В комнате Эдриана Блэквуда всегда царил полумрак. Плотные жаккардовые шторы едва пропускали солнечные лучи в душное помещение. В воздухе причудливо кружила пыль, оседая на лакированную мебель. Здесь пахло вином, похотью и развратом. Всё, как и должно быть в доме утех.
Эдриан лежал посредине роскошной кровати, закинув руки за голову, и наблюдал, как юная прелестница Рози неумело справляется с его членом. Она краснела, сглатывая вязкую слюну, и то и дело задевала чувствительную головку зубами. Во всем Коубридже не нашлось бы клиента, готового заплатить хотя бы жалкий медяк за столь неумелые ласки.
Однако неопытные девушки возбуждали Эдриана сильнее, чем дюжина обученных жриц любви. Последние делали свое дело превосходно, но как-то бездушно. То ли дело новенькие, которые еще испытывали трепет и смущение при виде мужского достоинства. Секс с ними был похож на игру, в которой был только один победитель — он сам.
За восемь лет владения борделем в постели Эдриана Блэквуда побывала пара сотен любовниц. Однако никого из них он не принуждал и не брал силой: они сами этого хотели.
Его сложно было назвать красивым, но странная, даже в какой-то степени неправильная внешность таила в себе что-то притягательное. Высокий, с поджарой фигурой, светло-золотистыми волосами и черными, как сама бездна, глазами, Эдриан обладал каким-то природным магнетизмом. Даже уродливые шрамы, пересекавшие левое плечо не могли его испортить.
Напористость и грубость Эдриана влекла дам точно так же, как свет манил глупых мотыльков. Они летели в его объятия, теряя голову. Но глубоко внутри скрывался самый настоящий зверь — исторгнутый тьмой, ненасытный, жесткий и властный.
— Глубже, — рыкнул Эдриан и надавил на затылок Рози, загоняя член как можно дальше в глотку.
Хлюпающие звуки были усладой для его ушей. Рози принимала каждый его сантиметр, тихо постанывая и виляя задницей, желая впустить его в свое лоно. Эдриан чувствовал, как по телу прошла дрожь, вызывая колкие мурашки — верный признак скоро финала. Он вбивался в этот нежный ротик с остервенением, желая оросить пухлые губы своим семенем. Все вокруг сжалось до одной-единственной точки. Еще пара толчков...
Но раздавшийся громкий стук в дверь, напрочь перебил всю похоть и возбуждение.
— Я... занят! — отрывисто выкрикнул Эдриан, однако дверь уже скрипнула, впуская непрошенного гостя. Рози заупрямилась, но Эдриан не дал ей возможности выпустить член изо рта и сомкнул руки на затылке, желая поскорее закончить начатое.
— Мистер Блэквуд, — в комнату зашел управляющий. — Новые девушки прибыли. Вас ждут внизу.
Пожилой мужчина с идеальной выправкой и тронутыми сединой висками тактично делал вид, что не замечает творящегося непотребства. За долгие годы службы в «Золотой лилии» он повидал всякое, и это еще было самым невинным из зрелищ.
— Роджер, черт тебя дери! — выругался Эдриан, увидев своего помощника. — Ты как всегда вовремя. Закончим в другой раз, милая. — Он с досадой ослабил хватку и отпустил девушку, даже не посмотрев ей в след.
Рози стыдливо вытерла рот рукавом и, потупив взгляд, выпорхнула из покоев, на ходу придерживая расшнурованное платье. Эдриан рывком встал с кровати, заправил торчащий член в штаны, а затем схватил бутылку вина с прикроватного столика. Он шумно и жадно пил, чтобы перебить горечь от незавершенной близости. Яйца зудели, до одури хотелось спустить пар и хорошенько кого-то отыметь. А затем еще раз выпить и повторить заново.
— Сэр, экипаж ждёт внизу. — Роджер деликатно напомнил причину своего появления в покоях Блэквуда.
— Представь себе, я понял это с первого раза. Надеюсь, девочки стоят того, чтобы меня отвлекать, — раздражённо отозвался Эдриан, направляясь к двери.
Несмотря на полдень, жизнь в доме утех только-только начала бурлить. К чему спешить, если клиенты объявятся не раньше восьми вечера? Сонные и потрепанные, из своих комнат показывались первые пташки. Их ждали сытный завтрак и пенные ванны. А затем — тонкие полупрозрачные шелка, кружевные панталоны и тугие корсеты. Раскаленными до красна железными щипцами девушки завивали кудри, чтобы собрать волосы в замысловатые прически. Каждая была настолько хороша собой, что клиенты теряли головы без раздумий. А уж в их сладких кисках и ласках можно и вовсе забыть обо всем на свете.
В «Золотой лилии» были самые лучшие девочки во всем Коубридже, да что там — вероятно, и во всем королевстве. Сюда наведывались мужчины из высших сословий, чтобы вкусить все прелести женского тела, а то и не одного. Куколки, как называл их Эдриан, были на любой вкус и цвет. Каждый здесь получал то, чего желал: мужчины — запретной любви, а женщины — золотые монеты и свободу от чужого мнения. А Эдриан... Он просто не знал, как можно жить иначе. Бордель — его дом, в прямом и переносном смысле. Его мать была шлюхой, и другой жизни он не видел.
По старой и скрипучей лестнице Эдриан вместе с Роджером спустились вниз, в огромный холл, который пока пустовал. Под покровом ночи здесь начнется представление, вино и эль потекут рекой, а похоть будет почти осязаема. Но это все вечером. А сейчас Эдриан распахнул парадную дверь, впуская стылый осенний воздух. Прохладный ветерок трепал его золотистую шевелюру и забирался под помятую рубаху. Он надеялся, что холод остудит его и приведет в чувства. Трахаться хотелось невыносимо.
Раз в несколько месяцев в «Золотую лилию» приезжал экипаж с будущими жрицами любви. В городе всегда висели объявления о найме, завлекая девушек. Кто-то приходил добровольно, но чаще всего в куртизанки подавались от безысходности и бедности. В доме утех можно было не голодать, спать в собственной постели, но взамен дарить толику любви тем, кто за нее заплатит. Взаимовыгодное сотрудничество, с какой стороны не посмотри.
— Роджер, кто на этот раз к нам пожаловал? — спросил Эдриан, глядя на большую повозку и радостно потирая ладони. Свежая кровь всегда шла на пользу его делу. Сколько бы куколок ни было в доме утех, их почему-то всегда не хватало.
— Две сестры сиротки, оставшиеся на улице после смерти отца...
— Близняшки? — перебил помощника Эдриан, с любопытством вглядываясь в узкое оконце повозки.
— Увы, сэр, — буднично произнес Роджер. Как и всегда, его манеры были безупречны.
— Жа-аль, — протянул Эдриан. В его коллекции близняшек пока не было, а очень хотелось. Да что там скрывать, он бы и сам не прочь развлечься с двумя девушками, как две капли похожими друг на друга.
— Четверо согласились работать за регулярную оплату в два золотых, — продолжил отчитываться помощник о прибывших, — одна пышнотелая дама для гостей с особыми запросами, также бывшая циркачка и... девственница.
— Роджер, черт возьми, я не ослышался? — Эдриан резко развернулся, вглядываясь в меланхоличное лицо своего помощника. Серые, практически бесцветные глаза помощника не выражали никаких эмоций. — Девственница? Твою мать, что она тут забыла? И почему я не в курсе?
— Сэр, ночь с невинной девушкой дорого стоит, это принесет нам большую прибыль. Можно устроить аукцион среди клиентов. Я докладывал на прошлой неделе, вы не были против.
Эдриан поморщился. Кажется, Роджер и впрямь говорил ему об этом, а он и забыл. Девственницы были жутко дорогим вложением, которое еще и не факт, что окупится. Мужчины хотели невинную, но в тоже время обученную и порочную куколку. А не каждая из пришедших выдерживала изнанку этой серой жизни и особые пристрастия клиентов. Слишком хрупкие, они сгорали быстрее, чем того хотелось.
Но прошедший год сильно опустошил счета «Золотой лилии». Особняк постоянно требовал ремонта, а конкуренты старались вовсю, распуская гнусные слухи о его доме утех, тем самым отпугивая клиентов. Эдриан вложил круглую сумму в личного врача и страховку, стараясь повысить доверие клиентов. И это сработало, только вот средств все равно катастрофически не хватало. Роджер работал управляющим еще при прежнем хозяине и прекрасно знал, как и откуда достать лишнюю тысячу золотых.
— Хорошо, девственница так девственница. — Эдриан потер переносицу и мысленно принял этот неприятный факт. — Выпускай девушек!
Дверь повозки скрипнула, открыв взору темнеющее нутро. Друг за дружкой дамы покинули свое укрытие и ступили на каменную дорожку. Кто-то стыдливо прятал глаза, а парочка девушек, наоборот, смотрели внимательно и жадно. Громадный и некогда величественный особняк, а ныне дом утех, возвышался у самой глади озера.
Это тихое и уединенное место окружали густой лес и горы, пронзающие своими пиками вечно хмурое небо. Раньше сюда можно было попасть только по воде. У старого причала висел красный фонарь, на свет которого приплывали разномастные лодки. Но прошло слишком много лет, и теперь в «Золотую лилию» можно было попасть в обход, по тракту. Дорога из Коубриджа вела далеко на запад, и стоящий поодаль дом утех был последним пристанищем перед долгой поездкой в столицу.
— Дамы, чертовски рад приветствовать вас в доме утех «Золотая лилия». Я — Эдриан Блэквуд, с этой минуты ваш полноправный хозяин. — Широкая и в тоже время хищная улыбка озарила его лицо. — А теперь я хочу познакомиться с каждой из вас поближе.
Эдриан медленно и вальяжно подошел, внимательно рассматривая каждую новенькую девушку, изъявившую желание стать его куколкой.
— Миленькая, — он приподнял подбородок рыжей прелестницы, разглядывая личико, сплошь усеянное веснушками. — Имя?
— Альба, — на выдохе произнесла она, полностью растворяясь в смоляных глазах Эдриана. Еще одна добыча ненасытного зверя сама шла к нему в лапы.
Ее упругая грудь вздымалась в такт дыханию. Эдриан провел тыльной стороной ладони по щеке и очертил контур ключиц. Кожа была нежной и приятной. Хороший товар.
— Зайдёшь ко мне в покои, — приказал он и продолжил знакомиться с новенькими.
Его внимание привлекала циркачка. Дама хоть и была не молода, но приятно удивила Эдриана. Красивая, ухоженная и подтянутая. Темные локоны мягко опускались на плечи. В карих глазах плясала чертовщинка. Неудовлетворенный член сам собой отозвался на ее заигрывания.
Эдриан Блэквуд оценил каждую из девушек, примерно представляя, какую прибыль они могут принести «Золотой лилии». Но кое-что не сходилось.
— Я насчитал семь. — В воздухе повис вопрос. — Где восьмая?
— Тут господин, уж больно скромная она, — извозчик подтолкнул последнюю новенькую к Эдриану. — Иди давай, шевели ногами!
Девушка была совсем не похожа на остальных. Она не поднимала головы и смотрела исключительно на сбитые носки собственных сапог. Невзрачное серое платье изрядно обносилось и было не раз заштопано. Светлые волнистые волосы растрепались, а местами даже сбились в колтуны. На разбитой губе виднелась запекшаяся кровь, а на скуле наливался фиолетовый синяк.
