Приснись мне, Лунный кот!

Меня разбудил шум за окном: гвалт детей, лай собак, смех, отдалённый звон трамваев… доносящиеся откуда-то обрывки новогодних песен.

Открыла глаза. Комнату заливал солнечный свет, бледный и по-зимнему прозрачный. Я до сих пор не могла поверить в происходящее. Ещё неделю назад я тихо-спокойно сидела себе на работе в третьей Городской Библиотеке Челябинска, выдавая книги немногочисленным желающим и попивая чаёк с нашей пожилой директрисой Марфой Васильевной… И единственное, что меня заботило, это где бы достать к Новому году хорошего гуся… ну или утку на худой конец. Ну и список продуктов составить, включая бутылку шампанского. Много нам вдвоём с мамой не надо…

Я встала с кровати и подошла к окну, отдёргивая штору. Из окна открывался вид на просторную площадь, в центре которой была установлена огромная пышно украшенная ёлка. Время от времени с её лап падали налипшие комья снега. Ветки вздрагивали, освободившись от тяжести, и разноцветные шары, которыми было обильно увешано дерево, весело подпрыгивали, искрясь в солнечных лучах.

Вчерашняя метель закончилась ночью, и теперь вся площадь напоминала иллюстрацию к Новогодней сказке.

Вокруг ёлки бегали дети, швыряясь снежками. Парнишки постарше ближе к тупичку увлечённо гоняли шайбу на свежерасчищенном пятачке. Дворник лениво шоркал лопатой у подъезда наискосок. Редкие взрослые, невзирая на утро уже нагруженные тяжёлыми сумками, спешили через площадь по своим делам, очевидно стремясь приготовить всё пораньше к праздничному застолью.

Даа… Наверное, надо всё-таки пойти и купить хоть бутылку шампанского… и мандаринок… Всё-таки сегодня Новый год. И я впервые в жизни буду отмечать его одна, без мамы. Я вздохнула и отправилась на кухню, чтобы сварить себе кофе и обдумать план дальнейших действий… Хотя какие тут могут быть действия, я плохо представляла.

Я впервые в жизни приехала в этот город, впервые увидела эту квартиру… Квартиру, в которой, как выяснилось, жили мои родители после свадьбы, куда из роддома привезли и меня. Не помню, конечно. Отца я в жизни не видела: его сбила машина, когда я была совсем малышкой. После этого мама уехала со мной в Челябинск, на родину предков. Ну, вот там мы с тех пор и жили. Больше она замуж не вышла.

Глядя на фотографию, которая, сколько я себя помню, стояла на её прикроватной тумбочке, я понимала, почему. На фотографии мама с искрящимися от счастья глазами смеялась в объятиях блондина модельной внешности, который не сводил с неё глаз. Я таких красавцев в жизни не видела!..

Но надо, наверное, по порядку.

Дожив до двадцати трёх лет, я считала себя классической неудачницей… ну, во многом, потому что большинство из моих знакомых сверстниц (подругами их назвать язык не поворачивался) рады были на это намекнуть. Мне не везло ни в чём: ни в карьере, ни в деньгах, ни в любви. Парень, который мне нравился с первого курса университета, благополучно женился на моей подруге… таким образом я лишилась и единственной подруги тоже. Работы у нас в городе для таких рассеянных растяп, как я, не желающих устраиваться бойкими, готовыми на всё секретаршами к успешным боссам, особо не было. Так что после получения диплома филолога я была счастлива устроиться в городскую библиотеку на совершенно копеечную зарплату. Да, я подрабатывала переводами с английского онлайн… но заказы перепадали не так часто.
Ну и вишенка на торте – я до сих пор жила с мамой. Нет, вы не подумайте, у меня совершенно мировая мама… Но парня же вот просто так в дом не приведёшь! И те личности мужского пола, которые со мной знакомились, узнав о моём жилищном статусе, изящно растворялись в разреженном воздухе. Не то, чтобы я сильно сожалела… но согласитесь, каждая девушка мечтает о большой и возвышенной любви. А тут сплошные разочарования…

Но в основном я на жизнь не жаловалась, воспринимая всё происходящее с философским спокойствием. Наверное, во много благодаря именно моей маме. Она, в отличие от мамаш моих сверстниц, никогда не зудела у меня над ухом с требованием выйти замуж и рожать ей внуков, никогда не сравнивала меня с более успешными девицами моего возраста, никогда не сетовала, что мы ничего не добились в жизни… Может ей просто было некогда? Мама всю жизнь проработала врачом-терапевтом. И всегда считалась очень хорошим специалистом. Телефон в нашей квартире, сколько я себя помню, мог зазвонить в любое время дня и ночи… и мама никому не отказывала… На самом деле я ею гордилась: её терпением, спокойствием, сомоотверженностью…

В тот вечер я, как ни в чём ни бывало, вернулась с работы, притащив огромного гуся, которого через знакомых в деревне добыла по моей просьбе Марфа Васильевна, и обнаружила маму, обессиленно сидевшей в кресле, уставившись невидящим взглядом в пространство. На коленях у неё лежало распечатанное письмо. В доме царила гнетущая атмосфера.

