Пристегните ремни. Взлетаем!

«Дамы и Господа, добро пожаловать на борт...» -- приятный голос командира корабля, разливается сладким бальзамом по моим натянутым нервам.

Выдыхаю с облегчением и откидываюсь  на спинку кресла...

 До последнего не была уверена, что нас пустят в самолёт, учитывая «состояние нестояния» нашей Милочки.

 Она почтила нас своим присутствием, в самый последний момент. Мы с Леркой было уже решили, что летим в отпуск без неё. Но, -- нет. Звезда спустилась к нам с небес, за несколько секунд до закрытия регистрации.

 Видите ли, она такого парня вчера встретила, что  отказаться от него было бы сущим преступлением, несмотря на отпуск.  Да ещё случился «упс!» -- порвался презерватив, а она у нас девушка приличная, нужно было срочно посетить врача, и в аптеку заскочить, потому и припозднилась.

 Мы по-идиотски совершенно улыбались,  когда таможенник, или как его там, с интересом разглядывал содержимое её рюкзака: хлоргексидин, надёжные презервативы,  и таблетки экстренной контрацепции. На всех! Мало ли, в отпуск же летим, а там всякое может случиться.

 Прикрываю глаза, воображение моментально рисует: зеленоватую полоску воды,  причудливый отсвет солнечных лучей в ней...

Губы растягиваются в улыбке, сердце замирает в предвкушении долгожданного отпуска.

 -- Тонь, слушай, -- дёргает меня за рукав Лерка, вероломно вторгнувшись в мои сладкие грёзы. -- У тебя прокладок нет случайно? Кажется у меня «упс...».

Нехотя открываю глаза и  наблюдаю, как Милка, с головой почти уходит  под кресло, и чем-то там загадочно шуршит...

А потом выныривает оттуда... с пакетом «дьюти-фри».

-- Мил?! -- шиплю на неё

-- Я же боюсь летать, у меня детская травма, -- округляет она свои кристально чистые, невинные, как у ребёнка, голубые глазки.

-- Тонь, ну? Есть? -- напоминает о себе Лерка.

-- Да что случилось-то? -- непонимающе смотрит на неё Милка, глотнув успокоительного прямо из горла.

-- Мы расстались..., -- объявляет Лерка на весь салон. --  Вернее, я от него ушла. Сама. Прикинь, он мне заявил, что не готов на мне жениться. Я два года на него потратила, как дура. Два своих лучших года! -- выкрикивает она в сердцах, с боем  выковыривая бутылку из Милкиных ручек. Делает глоток. Морщится и бодренько так уже, продолжает: -- мы полгода делали ремонт в квартире. Я своими ручками, -- демонстрирует нам свои натруженные ручки, запястья которых украшают браслеты всех калибров и мастей, -- клеила обои, а он ...не готов на мне жениться.. Гад!  

-- Гад! -- подтверждает Милка и забирает у неё свой коньячок.

-- Я ободрала у него все обои, разрисовала стены краской. Специальной, которая не смывается. Порезала всю его одежду...Ну, которую успела. Забрала всё, что смогла. Даже его зубную щётку прихватила до кучи, а прокладки забыла. Тонь?-- пытает она меня своими миндалевидными тёмно-карими глазами, оборзевшей в хлам лани.

Я поджимаю губы, и нехотя встаю.

У меня у одной всё за-ши-бись: работа-дом, дом-работа. За два года, впервые в отпуск лечу, да и то, если бы Лерку не надо было лечить от сердечных болезней, так бы я свой очередной отпуск и  провела опять в офисе, разгребая завалы. В презервативах уже год как не нуждаюсь. Да и не рвались они у меня никогда от нашего семейного секса в миссионерской позе, раз в неделю, с моим бывшим. Который меня, кстати, бросил, а не я от него ушла, заявив мне напоследок: что я скучная, неинтересная, да к тому же уже безнадёжно старая, в свои двадцать восемь лет.

А я даже не осмелилась забрать у него рубашку, которую ему подарила. И планшет, который тоже ему успела подарить. Какие там зубные щётки и стены краской?!

В пору повеситься.

Или, хотя бы, напиться.

Выхватываю бутылку и делаю из неё огромный такой глоток. С непривычки закашливаюсь, а на глаза моментально наворачиваются  слёзы: то ли от коньяка, ободравшего мне горло, то ли от обиды.

Отворачиваюсь в окно, и больше не обращаю внимания на орехово -карамельный аромат, щекочущий мои ноздри чуть чаще чем положено.

А зря...

Милочку мы выводим из самолёта под белы рученьки и сами ей поначалу ножки переставляем. Хорошо хоть Лерка девушка у нас закалённая, и ноги свои в состоянии передвигать сама.

-- Лерка идёт первой, потом ты, -- даю подробный инструктаж Милке,  на подходе к паспортному контролю, -- поняла?

В ответ:

-- «Ик» -- кивок.

-- Отдаёшь ему паспорт, билеты... да всё ему отдаёшь, потом стоишь, улыбаешься и молчишь. Если что-то не понятно, смотришь на меня. Поняла?

-- Не ссы командир, -- отвечает она мне, и язык её почти не заплетается.

Внимательно наблюдаю, как она плетёт кружева своими ножками иксиком в коротких шортиках. Отдаёт  документы. И смирненько стоит, растягивая рот в улыбке, согласно инструкции.

Подмигиваю Лерке,  которая  нас уже на том берегу ждёт.

И упускаю момент, когда Милочка наша рот открывает...

Понимаю это  только когда парень, документы её проверявший, со своего места поднимается. И смотрит в этот момент... на меня почему-то. Он просто сверлит меня своим  тяжёлым, внимательным взглядом...

Да блин!

Я то здесь при чём?!

-- Вы куда? -- лечу ему наперерез, когда он выходит из своей кабинки, с непробиваемым выражением лица.

Он смотрит на меня как на букашку какую-то, и, ни сказав ни слова тычет пальцем в конец соседней очереди. Сам разворачивается и идёт прочь.

Все стоящие позади нас послушно идут в направлении его пальца, бросая на нас недовольные взгляды.

А мне туда не надо. У меня к нему вопросы есть.

-- Подождите пожалуйста, -- кричу ему в спину, рассчитывая хоть на какую-нибудь реакцию с его стороны -- ноль!

Он идёт впереди нас неторопливо, и что-то расслабленно так насвистывая себе под нос, игнорируя все мои попытки с ним заговорить.

Ненормальный какой-то...  

«Высокий» --  отмечаю про себя, пытаясь его догнать.

Откуда он интересно? У нас на работе все итальянцы мелкие. И с моими метр семьдесят пять, все они дышат мне в пупок. Ну ладно, в грудь, а некоторые даже в шею. Но это сути не меняет, они все ниже меня.

 А этот прям, выше меня будет. 

-- Шикардосная задница, -- догоняет меня Милка, -- и такой  душнила...не ожидала...

-- Что ему не понравилось? Нормально же всё было?

