Присвоенная ночь. Невинная для герцога

– Что значит откуп за тебя дать? – моя будущая свекровь распалялась все больше. Она наступала, угрожающе глядя исподлобья, будто собиралась забодать. И при этом сжимала кулаки, так что костяшки пальцев побелели. 

– Да это не просто откуп, а позор на весь наш уезд! – истошно визжала она. –  Ты соображаешь, что эти мясники могут сделать с моим сыночком? Почему он должен страдать?

Последние слова эрми Орелия Палестри вытянула на таких высоких тонах, что стекла на единственном окне тонко зазвенели. 

– Но без откупа мне придется провести ночь с чужим мужчиной! Разве это не больший позор? –  мной овладевала паника. Такая, что сковывает ноги, морозит кровь и сжимает грудь, не давая сердцу биться. 

 Я пыталась найти слова, способные убедить эту женщину, которая вдруг отбросила свою привычную слащавость и показала истинное лицо. 

Мы с Орелией кричали друг на друга, стоя посреди моего будуара. 

Я уважала мать будущего супруга. Но даже подумать страшно, на что она меня сейчас толкает! 

– Да какой там мужчина! – махнула рукой Орелия. – Наместнику девятый десяток стукнул. Каждый знает, он право первой ночи использует, чтобы чай с молодухой погонять, да массаж стоп вытребовать.

– Но я хочу в свою первую брачную ночь быть с мужем! – пыталась воззвать я к чувствам эрми Палестри. Мысль о дряблых, пахнущих старостью ногах лорда наместника показалась мне отвратительной. Я невольно вздрогнула.

– После того как ему всыпят полсотни палок по пяткам посреди главной площади, что это за удовольствие будет? Мой Мартин, красавец и умница, из приличной семьи. Он к такому обращению не привык.

Я кинула беспомощный взгляд на подвенечное платье. Еще утром оно меня радовало, а сейчас казалось цепью, что навеки прикует меня к этой жестокой, фанатично преданной любимому младшему сыну женщине.

Наша с Мартином свадьба назначена на завтра. Хоть я умоляла не играть ее в праздник Урожая. 

Это одна из пяти дат в году, когда наместник может требовать право первой ночи на любом венчании.

Зная об этом, семьи старались в такие дни свадеб не планировать. Зато провести церемонию можно было за копейки. Бережливая эрми Орелия подобной возможности пропустить не могла. Она велела своему послушному сыну вписать наши с ним имена в журнал именно на эту дату.

– Вы не смотрите, что там наместник заявиться может, – деловито говорила она моему опекуну, – в праздник Урожая не одна свадьба-то. Я сама слышала, наш сосед свою дочку замуж отдавать собирается. И не смущает его ничего. Еще вопрос, кого наместник выберет. 

Но с утра прилетели вести, что кроме нас с Мартином никто больше в день Урожая не женится. А значит, наместник придет в храм и заберет меня до утра.

Откупиться от повинности можно, но не деньгами.

Молодой муж должен показать, что он полностью признает превосходство владыки. Хоть и не желает делиться женой. 

В таком случае мужчине могли назначить пятьдесят ударов палками по пяткам, либо десять плетей. А еще  вылить на голову три ведра ледяной воды. Экзекуция должна проходить на главной площади, чтобы весь уезд видел – власть наместника все так же велика.

Небогатые семьи использовали эту возможность, чтобы сэкономить на церемонии, и шепотков избежать.

– Эрми Орелия! – чуть заикаясь от волнения, я попыталась привести последний аргумент. – Разве не слышали вы, что порой охрана наместника по его прихоти развлекается с чужой молодой женой, ублажает взор старика! 

– А это  вот как ты сама себя поставишь, деточка! – Орелия Палестри хлопнула пухлой ладонью по столу. – Ишь, еще замуж не вышла, а уже готова супруга и хозяина своего под удары подставить. Лишь бы самой чистенькой остаться! Те девки, верно, ни беседу поддержать не могли, ни ступни старичку размять. Вот он и придумал, как ему развлечься от безысходности. Да и слухи это все. Уверена, и близко ничего такого не было.

– Что тут у вас за скандал, матушка? – в дверь просунулась голова моего жениха, Мартина. 

– Милый, я тебе сказала же меня внизу подождать! – Орелия тут же сменила тон на сюсюкающий. – Примета дурная, невесту в свадебном платье видеть. А мы его примерять будем.

– Да уж, я бы предпочел вовсе без платья, – засмеялся Мартин, заходя внутрь. Он не стеснялся нескромных шуток при матери.

– Угомонись, жеребец, – ласково прикрикнула Орелия, шлепнув сыночка чуть ниже спины, – впрочем, раз уж ты пришел,  то полюбуйся, как твоя суженая совсем тобой не дорожит и под розги тебя засунуть желает! Пусть, говорит, с него хоть всю шкуру сдерут, лишь бы мне беспокойств лишних не было.

– Да как же так? – ахнул Мартин. – Арлин, как ты можешь?

– Очень даже легко, – не давала мне и слова сказать будущая родственница, – истекай кровью, замерзай и унижайся, пока женушка твоя у зеркала охорашиваться будет. И еще вопрос, для кого! Может, она сразу и вдовой рассчитывает остаться!

– Эрми Орелия! – я пыталась призвать к этой женщине здравый смысл, но он, должно быть, взял отпуск. – Никто ведь не отправит Мартина на смерть! И на улице все еще жара, холодная вода до погибели не доведет.

– Арлин! – жених побагровел от гнева . – Постыдись! Я ведь внук барона Ресмера! И вполне может быть, его наследник.  А ты хочешь, чтобы я трясся на глазах у всего уезда в мокрых подштанниках, да еще и побитый? Ты, верно, совсем не любишь меня и замуж идешь по расчету.

– Мартин! – его слова ранили в самое сердце. – Конечно, я люблю тебя. Тебя одного. 

– Вот значит и делай, как мать говорит! – отрезала Орелия. – А старичок тебе вреда не причинит. Лорд наместник еще с моим покойным отцом дружбу водил. А теперь, Марти, брысь отсюда. И позови портних, пока идти обратно будешь. Пора наряд примерять. Только перед этим передо мной извинись! Ишь, рот она разевает на кормилицу, на мать супруга своего будущего!

– Ты нагрубила матушке? – теперь Мартин побледнел. – Сейчас же проси у нее прощения! Я требую!

Последние слова он выкрикнул, замахнувшись на меня. Но затем смутился и поскреб затылок.

Я испугалась, что оскорбила семью, которая готова принять меня… а как иначе, без Палестри, вырваться из дома опостылевшего опекуна с его похотливыми свинячими глазками?

– Простите, эрми Орелия, – сказала я, потупив взор.

– Вот станешь женой, займется муж твоим воспитанием, как надо! – довольно изрекла будущая свекровь и гордо, по-хозяйски уселась в кресло посреди будуара. 

Я любила Мартина.

Он единственный в моем окружении, кто этого стоил.

Родителей я потеряла десять лет назад. С тех пор жила вместе со своей двоюродной тетушкой и ее мужем. Его положено называть дядюшкой, однако чувства, что он ко мне проявлял, родственными не назовешь. 

Смотрел опекун липким взглядом и норовил дотронуться до плеча или коленки, дыша со свистом парового котла.

Тетушка Хильда это видела, но почему-то осуждала и ненавидела за это не своего мужа, а меня. Она рада была выдать меня за первого встречного, чтобы удалить из своего дома. 

В прошлом году, после смотрин, которые опекуны устроили для престарелого генерала, я в слезах выбежала из дома и пошла, куда глаза глядят.

Так и познакомилась с Мартином. Он проезжал мимо в карете, гулял с друзьями, но увидел плачущую девицу и вышел. Я рассказала ему свою печальную историю, и спустя три дня Мартин появился в доме опекунов вместе с матушкой.

Орелия дотошно выспрашивала, какое за мной приданое. Узнав, что от покойных родителей осталось крошечное поместье с участком, сыроварней и десятком крестьян, она поморщилась. Да, наследство более чем скромное, и распоряжаться я им смогу, когда мне стукнет восемнадцать. 

– Вот, значит, тогда и свадьбу сыграем, – решительно заявила эрми Орелия.

– Хотелось бы скорее, – тетушка Хильда красноречиво посмотрела на мужа. Она так боялась за свой супружеский покой, что готова была пожертвовать рентой, которую они получали за мое имущество. Это было их вознаграждение за мое содержание.

– Пусть уж по уму все будет, – отрезала будущая свекровь, – девочка войдет в нашу семью и в знак доверия сразу же отпишет свое приданое в мои любящие руки. 

Я согласилась на помолвку с легким сердцем, хоть почти и не знала Мартина. Он мне казался прекрасным, великодушным рыцарем, что спасет от похотливого дядюшки и вечно недовольной тетки. 

Молодой, привлекательный, с озорными васильковыми глазами и чудесными, длинными кудрявыми волосами цвета пламени. 

На Мартина заглядывались многие девушки в нашем уезде Медлевил. 

Но выбрал-то он меня!

Властная вдова эрми Палестри дала согласие на наш брак, если я сразу же во время церемонии подпишу документ о полной передаче своего имущества мужу. 

– Ты ведь доверяешь мне, сладкая? – спрашивал Мартин, покрывая кончики моих пальцев легкими поцелуями.  — Мама вначале и слышать не хотела, чтобы я женился на небогатой сиротке. 

– Как же чудесно, что ты ее уговорил, Марти! – я благодарно прижималась к нему щекой. 

– Но свадьба будет скромной, матушка говорит, лишних денег у нас на это баловство нет! 

Меня устраивало и это. 

Так и получилось, что дату нашей свадьбы назначили на один из немногих дней в году, когда престарелый лорд волен заявить о своем праве первой ночи! Взнос за обряд был в три раза меньше, чем в другие дни. 

Мое восемнадцатилетие минуло неделю назад. Праздновать его не стали, отговорившись тратами на свадьбу. Мол, это и есть мой главный праздник, на котором я получу все подарки судьбы. Главное, что я могу подписывать бумаги.

Накануне венчания я решила лечь спать раньше. Скорее бы все это прошло, и я стала женой Мартина, моего чудесного, любимого мужчины.

Но едва я погасила свет и закрыла глаза, в окно заскреблись.

Подскочив в испуге, я увидела, как открывается рама. 

О, чудо! Я узнала силуэт позднего посетителя. 

– Марти! Зачем ты пришел? Нам нельзя видеться до свадьбы!

– Милая, тише, – горячо зашептал жених, бросаясь ко мне, – я не смог дотерпеть до завтра. Боялся, что ты обижена на меня. 

– Нет же, глупый, – я нежно погладила его по волосам, вытащила застрявшую в кудрях веточку, – как ты забрался, у меня же второй этаж?

– Я умею лазать по деревьям! – горделиво сказал Мартин. – Лучше ответь, плотно ли закрыта дверь в твою опочивальню?

