Приручи меня

— Я люблю тебя, Кай, — едва не плачет очередная подружка на ночь, глядя на мое равнодушное лицо. А мне нечего ей ответить. Я просто разворачиваюсь и ухожу. Никто из этих вешающихся на шею девиц не вставляет. Я уже и сам верю, что у меня ледяное сердце.

Братья называют меня Киром, а все друзья и подруги Каем. Может, они и правы. Мое сердце давно превратилось в бесполезный осколок. Чего ждать от того, кого мать бросила сразу после рождения, укатив с любовником-иностранцем в другую страну. А папаша, занятый исключительно своим бизнесом, даже не сразу вспомнил, что где-то в доме надрывается голодный ребенок. 

Мой отец — Петр Балашов, жесткий бизнесмен старой закалки, поднявшийся из криминальных кругов. Напрочь лишенный человеческих эмоций, использующий людей и выбрасывающий их за ненадобностью. Официально у него было три жены, а просто баб не счесть. 

Моя мать — его вторая жена. Когда отец узнал о ее побеге, сказал только одно: этой шалаве место на помойке. Там, откуда он ее вытащил и обогрел. И первым делом проверил, его ли я сын. Уверен, если бы отцовство не подтвердилось, меня бы выкинули на улицу, как приблудного щенка. Но благодаря положительному тесту ДНК в доме я остался.

По рассказам братьев, почти месяц я ежедневно плакал, не понимая, куда делась та, что должна меня любить. А потом как отрезало. С тех пор я не проронил ни слезинки. Ни когда в детстве разбивал коленки, ни когда остервенело, до крови, дрался в школе. Ни полгода назад, когда узнал, что отец смертельно болен. Вот такая аномалия. А может, я просто так оправдываю себя. 

Хотя, я же ледяной Кай, мне оправдания не нужны. И наплевать на всех, за исключением старших братьев. Именно они после побега моей матери нянчились со мной, пытались кормить, пусть и взрослой едой. И они же, как могли, воспитывали меня примерно до семи лет. С этого возраста я перестал обращать внимание на чужие нотации.

При полном эмоциональном равнодушии деньгами и всем остальным отец нас всегда обеспечивал. Лет в двенадцать я пообещал себе, что как только смогу, швырну эти деньги в лицо тому, кто за все это время ни разу не проявил ко мне ни капли интереса. И планомерно иду к этой цели. Правда, учитывая его болезнь, могу и опоздать. 

Отец сейчас практически живет в больнице. В доме всем заправляет его последняя жена, жадная стерва Стелла. Моя мать обосновалась во Франции. Там у нее новый муж и новый ребенок, еще один мой брат, с которым я никогда не виделся. Лет пять назад она вдруг вспомнила обо мне и стала названивать. Пыталась наладить отношения. Я ее послал, и на этом наши несостоявшиеся отношения завершились.

В следующем году я заканчиваю самый престижный вуз столицы. Там у меня идиотский титул негласного короля, от которого самого тошнит. Какого-то черта каждая девчонка считает, что именно ей удастся растопить мое сердце. Вначале это было даже забавно, а теперь ничего, кроме скуки, не навевает.

В моей жизни существует единственная страсть, и это точно не женщины. Настоящий всплеск эмоции у меня вызывают спорткары и гонки. Это не просто увлечение. Свое будущее я собираюсь посвятить стритрейсингу. Планирую развивать его в нашей стране и открыть сеть тюнинг-салонов. 

Семейный бизнес и так есть кому подхватить, у меня три старших брата. А меня пусть оставят в покое. Просиживать в душном офисе штаны никогда не входило в мои планы. 

Больше четырех лет я принимаю участие в заездах. Сначала в команде от нашего универа. А потом уже от себя лично. В последний год гоняю все реже, только когда хочется прокачать адреналин. Большую часть времени занимаюсь организацией. 

Столичные власти выделили нам трассу на аэродроме за чертой города. Мы не из тех безбашенных, кто гоняет по дорогам города, подвергая риску пешеходов и вызывая ненависть водителей. Этим занимаются совсем уж отморозки. Моя задача — создать серьезное движение любителей гонок, а не забаву для пьяных подростков.