— Сукин сын, ты что с девчонкой сделал? — взревел Эдриан, в два шага оказавшись рядом с извозчиком и поднял его за грудки. Тот принялся испуганно моргать. Толстые щеки тряслись как желе, а поросячьи глазки расширились от страха. — Развлечься вздумал? Мне теперь что делать с ней, а?
— Господин, я и пальцем ее не тронул, клянусь! — лепеча, принялся оправдываться извозчик, Эдриан отпустил его, брезгливо поморщившись. — Я ее такой и забрал!
— Тогда кто? — сквозь зубы процедил Эдриан Блэквуд. Его ноздри расширились, походка стала пружинистой и плавной, как у зверя. Он кружил, ища, на ком можно выплеснуть гнев.
— Моя ошибка, сэр. Это герцог Альберт де Росс, — пояснил управляющий. — Он продал нам свою служанку, но я и представить не мог, что девушка будет в таком состоянии. Простите, сэр.
Эдриан остановился и задрал голову, вглядываясь в свинцовое небо. Только этого ему не хватало. Иметь дело с аристократами — себе дороже.
— Значит герцог, наслышан об этом ублюдке... Ну и как тебя зовут? — обратился к девушке Эдриан, глядя на дрожащие худые руки, покрытые синяками.
Черт, вот что с ней делать? Порченный товар герцога, в отличие от коня на городской ярмарке, возврату не подлежал. Девушка молчала и смотрела вниз. Эдриан подошел к ней вплотную, нависнув над несчастной подобно хищной птице.
— Если не ответишь, поедешь обратно к герцогу де Россу. И поверь, ты еще взмолишься о пощаде. Дом утех — райское место по сравнению с покоями твоего бывшего хозяина.
От этих слов девушка вздрогнула и опустила голову еще ниже, практически склонившись. Секунды тянулись медленно, как сахарный сироп.
— Мелисса, — раздался тихий шепот, больше похожий на шелест.
И тут она впервые подняла свой взгляд на Эдриана. Серые, как штормовое небо, глаза пронзали своим полным безразличием. В них было пусто, совершенно никаких эмоций. Эдриан не припоминал, чтобы хоть раз сталкивался с таким. Хотя нет, в детстве он стал невольным свидетелем одной неприятной сцены. В амбаре трое парней развлекались с дочкой пекаря. Те безжалостно насиловали ее, упиваясь собственной властью. Вот у той девушки был такой же обреченный взгляд. В нем отсутствовала жизнь.
— К лекарю ее, — ту же скомандовал Эдриан и отдал извозчику мешочек с монетами. — А я напишу письмо де Россу, пусть объясниться, что за гребанное представление он устроил. Роджер, сколько ублюдок запросил за девушку?
— Пятьсот золотых.
— Твою ма-ать, — протянул Эдриан, запуская пятерню в густую светлую шевелюру. — Даже не знаю, кто должен ее трахнуть, чтобы отвалить такую кучу монет. Никак сам король.
***
— Имя, — холодным и отстраненным голосом спросил лекарь, складывая плотный лист пергамента пополам. В просторной и светлой комнате пахло стерильной чистотой и горькими травами, которые так любили куколки, ведь отвар из них помогал избавиться от нежелательных последствий любви.
— Мелисса Барлоу. — Девушка сидела на низкой кушетке и обнимала себя за худенькие плечи. Силы покинули ее еще в поместье де Росса, и бороться больше не хотелось. Да и в чем смысл, если тобой могут распоряжаться как вещью: продавать, когда и кому вздумается.
— Возраст, — прозвучал следующий вопрос лекаря.
— В-восемнадцать, — голос Мелиссы дрогнул. Совершеннолетие стало для нее приговором. Герцог де Росс был ублюдком, но законопослушным. Он выжидал этого момента долгие годы, и практически получил свое. Но все пошло не так, и теперь Мелисса оказалась здесь, среди продажных девиц.
— Хм, — покачал головой лекарь. — Половые инфекции? Количество партнеров?
Мелисса кусала губы, сдерживая подступающие слезы. Последние несколько дней были самым настоящим кошмаром, о котором она не хотела вспоминать. Но горькое осознание, что впереди будет только хуже, накрыло ее с головой.
— Нет, — она и закрыла лицо руками, её плечи дрогнули, а затем Мелисса мелко затряслась. — Ничего из этого.
Брови Джозефа, лекаря, поползли вверх. Он не привык утешать кого-то. Да, в доме утех немало куколок, и далеко не все из них были раскрепощены и открыты. Но никто и никогда не плакал в его кабинете. С ней однозначно случилось что-то страшное. Но что именно?
— Мелисса, позвольте вас осмотреть, — мягко сказал лекарь, а затем закатил рукава и жестом указал лечь. — Я могу помочь.
***
Эдриан Блэквуд заглянул на кухню за очередной бутылкой вина. После феерического просчета с одной из новеньких ему хотелось утопить свои печали в выпивке. Пышнотелая повариха Нэн недовольно цокнула, глядя как владелец борделя опустошает запасы. В последнее время он пристрастился к алкоголю, как к единственному решению всех проблем.
— Что? — недовольно спросил Эдриан, заметив на себе осуждающий взгляд. — Паршивое утро, Нэн.
— Я слышу это каждый день, мистер Блэквуд. Вы бы поосторожнее с этим, — женщина стряхнула муку с ладоней и указала пухлым пальцем на бутылку. Седая прядь волос выбилась из-под объемного чепчика. — Ни одна война не сгубила столько мужчин, как выпивка и девки.
Эдриан отмахнулся, не воспринимая слова прислуги всерьез. Что она, простая повариха, может знать о его работе? Как порой невыносимо и хочется лезть на стену от всех этих напомаженных куколок и двуличных мужчин, от сладких ароматов духов и пряного запаха секса. Эдриан одновременно ненавидел свою работу и не мог без нее жить. Дом утех был его проклятием.
— Нэн, ты хоть не бухти. — Он приблизился к низенькой поварихе и положил руку на необъятную талию, притягивая ее к себе. — Приготовь лучше мясной пирог, я сегодня жутко голодный. Ты единственная женщина, которая всегда может удовлетворить мой аппетит.
— Мистер Блэквуд, ну как скажете тоже! — рассмеялась Нэн. Она относилась к Эдриану как к сыну, зная всю его непростую судьбу. Он ведь рос здесь, в «Золотой лилии», и не видел ничего другого. Однако это не помешало ему стать хорошим человеком. Кто-бы что не говорил, но только благодаря ему обитатели дома утех никогда и ни в чем не нуждались и были под защитой.
Эдриан поднялся к себе в покои, завалился в кресло и откупорил бутылку вина. Терпкое, оно гасило злость и неудовлетворенность в его душе. Теперь, когда каждый золотой у них был на счету, покупка такой девушки как Мелисса, казалось верхом безрассудства. Роджер просчитался, доверившись герцогу де Россу. Что вообще этот ублюдок сделал с девчонкой? Попортил перед продажей и выкинул, как надоевшую шавку? Это было в его духе. На какое-то мгновение ему даже стало жаль девчонку. Этот безутешный взгляд пробирал до самого нутра.
Эдриан подумал, что надо бы написать письмо де Россу, а еще лучше встретиться лично, чтобы попытаться вернуть хоть часть уплаченного, но усталость взяла свое. Кажется, Эдриан задремал. Ему даже снился обрывки каких-то воспоминаний. Детство, когда он голодал и скитался с матерью, заливистый смех куртизанок и серые, штормовые глаза. Чьи они? Не успел Эдриан понять этого, как сквозь пелену сонного морока донеслись какие-то крики, шум и возня. Он разлепил глаза, пытаясь понять, не чудятся ли ему эти звуки.
— Не дом утех, а балаган, — раздраженно выдохнул Эдриан и направился к двери. — Вместо сладострастных стонов какие-то деревенские склоки.
Покои Эдриана Блэквуда располагались отдельно от остальных, в правом крыле третьего этажа. Он спустился по лестнице на первый этаж и заметил, что у дверей лекаря собралась взволнованная толпа ярко разодетых куколок. Девушки шептались, кто-то качал головой, другие недовольно фыркали и закатывали глаза. Но стоило им увидеть хозяина, как все тут же притихли. Они знали, как Эдриан Блэквуд не любил разборки среди работниц и не поощрял этого.
— Что тут происходит? — Вопрос повис в звенящем от напряжения воздухе.
— Новенькая, — пискнул кто-то сбоку. — Кажется, она ранила лекаря и пыталась сбежать.
Эдриан резко распахнул двустворчатые двери и скривился. Он не любил запах стерильности и горьких трав. Посреди лекарской, придерживая левой рукой сползающее платье, стояла полуобнаженная Мелисса. Она была похожа на ощетинившегося дикого звереныша. В правой руке блестело тонкое лезвие скальпеля.
— Джозеф? — Бровь Эдриана изогнулась в удивлении. — Что у вас произошло?
На ладони у лекаря был тонкий порез, который тот спешно обрабатывал. Эдриан стоял на месте и не двигался, с любопытством поглядывая на Мелиссу. В её серых глазах не осталось и намёка на безразличие — теперь они были полны решимости. Разительная перемена в настроении за столь короткий срок. Ее щеки алели, а грудь высоко вздымалась. Ярость бурлила в ней, подобно горной реке, и искала выход. Только за что она боролось? В «Золотой лилии» ее жизни ничего не угрожало. Наоборот, Эдриану она была нужна целой и невредимой.
— Полоснула меня и попыталась сбежать через окно, — отозвался лекарь, указывая здоровой рукой влево. — Но я вовремя остановил. Судя по всему, это шок и истерика.
Эдриана это порядком удивило. Он и не представлял, что девчонка способна на такое. Вот уж поистине: в тихом омуте демоны водятся.
— Мелисса, — голос Эдриана был тихим и вкрадчивым. — Я тебя огорчу, но в лесу обитают дикие звери, а еще там чертовски холодно. Ты умрешь быстрее, чем доберешься до тракта. А если все-таки дойдешь, то сильно пожалеешь. Разбойники или стража пустят тебя по кругу раньше, чем успеешь пикнуть. А потом твое хорошенькое тельце найдут на обочине с перерезанным горлом.
Эдриан не врал. В «Золотой лилии» были те, кто пытался сбежать. Но ничем хорошим это не закончилось. Здесь — дикие места, в одиночку человеку не выжить. А если уж по какой-то счастливой случайности беглянке удавалось добраться до тракта, то ее ждало кое-что похуже, чем бордель.
Во взгляде Мелиссы читалось безумие. Она была загнана в угол и не понимала, что творила. Ей хотелось убежать, и неважно, насколько вокруг опасно. Инстинкты пальцем не сотрешь.
Леса рядом с Коубриджем и правда были непроходимыми, за что их и полюбили разбойники, коих здесь водилось немало. Да и пропавших людей нередко находили по дороге из города. Единственный шанс на побег испарился, подобно инею на кромке листьев. За стенами дома утех Мелиссу ждала погибель, и она это быстро поняла.
— Все плохо, господин Блэквуд. — наконец-то подал голос лекарь, обмотав собственную ладонь повязкой. — Над девушкой сильно издевались. Следы от зубов на внутренней стороне бедер, покусанная грудь и соски, множество синяков по всему телу. Еще я нашел два пореза на животе, скорее всего от ножа.
— Сука, — со злостью выдохнул Эдриан и потер переносицу.
Он смотрел на хрупкое светловолосое создание и невольно представлял, как обрюзгший герцог де Росс залазит на эту девчонку. Жирная тварь! Чтоб у него член отсох! Об аристократе гуляли грязные и ужасающие слухи. Вероятно, они были правдивы.
— Но девственная плева сохранена. Девушка невинна, — вердикт лекаря прозвучал как гром среди ясного неба.