– Да, – кивнула я, – на ключ. Тетушка сама распорядилась мне врезать замок, с внутренней защелкой, чтобы исключить излишнее внимание дяди.

– Бедная моя, – Мартин чмокнул меня в щеку, – вот как тебе приходится хранить целомудрие для своего мужа. За прочными запорами.

Его дыхание вдруг участилось после этих слов. Мартин прижал меня к себе крепче, более, чем это допустимо даже для жениха. И я почувствовала, что к моему бедру прилегает нечто твердое.

– Я придумал, как сделать первую ночь только моей, – жарко, прямо мне в ухо выдохнул жених, – давай займемся любовью сейчас, в твоей постели. И когда старикашка тебя заберет, будем только лишь посмеиваться.

– Мартин! – я отпрянула так резко, что разорвала кольцо его рук. – Но ведь право первой ночи — это просто формальность, вы с твоей матушкой оба мне это доказывали!

– Разумеется, сладкая, – он снова прижал меня к себе, и я поняла, что там внизу такое.

Я слышала о таком от служанок, когда мне помогали примерять платье. Одна из них заявила: “При виде нашей красавицы у молодого эрмина его конь сразу на дыбы встанет!” А по тому, как остальные захихикали, я поняла, что речь идет вовсе не о верховой езде.

– Да, лорд Эшбен ничего тебе не сделает. Но каково мне, мужчине, знать, что ночь с ним считается “первой”! И самое ужасное, придется терпеть целые сутки до того, как я вступлю в свои права! 

Его руки вдруг сползли ниже моей талии, поглаживая и притискивая к себе еще плотнее. 

– Ну же, не дразни, моя жеманная прелестница. Ты ведь и поцеловать себя не даешь как следует. Разве легко такое вытерпеть мужчине?

Сказав это, Мартин впился своими губами в мой рот, жадно и настойчиво. Меня напугал его пыл. А еще резкий аромат крепкого вина.

Повинуясь безотчетному страху, я прикусила его нижнюю губу.

– Ай! Что ты творишь?

Жених выпустил меня, и я отпрыгнула от него как можно дальше, гадая, что же нашло на моего порядочного, воспитанного Мартина.

– Я просто хочу взять то, что и так должно стать моим! Выкинь свои предрассудки. 

Он приближался ко мне мне, расставив руки.

– Мартин! – тихо позвала я его. – Тебя опоили? Я чувствую запах веселящего питья. 

– Нет, ик… я сам. Был сейчас с друзьями, – признался он, останавливаясь, – но что в этом такого? Я и без хмеля хочу твоих ласк. Но, верно, ты и правда меня не любишь, а просто хочешь скорее сбежать от родни за мой счет.

Жених обиженно опустился на край кровати.

– Конечно же, я люблю тебя!

– Тогда докажи! – заявил он, притягивая меня к себе за руку и усаживая на колени. – Подари мне ночь неги прямо сейчас. А потом иди к старичку пить чай, храня нашу тайну. Это будет знатный обман! 

– Нет, Мартин, – я помотала головой, – пусть у нас с тобой случится настоящая брачная ночь. 

– Что ж, – пробормотал он, – я весьма разочарован, Арлин. Права матушка, ты о себе только и думаешь. Увидимся на венчании.

Жених, не говоря больше ни слова, покинул мою спальню тем же путем, как пришел.

А я смотрела ему вслед с бьющимся сердцем. Конечно же, я и сама желала оказаться в его объятиях. Но только когда стану полноправной супругой моего любимого Мартина.

Утром я ждала свадьбы с особенным волнением, переживала, что Мартин обижен на меня, уже простила вчерашнее вторжение и полностью оправдала его. Он молодой мужчина, ему всего двадцать три, горячая кровь бурлит. Тетушка Хильда говорила, что даже эрмины в годах ни о чем думать не могут, когда красотку увидят, что же с такого юнца взять?

Верно, он и правда меня так сильно любит, что эта страсть его разума лишает.

Не может со своими чувствами совладать. Готов жизнью рисковать, в окно ко мне залез!

– Хороша девица! – тетя Хильда отступила в сторонку, чтобы лучше меня разглядеть. – И пристроили мы тебя отлично, в благородную семью. Помни об этом, сиротка!

– Спасибо, тетушка, – поблагодарила я ее вполне искренне, – за то, что отдаете меня тому, кто мне по сердцу.

– Да уж, молодой, красивый, академию закончил недавно. Но ничего, мы тебе тоже воспитание хорошее дали и образование сносное. Виноватить мне себя не за что. Так что, Арлин, иди, не оглядывайся! Теперь у тебя своя жизнь. С мужем все проблемы уж сама решай, мы тебе больше ничего не должны. 

– Что вы, тетушка, зачем мне от вас чего-то еще требовать? У меня своя семья будет.

Получив столь странное напутствие, я позволила себя вывести из комнаты под руки, как было положено по брачному ритуалу.

Меня усадили в карету, и пока она медленно выезжала со двора, в окна летели лепестки цветов и зерна пшеницы, на богатство и долголетие.

Дорога до храма выдалась долгая, потому что двигался экипаж очень уж неспешно, вокруг него выстраивалась целая процессия людей, несущих корзины с овощами и фруктами.  

Точно, сегодня ведь праздник Урожая, свежие плоды благословляют, чтобы долго хранились и не гнили.  

Двери храма Осенней богини были распахнуты, меня там встречали как высокородную особу. Обмахивали пальмовыми ветвями, осыпали зерном и цветами, выкрикивали пожелания “плодородного брака”.

Я отвлеклась от тревожных мыслей, наслаждаясь всеобщим признанием, купаясь в лучах любви, как и положено невесте. 

На крыльце меня встречал жених, от его улыбки на душе потеплело еще больше. Разве может что-то помешать нашему будущему счастью?

Мартин был одет в темно-синий, богато расшитый свадебный камзол, горчичного цвета брюки облегали мускулистые длинные ноги. Высокие сапоги из телячьей кожи лучшей выделки придавали его облику особой элегантности.

Длинные волосы стянуты в хвост, перевязаны атласной лентой в цвет камзола. 

Жених подал мне руку и проводил в храм. Пока мы шли к алтарю, Мартин склонился ко мне и прошептал:

– Я не сержусь за вчерашнее, милая, можешь не волноваться.

Какой он душка. Счел необходимым меня успокоить. 

Я почувствовала новый прилив любви к своему жениху. Правда, к ней примешивался легкий червячок сомнения. Я все же рассчитывала, что он извинится передо мной за свою настойчивость, хотя бы из приличия. 

Но моя влюбленность укрывала Мартина Палестри щитом неуязвимости.

Мы подошли к алтарю, за которым ждал нас величественный служитель Осенней богини. 

– Возьмитесь за руки, дети Небес! – провозгласил он зычным, хорошо поставленным голосом.

Повернувшись друг к другу, мы с Мартином выполнили его распоряжение.

Служитель читал слова древнего брачного заклятия на мертвом, непонятном простым людям языке. 

И каждый звук словно связывал нас с моим любимым все крепче. 

Синие глаза жениха сияли, я видела, что его обряд радует так же сильно, как и меня.

– Мартин Палестри, берешь ли ты в жены эту девицу? – спросил служитель, закончив читать. 

– Беру, – с достоинством ответил жених.

– А ты, Арлин Демари, берешь ли в мужья Мартина Палестри?

– Беру, – выдохнула я.

– Обменяйтесь брачными браслетами, дети Небес! – велел служитель.

Волнуясь, я подставила руку жениху. Сердце бешено колотилось, пока он застегивал на моем запястье украшение. 

Следом и я завершила ритуал.

– Можете поздравить друг друга поцелуем, – разрешил жрец.

Мартин отбросил тонкую фату в сторону, склонился ко мне, я затрепетала в предвкушении первого супружеского прикосновения.

– Обожди, сынок, успеешь еще намиловаться! – строгий голос его матери вернул меня к реальности. – Завершим всю волокиту и уж лобзайтесь!

К нам подскочил шустрый лысый мужчина с острой бородкой, поправил круглые очки и протянул плотный свиток желтоватой бумаги, разворачивая его на ходу. Орелия Палестри сунула мне в руку гусиное перо.

– Подпиши, что должна! – велела она. И после добавила:

– Дочка. И мы станем истинной семьей!

Наконец-то, у меня появится семья. Орелия, конечно, деспотичная и всеми любит командовать. Но со мной Мартин, мой муж, моя опора.

Я легко поставила росчерк, радуясь, что могу подписываться именем мужа. Арлин Палестри! Магические чернила полыхнули синим, скрепляя сделку.

– Вот и ладушки. Теперь целуйтесь.

Мартин вновь повернулся ко мне, но нам опять помешали.

Зазвучали горны, возвещая о прибытии лорда-наместника Эшбена Хорлина. 

Первым вбежал его секретарь, исполняющий и роль глашатая.

– Жители Медлевила! Приветствуйте стоя наместника уезда! И его высочайшего гостя, владыку герцогства Ремтиллен, самого герцога Максвелла Коллина, что почтил нас своим присутствием в праздник!

Гости, которым посчастливилось найти сидячие места, тут же вскочили. Стоявшие же расступились, пропуская знатных гостей.

Лорда Хорлина, чьи шаги полностью подчинила себе подагра, вели под руку слуги.

А над ним возвышалась, мощная фигура. Мужчина в великолепном костюме стоимостью как вся наша свадьба, окинул происходящее скучающим взором.

Он был молод, хоть и видно, что старше моего жениха… нет, теперь уже мужа. Темно-русые волнистые волосы почти до плеч небрежно уложены. На широкие плечи накинут красный плащ, приколотый к камзолу дорогой брошью.

Гордая посадка головы, манера держаться и каждое, даже самое мелкое его движение свидетельствовали о высоком происхождении незнакомца.

Это и есть герцог?

Взгляд старичка-наместника уперся в нас с Мартином. На высохшем, морщинистом лице блуждала улыбка.

Он вытянул трясущуюся руку и поманил меня длинным костлявым пальцем.

– Лорд-наместник велит невесте подойти ближе!

Я испуганно посмотрела на мужа. Мартин ободряюще улыбнулся мне и прошептал:

– Все получится, как мы загадывали!

Поверив его словам, я пошла к лорду. Стук каблуков моих туфель отдавался, кажется под куполом храма.

– Дай-ка, посмотрю на тебя.

Согбенный старик казался ниже меня почти на голову. Но слезящиеся глаза оценивали меня чисто по-мужски.

Морщинистая ладонь погладила мою щеку.

– Праздник Урожая, – проскрипел Эшбен Хорлин, – особая дата. Плодородие, процветание уезда… Был бы я лет на двадцать моложе, сегодня точно распорядился правом первой ночи по назначению.

От его слов у меня в груди холодело, а вокруг послышался шепоток.

– Знаешь ли ты, девочка, что примета такая есть – если наместник свое право использует, как полагается, урожай сохранится не то что до весны, до следующей осени! Без гнили и плесени.