– Мам! – кинулась я к ней, швырнув гуся на пол. – Что случилось?!

Она подняла на меня полные слёз глаза:

– Умерла твоя бабушка.

Я непонимающе нахмурилась:

– Она же умерла десять лет назад!

– У каждого человека, вообще-то, две бабушки, – слабо улыбнулась мама. – Это – мама твоего папы.

– Всё равно не понимаю. Она никогда со мной не общалась, никогда не хотела меня увидеть…

– Поверь, у неё были на это серьёзные причины.

– Ой, мам, не смеши меня! Я подозреваю, что она терпеть тебя не могла, и поэтому просто выгнала с ребёнком! Вообще не понимаю, как можно было так поступить!

– Всё не так, как ты думаешь, Мышка, – вздохнула мама, назвав меня полузабытым детским прозвищем, встала, и отправилась на кухню.

Я задумчиво проводила её взглядом, чётко почувствовав, что настроение у неё поменялось, и теперь она была серьёзной и собранной, словно перед сложным больным.

– Бросай всё! – послышался из кухни её голос и звяканье чайника, который ставили на плиту. – Мой руки, переодевайся, и иди сюда. Пришло время серьёзного разговора!

Мама поставила передо мной чашку с чаем, настоенным на чабреце, села напротив на стул, рассеянно помешала свой чай, отставила его на стол… вздохнула, сжав руки на коленях…

Я с недоумением смотрела на всё это. Да что это с мамой?! Сама не своя!

– Понимаешь, Мышка… – начала мама, слегка запинаясь. – Даже не знаю, как начать… Но дело в том, что мы – ведьмы.

– Эмм… Что? – я подумала, что ослышалась. – В каком смысле ведьмы?

– В самом прямом, v она наконец собралась окончательно. – Не перебивай, выслушай. Я знаю, что это звучит странно… Но все женщины нашего рада испокон веков видели невидимое и умели колдовать.

– Я ничего не вижу и не умею! – перебила я, не понимая, с чего вдруг мама начала нести полную чушь. Это она-то ведьма?! Угу! А я тогда балерина!.

– Мы тебя не учили, – вздохнула мама. – Бессмысленно. Магия утекает из этого мира. Я – гораздо более слабая ведьма, чем была моя мама… А она была слабее своей… Дело не в этом даже… Не перебивай! Молчи и слушай!

…И я вдруг с ужасом поняла, что язык больше мне не повинуется: он просто бессильно лежит у меня во рту, напрочь отказываясь шевелиться.

Безумными глазами посмотрела на маму. Та, прищурившись, удовлетворённо кивнула:

– Вот так-то лучше! Ты всегда была слишком рассеянной и часто не замечала очевидного. Ну как тебя учить?!

Она достала из шкафа толстую свечу в подсвечнике, поставила на стол и дотронулась пальцем до фитиля. Свеча мгновенно вспыхнула неестественно ярким светом. Мама щелкнула пальцами, и электричество на кухне погасло.

– Впечатляет? – усмехнулась, глядя на меня, и глаза её в полутьме полыхнули зелёным отсветом, как у кота.

Я заторможенно кивнула. Ущипните меня, мне всё это снится!

– Не снится, – отрезала мама, словно прочитав мои мысли. – Слушай дальше.