Несмотря на опасное увлечение, я категорически не приемлю тупой риск. В стритрейсинге, если соблюдать правила безопасности, вполне можно обойтись без серьезных травм. А я овощем становится не собираюсь. У меня много интересных планов на эту жизнь. 

Мы очень серьезно относимся к безопасности заездов. Перед началом обязательно проверяем участников на любые запрещенные вещества. Всем даем под подпись правила. Жестко отслеживаем нарушения и без сожалений выгоняем тех, кто ставит чужие жизни под угрозу. Я горжусь, что за время моей работы организатором ни одного смертельного случая у нас не было.

Кроме универа и гонок, от которых я имею больше моральное удовлетворение, чем бабки, остальное время отдаю моему второму детищу: первому в столице тюнинг-салону. Со временем планирую развить его в сеть. А пока держу салон с другом, Максом Решетовым. И мы уже даже вышли на окупаемость. 

Моя красная спортивная «эр-эска», Audi RS5, с которой мы взяли не один заезд — клевая реклама моего же салона. Я на нее кучу всего навешал и теперь только так привлекаю клиентов. У моей малышки поклонниц побольше, чем у меня. Когда мы на стадионе, девицы постоянно крутятся около нее и фоткаются, как очумелые. 

Торчу в коридоре универа, забравшись с ногами на подоконник, и переписываюсь с очередным клиентом. Обсуждаем детали обвеса его тачки. Краем глаза ловлю Макса, спорящего с какой-то девицей. Лицо друга вижу хорошо, и оно откровенно злобное. А девчонка стоит ко мне спиной, не помню такую. 

Невысокая, слишком стройная, а я люблю более фигуристых. Зато у нее копна шикарных русых кудрей пониже попы. Новенькая? И когда только успела насолить Максу? Похоже, он в ярости. А девица добавляет огня, показывая фак в лицо моему другу, и сматывается. 

— Кто такая? — уточняю лениво, когда хмурый Макс подходит ко мне. На саму девчонку мне наплевать. Просто интересно, откуда эта бессмертная взялась? Друг у меня вообще-то злопамятный.

— Сестра моя двоюродная, — морщится он. — Перевелась к нам в универ. Отец просил приглядывать. Но она вообще отмороженная.

Тут же теряю интерес. В каждой избушке свои погремушки. Чужие семейные разборки меня не вставляют, своих хватает. К тому же клиент задает очередной вопрос, надо ответить. О девчонке вспоминаю спустя пару часов, когда, закончив пары, шагаю к выходу. И едва с ней не сталкиваюсь.

Успеваю придержать растяпу за локоть, чтобы не влетала в меня. Сложение у меня не мелкое, да и подкачиваюсь регулярно, может случайно ушибиться. По русой копне сразу понимаю, что это та самая сестра Макса. Невольно вдыхаю запах ее волос, и меня вдруг торкает. Впервые вот так, с лету, заходит чужой аромат, до странной дрожи внутри.

Девчонка поднимает голову. Впиваюсь растерянным взглядом в ее лицо. Она симпатичная. Можно даже сказать, красивая. Гладкая кожа, брови вразлет, пухлые губы без следов помады. Но выглядит странно, слишком бледная, глаза огромные, серо-голубые, будто прозрачный хрусталь. А под ними залегли тени. То ли устала, то ли не выспалась. Интересно, почему?

Но больше всего цепляет ее взгляд. Совсем не тот, к которому я привык. Без капли интереса, скорее, в нем досада, что я попался на ее пути. А еще успеваю заметить настороженность и глубоко запрятанную тревогу. Девчонка молча вытягивает локоть из моей хватки и сбегает. 

После универа еду домой. Жена отца, к счастью, отсутствует. Мотается где-то по бутикам, не у больного же мужа ей сидеть. Стеллу я терпеть не могу, но испытываю злорадное удовлетворение. На старости лет папаша получил по заслугам. Последняя женушка все оставшееся здоровье ему быстро вымотала. Ну а братья, надеюсь, постараются, чтобы этой стерве ничего из наследства не досталось. 