С волнением ждала я продолжения его речи. Но Хорлин утомился, перевел дыхание. 

Он медленно сжал  мою ладонь ледяными пальцами.

– Как хорошо, что сегодня с нами владелец всей нашей губернии. 

Лорд-наместник вручил мою руку надменному герцогу.

Секретарь объявил:

– Эшбен Хорлин, лорд-наместник герцога в Медлевиле, уступает право первой ночи с новобрачной своему сюзерену Максвеллу Коллину, правителю Ремтиллена.

– Эрмин, – обратился лорд к молодому властителю, кряхтя, – не откажите мне в этой малости, для меня честь предоставить вам свое право.

– Что ж, – сильные пальцы уверенно сжали мою руку, – с удовольствием присвою его. И проведу ночь с этой красавицей.

Лорд отступил, и Максвелл Коллин потянул меня на себя. 

Я боялась взглянуть на него. Он был таким значительным, таким нездешним. И выше меня на целую голову.

– Как зовут тебя? – голос герцога оказался низким и бархатистым. 

– Арлин Демари, – ответила я, и быстро поправила сама себя, – Палестри по мужу.

– По мужу, значит, – Максвелл наклонил голову вправо, рассматривая меня с интересом. 

А потом посмотрел прямо на моего Мартина.

– А ты муж и есть?

Мартин глотнул, а потом кивнул соглашаясь.

– Согласно нашему укладу, ты откупиться можешь, муж. Женщина тебе досталась завидная. Так что хочешь быть первым у нее, прими на площади двадцать ударов плетью по спине. Сейчас.

– Эрмин Коллин! – Орелия вышла вперед, прикрывая собой сына. – Кто мы такие, чтобы волю властителя нарушать? Да и это ж такая честь для всей нашей семьи. 

– Прямо-таки для всей? – прищурился Максвелл. – Но я забираю только ее. Неужели ты, парень, не хочешь отстоять свое сокровище?

– Я… – замялся Мартин.

А я смотрела на него с ужасом и надеждой. Вот сейчас он скажет, что никому не отдаст меня, свою любимую жену. И готов выкупить мою честь, спасти, пожертвовать собой.

Но Мартин попятился, спиной налетев на алтарь.

– Воля герцога – закон для нас! – выкрикнул он. – Арлин, будь… будь умницей. 

Я не могла сказать ни слова в ответ на это.

Но когда слуги подхватили меня под руки, чтобы увести в экипаж, я начала кричать и сопротивляться, пытаясь вырваться.

– Тихо, тихо, – ласково приговаривал за спиной наместник, – только хуже себе этим сделаешь. Нельзя идти против обычаев, беда может случиться.
---
Дорогие читатели!
Книге и автору очень важна ваша поддержка) 
Нравится книга - жмите сердечко ❤

А вот и наши главные действующие лица!

Я вздрагивала всем телом, по лицу струились слезы. Под фатой их не видно, одна радость, пусть и сомнительная. 

В экипаже, в который меня затолкали, больше никого не было.

Я дергала дверь, но карету заперли снаружи. Иначе с меня сталось бы выпрыгнуть наружу. Провести свою первую брачную ночь с властным, надменным герцогом – что может быть хуже?

Этот молодой мужчина вряд ли откажется поразвлечься без обязательств! Те немногие подружки, что у меня есть, любили о таком посудачить. Если кому из эрминов дать возможность залезть под юбку к молодухе, мигом все воспитание и образование как дождем смоет! И если о пощаде просить, это только раззадорит. Эрмины любят объезжать кобылок с норовом.

Вспомнив, с каким мечтательным выражением эту фразу произносила соседская дочка, прикусив губу и закатив глаза, я зарыдала уже в полный голос.

Карета остановилась. Снаружи послышались стук и бряцанье. Дверь открылась, и мужской бас дурашливо протянул:

– И кто у нас там прячется? Давай, лапушка, выбирайся. 

– Не выйду! – пискнула я. – Что хотите  делайте, а к герцогу вашему я не пойду.

– Эх, осторожнее, молодка, – крякнул все тот же бас, – ежели б мне дали сделать, что хочу, тебе из экипажа и выходить не обязательно было. Я б уже забрался да сам все сделал. Да так, что на тебе одежка бы в лохмотья стерлась. Так ить нельзя, девкой ты должна до эрмина герцога дойти.

Экипаж накренился, когда бородатый, грузный, здоровенный мужик в отделанной железом одежде поставил колено на верхнюю ступеньку, а затем втянулся внутрь на руках.

– Вылезай уже, бедовая, – велел охранник. На его кованом нагруднике я разглядела герб наместника. 

Огромная лапища обхватила мое запястье, потянула к выходу.

Мне пришлось подчиниться.

– Не сопротивляйся, не то на весь уезд посмешищем станешь, – увещевал меня громила.

Выбравшись наружу, я прищурилась сначала от яркого света, а затем от великолепия дворца лорда Хорлина. 

Бородач причмокнул, разглядывая меня.

– М-м-м, какую ягодку в постель к герцогу доставили. 

– Руки прочь, Эрглон! – на здоровяка тараном надвигалась сухонькая дама средних лет, с собранными в пучок серыми от проседи волосами. – А ты, дорогуша, прекрати рыдать,  твой красный нос из-под фаты просвечивает! Идем! Надо тебя подготовить к первой ночи.

– Так она упрямится, как ослица, эрми Фита, – здоровяк Эрлонг стушевался при виде этой суровой женщины, – я даже боялся, что укусит.

– Если укусит, получит горячими розгами по пяткам, – прищурилась дама, – ишь, чего удумала! Скандал перед ритуальной ночью устраивать! Так ведь весь уезд без урожая оставить можно! Нельзя обычаями предков пренебрегать!

Она приставила руки к бокам.

– Так что, сама пойдешь, или Эрлонг тебя потащит, тупая ты ослица? У молодого герцога нрав ох, и крутой! Не советую злить его своим упрямством.

Я бросила взгляд на снующих по двору слуг. Одной мне с ними не совладать, да и на помощь звать бесполезно.

– Пойду сама, эрми Фита, – тихо сказала я.

– Вот и правильно. Без глупостей только! У меня, знаешь ли, самой рука тяжелая. Даже Эрлонг боится. Я – жена дворецкого и здешняя экономка. Над всеми слугами начальница. А ты, значит, невестка Орелии Палестри?

Я кивнула, продолжая всхлипывать.

– Хороша старая скряга. Своих-то троих дочерей выдавала так, чтобы на право первой ночи не попасть, а на невестке, значит, сэкономила. 

Эрми Фита повела меня по просторному двору. Во дворец мы зашли не с парадного входа, а направились куда-то вглубь.

– И нечего бояться. Я сама, когда замуж выходила тридцать лет назад, прошла через этот обряд. У родни не было денег откупиться, а у мужа не хватило смелости зад под розги подставить. В то время у наместника ох и лютый был палач. Кожу лоскутами бы сорвал с одного удара. А лорд Хорлин тогда еще в мужской силе находился, хоть и уже не первой молодости.

Эрми Фита делилась со мной этими пугающими откровениями, пока мы двигались к нужному подъезду.

– И что же было, эрми Фита? – выдохнула я в ужасе.

– Да то самое и было, – женщина пожала плечами, – провела с лордом ночь и не померла. Зато на муженьке своем до сих пор за трусость его отыгрываюсь. И если тебе мудрости достанет, тоже этим воспользуйся. Вон тебе какой видный эрмин достался. Да к нему любая добровольно в постель запрыгнуть готова! Если б можно было, тебе бы и доплатили бы местные красотки за удовольствие такое. 

– Тоже мне удовольствие! – из груди вырвался всхлип.

 – Я мужа своего люблю! Как я к нему опороченной вернусь?

– Запомни, дорогуша, ночь с высокородным эрмином тебя не так опорочит, как мужнее предательство. Вот мы и дошли.

Внутри дворца было роскошно. Хоть мы и не с крыльца проникли, а все равно нас встретил просторный холл, отделанный дорогими материалами.

– Эй, горничные! – крикнула Фита. 

На ее зов тут же прибежали три девицы.

– Подготовьте эту молодушку для первой ночи. И приведите сразу в герцогскую опочивальню. 
------
Дорогие читатели, эта книга входит в великолепный литмоб
Приглашаю познакомиться со всеми историями!

Меня подхватили, закружили в вихре щебетания и легкого девичьего смеха. Им еще и весело!

– Эрна, не печальтесь! Сейчас мы только поправим ваше личико и вы отправитесь к герцогу-красавчику!

Мы вчетвером оказались в будуаре, горничные накинулись, с пудреничками и пуховками.

– Одежда на вас и так приличная, исправлять нечего. А бельишко-то поди новенькое?

Я кивнула. Конечно же, новое. Для Мартина, для моего любимого мужа, который сейчас уж точно места не находит, переживает, представляя, какие ужасы меня ждут! 

Бледно-голубой кружевной комплект, чуть светлее свадебного наряда, выгодно подчеркивал мои прелести. Те самые, на которые сегодня получил право надменный, чужой, холодный мужчина!

– Эрна! Прекратите это безобразие! – прикрикнула на меня старшая из горничных. 

– Мы только ваши слезы осушаем, как вы их обратно проливаете и проливаете!

– Если не перестанете, мы эрми Фиту позовем!

Все трое галдели наперебой. 

В дверь постучали.

Горничные разом взвизгнули и подпрыгнули.

– Готова ли молодая жена? – послышался мужской, хорошо поставленный голос.

– Да, эрмин дворецкий! – ответили служанки хором.

Вот значит какой он, муж экономки, отдавший ее наместнику! Как они после этого все уживаются в одном доме?

Высокий, совершенно лысый, но при этом с роскошными, пышными бакенбардами, переходящими в усы, или наоборот. Под пушистой щеткой вытянуты в узкую, плотно сжатую линию губы. 

– Вы заставляете себя ждать, юная особа! – строго сказал дворецкий. – Извольте следовать за мной!

Сопротивляться смысла не было, это я уже понимала. Вокруг слуги и охрана.

Я шла за дворецким, напряженно всматриваясь в его прямую, как мачта, спину. 

– Эрмин, – прошептала я, когда мы поднимались по лестнице, – вы ведь понимаете, что чувствует сейчас мой супруг!

Спина стала еще прямее.

Дворецкий застыл на две ступеньки выше меня. 

– Пожалуйста, спасите меня! Эрмин герцог вряд ли помнит, как я выгляжу! Все говорят, что любая будет рада оказаться в его объятиях. Почему бы…

– Ты предлагаешь мне подсунуть благородному владыке всего нашего герцогства гулящую девицу и нарушить древний обычай?

Он даже не обернулся, словно разговаривал со стенкой перед собой.

– Будем считать, ты ничего не говорила, а я не слышал этой отвратительной ерунды.

Дворецкий возобновил движение. И больше ни слова мне не сказал.

Пройдя по длинному, широкому и светлому коридору, по стенам которого развешаны портреты благородных родственников лорда, мы остановились у двустворчатой двери. Дворецкий торжественно ее распахнул  и показал мне кивком, что я должна войти.

Это оказалась спальня с огромной, просто безразмерной кроватью на половину комнаты.

Широкий матрас, балдахин. Шелковые складки ниспадают на постель, струясь словно водопад.

Белье идеально выглажено, подушки взбиты. В комнате никого.

– Ожидай герцога. И без глупостей! – велел дворецкий. – Раздеваться не нужно. Благородный эрмин прикажет тебе, как именно нужно исполнить его волю.

Он закрыл двери, я услышала как в замочной скважине щелкнул ключ.

Заперта и жду своего повелителя. Сейчас явится уверенный в себе герцог и нагло скомкает и мое платье, и мою девственность. 

Я едва сдержала слезы. Не буду показывать ему слабость, его это не разжалобит!

В комнате были плотно задернуты бархатные портьеры, но множество свечей разгоняли мрак, придавали предметам мягкие очертания.

Я смотрела на двери, напряженно ожидая, когда они вновь распахнутся.

И оказалась совершенно не готова к тому, что насмешливый голос раздастся у меня прямо за спиной.

– Приятно, когда тебя ждут с таким нетерпением.

Вскрикнув от страха и неожиданности, я обернулась и увидела, что Максвелл Коллин зашел в опочивальню через потайную дверь рядом со шкафом. 

Герцог выглядел неформально. На нем были белая рубашка и темные обтягивающие брюки, удерживаемые на талии широким кожаным поясом.

Максвелл смотрел с легкой полуулыбкой и медленно расстегивал пуговицы на рубашке.

Я уставилась на его сильные загорелые пальцы зачарованным взглядом.

Герцог подошел ближе, встал напротив. Справившись с застежкой, небрежно стянул с себя рубашку и не глядя, кинул ее за спину. Предмет туалета опустился точно в кресло.

А я чуть не задохнулась, увидев полуобнаженное мужское тело. Максвелл поигрывал литыми мускулами. Его фигура оказалась совершенной. Широкие плечи, мощный торс, рельефный живот, на котором выделялись мышцы.

Встряхнув волосами, герцог сделал еще шаг ко мне.

– Встань! – приказал он.

Я повиновалась.

Максвелл откинул с моего лица вуаль, заглянул в глаза. 

– Ты ведь еще не была с мужчиной, верно?

– Да, эрмин, – с усилием ответила я.

– Значит, идеально подходишь для этой их… ритуальной ночи Плодородия. Да и для меня, пожалуй, тоже.

Он приспустил платье сначала с моего правого плеча, потом с левого. Я задрожала, почувствовав дуновение воздуха на коже.

Максвелл обвел пальцем контур декольте, вызвав этим еще большую дрожь.

– Совсем еще юная и невинная, – прошептал он, склонившись к моему уху, – боишься меня?

Глотнув, будто у меня комок в горле, я кивнула.

– Зря, – он коснулся указательным пальцем моего лица, очертил линию губ.

– Я умею не только получать удовольствие, но и доставлять его. Эту ночь ты не забудешь, Арлин. 

И он с силой рванул мое платье обеими руками, так что послышался треск. 

– Терпеть не могу возиться с застежкой, – сказал герцог, срывая с меня свадебный наряд.

– Пожалуйста, пожалуйста, эрмин… — мои онемевшие губы почти не двигались, я беззвучно молила о пощаде.

Изувеченное платье упало мне под ноги.

Я осталась в нижнем белье.

Глаза герцога сузились. Этот опасный, сильный мужчина рассматривал меня отнюдь не хладнокровно.

Его мощная грудь вздымалась.

Без одежды он выглядел совсем иным, нежели в храме.

Там он был таким нарядным, официальным и отстраненным.

Сейчас же передо мной стоял хищник, который почуял добычу и не отпустит ее. Он намерен полакомиться мной!

– Ты умоляешь, чтобы я оставил тебя? – усмехнулся Максвелл. – Но в моих силах заставить тебя упрашивать меня о противоположном. Чтобы я продолжал и не останавливался. 

Его рука легла на мою грудь, накрыв ее.

Герцог слегка сжал ладонь, лаская, поглаживая сквозь тонкое кружевное белье. Я поняла, что он не собирается прекращать свои домогательства. Мне не избежать незавидной участи стать его игрушкой на одну ночь!

Голова закружилась и ноги сами собой подогнулись. В глазах потемнело. Я не смогла удержаться в сознании, падая в черную пропасть. Последней мыслью было: “Что ж, возможно так будет милосерднее по отношению ко мне! Я ничего не почувствую”.

В беспамятстве мне привиделся теплый песчаный берег у моря. Ласковые волны лизали ступни. Свежий ветер холодил щеки. 

Выход к морю был из нашей бухты Медлевил, которая и дала название всему уезду.

Иногда я спускалась на пляж, смотрела на волны.

Озорной бриз бросил мне в лицо пригоршню брызг. 

Я открыла глаза… и увидела перед собой голый торс герцога Коллина. 

– Хотела сбежать от меня в беспамятство? – спросил мой мучитель с насмешкой. – Я скучал, малышка. 

В руке герцога Максвелла Коллина был пустой стакан. Его содержимое, надо полагать, сейчас на моих щеках и груди.

Опустив голову, я увидела, что белье намокло. А кроме него на мне ничего и не было.

Бесстыдник положил меня на постель и даже не накрыл.

– Скажи спасибо, что я тебя не раздел полностью, – Максвелл отлично понял, о чем я думала.

– Спасибо, эрмин! – пискнула я.

– Ты очень соблазнительная, – сообщил герцог, ставя стакан на прикроватный столик, – но мне совсем не нравится, что ты смотришь на меня как на горное чудище. А ведь мы можем подарить друг другу множество приятных ощущений.

Говоря это, Максвелл водил пальцем по моему животу, словно рисуя на нем неведомые узоры. 

И это небрежное действие вызывало во мне странную и постыдную реакцию, словно везде, где палец касался кожи, запускался вихрь невидимых огненных искр.

– Невинная, скромная, робкая, м-м-м, прямо мечта такого хищника, как я, – герцог улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белоснежные зубы.

Поднявшись с кровати, он расстегнул пряжку ремня и высвободился из своих узких брюк.

Я смотрела на него, прикрыв рот ладошкой.

На герцоге оставалось лишь нижнее белье, которое обтягивало… все. И это “все” оказалось крупных размеров.

Герцог опустился рядом на постель, поморщился.

– Мда, с водой я слегка переусердствовал. Но ничего, наша страсть быстро высушит белье.

– Эрмин, – произнесла я дрожащим голосом. К своему стыду, я не могла отвести взгляд от его тела. Никогда еще я не видела настолько неодетого мужчину.

– Сними с себя все эти тряпки, – велел Максвелл. 

– Но…

– Или хочешь, чтобы их я тоже сорвал?

Он лежал, подперев голову рукой. 

– Нет, эрмин герцог, – испугалась я.

Сев в постели, принялась расстегивать крючки на лифе трясущимися руками.

– Ну, что это такое! – остановил меня герцог. – Где твои твои грациозность и женственность? 

Я всхлипнула.

– Ладно, я сам.

Его пальцы коснулись моей спины и я снова вздрогнула.

– Расслабься и покорись неизбежному, – губы герцога были у моего уха, его шепот обжигал.

Я чувствовала, как он снимает с меня белье и прикрыла бюст ладонями.

Но беспощадный герцог развел мои руки и бесстыдно принялся рассматривать мое тело.

– Да тут всего достаточно, чтобы отлично провести время. Ну-ну, прекрати реветь.

Слезы помимо воли вновь побежали по щекам.

Герцог вздохнул.

– Знаешь, мне это уже наскучило. Сделаем так. Просто ляжем в постель в таком виде как сейчас, и проведем ночь бок о бок. Утром я тебя отпущу к твоему мужу, но ты не скажешь, что между нами ничего не было.

– Но…

– Если у вас дойдет до постели, муженек и так поймет, что ты ушла от меня невинной. Но я уверен, что эта властная мамашка не допустит тебя до своего сопливого сокровища. 

– Зачем вы так! – возмутилась я, обидевшись за Мартина. – Конечно же, мы будем с ним вместе! У нас настоящая любовь, что все побеждает!

– Дослушай меня. Я предлагаю спор, – вдруг заявил герцог деловито, – если я ошибаюсь и твой рыжий цыпленок тебя примет, ты выиграла. Я велю послать вам с ним тысячу золотых корсов. А если нет…

– Так и будет, эрмин! – убежденно воскликнула я. – Можете заранее попрощаться со своими монетами!

– А ты азартная, кошечка, – Максвелл положил горячую ладонь на мое бедро и слегка погладил. К моему ужасу, искорки побежали снова. 

– Хорошо, раз ты так уверена в своем муже, то мое условие воспримешь как формальность. 

Я кивнула.

– Значит, если муж и его матушка предадут тебя позору, ты останешься должна мне эту ночь. И свою невостребованную невинность. Будь уверена, я вернусь за долгом.

Его рука продолжала путь по моему бедру, сдвигаясь все выше. Это очень мешало сосредоточиться на условиях нашей странной сделки.

– Так ты согласна?

– Мой муж не откажется от меня, – тряхнула я волосами, – и обрадуется, когда поймет, что я сохранила девственность для него.

– Тогда скрепим наше соглашение клятвой, – герцог загадочно сверкнул глазами.

– Клятвой? Какой?

– Магической, разумеется. Так ты точно не проболтаешься, что твоя невинность осталась при тебе. 

Он неторопливо поднялся, прошелся по спальне, поигрывая мускулами, поднял небрежно брошенные брюки. Из кармана достал маленький бархатный футляр.

Вернувшись ко мне открыл его, демонстрируя кольцо с небольшим желтоватым камнем чудесной, тонкой огранки. 

– Мы вместе произнесем заклинание и ты подышишь на этот самоцвет. И если твой законный супруг сразу же примет тебя, после ночи любви с ним камень станет рубиновым. Так я узнаю, проиграл спор или нет. Но главное – чары скрепят твои уста, и ты не сможешь признаться мужу или его свирепой мамаше, что на самом деле произошло между нами сегодня. 

Вот так, почти голая, в господской постели, я согласилась на самый безумный спор в своей жизни. 

Впервые я просыпалась в одной постели с мужчиной.

Удивительно, что я вообще могла заснуть! Мне даже было стыдно за это. 

Накануне казалось,  что я так и проваляюсь до утра, не сомкнув глаз и буду стараться плакать потише, дабы не злить герцога Максвелла Коллина.

Но к моему удивлению, испытания этого дня взяли свое, и я смогла погрузиться в благословенную дрему, устроившись на мягкой постели, подальше от герцога. Между нами было расстояние примерно с мою вытянутую руку, но я все равно чувствовала жар молодого мужского тела. 