--Да хрен его знает, говорю же тебе -- душнила. Никогда бы не подумала, что такой красавчик  таким говнистым окажется.

-- Глухой что ли... -- высказываю предположение и ускоряюсь, пытаясь догнать впереди идущую шикардосную задницу, отобравшую у Милки документы.

-- Н-нет, не думаю, -- начинает почему-то заикаться подруга. -- Говнюк просто...

Резиновая подошва кед  противно скрипит при каждом шаге. Раздражает. Ещё и шнурок развязался, болтается. Присаживаюсь на корточки, чтобы завязать развязавшийся так не вовремя шнурок. Резко поднимаюсь и впечатываюсь затылком во что-то твёрдое...

-- Ой, смотреть нужно...-- вырывается у меня.

-- В яблочко! -- комментирует Милка моё фиаско...

Хватаюсь двумя руками за чьи-то штанины, чтобы не грохнуться.... Мышцы под моими пальцами напрягаются, превращаясь в цемент. Фокусирую взгляд -- перед глазами стоят кроссовки...

О, нет, это что мужчина?

Боже!

Я что в яйца ему вписалась?  

-- Простите ради бога. -- лепечу, мотая головой, пытаясь стряхнуть волосы с глаз, каждый раз задевая затылком какую-то неровность. Больно? -- интересуюсь, поднимая взгляд.

И превращаюсь в ледяное изваяние.

Сверху на меня смотрят холодные, как льдинки, голубые глаза пограничника.

Любой другой бы отстранился или поморщился хотя бы, а этот даже яйца не поправил. Просто стоит, смотрит вниз и молча начинает отцеплять мои пальцы от своих штанов.

Отдёргиваю резко руки, всё ещё сидя перед ним на корточках. Он отряхивается брезгливо, как от назойливой мухи, делает шаг назад и распахивает перед нами дверь, показывая на Милку пальцем.

И правда, говнюк...Даже встать мне не помог.

--Тонечка, не оставляй меня одну с этим чудовищем, -- пищит Милка, -- я же не говорю по-итальянски...

--Я с ней, -- выпаливаю нагло, вытягиваясь в струнку.

И вздрагиваю от его взгляда, который он задерживает на мне. Он смотрит на меня не меняя выражения...одну секунду, две, три...

«Псих ненормальный!» -- вопит моё нутро и я начинаю переминаться с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно под его взглядом. Интуитивно поправляю подол платья.

Что не так-то?

-- Документы, -- прерывает он своё молчание.

--Мои? -- тычу я пальцем себе в грудь.

--Твои...-- небрежно протягивает он руку.

--Это ещё зачем?! -- возмущаюсь.-- Я же извинилась. Я не специально. Вы же видели... я шнурок завязывала... И вообще, я чуть шею себе не свернула, когда... -- замолкаю вовремя, потирая рукой затылок.

Это нормально вообще, что у мужика такие железобетонные яйца?

Неосознанно бросаю взгляд на его пах и резко поднимаю голову, понимая, что щёки мои начинают заливаться краской...

Да чтоб его!

-- Ты сама просила меня остановиться, разве нет?

Он что дурак?

Показалось, что губы его чуть дрогнули в улыбке в этот момент, а выражение лица немного смягчилось, но он тут же вернул своему красивому лицу непреступное выражение.

-- Заходи, -- показывает он на Милку, бросив на меня безразличный взгляд.

--То-онь, он же меня сожрёт там одну...-- хнычет подруга.

Внутренний голос орёт -- нет! Но я зачем-то достаю свой паспорт и протягиваю ему, мысленно матеря его на чём свет стоит.

Он тут же открывает мой документ и начинает внимательно его рассматривать. Губы его растягиваются в холодной издевательской ухмылке, а мне хочется выматериться вслух. Желательно по-итальянски.

На фото в паспорте я похожа на алкоголичку в запое. И паспорт свой  никому из знакомых никогда не показываю.

«Ладно, -- успокаиваю себя, -- несколько минут позора и долгожданный отпуск».

И смело делаю шаг в сторону распахнутой двери. За мной Милка неторопливо сланцами шаркает....

Окидываю взглядом комнату: серые стены, белый потолок, стол по центру, за которым скучает в телефоне мужчина в такой же форме что и наш сопровождающий. Вполне себе интересный, хоть и взросленький уже. При виде нас взгляд его оживает. Он с интересом начинает нас рассматривать, отложив телефон в сторону.

--Добрый вечер, -- здороваюсь негромко и останавливаюсь.

Милка молча рядом стоит, переминаясь с ноги на ногу.

--Присядьте пока, -- кивает он нам вполне приветливо, показывая пальцем на скамейку за нашими спинами.

Может хоть этот нормальный?

Послушно присаживаемся. Ждём.

Кондёр в комнате фигачит так, что после духоты в зале прилёта и нервного перенапряжения, струйки пота на моей спине моментально остывают, неприятно холодя спину.

Красавчик небрежно кидает наши документы на стол. Смотрит на меня какое-то мгновение. Потом пододвигает к себе стул и садится. Выражение лица его приобретает вполне себе нормальный человеческий вид.

Красивый гад. Я даже успела на него засмотреться пока он молчал...

 ***

От автора: Книга разморожена и переписывается почти полностью. История, скорее всего, получится чуть длиннее чем я планировала, но первоначальный, быстрый вариант мне не понравился)) Все герои остались прежними, я их просто чуть-чуть изменила.

Проды - по вдохновению. Постараюсь выдавать 3-4 раза в неделю. В последний месяц школьных каникул со временем всё непросто))
Буду рада сердечкам))

-- Вон та длинная, -- начинает он, и тычет в меня пальцем. -- Хам! --Откуда-то знает итальянский...

--Что? -- не выдерживаю, -- с каких это пор знать итальянский...

--Спокойно, -- поднимает руку его начальник. -- Разберёмся...

--Козёл! -- цежу сквозь зубы...

--Говори..те по-итальянски, -- делает мне замечание придурок-пограничник.

--Я забыла итальянский, -- перехожу на английский и хлопаю по-идиотски глазками. Так бесит он меня сейчас.

Нет, я вполне вменяемый человек и умею держать себя в руках. Да и опыт общения с итальянцами кое-какой у меня имеется. Но эта сволочь смазливая, просто вывела меня из себя.

-- Как пожелаете, -- переходит он на английский, прошивая меня убийственным взглядом.

-- А с той, что не так? -- кивает начальник на Милку, неожиданно скромненько сидящую рядом.

-- А та слишком хорошо говорит по-английски... -- выдаёт красавчик, а на губах его блуждает тень лёгкой усмешки в этот момент.

Да охренеть просто! -- я подскакиваю с места.

Он что, за идиоток нас принимает?

--Успокойся, -- дёргает меня за платье Милка, ставшая вдруг примерной скромницей.

-- Ну, с документами у них всё в порядке...-- несколько неуверенно говорит начальник, рассматривая мою фотографию в паспорте.

Я сажусь.