Мы прокляты. Да, прóклятые ведьмы – это звучит странно… Но любовь и страсть иногда шутят странные шутки, а жажда власти кружит голову похуже крепкого вина…

Твоя пра-прабабушка вышла замуж за колдуна. О, это был очень сильный колдун. Сильный, властный, красивый… и ревнивый. Со страстью он добивался внимания твоей пра-прабабушки, ослепительной красавицы… И она уступила напору. Но вскоре после свадьбы выяснилось, что муж, добившись сердца красавицы, решил, что она больше никуда не денется. Он не придавал значения силе жены, стремясь подмять её под себя... да ещё и с ходу попытался использовать эту женитьбу в кознях против Ковена… Заигравшись в политику, он начал изменять жене, преследуя свои цели… Но она узнала. И сразу ушла от неверного мужа, разрушившего брак…

Колдун был вне себя. Он же считал её своей собственностью навек! Сначала пытался вернуть жену ухаживаниями и подарками, но она больше не верила красивым словам. Потом пришёл черёд колдовства. Но и оно не действовало. И тогда он пошёл на крайний шаг… ох уж это уязвлённое мужское самолюбие! Мы не знаем, чем и кому он заплатил за такое проклятие… и был ли этот «кто-то» человеком, судя по результату… Он проклял свою жену и всех её будущих потомков: «Не удержать вам свою любовь! Да не доживёт возлюбленный каждой из вас до первых шагов вашего первенца! Одиночество да будет вашим вечным спутником! Пока не появится та, что заплатит любовью за любовь, пока не появится тот, кого мир не в силах удержать!»

Я в ужасе охнула, прикрыв рот руками. Это точно сон! Это какая-то жуткая сказка! Но мой дед… мой отец… Они действительно умерли очень рано!

– Да, – мама покачала головой. – Так и было… И твоя пра-прабабушка очень быстро убедилась в силе проклятия. Дело в том, что когда она ушла от колдуна, она уже была  беременна… Полагаю, она всё-таки любила своего мужа… Потому что колдун погиб при странных обстоятельствах через одиннадцать месяцев после рождения дочери. Первым в этой цепочке. В нашем роду первенец - всегда девочка, наследующая Дар...  Наш род продолжается... но каждая из нас теряла мужа и отца своего ребёнка через год-два после свадьбы.

– И папа? – пролепетала я, даже не поняв, что снова могу говорить. – Папа тоже погиб из-за этого?

Мама грустно кивнула:

– Я не хотела этого. Я сопротивлялась. Но я была слишком  влюблена… Конечно, я не хотела обмана и всё рассказала ему и его матери. А он сказал, что даже год жизни со мной стоит вечности без меня… – мама печально и нежно улыбнулась. – Знаешь, он сказал, что он эгоист: выбирает быть счастливым, хоть и недолго… и ему жаль, что это я, кто будет вынужден остаться и нести боль разлуки всю оставшуюся жизнь… Но он понимает, что это тяжело, так что если я хочу, мы можем расстаться… Я не смогла. Знаешь, один древний писатель правильно сказал: «женщина всегда хватается за лезвие пронзающего её ножа»*. Я не оказалась исключением.

– И? – выдохнула я, кусая костяшки пальцев.

– Мне повезло, – горько усмехнулась мама. – Относительно. Мать моего мужа сама оказалась… ведьмой? Сложно сказать. Она была из клана Торгующихся с Судьбой. Это очень странные люди. Ведуны? Шаманы? Никто не знает. Они могли как-то договориться с самой Судьбой, что-то сделать, чем-то заплатить, но изменить предначертанное. Пусть не совсем, пусть иногда, хоть чуть-чуть… Очень часто и этого хватало. В нашем случае надолго не хватило… Я не знаю, чем она заплатила за счастье своего сына и моё. Но у нас его было почти три года! Он погиб, когда тебе едва исполнилось два.

И тогда свекровь сказала мне, чтобы я уезжала. Что если у неё не получилось с сыном, она проведёт свою жизнь, торгуясь за судьбу единственной внучки. Ты не помнишь, но она очень тебя любила! Просто обожала. Проводила с тобой каждую свободную минуту. Я даже ревновала, - мама грустно усмехнулась. - Мы тогда жили в Москве… И вот теперь она умерла. И завещала квартиру своего сына, в которой мы жили до его гибели, тебе.

Ты должна туда поехать. Возможно, там будет что-то, что даст тебе какой-то намёк на будущее… Знаешь, я всегда была рада, что дожив до двадцати трёх лет, ты никогда ни в кого серьёзно не влюблялась. Тебе повезло. А может быть, это результат договора с Судьбой твоей бабушки… В общем, ты срочно должна ехать.

– Эээ… – ошарашенно пробормотала я. В голове царил полный бардак. – Ну конечно поеду, если нужно. Но Новый год же меньше, чем через неделю! Всё равно никто толком не работает. Вот после праздников и поеду…

– Ты едешь послезавтра, – отрезала мать, выкладывая передо мной на стол билет на самолёт. – Оформишь у себя отпуск по семейным обстоятельствам – и вперёд. Это не обсуждается.
--------------------------------------------
* Джером К. Джером