— Повтори, — хрипло отозвался Эдриан, сузив глаза. Он не верил, что брюзга де Росс не захотел сам сорвать цветок невинности и вместо этого отправил её в бордель. Что-то тут не сходилось. Но что?
Мелисса будто и не слушала их разговор. Ее взгляд блуждал по комнате, потеющая ладонь то и дело сжимала скальпель.
— Девушка девственница, хоть и изрядно подвергшаяся издевательствам. Я спокойно осмотрел ее, но когда попробовал нанести на раны мазь, она схватила скальпель и полоснула меня, а после попыталась сбежать. Мистер Блэквуд, мне нужна ваша помощь, пока она себе не навредила.
Мелисса держала в дрожащей руке тонкое лезвие. Она не умела защищаться, но сейчас готова была сражаться до последнего. И раз выхода из этого кошмара нет, оставался только один путь. Мелисса резко прижала скальпель к собственному горлу. Быстрым росчерком алая кровь проступила на бледной коже.
— Тише-тише. — Эдриан поднял ладони и медленно стал подходить к девушке. — Опусти скальпель, Мелисса. Тебя никто не тронет.
— Н-нет! — Ее голос дрожал, но дикий страх все еще придавал сил бороться. — Лучше сдохну, чем буду грязной постилкой!
«Ах, вот оно что, — мысленно улыбнулся Эдриан. — Девчонка высоких моральных принципов, а не сумасшедшая. Выберет смерть, а не мужской член».
Теперь многое встало на свои места: ее понурый взгляд, как только она приехала, разбитая губа, синяки и резкие вспышки агрессии. Только вот Эдриану не верилось, что герцог де Росс просто так избавился от этого нежного цветочка. Но эту загадку он еще успеет разгадать.
— Да брось, думаешь дом утех настолько ужасен? — Эдриан держался расслабленно и даже попытался зайти со спины, но Мелисса не давала ему и шанса. Зверь и его добыча кружили, выматывая и запутывая друг друга. — Ни одна из моих куколок не жаловалась. Или тебе понравилось у герцога? Что-то не заметно.
Резкие и хлесткие слова били по живому. Рука Мелиссы дрогнула и... опустилась, убирая опасный предмет от собственного горла.
Недолго думая, Эдриан в один миг оказался рядом с ней. Он схватил её за запястье и больно сжал, заставляя девушку выпустить скальпель. С тихим звоном тот упал на пол. Эдриан тут же выкрутил руку и оказался сзади, дыша Мелиссе в затылок. Он крепко прижал ее к себе, не давая вырваться.
— Вот и умница, — горячее дыхание обжигало кожу. — Джозеф, успокоительное.
Мелисса поняла, что шансов на спасение нет, но душа все еще жаждала бороться до последнего. От одной мысли, что она будет ублажать мужчин за деньги, ее выворачивало на изнанку. Она еще помнила мерзкие прикосновения рук герцога де Росса к своему телу и его гнилостное дыхание.
Девушка попыталась ударить Эдриана, но ничего не получилось. Хозяин борделя был крепким мужчиной. Железной хваткой он держал вырывающуюся Мелиссу, пока лекарь судорожно искал нужную банку.
— Хватит, — рявкнул Эдриан, в очередной раз сдерживая попытку Мелиссы освободиться. — Я не хочу причинить тебе боль. Но ты не оставляешь мне шансов.
Но девушка будто не слышала. Ее расстегнутое платье сползло еще ниже и оголило грудь. Эдриан чувствовал набухшие горошины сосков, которые терлись о его руку. Она была такой хрупкой, того и гляди — сломаешь. В паху потяжелело, но волевым усилием Эдриан подавил инстинкт, так некстати давший о себе знать. Зверь внутри него недовольно заурчал, не желая прекращать эту игру.
— Джозеф, твою мать! Если ты немедленно не найдешь этот гребанный флакон... — прорычал Эдриан. — Я порву твою задницу на лоскутное одеяло!
— Вот он! — радостно воскликнул лекарь, в одночасье оказавшись рядом с Мелиссой и Эдрианом. — Нужно как-то его влить.
Эдриан прикоснулся к тонкой и нежной коже кончиками пальцев, а затем резко нажал на щеки, заставляя девушку открыть рот.
— Давай! — прошипел он, едва справляясь с Мелиссой. Бойкая девчонка отдавила ему все ноги и пару раз пыталась заехать по яйцам, но, к счастью, промахнулась.
Мутная янтарная жидкость вылилась Мелиссе в рот. Пока Эдриан сдерживал буйную девчонку, лекарь зажал ей нос. Она была вынуждена сделать вдох, а значит — проглотить успокоительное. И этот план удался.
Судорожно дыша, Мелисса понимала, что проглотила эликсир, и теперь ее сознание уплывало куда-то далеко, мягко покачиваясь на волнах. Собственное тело ощущалось тяжелым и неповоротливым. Глаза с трудом удавалось держать открытыми. Мелисса начала сползать вниз, но ее тут же подхватили чьи-то сильные руки. В теплых объятиях было спокойно и хорошо, хотелось спать. Переживания отступили, будто их и не было. Приятный терпкий запах мускуса будто окутал коконом.
— Куда ее? — голос Эдриана доносился до нее, как сквозь ватное одеяло.
— На кушетку.
— Проклятие, Джозеф, что ты ей дал? Девчонка едва стоит на ногах.
— Простите, мистер Блэквуд. Видимо не рассчитал дозу, она слишком худая, и к тому же ослабла. Проспит не меньше суток...
Это были последние слова, которые услышала Мелисса, прежде чем провалиться в забытье.Глава 3.
Эдриан резко распахнул двустворчатые двери и скривился. Он не любил запах стерильности и горьких трав. Посреди лекарской, придерживая левой рукой сползающее платье, стояла полуобнаженная Мелисса. Она была похожа на ощетинившегося дикого звереныша. В правой руке блестело тонкое лезвие скальпеля.
— Джозеф? — Бровь Эдриана изогнулась в удивлении. — Что у вас произошло?
На ладони у лекаря был тонкий порез, который тот спешно обрабатывал. Эдриан стоял на месте и не двигался, с любопытством поглядывая на Мелиссу. В её серых глазах не осталось и намёка на безразличие — теперь они были полны решимости. Разительная перемена в настроении за столь короткий срок. Ее щеки алели, а грудь высоко вздымалась. Ярость бурлила в ней, подобно горной реке, и искала выход. Только за что она боролось? В «Золотой лилии» ее жизни ничего не угрожало. Наоборот, Эдриану она была нужна целой и невредимой.
— Полоснула меня и попыталась сбежать через окно, — отозвался лекарь, указывая здоровой рукой влево. — Но я вовремя остановил. Судя по всему, это шок и истерика.
Эдриана это порядком удивило. Он и не представлял, что девчонка способна на такое. Вот уж поистине: в тихом омуте демоны водятся.
— Мелисса, — голос Эдриана был тихим и вкрадчивым. — Я тебя огорчу, но в лесу обитают дикие звери, а еще там чертовски холодно. Ты умрешь быстрее, чем доберешься до тракта. А если все-таки дойдешь, то сильно пожалеешь. Разбойники или стража пустят тебя по кругу раньше, чем успеешь пикнуть. А потом твое хорошенькое тельце найдут на обочине с перерезанным горлом.
Эдриан не врал. В «Золотой лилии» были те, кто пытался сбежать. Но ничем хорошим это не закончилось. Здесь — дикие места, в одиночку человеку не выжить. А если уж по какой-то счастливой случайности беглянке удавалось добраться до тракта, то ее ждало кое-что похуже, чем бордель.
Во взгляде Мелиссы читалось безумие. Она была загнана в угол и не понимала, что творила. Ей хотелось убежать, и неважно, насколько вокруг опасно. Инстинкты пальцем не сотрешь.
Леса рядом с Коубриджем и правда были непроходимыми, за что их и полюбили разбойники, коих здесь водилось немало. Да и пропавших людей нередко находили по дороге из города. Единственный шанс на побег испарился, подобно инею на кромке листьев. За стенами дома утех Мелиссу ждала погибель, и она это быстро поняла.
— Все плохо, господин Блэквуд. — наконец-то подал голос лекарь, обмотав собственную ладонь повязкой. — Над девушкой сильно издевались. Следы от зубов на внутренней стороне бедер, покусанная грудь и соски, множество синяков по всему телу. Еще я нашел два пореза на животе, скорее всего от ножа.
— Сука, — со злостью выдохнул Эдриан и потер переносицу.
Он смотрел на хрупкое светловолосое создание и невольно представлял, как обрюзгший герцог де Росс залазит на эту девчонку. Жирная тварь! Чтоб у него член отсох! Об аристократе гуляли грязные и ужасающие слухи. Вероятно, они были правдивы.
— Но девственная плева сохранена. Девушка невинна, — вердикт лекаря прозвучал как гром среди ясного неба.
— Повтори, — хрипло отозвался Эдриан, сузив глаза. Он не верил, что брюзга де Росс не захотел сам сорвать цветок невинности и вместо этого отправил её в бордель. Что-то тут не сходилось. Но что?
Мелисса будто и не слушала их разговор. Ее взгляд блуждал по комнате, потеющая ладонь то и дело сжимала скальпель.
— Девушка девственница, хоть и изрядно подвергшаяся издевательствам. Я спокойно осмотрел ее, но когда попробовал нанести на раны мазь, она схватила скальпель и полоснула меня, а после попыталась сбежать. Мистер Блэквуд, мне нужна ваша помощь, пока она себе не навредила.
Мелисса держала в дрожащей руке тонкое лезвие. Она не умела защищаться, но сейчас готова была сражаться до последнего. И раз выхода из этого кошмара нет, оставался только один путь. Мелисса резко прижала скальпель к собственному горлу. Быстрым росчерком алая кровь проступила на бледной коже.
— Тише-тише. — Эдриан поднял ладони и медленно стал подходить к девушке. — Опусти скальпель, Мелисса. Тебя никто не тронет.
— Н-нет! — Ее голос дрожал, но дикий страх все еще придавал сил бороться. — Лучше сдохну, чем буду грязной постилкой!
«Ах, вот оно что, — мысленно улыбнулся Эдриан. — Девчонка высоких моральных принципов, а не сумасшедшая. Выберет смерть, а не мужской член».
Теперь многое встало на свои места: ее понурый взгляд, как только она приехала, разбитая губа, синяки и резкие вспышки агрессии. Только вот Эдриану не верилось, что герцог де Росс просто так избавился от этого нежного цветочка. Но эту загадку он еще успеет разгадать.
— Да брось, думаешь дом утех настолько ужасен? — Эдриан держался расслабленно и даже попытался зайти со спины, но Мелисса не давала ему и шанса. Зверь и его добыча кружили, выматывая и запутывая друг друга. — Ни одна из моих куколок не жаловалась. Или тебе понравилось у герцога? Что-то не заметно.
Резкие и хлесткие слова били по живому. Рука Мелиссы дрогнула и... опустилась, убирая опасный предмет от собственного горла.
Недолго думая, Эдриан в один миг оказался рядом с ней. Он схватил её за запястье и больно сжал, заставляя девушку выпустить скальпель. С тихим звоном тот упал на пол. Эдриан тут же выкрутил руку и оказался сзади, дыша Мелиссе в затылок. Он крепко прижал ее к себе, не давая вырваться.
— Вот и умница, — горячее дыхание обжигало кожу. — Джозеф, успокоительное.
