Пришлите няню, срочно!

— Я не могу пустить вас в свой дом, — донеслась до моего воспалённого разума фраза, которую часто слышала от своего отца, но не думала, что услышу подобное сама. — Уходите.

— Простите, — пропищала я и убрала с лица мокрую прядь. Покачнулась и схватилась дрожащими пальцам за косяк двери. — На улице дождь и я очень замёрзла. Могу я войти и переночевать у вас?

— Оглохла, что ли? — повысил голос мужчина и посмотрел на меня таким звериным взглядом, от которого повеяло опасностью и адреналином. — Убирайся, пока я не вытолкал тебя отсюда силком.

— Невежа, — процедила я сквозь зубы и развернулась, чтобы уйти. — Грубиян! Чтоб тебя понос пробрал. 

— Чего-о-о-о? — Он схватил меня за локоть, резко развернул и посмотрел мне в глаза. — А ну, повтори!

— Ик… — икнула я, не смея отвести взгляда от расширенной формы зрачка. Я уже видела такие глаза, но, кажется, это было в моей прошлой жизни. — Нет, ничего. Я лучше пойду. Возможно, найду дом, где смогу переждать непогоду и эту адскую ночь.

— Ты ничего тут не найдёшь. — Рявкнул высокий мужчина с высокими скулами и красивой формой губ, до которых хотелось дотронуться. — Домов на ближайшие километры не сыщешь.  

— Я видела дом в конце улицы. Кажется, он был жилой. — Я вздёрнула подбородок и освободилась от цепкой хватки сильного, но злого мужчины.

— Там живёт старик Фулвий. Не советую туда идти. — Мужчина нахмурил лоб и осмотрел меня с ног до головы. — Хотя… мне плевать. 

Развернулся и быстрым шагом вернулся на веранду. Открыл скрипучую дверь, и я успела заглянуть внутрь дома. Немного, совсем чуть-чуть, но заметила, что там было светло, относительно чисто и наверняка тепло. 

— Почему не советуешь? — крикнула я вслед мужчине, обнимая себя за плечи и дрожа от холода и промозглого дождя, что скатывался мне под воротник промокшего до нитки плаща. — Ответь мне, Сандер!

Мужчина резко остановился, и я увидела, как он с силой сжал кулаки. Неестественно задвигал шеей и повернул ко мне голову. 

— Ты знаешь мою фамилию? Откуда?

— Тебя здесь все знают. Пусти меня в дом… — Я сделала шаг к мужчине, который одним взглядом может убить. Я знала таких, как он, их лучше не злить. — Я же знаю, что тебе нужна помощь, и я могу помочь. Только попроси меня…

— Закрой свой рот, ведьма. — Мужчина оскалился и, развернувшись,  пошёл к входной двери. Остановился. — Можешь спать на веранде.

Он хлопнул дверью, и я вздрогнула.

Бессильно заскрипела зубами и подняла лицо к ночному небу. Сегодня там нет звёзд и луны, одни тучи. А это значит, они сегодня относительно спокойны. Но что же тогда случилось с Сандером? Он зол и невыносим. Готов сорваться и наброситься на любого, кто побеспокоил его в эту дождливую ночь. 

Дождь заливался мне в рот, нос, уши. Стекал по шее и провалился глубже. Я вздрогнула , глотнула воду и побежала по скользкой дороге к веранде деревянного дома. Ноги вязли в грязи, башмаки утопали в глубоких лужах и чавкали, выплёвывая холодную воду.

Заболеть я не боялась. Потому что ведьмочки не болеют. Нас защищает особая сила леса, воды, земли и неба. Но тепло и уют дома мы всё-таки любим больше холодного и промозглого сарая, где из всех щелей дует порывистый ветер.

Пускай сейчас я не была в сарае, а в продуваемой всеми ветрами веранде, мне было всё ещё холодно и совсем некомфортно. Прижавшись к стене остывающего на ночь дома и укрывшись мокрым плащом, я скинула ботинки и вылила оттуда воду. Поставила их рядом и посмотрела на сморщенные от холода и влаги ступни. Увидев кровь на одном из пальцев, сморщилась и погрозила кулаком в сторону дома.

Я знала, что Сандер не был виноват в моих бедах, промокших ботинках или кровавых мозолях. Но… не пустить в такую погоду в дом просящего человека, считается очень плохим знаком. И даже такой, как Сандер знает об этом.

Но если честно, я догадывалась, почему он не захотел пускать меня в свой дом. Тому была масса причин, но самая главная сейчас плакала так сильно, что разрывала своим криком голову хозяина дома. Он боялся, что я сделаю хуже его ребенку. Ох уж эти мифы и слухи. 

Крик ребёнка заглушал шум дождя и грохот грома в небе, вой волков в лесу и уханье совы на дереве. В этом заброшенном от людей месте, в доме на отшибе, заливалось плачем дитя и никак не могло успокоиться.

— Думаю, через десять. — Я поджала губы и выставила вперёд ладонь. Начала загибать пальцы и одновременно с этим считать. — Три, два, один…

Дверь открылась, и свет из прихожей осветил веранду. 

— Ты здесь? — Ворчливый голос хозяина дома заставил меня в очередной раз улыбнуться и похвалить свою точность и прозорливость. 

— Допустим, — мягким, почти кошачьим голосом произнесла я и посмотрела на мужчину, — а что?

— Я велел тебе уходить отсюда. Почему ты ещё здесь?

— Потому что тебе нужна помощь.

Поднялась на ноги и посмотрела на мужчину, взгляд его блуждал. Боялся остановиться и посмотреть в мои глаза. ОНИ все боялись, но всё равно шли ко мне, потому что я единственная, кто могла их спасти. Пускай я давно этим не занималась, слава обо мне разошлась на весь дальний предел.

— Откуда ты всё знаешь? 

— Сандер, пусти меня в дом, и я помогу тебе.

— Мне не нужна твоя помощь. — Мужчина оскалился и сверкнул глазами. — Но ей, — мотнул головой в сторону двери, — да. 

— Значит, ты принимаешь мою помощь и пускаешь к себе в дом? — не унималась я, стоя на месте и переминаясь с ноги на ногу. Мне нужно было подкрепление магического договора самыми важными словами.

— Да. Я прошу тебя о помощи. — Процедил сквозь зубы, и я увидела, как его нижняя губа затряслась. Он был зол. Сандер был в ярости. 

Просить помощи у ведьмы считалось унизительным, учитывая, что сам мужчина был тёмным магом. А ещё одним из самых сильных магов нашего королевства. 

Светлые ведьмы не могут противостоять тёмным, они вообще не умеют защищаться.

 — Скреплено магией, — прошептала я и улыбнулась ему самой обольстительной улыбкой.

— Отлично! — Мужчина резко схватил меня за локоть и повёл в свой дом. — Значит, начнём. 

Дверь за нами закрылась и сразу стало тепло, но не тихо. Детский крик разрывал мозг, и даже раскаты грома на улице ему не мешали. Меня не особо раздражал этот плач, скорее настраивал на работу. Если ребёнок плакал, значит, он был жив, и с этим можно было что-то сделать. Успокоить, укачать, вылечить, наконец.

