Принцесса, злой Дракон и Башня

— Важные новости с округа Аршинат! — провозгласил старший слуга и широко открыл одну из створок высоких, стрельчатых дверей.

Все находившиеся в зале люди замерли: монарх и его свита потому, что новости с Аршината вызывали подспудный страх, а гости с неизвестного Юга потому, что чутко реагировали на все происходящее.

— Внимание! Внимание! — начал громко зачитывать приехавший глашатай, — великий наместник Аршината Урдрах Пиртон, который, конечно же, не так велик, как самый великий монарх Айгерама, зовущийся Тринаил Сумбухель, вынужденно сообщает о скоропостижной гибели его двенадцатой горячо любимой жены. И поздравляет прекрасную Китану со скорым вступлением в брак. Урдрах Пиртон всей душой надеется, что это будет крепкий и прекрасный союз!

Насмешка наместника в лицо монарха, над которой никто не смел возмущаться. Свита монарха недовольно закачала головой.

— Что-то двенадцатая как-то быстро того…

— Она родить-то успела?

— А помнишь десятую? Ух, Пиртону пришлось с ней повозиться, конечно!

— И чего он с ними такого делает?..

— Говорят…

За этими разговорами они пытались скрыть свое облегчение: фух, Пиртон всего-лишь очередную жену попросил, хоть и принцессу, а не вернуть огромный долг или отдать ему территорию. И только гости с Юга непонимающе всматривались в лица говоривших.

— Многоуважаемый Аркель Арн! — заговорил монарх.

— Аркель Арн Достигающий, — поправил его холодным тоном гость.

Монарх улыбнулся шире и раскинул свои пухлые ручонки в стороны.

— Многоуважаемый Аркель Арн Достигающий!

Этого Аркеля было за что уважать. Он и его воины были выше и шире в плечах любого из присутствующих. Они, несомненно, воины: об этом говорила развитая мускулатура и проницательный, спокойный взгляд.

— Мне радостно, что вы присутствуете на таком важном событии, как будущая женитьба моей старшей дочери! Пусть это будет хорошим знаком для начала развития наших с вами отношений! Выпьем же за это!

Свита и присутствующие министры радостно поддержали тост. Пили все, кроме южан.

— Наши страны разделены Сильвийскими горами и практически не взаимодействовали. Мы мало знаем о ваших традициях, вы — о наших. Но если новость о том, что ваша дочь тринадцатая нареченная хорошая… — он сделал многозначительную паузу, — что ж. Пусть будет так.

Залпом выпил бокал под общий одобрительный шум. Это хрупкое стекло на тонкой ножке смешно смотрелось в его огромных руках. Большая литровая кружка, костер, боевые товарищи, громко распевающие рядом, были бы гораздо уместнее.

— О, а это вы не переживайте! — монарх засуетился, откинул длинную мантию, подбитую белым мехом, в сторону так, чтобы она красивым шлейфом легла за его спиной, — моя дочь очень даже рада. Счастлива! Правда, дорогая? — и посмотрел на меня.

Я медленно подняла взгляд от сложенных на коленях рук, легко улыбнулась и ответила:

— Конечно, ваше Величие. Стать тринадцатой женой самого Урдраха Пиртона — моя давняя мечта.

— Вот видите! — обрадовался отчим и едва ли не подпрыгнул на месте, — она согласна!

Я продолжала благодушно улыбаться даже под пристальными взглядами Аркеля и всех его воинов. Кажется, они были удивлены моими словами. Я завидовала их женщинам. Вероятно, там, на Юге, дела обстояли по-другому. Но в Айгераме женщина — разменная монета. У принцессы лишь номинал покрупнее.

Праздник продолжался как ни в чем не бывало. Дамы с высокими прическами и в платьях с тугим корсетом и пышной юбкой обсуждали новоприбывших гостей. Они бросали на них настолько бессовестно оценивающие взгляды, проходившие по сильным ногам в кожаных штанах и по широкой груди, словно ничего не знали о скромности, такте и воспитании, что краснела за них я. Их дочери так явно терлись рядом с Южанами, вихляя задом в облегающем платье и хохоча колокольчиком, в попытке привлечь внимание, что я едва не закатывала глаза. Советники пытались говорить с гостями на разные темы, но разговор быстро стухал, потому что ничего общего у них не было: советников интересовали женщины, деньги, территории, но Южане не спешили делиться подобной информацией; гости поддержали бы разговор о воинском деле или оружии, но тут наши были полными профанами. Я закрыла глаза, вздохнула и выронила из пальцев бокал. Тонкий звон разбитого хрусталя невидимой волной разнесся по залу, и все обернулись ко мне.

— Прошу прощения, — перепугано схватилась за сердце, — тут слишком душно.

— О, хрупкое создание, — добродушно улыбнулся монарх и трижды хлопнул в ладоши, — переволновалась от всех новостей, дорогая? Ну ничего, ничего. Иди отдыхай, — кивнул подошедшим слугам.

Я протянула юношам мелко дрожащие руки и с их помощью спустилась с небольшого пьедестала. Нога на высоком каблуке предательски подогнулась, и я едва не упала. Зал ахнул, и большая его часть подбежала ко мне.

— Прошу прощения, — растерянно всех разглядывала, — должно быть, действительно устала.

Дамы смотрели на меня презрительно. «Ах, какая слабая эта принцесса! В наши времена такого не было!» — читалось на их лицах. Советники самодовольно ухмылялись, почувствовав на фоне моей слабости свою силу. Что делали Южане, я не знала. Смотреть на их реакцию я интуитивно боялась.

— Ну, чего стоим! — рыкнул монарх на слуг.

Двое подставили руки под мои ладони, третий встал сзади, видимо, на случай моего падения, и мы медленно пошли к выходу. Стук каблуков разносился сквозь напряженную тишину ожидания, и стоило двери за нами закрыться — в зале грохнул оркестр. Я облегченно вдохнула свежий воздух.

— Благодарю вас, благодарю…

От всего сердца поблагодарила слуг, когда мы дошли до моего крыла. На глаза набежали слезы. Юноши с поклоном удалились.

Я немного постояла в тени, осматривая двор. Между стенами моего крыла и защитной стеной вокруг замка росли высокие, старые деревья. В этой рощице было сумрачно и влажно: настолько густая крона не пропускала солнечный свет. Ходило множество слухов, что под корнями деревьев зарыты тела изменников и незаконнорождённых детей слуг, что по ночам там гуляют призраки, которых не пугает светлое имя монарха, а в определенное время заката можно увидеть погибшую королеву. Поэтому здесь никто не гулял, кроме меня. Я не боялась: эта рощица слишком напоминала мою жизнь с зарытыми в ней тайнами и столпами личных убеждений.

Оглянулась по сторонам и сняла с ног туфли. Чуть приподняв платье, смотрела, как двигаются затекшие пальчики. Заухала сова, где-то испуганно вскрикнула прислужница и с глухим грохотом уронила деревянный таз с бельем. Я шмыгнула за угол и медленно поднялась по винтовой лестнице.

— Китана, — навстречу встала дородная пожилая женщина с выцветевшими глазами, когда я вошла в комнату.

— Пиртон — ублюдок! — со всей злостью, которая бурлила во мне, выдохнула я, плотно прикрывая за собой дверь, — Аурэлла умерла!

И швырнула туфли в стену напротив.