Мелисса поняла, что шансов на спасение нет, но душа все еще жаждала бороться до последнего. От одной мысли, что она будет ублажать мужчин за деньги, ее выворачивало на изнанку. Она еще помнила мерзкие прикосновения рук герцога де Росса к своему телу и его гнилостное дыхание.
Девушка попыталась ударить Эдриана, но ничего не получилось. Хозяин борделя был крепким мужчиной. Железной хваткой он держал вырывающуюся Мелиссу, пока лекарь судорожно искал нужную банку.
— Хватит, — рявкнул Эдриан, в очередной раз сдерживая попытку Мелиссы освободиться. — Я не хочу причинить тебе боль. Но ты не оставляешь мне шансов.
Но девушка будто не слышала. Ее расстегнутое платье сползло еще ниже и оголило грудь. Эдриан чувствовал набухшие горошины сосков, которые терлись о его руку. Она была такой хрупкой, того и гляди — сломаешь. В паху потяжелело, но волевым усилием Эдриан подавил инстинкт, так некстати давший о себе знать. Зверь внутри него недовольно заурчал, не желая прекращать эту игру.
— Джозеф, твою мать! Если ты немедленно не найдешь этот гребанный флакон... — прорычал Эдриан. — Я порву твою задницу на лоскутное одеяло!
— Вот он! — радостно воскликнул лекарь, в одночасье оказавшись рядом с Мелиссой и Эдрианом. — Нужно как-то его влить.
Эдриан прикоснулся к тонкой и нежной коже кончиками пальцев, а затем резко нажал на щеки, заставляя девушку открыть рот.
— Давай! — прошипел он, едва справляясь с Мелиссой. Бойкая девчонка отдавила ему все ноги и пару раз пыталась заехать по яйцам, но, к счастью, промахнулась.
Мутная янтарная жидкость вылилась Мелиссе в рот. Пока Эдриан сдерживал буйную девчонку, лекарь зажал ей нос. Она была вынуждена сделать вдох, а значит — проглотить успокоительное. И этот план удался.
Судорожно дыша, Мелисса понимала, что проглотила эликсир, и теперь ее сознание уплывало куда-то далеко, мягко покачиваясь на волнах. Собственное тело ощущалось тяжелым и неповоротливым. Глаза с трудом удавалось держать открытыми. Мелисса начала сползать вниз, но ее тут же подхватили чьи-то сильные руки. В теплых объятиях было спокойно и хорошо, хотелось спать. Переживания отступили, будто их и не было. Приятный терпкий запах мускуса будто окутал коконом.
— Куда ее? — голос Эдриана доносился до нее, как сквозь ватное одеяло.
— На кушетку.
— Проклятие, Джозеф, что ты ей дал? Девчонка едва стоит на ногах.
— Простите, мистер Блэквуд. Видимо не рассчитал дозу, она слишком худая, и к тому же ослабла. Проспит не меньше суток...
Это были последние слова, которые услышала Мелисса, прежде чем провалиться в забытье.
Сейчас она откроет глаза, и все станет как прежде. Маленькая комнатушка прислуги, жесткая узкая койка, рабочая смена по четырнадцать часов — вот и вся ее жизнь. Нужно только проснуться, и кошмарный сон исчезнет. Не будет ни той ужасной ночи в спальне герцога де Росса, ни борделя, ни его самоуверенного хозяина с наглой ухмылкой. Эдриан? Да, кажется, так он представился. Его тоже не будет.
Мелисса распахнула глаза и тут же от досады закусила губу. Слезы брызнули из ее глаз, ведь все оказалось взаправду. Потолок спальни не похож на тот, что был в ее крохотной комнатке. Из коридора доносился заливистый смех и мужской бас. Она действительно оказалась в доме утех и теперь будет вынуждена обслуживать каждого, кто пожелает ее тела. Отвращение горечью осело на языке.
Шатаясь, Мелисса поднялась с кровати. Слабость охватила и без того тощее тело. Она увидела кувшин на прикроватном столике, но не смогла поднять его и с грохотом уронила. Вода темным пятном растеклась по полу, впитываясь в щели между досками. Осколки кувшина поблескивали в тусклом свете свечей. Мелисса с трудом облизнула распухшим языком сухие губы.
— Проснулась, — раздался сзади скрип двери и знакомый голос лекаря. — Снова прыгать из окна не советую, здесь слишком высоко. Сядьте, Мелисса, я проверю ваше состояние.
Перед глазами плыло, она едва смогла фокусировать взгляд на Джозефе.
— Зачем? — прохрипела она и прикоснулась к собственному горлу. Оно жутко саднило.
— Затем, что мистер Блэквуд мне приказал. Вы спали почти двое суток, организм истощен. Я должен вас осмотреть, — спокойно настоял на своем лекарь, раскрывая небольшой кожаный саквояж.
— Можно воды? — внезапно попросила Мелисса, надеясь, что лекарь уйдет, и тогда можно попытаться снова сбежать. Не в окно, так через дверь. Никто ее и не заметит, среди десятка других девушек. Выскользнет под покровом ночи и исчезнет навсегда.
— А... — его взгляд опустился на пол. Он заметил мокрое пятно и черепки от кувшина. — Одну минуту.
Джозеф вышел за дверь и кого-то позвал. Разобрать слова оказалось трудно, но было ясно одно — уходить он не собирался. Еще одна попытка сбежать провалилась с треском.
— Мы пока начнем, скоро вам принесут воду и еду. Но предупреждаю, есть нужно маленькими порциями, вы сильно ослабли.
В первую очередь лекарь попросил задрать рубаху и осмотрел ее тело. Джозеф довольно хмыкнул, отметив про себя, что шрамы заживают даже лучше, чем ожидалось. Мелисса с удивлением обнаружила, что синяки на ее теле и укусы почти исчезли. Он, видя в ее глазах немой вопрос, ответил:
— Моя фирменная мазь из горных трав. Она лечит все, кроме открытого перелома. Вам повезло, Мелисса, раны быстро затягиваются.
«Но только не те, что внутри», — с горечью подумала она. Ее душа была похожа на перерытую клумбу, откуда выдрали все цветы, а вместо них посеяли осколки стекла.
Пока лекарь осматривал каждый сантиметр ее тела, в комнату просочилась служанка с подносом и водрузила его на стол.
— Поешьте, вам нужно восстановить силы, — даже с какой-то заботой произнес Джозеф. — Если почувствуете себя плохо, вы знаете где меня искать.
В комнате Мелисса осталась одна. Она медленно, глоток за глотком опустошила половину кувшина с водой. Жажда прошла, и стало немного лучше, но теперь проснулся зверский аппетит. Мелисса помялась, но все же открыла крышку и чуть не потеряла голову от одуряющего запаха жаркого. Помня совет лекаря, она медленно ела, тщательно прожевывая каждый кусочек. Кажется, это была самая вкусная еда, что Мелисса пробовала за всю свою жизнь. Если бы не одно обстоятельство, портившее все удовольствие от трапезы, — она была продана в дом утех, ей предстояло стать шлюхой и обслуживать мужчин. Не такую жизнь представляла себе Мелисса.
Покончив с едой, она попыталась выйти из комнаты, но не смогла. Замок оказался запертым, дверь ни в какую не поддавалась. Окно тоже не открывалось — его наглухо забили. Разбить его, конечно, можно, но лекарь не врал: комната находилась на втором или даже третьем этаже. Мелисса просто разобьётся о стылую землю, в попытке сбежать.
Пора признать, что она пленница, товар, который берегут, чтобы продать подороже. Мелисса села на пол, опершись спиной о кровать, и обняла колени. Никто не слышал ее плач. Тихие всхлипывания тонули в веселье и хохоте, которым полнился дом утех.
***
— Мистер Блэквуд, — тощая служанка робко постучала в дверь.
— Входи! — услышала она и толкнула дверь в спальню хозяина.
В полумраке комнаты служанка разглядела Эдриана Блэквуда во всей красе. Он стоял у кровати полностью обнаженный и жадно пил вино. Тонкие багровые струйки стекали по мощной груди и опускались ниже, к паху. Внушительных размеров половой орган покачивался в такт его движениям. На кровати, стоя на четвереньках, замерла рыжеволосая Альба — одна из новеньких куколок «Золотой лилии».
Служанка тут же покрылась пунцовым румянцем. Она еще никогда не видела хозяина в таком виде, хоть и работала здесь уже три года.
— Говори, чего хотела, — напомнил ей Эдриан. — Или так и будешь глазеть на мой член? А может, ты хочешь присоединиться?
Хриплый хохот Эдриан вызывал мурашки, а черные глаза завораживали. Служанка тряхнула головой, прогоняя наваждение.
— П-простите, сэр. Новенькая очнулась, что нам с ней делать? — потупив взгляд, спросила она.
— Отмойте, приведите в порядок и пусть ждет меня. Я тут закончу... одно дельце, — звонкий шлепок пришелся по упругой заднице Альбы, — и сразу приду.
— Х-хорошо, — закивала головой служанка и моментально исчезла из спальни. Ей было слишком неловко видеть своими глазами чужую близость.
— Теперь нам никто не помешает, — Эдриан вклинился между ног девушки и положил руку на поясницу, заставляя ее прогнуться.
Головка с легкостью вошла в податливое и истекающее соками лоно. Новая куколка была чудо как хороша: упругая пышная грудь, узкая талия и задница, которая сведет с ума любого клиента. Альба, так ее звали, вовсю старалась выслужиться перед хозяином. Ей хотелось занять лучшее место в доме утех. И желательно поближе к Эдриану. Но ее ждало разочарование — Эдриан Блэквуд никого не подпускал к себе, довольствуясь лишь телом. Ни одной даме еще не удалось занять место в сердце этого дикого и необузданного зверя.
Эдриан яростно имел девушку, узкое лоно сильно сдавливало его пульсирующий член. Он наклонился, целуя ее между лопаток, и, раздвинув влажные складочки, нащупал чувствительный бугорок. Куколки любят, когда их не только имеют, но и ласкают. Альба тихо вскрикнула, ее ноги подкосились от запредельного удовольствия.
— Ты кончишь тогда, когда я разрешу, — прохрипел он, сжимая пальцами клитор. — Скажи: да, хозяин!
— Да, хозяин...
— Хорошая девочка, — он наградил Альбу еще одним шлепком по заднице. Нежная кожа покраснела, но это заводило Эдриана еще сильнее.
Стон эхом разнесся по комнате, отражаясь от стен. Их тела были липкими от пота и страсти. Рыжие волосы разметались, Эдриан намотал их на кулак и грубо потянул. Альба выгнулась как послушная кошка, прося ласки своего хозяина.
— А-а-ах, — протянула она, содрогаясь всем телом.
Непослушные ноги разъезжались, внутри все пульсировало и горело огнем. Эдриан резко перевернул Альбу на спину и навис прямо перед ее лицом.
— Я же сказал, ты кончишь только тогда, когда я разрешу. Вставай на колени. Ты будешь наказана.
Девушка еле сползла с кровати, открывая ротик. Набухшая головка мягко прошлась по губам, размазывая соки.
— Оближи его, — приказал Эдриан.
Альба сомкнула свои пухлые губки на твердом члене и, причмокивая, начала двигаясь сверху вниз.
— Хорошая куколка, — выдохнул Эдриан, чувствуя, как сжались его яйца, готовые спустить порцию семени. — Не останавливайся!
Пытаясь выслужиться, Альба делала все, лишь бы хозяин остался доволен. Внушительный орган едва помещался у нее во рту, из глаз брызнули слезы. Эдриан проверял новенькую на прочность. Ей предстоит обслужить не один член, пусть привыкает уже сейчас.