Обычно я старалась не брать в работу детей, со взрослыми хватало мороки, но не помочь я просто не могла. Это был мой долг не только как ведьмы, но и как женщины. 

— Чего ты ждёшь? — рявкнул тёмный маг, продолжая держать меня за руку и не отпускать. Может быть, ему это нравилось, я не знала, но была не против. — Ты обещала помочь. 

— Расслабься, папаша. — Я скинула с себя мокрый плащ, который упал на пол и тут же образовал лужу. — Сейчас всё будет. Где её комната?

Я осматривала этот дом и одновременно искоса поглядывала на мага. И я не могла не заметить, что Сандер был одет слишком легко для такой холодной погоды. Она вся промокла и облепила мускулистое тело мужчины словно вторая кожа. Красивая, рельефная, местами бугристая. Всё как должно быть у таких, как он. Ухх… 

Я не должна была об этом думать. Только не сейчас.

Адреналин в крови подскочил. А это означало одно: я была на верном пути, и скоро начнётся веселье. Я не должна была этого допустить, иначе всему конец.

— Пойдём за мной. Я покажу тебе. — Широкими шагами он преодолел расстояние от прихожей до конца дома, повернул налево и остановился перед дверью, где, видимо, и находилась комната девочки. — Здесь.

— Я поняла, — Я прислонилась к двери, откуда доносились истерические и неутихающие крики ребёнка, а потом посмотрела на Сандера, — оставь нас.

— Что-о? Да ты с ума сошла, ведьма? — Маг оскалился, и его глаза сверкнули в тусклом свете свечей.

Оттолкнул меня от двери, и встав передо мной, сложил руки на груди.

— Сандер, ты сейчас серьёзно? — Я ткнула пальчиком в его соблазнительные бицепсы. Каменные. Мощные.

— Я знаю ваш ведьминский род, — процедил он сквозь зубы. — Вам убить ничего не стоит.

— А ты ничего не путаешь, тёмный? — Я подошла ближе и заглянула ему в глаза. Янтарь и чёрная смола. Красивые и коварные. Сколько же внутри боли и страхов, которые сами не уйдут. — Я слышала то же самое про вас. Тёмных.

— Не говори глупости. Все знают, кто вы такие.

— Послушай, — прошептала я и приложила указательный палец к своим губам, — Слышишь, как надрывается ребёнок? Ему нужна помощь, и только я могу помочь. Я так понимаю, что ты пробовал, но у тебя ничего не вышло. 

— Допустим! — недовольно произнёс мужчина и почесал затылок. — Все, кто здесь был за последнюю неделю, не смог помочь девочке.

— Это очень грустно. — Я опустила уголки рта и захлопала ресницами. Взяла его за руку и отодвинула к двери. Мягко и очень аккуратно. — Я обещаю, что помогу тебе. Просто я лучшая из тех, кого тебе пришлось видеть.

— Ну хорошо. — Он открыл передо мной дверь и пропустил меня вперёд. Но и сам  решил зайти следом. 

— Сандер, — погрозила пальцем перед его лицом и улыбнулась самой милой улыбкой в своём арсенале, — я не причиню девочке боли. Обещаю.

Я закрыла перед недовольным лицом мужчины дверь и, прислонившись к ней, шумно выдохнула. Удовлетворённо потёрла ладони и улыбнулась.

Друзья мои, добро пожаловать в новую историю любви и магии!
Хотела бы вас познакомить с нашим героем.
Его зовут Эрланд Сандер и он Тёмный маг, который воспитывает дочь.

Наша ведьмочка Фрея, которая всем еще покажет, где раки зимуют!

И маленькая доченька Гермина

Другие истории нашего Цветочного Литмоба можно найти

Наконец-то этот надоедливый тёмный оставил меня в покое. Теперь можно было успокоиться и посмотреть, что можно сделать с неугомонной рёвой. Я была ведьмой, но не была няней. Но, чтобы переждать непогоду, готова была стать кем угодно.

Ребёнок не унимался, и я опасалась того, что из-за того времени, что он плакал, успокоить его будет тяжелее обычного. Как я уже говорила, я не привыкла иметь дел с детьми, младшая сестра не считается. Поэтому с чего начинать и с какой стороны подходить, тоже не понимала?

Нас с Сесилией воспитывала очень хорошая няня, которая нам дала очень много любви и нежности. Она ходила за нами, начиная лет с десяти, как раз когда не стало мамы. И можно сказать, что заменила нам её. Я очень любила Клавдию и когда она покинула нас, мы с сестрой очень переживали. 

— Ну, кто у нас тут плачет? — Подошла к детской кроватке с нежно-розовым балдахином и посмотрела на милую девочку со всех сторон. Личико её было красным, напряжённым, глазки опухли от постоянных слёз. Пухлые губки дрожали и постоянно звали… маму. — Милая, моя. К маме хочешь?

Взяв ребёнка на руки, прижала к себе маленькое тельце и начала медленно укачивать. Потихоньку девочка начала успокаиваться, перестала дрожать и икать. Мне казалось, что она промокла и ещё у неё повысилась температура. На этот случай у меня были с собой припрятанные травы и настойки. 

— Сейчас мы собьём жар. Да, да. — Я улыбнулась малютке и нажала на крохотный носик-кнопку. — А потом покушаем и попьём молочка тёплого. Всё будет хорошо, и даже магия не пригодится. Ты у нас сильная, сама справишься.

Решив всё делать постепенно и подождав, пока девочка немного привыкнет к моим рукам и голосу, я начала работать. 

— Сандер, — прошептала я, чтобы не напугать ребёнка, но поняла, что этого недостаточно. Поэтому подошла к двери и толкнула её плечом. Открывшись, я увидела, что мужчина стоял тут, и, кажется, даже не уходил. — Вы здесь?

— Я?.. Собирался уже уходить, но услышал, что тебе нужна помощь. Пришёл по первому зову. — Он хмыкнул и посмотрел на спокойную девочку у меня на руках. — Ты что, вылечила её?

— Нет ещё. Но мне и правда нужна твоя помощь. 

— Какая? — Брови его взметнулись вверх, а руки тотчас спрятались за спиной. Я ахнула и посмотрела в глаза девчушки. — Милая, кажется, твой отец ни разу не брал тебя на руки.

— Это не так! — Поднял подбородок и отвернулся. — Просто это очень опасно. Внутри меня много неконтролируемой силы. 

Я нахмурилась, но не придала его словам значения. Пусть разбирается со своей силой сам. Я здесь не для этого. 

— Сандер, принеси мне тёплой воды и губку с тазом. Нужно помыть девочку. Ещё поставь в котёл воды, нужен кипяток, сделать лекарство. Это всё. Сухие простыни я найду в комнате. Так ведь?

—  Уверен, что ты найдёшь. — Мужчина кивнул и развернулся, чтобы уйти. А потом остановился и строго глянул на меня из-за плеча. — Моей дочери нужна помощь, и ты дала слово, что поможешь ей.

— Я всегда сдерживаю свои обещания. — Я отвернулась от тёмного и, положив ребёнка на рядом стоящий стол, посмотрела ей в глаза. Глаза были такими же, как у ее отца. И это пугало. Девочка была непростой, и её особенность уже развивалась в ней. Если не остановить прогресс, она долго не протянет.