Хрен с ним, пусть любуется на мою опухшую рожу, только бы выпустили. Надоел уже этот цирк. Да и встречают нас вообще-то -- вспоминаю.

-- Не думаю, что они путанами решили у нас подработать...

--Вы издеваетесь? -- у меня чуть глаз не выпал от его заявления.

--Нет, -- начальник спокоен, даже расслаблен. -- У нас тут каждый день желающих на дорогах постоять немерено прилетает, а сейчас ещё и сезон начался...

-- Да как вы смеете?! -- подскакиваю я опять со своего места. -- Я работаю в итальянской фирме...

Нет, Милка ещё куда ни шло. Вид у неё вполне соответствующий: шорты еле задницу прикрывающие, помятое личика, красные глазки, свалявшиеся волосы торчат в разные стороны, ещё  и перегарищем несёт за версту. Хорошо, что здесь кондёр на полную мощь шарашит, а то давно бы уже полегли все от её паров огнедышащего дракона. Но она в отпуске  месяц уже как прохлаждается, училка же. Это я в аэропорт прямиком из офиса ехала, даже переодеться не успела. Какая путана нафиг? Стою здесь перед ними в закрытом платье почти до пят.

-- Вспомнила итальянский? -- тоном нежного садиста интересуется красавчик, отчего замёрзшие было капельки пота, растаяли, и покатились по моей спине дружными ручейками.

Делаю глубокий вдох...

-- Я на вас заявление накатаю за оскорбление чести и достоинства, -- выпаливаю в сердцах.

Это я зря ему, наверное,  сказала судя по его довольной ухмылке, но уже поздно.

Поворачиваюсь к начальнику и продолжаю, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик от возмущения:

-- Нас встречает мой коллега, у меня письмо есть...официальное...

--Да? Давай...-- протягивает руку красавчик.

Вот неймётся ему!

--Я не с Вами разговариваю, -- специально делаю ударение на «Вы».

Он удивлённо приподнимает брови.

Начальник его усмехается и протягивает руку:

-- Давай...

А я вдруг вспоминаю, что письмо это у Лерки, которая шла первой...

--Э-э, -- замялась я, -- оно у подруги... она уже вышла...

-- В смысле? -- уточняет начальник.

--Нас трое... одна уже вышла, и ваш сотрудник, -- показываю пальцем на красавчика,  --  он проверял её документы... и не обнаружил никаких нарушений, так что...

-- Как его зовут? -- перебивает начальник и берёт телефон.

-- Кого? -- теряюсь.

-- Коллегу.

-- А-а, -- беру себя в руки, -- Винченцо Франко

-- Как?

-- Винченцо Франко, -- повторяю, чуть громче.

--Имя его назови...

--Винченцо...

--А фамилия?

--Франко...

--Франко?-- переспрашивает издевательски начальник, помахивая перед собой сложенными в горстку пальцами. -- Франко - это имя...

Я растерялась.

Чёрт!

Неужели я что-то перепутала в суматохе?

--Что они к нам прицепились? -- подаёт голос Милка, всё это время сидевшая на своём месте без признаков жизни. -- Я тут в ледышку скоро превращусь. Не хватало ещё заболеть... --  кхекает для убедительности, и начинает громко шуршать за моей спиной...

Позади что-то с грохотом падает на пол, а перед носом моим со свистом  пролетает неопознанный летающий объект...

... и... приземляется прямо перед кроссовками красавчика...

«Упс» -- выдаёт Милка.

Чёрт, презервативы!

Быстро приседаю, чтобы успеть спрятать компромат, прежде чем его кто-то увидит, но одновременно с моей рукой, коробочку накрывает мужской  кроссовок. Хватаюсь пальцами за уголочек - он нажимает на неё сильнее, прижимая мои пальцы к полу...

-- Козлина итальянская...-- бормочу себе под нос пытаясь отодвинуть его ногу.

«Кхм» -- произносит многозначительное начальник, перевешиваясь через стол.

Красавчик полностью накрывает своей ступнёй презервативы вместе с моей ладонью. Теряю равновесие и плюхаюсь перед ним на коленки...

-- Да плюнь ты на них Тонь, пусть подавится. У нас ещё есть, -- шепчет испуганным голосом Милка...

Но я смотрю на эту скотину смазливую, нависающую надо мной и ухмылочка у него сейчас такая довольная, как будто ему несказанное удовольствие доставляет то, что я на коленках перед ним валяюсь...бесит...

Тихий голосок в голове начинает нашёптывать, что неплохо было бы и покусать эту сволочь заморскую.

И пока я думаю с какой бы стороны вцепиться в его ногу зубами...

Дверь с грохотом распахивается и в комнату вваливается бешеный бронированный экспресс, по имени Лерка, в сопровождении парочки бравых молодцов.

-- Девки, еле прорвалась к вам, -- начинает она...--  Охренеть!  -- взвизгивает, и, не раздумывая ни секунды, бросается спасать меня...

Не понимаю, что на меня нашло сегодня? Никогда в жизни не была скандалисткой, а тут, в меня, как будто бес вселился...

-- Нахрен тебе сдались эти презервативы? -- подливает масла в огонь Милка.

У меня начинает дёргаться глаз...

-- Нахрен ты вообще их с собой потащила, что здесь презервативов что ли нет? -- заступается за меня Лерка, вытаскивая из рюкзака сигареты.

«Нет, судя по тому как он в них вцепился» -- думаю я, и позорно шмыгаю носом.

Всё закончилось для нас слишком быстро, я даже сообразить ничего не успела... Кинула отвоёванные в неравной схватке презервативы в рюкзак, и всё... Лерку уже скрутили...

И вот сидим мы в каком-то загончике больше похожем на курилку, чем на место содержания нарушителей правопорядка, в окружении весьма колоритных персонажей. Без документов, без багажа, а парень, который нас должен был встречать шлёт мне сейчас пламенный привет вместе с потухшим экраном моего телефона...

Не о таком отпуске я мечтала сидючи месяцы напролёт в душном офисе. Не о таком...

-- У меня ощущение, что я сегодня демона нах... послала, -- вытираю потёкшие сопли рукавом платья, глядя на экран бездыханного телефона.

Надо было позвонить ему сразу, как только приземлились, конечно. Но кто бы знал, что всё так обернётся...

-- М-м-м... -- мычит Милка, пытаясь поудобнее устроиться на жёстких креслах, чтобы поспать.

Ворочается. Потом вытаскивает начатую бутылку с коньяком из рюкзака, ставит её рядом со мной. И ложится.

Беру бутылку, делаю глоток. Поначалу закашливаюсь, но мужественно проталкиваю в себя обжигающий горло, напиток. Второй глоток проваливается в меня уже без осложнений. Становится чуть спокойнее.

Наш темнокожий сосед со смешной причёской, смотрит на меня, что-то говорит своему другу на непонятном, встаёт и уходит.

Мы с Леркой провожаем его взглядом...

Надо же, здесь даже гулять можно. Шикарные просто условия содержания.