Теплая струя семени заставила Альбу вздрогнуть от неожиданности. Никто раньше такого не делал с ней такого, и она растерялась.
— Глотай, — приказал Эдриан, глядя на девушку сверху вниз мутным взглядом. — Ну же!
Альба помялась, но лишь на секунду. Переборов легкий приступ тошноты, она проглотила вязкую жидкость и высунула розовый язычок.
— Умница, — Эдриан приподнял ее лицо за подбородок. — Можешь приступать к работе завтра. И хорошенько мойся перед каждым клиентом, я не хочу получать жалобы.
Альба покорно склонила голову, а затем встала и попыталась прильнуть к Эдриану, но тот сделал шаг назад, дав понять, что близость окончена. Девушка еле заметно скривилась.
— Если хочешь оказаться в моей постели еще раз, не претендуй на большее, — произнес Эдриан, отправляясь в ванную комнату. — Ты шлюха, а я твой хозяин и никак иначе. Будешь уходить — захлопни дверь.
Снедаемая обидой, Альба осталась в одиночестве. Ей казалось, что она понравилась Эдриану. Ведь из всех новеньких он приметил только ее! Но хозяину борделя не было знакомо такое чувство, как симпатия, не говоря уже о любви. Он обожал трахаться, заставляя куколок содрогаться в его объятиях, предаваясь разврату. Альба как раз была такой — послушной и податливой. Он отымел ее в первую же встречу и спустил в рот, а она снова липла к нему, прося большего.
Альба неспеша оделась, подошла к большому напольному зеркалу и накрасила губы алой краской из крохотной жестяной коробочки. Сложив пухлые губы бантиком, она поцеловала гладкую поверхность, оставляя Эдриану небольшое послание. Потом он еще много раз пожалеет, что Альба оказалась в его постели. Но это произойдет не скоро.
А пока его ждала головная боль по имени Мелисса. Эта щуплая девчонка с штормовыми глазами не выходила у Эдриана их головы. Что она пережила у герцога де Росса, прежде чем оказалась здесь?
После визита лекаря Мелисса недолго оставалась одна. Вскоре ключ в замочной скважине дважды провернулся. Скрипнув, дверь впустила нового гостя вместе с отголосками музыки и хохота. Там, за тонкими стенами, вовсю кипела жизнь дома утех — безудержная, дикая и такая чужая. Мелисса оглянулась и увидела служанку в невзрачном темно-коричневом платье и светлом чепчике.
— Мисс, господин Блэквуд желает вас видеть, — ее голос был мягок. — Но сперва вам нужно помыться и переодеться. Пройдемте за мной.
Однако Мелисса так и осталась сидеть на полу, привалившись спиной к кровати. Ее жизнь, еще толком не успев начаться, закончится здесь — на пропахших и смятых простынях, в окружении таких же падших женщин и мужчин.
Когда-то она мечтала о просто счастье: достойный муж, дети и дом, в котором всегда пахнет свежим хлебом. А теперь что? Мелисса станет той, к кому в тайне от супруги приезжают все женатые мужчины. Подстилкой, куклой для утех, шлюхой.
Ей до одури хотелось спросить, что будет, если она откажется идти за служанкой, откажется от встречи с мистером Блэквудом и останется сидеть здесь, на стылом деревянном полу. Что тогда? Ее выволокут за шкирку и насильно отмоют, перед встречей с хозяином? Но Мелисса слишком устала, чтобы спорить. После двух дней, проведенных в беспамятстве, она еле стояла на ногах — куда уж тут своевольничать.
— Мисс, вы меня слышите? Вы должны пойти со мной, — шаги служанки были настолько бесшумными, что только шелест юбки выдавал ее движение.
В серых глазах застыли слезы, поблескивающие в полумраке комнаты. Мелисса вытерла их тыльной стороной ладони и почувствовала ком, вставший поперек горла — твердый, как невыплаканное горе.
И вдруг ее озарило. Быть может, при встрече ей удастся предложить Блэквуду нечто иное? Работу — любую: скрести полы до блеска, чистить камины, стирать бельё. Да что угодно, лишь бы не стать одной из жриц любви, чьи стоны растворяются в полумраке чужих спален.
Эта мысль внезапно придала Мелиссе сил. Ну конечно, как она раньше не додумалась? Блэквуду нужно вернуть свои деньги, сама Мелисса ему совершенно не нужна. Герцог, несомненно, продал её за гроши — в этом она готова была поклясться.
— Хорошо, — в ее голосе появилась уверенность. — Ведите.
За порогом их встретила какофония звуков: смех, пианино, играющее что-то разухабистое, прерывистые стоны за закрытыми дверями. Воздух был густ от духов, горького табака и чего-то еще — жаркого, животного, что заставляло щеки стыдливо гореть.
— Нам сюда, — потянула за рукав служанка, уводя Мелиссу к неприметной лестнице в конце коридора.
Это был проход исключительно для прислуги. Узкая лестница привела их прямиком на первый этаж левого крыла, где за пошарпанной зеленой дверью располагалась купальня.
— Здесь вами займутся, а после я вернусь и отведу вас обратно в спальню, — сказала служанка, подталкивая Мелиссу в мутное марево.
Пар клубился в горячем и влажном воздухе, поднимаясь к потолку. Волосы и одежда моментально прилипли к телу. В узком предбаннике стояли деревянные лавки и крючки для одежды. В глубине комнаты виднелся проем, который вел в туда, где смывают не только не грязь, но и последние следы прежней жизни.
— Снимай с себя это тряпье, — проскрипела старуха, появившись словно из ниоткуда.
Лицо её напоминало старую пергаментную карту с сетью морщин-дорог, ведущих в никуда.
— И проходи дальше, нужно как следует тебя отмыть, а то разит, как от портовой швали.
Светлые брови Мелиссы поползли вверх от такой наглости. В глазах старухи читалась лишь холодная безучастность. Ее главная задача заключалась в том, чтобы все «куколки» сверкали чистотой, как фарфоровые игрушки на полке коллекционера. Никаких сантиментов.
Кусая губы, Мелисса сняла свое серое потрепанное платье — последний клочок прежней жизни — и бережно сложила его на скамью. Она прикрывала небольшую грудь и лобок руками, ежась от чужого взгляда. Как будто стыд мог защитить.
Старуха недовольно цокнула, оглядывая ее с ног до головы.
— Худа, как щепка, и сисек нет, — мутный старческий взгляд цепко изучил тело девушки. — Ну хоть рожей вышла. Иди за мной, хозяин не любит грязных девок. Отмоем так, что скрипеть будешь.
Тысяча женских ног отполировали серый каменный пол до идеальной гладкости. Ни шероховатостей, ни сколов — ступать по нему было приятно, хоть и немного прохладно. В соседнем помещении, затянутом парной дымкой, рядами стояли ванны, а вдоль стен — каменные лавки, на которых восседали обнажённые девушки. Они совершенно не стеснялись своей наготы.
— А ну, живо в воду! — скомандовала старуха, указывая крючковатым пальцем в сторону ближайшей ванны. — Посиди, отмокни. Кожа должна распариться, тогда вся грязь-то и выйдет.
Горячая вода обжигала. Мелисса медленно погрузилась в нее и поджала колени. Здесь, под присмотром ворчливой старухи, она чувствовала себя почти в безопасности — пока не заметила любопытные взгляды других девушек и не услышала их шёпот, проникающий сквозь шум и плеск воды:
«Новенькая, ага. Говорят, девственница...»
«Не верю! Зачем бы Эдриану сдалась такая замухрышка?»
«А вы, кстати, слышали про Альбу? Говорят, она два часа не выходила из спальни хозяина...»
Мелисса зажала нос пальцами и опустилась под воду, где не было ни насмешек, ни воспоминаний. Ей хотелось кричать — до хрипоты и кровавых ссадин на связках, выплеснуть наконец всю накопившуюся боль. Но Мелисса не смогла. Будто стоит ей закричать — и последние крупицы души, ещё поддерживающие в ней жизнь, мгновенно угаснут. И тогда... тогда останется лишь оболочка — пустая и бездыханная.
— Утопиться вздумала?! — сквозь толщу воды прорвался скрипучий голос и в следующий момент Мелиссу рывком вытащили из-под воды.
Вот уж кто бы подумал, что в старческом теле будет такая сила.
— Я тебе такую порку устрою, неделю сесть не сможешь!
Старуха бушевала, ругая непутевую девчонку, не давая вставить и слова. Вообще, Мелисса и не думала топиться — по крайней мере пока. Но слушать ее не стали.
Вместо объяснений старуха усадила Мелиссу на лавку и принялась тереть и скрести чем-то ужасно жестким. Омертвевшая кожа скатывалась в полоски и падала на пол. Она прошлась по всему телу Мелиссы этой грубой мочалкой, пока кожа не стала ярко розовой и скрипучей. Лишь изредка старуха цокала и причитала, видя очередной шрам или заживший укус.
— Чтобы у него все отсохло там, — тихо выругалась она. — Ублюдок.
Пусть эта забота и была такой же грубой, как ее руки, но старуха переживала за каждую девушку в доме утех. Благо что в «Золотой лилии» не было места насилию. Мистер Блэквуд ценил своих куколок не меньше, чем клиентов. Наверное, поэтому это место пользовалось такой популярностью.
Закончив с телом, старуха вылила на Мелиссу пару ведер воды, а затем промыла ее длинные светлые волосы и нанесла на них какую-то пахучую смесь. Расчесала это дело гребнем — и отступила, удовлетворенная.
Впервые за много дней Мелисса почувствовала себя если не чистой, то хотя бы не такой грязной. Она даже позволила себе улыбнуться краешком губ, радуясь таким простым мелочам, как быть сытой и опрятной. Наверное, она даже понимала тех, кто приходил сюда добровольно, от безысходности. Мелисса невольно вспомнила тех, с кем приехала сюда, в дом утех.
— А вы чего прохлаждаетесь? — рявкнула старуха в сторону девушек, чинно рассевшихся на скамье. — А ну, ноги в руке и вперед, обслуживать клиентов! А то все расскажу мистеру Блэквуду — вылетите раньше, чем успеете пикнуть!
— Брось, Гленда, не занудствуй, — лениво отозвалась одна из них, но старуха и не думала отступать.
Она взяла в руки мокрое полотенце и принялась его скручивать. Куртизанки нехотя потянулись к выходу.
«Гленда...» — мысленно повторила Мелисса, цепляясь за это имя, как за спасительную соломинку.
— А ты чего сидишь лыбишься? — старуха взялась и за новенькую. — Давай, ложись на лавку да ноги раздвигай. Мистер Блэквуд любит волосы только на голове.
— П-простите? — тихо пискнула Мелисса. Она не ослышалась? — Но ведь про это речи не было! Он просто хочет поговорить!
— Не тебе меня учить, чего хозяин хочет. Я тут четвертый десяток работаю и знаю все порядки. Раз изволил смотреть, значит, и туда заглянет. А у тебя вон какие заросли.
— Я не позволю... — попыталась отказаться Мелисса, но ее голос предательски дрожал.
— А кто тебя спрашивать-то будет, милая? Ты теперь шлюха, а твое тело — товар. Чем дороже продашь, тем лучше жить будешь. Или хочешь, чтобы тебя каждый пьянчуга за медяки тискал? Эх, глупая ты и молодая. Эдриан любит таких, как ты, неумех, вот и будь ближе к нему. К хозяину-то оно ведь теплее.
— Нет! — срывающимся голосом выкрикнула Мелисса и вскочила с места. — Пусть лучше меня растерзают дикие звери, но я никогда не лягу под такого, как мистер Блэквуд!