Подумав о хозяине дома, поняла, что он знал о болезни дочери.

Не просто знал, но пытался собственными силами остановить процесс оборота. 

Это было непросто, совсем непросто. Практически невозможно.

Но только не для меня. Не для белой ведьмы Фреи Хаусдорф. Я обладала уникальной магией излечивать таких, как эта бедная девочка. Пока на меня не повесили запрет Верховные инквизиторы. Заслуженно повесили, я вам скажу.

Поэтому сейчас мне запрещалось использовать магию в этом пределе. А это значит, помочь дочери тёмного я просто не могла. 

Вот только он об этом не знал.

И я надеялась, что не узнает, иначе меня уже ничего не спасёт. 

Никогда.

— Ну что, красавица моя, будем выздоравливать? — подмигнула я малышке и распахнула одеяльце, в которое она была завёрнута. Оно было всё пропитано потом девочки. Одеяло, а так же несколько простынок также полетели на пол. — Ещё немного и мы доберёмся до настоящего сокровища, да? 

Улыбнулась девочке, и она сделала тоже самое мне в ответ. Но потом замерла, зажмурилась от непонятной внутренней боли и заплакала. Тряся маленькими кулачками, она словно пыталась мне что-то сказать.

— Опять этот рёв! Да сколько можно? — недовольно рыкнул хозяин дома, заходя в комнату с ведром воды, от которой шёл пар. 

— Не слушайте. И вообще, — я повернулась к магу и одарила его хмурым взглядом, — поставьте ведро на пол и идите по своим делам. 

— Что? — недовольно оскалился мужчина. — Не забывайся, ведьма.

— Я говорила, чтобы вы оставили меня с малышкой наедине, говорила? 

— Ну, да! — Мужчина опешил и с грохотом поставил ведро на пол, обдав водой мои ноги. 

— А-а-а-а, неуклюжий медведь! — закричала я и отскочила в сторону. Подняв ноги, схватилась за ступни, сначала за одну, потом за вторую. Растёрла и выдохнула. — Вроде обошлось. Хорошо, что не кипяток. 

— Простите… — пробурчал он и, опустив голову, пошёл в сторону двери. Остановился на секунду, а потом, видимо, вспомнив, кинул на стол губку. И, больше не оглядываясь, вышел за дверь, громко ею хлопнув. 

— Грубиян! — крикнула я ему вслед и повернулась к девочке, которая перестала плакать и смотрела на меня удивлённым взглядом. — Твой папаша настоящий дикарь. Совершенно не умеет общаться с такими леди, как мы. 

— Дя. — Девочка улыбнулась и кивнула. — Не умеет.

— Моя ты сладкая, сейчас мы все сделаем. Не переживай. 

Взяла губку и опустила её в горячую воду, выжала и начала медленно обтирать ребёнка. Девочка смеялась, кривлялась, и я понимала, что она медленно приходит в себя, выздоравливает. Всё было не так страшно на первый взгляд. Но это только на первый. 

Глубже смотреть мне не позволял запрет на мою магию. Поэтому я даже не пыталась.

Обтерев ребёнка, осмотрелась и увидела старый обветшалый комод. Осторожно взялась за ржавые ручки и открыла качающуюся дверцу. Хмыкнула, но нашла то, что мне было нужно — белые сухие простыни. Удивительно, как будто их кто—то сюда положил совсем недавно, видимо, стараясь хоть как—то позаботиться о девочке. Возможно, это была её мама. 

Завернув в две мягкие чистые простынки ребёнка, положила её на стол.

— Это ещё не всё. — Подмигнула и прошлась по комнате. И только сейчас поняла, почему мне было здесь так неуютно. Поёжилась от холода, стоявшего в комнате, и подошла к спрятанному в тёмной нише камину. — Ну, как же так? Ну как?! 

Дотронулась до каменной кладки, провела пальцем по полочке. Застаревшая грязь, пыль и паутина, а на стенах от холода и сырости — плесень. Упёрлась ладонями в бока и топнула ножкой по дощатому полу, из которого вдруг нещадно подуло. 

— Да он издевается? — Я поискала глазами кочергу и, найдя её в углу, схватила и пошла в сторону выхода. Остановилась около стола, на котором смирно лежал ребёнок и с любопытством смотрел на меня. — Я сейчас. Только всыплю твоему папаше пару кочерёжек и вернусь. 

Открыв дверь, я осмотрелась и поняла, что мне нужно найти в этом большом, но дырявом доме, где всюду плесень и гуляющий ветер, самого хозяина.  

А ещё какую-нибудь посудину, чтобы сделать лекарство для ребёнка. 

Кочерга была для устрашения, если вдруг тёмный маг разозлится на меня за то, что я много чего хочу. 

И, может быть, пора уже лечить ребёнка, а не расхаживать по дому и пугать мышей?

— Мышей?! — вдруг вскрикнула я и, поняв, что испугалась собственной тени, засмеялась. 

Завернула за угол и пошла по длинному коридору, ступая осторожно голыми ступнями по паркету. Я боялась наступить на гвоздь, мышь или доску. Если честно, когда я была на улице, то видела в щёлочку совершенно другую картинку. Но очутившись здесь, всё предстало в совершенно ином свете. Дом был запущен: кругом щели и плесень, беспорядок и старая разваливающаяся мебель.

— Сандер! — крикнула я и, ухватившись за кочергу, вышла в холл. — Ты где? 

— В гостиной. — Мне отозвался на удивление спокойный голос мужчины. Видимо, он не понимал, что в руках у меня было холодное оружие. Ну что ж, сам виноват.

— Очень хорошо! — Я завернула налево и оказалась в очень приятной, на удивление уютной и тёплой комнате. На полу здесь лежал длинноворсный ковёр, который не пропускал ледяной воздух с земли. Камин здесь горел вовсю и отдавал тепло большой гостиной, чуть-чуть доставалось и холлу. Но вот до детской комнаты жар не долетал. И, кажется, тёмный этого не понимал. Или не хотел понимать. 

— Что-то случилось? — Хозяин дома отложил книгу на столик, стоящий рядом с ним и внимательно посмотрел на меня. 

— Именно, — я улыбнулась и поставила перед собой кочергу, — ответь мне только на один вопрос. Хорошо?

— Нет! — Мужчина поднялся и подошёл ко мне. Очень близко. Настолько, что я увидела в вороте белоснежной рубашки, как проглядывала вьющаяся тёмная поросль. И я почему-то подумала о том, что неплохо было бы увидеть тёмного обнажённым. Ой! 

— Что значит нет? — прошептала я охрипшим голосом и шумно вдохнула спёртый воздух, образовавшийся между нами. 

— Нет. Это значит нет. Ни одного лишнего вопроса. — Маг натянуто улыбнулся. Взял у меня кочергу. Отошёл в сторону камина, присел на корточки и помешал горящие поленья.

— У меня нет лишних вопросов. Всё по делу, — серьёзно ответила я и подошла погреться к камину. Приподняла холодные ступни к огню и увидела, что он, всё ещё находясь на корточках, повернулся и уставился прямо на мои ноги. Щиколотки, голени, колени.

— Ведьма… — прохрипел мужчина и, резко поднявшись, схватил меня за плечи. Встряхнул, и я увидела, как его зрачки вновь расширились. — Что ты со мной делаешь?

— Отпусти меня, Сандер… — процедила я сквозь зубы и попыталась вырваться из его сильной хватки, но у меня мало что получилось. Я слабая и совсем без магии. А он словно великан да ещё и Тёмный маг. Казалось, одного его взгляда и заклинания хватит, чтобы превратить меня в кочергу, что лежала на полу. 

— Что? — Мужчина словно вышел из морока, зажмурился и выпустил меня из хватки. Отвернулся и, чуть наклонившись, продолжил смотреть на огонь в камине. — Уходи. Оставь меня одного. 

— Да ты сумасшедший! — вскрикнула я и отбежала на безопасное расстояние. — Твой дочь больна и ей нужна помощь. А ты! Ты! Ты здесь, в тепле, а твой ребёнок...

— Что ты несёшь? — Он повернулся ко мне и посмотрел удивлённым взглядом. — Ты здесь для того, чтобы помочь ей. Так помогай. 

— У-у-у, дикарь! — Я схватила кочергу с пола и замахнулась ей. — Где дрова? Огниво? Мне нужно тёплое молоко и чашка. А ещё, — осмотрелась вокруг, — тёплый и пушистый ковёр. 

Опустила глаза и улыбнулась. 

— Думаю, этот подойдёт. — Я озорно улыбнулась и, спрятав кочергу за подмышку, наклонилась. Потрогала ладонью мягкий ковёр. — Ммм… красота.

— С ума сошла! — Сандер сделал шаг ко мне и оказался надо мной. — Этот ковёр покупала моя жена. Даже не смей прикасаться к нему. 

— Жена? — Я подняла голову и посмотрела прямо на тёмного. — А где она, Сандер? 

Мужчина хмыкнул и отвернулся, медленно обошел меня и вышел из гостиной. 

— Не твоего ума дела, ведьма! — крикнул, удаляясь, хозяин дома. — Занимайся тем, что ты умеешь делать. Лечи детей, ухаживай за ними, применяй магию. Но не лезь туда, в чём ничего не понимаешь!

— Грубиян… — прошипела я и поднялась. Посмотрела в сторону, куда он ушёл и пожав плечами, осмотрела комнату. Поджала губы и увидела то, от чего мои глаза загорелись. 

Незаметно подошла к камину и, пока Сандер не видел, схватила корзину с дровами, кинула туда какие-то бумаги и книгу со стола, огниво. Туда же приземлилась кочерга и плед, которым укрывался непутёвый папаша. 

Больше не найдя ничего полезного, прижала к себе корзину и побежала с этим сокровищем обратно в детскую. 

Мне ещё нужно было тёплое молоко для девочки, но тут необходимо было попасть на кухню. Я пока не знала, как решить эту проблему, но подумала, что со вторым заходом обязательно решу. А пока доставлю всё в детскую и попробую сделать её чуточку теплее.

Пробежав холл и коридор, открыла дверь, вбежала внутрь и, поставив корзинку у камина, поняла, что совсем выдохлась из сил.

Согнувшись пополам, держалась за живот и громко дышала. Руки дрожали, но я была счастлива оттого, что сделала.

Выпрямившись, убрала прядь волос с лица и вскрикнула. Ребёнок заплакал, а я, надув щёки и стиснув зубы, посмотрела на того, кто напугал меня. 

— Я не заметила, что вы стучались. — Я прошла мимо Сандера и окинула его уничижительным взглядом. Если взглядом можно было убить, тёмный бы сейчас корчился на полу и держался за сердце. Взяла ребёнка на руки и начала укачивать. Температура падала, но ещё не совсем. Нужно было сделать лекарство. 

— В собственном доме? — Сандер громко засмеялся и закатил глаза. — Не смешите меня. 

— Я сейчас в вашем доме гостья и нахожусь в этой комнате. — Я подошла к корзине и вытащила оттуда кружку. — А если бы я здесь голой ходила? Не подумали об этом? А вы врываетесь сюда, как разбойник. Хулиган. — Выплюнула оскорбление ему в лицо и набрав горячей воды в кружку, поставила её на стол. 

— Очень интересно было бы посмотреть, как вы расхаживаете здесь обнажённой. Думаю, зрелище потрясающее. 

— Мечтайте, лорд Сандер. Мечтайте. — Я хмыкнула и, положив ребёнка на стол, отвернулась и достала из внутренних карманов платья мешочек с лекарством от высокой температуры. Взяла оттуда щепотку травы и положила в кружку. 

И тут заметила, что Сандер, не обращая на меня никакого внимания, открыл дверь и внёс в комнату свёрнутый ковёр. Сделал несколько шагов и медленно опустил его на пол. 

— Он немного грязный, но зато тёплый. — Искоса посмотрел на меня и расправил ковёр. Небрежно подвинул его к камину и закрыл дырявые доски. — Что это? 

Рукой показал на корзину с дровами.

— Дрова. — Я пожала плечами и, снова взяв девочку на руки, начала поить её лекарством. — Пришлось добывать самой.

— Я смотрю вы не только ведьма, но ещё и воровка. — Сандер поднялся и, отряхнув руки, подошёл к корзине. 

— Говорите, что хотите, Сандер, — усмехнулась я и, напоив уже почти не плачущую девчушку лекарством, положила её в кровать. — Я не обижусь на ваши оскорбления, и знаете, почему? 

— Очень интересно, и почему же? 

— Да потому что вы видите меня первый и последний раз сегодня. А завтра мы с вами разойдёмся кто куда. Да и к тому же ведьма — это не оскорбление, это моё призвание и любимая работа. 

Я повернулась к мужчине и увидела, что он сидел возле камина и растапливал его. Дрова были сложены ровной горкой, бумаги подложены под низ, а огниво в руках Сандера уже высекало огонь. 

Я подошла к камину и наклонилась, чтобы взять из корзины плед. Накрыла им плечи и довольно выдохнула. 

— Что это? — Серьёзно спросил меня мужчина и достал из корзины бумаги. — Что это, отвечайте?!

— Не знаю, — сделала шаг назад и поджав губы, посмотрела на дверь. Тон хозяина дома мне очень не нравился. И кажется, я опять сделала что-то такое, за что сейчас отхвачу. 

— Где вы взяли эти бумаги? — Он присмотрелся к бумагам, лежащим в корзине, и рыкнул. Громко и недовольно. А затем резко развернулся и голой рукой полез в огонь, чтобы вытащить бумаги. Видимо, они и правда были важными, раз он не испугался. Обгоревшие документы упали на пол и были тут же притопчены подошвой сапога.

— Нигде, — пропищала я и сжалась от страха. — На столе, в гостиной. 

— Вы приносите мне одни неприятности... — Сжав зубы и сверкнув глазами, мужчина посмотрел на меня, а затем двинулся в мою сторону. 

— Сандер, прошу тебя… успокойся. — Я выставила вперёд руки и сделала шаг назад. — Это же просто бумаги. 

— Не трогай здесь ничего! — Мужчина резко дёрнулся в мою сторону и схватил за запястья. Сжал так сильно, что я пискнула. — Ты находишься в этом доме, потому что я позволил. Если к утру ребёнок не поправится, я отвезу туда, где тебе самое место.

— Что? — Я недовольно покачала головой и шумно задышала. — Ты не посмеешь. 

— Хочешь убедиться в правдивости моих слов? — Сандер дёрнул мои руки, которые сейчас были в его хватке, и наши взгляды встретились. Мои испуганные голубые с его яростными чёрными. 

— Думаю, я воздержусь, — спокойно ответила я. Но внутри всё клокотало. Сердце стучалось так сильно, что кажется только его и слышала. Ноги дрожали от страха и усталости и я боялась только одного — упасть перед ним на колени.

— Умница, — вроцедил сквозь зубы мужчина, развернулся, чтобы поднять сгоревшие бумаги, и быстрым шагом пошёл к двери. — Уже поздно. Ложись спать здесь. 

— Но… здесь же нет кровати. — Я осмотрелась, чтобы убедиться в том, что я не заметила спального места или софы. 

— А для чего я, по-твоему, принёс сюда этот ковёр? — хмыкнул маг и, странно развернувшись, словно стараясь не показывать мне левую часть шеи, вышел из детской. 

— Я тебе не собака, чтобы спать на ковре! — крикнула я ему вслед, но он уже закрыл за собой дверь, и его шаги удалялись все дальше и дальше.

Повернулась и взглянула на девочку. Она не спала, а смотрела на меня очень странно. В её взгляде было столько боли и слёз, что я не выдержала и отвернулась. 

Боль ребёнка, казалось, витала в воздухе и проникала в ткань простыни, в которую была завёрнута. В напольные доски, из-за чего они становились дырявыми и старыми. В холодные стены, покрытые плесенью и влагой. 

Она проникала во всё, что здесь было, жило и умирало. Боль девочки также была в сердце родного, но черствого отца. И сейчас, находясь здесь, рядом с этим ребёнком, я почувствовала на себе её страдания.

— Милая, — я повернулась к ней и сжала её маленькую ручку, — тебе больно? Я чувствую это. Но я не могу забрать твою боль. Не могу. Как бы ни хотела, мне нельзя. 

Откинула волосы назад и показала на заднюю поверхность ушной раковины. Я понимала, что девочка маленькая и, скорее всего, не поймёт и, возможно, даже не увидит. Но не показать ей отметину Великой инквизиции не могла. — Это поставили они, чтобы все знали, кто я такая. И если я нарушу запрет, меня очень серьёзно накажут. Понимаешь? 

— Дя, — серьёзно ответила девочка и выпустила свою ручку из моей, а затем отвернулась на другой бок и замолкла. Не плакала, не вздыхала, как будто даже не дышала. 

Сжав до скрипа зубы и скинув с себя тёплый плед, я посмотрела в сторону двери. Тёмный маг был рядом, и я знала, что он тоже мог спасти свою дочь. Одного я не понимала, почему он этого до сих пор не сделал? Что его останавливало? Он или боялся или не понимал, как это сделать?

Пока не узнаю, всё равно ведь не успокоюсь. Да и как насчёт второго захода за молоком? Я же обещала девочке ужин. Может быть, тогда она успокоится и заснёт. А утром ей полегчает, а я с чистой совестью пойду своей дорогой, куда и собирались. 

Бросив взгляд на камин, поняла, что дров хватит надолго, а значит, можно спокойно выйти из детской и найти хозяина. 

Но интересно вот ещё что, почему этот дикарь вдруг так разозлился из—за тех самых бумаг? Ну, взяла со стола и что теперь убивать меня? А вообще, документы нужно держать в кабинете, а не разбрасывать где попало? Между прочим, тут ходят дети маленькие и ведьмы любопытные. 

— Опасненько! — загадочно хмыкнула я и, захватив с собой кочергу, которая мне показалась хорошим орудием против одного тёмного мага, вышла из детской.

Моя мама всегда говорила, что у меня характер не сахар. Упёртая очень, неугомонная и своенравная. Так и говорила, пока была жива. Ставила мою младшую сестру мне в пример. А я только пожимала плечами и убегала по своим делам. По деревне побегать и кошек с собаками покормить едой с кухни. Насобирать разных лечебных трав и кореньев и отнести в своё дупло в лесу. Пошептаться с озёрной водой и наговорить добрых слов плавающим там рыбкам. Магии во мне ещё не было, но я уже чувствовала, что моё тело отзывается на боль животных и моих родных. 

Когда мама заболела, я сидела на дереве и разговаривала с белками по поводу запасов орехов на зиму. И вдруг сердце замерло и заболело. Боль была внезапной и сильной. Я поняла, что это мама. Ощутила кожей, кровью и мышцами. 

Спрыгнув с дерева, поспешила домой. Ног не чувствовала, пока бежала, чтобы узнать, что же случилось.

Но… я не успела. 

Пройдя по коридору, медленно и очень осторожно, я вышла в холл и заглянула в гостиную. Но кресло, где сидел хозяин этого дома, была пустым. Камин почти не горел, лишь одинокие полешки догорали, отдавая часть тепла гостиной. Свечи тоже почти погасли и через час, здесь станет совсем темно и холодно. Я посмотрела и увидела стоящую у стены софу, она была пуста и словно манила меня к себе. 

— Иди ко мне, Фрея. Иди… — шептала я самой себе от имени мягкой софы. 

— Сейчас найду молока и решу один вопрос с твоим хозяином и вернусь. Правда, правда. 

Развернулась и пошла в сторону кухни, чтобы найти тёплого молока, мёда и немного хлеба. Мне бы тоже это не помешало. Последний раз я ела вчера вечером, когда ночевала в одной таверне на дороге. Вспоминать об этом мне не хотелось, поэтому решила об этом не думать. А поняв, где находится кухня, направилась туда.

Дёрнув за ручку, аккуратно открыла дверь. Но как бы я ни старалась, скрип ржавых петель ворвался мне в мозг жутким звуком и я вся сжалась.

— Убирайтесь отсюда! — Голос хозяина напугал меня, и я подскочила. — Кто бы вы ни были. Уходите, пока я не позвал своего зверя. 

— Сандер, — тихо произнесла я и попыталась понять, где в этом тёмном помещении, похожем на подвал, находится хозяин дома, — Санде-е-е-р!

— Нет. Уходите… нельзя. Обещаю, мой зверь ждёт не дождётся, чтобы разорвать вас на куски.

— Сандер. — Глаза привыкли к темноте, и я увидела его. Мужчина сидел на полу, прижавшись к стене и обхватив свою голову руками. — Это я, Фрея. 

— Нет! — Он поднял на меня глаза, и я увидела в свете луны, которая как раз вышла из-за туч, красные расширенные зрачки и острые клыки, торчащие изо рта. 

— Вот зараза. — Я отшатнулась и упала на попу. — Ты тоже оборотень. 

Попробовала отползти от мужчины, который мог обратиться прямо здесь и сейчас. Но упёрлась в стену и поняла, что бежать не вариант. Я попала в этот дом не случайно и уйти сейчас, когда моя помощь была необходима, просто не могла. 

Я же Фрея Хаусдорф, и мы никогда не бежим от неприятностей. Мы смотрим им в лицо и показываем язык.

— Сандер, ты слышишь меня? — Я протянула к нему руку, но тут же пожалела об этом. Хозяин дома так на меня посмотрел своими звериными глазищами, что мне стало не по себе. Не сказать, что я не видела раньше ничего подобного? Видела и не раз. И не таких оборотней приводила в себя и возвращала человеческий облик. Но…

Прошло несколько лет, с тех пор как Великая Инквизиция повесила на меня запрет об использовании магии и именно такое количество времени, я не видела оборотней. В поселении Дальнего предела, где я жила, ничего подобного не происходило, и я уже забыла, как это наблюдать за болезненным обращением человека в зверя.

— Уходи, ведьма, — процедил сквозь зубы Сандер и поднял на меня глаза, — ты мне всё равно не поможешь. 

Схватился за своё запястье и дёрнул браслет. Но у него ничего не вышло. Возможно, сил на это простое действие просто не осталось. Попробовал ещё раз, но зажмурился от внезапной сильной боли и зарычал. А потом упал набок и замер. 

— Я помогу. — Я подвинулась к нему, с другой стороны, и подняла упавшее тело Сандера на место. Плечо к плечу. Голова его дёрнулась, и он зарычал. Недовольно, болезненно, угрожающе.

— Нет! Мне не нужна твоя помощь. — Сандер попробовал отстраниться, но боль завладевала его телом и разумом. Обращения не происходило, и, видимо, его это очень мучило.

— Хватит! Уйми свою гордость. — Я посмотрела ему в глаза и попробовала найти в них остатки разума. И, кажется, что-то нашла. — Я знаю, что тебе можно помочь. Скажи, как?

Мужчина закрыл глаза и сжал челюсти так сильно, что даже я услышала скрип. 

— Я не могу. — Он бессильно опустил голову на грудь и перестал шевелиться. 

— Эй ты! — Я толкнула его плечом. — Не смей умирать. Слышишь! У тебя там дочь одна, и она тоже больна. Не знаю, в курсе ты или нет, но она такая же, как ты. И ей тоже нужна помощь.

— Ей уже не помочь, — тихо произнёс Сандер, и в его голосе я услышала столько боли, что ощутила её всей кожей. И мне тоже стало больно. Да так сильно, что я поджала к себе колени и опустив голову, обняла себя. 

Моя особенность ощущать боль чужого человека приносила мне только неприятности, но избавиться от неё не получалось. Сейчас касаясь Сандера, я сама того не осознавая приняла ту часть боли, которую он ощущал в сердце. Неосознанно и явно не, желая этого, он передал мне её. Это произошло и от этого было уже не скрыться.

— Поэтому ты её не касаешься? Боишься привыкнуть и полюбить девочку. Но она же твоя дочь и не виновата, что у неё твоя кровь.

— В этом нет ее вины. Во всём повинен только я, и мне нести этот крест. Я знаю, что она не выкарабкается и не переживёт следующего приступа. 

— Не говори так. — Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Не говори того, чего не знаешь. Я могу ей помочь. 

— Но как?.. — Сандер схватил меня за локти и встряхнул. И откуда только силы берутся?

— Сначала я помогу тебе, а потом твоей дочери. Как и обещала, — сказала я и ощутила, как моё сердце вновь забилось. Я словно вышла из долгого сна, что провела в Дальнем пределе без магии. И вот сейчас, в эту секунду я проснулась и поняла, что сделаю ради этой девочки всё. Пойду на всё, чтобы вылечить её. Даже если мне придётся пожертвовать своей магией и возможно даже жизнью.

— Ну хорошо. Что мне нужно делать? 

— Ну… сначала сказать, как привести тебя в чувство. — Я смотрела в его красные глаза и не понимала, видит он меня или нет? 

— На левом запястье висит браслет, внутри спрятаны иголки. — Сморщился, видимо, слова всё ещё давались ему с трудом. — Надо нажать на него, буквально сжать со всех сторон и резко отпустить. 

— А дальше что? 

— Увидишь. Делай. 

— Может быть, ты сначала отпустишь меня? — хмыкнула я и улыбнулась симпатичному дикарю. 

— Да. Ты права. Так будет удобнее. — Он нехотя отпустил мои руки и выставил вперёд левое запястье. Повернул ладонью кверху. — Дави сразу на весь браслет, словно хочешь обхватить всё запястье. Мелкие иголки войдут в кожу и впустят дозу лекарства.

— Поняла. — Я схватила металлический браслет и нажала на него что было сил. 

— А теперь резко отпускай. — Процедил сквозь зубы. — Отпускай. 

— Да отпустила уже... — Я показала свои руки, и он удовлетворённо кивнул. Закрыл глаза и мягко облокотился о спину. Глубоко вздохнул и замер. Может быть он уснул? Надеюсь, не навсегда. Я прислонилась к его груди и услышала, как мерно бьётся его сердце. Сильное и наверняка горячее. 

— Что ты делаешь? — удивлённо спросил Сандер и коснулся пальцами моих волос. Я медленно отстранилась и улыбнулась.

— Слушаю, дышишь ты или нет. — Пожав плечами, я хмыкнула. — А что такого? Я всегда так делаю. А как ещё проверить, жив человек или уже того?

— Ты странная. — Вскинутая бровь говорила о том, что он мне не верит. — Признайся, что ты просто хотела прижаться к мужскому телу, которое в данный момент не могло сопротивляться миленькой ведьмочке.

— Неужели, я стала миленькой ведьмочкой? — Я засмеялась чистым смехом, понимая, что Сандер выздоравливает и вновь становится тем же занудой и хмурым дикарём, как был до этого ужасного, ужасного приступа. — И ты правда не мог сопротивляться моим чарам? Что ж, возьму это на вооружение. Уверена, что пригодится в будущем, когда буду охмурять милых и не таких мрачных магов.

— Я не мрачный, — буркнул Сандер и поднялся на ноги, протянул мне руки. — Так и будешь сидеть на полу? Кажется, ты обещала спасти мою дочь?

Ухватилась за сильные руки мужчины, и он резко поднял с меня пола. Да так быстро и ловко, что я в одно мгновение оказалась в его объятиях. Мы смотрели в глаза и молчали, словно читали мысли друг друга.

— Пока не начался новый приступ, мы должны сделать все возможное, чтобы спасти твою дочь. — Я произнесла самые важные слова и ощутила, как бешено бьётся моё сердце. 

А Сандер не говоря ни слова, взял меня за руку и повёл в сторону детской.

— Говори, что нужно делать? — входя в детскую, спросил Сандер. Осмотрелся и поёжился. — Здесь холодно, ты не чувствуешь?

— Кажется, кто-то становится человеком, — хмыкнула я и подошла к кроватке девочки. Она спала, а, быть может, была без сознания. Положила ладонь на лоб и отдёрнула. — Горячая! 

Посмотрела на Тёмного мага и нахмурилась. Я знала, что нужно делать, но прежде мне нужно было запросить разрешение отца девочки.

— Приступ приближается… — Сандер подбросил полено в камин, отряхнул руки и подошёл ко мне. Его взгляд был встревоженный, судорожный. Он смотрел то на меня, то на дочь.

