элора, всё ещё дрожа, достала из кармана металлический кружок и протянула ему. Он взял его, кивнул.

- Прошла.

Она отползла в сторону, прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Её трясло мелкой, неконтролируемой дрожью. Она едва не умерла. Ей повезло.

- Следующий, — услышала она голос Келана.

Подъёмы и спуски продолжались. Некоторые возвращались быстро, с побледневшими лицами, но целые. Другие — медленнее. Лира прошла участок почти бегом, демонстрируя невероятную ловкость. Она вышла почти невредимой, только с глубокой царапиной на щеке — видимо, от когтя мантикоры. Она бросила на Элору странный взгляд — оценивающий, любопытный.

Рогар спустился и вернулся быстрее всех. Он вышел наверх, слегка запыхавшись, с торжествующей ухмылкой.

- Что за дикарёныш! — заявил он, обращаясь к своим приятелям. — Прямо так и рвался, гад. Но я ему показал! Швырнул в морду камень, пока он оглох от рёва, я схватил жетон. Это было легко!

Элора смотрела на него, и её охватила волна холодной ненависти. Он швырнул в раненое, прикованное существо камнем. И гордился этим.

Испытание подходило к концу. Оставалось всего несколько человек.

Молодой парень стоял на краю, бледный как полотно, и никак не мог заставить себя ступить на тропу.

- Давай же, — подбадривал его Верин, но в его голосе не было ни капли тепла. — Или отказывайся.

Парень замотал головой.

- Я... я не могу. Я боюсь высоты.

- Тогда шаг в сторону, — сказал Келан. Его тон был безразличным. — Ты выбываешь.

Парень, казалось, обрадовался такому исходу. Он отошёл, дрожа всем телом.

Предпоследним был Бренн, приятель Рогара. Он был уверен в себе, спустился быстро. Но на обратном пути что-то пошло не так.

Все ждали. Три минуты. Пять. Десять.

- Что он там застрял? — пробормотал Рогар, подходя к краю и пытаясь заглянуть в туман.

Внезапно снизу донёсся короткий, обрывающийся крик. Не крик ужаса. А крик боли. А затем — глухой, отдалённый звук удара о камни. Далекий, но отчётливый. И наступила тишина.

Все наверху замерли. Элора почувствовала, как холодная пустота разливается у неё внутри.

Верин и Сильна обменялись взглядами. Сильна кивнула и, ловко, как ящерица, начала спускаться по тропе. Она вернулась через десять минут. Её лицо было каменным.

- Сорвался, — коротко доложила она Келану. — Упал на уступ. Мёртв. Мантикора... — она немного запнулась, — была возбуждена. Пришлось применить меры.

Применить меры. Эвфемизм, за которым, Элора была уверена, скрывалось что-то ужасное.

Келан лишь кивнул, как будто услышал о сломанном инструменте.

- Следующий.

Последний претендент, увидев и услышав всё это, остался на месте.

Инструктор повернулся к оставшимся. Их теперь было тридцать шесть. Один погиб. Двое отказались в последний момент.

- Третье испытание завершено, — сказал Келан. Его голос по-прежнему не выдавал никаких эмоций. — Вы увидели, что такое риск. Вы увидели, что такое смерть. Это не игра. Завтра — последнее испытание. Испытание перед самими мантикорами. Отдыхайте. Если можете.

Он развернулся и ушёл, старшекурсники последовали за ним.

На Дворе Испытаний воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только завыванием ветра. Все смотрели в туман каньона, где только что погиб их товарищ. Бренн.

Рогар стоял, сжав кулаки, его лицо исказила гримаса ярости и... страха.

- Дурак, — прошипел он. — Неуклюжий дурак.

Но в его глазах Элора увидела понимание того, что это мог быть он. Что это мог быть любой из них.

Элора поднялась на ноги. Её тело протестовало, каждый мускул кричал от усталости и боли. Но она выстояла. Она выжила. А кто-то — нет. И завтра им предстояло встретиться с мантикорами не как с измученными пленниками, а как с полноправными, свирепыми хозяевами неба.

Она посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Но в глубине души, под слоями ужаса и истощения, тлела крошечная искра. Искра чего-то, что она почувствовала там, внизу, во взгляде раненого зверя.

Или это была просто галлюцинация, порождённая болью и страхом?

Она не знала. Но знала одно: чтобы пережить завтрашний день, ей понадобится нечто большее, чем ловкость и упрямство. Ей понадобится чудо. Или она разделит судьбу Бренна, разбившегося о камни в туманном каньоне.