Старуха Гленда покачала головой — она много раз видела таких упрямиц, и знала, чем это кончается.
Никто не заметил, как в проёме появилась тень.
— Не лягу под такого? — ледяным тоном переспросил Эдриан, мягко ступая по мокрому каменному полу.
Он уже несколько минут с любопытством наблюдал за новенькой куколкой.
— И какой же я, позволь узнать, Мелисса?
Мелисса, увидев мистера Блэквуда, сдавленно вскрикнула и попыталась прикрыться руками. Ее светлая молочная кожа порозовела и стала упругой от жесткой мочалки. Некогда спутанные волосы теперь мягкими волнами спускались к пояснице. Небольшая аккуратная грудь и светлый пушок волос на лобке. Девушка была юной, у нее еще не было приятных глазу женских форм, но что-то в ее облике необъяснимо притягивало.
Эдриан с довольным видом обошел Мелиссу по кругу, оценивая, как Джозеф превосходно потрудился над ее ранами. Шрамы останутся, но они будут не так заметны. Через пару лет девчонка округлится, пополнеет и станет лакомым кусочком в его доме утех.
— Ну так что, Мелисса, какой я? — повторил свой вопрос Эдриан, склонившись к ее уху.
Девчонка вся дрожала, будто в помещении дули пронизывающие ветра, а не лилась горячая вода из всех кранов. Старуха Гленда стояла в стороне, не вмешиваясь. Она знала: в такие моменты мистеру Блэквуду лучше не мешать.
— Молчишь да? Тебе страшно, — он зашел сзади и положил свои ладони на худые плечи Мелиссы. — Страшно, что я сделаю твою жизнь еще невыносимее, после таких слов. Куда же подевалась вся твоя ярость, а?
Он водил кончиками пальцев по мягкой коже, вырисовывая невидимые узоры. Мелисса уже не просто дрожала — ее буквально трясло.
— Гленда, дай ей что-нибудь из одежды, а то бедняжка скоро в обморок упадет, — вдруг скомандовал Эдриан и резко направился к выходу. — Служанка проводит тебя в мои покои. Надеюсь, хотя бы в этот раз ты будешь держать язык за зубами.
В тишине хлопнула дверь. Мелисса застыла как вкопанная. Гленда покачала головой и шаркающей походкой направилась к шкафу.
— Эх, дурная голова и язык без костей. Молись теперь, чтобы хозяин был в настроении, а то отправит обратно, откуда пришла.
Мелисса похолодела. Нет, только не к герцогу! Воспоминания о том, что произошло в его спальне, отдавались тупой болью в груди. Он не взял ее силой, но сделал куда больнее. Если она вернется в этот кошмар, пощады не будет. Он не только закончит свое грязное дело, но и превратит ее жизнь в нескончаемый кошмар.
Гленда всучила Мелиссе кружевные панталоны, чулки и воздушную сорочку из полупрозрачного шелка, которая скорее подчеркивала, нежели скрывала тело. Такую обычно носили под платье, но никак не вместо него.
Трясущимися руками Мелисса надела это непотребство. Увы, но ее старое штопаное платье старуха уже забрала. Новая одежда топорщилась и висела мешком, совершенно не подходя по размеру.
Но это волновало Мелиссу меньше всего. Ее беспокоило, каким будет разговор с мистером Блэквудом, и какая участь ей теперь грозит.
***
После жаркой близости с Альбой, Эдриан Блэквуд чувствовал себя превосходно. Злоба и раздражительность ушли, по телу разливалось приятное тепло, а мужское естество больше не просило разрядки. Ненасытный зверь внутри него сладко спал.
Эдриан спустился вниз, к гостям. Он перекинулся парой дежурных фраз с постоянными посетителями дома утех, отпил несколько глотков красного терпкого вина и расслабленно опустился на диванчик. Ему нравилось сидеть в холле и наблюдать как кипит жизнь в «Золотой лилии». Как кокетничали его куколки, соблазняя мужчин, а затем утягивали их за собой в комнаты. Как состоятельные и не очень аристократы млели от вида голых сисек и упругих задниц.
Женщины часто недооценивают свою силу, которая вовсе не в красоте. Ведь только женщина может полностью овладеть мужчиной, убедив его, что это он обладает ею, а не наоборот. Поэтому Эдриан не позволял себе любить — не желал никому подчиняться.
Одна из куколок, заметив хозяина в одиночестве, попыталась усесться к нему на колени, сверкая декольте. Но Эдриан отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи. Сейчас ему не хотелось компании.
Звонкий смех и перестук каблуков действовали успокаивающе. Хотелось сидеть здесь до тех пор, пока последний клиент не покинет сладкие женские объятия и холл не опустеет. Но дела не ждали — нужно было решить, что делать с этой сероглазой проблемой по имени Мелисса. Ее присутствие в доме утех раздражало. Слишком много хлопот от девчонки, которая еще не обслужила ни одного члена.
Эдриан поднялся на второй этаж и толкнул незапертую дверь. В комнате догорали свечи, помятая постель еще хранила ее следы и запах, но самой Мелиссы нигде не было.
— Чертова девчонка, — выругался Эдриан, пнув мыском сапога ножку кровати. — Так и знал, ничего хорошего от нее не ждать.
Герцог де Росс, великодушно продавший этот «ценный товар», отмалчивался. Письмо Эдриана осталось без ответа, что невероятно злило. Обойдя крохотную комнату, Эдриан решил лично навестить старуху Гленду и забрать новенькую. Что-то она задерживалась.
Из-за пара воздух казался похожим на студень. В мутном воздухе угадывались очертания девушки. Она сидела на каменной скамье, поджав ноги, и улыбалась — но не так, как другие куколки, а робко, едва приподнимая уголки губ. Глаза цвета штормового неба уже не выглядели такими потерянными. Неужели девчонка оттаяла? Может, из нее еще получится что-то стоящее?
Эдриан наблюдал, как старуха расчесывала ее волосы, как капельки воды стекали по узкой спине, как подрагивали розовые горошины сосков. В паху приятно заныло. Эдриан невольно сравнил эту худую и невзрачную девчонку с соблазнительной Альбой. Она проигрывала рыжеволосой по всем параметрам, но что-то в Мелиссе заставляло внутреннего зверя утробно рычать.
— Нет! — вдруг раздался ее крик. Мелисса вскочила на ноги. — Пусть лучше меня загрызут в лесу или убьют, но я никогда не лягу под такого, как мистер Блэквуд!
Ярость разрушительной волной поднялась внутри. «Такого?» Что эта выскочка имеет в виду? Он решил выдать себя и заодно преподать ей урок. И Эдриану это удалось.
Мелисса дрожала от страха, боясь посмотреть Эдриану в глаза. И это неимоверно бесило. С виду кроткая, но внутри бурная — как горная река. Такая не приласкает и не согреет в своих водах. Но люди научились менять русла рек, что уж говорить о девчонке. Эдриан научит ее хорошим манерам.
— ... Служанка проводит тебя в мои покои. Надеюсь, хотя бы в этот раз ты будешь держать язык за зубами, — бросил он и с силой захлопнул зеленую пошарпанную дверь.
Оглушительный хлопок эхом разнесся по коридору. Он одновременно жалел о появлении Мелиссы в его доме утех и вместе с тем радовался. Его жизнь превратилась в череду скучных и однообразных событий. Даже хороший секс уже не радовал.
— Кто же ты такая, Мелисса? — Эдриан задумчиво поскреб небритый подбородок пальцами. — Я хочу тебя разгадать.
***
Она появилась спустя каких-то десять минут, за которые Эдриан Блэквуд уже успел осушить треть бутылки вина и слегка смягчился. В комнате горели свечи, разгоняя привычный мрак. Ярко-желтые языки пламени плясали по стенам и отражались в зеркале, где еще сохранились следы помады Альбы. Бархатный балдахин нависал над аккуратно заправленной кроватью. Эту ночь Эдриан хотел провести в одиночестве.
Служанка коротко постучала, и не дожидаясь ответа, буквально втолкнула Мелиссу в покои хозяина.
— Что за тряпье на тебе надето? — поморщился он, окидывая взглядом мешковатую сорочку и нелепые панталоны. — Тебе нужна нормальная одежда, иначе я растеряю всех клиентов.
Мелисса, до этого сжавшаяся в комок вдруг распрямилась и срывающимся от волнения голосом произнесла:
— М-мистер Блэквуд, позвольте сказать...
Признаться, Эдриана это сильно удивило. Он поставил бутыль с вином и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Ему было интересно, чего же хочет от него новенькая.
— Внимательно тебя слушаю, — кивнул Эдриан, невольно разглядывая ее тело сквозь полупрозрачную ткань.
Мелисса не выглядела соблазнительно, но он знал, что скрывается за этим убогим платьем. Небольшая грудь с розовыми, словно две спелые ягоды сосками, которые так и хотелось попробовать на вкус. В паху снова приятно потяжелело.
— Я была служанкой и многое умею, — она теребила подол, не зная, куда деть руки, — могу мыть и стирать, помогать на кухне и вообще...
— К чему ты клонишь? — перебил ее Эдриан и выпрямился. — Говори прямо, у меня нет времени слушать твое тихое бормотание.
Щеки Мелиссы ярко вспыхнули. Она и так едва собралась с духом на этот разговор. В Эдриане Блэквуде не было ни капли такта.
— Я могу отработать долг по-другому, — выпалила наконец-то девушка. — Вряд ли герцог де Росс, — при упоминании его имени Мелисса скривилась, — запросил за меня большую сумму.
Эдриана забавляла эта ситуация. Такая искренняя наивность встречалась редко.
— Как ты думаешь, Мелисса, — Эдриан встал и вплотную подошел к девушке. Руки он держал в карманах. — Сколько я за тебя отдал?
— Тридцать золотых? — трясущимся от волнения голосом произнесла девушка, боясь поднять свой взгляд. От Эдриана исходил жар, а еще пахло горькой хвоей и мускусом.
— Пятьсот, — без утайки ответил он, следя ее реакцией. — Пятьсот золотых монет за твою невинность.
Мелисса ахнула, закрыв рот ладонью. В ее серых глазах отразился самый настоящий ужас. Такую сумму ей не отработать и за всю жизнь.
— Видишь ли, моя лучшая кухарка получает один золотой в месяц. Но даже при таком раскладе ты будешь служить мне, м-м, дай-ка посчитать... Почти сорок два года, Мелисса.
Но девушка и сама это поняла. Она беззвучно заплакала, слезы прочертили блестящие дорожки по ее лицу и упали на пол.
— Я не хочу... — выдавила она и закусила губу. — Быть шлюхой.
— Да брось, многим моим куколкам это нравится. — Эдриан отступил к столу, внимательно наблюдая за Мелиссой. — Видишь ли, женщинам тоже бывает приятно. Я бы даже поспорил, кто еще получает большее удовольствие. Ты даже не пробовала?
Мелисса вскинула на него свой штормовой взгляд, полный злобы и негодования. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Эдриан не выдержал первым.
— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Ты моя собственность и теперь обязана мне служить, понятно? И чем скорее ты это поймешь, тем легче будет.
— Быть подстилкой за деньги — разве это жизнь? — дрогнул ее голос.
— Быть служанкой у тебя вышло отвратительно, разве нет? Иначе бы ты не стояла здесь. — съязвил Эдриан. Его начала раздражать эта чрезмерная правильность. — А может, все дело в твоем длинном и остром язычке? Ему нужно найти другое применение...