--Я утром папе позвоню, он придумает что-нибудь, не переживай, -- успокаивает меня Лерка, прикуривая прямо перед огромной вывеской: «non smoking».

-- Почему сейчас не позвонишь?

-- Сейчас поздно уже, он ругаться будет...

--Ну да, утром он, конечно, обрадуется...

--Слушай, Тонь, -- перебивает, -- а почему ты «матрацу» своему не хочешь позвонить? Он же крутой у вас. Итальянец, к тому же. Поговорит с ними по-свойски...-- подбрасывает она мне идейку, протягивая руку за бутылкой.

-- Сигарету дай...-- коньяк расслабил, захотелось покурить.

--Ты же не куришь?

--Сегодня курю, -- делаю ещё один глоток и меняю бутылку на тонкую сигарету.

Надо подумать...

«Матрац» -- мой бывший босс. И он и правда какая-то шишка. Только вот звонить ему мне совсем не хочется. Несколько месяцев назад он предлагал мне стать его любовницей. Предложение поступило как раз в тот момент, когда я осмелилась попросить у него аванс, чтобы заплатить за квартиру. Просить деньги у родителей очень уж не хотелось, чтобы не нарываться лишний раз на нравоучения. До сих пор не понимаю как у меня получилось отмазаться, в ход тогда шло всё: и то, что я несвободна, хотя это была неправда, и то, что он женат, и то, что он мой непосредственный начальник, а с начальниками я не сплю. Такой себе отмаз, конечно... Думала уволит. Но он меня не уволил, и даже разрешил взять из офисных денег необходимую сумму, несмотря на мой отказ. Правда дурой меня недальновидной обозвал и добавил: что не такая уж я и раскрасавица, чтобы от выгодных предложений отказываться. Было адски неприятно всё это выслушивать от него. Но да ладно. Всё уже в прошлом. А через несколько дней я узнала, что его перевели на повышение. И теперь у меня другой босс. Тем не менее, он периодически до сих пор названивает. Интересуется моими делами, и, как я случайно узнала потом, написал на меня перед своим отъездом очень хорошую характеристику. Не понять этих мужиков...

-- И что я ему скажу? -- протягиваю руку за бутылкой -- надо глотнуть для храбрости, чтоб успокоить нервы, да на разговор настроиться.  -- Здравствуйте, нас тут арестовали за драку с сотрудниками пограничной службы? -- говорю и фыркаю, так нелепо это звучит...

-- Скажешь, что сотрудник его нас кинул...

-- А он кинул?

-- Ну его нет, как видишь?! И мы даже не знаем теперь, как его зовут...-- сыпет неоспоримыми аргументами подруга.

-- Телефон дай, -- протягиваю руку, -- мой сдох.

-- Разряжен...

-- И как ты планируешь у папы помощи просить поутру?

-- Так до утра времени куча ещё, придумаем что-нибудь... -- хмыкает она с дымящейся сигаретой в зубах...-- сейчас вон спросим у этого, -- бросает взгляд на парня, который возвращается, держа в руках бутылку воды и одноразовые стаканчики.

Подходит и начинает размахивать перед моим носом стаканами.

Чего он хочет?

Поднимаю бутылку с коньяком. Я так-то не планировала ни с кем делиться, но уж фиг с ним. Он отрицательно мотает головой, смешно размахивая дредами и протягивает мне стакан с водой.

-- Благодарю, -- говорю я, и беру стакан  из его руки. Делаю маленький глоток, чтобы не доставал лишний раз, и ставлю его рядом.

Надеюсь он ничего там не подсыпал в эту бутылку?

Подношу сигарету к губам -- он тут же подскакивает ко мне с зажигалкой.

Прикуриваю, настороженно его рассматривая. Откуда они интересно, и за что тут сидят?

-- Не надо было тебе возвращаться, -- морщусь от вкуса сигаретного дыма во рту.

-- Ну не могла же я вас там бросить...

-- Не надо было тебе его толкать, -- оживает вдруг Милка, -- сейчас ещё и нападение на должностное лицо пришьют до кучи...

-- Ну, конечно, я во всём виновата... -- возмущается Лерка, -- ты то что ему там наговорила, колись давай, святоша наша. Чего это он так вызверился ни с того ни с сего? -- произносит она с наездом, и вдруг округляет глаза, пряча руку с сигаретой за сидящего рядом с ней парня...

Я зависаю с бутылкой на полпути...  

-- Распитие спиртных напитков в общественных местах запрещено... -- раздаётся очень тихое над моим ухом. Но тон такой, что у меня на загривке волосы дыбом встают.

Моргаю. Нифига себе.

Что забыла тут эта козлина итальянская?

-- Это лимонад...-- вот что я несу, а?

-- Лимонад тоже запрещён, -- он выдёргивает из моих рук бутылку. Берёт пакет, валяющийся рядом, и прячет её в пакет. Потом нагло выдёргивает из моей руки сигарету и бросает её в стакан с водой.

Я открываю уже было рот, чтобы возмутиться. Лерка делает страшное лицо в этот момент, взглядом приказывая мне замолкнуть...

-- Идём, -- кивает придурок-пограничник  подбородком в пространство.

-- Куда?

-- Уточнить кое-что нужно...официально...

--Бутылку мне отдайте пожалуйста, -- протягиваю руку.

--Тебе лучше помолчать сейчас...Антонина...-- он ещё и имя моё произносит правильно.

А потом берёт меня свободной рукой за локоть и поднимает.

Скотина!

**************
от автора: в связи с тем, что я сейчас не уверена в регулярности прод, книга будет бесплатной в процессе))
Благодарю всех за сердечки))

Бросаю взгляд на тоненькую струйку дыма из-за Леркиной спины, на её выпученные глаза и больше не сопротивляюсь. Надо уводить эту монструозину пока Лерка тут не подпалила себя со страха или, чего доброго, пожар не устроила...

Бегу за ним послушно. Подошвами кед шаркаю, конечно. Не без этого. Говнецо-то внутри кипит, но скорость держу хорошую, чтобы не нарываться лишний раз на неприятности.

Он затаскивает меня за угол. Останавливается. Разворачивает к себе лицом. Выпускает, наконец, мой локоть

И смотрит на меня....

Хорошо, что я коньячку долбанула для храбрости, и у меня хватает смелости смотреть ему прямо в глаза.

И мне даже кажется, что  арктические льды в его глазах начинают подтаивать.

-- Вас правда должны встретить? -- спрашивает он, ухмыльнувшись.

-- Да правда, правда...У вас же письмо есть, там всё написано. -- Глазами невинно хлопаю, вспомнив вдруг Милкины уроки.

Ухмылка на его лице превращается в улыбку.

Придурок-пограничник умеет улыбаться? Надо же...

--Ну, ты можешь ему позвонить, -- несколько неуверенно тянет он, мило наклонив голову на бок.

--Эм..., -- теряюсь я от его неожиданной доброты, -- у меня телефон разрядился. -- Демонстрирую ему бездыханный экран своего телефона. -- Где можно зарядить? -- спрашиваю, всё ещё не веря в серьёзность его предложения.

-- Я дам тебе свой...-- улыбка на лице его становится шире.

-- Правда?-- вытаращила я глаза.

--Да без проблем, -- вытаскивает он из кармана последнюю модель айфона.

А я смотрю на его красивый профиль, на опущенные вниз длинные, чёрные ресницы и чувствую как начинает ускоряться сердце в груди. В глазах его ни следа холодности, наоборот, в них  плещется тёплое море, сквозь синеву которого пробиваются искорки веселья. И я стою, и понимаю, что ничегошеньки не понимаю. Он совсем другой сейчас...

Где тот мудила, который отобрал у нас документы и чуть не оттоптал мне руку своей лапой?

Может я зра на него бочку катила?

И от этого его ласкового, весёлого взгляда, в животе моём неожиданно вспорхнули бабочки, а губы сами растянулись в ответной улыбке.

Лезу в рюкзак. Поверх бардака в котором, валяются презервативы. Беру их в руку, по сторонам смотрю, пытаясь сообразить куда бы их засунуть, и, не обнаружив ничего подходящего, уверенно протягиваю их ему .

--Это вам, -- спокойно произношу я.

--Мне? -- переспрашивает он, и приподнимает брови.

 --Да, да, вам, -- буквально заталкиваю в его ладонь расплющенную под прессом его кроссовка упаковку.

Может у него денег на презервативы не хватает, не просто так же он в них вцепился?

Он стоит, и так внимательно рассматривает упаковку, как будто презервативов никогда в жизни не видел.

Бросаю взгляд на его часы. Ох, нифига себе! Сколько такие болты интересно стоят? Неужели жмот?

Неприятно вдруг становится. Лерка говорит, что самые мерзопакостные мужики -- жмоты.  

--Да мне не подходят, -- возвращает он мне коробочку, -- так что, можешь забрать...

-- Нет, нет, что вы -- отодвигаю его руку, -- пользуйтесь на здоровье. Мне они ни к чему, -- говорю, нисколько не смущаясь.

Щёки горят, конечно,  но это от коньяка, а совсем не от смущения или стыда.

-- Ну, ладно, -- соглашается он, странно усмехнувшись, и засовывает презервативы в карман, -- дам тебе позвонить, так и быть...

Да ты уже говорил мне об этом так-то. Я даже уже и телефончик нашла.

Размахиваю перед его носом визиткой.

-- За поцелуй...-- вдруг озвучивает он стоимость своей услуги.

От подставы такой неожиданной, лицо моё вытягивается и застывает в неестественном положении. Стою, моргаю. На него смотрю.

--Что? -- только и могу вымолвить я.

--Что? -- прищуривается он, а взгляд его неуловимо меняется, -- ты выйти отсюда хочешь?

Ну ты Тоня и дура, раскатала губищу...

-- Да я, да я, -- начинаю я заикаться, -- да я на вас заяву накатаю за домогательство...

--Накатай, если выйдешь отсюда без документов. Ну или домой когда вернёшься.

-- Да пошёл ты, -- не сдерживаюсь.

-- Ну, как хочешь, дорогу обратно сама найдёшь, --  убирает он свой телефон в карман, и, насвистывая весёлую песенку, идёт от меня прочь...

-- Козлина!-- бурчу себе под нос.

А сама глаз не спускаю с его задницы.  Внутри всё кипит, бурлит, наружу просится. Хочется запустить в него чем-нибудь тяжёленьким, а ещё... Ещё очень хочется  отсюда выйти и забыть всё это, как страшный сон. Несколько секунд переминаюсь с ноги на ногу,  немного успокаиваюсь, и бегу за ним, благоразумно рассудив: что не убудет от меня от одного поцелуя, зато...

Зато... солнце, море и много-много нормальных мужиков уже наконец.

-- Подожди! -- кричу, мысленно колотя его своим рюкзаком.

Он останавливается. Поворачивается ко мне и ждёт когда я к нему подбегу.

-- Я согласна... -- произношу и краснею, как дурочка, наблюдая за его удовлетворённой ухмылкой.

Даже представить себе не могла, что когда-либо буду целоваться за... За свою свободу. Мерзко.

Взгляд судорожно мечется по сторонам в поисках поддержки, и, останавливается на черноволосой голове с дредами, выглядывающей из-за угла. Невольно ему улыбаюсь. Становится  приятно, что они про меня не забыли.

Говнюк-шантажист тут же поворачивается в его сторону и показывает ему жестом, что он его прекрасно видит: поднося два пальца сначала к своим глазам потом разворачивает их в его сторону, и выражение лица  его в этот момент не предвещает ничего хорошего. Никому.

От его дьявольской ухмылки в животе моём бабочки все разом передохли.

Дреды тоже исчезают бесследно.

И я остаюсь с ним один на один. Опять.

--Идём, -- берёт он меня своими цепкими длинными пальцами за локоть, и ведёт за собой.

--А потом точно отдашь документы? -- уточняю на ходу, еле поспевая за его широким шагом.

--Обсудим, -- отвечает он сухо.

--Нет, тогда я никуда с тобой не пойду...-- кричу я, пытаясь выдернуть руку из его захвата. -- Отпусти меня!

--Да у тебя выхода нет, -- он резко останавливается и распахивает дверь. -- У тебя ещё и распитие спиртных напитков в общественном месте...-- заявляет,  вталкивая меня внутрь.

А я выпадаю в осадок от его очередного обвинения. Он что, сейчас ещё и это мне пришьёт до кучи?

Меня начинает потряхивать и я даже, кажется, трезвею.

Комната, в которую он меня привёл точно  такая же, что и та, из которой нас совсем недавно выперли на выселки с почестями. И даже кондёр   хреначит тут на полную мощь, хотя присутствия людей и не наблюдается.

Он ставит конфискованный коньяк на стол и подходит ко мне поти вплотную.

-- Целуй, -- прикладывает указательный палец к своим губам, натягивая на своё смазливое лицо непробиваемое выражение...

Что так сразу?

Приподнимаю подбородок. Непривычно. С моим-то ростом. Никогда я ещё с такими высокими не целовалась.

Да и с красавчиками такими тоже никогда не целовалась. Только по ходу  у этого красавчика не всё в порядке с головой. И, кажется, я серьёзно влипла. Ну, не прибьёт же от меня?

Облизываю пересохшие от волнения губы.

-- Ну, я жду...-- напоминает он мне о себе.

-- Я не дотягиваюсь до вас, вы слишком высокий, наклонитесь. -- Перехожу на «Вы».

-- Стульчик возьми...-- показывает он мне пальцем на единственный стул в комнате.

Что правда что ли?

--Тебе надо, ты и возьми, -- перехожу на «ты».

--Мне не надо...это тебе надо..., напоминаю...

Чтоб у тебя член отсох!