А пока ее нет, домработница кормит меня обедом. Вот к Валентине я хорошо отношусь, как и она ко мне. Ласково называет меня шалопаем и регулярно готовит мой любимый рыбный пирог. От Стеллы ей, конечно, достается. Но я ее, как могу, защищаю. 

До вечера торчу у себя в комнате. А потом качу на автодром. Сегодня у нас заезд, драг плюс дрифт. Загоняю мою малышку на стоянку для организаторов. Выхожу, ласково погладив ее по капоту. Под ним турбированный двигатель и четыреста пятьдесят лошадок. Обожаю эту красотку.

Пока шагаю в наш ангар, ко мне то и дело подбегают девчонки. Тут всегда много народу тусуется. Лезут обниматься и чмокаться, хотя знают, что я этого терпеть не могу. Сколько раз предупреждал, все равно не слышат. Раздраженно отцепляю от себя чьи-то руки и наконец скрываюсь за дверью, куда нет хода посторонним.

— Хай, Кай, — как всегда любимой шуткой здоровается Влад, второй из нашей тройки организаторов. Есть еще Серый и его подружка, выполняющая у нас роль секретаря. В отдельном кабинете сидит Док. Наш врач проверяет участников перед заездами и, если что, оказывает первую помощь. Хотя во время гонок всегда дежурит скорая. 

— Что у нас? Трассу проверили? Списки пар вывесили? Дока все прошли? — с ходу включаюсь в подготовку. Первый старт уже через полчаса.

— Все пучком, — лыбится Влад. — В основном, старички. Новеньких двое. Парень и девчонка. Док проверил обоих и дал добро. 

Морщусь, девчонок на заездах не люблю. Подсознательно жду от них подвоха. И дело не в том, что водят хуже. Просто слишком эмоциональные, а в гонках хладнокровие — самый важный навык для выживания. 

Полчаса пролетают за делами. Сегодня Серый дежурит на старте, а мы с Владом наблюдаем за мониторами, установленными вдоль трассы. Я знаю всех участников, кроме новичков. За их заездами слежу внимательнее. Моя задача определиться, будем еще раз допускать их к гонкам или нет.

— Вот, смотри, какая красотка, — довольно тянет Влад, когда на старт выезжают две машины. Одна из них довольно редкая в наших краях ярко-желтая Феррари Калифорния. Очень неплохая тачка. 

— Ты кого имеешь в виду, тачку или хозяйку? — уточняю с усмешкой. 

— Обеих, — посмеивается друг. — Хозяйка тоже ничего. Я бы замутил. Только она недотрога, на флирт не повелась. 

— Сейчас посмотрим ее в деле, — хмурюсь я. Влад, кстати, разборчив. На все юбки подряд не бросается. Если девчонка ему зашла, значит там реально что-то стоящее. Но гораздо больше внешности меня интересует ее опыт. И вот тут я тоже не обламываюсь. Гоняет она суперски. Причем, школа явно не наша. Похожа на американскую. Дрифтует почти профессионально.

Не замечаю, как засматриваюсь на манеру новенькой проходить повороты. А у нее есть чему поучиться. Редкое такое встречал у женщин-водителей. С машиной тоже полное слияние. Видно, что держит все под контролем. Никаких болтаний и неуверенности. Гоняет на грани риска, но с ее умениями оправданно. 

Вообще-то мне должно быть все равно, я никого в любимчики не выделяю. Но когда новенькая первой пересекает финишную черту, отчетливо ощущаю удовлетворение. Оставив Влада за мониторами, выхожу из ангара. Хочу поближе взглянуть на победительницу. 

Ее машину уже окружили зрители, орут, поздравляют, парни пытаются обнять. Фигурка у девчонки зачетная, идеально сидящий комбинезон подчеркивает все нужные изгибы. Но от объятий она ловко уворачивается. Шагает к ангару, замечает меня и только сейчас стаскивает шлем. 

А я в легком шоке смотрю, как из-под него вываливается на волю уже знакомая мне русая копна. Сестра Макса смотрит прямо на меня. Не улыбается, такое ощущение, она вообще не умеет это делать. Прозрачный хрусталь синих глаз вроде бы спокоен, но за ним чувствуется буря. Ее все еще что-то беспокоит. И мне неожиданно остро хочется узнать, что. 