Я повернула девочку к себе и открыла ей глаза. Тёмные зрачки были расширены. Она тяжело дышала и никак не реагировала на наши слова и касания. 

— Как её зовут? — Я взяла девочку на руки и прижала к себе. Вновь ощутила ту боль, которую уже чувствовала. Тихо застонала и глубоко вздохнула. Попробовала расслабиться, получилось не очень. Закрыла глаза и сосредоточилась. — Как её зовут?

— Гермина, — тихо ответил Сандер и я ощутила по теплу его тела, что он подошёл ближе. — Мою дочь зовут Гермина. 

Улыбнулась и открыла глаза. Нашла взглядом кресло и отодвинув плед, села в него.

— Всё будет хорошо, Гермина. Мы постараемся, чтобы тебе не было больно. — Я взяла за руку Сандера и потянула на себя. — Без тебя ничего не получится. Садись у моих ног. 

Без слов, отец девочки сел внизу и нахмурился. 

— Итак, ведьма, ты это уже делала? — серьёзно спросил Сандер и закатал рукава рубашки. И тут я увидела, что запястье, где висел его золотой браслет, всё в маленьких красных точках — незаживающих ранках от иголок с лекарством. 

— Много раз. Но до того, как… — Я замолчала, потому что не знала, стоит ли мне открывать всю правду перед этим человеком. Он был для меня чужаком, дикарём, который даже в дом не хотел пускать. И сейчас, сидя здесь и пытаясь спасти его дочь, мне нужно было открыть перед ним душу. Я этого боялась, потому что обжигалась уже и не раз. А вдруг и в этот раз, произойдёт то же самое. Надо мной посмеются, прогонят, унизят и оскорбят. Была ли я готова к этому? 

— До того как? Что? — Он наклонился ко мне и посмотрел, казалось, в самую душу. — Что ты сделала, ведьма? 

Протянул ко мне руку и погладил волосы. Нежно и очень мягко. А затем резко дёрнул на себя расплетённую косу, и я взвизгнула. Но не успела ничего сделать, поскольку в следующее мгновение, другой рукой, обхватил моё левое ухо и коснулся пальцами задней его поверхности. 

— Не трогай меня! — крикнула я и попробовала отстраниться, но девочка мешала, а натянутая рука с моими волосами еще больше.

— Я так и знал. — Сандер убрал пальцы с моего уха и оскалился. Поднялся с колен и протянул руки к девочке. Но замер и сделал шаг назад. — Положи Гермину в кроватку.

— Но… я же ещё… 

— И не сделаешь, — процедил мужчина сквозь зубы, — не позволю! 

— Сандер, дай мне всё объяснить! — в отчаянии крикнула я и посмотрела на злого хозяина дома. Его глаза потемнели, на скулах ходили желваки, а движения были резкими. Он не собирался шутить и от этого было очень страшно. Тёмный маг, оборотень и невероятно злой отец. Жгучая смесь мужчины, которая готова была меня уничтожить, если я ослушаюсь. 

— Объяснить? Ты сейчас серьёзно, ведьма? — Он схватил меня за локоть и дёрнул. Больно, неприятно, до горьких слёз. — Метка Великой Инквизиции за ухом. Что ты сделала, что тебе поставили такую метку?

— Я? Но… — Я сделала шаг к кроватке и положила туда девочку. — Ты не понимаешь. 

— Убила? — Мужчина подошёл ко мне и посмотрел в глаза. — Отвечай, демоны тебя раздери! Ты его убила? 

— Сандер, не кричи, пожалуйста, — Я сжимала губы от невероятной боли, которая разрывала мою грудь на части, — дочку разбудишь. 

— Да ты издеваешься? — Сандер отвернулся и зарычал животным рыком. Диким и неистовым. — Сознайся, ты пришла, чтобы убить мою дочь? Да? Кто тебя послал, говори! 

— Нет! — Я подбежала к нему и повернула на себя. — Всё не так. Я бы никогда. Я не знала, что она тоже обращается. Мне нужно было просто переждать ночь в твоём доме. 

— Замолчи! Замолчи! Лгунья. Убийца!

— Ты можешь называть меня как хочешь, — ответила я спокойно и, поджав губы, яростно на него посмотрела, — но только я могу спасти её от очередного приступа. Ты это знаешь, потому что сам пробовал её вытащить. Ничего не вышло? Так?

— Я не позволю тебе дотронуться до неё. Только через мой труп. Поняла?

— Ты полчаса назад чуть не окочурился на кухне. Если бы я не помогла, что бы с тобой было? Обратился? Скорее всего сдох бы полу-человеком, полу-оборотнем. 

— Жестокая. — Он окинул меня ненавистным взглядом. 

— Учителя были хорошие.

Отвернулась и подошла к креслу. Взяла плед и завернулась в него. Не глядя на Сандера, пошла из детской комнаты. Оставаться в этом доме не имело смысла. Спать под одной крышей с человеком, который ненавидит меня за то, что я сама себе простить не могу, не желаю. Лучше пойду спать в сарай или коровник. 

Проскользнув мимо двери так, что она даже не скрипнула, я оказалась в коридоре. Тёмном и холодном, как весь этот унылый и страшный дом с хозяином—дикарём. Мне его было не жаль, в отличие от его дочери. Но что я могла сделать? Магии внутри меня не было, точнее, она была, но в запечатанном виде. Я готова была пожертвовать всем ради незнакомой мне девочки, но бороться с отцом-самодуром я не желала.

Окинув прощальным взглядом гостиную с мягкой софой, на которой так и не удалось поспать, я вышла из дома. И остановилась на веранде. Куда идти я не знала, но это было и неважно, лишь бы подальше отсюда. Найдя свои мокрые башмаки, всунула в них ноги и сморщилась от неприятного ощущения. 

— Ничего. И не такое переживали. — Я накрыла голову пледом и поняла, что забыла в доме свой непромокаемый плащ. — Вот зараза! 

Развернулась и увидела ЕГО в проёме двери. Сандер стоял и смотрел на меня. Молчал. Держал в руках мой плащ.

— Кажется, ты кое-что забыла. 

— Спасибо, — буркнула я и потянулась за плащом. Но он отдёрнул руку и спрятал плащ за спиной. — Чего ты хочешь?

— Я не могу отпустить тебя, пока ты не выполнила своё обещание спасти мою дочь.

— Ты сумасшедший? — хмыкнула я. — Поэтому от тебя ушла жена?

— Она умерла, — спокойно ответил Сандер и всунул мне в руки плащ, — несколько недель назад.

— Прости, — я опустила глаза, — я не знала.

— Ничего. Так что? Ты остаёшься? 

— Ты же знаешь, кто я. Убийца, лгунья, ведьма. Ты хочешь, чтобы я лечила твою дочь, зная, что на мне лежит запрет Инквизиции? 

— На мне нет этого запрета, и если ты спасёшь Гермину, я освобожу тебя от нового наказания инквизиторов. Согласна? 

— Какая мне выгода подставлять себя? Что я получу взамен? — Я кивнула в сторону дома. — Там твоя дочь, не моя. И это тебе нужно её спасти, не мне. Я всего лишь ведьма. 