Пробуждение было странным.

Еще не открыв глаза, я поняла, что мою грудь обхватили сильные пальцы. В ужасе замерев, я постаралась воспроизвести всю картину происходящего.

Я лежала на боку, а мужчина, с которым мне довелось провести ночь, располагался за моей спиной, по-хозяйски обнимая.

В мое бедро вжалось нечто твердое, что не могло быть ногой или пальцами. Поняв, что это, я почувствовала, как кровь прилила к щекам, да и не только к ним.

– Мне нравится, как ты ерзаешь, – пропел на ухо хриплый голос Максвелла, – и нечего сопеть так, словно у тебя в груди кипящая кастрюля. Я же чувствую, что ее там нет.

Будто бы в подтверждение он пошевелил пальцами, и меня накрыла волна искр.

Ужасно, стыдно! Прикосновения чужого мужчины должны вызывать во мне отвращение, а не будоражить.

Герцог отпустил меня и откатился на спину.

–  Ночью ты вдруг принялась ныть во сне, и что-то бормотала, просила прощения… у мужа, надо полагать. Пришлось тебя слегка приласкать, чтобы успокоилась. Что ж, можешь идти. Пока ты мне больше не интересна.

Я поспешно села в кровати, прикрыв голую грудь простыней. 

Максвелл же лениво поднялся, вытащил пробку из бутылки с вином, плеснул в бокал. А затем вылил его содержимое на постель.

– Не кровь, конечно же, но пятна оставит, – сказал он, любуясь результатом своего хулиганства, – не бойся, у вас в уезде нет обычая вывешивать окровавленные простыни, как в соседней с нами губернии. Но внимание прислуги отвлечет. 

– Благодарю вас, эрмин герцог, – прошептала я, – я и мой Мартин никогда не забудем вашего великодушия. 

– Ты так уверена в своем муже, глупышка? – почти ласково спросил герцог.

Я просто кивнула в ответ.

– Что ж, если я ошибаюсь в нем, желаю счастья в браке. 

– Вы разочаровались в любви, эрмин? – спросила я, чуть осмелев. В утреннем свете герцог Максвелл Коллин не казался столь хищным и опасным, как накануне. Особенно после того, как он надел штаны и накинул рубашку. 

– Только что расстался с невестой, – сообщил герцог, – так что постельных игрищ с тобой  мне не очень-то и хотелось. Иначе твои рыдания бы не помогли. Запомни, кошечка, распаленного мужчину женскими слезами не остановить. Никогда этим больше не пользуйся.

Подойдя к дверям он открыл замок ключом, выглянул наружу и требовательно крикнул:

– Горничные! Молодухе нужна новая одежда! Ее платье пришло в негодность. 

Потом он обернулся ко мне и сказал:

– Что ж, Арлин, до встречи. Помни, я приду за долгом.

Он вышел, оставив меня одну, завернутую в простыню. Но вскоре прибежали все те же щебетуньи-служанки, хихикая и косясь на испачканную кровать, они заговорщицки мне подмигивали. И не переставали болтать наперебой.

– Ах, как же красив молодой герцог!

– И наверняка мужчина страстный и в любви опытный.

– Вот бы попасть к такому в объятия хотя бы на ночку!

Мне принесли платье взамен испорченного подвенечного. Бледно-розовое, украшенное белыми кружевами тончайшей работы.

Когда туалет был закончен, в опочивальню торжественно явился дворецкий, держа на вытянутых руках поднос с бархатным футляром.

– Владыка герцог жалует тебе, Арлин Палестри, ожерелье, в качестве откупа за первую ночь. 

Дворецкий откинул крышку футляра, и сияние от крупных камней великолепной огранки заиграло на стенах и потолке.

Горничные за моей спиной завистливо ахнули. По их понятиям, мне кругом повезло. И с мужчиной мечты ночь провела, и роскошную драгоценность в дар получила. 

Приняв футляр, я проследовала за мужчиной к экипажу, который должен был доставить меня к Мартину.

Я ехала в свой новый дом, держа на коленях украшение. Несмотря на то, что герцог не лишил меня девственности, чувствовала я себя опороченной, вспоминая его прикосновения к моему телу и собственную реакцию на все происходящее.

Должна ли я повиниться в этом Мартину?

Прикрыв глаза, я решила оставить сложный выбор на потом. В тот момент мне хотелось одного: обнять Мартина, прижаться щекой к его надежной груди. Он заключит меня в кольцо своих рук и больше никому не отдаст. 

Я представляла, что он пережил, пока меня не было рядом с ним, как волновался за меня, места себе не находил. 

Экипаж остановился.

Лакей, ехавший на запятках всю дорогу, помог мне выйти, проводил до двери, поднявшись со мной по ступенькам.

– Счастливой брачной жизни вам, эрми, – учтиво сказал слуга наместника и резво вернулся к карете.

Двери дома Палестри тут же распахнулись.

– Нагуляааалась! – ехидно протянул голос свекрови. Эрми Орелия Палестри радушно встречала меня на пороге. 
----
Дорогие читатели!
А вы пополнили свою библиотеку всеми книгами нашего моба "Право первой ночи"?
Сегодня предлагаю вашему вниманию позитивную историю Ольги Коротаевой
Меня отправили в тело молодой невесты, которая не смогла пережить унижения, когда повелитель ледяных драконов ворвался на свадьбу и потребовал право первой ночи.
А я б да... Даже не покраснела! Эй, куда крадёшься, дракон? Спальня в другой стороне!

– Доброго дня, эрми Орелия, – вежливо поздоровалась я с хозяйкой дома, – а где Мартин?

– Вспомнила о муже наконец-то! – запричитала свекровь – Мартин-то бедный всю ночь места себе не находил.

Эти слова согрели мое сердце. Я была права, мой муж беспокоился обо мне. Мартин любит меня. 

– Посмотрите на нее, люди добрые! – призвала Орелия неведомых зрителей. В просторной прихожей, переходящей в гостиную, никого кроме нас не было.

– Стоит, улыбается. Накувыркалась в постели герцога, вон и платье новое у нее. А в руках что?

– Это откуп от владыки, – я поспешно протянула ей футляр.

– Дай сюда! 

Орелия вырвала из моих рук дар Максвелла, открыла коробочку и зажмурилась от великолепия драгоценных камней.

– Ишь, роскошь какая. Знать, доволен молодой герцог остался. Сумел сливки-то снять. И не говори, что плохо тебе с ним было! Вон щеки как порозовели, кровь с молоком!

– Эрми Орелия, вы пустите меня в дом? – спросила я, начиная тревожиться. Поскорее бы увидеть мужа. 

– Я-то пущу, у меня сердце доброе, – Орелия чуть не облизывалась на подаренное герцогом ожерелье, алчно разглядывая камни, – но вот как теперь Мартину-то принять тебя, опороченную?

– Но, эрми Орелия, – ахнула я, – ведь это и ваша воля была, и Мартина, чтобы я отправилась во дворец наместника исполнить древний обряд!

– Как ты блуд не называй, он все одно блудом зовется! – свекровь захлопнула футляр, но мне не отдала, прижала трофей к пышной груди. 

Мысли мои путались. Что происходит? 

– Мартин! – зычно позвала хозяйка дома. – Твоя гулящая жена воротилась!

А потом бросила мне:

– Что стоишь, глазищами бесстыжими своими хлопаешь? К мужу иди, в ноги бросайся, чтобы он тебя простил, опороченную!

С этими словами Орелия схватила мою руку повыше локтя и принялась пихать к лестнице, так грубо, что я чуть не упала.

– Наверх иди!

Решив оставить выяснение отношений со свекровью на потом, я поспешно принялась подниматься, и почти добралась до второго этажа, когда сверху послышались тяжелые шаги. Мартин, шатаясь, вышел на лестничную площадку, протянул руку и сграбастал меня, ставя рядом с собой.

Внутри у меня все похолодело. Он был пьян!

Рыжие волосы, обычно тщательно расчесанные и красиво уложенные, висели спутанными прядями, всегда веселые голубые глаза выглядели тусклыми, с красноватыми белками. На щеках пробивалась щетина.

– Мартин, что с тобой? – прошептала я потрясенно.

– Ну что, досыта натешился с  тобой герцог? – в голосе мужа слышалась ненависть. 

– Отвечай! – рявкнул он, видя что я замешкалась. 

– Он остался вполне доволен и отдал откуп, – ответила я, – передала его твоей матушке.

– Так я и знал, что ты тут же воспользуешься возможностью заскочить на горячего жеребца, мерзкая ты тварь!

От его грубых бранных слов мое дыхание перехватило, а сердце чуть не остановилось.

“Он просто пьян и очень расстроен происходящим”, – твердила я себе.

Мартин ухватил меня за волосы и волоком потащил в коридор. Было ужасно больно, стыдно и обидно. Как он может так поступать со мной, если сам не захотел жертвовать собой и подставиться под побои ради чистоты нашего брака?

– Дрянь! – пыхтел Мартин, затаскивая меня в спальню и кидая на разобранную постель.

– Сейчас я отыграюсь на тебе за твои похождения, потаскуха!

– Мартин! Что такое ты говоришь? – закричала я, как ни странно, приходя в себя все больше.

– Вы сами отправили меня к герцогу Коллину, чтобы он взял свое право первой ночи! 

– Раз ты вернулась, чистенькая, в новом платье да еще с наградой, значит не отстаивала свою честь!

– Так же, как и ты! – я стукнула кулаком по перине. – По-твоему, я с ножом на него должна была наброситься или себя порешить?

– Кабы действительно любила меня, что-то да придумала! – заявил Мартин. – Но раз уж ты теперь порченная, должна грех свой отработать. Тогда я тебя может быть и прощу.

– И чего ты хочешь, Мартин? – я напряженно ждала ответа.

– Противно касаться твоего тела после чужого мужчины. Так что ублажи меня сама, чтобы мне ничего делать не пришлось. 

Он снова схватил мои волосы и скинул меня с кровати.

– Вот так, встань на колени и смиренно доставь мужу удовольствие.

Мартин мерзко улыбался, расстегивая штаны, а я не сразу поняла, чего он от меня хочет.

– Ну же! Лобызать тебя в губы я пока брезгую. Но так и быть, могу принять твои покаянные поцелуи, своим мужским средоточием!

Этого не может происходить на самом деле!

Мартин спустил штаны, являя моему взору то, что я сейчас видеть совсем была не настроена. 

– Ну, чего уставилась? Неужто у герцога лучше? Давай, заглаживай свое распутство. А потом я может и пущу тебя в супружескую постель. 

Такого унижения я не заслужила. 

Решительно поднялась и заявила, глядя мужу в глаза:

– Ты пьян, Мартин. Надевай штаны и ложись спать. Надеюсь, после пробуждения ты поймешь свою неправоту. 

Я казалась себе смелой и решительной. Даже ногой топнула, как настоящая недовольная жена. 

Но Мартин не настроен был мне подчиняться.

– Ах, ты! – взревел он и отвесил мне такую пощечину, что я отлетела назад и ударилась затылком об стену, сползла по ней на пол.

Точно ли это мой муж? Как из милого парня он превратился в такое чудовище? 

– Мерзавка! Покувыркалась с герцогом, и теперь смеешь мужу своему указывать! Да кто ты такая? Мы с маменькой подобрали тебя из жалости! Не желаешь обслуживать меня как подобает – катись отсюда, будешь спать в сарае, покуда не образумишься!

Шатаясь, Мартин добрел до двери и открыл ее пинком. А потом указал пальцем на проем и заорал, что есть силы, так что лицо побагровело, оттеняя волосы:

– Вон! Или я спущу тебя с лестницы!

Я не заставила себя просить повторно. Понимала, что Мартин не осознает сейчас происходящее. А бутылки, что валялись в углах комнаты, источая кислую вонь, показывали, насколько плачевно его состояние. 

Вот проспится и будет сожалеть о своем поведении… если, конечно, вспомнит, что он натворил.

Поспешно спустившись по лестнице под вопли мужа, я вновь столкнулась с Орелией Палестри.

– Что, выгнал тебя мой сыночек? – спросила она, ухмыляясь. 

– Мааам! – пьяно и капризно протянул сверху Мартин. – У меня голова болит. А эта стерва отказалась меня утешить! Я велел ей спать в сарае!

– Какой ты у меня добросердечный, Марти, – всплеснула пухлыми руками Орелия, – а ведь мог бы просто на улицу выгнать или на цепь собачью посадить, пожалел. Цени, девка, золото, а не муж тебе достался! Другой бы после твоих выкрутасов места живого не оставил! 

Хлопнув в ладоши, Орелия подозвала слугу. Щуплого, обросшего бородой мужичонку.

– Рафти, отведи мою невестку в сарай, где садовые инструменты. Сегодня ее место там. 

– Слушаюсь, хозяйка! – Рафти с любопытством на меня уставился, и я заметила, что один глаз у него косит. 

– Спать будешь на кушетке, даже белье тебе постельное дадим. И еще, Рафти, пусть ей туда харчей принесут каких-нибудь. 

– Эрми Орелия, да за что мне это все? – с отчаянием воскликнула я. – Ведь я сделала все, чего вы от меня требовали! 

Свекровь вздохнула.

– Ты уж не взыщи, Арлин, – сказала она и скорбно поджала губы, – я и сама не знала, каким ударом для Марти станет твоя измена. Сложно ему тебя такой принять, и я его понимаю. Какой мужчина вот так сразу смирится с тем, что его жена всю первую брачную ночь ублажает кого-то другого? Да еще поди сравнивать потом станет.

Рафти покашлял в кулак, показывая, что он все еще здесь.

– Иди, хватит мне прекословить! – прикрикнула Орелия. – Моему сыну нужно время, чтобы простить тебя. И если ты не будешь дурой, это произойдет уже скоро!

Поняв, что спорить бесполезно, я поплелась за Рафти. 

Мы со слугой вышли из дома. Садовник, бывший во дворе, смотрел на меня с любопытством, а горничная, что хихикала и мяла в руках скромный букетик, раскрыла рот, поняв, куда Рафти меня повел.

Увы, этот высокомерный, самодовольный герцог Коллин оказался прав. Меня подвергли позору за мою же покорность! 

И я даже не могу сказать Палестри, как они ошибаются. Магический договор с Максвеллом не дает мне признаться в том, что я чиста перед мужем. 

Как же я сейчас ненавидела этого нахального аристократа! Он разрушил мою семейную жизнь еще до того, как она началась.

Если он все равно не собирался использовать право первой ночи, зачем этот дурацкий спор?

Как же мне хотелось объясниться с Мартином, успокоить его, сказать, что у меня не было близости с другим. И тогда он перестанет сходить с ума. 

– Пришли, – пробурчал Рафти, открывая дверь сарая. Что ж, здание оказалось добротное, хоть в стенах и были как попало затыканные щели. Но  внутри порядок, садовые принадлежности расставлены вдоль стен. Только запах удобрений и прелой травы ударил в ноздри сразу же, как я вошла.

Единственное подслеповатое окошко едва пропускает свет. 

Узкая короткая кушетка выглядела жесткой. 

– Вы тут обживайтесь, я скажу своей бабе, Ириде, принести еды, тряпья, какого хозяйка даст и белья постельного. Да еще мыло и чан с водой. Фонарь вот тут, на полу.

Я рассеянно кивнула.

Рафти вышел, а я опустилась на кушетку, чувствуя, как ноет ушибленный затылок.

Но душа моя болела куда больше. 

Все надежды рассыпались в прах. Я была униженной и опозоренной. 

И поняла, что как бы ни хотелось мне думать о Мартине хорошо и оправдать его, он меня предал.

 Осознав это, наконец, я зарыдала.

Ирида, жена слуги Рафти, прибыла довольно скоро. В руках у нее была стопка выглаженного белья, а на лице плохо скрываемое злорадство. 

Ей-то я что сделала? 

– Вот вам платьишко попроще, – сказала она деловито, раскладывая принесенные вещи, – а то вы на свое богатое быстро тут соломы нацепляете и затяжек наделаете… эрми Палестри. 

Что ж, она права. Тонкий шелк в сараюшке неуместен. 

– А это вот постельное. Вам помочь, или сами справитесь?

Прикусив нижнюю губу, она оглядела мое убогое ложе.

– Справлюсь, спасибо, Ирида.

– Еду сейчас вам тоже принесу. Голодом вас не велели морить. И дверь открытую сказали оставить. 

– А больше ничего не передали мне? – не вытерпела я.

– Хозяйка сказала: как глупить перестанете, можете в дом всегда вернуться и примириться с супругом, – доложила Ирида, сверкнув глазами. 

Кажется, в этом доме все против меня. Уж очень довольной выглядела эта служанка.

Я внимательно присмотрелась к ней. Молодая, года на три меня старше. Чернявая, смуглая, с карими глазами и пухлыми, чуть вывернутыми губами. В лице ее сочетаются простота, свойственная не знатному люду, и очарование молодости. Черты грубоватые, словно наспех вылепленные, но общее впечатление приятное. Щеки разве что излишне полные, но зато ямочки на них задорные. И фигура неплохая, хоть и талия немного поплыла, да ноги коротковаты. 

О чем мечтает такая женщина ночами, закрывая глаза после трудового дня, наполненного хозяйственными заботами?

Да и есть ли у нее время на мечты? Может, ее сразу накрывает усталостью.

Я невесело усмехнулась, когда Ирида вышла. Вот мне уже и заняться нечем, кроме как разглядывать служанок в доме свекрови.

Обед мне принесли в грубой глиняной посуде с щербинами и отколотыми краями. В супе, которым, должно быть, кормят и слуг, уныло перестукивались две голые кости. Зато овощей было вдоволь и навар приличный.

Кроме похлебки была отваренная перловка и к ней куриное отварное крылышко. А настоящим лакомством стал щедрый ломоть хлеба. Свежего, с хрустящей корочкой и еще теплой ароматной мякотью. 

От запаха у меня слюнки потекли и я поняла, насколько голодна, не смотря на все мои переживания. В доме наместника мне предлагали угощения, но тогда кусок в горло не лез. 

Для еды Рафти приспособил хилый дощатый столик, на котором до этого лежали испачканные землей перчатки садовника. Пробурчал, чтоб я ложкой не шибко колотила, а то все развалится, и ушел.

Ирида поставила передо мной кувшин молока и стакан.

– Вот и вся трапеза, простите, эрми, что так скромненько. Но с голодухи не надуетесь. Хозяйка велела передать, что на ночь можете изнутри закрыться на засов. И садовнику, пока вы тут проживаете, сюда запретили ходить. Мой муж перенесет пока что необходимую утварь в овин. 

Она ушла, покачивая бедрами, а я принялась за обед, размышляя, что имела в виду свекровь под словами “вернуться в дом и примириться с супругом”. 

Я не донесла ложку до рта, сообразив, что если камень в перстне герцога Максвелла сегодня не сменит цвет, наглый аристократ вернется требовать проигранное. Мою девственность.

Хотелось выть от всего происходящего. Такой безысходности в моей жизни еще не было. Но может, мне удастся спрятаться от него, если уж не выйдет помириться с Мартином!

После обеда я решила сама унести в дом посуду, составив ее на поднос. Заодно, возможно, удастся поговорить со свекровью. Со времени скандала прошло несколько часов, может, она немного оттаяла и готова будет меня выслушать.

Стряхнув крошки с подола своего скромного платья, я направилась к господскому дому. Кухню нашла не сразу. 

– Да что ж вы сами-то посуду тащите? – всплеснула руками стряпуха, не сразу узнав меня в простой одежде.

–  Мне же нужно обживаться в новом доме, – улыбнулась я, – благодарю за еду.

– Да за что уж там, – смутилась добрая женщина. В отличие от молодой служанки, она оказалась куда человечнее.

Выйдя в общую гостиную, я задумалась. Как мне теперь быть? Сидеть тут и ждать Орелию, рискуя вызвать у нее новый приступ гнева, или пойти ее искать?

Но все разрешилось само собой.

– Арлин? – гаркнула свекровушка прямо над моим ухом, так что я подпрыгнула. В гостиную вели две двери, и Орелия вошла в ту, что оказалась за моей спиной.

– Простите, эрми Орелия, – я скромно потупила взор, – пришла поблагодарить за трапезу и крышу над головой.

– Это хорошо, – свекровь растянула губы в довольной улыбке, – подумала над своим поведением?

– Да, эрми Орелия, – кивнула я, – и понимаю, что вам тяжело принять меня после того, что случилось. И если я совсем уж здесь не нужна, вы могли бы выслать меня в мое наследное поместье.

– Твое что? – расхохоталась свекровь. – Нет у тебя никакого поместья. По документам эта развалюха принадлежит мне. И я уже присмотрела на нее покупателя. Так что не придумывай ерунды, Арлин. Нет у тебя тут ничего. И камушки, которые ты с утра принесла, тоже не твои, имей в виду. Их его светлость нам за беспокойство пожаловал.

Она торжествующе смотрела на меня.

– Не майся дурью, девка. Если захочешь спать сегодня по-человечески, приходи умолять мужа о прощении и делай все, что он тебе велит. Не сейчас, ближе к ночи, как он проспится. А пока уйди с глаз моих в сарай, от тебя нищетой воняет!

До вечера я сидела в сарае, не желая больше никуда выходить.

Да и для чего? Чтобы меня окатили любопытными и насмешливыми взглядами? Я представляла, как судачат обо мне в доме. 

Как же глупо я попалась!

Орелия Палестри не зря ждала моего восемнадцатилетия.

Выйди я за Мартина чуть раньше, он бы по закону стал моим опекуном, но никак не владельцем наследного имущества.

 И вступив в нужный возраст, я бы могла сама принимать решение, что делать со своей собственностью. По законам королевства Корсвения имущество, перешедшее женщине от ее отца, остается за ней и после брака. 

Свекровь, пользуясь моей растерянностью и желанием войти в семью, заставила подписать документ о передаче моих владений ей. Даже не Мартину! Она и ему не доверяла денежные вопросы.

Поживи я среди этих людей подольше, стала ли бы что-то подписывать? Уж точно нет, видя такое ужасное отношение к себе. 

А сдерживаться и притворяться доброй Орелии совершенно не хотелось. 

Я заглотила наживку вместе с удочкой. Позволила семейству Палестри нажиться на мне по полной. 

Сэкономить на церемонии венчания, получить имущество, да еще выгадать награду за мою невинность! Тут уж эрми Орелия просто куш сорвала, вряд ли она рассчитывала на подобную щедрость. Обычные дары наместника были куда скромнее. 

Конечно, от меня пахнет нищетой, потому что я до нитки обобрана!

От этих мыслей я снова начала плакать. 

Вечерело, и сквозь щели в стенах сарая начал заползать холод. И не только он. С ужасом услышала я шорохи насекомых и скрежет мышиных лапок.

Я сидела с ногами на кушетке, обхватив колени. Комары и мошки еще не исчезли, уж очень осень была теплой. И сейчас они летели на свет фонаря. 

Погасить бы его… но тогда я останусь в темное, наедине с этими отвратительными звуками. Кажется, я слышала писк мышей, а может быть даже крыс.

Жизнь в доме опекунов казалась мне уже вполне счастливой. В конце концов, от дяди всегда можно было запереться, а днем не попадаться ему на глаза в безлюдных комнатах. В этих случаях он норовил дотронуться до меня, потрепать по щеке, ущипнуть или шлепнуть.

Я вспоминала, каким нежным был Мартин, пока ухаживал за мной. Да и Орелия не проявляла свой характер в полной мере. Можно было догадаться о ее скупости и властных замашках. Но обычно она она разговаривала со мной ласково.

 До того дня, как я начала спорить с ней из-за этого проклятого права первой ночи.

Я ненавидела этот обычай, а более всего – герцога Максвелла Коллина. Равнодушного бездельника-аристократа.

Для него все случившееся – только развлечение и не более того.

И блистательному герцогу плевать на мою разрушенную жизнь.

Невеста его бросила? Так и надо этому черствому болвану!

Не хочу видеть его никогда! Даже во сне!

Но как быть с нашим дурацким спором?

Под кроватью закопошились мыши. На подушку вдруг запрыгнула жирная крыса, уставилась на меня глазками-бусинками.

Тут уж я не выдержала и заорала в голос, соскакивая на пол. О, ужас, я наступила на что-то мягкое! И оно хрустнуло.

Босиком, не разбирая дороги, я выбежала из своего убогого жилища, которое не стало мне убежищем.

Выход был один. Идти к Мартину. Если он проспался и пришел в себя, мириться с ним. Выигрывать спор с герцогом, чтобы тот не вздумал на меня претендовать. 

Сейчас все лучше этого кишащего крысами и насекомыми сарая.

Вбежав в дом, я увидела скучающего дворецкого, дремлющего в кресле. Увидев меня, мужчина удивленно уставился на мои босые ноги.

– Я к мужу. Мне эрми Орелия велела зайти к нему ближе к ночи! – заявила я.

Дворецкий поспешно кивнул и ничего не сказал.

Я же побежала вверх уже известным мне маршрутом, радуясь, что шаги мои звучат тихо. Постараюсь зайти в комнату Мартина незаметно, проверю, проснулся ли он уже и не напился ли снова. 

Осторожно, затаив дыхание, я тронула ручку двери. Та легко поддалась. Проскользнув в помещение, я прикрыла за собой и вжалась спиной в стену, потрясенная открывшимся видом. 

В комнате был полумрак, фонарь светил совсем слабо, выхватывая фигуры на ложе.

Мартин так увлекся своим занятием, что не услышал как открылась и закрылась дверь. Да и его шумное дыхание и скрип кровати перекрывали все остальные звуки.

Мой обнаженный муж  располагался на коленях в своей постели, ко мне спиной.

Руки его крепкой хваткой вцепились в бедра женщины, стоящей перед ним на четвереньках.

Я могла разглядеть голые ноги, подол платья горничной, закинутый ей на спину так, что голова под ним скрыта. 

Ритм, в котором двигался мой супруг, участился, его дыхание стало прерывистым, из горла Мартина вырывались хрипы.

– О-о-о, Ирида-а-а-а, – простонал муж, – ты сводишь меня с ума-а-а, любовь моя!

Ирида? Жена здешнего слуги Рафти!

Мартин, между тем, то ли хрюкнул, то ли всхлипнул, и следом тоненько взвизгнул.

А потом отвалился от своей любовницы. И развернулся в мою сторону. Я и не думала прятаться или убегать. Стояла и ждала, что будет дальше.
-----
Дорогие читатели!
Стартовала новинка нашего моба.
Анита Мур представляет очаровательную и чувственную историю
Участь принцесс рода Танли незавидна.
Выйти замуж за кого укажут, быть покорной и незаметной, родить побольше наследников.
Один приказ императора, и я уезжаю в далекую страну нагов, где традиции чужды, обычаи непонятны, а горячий взор их принца вызывает сладкую дрожь.
Что же делать, ведь моим мужем должен стать его старший брат…

– Арлин? – довольная улыбка сползла с его лица.

Ирида поспешно одернула юбки и поднялась, растерянно глядя на меня.

– Вот значит как ты … утешился, – сказала я потрясенно.

Служанка пошарила в ворохе брошенной на пол одежды, достала свое исподнее.

– Я пойду, эрмин Мартин, –  она бочком пробралась мимо меня и вышла из комнаты.

– Может ты и в ту самую ночь, пока меня… не было… с ней спал? – с трудом произнесла я.

– Может, – весело согласился муж, – а может и раньше. 

– Ты ее и правда любишь? – вспомнила я слова, что Мартин выкрикивал в экстазе.

– Ирида – первая моя женщина, – легко признался он, – я потребовал ее к себе в ту самую ночь, как она вышла замуж за Рафти. Хотелось почувствовать себя господином. И стать мужчиной.

Вот это новости! Мой и так разрушенный мир с грохотом обвалился.

– А потом  понял, что хочу с ней быть снова и снова.

За время своего рассказа он не торопясь поднял штаны, натянул их.

Встал, плеснул из пузатой бутыли в стакан, отпил. Крякнул удовлетворенно, и продолжил:

– А теперь она от меня еще и понесла. 

– От тебя? Откуда ты знаешь, что не от мужа? – поразилась я.

– Ирида в этом уверена. 

– Значит, ты сам изменяешь, и устроил скандал после того, как меня силой забрали во дворец наместника? – все еще не могла принять я  происходящее.

– Я – мужчина. Это другое. Меня любовные связи не порочат, а только украшают.

Мартин резко поставил стакан.

– А ты сюда чего пришла? Мириться? Так я готов. Правда, немного потребуется меня взбодрить, ты сама видела, пришлось чуток попотеть. Ну так что, готова заслужить право спать в теплой постели без крыс и сверчков?

Мартин плеснул себе еще пойла.

– Ты всегда столько пьешь? – не выдержала я. Действительно, за то время, пока он ухаживал за мной, не помню от него хмельного запаха.

– Нет, это мне матушка разрешила отпраздновать свадьбу, – он отпил и поморщился, – но ты не ответила, зачем явилась и помешала мне развлекаться.

– Мартин… я не знала, что ты такой, – я потрясенно смотрела на него и понимала, что раньше просто старалась не замечать очевидного.

Мои будущие родственники сразу были себе на уме. Да и сговор на свадьбу случился подозрительно быстро. 

Я, дурочка, вообразила, что Мартин в меня влюбился и захотел спасти как можно скорее от похотливого родственника и от замужества с каким-нибудь стариком.

– Эрми Орелия в курсе твоей связи? 

Я намеревалась получить ответы на все свои вопросы здесь и сейчас.

– Ага, – Мартин сладко потянулся и опустился на растерзанную постель, – потому и настаивала на женитьбе. Конечно, ее расстроило, что за тобой немного совсем имущества. Но зато родословие неплохое и для соседей все прилично выглядит. Вот только эта ночь Плодородия картинку подпортила.

Он засопел.

– Может, не стоило экономить на дате венчания? – язвительно спросила я.

– Да кто ж знал, что вместо безобидного старичка заявится этот жеребец? – Мартин выругался.

– Теперь я посмешище для приличных людей. Так что должен хоть отыграться на тебе. Хватит меня забалтывать!

Муж грозно свел брови.

Как я могла любить этого никчемного человека, который спит с чужой женой и во всем слушается маменьку? А я для него всего лишь кукла, чтобы предъявить свету.

– Ты в этом платье похожа на горничную, – вдруг осклабился Мартин, – мне нравится. Я уже снова почти готов к постельным игрищам. Так что если ты узнала все, что хотела, начинай извиняться… с того места, на каком мы в прошлый раз остановились.

Он поднялся с кровати и направился ко мне. Его намерения были очевидными. Дрожащей рукой я нащупала стоявшую на столике сбоку от меня вазу с цветами. Не думая, схватила ее и опустила на голову мужа. В сторону полетели осколки, по лицу Мартина побежала вода. 

Он стоял, недоуменно глядя на меня и пошатываясь от мощного удара. Увядающие цветы из свадебного букета опали на его плечи. От шока Мартин не двигался и даже не преследовал меня.

 – Нет! Ни за что! – выкрикнула я, бросаясь к двери.

Мне противно было думать о том, что требует от меня Мартин. Какое бесстыдство, сразу после соития с другой предлагать мне такое!

Я забыла обо всем. О споре с герцогом, о том, что идти мне некуда и ничего не остается кроме как быть послушной женой.

Во мне бушевали ярость и обида. А еще злость на себя. На свои глупость и наивность, благодаря которым я осталась без единого корса за душой. 

Я сбежала вниз по лестнице, чудом не упав с нее. Едва не сбила с ног дворецкого, привлеченного шумом и выскочила во двор.

На улице было темно. Босые ноги коснулись прохладной земли, кожу тут же что-то укололо. Но я понимала, что не стоит возвращаться за обувью в свой жуткий сарай.

Прочь отсюда, пока меня не бросились догонять.

Я должна покинуть дом Палестри. 