— Когда можно будет получить выигрыш? — слышу чуть хрипловатый голос. Он цепляет меня не меньше, чем аромат ее волос, отзываясь дрожью в теле.

— Как только финишируют все заезды, — сообщаю, ощущая, как проседает голос. Какого черта со мной происходит? 

Девчонка серьезно кивает и возвращается к своей машине. Не обращая внимания на заигрывающих с ней парней, юркает в салон и захлопывает дверь. А я снова иду в ангар, прикидывая, здесь ли Макс. Мне нужно срочно расспросить его о сестре. 
А вот и наш ледяной Кай)) Как вам?)

Так странно отмечать свое двадцатилетие и понимать, что до двадцати одного я, скорее всего, не доживу. И дело не в какой-нибудь болезни. Тогда мне некого было бы винить, кроме злодейки-судьбы. Но в моем случае виноваты люди. 

А еще отец, который не предусмотрел такой конец. Не смог вовремя понять, подставился сам и забрал маму с собой, оставив меня одну. А теперь, возможно, меня ждет та же участь. Хотя со мной, наверное, по-изобретательнее будут. Нельзя дважды в одной семье повторять одинаковые приемы.

Когда все случилось, я жила и училась в Америке. Думала закончить там университет и вернуться на родину. Вот только получилось по-другому. Сначала пришлось ехать на похороны родителей. А потом дядя Паша, папин брат, забрал меня к себе. Сказал, что так проще за мной присматривать.

Теперь я учусь в том же универе, что его сын, мой двоюродный брат, Макс. Один из самых мерзких людей, которых я знаю. Причем, пока мы были детьми, вполне с ним ладили. Может, потому что встречались нечасто. Я не подозревала, каким гадом он вырос. А теперь мне некуда деться.

Я живу в их доме и не могу распоряжаться своим наследством, пока мне не исполнится двадцать один год. Такие условия указаны в завещании. Дядя назначен моим опекуном и выделяет мне очень ограниченные суммы. Считает, что отец, Америка и свободная жизнь избаловали меня.

Я — наследница приличного состояния, но не могу купить себе ничего, кроме дешевых шмоток и разных мелочей. Каждый раз, когда прошу у дяди свои же деньги на крупные покупки, выслушиваю лекцию о том, как полезно жить налегке. При этом его собственный сын запросто получает любые «игрушки» для взрослых мальчиков. 

Но Максу этого мало, ему очень хочется мое. Думаю, в нем живет какая-то детская травма. Он считает, что отобрать чужое всегда приятнее. И сейчас всеми способами пытается заполучить мою спортивную машину, подарок отца, который я с огромным трудом доставила из Штатов. Мою солнечную Калифорнию.

Я привезла ее не только в память об отце. Это мой единственный способ заработать нормальные деньги. В Америке я несколько лет принимала участие в уличных гонках и набралась опыта. Там это движение очень развито. 

Макс сначала прикалывался надо мной, а когда увидел мой спорткар, сразу попросил продать. Он тоже любитель стритрейсинга. Хотя больше понтуется, чем по-настоящему соревнуется. Этот гад вообще показушник. 

Меряя всех по себе, брат сильно ошибается. Мне моя Калифорния нужна совсем не для понтов. А заработанные на заездах деньги — не для дизайнерских сумочек и лабутенов. Но я позволяю Максу думать, как он хочет, потому что это в моих интересах. Ни ему, ни дяде не стоит знать, куда я уже три месяца трачу очень приличные суммы. 

С Максом я стараюсь сильно не ссориться. Его друг — организатор гонок в этом городе. А мне позарез нужно на них попасть. Когда мне впервые одна из сокурсниц показала Кирилла Балашова и с придыханием заявила, какой он клевый, я невольно поморщилась.

Сразу видно, что этот тип — ходячий соблазн для девчонок. Он реально очень привлекательный. Сложен идеально: мощные плечи, прокачанный торс, змеи татуировок на руках, выглядывающие из-под футболки. Насыщенно-синие глаза, мужественный подбородок с ямочкой и легкой щетиной. 

Был бы классический образец самца. Если бы не равнодушно-скучающее выражение лица, с которым он взирает на многочисленных поклонниц. Однажды я случайно застала некрасивую сцену. Одна из девиц признавалась ему в любви, практически умоляя о взаимности. А тот лишь брезгливо отцепил ее от себя и ушел, не удостоив даже словом.

Я никогда не любила самовлюбленных, избалованных женским вниманием парней. А этот экземпляр явно из самых заносчивых. От его синих глаз реально веет холодом. А в груди вместо сердца наверняка настоящий кусок льда.  

Впрочем, мне с этим Каем, как его тут все называют, делить нечего. Я его подружкой становиться не собираюсь и очень сомневаюсь, что он вообще обратит на меня внимание. А вот попасть на гонки очень надо. Скоро опять пора переводить деньги.

К сожалению, скрываясь от Макса, который достает меня даже в универе, я едва не сталкиваюсь с Каем. Он успевает придержать меня, не дав влететь носом в его грудь. И сразу ощутимо напрягается. Я быстро отстраняюсь. Уже поняла, этот парень не любит, когда на него вешаются девчонки. Еще подумает, что я тоже такая.

Вечером приезжаю на аэродром, где проходят гонки. Брожу среди веселящейся толпы. Ни Макса, ни Кая еще нет. Зато на месте второй организатор, веселый приколист Влад, который тут же пытается ко мне подкатить. Но главное, спокойно записывает на заезды.

В отличии от штатовских стритрейсеров, здесь очень серьезно подходят к безопасности. Меня осматривает настоящий врач и делает экспресс анализы, предварительно выдав баночку для мочи. А потом вручает правила, сообщив, что до начала гонок я должна их изучить.

Не спорю. Призы за заезды даже среди новичков приличные. То, что мне надо. К тому же, мой соперник оказывается слишком нервным и нетерпеливым. Он только трогается с места, а я уже заранее вижу все его ошибки. И не сомневаюсь, что приду первой.

Так и получается. Мне даже не требуется показывать все свои умения и рисковые приемы. После заезда остаюсь в машине, избегая ликующей толпы. Я вообще не компанейский человек. А когда замечаю выходящего из ангара Кая, подхожу к нему. 

Хочу улучшить первое впечатление о себе. Как мне сказали, именно этот парень будет принимать окончательное решение о моем участии в гонках. Если я ему не понравлюсь, останутся лишь уличные стритрейсеры. А они самые отмороженные. Не то, чтобы я боялась. Просто там легко могут обмануть с выплатой призов. 

Влада

Феррари Калифорния. Только представьте солнечно-желтую))

Набираю Макса, а в ушах все еще звучит тихий голос его сестры, разгоняя мурашки по коже. Не могу понять, какого черта меня так вштырило?

— Привет, бро. Ты сегодня на заездах будешь? — уточняю, услышав друга.

— Собираюсь, да. А что, есть что-нибудь интересное? — лениво интересуется он.

— Тут твоя сестра нарисовалась. Ты не говорил, что она гоняет. Уже в одном круге победила и на второй записалась, — собирался поговорить с ним, когда появится, но понял, что мне нужны ответы прямо сейчас.

И дело не в самой девчонке. Просто симпатичной мордашки и зачетной фигурки мало, чтобы меня зацепило. Ко мне красотки покруче клеились, и то ничего не дрогнуло. А сейчас у меня чисто рабочий интерес. Надо понять, что новенькая из себя представляет. Адекватная или нет? Чего она с Максом цапалась?

— Владка, что ли? — неожиданно зло уточняет Макс. А я наконец узнаю имя его сестры. — Вот черт! Отец запретил ей гонять. 

— А в чем дело? — напрягаюсь моментально.

— Да с ней все не так. Погоди, скоро приеду, объясню. Лучше не по телефону. А пока приглядись внимательней.

Друг сбрасывает звонок, а я бешусь. Терпеть не могу ждать. Что там у него за семейные секреты? Иду к мониторам, проверяя списки. Второй заезд сестры Макса через двадцать минут. К чему я должен присмотреться?

Следующую гонку новенькой не отрываюсь от экрана. Даже Влад шутит:

— Что, и тебя цепанула? Кстати, я реально собираюсь к ней подкатить. Может, все же фортанет?

Я лишь дергаю плечом, не отвлекаясь. И вижу то же самое, что и в первый раз. Отличную манеру вождения, нехилый опыт и крутые личные фишки. Единственное, что напрягает: девчонка дрифтит на грани риска. Но и соперник у нее сейчас посерьезней прошлого. Хотя в результате она его тоже обходит.

Как раз к концу заезда появляется Макс. Отходим с ним в сторону, подальше от любопытных ушей. Друг мнется и тянет, подгоняю его недовольным взглядом.

— Слушай, она моя сеструха, — морщится он. — Слегка кринжово обсуждать ее косяки с тобой. Но у нас тут не детский сад. Так что открою тебе семейные тайны, бро. Только между нами… Владка слегка не в себе.

— Что это значит? — уточняю хмуро. Я ничего такого не заметил.

— Ну, во-первых, у нее полгода назад мать с отцом погибли. Авария. Они тогда жили в Штатах. Ее родители приехали повидаться с моими, здесь все и случилось. Сестра вырваться не смогла. Потом уже на похороны приехала и была малость не в себе. Смерть родаков на нее сильно повлияла. После похорон мой отец вытащил Владку сюда. Боится, что влипнет куда-нибудь. Контролировать теперь некому. И в наш универ пристроил, чтобы была у меня на глазах. Гонять ей запретил. Только она не сильно-то нас слушает. Вот так-то, бро. Ты с ней поаккуратнее. Владка отвязная, обожает ходить по грани, хотя по виду и не скажешь. А еще отлично умеет стоить из себя пай-девочку. Многие ведутся на ее невинную мордаху.

Хмурюсь, глядя на Макса с досадой. Инфа паршивая. Мне тут только рисковых идиоток не хватает. А по внешности, и правда, не скажешь.

— Ладно, я понял, — киваю Максу. — Пока причин выгонять ее нет. Анализы у нее в норме. Иначе Док бы не пропустил. Но приглядывать буду в оба глаза. С первым же проколом мы с ней распрощаемся. 

Спустя час раздаю честно заработанные призы победителям. Когда очередь доходит до сестры Макса, ощущаю странное раздвоение личности. Будто не о ней друг говорил. Выглядит девчонка безобидно, хотя, действительно, усталой и бледной. С другой стороны у нее недавно вся семья погибла. Это же надо как-то пережить. Еще и страну сменила, универ. Мало кто такое легко перенесет.

Я ни разу не сентиментальный. Чужие несчастья меня не трогают. Жизнь — сложная штука. Каждую минуту в мире кто-то умирает. Если по всем скорбеть, двинуться можно. Но когда смотрю на Владу, ощущаю что-то странное в груди. Обычно я лишь холод в этом месте чувствую. А сейчас там щемит. 

Смотрю в хрустальные глаза, серьезные такие, и ловлю себя на диком чувстве, вообще для меня непривычном. Впервые в жизни хочется кого-то защитить, оградить от этого мира. С чего я вообще расчувствовался? Это злит. Всегда гордился своей непредвзятостью. Даже если близкий друг накосячит, к гонкам не допущу. И с Владой тоже так будет.

Призовой фонд сегодня приличный. Интересно, на что она его потратит? На всякую девчоночью ерунду или на что похуже? Надо Дока попросить в следующий раз тщательнее ее проверять. Передаю девчонке конверт и случайно касаюсь тонких пальцев. Холодных таких, что хочется согреть их в своих руках. Засунуть под футболку, прислонив к горячему торсу. 

Ощущаю, как напрягается в паху, кое-кто уже готов встать в стойку. Никогда не думал, что меня возбуждают бледные нимфы. Правда, от этой пахнет так сладко, что крыша сама улетает. От раздражения веду себя грубее, чем нужно. Даже дежурных поздравлений не выдаю. Киваю равнодушно и отхожу от нее, успев поймать недоумевающий взгляд. 

Девчонка чуть ссутуливается, опуская плечи. Поджимает губы, приняв мою холодность за неприязнь. А я настолько «холоден» сейчас, что не знаю, как спрятать стояк. Секс вчера был вполне отвязный. Что еще за подстава? Отчего у меня все предохранители горят рядом с сестрой Макса? Бред какой-то.