— Я сделаю, всё, что ты хочешь. Любое желание выполню, только спаси её. 

— Почему ты передумал? — фыркнула я, понимая, что выиграла эту битву.

— Я знаю инквизиторов. Просто так они метки не ставят. За такие преступления убийцы отправляются на виселицу. А ты свободна. Гуляешь по Дальнему пределу, словно ничего не совершала. А это значит одно — ты сильная ведьма и тебя пощадили, зная, что однажды тебя можно использовать в их тёмных делишках. 

— Пока всё правильно. — Я отодвинула Сандера и вошла в дом, — кроме одного. — Загадочно улыбнулась и закончила. — Меня не повесили, только потому что я… напоила главного палача.

— Что ты сейчас сказала? — Я пошел за ведьмой и поверить не мог в то, что происходило здесь и сейчас. — Ты напоила палача? Серьёзно?

— Нет, конечно. — Она улыбнулась мне так искренне, что я заметил на её пухлых щёчках ямочки. — Это было бы слишком гуманно для меня. Забыл, кто я?

— Знать ничего не хочу, что ты сделала с тем беднягой. — Я потер лоб от непонятной тупой боли и закрыл за собой дверь. 

Развернулся и понял, что девушка пропала. То есть вот только что, она стояла передо мной и улыбалась от того, что добилась своего, а сейчас её тут нет.

— Фрея! — крикнул я имя девушки и вдруг осознал то, что не помню, откуда его знаю. Она вроде не представлялась мне, тогда откуда знаю? А, быть может, это не её имя, тогда чьё?

— Я здесь, — тихо отозвалась незнакомка, которая за пару часов стала достаточно знакомой, чтобы спокойно разгуливать по моему дому. — В детской.

— Ага. Понятно, — пробурчал я себе под нос и поспешил за настырной ведьмочкой. 

Она пугала меня своей прытью и настойчивостью. Сразу было видно чего она хочет? Но больше другого меня пугало её тёмное прошлое. Хотя моё было ничуть не светлее. Пускай у меня не было печати за ухом, но того, что я натворил в прошлом, тянуло не на один срок в поселениях. Отец всегда мне говорил, что никого нельзя судить за его проступки, ведь неизвестно как бы ты поступил в такой же ситуации. 

Я осудил её, хотя не имел на это никакого морального права. Она сделала в тот момент то, что должна была сделать и если это было неправильно, её уже осудили и даже дали срок в поселении Дальнего предела. 

Войдя в детскую комнату, увидел, что девушка уже скинула с себя плед, взяла спящую Гермину на руки и села в кресло. 

— Заходи, Сандер, не бойся, — хмыкнула ведьмочка и погладила мою дочь по щеке. Такой простой жест, но я буквально замер и не мог оторвать взгляда. Жест женщины, матери. Очень нежный и ласковый. Дети все чувствуют, и Гермина чувствует. Ей не хватает матери больше, чем мне жены. Я это осознаю и понимаю, что смогу выжить без Аматеи, как бы тяжело мне ни было. А вот Гермина этого не понимает, а ещё эта болезнь убивает её. Как будто мать хочет забрать к себе единственную дочь, чтобы она не мучилась.

— Я не боюсь, Фрея. 

Я отмер и тихо кашлянул. Сел в ногах ведьмочки, всё как в прошлый раз.

— Запомнил моё имя? — Она погладила меня по волосам, и разряд тока пробежал по венам. Это получилось так легко и ненавязчиво, что я опешил. Шумно задышал и испугался, что приступ оборота может повториться. Отодвинулся и недовольно сморщился. Девушка заметила и хмыкнула. Убрала руку с волос и положила на голову девочки. 

— Да. А вот ты моё нет. Меня зовут… не Сандер. 

— Я знаю. Но мне нравится, как звучит твоя фамилия. И когда я её произношу, твои брови каждый раз взлетают вверх. Это так смешно. — Фрея улыбнулась, и ее глаза засияли.

— Не понимаю, чего смешного? — спросил я и нахмурился. Очень странная ведьма. Она вдруг взяла мою руку и положила её на голову дочери. — Зачем ты это делаешь?

— Если ты забыл, то напоминаю, ей нужна помощь. 

— Я помню, что ей нужна помощь. Только я-то тут причём? Я не лекарь и не могу её вылечить. — Я замолчал и сглотнул горечь, проступившую на языке.

— Я знаю, что ты пытался. Но надо попробовать ещё раз. 

— Нет! — Я отдёрнул руку и отвернулся. — В прошлый раз, я её чуть не убил. Давай сама пробуй. 

— Но, Сандер… — Девушка посмотрела на меня так жалобно, что захотелось прижать её к себе и не отпускать. 

— Помнишь, я говорил, что сделаю всё что угодно. Любое желание, только спаси мою дочь. 

— Моя магия запечатана Инквизиторами, ещё как минимум год я не могу ей пользоваться. 

— Надо её распечатать. — Я потянулся к ней и взял за руки девушку. — Это быстро. Делал тысячу раз. Давай. 

— Сандер, — зашептала ведьма и приблизила лицо ко мне. Какие же у неё большие и яркие глаза. Я замер и словно заглянул в её душу. — Если они узнают, а они обязательно узнают. Меня посадят в тюрьму. 

— Не посадят. Доверься мне. Я сделаю всё, чтобы с тебя сняли все обвинения. Ты будешь свободна. 

— Магическая академия. — Глаза её загорелись так, что я едва не ослеп. — Ты там ректор?

— Так! И что? Это общеизвестный факт. — Я отодвинулся и почесал затылок. — Что ты хочешь?

— Хочу учиться в твоей Академии. — Ведьма кивнула и смешно поджала нижнюю губу. Облизнула её, и я невольно зарычал. Захотелось коснуться её розовых губ и почувствовать вкус. Да что это со мной? Ведьминские проделки?! 

— Нет! Это невозможно. — Я отрицательно покачал головой. — В академию просто так не поступишь. Отбор слишком серьёзный.

— Но не для того, кто держит на руках дочь ректора и пытается спасти её жизнь.

— Ловко. — Я прищурил глаза и опустил голову на плечо. — Похоже на какой-то спланированный трюк, м?

— Нет! Это лишь удачное стечение обстоятельств, не более. — Девушка положила ребёнка на кресло и поднялась. Села рядом со мной на ковёр и убрала волосы с плеч. Наклонилась ко мне и подставила шею. — Я собиралась сама туда поступать и надеялась на чудо. Но никогда бы не подумала, что встречу чудо по пути и оно окажется таким горьким. 

Я посмотрел на её тонкую шею и увидел вену, которая тонким ручейком прочертила кожу, словно бы разделила её на два берега. Дотронулся пальцами до шеи и не смог удержаться, поэтому наклонился и коснулся пульсирующей вены губами.

Фрея дёрнулась и хмуро посмотрела на меня.

— Что ты делаешь?

— Целую. — Я сказал правду, потому что это и была правда. 

— Снимай печать Инквизиции, — строго произнесла Фрея и посмотрела прямо в глаза. — Ты сказал, что делал это тысячу раз. Давай!

— Понял, — ответил я и недоуменно кивнул. Я не знал, что делать с печатью. Потому что ни разу до этого момента не снимал подобные запреты.