— Вы ничего не знаете обо мне! — выкрикнула она и тут же осеклась.
— Так расскажи. Вдруг я передумаю и отпущу тебя, кто знает? — Эдриану нравилось играть с ней в кошки-мышки.
А еще его мучило любопытство — что произошло между ней и герцогом де Россом. Он хотел разговорить девчонку любой ценой. Мелисса недоверчиво помотала головой:
— Я вам не верю. Вы такой же, как все мужчины.
Эти слова полоснули Эдриана по живому. Он никогда не унижал женщин, но и не ползал перед ними на коленях, выполняя каждую просьбу и желание. Он зверь, а не домашний песик. Неужели юная и наивная Мелисса искренне считала, что ее отпустят просто из жалости?
— Что ж, ты свой выбор сделала, дорогуша. А я — свой, — раздраженно произнес Эдриан и вышел в коридор, обращаясь уже к служанке: — Проследи чтобы завтра Кассандра ей занялась. И пусть не выходит из ее комнаты с вечера до полуночи. Мой личный приказ.
Мелисса попятилась, не понимая, что ее ждет. Эдриан Блэквуд пересек комнату и схватил девушку за локоть, подавив ее слабые попытки сопротивления. Она снова превратилась в кроткую и потерянную.
— Пора научить тебя всему необходимому. Для шлюхи, разумеется, — специально подчеркнул это слово Эдриан. — И через неделю у тебя будет первый клиент. Опозоришь меня — отправишься обратно к герцогу. Я не собираюсь с тобой нянчиться. А теперь проваливай.
Горькая обида и несправедливость съедали Мелиссу изнутри. В доме утех многие говорили о доброте Эдриана Блэквуда, но она не видела в нем ни капли милосердия. Наоборот, он казался ей отвратительным, самовлюбленным и чертовски грубым. Возможно, он и заботился об обитателях «Золотой лилии», но разве фермер не ухаживает за скотиной перед тем, как отвести ее на бойню? Да, именно так она себя ощущала — как скот. Овечка, покорно бредущая на убой.
Новая служанка, чьего имени Мелисса даже не знала, крепко сжала ее руку и повела обратно в комнату. Если прежде мысль о побеге казалась Мелиссе безумием, то после разговора с Блэквудом она прочно засела у нее в голове. Да, за пределами «Золотой лилии» чертовски опасно. Она могла погибнуть от холода, голода или чьих-то рук. Но остаться здесь означало принять свою незавидную участь шлюхи.
Чтобы ускользнуть незамеченной, Мелиссе нужно было изучить каждый закоулок этого дома и запомнить распорядок его обитателей. Ей требовалась еда, теплая одежда и хоть какой-то план, если она не хотела умереть от октябрьских холодов в глухом лесу. И все это — под носом у Блэквуда, чьи глаза, казалось, видели даже сквозь стены. А значит, нужно играть свою роль до конца.
Поэтому Мелисса покорно шла за служанкой. Они снова воспользовались узкой лестницей для прислуги, чтобы меньше попадаться на глаза посетителям. Краем глаза Мелисса запоминала детали: поворот коридора, расположение комнат и лестниц. Сейчас они как раз проходили по галерее над холлом.
Внизу Мелисса уже была, но тогда ей меньше всего хотелось разглядывать обстановку. Теперь же ее взгляд цеплялся за полуголых девиц, обхаживающих мужчин. Их корсеты, расшитые узорами, ажурные панталоны и туфельки, отбивающие дробь по паркету, — все это было маскарадом, призванным скрыть грязь реальности. Мужчины же, старые и молодые, толстые и тощие, дымили сигарами и похабно смеялись, шлепая любую, кто оказывалась в пределах досягаемости. Их глаза светились одним — похотью, ненасытной и бездушной.
— Не стой столбом, тебя не должны видеть, — прошипела служанка и, крепче вцепившись в руку, потащила Мелиссу за собой.
Вскоре она снова оказалась в своей комнате — или, вернее, в клетке. На столе стоял ужин и кувшин с водой, у кровати — ночной горшок. Замок за ее спиной щелкнул дважды и звуки стихли. Обессиленная, Мелисса сползла на пол. Как она могла надеяться, что человек вроде Эдриана Блэквуда поможет ей?
Но надежда выбраться все еще теплилась где-то внутри. Мелисса хотела жить, и ради этого готова была пойти на все. У нее была неделя. Неделя, чтобы сбежать или смириться.
Мелисса принялась расхаживать по комнате, ища самую непрочную доску. Старый трюк с тайником в полу, проверенный в поместье де Росса, теперь предстояло повторить здесь, в этом проклятом доме.
По ощущениям на это ушла целая вечность, прежде чем ее стопа нащупала доску, поддающуюся под весом. Мелисса радостно рухнула на колени. Она с остервенением вцепилась в доску ногтями, царапая и раскачивая половицу. Та натужно скрипела и никак не хотела поддаваться. Девушка уже сломала несколько ногтей и чуть не подцепила большую занозу, когда клятая доска наконец отошла. Сдерживая радостный порыв закричать, Мелисса ринулась к столу и трясущимися руками сложила весь хлеб на салфетку, затем аккуратно завернула его и положила под пол. Она надеялась, что здесь нет мышей. Завтра она снова проверит тайник, чтобы окончательно убедиться в этом.
Огонек надежды загорелся внутри Мелиссы. Но даже крохотный, он согревал и придавал ей сил. Она рано легла спать, раз за разом прокручивая в голове план побега. Ей нужно запастись еще хлебом, а лучше сыром и найти теплые вещи. Тогда она сможет добраться до города, минуя тракт. Получится ли? Хотелось верить, что да.
***
Утром Мелиссу разбудил мелодичный женский голос, который сперва показался ей частью сна. Но легкое прикосновение заставило ее резко подскочить. Мелисса подтянула одеяло к груди, уставившись на незваную гостью.
— Какая же ты пугливая, как олененок. Доброе утро! — Незнакомка рассмеялась, с хрустом откусывая сочное яблоко. Сладкий сок стекал по руке, но она ловко слизнула его. На ее щеках красовались ямочки, а длинные каштановые волосы были сплетены в небрежную косу. — Я Кассандра. Эдриан говорил обо мне?
Мелисса кивнула, вспоминая вчерашний разговор с «хозяином». Некая Кассандра должна ее всему научить. Признаться, Мелисса не сразу поверила, что перед ней жрица любви. Девушка была чудо как красива и обаятельна. Такие дамы должны блистать при дворе, а не прозябать здесь, в «Золотой лилии», обслуживая толстосумов.
— Д-доброе, — робко ответила Мелисса, не сводя взгляд с девушки.
— Тебя зовут Мелисса, верно? — улыбнулась та.
— Да.
— Вставай, я познакомлю тебя с нашим домом. Ну а потом нас ждет кое-что пикантное. Я научу тебя всему, что знаю и умею. Признаться, я уже не помню, с кем потеряла девственность, но тебе повезло. Если найдется богатенький любитель невинности, Эдриан получит круглую сумму, а значит ты сможешь выбирать клиентов.
— Выбирать? — переспросила Мелисса. — Что это значит?
— Ох, милая... А ты думала, мы обслуживаем кого попало? Я, например, предпочитаю тех, у кого член встает самостоятельно, а не с помощью эликсиров, понимаешь? — Кассандра прикрыла рот ладошкой, словно делилась самым страшным секретом. — Ну, не будем забегать вперед, я еще обо всем расскажу.
Мелиссе понравилась Кассандра, она напоминала ей подругу из прошлой жизни. Как ей вообще удавалось сохранить легкость и задорный нрав здесь, среди похоти и разврата? Неужели большинству женщин и правда «это» нравится?
Щебеча как птичка, Кассандра привела Мелиссу в просторную столовую. За длинным столом, застеленным белоснежной скатертью, сидели лишь парочка девушек.
— Еще слишком рано, — пояснила Кассандра. — Обычно мы встаем к обеду, и тогда здесь не протолкнуться. Но я люблю вставать пораньше и завтракать в тишине. И тебе советую.
У стола стояла перекатная тележка, полная снеди. Она была знакома Мелиссе — такие использовали в поместье у герцога, подавая еду и напитки.
— Бери тарелку и накладывай кашу. Здесь каждый сам за себя, слуг нет, — тихо рассмеялась Кассандра, ловко орудуя черпаком.
Вскоре они сидели за столом и молча стучали ложками, наслаждаясь солнечным светом, заливавшим комнату. Мелисса размышляла о том, что когда-то давно здесь жили аристократы. И наверняка завтракали прямо здесь. Или дом всегда был пристанищем греха?
Иногда дверь на кухню, приоткрывалась, и Мелисса жадно пыталась заглянуть внутрь. Но увы, безуспешно. Когда с завтраком было покончено, Кассандра потащила ее в уже знакомую купальню. К счастью, в этот раз старухи Гленды не было, и они спокойно могли помыться. Кассандра сразу заметила шрамы и цокнула:
— Прежний хозяин?
— Угу, — буркнула Мелисса, смывая мыльную пену.
— Тебе повезло здесь оказаться, — Кассандра, мягко убирала капли воды со своей кожи. — В «Золотой лилии» никто из клиентов не позволяет себе такого. Эдриан жестко за этим следит.
«Да уж, повезло так повезло», — мрачно подумала Мелисса. Ей казалось, что она просто сменила один ад на другой.
По ощущениям, прошло уже несколько часов с тех пор, как она проснулась, но на деле большая стрелка едва перевалила за цифру десять. Мелисса шла за Кассандрой, с трудом представляя, чему та будет ее обучать. Все мысли в голове крутились вокруг одного: нужно бежать. Семь дней — таков срок. И если у Мелиссы ничего не получится... Что ж, об этом она предпочитала не думать.
— Ну вот, моя спальня, — гордо сказала Кассандра. — Одна из лучших в доме, после покоев мистера Блэквуда.
Комната и вправду была просторной и светлой. Солнечные лучи пробивались сквозь осеннюю хмарь, путаясь в бархатных портьерах.
— Здесь уютно, — невольно вырвалось у Мелиссы.
Она с любопытством разглядывала обстановку. Большая и с виду мягкая кровать, прикроватный столик с букетом из белоснежных лилий, напольное зеркало и шкаф с резными дверцами.
— Прежде чем начать, позволь мне предложить тебе платье? Прости, но ты выглядишь как нищенка у храма, — Кассандра скривила носик.
Мелисса хотела возразить, но промолчала. Не хотелось спорить с тем, кто по-доброму к ней относился. Кассандра явно давно жила здесь и хорошо знала дом и местные порядки.
— Хорошо, — согласилась Мелисса.
Захлопав в ладоши, Кассандра принялась подыскивать подходящий наряд. Увы, на слишком щуплой Мелиссе все висело мешком, и она выглядела даже хуже, чем в нижней сорочке, которую ей выдала Гленда.
— А можно мне это? — робко спросила Мелисса, найдя в шкафу платье глубокого синего цвета. Оно было из плотной ткани, похожей на тафту и что самое важное — с длинными рукавами и даже весьма приличным декольте.
— У тебя талант выбирать самые невзрачные вещи. Ладно, бери, я не против. Все равно в город не езжу, и оно мне больше ни к чему.
— Ты бывала в городе? — удивилась Мелисса. — Но как?
— Мистер Блэквуд отпускал меня к отцу, я заботилась о нем, пока он не умер. Не могла же я заявиться к старику в таком виде? — Кассандра тронула край корсета.
— И... ты никогда не хотела сбежать?