Обхожу стол, не понимая ещё, как я буду вообще выпутываться из всего этого. Тяну руку к стулу, сзади, как будто что-то меня держит, не даёт сдвинуться с места.

Платье на талии натягивается.  Он что за пояс меня схватил?

-- Отпусти, придурок, -- пищу, и начинаю дёргаться.

Становится вдруг жарко, несмотря на кондёр.

Позади раздаётся смешок.

Замираю на мгновение, пытаясь понять, что вообще вокруг меня происходит. Ничего не происходит...

Поворачиваю голову, -- он стоит недвижимо, ухмыляется, сложив руки на груди и постукивая себя пальцами по плечам.

Чёрт!

Пояс зацепился за выступ в столе -- доходит до меня.

Резко отпускаю стул. Тот с грохотом падает на пол.

Только попробуй мне что-нибудь сказать ублюдок. Только попробуй...

Начинаю нервно развязывать узел на поясе, который я завязала сзади, чтобы он мне не мешался. Вытягиваю пояс из шлёвок. Беру его в руку и, показательно  неторопливо, подхожу к стулу. Наклоняюсь, цепляю его пальцами за спинку и волоком тащу к придурошному.

Краем глаза вижу, как он всё это время внимательно наблюдает за моими действиями. И молчит, сволочь такая.

От скрипа ножек по плитке, у меня начинает ломить зубы, и дёргаться глаз. А ему хоть бы хны. Стоит, и даже не морщится.

С грохотом ставлю перед ним стул и, долго не раздумывая, встаю на него прямо в обуви... Похрен.

Даже выпрямиться в полный рост не успеваю...

Стул резко дёргается, а мои бёдра крепко обхватывают сильные руки.

Неуклюже раскачиваюсь в разные стороны, размахивая руками.

Он прижимает мои бёдра к себе сильнее.

На мгновение меня охватывает дикий ужас. Что он собирается со мной сделать?

--Пожалуйста, отпу... -- начинаю, но закончить не успеваю...

--Мне вот интересно...-- произносит он спокойно, прижимая меня к себе, -- ты всегда такая взбалмошная и невнимательная?

Что он имеет в виду?

Я, наконец, выпрямляюсь, поймав более-менее устойчивой положение.

Захват на моих бёдрах чуть ослабевает.

Опускаю тихонечко одну руку. Второй держусь за пояс, который почему-то не падает.

Взгляд невольно застывает на его затылке, и меня вдруг охватывает совершенно иррациональное желание: захотелось  потрогать его волосы.

Сжимаю пальцы в кулак, чтобы не наделать глупостей.

Делаю осторожный вдох...

От него очень приятно пахнет. Какой-то еле уловимой свежестью и чистотой. Чувствую, как в животе моём оживают бабочки, от его крышеносного запаха, чёрт бы их побрал.

Еле сдерживаю стон.

И слышу его тихий выдох, словно всё это время он не дышал стоял.

Сердце в груди вдруг забарабанило, как ненормальное. Задерживаю дыхание...

За дверью неожиданно раздаётся шум. Он тут же выпускает меня из рук и встаёт напротив, с невозмутимым выражением лица.

А я выдыхаю...разочарованно...

--Энцо, -- в комнату заходит  высокий  блондин.

Энцо, значит...

--С-спокойно...-- говорит блондин, и поднимает руки,  демонстрируя мне открытые ладони...

--Что? -- не понимаю его.

Энцо-придурок, молчит стоит, задумчиво потирая рукой гладковыбритый подбородок.

-- Меня Франко зовут, -- заявляет мне блондин, странновато улыбаясь при этом.

-- Да ты что?! -- фальшиво удивляюсь я, -- а фамилия у тебя не Винченцо, случайно?

Его брови летят вверх.

А я со всей дури дёргаю зацепившийся за что-то пояс. Достали потому что все уже своими издевательствами.  

И происходит непонятное.

Над головой раздаётся какой-то треск, рука вместе с поясом резко опускается. Я по инерции подаюсь корпусом за рукой, теряю равновесие и лечу со стула вниз. Внезапно кто-то подхватывает меня на полпути к полу, за секунду до того, как за моей спиной раздаётся грохот, а следом звук разлетающегося стекла.

Я буквально обхватываю шею своего спасителя руками, уткнувшись носом в его грудь. Больше по аромату понимая, что нос мне не дал расквасить всё тот же  ненормальный Энцо.

В ужасе замираю на его руках, проклиная ситуацию.

Что я такого страшного натворила в своих прошлых жизнях, что на меня это всё сегодня обрушилось? Кому перешла дорогу?

На пару минут в комнате воцаряется полнейшая тишина.

«Каццо» (ит.мужской половой орган) -- комментирует ситуацию  Франко, нарушая  звенящую тишину. -- Вот были у меня подозрения, что она на соплях висит...

И пока я думаю, какой же счёт мне выставят за этот грёбаный  светильник, грудь под моим носом начинает странно трястись.

Замираю в недоумении, собирая пальцами на его спине  рубашку.

Он что, ржёт?

Я снесла у них тут светильник, а ему смешно?

Он точно ненормальный.

-- Отпусти меня, пожалуйста, -- прошу плаксивым голосом, пытаясь отстраниться.

Но он меня как будто не слышит. Прижимает к себе сильнее, и чуть ли не положив голову на моё плечо, начинает ржать в голос.

А мне хочется разрыдаться от безысходности.

Я позорно шмыгаю носом.

И делаю очередную попытку выпутаться из его лап, и посмотреть уже, наконец,  собственными глазами на масштаб  катастрофы, которую я тут сотворила.

-- Антонина, я начинаю подозревать, что вас к нам специально заслали, чтобы вы дестабилизировали работу аэропорта...  -- со стоном произносит он, и ставит меня на ноги, продолжая удерживать за плечи. -- Признавайся... --  переходит он на серьёзный тон, не дав мне времени прийти в себя. -- Это так?

Я моргаю, не понимая, как относиться к его словам.

Он отпускает мои плечи.

-- Да вот и я думаю, лучше уже их сдать с рук на руки, от греха подальше, пока всё тут у нас не разнесли, -- поддерживает его  коллега, и я перевожу взгляд на него. -- А то такие девчонки могут, да ...особенно чёрненькая там у них есть, -- прищуривается загадочно Франко.

Меня бросает в жар.

Куда это они собираются нас сдать? «В полицию?» -- быстрой молнией проносится в голове.

-- Я никуда не пойду...-- хватаюсь я мёртвой хваткой за руку Энцо.  

-- Видишь, она не хочет, чтобы мы её отпускали, -- растягивает он губы в ухмылке. -- Ей у нас понравилось...

-- Я заплачу... -- начинаю я лепетать, -- за лампу, -- добавляю, чтобы он чего плохого не подумал.

-- Конечно заплатишь, -- наклоняется он к моему лицу.

-- Сколько? -- перевожу взгляд на Франко, в поиске поддержки. Пока он кажется мне более-менее вменяемым.

-- Плюнь, это не проблема, -- успокаивает он меня, и я облегчённо выдыхаю. -- Там за вами приехали. -- Меня начинает потряхивать.  -- Энцо, ты что ей не сказал? Ты же за ними пошёл? -- выдаёт неожиданное он.

-- Не успел, -- невозмутимо заявляет ему Энцо.

А я удивлённо округляю глаза.

-- Да ты вроде давно ушёл... -- вслед за мной удивляется Франко. -- Тебе же шеф сказал, чтобы ты поторопился. У него рабочий день закончился, а там ему звонили уже несколько раз, интересовались выпустили мы их или нет...

Я перевожу взгляд с одного на другого. Никак понять не могу, о чём они вообще сейчас речь ведут.

-- А он уже уехал? -- тоном доброго волшебника, осведомляется Энцо, растягивая рот в идиотской улыбке.

Франко на мгновение замирает, потом выдаёт многозначительное: -- эмм..., -- а потом поворачивается ко мне и спрашивает: -- а ты как сюда вообще забрела?

И до меня, наконец, доходит, кто же там за нами уже давно приехал....

-- Тонь, у вас там поприличнее никого не нашлось, чтобы нас встретить? -- выдаёт мне Лерка, когда я залетаю в комнату.

Я в шоке пялюсь на неё, не понимая сути её претензии.

-- А ты куда пропала вообще? -- продолжает она, не дождавшись от меня никакой реакции.  -- Мы, блин, не знали что и думать, искать тебя хотели уже идти...

Начинаю осматриваться по сторонам, оставляя её вопрос без ответа.

Складывается ощущение, что аэропорт закрыли, и всех сотрудников согнали в эту маленькую комнату для решения каких-то очень важных вопросов. Народу в комнате -- битком. Непонятно только, что девчонки здесь делают.

Взгляд безошибочно  определяет в толпе предмет Леркиного возмущения, -- нашего встречающего, Винченцо.

Ну да, ну да. Не красавец. Маленький, хиленький, в каких-то несуразных очках, приросших намертво к здоровенному шнобелю и перхотью на чёрной футболке. До сегодняшней незабываемой ночи, я и видела-то  его всего один раз, когда он приезжал к нам настраивать оборудование для отслеживания авиатрафика и уже благополучно успела его подзабыть. К тому же в зимней одежде, да с шарфом намотанным до самых очков, разглядеть его было просто нереально. И сейчас, в окружение породистых, как на подбор, итальянских пограничников, наш компьютерный задрот, выглядит  несколько карикатурно. Согласна с ней. Ну, так он и не предлагал нам свою кандидатуру в качестве кавалера, просто отказать не смог. Или попал. Тут уж как пойдёт.

Но орёт он сейчас, надо отдать ему должное, как большой. Аж покраснел весь.

-- А что здесь вообще происходит? -- наконец, выдавливаю из себя, не в состоянии уловить сути очередной проблемы.

Судя по тому, как они все здесь орут, случилось что-то сильно страшное.

--Да хрен его знает, они же на своём орут. Как я поняла, у начальника рабочий день закончился, и теперь мы здесь все ждём какого-то неуловимого Энцо...-- докладывает из ниоткуда появившаяся рядом со мной Милка.

Я чувствую, как из ноздрей моих повалил пар.

Где этого урода черти носят, если даже я со свои топографическим кретинизмом безошибочно нашла дорогу? Он что, срочно пошёл искать очередную жертву, чтобы презервативы  халявные опробовать?

Ненавижу...

--И, как давно вы тут тусуетесь? -- осторожно осведомляюсь я.

--Ну, почти с того самого момента как ты пропала...

Охренеть!

Набираю воздуха в грудь побольше, чтобы возмутиться. Они что не могут ему позвонить? И только я собираюсь озвучить им эту гениальную идею, не пришедшую им ни разу в голову, как все разом вдруг замолкают, повернувшись в сторону открытой двери.

В проёме которой, появляется невозмутимый Он. С чёртовой усмешкой на красивом лице.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Так мне хочется сейчас его поколотить. И разные весовые категории меня нисколько сейчас не пугают.

-- Энцо! -- зовёт его кто-то из толпы, -- ты где был, мы тебе уже обзвонились...

-- Правда? -- удивлённо восклицает тот, пялясь на  экран своего телефона. -- А я и не слышал, -- невозмутимо заявляет он. -- Что-то серьёзное случилось? -- спрашивает, наигранно дружелюбным тоном.

Я начинаю сверлить его взглядом, но он меня как будто не видит. От этого я завожусь ещё сильнее. И, кажется, из ноздрей моих сейчас валит не пар, а самый настоящий огонь.

-- Отдашь им документы под свою ответственность?

-- Эмм, -- тянет он, присаживаясь на краешек стола. -- У меня рабочий день закончился, завтра заберут... -- пожимает он плечами, и взгляд его вдруг оживает, остановившись на мне. -- Или...-- начинает он, и останавливается, похлопывая себя  пальцами по карману.

-- Или? -- переспрашиваю я на автомате, прекрасно помня, что в кармане его лежат  презервативы. Которые я сама ему, кстати, подарила.

Дура, Тоня! Дура! Ничему тебя жизнь не учит...

-- До утра здесь посидите,  Антонина?  -- обращается он почему-то ко мне, и лицо его пересекает кривая ухмылочка.

.Нет, это уже перебор!

-- Чего он хочет? Денег? -- дёргает меня за рукав Лерка.

-- Нет! -- отвечаю ей по-русски, но каждый, участвующий в переговорах, мой ответ понимает по своему.

--Нет, так нет, -- соглашается он, --  тогда, до завтра, -- и поднимает свою красивую задницу со стола, направляясь неторопливо на выход....

--Мы можем вас отпустить, -- вклинивается в разговор добрый Франко, -- но вас не заселят в гостиницу без документов...смысл?

--Они могут без проблем остановиться у меня, -- приходит нам на помощь  Винченцо, -- если нужно, я подпишу гарантийное письмо.

Энцо резко тормозит у входа, скрипя подошвами кроссовок. Разворачивается и недобро так зыркает на нашего героя.

Сюрприз-сюрприз, -- мысленно злорадствую я, еле сдерживаясь, чтобы не продемонстрировать ему свой средний палец.

-- Вечно эта мелкая успевает раньше всех, -- ворчит недовольно Лерка, гремя колёсами чемодана по дорожке за моей спиной.

Я молчу. Мне не до неё. Хотя, в чём-то она, конечно, права.

Мы с ней  даже глазом моргнуть не успели, как Милка запихала свой немаленький такой чемоданчик в карету «Smart Fortwo» подогнанную к нашим ногам Винченцо. Когда она только успела его собрать, учитывая, что всю ночь перед вылетом, она тестила презервативы с офигенным мальчиком.

А сейчас стоит, сверкает своими красными с бодунища глазами из под очков, и нагло лыбится, мило положив свою лохматую головку на хиленькое плечо нашего спасителя.  Типа, всё, -- занят мальчик. И ему это, кажется, безумно нравится, судя по его счастливой физиономии.

-- Ладно, ладно, мы не расскажем ему, что у него перхоть...-- Лерку несёт. -- Совет вам, да любовь...

-- Язва, -- кидает ей в обратку Милка, и по-хозяйски так забирается в автомобильчик.

Я подхожу к Винченцо, чтобы уточнить у него адрес. Машу рукой улыбающейся подруге. И начинаю осматриваться по сторонам, в поиске стоянки такси.

Так-то мог и подготовиться, конечно. Ведь знал же прекрасно, что нас трое. Но злюсь я сейчас совсем не на него. Злюсь я на мерзопакостного Энцо. Вот, что ему стоило отдать нам документы? Теперь придётся  торчать ещё сутки в душном Риме, вместо того, чтобы валяться на пляже. И это бесит меня сейчас нереально.

Жарища на улице стоит адская, несмотря на глубокую ночь. По спине ручьями стекает пот. Платье прилипает к спине. Раздражает жутко. Хочется стянуть с себя эту офисную униформу, и принять, наконец уже, прохладный душ. А ещё до безумия хочется пить и начинает дико раскалываться голова.

-- Так ты узнала хотя бы, что она там ему наговорила? -- никак не успокоится Лерка.

-- Нет, -- отвечаю коротко, думая сейчас совсем о другом.

Ведь монструозина эта, ни словом не обмолвилась ни о распитии спиртных напитков, ни о разбитой лампе, ни о том, за что у нас забрали документы. Он бесследно пропал, после того, как Винченцо подписал им какое-то письмо. И не факт, что завтра он будет присутствовать при выдаче наших документов...

Мне от этого почему-то неприятно.

Подхватываю свой чемодан и молча бреду к стоянке таксистов. Лерка гремит колёсами вслед за мной, что-то бурча себе под нос.

Не обращаю внимания на её монотонные причитания.

--Классная тачка, -- тон её вдруг резко меняется с ноющего на восхищённый.

-- Угу, -- соглашаюсь с ней, бросая взгляд на Maserati, кажется, ползущую нам навстречу по проезжей части.

Тачка неожиданно останавливается рядом. Поворачиваю голову в сторону автомобиля, и удивлённо наблюдаю за медленно ползущим вниз окном прямо перед моим носом, из которого на меня смотрит...Он, собственной персоной.

Опять? Нет! Что ещё ему понадобилось от нас?

-- Ох, нихрена себе пограничники у них живут прям как наши таможенники!-- не разделяет моего негодования, остановившаяся рядом со мной Лерка.

--Садись мелкая, прокачу вас с ветерком. -- Я с силой сжимаю зубы, вытягиваясь перед ним в струнку.

Ненавижу, когда насмехаются над моим ростом. Мне больших трудов стоило приучить себя не сутулиться. А туфли на каблуках, я примеряю только дома, когда меня никто не видит и всегда бешусь, когда кто-то начинает говорить мне о том, что я длинная.

И пока я борюсь со злостью,  Лерка радостно передаёт свой чемодан в руки монструозины. Дверь перед моим носом распахивается, и меня за локоть буквально вталкивают в салон.

--Мне, кажется, он на тебя запал, -- вдруг выдаёт мне Лерка, устраиваясь на заднем сиденье.

--Издеваешься?! -- я недовольно поджимаю губы, наблюдая, как Энцо,  неторопливо садится на своё место.

-- Потяни во-он за ту штуковину на себя, справишься? --  показывает он мне пальцем на ремень безопасности, мило так, улыбнувшись при этом.

Бесит!

Защёлкиваю ремень и демонстративно отворачиваюсь в окно. Автомобиль плавно трогается с места.

Лерка сразу же переключается на него, напрочь забыв о моём присутствии.  Просовывает голову между сиденьями и начинает расспрашивать его о достопримечательностях Вечного города, чем меня немало удивляет. Всегда казалось, что кроме магазинов и ночных клубов, её ничего никогда не интересовало. А тут на тебе, решила блеснуть знаниями. И он ведь даже не делает ей замечание, чтобы она пристегнулась или села нормально.

Просто включает фоном тихую музыку и непринуждённо так начинает отвечать на её вопросы, не обращая на меня никакого внимания. Будто меня и нет вовсе. Даже смотрит как будто сквозь меня.

Начинаю чувствовать себя лишней, никому не нужной. Обидно становится.  Зачем он меня посадил рядом, если не хочет со мной разговаривать?  

Его английский великолепен. Он даже звук «х» произносит, что для итальянца большая редкость.

Но сейчас меня это безумно раздражает. Меня вообще всё в нём раздражает. И рост под два метра и морда его смазливая и его крышеносный запах. Блин!

Хорошо ещё, что до места доезжаем быстро и тараканы мои в голове не успевают сильно размножиться. Стоим ещё какое-то время перед домом, пока Винченцо ищет свободное место для своего автомобильчика, нарезая вокруг нас круги. В этом спальном районе Рима, каждый сантиметр свободного места, на вес золота.

-- Я справлюсь, -- выскакивает из салона Лерка, как только  перед подъездом появляется наша  «сладкая парочка».

-- Я тоже справлюсь, -- говорю я, хватаясь за ручку.

Замираю, почувствовав на своём локте жёсткий захват.

Резко разворачиваюсь и чудом не вписываюсь носом в его подбородок. Чуть отклоняюсь.

-- Я пила, курила, зубы не чистила, -- выпаливаю, не понимая чего он хочет от меня, ощущая во рту знатную такую помоечку.

-- Эмм. А...-- он приближается к моему лицу вплотную и начинает нагло принюхиваться. -- Ну да, ну да, есть такое, -- говорит он мне в губы, обдавая меня своим свежим дыханием. И усмехается, гад.

Он что не мог сделать вид, что ничего не чувствует? Козлина итальянская. И как ему удаётся так охрененно вкусно пахнуть в такую жару?

Отворачиваюсь, чувствуя, как начинают пылать щёки от негодования. Тяну за ручку, чтобы выйти. Дверь не открывается.

-- Телефон. -- Звучит за спиной приглушенно.

-- Зачем?

-- Тебе не нужны документы?

Я тихонечко глубоко дышу, чтобы вернуть себе самообладание.

Молча достаю свой умерший давно телефон зачем-то, диктую ему свой номер.

-- Когда? -- спрашиваю его, охрипшим вдруг голосом.

-- Позвоню тебе завтра...во второй половине дня.

-- Справлюсь, -- бурчу, почувствовав, как его рука отпускает мой локоть, и выхожу, хлопнув дверью сильнее, чем положено.

Мой бывший меня за такое бы прибил. Так трогательно он относился к своей «Приоре», а этот даже не обратил внимания. Или сделал вид, что не обратил. Но и помощи мне не предложил, как Лерке. Обидно.

Иду, втихаря принюхиваясь к своим подмышкам. Мог бы и промолчать скотина такая. Я после перелёта, как-никак.

И никто ещё меня так сильно не бесил никогда, как он...