Вот так, босиком, в легком простом платьице я нырнула в чернильные сумерки, в никуда. 
-----
Дорогие читатели, рассказываю еще об одной книге нашего моба.
Дарина Ромм представляет свою историю
Я счастливая невеста, совсем скоро моя свадьба. Но все меняется, когда приходит приказ отправить меня в королевский дворец: Его Величество желает воспользоваться «Правом на невинность», старинным договором, заключённым моим предком с правящей династией.
Я в ужасе, ведь по слухам король настоящее чудовище. Но даже если я выживу после ночи с ним, то с его ложа отправлюсь в глухой монастырь, где проведу остаток жизни – оскверненная другим мужчиной жениху я не нужна.
Как мне быть, как спастись от страшной участи?

Дорога, ведущая от поместья Палестри к городской улице, была темной. Ничего удивительного, что эрми Орелия экономила и на фонарях, не считая нужным облегчать жизнь прохожим. 

То и дело вляпываясь ногами в небольшие лужицы, я бежала, ориентируясь на тени. Впереди забрезжил свет, я оказалась на освещенном пространстве. Слева от меня начинались улицы, справа была дорога, по которой можно дойти до тетушкиного дома.

Я решила попросить помощи у родственницы. Умолять тетю Хильду позволить мне хотя бы переночевать в моей бывшей комнате. 

Куда я пойду потом? Без понятия. На защиту тетушки рассчитывать нечего, не станет она этим заниматься и ругаться с Орелией Палестри.

Уезд у нас спокойный, можно без страха ходить даже ночью. А сейчас еще был вечер, хотя и поздний. Природа как бы сжалилась надо мной, сквозь облака проглянула ранняя розоватая и почти полная Элиба.

Но идти мне становилось все труднее. Ступни горели болью, икры ломило.

По лицу текли слезы обиды и ужаса от всего происходящего.

–  Матушка, ах, если бы ты была жива! – шептала я безотчетно. 

Мне так хотелось укрыться в надежных материнских объятиях, как в детстве. Когда мамины руки могли отвести любую беду, спасти от неведомых чудовищ и подарить спокойствие.

Навстречу мне попалась веселая компания. Три девицы и двое парней. Они смеялись и оживленно болтали. Одеты прилично, но просто. Не из зажиточных.

Заметив меня, придержали шаг.

– Эй, девица, у тебя что-то случилось? – спросил один из гуляк.

– Да это нищенка-побирушка! – презрительно воскликнула спутница, повисшая на его локте.

– И правда, – добросердечный парнишка почесал в затылке. А потом, пошарив в кармане штанов, вытащил горстку мелочи.

– На вот тебе, на обувку тут не хватит, но может кто добавит.

Его товарищи тоже принялись хлопать по карманам одежды, в поисках монеток.

Глотая слезы, я взяла у них деньги. Не в моем положении отказываться от милостыни.

– Спасибо, эрче, – прошептала я.

– Иди-иди! – замахала на меня руками вторая девушка. – А вы не пяльтесь на каждую юбку.

Бранясь, компания пошла дальше.

Как стыдно. Я падала все ниже.

Наконец, добравшись до своего прежнего жилья, я забарабанила в закрытые ворота.

Пес принялся было лаять, но узнал меня, почуяв мой дух.

Забряцали засовы, слуга Кларенс отворил дверцу, так что она была на цепочке. Вдруг да тут дюжий мужичина пришел грабить приличное семейство.

– Чего тебе надо, нищенка? – грубо спросил слуга. Но тут же признал меня и ахнул.

– Эрна Арлин? Да что с вами случилось? Неужели ограбили?

Он поспешно открыл ворота полностью, впуская меня. Без вопросов провел в дом, позвал горничную тетушки Хильды и попросил доложить обо мне.

Родственница спустилась ко мне в гостиную. Лицо ее было недовольным и озадаченным. 

Тетушка Хильда уже готовилась ко сну, атласный халат накинут на ночную рубашку, на голове чепец.

– Арлин? Что ты здесь делаешь, и почему в таком виде?

– Тетушка Хильда! – всхлипнула я. – Мне некуда пойти. Мартин выгнал меня в сарай и считает опозоренной. Все имущество отобрали. 

– Так, а я тут при чем? – тетя брезгливо посмотрела на мои ноги. – Арлин, уйди с ковра, ты его запачкаешь!

И верно, из разодранной кожи ступней сочилась кровь. 

Переступив с ковра, я увидела на его коричневом ворсе пятна.

– Простите, тетя, – смиренно сказала я.

– Я ведь говорила тебе, Арлин, – твердо заявила тетя Хильда, – выходя замуж ты больше не можешь вернуться сюда за помощью. Иди и разбирайся со своим  супругом сама. У тебя теперь своя семья, я в нее лезть не собираюсь.
-----
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в историю моей коллеги по мобу Лены Хейди
Есть негласное правило: королям не отказывают. Возможно, молодая маркиза Энни Делайт не стала бы с этим спорить. Вот только теперь в её теле я – попаданка с Земли Анна Данилова. И не собираюсь принимать такой пережиток древности, как королевское Право первой ночи! Неважно, что и новоиспечённый супруг, и король признали меня истинной парой. Сослали за строптивость в Пустошь? Решили подождать, когда образумлюсь и покорюсь? Ничего страшного. Хозяйство подниму, не пропаду. Посмотрим ещё, кто кого!

– Хильда! – послышался одышливый голос моего бывшего уже опекуна. – С кем ты там разговариваешь?

– Ни с кем, Тилло, – торопливо ответила тетушка, – тут собачка с улицы забежала, я ее велела выгнать. Иди спи.

Но тяжелые шаркающие шаги свидетельствовали, что дядя жену не послушал.

Кряхтя и вздыхая он уже спускался по лестнице. И примерно на ее середине увидел нас.

– Арлин, ты ли это? – ахнул дядя.

– Да, дядюшка, – скромно сказала я, – мне пришлось сбежать от Палестри.

– Глупости какие! – отрезала тетя Хильда. – Не слушай эту полоумную, Тилло. Арлин уже уходит. Ее, поди, заждались дома муж и свекровь. 

– Подожди, Хильда, – задыхаясь, дядя преодолел спуск с удивительной для него скоростью, – разве ты не видишь, бедное дитя били! У нее синяк на скуле и ноги в крови! Мы не можем ее выгнать!

– Но должны! – тетя поджала губы. – Не считай меня черствой, дорогой. Но мы окажем девочке дурную услугу, позволив остаться у нас. И поссоримся с Палестри. Этого мне точно уж не хочется.

– Да, ты права, – дядя с сожалением согласился с супругой. Его маленькие, заплывшие жиром глазки оглядывали меня. Но на этот раз во взгляде не было вожделения. 

Он и правда меня жалел! Кто мог подумать, что человек, с которым у нас даже общей крови нет, окажется добросердечнее моей единственной родственницы.

– Вот что, Хильда, мы не можем отпустить ее вот так одну в ночь. Босую и оборванную. Дай ей хотя бы переодеться, в старой комнате остались  кое-какие вещи, которые мы еще не успели отправить к Палестри. Пусть Арлин хоть омоет пораненные ноги и наденет подобающее положению платье.

Я чуть воспряла духом. Действительно, на предложение дяди возразить нечем. Если я приведу себя в порядок, то вряд ли это плохо отразится на моей семейной жизни.

Скрепя сердце, тете пришлось согласиться с мужем.

– Хорошо, – произнесла она сквозь зубы, – но мы с тобой, Тилло, сейчас же пойдем к себе вдвоем. Арлин помогут горничные.

– Спасибо, тетушка! – с жаром воскликнула я, чувствуя, как слезы вновь побежали по щекам.

– Можешь остаться в своей бывшей комнате до утра, – хмуро сказала тетя, – а с первыми лучами Ашибала отправишься в дом своего мужа. 

Я не стала ей прекословить, прекрасно понимая, что не задержусь до рассвета в некогда родном мне доме. Возвращаться к Палестри я не собиралась. 

Одну из служанок пришлось будить, чтобы отрядить мне в помощь, вторая еще не ложилась спать.

Обе разглядывали меня с недоумением и сочувствием, но вопросов не задавали. Не принято это. 

Глянув на себя в зеркало, я поняла, о чем говорил дядя. На щеке, по которой ударил меня Мартин, было синеватое пятно.

Побитая и униженная.

Служанки сами толком не понимали, что от них требуется. Я-то догадалась, что тетя позвала их, чтобы не оставлять одну и не вводить ее мужа в искушение зайти в гости.

В доме была одна помывочная, с большой ванной. В нее набрали воды для меня и нагрели магией. Половина осталась пустой, из экономии. Дорогое это удовольствие, содержание в чистоте. 

Я с удовольствием смыла с себя грязь, запах старого сарая и кровь со ступней.

Охая, служанки обработали раны и перевязали их, затем принесли мне остатки ужина, на который я накинулась с аппетитом. 

После того как я была умыта, одета и накормлена, горничные принялись недоуменно переглядываться, решая, что им дальше делать.

– Спасибо, – поблагодарила я их искренне, – тетушка не хотела бы оставлять меня без присмотра. Так что если одна из вас останется ночевать где-нибудь поблизости, наверняка, она будет довольна.

– Хорошо, эрна… то есть эрми, – сказала старшая горничная Мартиша, – я пойду к себе, а Лейда останется, прикорнет у вас в будуаре на кушетке. 

Будуар, он же гардеробная – маленькая комнатка в моих бывших покоях. Кроме него есть еще спаленка. Такая родная и привычная.

Между ними – тесный тамбур, в котором ставилась обувь.

Мартиша ушла спать, а Лейда, молодая служанка, спросила, потребуются мне еще ее услуги. 

– Нет, Лейда, – сказала я, нарочито зевая, – так вымоталась, сейчас лягу и отрублюсь без сновидений. Давай закроемся и разойдемся ко сну.

Горничная согласилась и отправилась в меньшее помещение.

Я же заперлась в спаленке и тут же полезла в тумбочку, которую еще не успели разобрать, освободив от моих вещей.

Были в ней милые сердцу мелочи. Рисованный портрет нашей маленькой семьи. Мама, папа и я, совсем еще девочка. Краешки картинки потрескались, рамка вытерлась. А вот амулет, который я всегда держала при себе, сняла лишь на свадьбу, потому что он не подходил к подвенечному наряду. 

Найдя еще крепкую холщовую сумку, я сунула туда свои сокровища. А так же положила еще одно платье и смену белья. 

Прикорнув на несколько часов, я даже смогла выспаться. Еще бы, ведь это привычная, родная моя кровать.

Но долго разлеживаться я себе не дала.

Проснувшись около четырех часов утра, убедилась, что Лейда мирно посапывает, а в доме тихо, я выскользнула, покидая жилье, с которым столько всего у меня связано. И отправилась в неизвестность.
-----
Дорогие читатели!
В нашем прекрасном мобе "Право первой ночи" участвуют семь авторов.
Сегодня хочу рассказать об истории Рины Ских
Покорно ждать незнакомого мужчину в своей постели? Ха! Я не для того получила второй шанс на жизнь. Будь он хоть трижды генералом, а я его истинной парой. Лучше подскажите, где тут принимают в магическую академию? Попробуй теперь найди меня, дракон!