— Нет. — Кассандра пожала плечами. — Да и зачем? Меня на работу-то никто не возьмет, не то, что замуж. Можешь не верить, но мне здесь нравится. Было всякое, однако сейчас я имею больше свободы, чем любая замужняя леди в Коубридже.
Мелиссе было странно это слышать. Она и подумать не могла, что кто-то добровольно согласится на такую жизнь. Но вот оно, живое доказательство — Кассандра.
— Давай я помогу тебе с платьем, — Кассандра ловко справилась с шнуровкой и поправила складки платья. — А тебе идет этот цвет, глаза стали ярче, видишь?
Мелисса внимательно разглядывала себя в зеркале. Кассандра оказалась права — ее серые, обычно ничем непримечательные глаза теперь выделялись на бледном лице. Она поднесла ладонь и коснулась щеки, словно желая проверить, что отражение в зеркале настоящее.
— Мужчины будут биться за ночь с тобой, дорогая, — Кассандра положила руки ей на плечи. — Я научу как обольстить любого и заставить ползать на коленях, прося возлечь с тобой. Но самое главное — я научу тебя получать удовольствие.
Лицо Мелиссы залилось краской, ей меньше всего хотелось думать об этом. Но выбора не было — Кассандра стала ее единственным ключиком к свободе.
— Ты знаешь, что первый раз для женщины очень важен, — Кассандра вальяжно уселась в кресло, закинув ногу на ногу. — Он должен быть... запоминающимся. Если тебя обесчестит портовый рабочий, который не отличит вагину от дырки в заборе, ты, милая, с большим трудом будешь получать удовольствие от секса.
Мелисса не понимала, к чему та клонит. Какое еще удовольствие, если ты всего лишь товар, игрушка? Даже в самом страшном сне она не могла представить, чтобы ей понравилось это . Мелисса вспоминала свою мать, которая шла в спальню к отцу как на каторгу, а потом повторяла то же самое, но уже у герцога де Росса. И делала она это не ради удовольствия — только для выживания. Даже хорошо, что мама умерла и не узнала, куда занесло ее дочь и чем ей теперь предстоит заниматься.
— Ты слишком зажата, — голос Кассандры выдернул ее из размышлений. — Подойди ко мне.
Сделав робкие шаги, Мелисса оказалась рядом с ней. На фоне Кассандры она выглядела бледной молью, случайно залетевшей в прекрасный сад. Кассандра поднялась, и сузив карие глаза, пристально рассмотрела Мелиссу. Ее пальцы мягко коснулись волос Мелиссы, затем скользнули по лицу.
— В тебе скрыта красота, но ты прячешь ее, потому что боишься, так? — эти слова окатили Мелиссу, как ушат ледяной воды.
— С чего ты взяла?
— Твой взгляд кроток и всегда устремлен вниз. Ты теребишь одежду, не зная, куда деть руки, и буквально сжимаешься, стараясь стать незаметной. Мне знакомы эти раны. Тебя обидел мужчина?
Слезы навернулись сами собой. Кассандра поняла, что попала в точку. Но никто не мог представить то, что творилось у Мелиссы внутри. Ее не мучила жалость к собственному телу, над которым поиздевался герцог де Росс.
Она скорбела о матери. Их жизнь и без того была нелегкой, и мама делала все, чтобы Мелисса не повторила ее путь. Но все усилия оказались тщетны. Именно это проедало огромную дыру в душе Мелиссы. Ее мама отдала жизнь, лишь бы Мелисса никогда не занималась этим грязным делом. И теперь выходило, что зря...
— Когда захочешь — расскажешь, я не стану судить, — теплая ладонь коснулась щеки Мелиссы, стирая слезы. — Но давай мы займемся делом. Эдриан оторвет мне голову, если я не научу тебя всему, что знаю.
Широким движением ладони Мелисса смахнула оставшиеся слезы. Возможно, в разговоре удастся выведать что-то полезное. Например, запирают ли на ночь двери и сколько миль отсюда до города. Но у Кассандры был свой план.
— Что ты знаешь о мужчинах? Хотя, глупый вопрос... — Кассандра задумалась и полезла в шкаф. — Вот, смотри.
В ее руках оказался продолговатый предмет, похожий на кривую палку, с утолщением на конце. Щеки Мелиссы вспыхнули сами собой, когда она поняла, что это.
— Член ты все-таки видела, — тихо рассмеялась Кассандра. — Один из клиентов привез эту диковинку из-за океана. Их делают из кости какого-то диковинного зверя и полируют до гладкости. Настоящий он, конечно, не заменит, но некоторые любят подобные забавы.
Она протянула этот похабный предмет Мелиссе, но та так яростно замотала головой, что в ушах зашумело. Неужели кому-то и вправду приходило в голову изготавливать такое?
— Горькая правда в том, что в жизни он не такой красивый, — Кассандра смешно сморщила нос и убрала вещицу обратно. — Чаще всего член напоминает съёжившуюся улитку, и тебе придется постараться, чтобы мужчина возжелал тебя. Он должен быть твердый и налитой. К счастью, это не так сложно. В крайнем случае всегда можно помочь себе руками.
Мелисса уставилась в пол, будто внезапно заинтересовалась узором на половицах. Ей было ужасно неловко. Кассандра явно не стеснялась и говорила о сексе с упоительным удовольствием.
— Ты уже целовалась? По-настоящему? — следующий вопрос, который вогнал Мелиссу в краску.
— Н-нет, — призналась она. Считать поцелуями домогательства герцога она не стала. Это было мерзко.
— Моя дорогая, сколько всего тебе предстоит узнать, —Кассандра рассмеялась и подошла ближе. — Поверь, секс может приносить удовольствие. Все у тебя в голове. Либо ты примешь правила игры, либо тебе придется очень туго.
— Я не хотела становиться шлюхой, — слова вырвались у Мелиссы против воли.
— Знаю. Никто из нас не мечтал об этом. Но я ни о чем не желаю. Пусть я буду шлюхой и падшей женщиной, чем проведу жизнь в четырех стенах, рожая наследников тому, кто каждый вечер проводит в домах утех, не заботясь о собственной жене. Если ты не заметила, милая, жизнь вообще несправедливая штука, особенно к женщинам. Ты либо чья-то жена, либо монахиня, либо шлюха. Другого не дано.
Мелисса молча смотрела на нее. К сожалению, Кассандра была права. В их мире мужчины имели безграничную власть и вершили судьбы. Муж мог оказаться пьяницей и картежником, как отец Мелиссы, который без зазрения совести продал жену и дочь за долги богатому ублюдку.
— Научи меня как соблазнить мужчин, — с трудом из себя выдавила Мелисса эти слова. Она хотела получить расположение Кассандры, а сделать это можно только так.
— Вижу, ты быстро поняла, что здесь к чему, — улыбнулась та и усадила Мелиссу на кровать. — Запомни: каждый клиент должен верить, что он особенный. Встречай его так, будто ждала именно его. Смотри прямо в глаза, жадно, дыши часто, говори с придыханием. Мужчины приходят за иллюзией, миражом любви. Тебе нужно научиться играть. Давай, попробуй меня убедить.
Кассандра отстранилась, внимательно наблюдая. Но Мелисса медлила, словно раздумывая. А когда она наконец подняла взгляд, в нем читалась жалость, но никак не вожделение.
— Дорогая, ты похожа на побитую дворовую собаку. Тебя хочется прогнать, а не разделить с тобой ложе. Чувственнее, мягче. Смотри на меня.
Карие глаза Кассандры затянуло поволокой, полные губы приоткрылись, а дыхание участилось. Она приложила руку к груди, и не отрывая взгляда от Мелиссы, медленно развязала ленты платья. Ткань соскользнула с плеч, обнажая нежную кожу и грудь.
Мелисса смутилась и отвела глаза. Щеки полыхали, внутри бушевали противоречивые чувства: стыд и странное любопытство.
— Видишь? Даже ты не устояла, что уж говорить о мужчинах, — звонко рассмеялась Кассандра, поправляя платье. — В этом и есть наша сила, дорогая. Мужчины правят миром, но стоит им переступить порог этого дома — и власть оказывается в наших руках.
Часть Мелиссы невольно восхищалась Кассандрой — она превратила свое рабство в искусство. А еще Кассандра была свободна. От чужого мнения, от брачных уз и условностей. Эта красивая и грациозная девушка научилась получать удовольствие от жизни, несмотря на свое незавидное положение шлюхи. Мелисса была уверена: Кассандра давно могла покинуть это место, но просто не хотела.
Несколько часов Кассандра посвятила урокам любви. Пунцовая краска не сходила с лица Мелиссы, когда она представляла все, о чем говорила Кассандра. Мужской орган не казался ей привлекательным, и уж тем более она не хотела пробовать его на вкус. Это казалось чем-то мерзким и унизительным.
«Неужели благородные дамы тоже позволяют себе такое?» — подумала Мелисса. Хотя кого она обманывала? Если бы женщины позволяли вытворять все эти непотребства, таких заведений как «Золотая лилия» просто бы не существовало.
Разумеется, Мелисса даже и не думала применять эти знания. Она планировала сбежать из дома утех меньше, чем через неделю. Ровно до того ее первого клиента. Пока Мелиссе не удалось выяснить, как Кассандра ездила в город, но зато она узнала, что парадный вход никогда не запирают. И хотя большинство гостей приезжали сюда под покровом темноты, «Золотая лилия» была готова распахнуть свои объятия в любое время дня и ночи.
К полудню дом ожил, большая часть куколок проснулась и жизнь забурлила во всю. Кассандра оказалась права — в столовой яблоку было негде упасть. Они наспех перекусили и вернулись в спальню. Несколько раз к ним заглядывали любопытные девушки и заливисто хохотали, наперебой рассказывая о ночных похождениях.
— Старый пройдоха — лорд Хейзел, перебрал с эликсирами, и чуть не отправился к праотцам. Готова поспорить, крышка гроба не закрылась бы — а уперлась в его каменный стояк! Хвала богам, Джозеф его спас и избавил нас от этого прискорбного зрелища.
Несмотря на смех вокруг, на душе у Мелиссы скреблись кошки. Ей предстояло раздобыть теплую одежду и выведать, как отсюда сбежать. Так и подмывало засыпать Кассандру вопросами, но это тотчас выдало бы ее планы. Нужно действовать осторожно, по кусочку выуживая сведения.
— Помоги затянуть корсет, — попросила Кассандра, держа во рту две длинные шпильки для волос. — Сегодня особенный клиент. Любит, чтобы талия была осиная, а грудь — во-от тут. Приходится мучиться, но оно того стоит. Обычно платит за весь вечер. Кстати, ты его увидишь. Только, чур, не завидовать — маркиз Дюпон мой.
— Увижу? — растерялась Мелисса и выпустила шнуровку. — Зачем?
— Так решил Эдриан. Он хочет, чтобы ты своими глазами лицезрела... — Кассандра запнулась и продолжила: — ...все, о чем я тебе сегодня рассказывала.
— Но... это ужасно. — Мелисса тяжело сглотнула и замолчала.
— Милая, скоро ты будешь принимать по пять клиентов за ночь. Мне искренне жаль, но здесь дом утех, а не пансион благородных девиц. Чем быстрее ты привыкнешь, тем легче тебе будет.
Эти слова она слышала уже не раз. «Смирись, привыкни». Но только Мелисса не собиралась принимать правила этой игры.
«Я выберусь отсюда», — пообещала она себе, стиснув зубы.
Предстоящий вечер готовил множество сюрпризов не только для Мелиссы, но и для Эдриана Блэка. Да что уж там, и для всех посетителей «Золотой лилии».
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги